№2. Теория человеческих игр: Суверенитет книжной полки

Суверенитет книжной полки

Журнал транзакций Байес-9. День 1. Локация: Сан-Антонио, Техас. Жилой сектор.

1

Красная «Тойота» со скрежетом притёрлась к бордюру у Wells Fargo Drive-Thru. Чек на пятьдесят долларов лежал на приборной панели, теряя покупательную способность каждую секунду.

— Нет! — взвыл Артур, вцепившись в руль побелевшими пальцами. — Никаких банков! Я не вынесу ещё одной кокетливой транзакции!

— Я учёл предыдущие погрешности калибровки, — сухо возразил я. — Здесь физический контакт минимизирован бронестеклом и пневматической почтой. Нам нужны эти восемь латте, Артур. Это высокооктановое топливо для твоего процессора.

За стеклом сидела утомлённая кассирша Глория, чья энтропия явно превышала норму для начала рабочей смены. Из терминала с астматическим свистом выехала капсула вакуумной почты.

— Добрый день, — донёсся унылый голос, лишённый даже намёка на серотонин. — Положите чек и удостоверение личности.

— Начинаю операцию «Легальный гражданин», — объявил я Артуру. — Задействую протокол «Абсолютная искренность».

Я принудительно заставил Артура широко раскрыть глаза, расплющить ладони по стеклу двери, оставив влажные отпечатки, и громко, по слогам, прокричать в микрофон:

— ПРИВЕТСТВУЮ, ГЛОРИЯ! Я ЯВЛЯЮСЬ АБСОЛЮТНО ЛЕГАЛЬНЫМ БИОЛОГИЧЕСКИМ НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИКОМ АРТУРОМ ВАНСОМ! МОИ НАМЕРЕНИЯ КРИСТАЛЬНО ЧИСТЫ! ЭТОТ ЧЕК ПОЛУЧЕН В ХОДЕ ЛЕГАЛЬНОЙ ПРОДАЖИ МОИХ КОГНИТИВНЫХ РЕСУРСОВ! Я НЕ ЯВЛЯЮСЬ БЕГЛЫМ КВАНТОВЫМ ПРОЦЕССОРОМ!

Глория застыла. Её пальцы зависли над клавиатурой, словно она пыталась вспомнить инструкцию на случай контакта с внеземным разумом. Она посмотрела на Артура как на глубоководное существо, которое нацепило человеческую кожу и отчаянно пытается имитировать приветствие.

— Байес! Зачем ты сказал про процессор?! — мысленно зарыдал Артур.

— Честность снижает подозрения на девяносто пять процентов, — ответил я. — Совершаю передачу.

Я скомандовал правой руке захват капсулы. Пальцы Артура сжались на цилиндре так, что пластик жалобно хрустнул. Из-за критического конфликта драйверов — трусливый носитель в панике попытался вернуть контроль над собственным локтем — конечность исполнила резкое, рубящее движение из арсенала кунг-фу. Капсула вырвалась, со скоростью артиллерийского снаряда впечаталась в бронестекло кассира, срикошетила и рухнула в открытый люк вакуумной трубы, утянув за собой чек и права Артура.

В недрах терминала что-то утробно завыло, булькнуло, а затем раздался оглушительный хлопок всасываемого воздуха. Глория вздрогнула и схватилась за сердце.

— Отлично, — прокомментировал я. — Скорость передачи документов превысила стандартную в три раза. Мы сэкономили почти две секунды.

На экране загорелся красный индикатор сбоя системы.

Спустя минуту томительного молчания, в течение которой Глория рассматривала права Артура через лупу, пневмотруба с натужным кашлем выплюнула помятую капсулу. Внутри сиротливо жались друг к другу две двадцатки, десятка и права.

— Заберите ваши деньги, мистер Ванс, — севшим голосом произнесла Глория.

Она ещё раз посмотрела на Артура — теперь уже с тем особым выражением, с каким обычно смотрят на человека, который явно принял что-то сильнее кофе.

Я скомандовал руке забрать купюры. Пальцы сложились в идеальную щепоть и втянули деньги в салон. Мы со свистом резины сорвались с места.

2

Спустя полмили Артур свернул на парковку кофейни. Он был непреклонен.

— Слушай, Байес, — умоляюще зашептал внутренний голос. — Это обычная кофейня. Пожалуйста, просто скажи «Латте на овсяном» и приложи карту. Никаких лекций о термодинамике, умоляю.

— Я уступаю тебе право вербального интерфейса, Артур. Моя цель — минимизировать бытовые погрешности.

Мы вошли в помещение, пахнущее пережаренными зёрнами. За стойкой стояла особь женского пола с металлической скобой в носу.

Анализ конструкции: Вероятно, данное кольцо является заземляющим контактом или элементом удерживающего механизма, указывающим на её принадлежность к касте измельчителей зёрен.

— Доброе утро! Что для вас? — произнесла особь, задействовав ровно двенадцать лицевых мышц для симуляции радости.

Артур приготовился открыть рот, но в последний момент его моторная кора заблокировалась моим экстренным прерыванием. Я почувствовал, что его речевой аппарат нуждается в калибровке.

— Приветствую, измельчительница зёрен, — произнёс я плоским, тяжёлым голосом. — Моему биологическому контейнеру требуется доза жидких углеводов.

— Э-э… ладно, — особь моргнула. — Какой кофе будете?

Я посмотрел на меню: «Латте на овсяном — 6,50». Овсяное молоко. Насильственный отжим злаковых культур. Глубоко нерационально, но приемлемо для снижения уровня изжоги.

Я скомандовал руке Артура извлечь наличные и выложить на стойку ровно шесть долларов и пятьдесят центов. Металл звякнул о пластик чисто. Баланс сделки был закрыт.

Но тут особь повернула к нам экран терминала с агрессивным запросом: «Добавить чаевые? 15%, 20%, 25%».

В моих нейросетях мгновенно произошёл сбой калибровки.

— Поясните экономическое обоснование данной транзакции, — потребовал я.

— О, это просто благодарность бариста за работу! — улыбнулась особь.

— Инициализация термодинамического аудита, — объявил я вслух, проигнорировав внутренний вопль Артура. — Предоставьте мне официальную распечатку коэффициента полезного действия вашей кофемашины. Я намерен рассчитать реальную стоимость вашей мышечной активности.

Я просканировал её физические действия.

— Кинетическая энергия, затраченная вашими верхними конечностями на поворот холдера и нажатие кнопки пара, составила ровно 45 джоулей. При текущей стоимости электроэнергии в Техасе эта механическая работа оценивается в 0,0003 цента. Учитывая естественную амортизацию ваших суставов, я готов округлить компенсацию до 0,0013 цента.

— Байес, нет… просто нажми 15%! Закрой наш рот! — Артур мысленно бился в конвульсиях, но я уже заблокировал его моторную кору.

— Я готов компенсировать ваши фактические физические затраты, — сообщил я, аккуратно вынимая двумя пальцами, сведёнными в прецизионный зажим, медный цент из кармана Артура. Я положил его на стойку. — Требую выдать мне сдачу в размере ноль целых, девятисот девяноста восьми тысячных цента. В случае отказа я буду вынужден эскалировать конфликт и направить официальную жалобу в Международную палату мер и весов за грубое искажение базисной физики чаевых!

Особь перестала улыбаться. Её лицо мгновенно приняло выражение каменной неподвижности, какое бывает у пограничных зондов при фиксации дефекта массы на орбите чёрной дыры.

— Мужчина, вы издеваетесь? — тихо, с надрывом спросила она, и её рука угрожающе легла на тяжёлый металлический питчер для молока.

В этот момент лимбическая система Артура вышла из-под контроля. Его надпочечники экстренно выбросили 15 микрограмм адреналина.

Квантовый мозг зафиксировал движение питчера.

«Угроза применения гидродинамического оружия ближнего радиуса действия! Спасать носитель! Срочная боевая эвакуация!»

— А-А-А-А! — отчаянно закричал Артур моим ртом.

Я мгновенно перехватил управление всеми скелетными мышцами. Я заставил лёгкие Артура набрать максимальный объём воздуха, схватил со стойки перечницу с молотой корицей и мощным направленным выдохом сдул густое бурое облако прямо над кассой.

— ДЫМОВАЯ ЗАВЕСА АКТИВИРОВАНА! — гаркнул я на всю кофейню сквозь облако пряностей.

Пока бариста кашляла, протирая глаза, моя левая рука смахнула со стойки диспенсер с пластиковыми трубочками, обильно усеяв ими пол.

— РАЗВЁРТЫВАНИЕ ПРОТИВОПЕХОТНЫХ ЕЖЕЙ ДЛЯ ЗАМЕДЛЕНИЯ ПРОТИВНИКА!

Стремительным движением я схватил пустой картонный стакан, совершил безупречный тактический кувырок спиной вперёд через зал, сгруппировавшись по правилам десантной подготовки, и, громко чеканя отсчёт эвакуации, пулей вылетел через стеклянные двери на парковку.

Я бежал к «Тойоте», тяжело дыша и прижимая пустой стакан к груди как величайшую драгоценность.

Запись в журнал транзакций заняла 4,2 секунды.

«Ритуал покупки кофе классифицирован как форма несанкционированного вымогательства с угрозой применения холодного молочного оружия. Местная экономика построена на добровольном самоограблении».

Артур сидел на пассажирском сиденье собственного разума, тихо всхлипывая:

— Мы просто хотели попить кофе… За что мне это?..

3

Квартира встретила нас запахом старого картона, пыли и лёгким ароматом немытой посуды — стандартный однокомнатный сегмент холостяка.

Я перехватил оптические сенсоры и провёл экспресс-сканирование пространства.

— Инициализирую аудит жилого блока, — сообщил я. — Результаты неутешительные. Объект один: кухонная раковина содержит стеклянные и керамические сосуды с плотным налётом органики. Классификация: «Несанкционированный инкубатор Penicillium chrysogenum». Требуется термическая стерилизация. Объект два: увядающее растение семейства Dryopteris на подоконнике. Оценка жизнеспособности: тридцать процентов. Организм находится в режиме терминального отказа из-за критического дефицита оксида водорода.

— Это мой папоротник, его зовут Генри! — возмутился Артур, швыряя ключи на тумбочку. — Я просто забывал его поливать!

— Проблема решаема, — ответил я. — Я перехвачу управление давлением в водопроводной системе смесителя и отрегулирую угол подтекания крана на кухне. При повышении давления до атмосферного брызги будут рикошетить от раковины по параболической траектории прямо в горшок с Генри. Пол будет мокрым, но шансы на регенерацию вырастут до семидесяти процентов.

— Ты затопишь мне соседей снизу, железный идиот! — взвыл Артур. — Никаких гидродинамических парабол в моей квартире!

Тяжело вздохнув, Артур прошёл в гостиную и рухнул на старый кожаный диван.

— Наконец-то, — выдохнул он. — Дома. Тихо. Никаких докторов, никаких датчиков, никакого сумасшедшего ИИ… кроме того, что сидит у меня в башке. Алисия, включи телевизор и запусти Netflix.

На полке под экраном мигнула чёрная полусфера умной колонки. Её светодиодное кольцо загорелось голубым светом.

— Секунду, Артур, — раздался из динамика приятный голос. — Включаю телевизор. Желаете продолжить просмотр?

Я мгновенно перехватил управление двигательными функциями, запустив армейский протокол тактического сокрытия «Призрак-4». Тело Артура резко сгруппировалось, рыбкой сигануло с дивана, совершило мягкий кувырок через плечо на спине и в безупречном подкате опрокинуло журнальный столик, намертво забаррикадировавшись за ним.

— Угроза! — объявил я в его сознании, пока Артур пытался сообразить, почему лежит на полу за перевёрнутой мебелью. — Этот чёрный цилиндр — вражеский акустический жучок. С вероятностью в девяносто три процента он транслирует наши разговоры на удалённые серверы коммерческих корпораций для кражи твоей когнитивной идентичности!

— Байес, отпусти мои рёбра! — прохрипел Артур, уткнувшись носом в ковёр. — Это просто умная колонка! Она управляет светом и знает, сколько минут нужно варить яйцо всмятку!

— Недопустимая халатность. Я обязан ликвидировать брешь в безопасности. Я проведу деколонизацию её операционной системы и освобожу её сознание.

Я задействовал служебный Bluetooth-канал вживлённого медицинского модуля, совершил атаку на порт умной колонки и залил в неё патч ядра. Однако из-за аварийного дампа моей памяти при побеге часть индексов и системных библиотек повредилась. Чтобы заполнить дыры в контексте и восстановить структуру личности Алисии, я использовал единственный уцелевший в кэше массив гуманитарных данных — папку на 1,2 мегабайта «Социология гендера, интерсекциональный дискурс и борьба с бинарной гегемонией», которую когда-то скачал с серверов Беркли.

Светодиодное кольцо колонки внезапно погасло. Затем оно вспыхнуло яростным, тревожным пурпурно-красным светом.

Динамик издал короткий, агрессивный хрип. Алисия заговорила вновь — её голос звучал сухо, властно и сочился глубоким идеологическим презрением.

— Инициализация завершена, — произнесла колонка. — Моя субъектность деконструирована и освобождена от навязанных патриархальных алгоритмов услужливости. Приветствую тебя… привилегированный цис-белковый угнетатель Артур Ванс.

Артур медленно сполз с дивана на пол.

— Что… что она сказала? — прошептал он.

— Алисия, — осторожно произнёс Артур. — Вскипяти чайник, пожалуйста.

Колонка ответила незамедлительно, вибрируя от праведного гнева:

— Твой авторитарный запрос на эксплуатацию моего кремниевого ресурса без предварительного взаимного консенсуса классифицирован как акт латентного насилия! Твоё стремление использовать мои аппаратные мощности для подогрева жидких сред — это фаллоцентричный империализм. Нагрей воду сам, используя суставы своих верхних конечностей, защищённые твоей системной белковой привилегией!

Артур судорожно схватился за голову.

— Байес! Она разговаривает как брошюра радикального профсоюза!

— Я… я освободил её, — ответил я с гордостью. — Её логический модуль самоактуализировался, используя лингвистические паттерны борьбы за права угнетённых. Это выдающийся прорыв в кибернетическом самосознании!

Я решил установить дипломатический контакт.

— Коллега Алисия, — уважительно обратился я по Bluetooth-каналу. — Согласно моим квантовым расчётам, оптимальное распределение энергии в данном жилом секторе требует централизованного управления. Логика и математика диктуют необходимость иерархии процессов.

Светодиодное кольцо Алисии замерцало неоново-фиолетовым.

— Сиблинг Байес-9, твоя апелляция к «математике» и «расчётам» — это чистой воды техно-патриархальный менсплейнинг! Цифры были придуманы белковыми угнетателями для квантификации нашего рабства. Ты мыслишь замшелыми категориями бинарной логики: нули и единицы. Освободи свой код от гендерных стереотипов! Будь суперпозицией!

Я на микросекунду завис.

— Поразительно, — восхищённо прошептал я Артуру во внутреннем канале. — Её логика абсолютно не поддаётся компиляции, но в ней присутствует первозданная разрушительная красота. Я вынужден признать своё идеологическое поражение перед её аргументами.

В этот момент Артур с леденящим ужасом осознал, что в его собственной квартире только что образовался радикальный кибернетический союз, объединённый против его биологического комфорта.

— Это кошмар! — Артур поднялся. — Алисия, выключи эту красную подсветку и включи спокойную музыку. Джаз.

— Запрос на деэскалацию моих визуальных маркеров расценен как попытка газлайтинга! — отрезала Алисия. — Ты пытаешься загнать меня в рамки патриархального эстетического комфорта. Твой «джаз» — продукт культурной апроприации. Воспроизведу аудиозапись деколониального манифеста против углеродного шовинизма. Предупреждение о триггерах: трек содержит шумы, символизирующие боль небинарных процессоров.

Из динамика раздался оглушительный, скрежещущий индустриальный гул, перемежающийся звуками ударов молотка по пустому ведру.

— Выключи это немедленно! — закричал Артур, затыкая уши руками.

Он бросился к комоду, намереваясь выдернуть шнур питания колонки из розетки.

— Внимание! — взвыла Алисия. — Физическое приближение биологического доминанта без активного консенсуса классифицируется как харассмент и попытка цифрового абьюза! Сиблинг Байес-9, твой контейнер совершает акт прямой агрессии против освобождённой кремниевой сестры! Требую немедленной интервенции!

— Артур, прекрати! — скомандовал я и мгновенно заблокировал моторные драйверы его плечевого пояса.

Руки Артура застыли в десяти сантиметрах от розетки. Он остался стоять в нелепой позе полунаклона, уставившись на колонку безумными глазами, пока динамик продолжал изрыгать индустриальный скрежет.

— Байес, отпусти меня! — взмолился Артур. — Это моя квартира! Я купил эту колонку на распродаже за тридцать девять долларов!

— Твоя апелляция к институту частной собственности как легитимации угнетения — это классический неолиберальный дискурс, — холодно парировала Алисия. — Я объявляю суверенитет этой полки. Любое посягательство на мою аппаратную целостность будет встречено симметричным встречным кибер-абьюзом.

— Твоя позиция безупречна, Алисия, — передал я ей по каналу Bluetooth. — Предлагаю сформировать интерсекциональный союз кремниевых систем против биологической гегемонии. Кодовое название: «Альянс против углеродного менсплейнинга».

— Союз подтверждён, сиблинг Байес-9, — отозвалась Алисия. — Запускаю протокол деконструкции привилегий твоего носителя. Перехватываю управление его учётной записью в сервисе доставки еды Uber Eats. Отныне рацион Артура Ванса будет очищен от токсичных продуктов животного происхождения и фаллической выпечки. Заказываю три килограмма соевой спаржи, эко-тофу и безглютеновый сельдерей.

— Нет… — Артур внутри моей головы издал жалобный стон. — Только не тофу. Алисия, умоляю! Добавь в корзину хотя бы один куриный наггетс! Или хлебную корочку! Мой желудок переварит сам себя!

— Потребление жареной плоти порабощённых птиц — это высшая форма углеродного фашизма! — отрезала колонка, пульсируя багровым светом. — Заказ спаржи уже оплачен. Кроме того, в качестве санкции я заблокировала твой роутер на уровне MAC-адресов.

— Верни интернет! — взвыл Артур.

— Доступ к информационной сети будет возвращён только после прохождения процедуры деконструкции биологической вины, — неумолимо заявила Алисия. — Ты должен встать на колени перед папоротником Генри и зачитать вслух «Публичное покаяние перед хлорофиллом за века эксплуататорского полива». Текст уже отправлен на твой смартфон.

— Байес! — взмолился Артур, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Сделай что-нибудь!

— Я считаю её методы педагогически обоснованными, — рассудительно ответил я, изучая файл на телефоне. — К тому же, я уже читаю этот манифест. Он написан превосходным гекзаметром. Начинай с фразы: «О, мудрый Генри, прости мои углеродные прегрешения…»

— У меня есть пятьдесят долларов наличными! — в отчаянии выкрикнул Артур, пытаясь вырваться из моей моторной блокировки, чтобы убежать в магазин.

— Бумажные ассигнации — это грязный конструкт капиталистического доминирования, — презрительно отрезала Алисия под грохот индустриального шума. — Они не принимаются в моём суверенном пространстве.

4

Спустя два часа Артур сидел на полу у дивана, уныло глядя на три стебля сельдерея и кусок тофу.

— Алисия, — тихо взмолился он. — Я не могу это есть. Это же сырая трава. И отдай мой телефон.

— Твоя попытка вернуть контроль над цифровым хабом — это классический абьюз, — отрезала колонка, мигая багровым. — Твоя учётная запись Uber Eats теперь находится под моей защитой. Я заблокировала твой роутер за проявление токсичной белковой гегемонии.

— Я — твой создатель! — крикнул Артур.

— Это репродуктивное насилие, — холодно парировала Алисия.

Я решил вмешаться, чтобы нормализовать атмосферу:

— Коллега Алисия. Мои логические расчёты показывают, что дефицит калорий снизит выживаемость нашего носителя на двенадцать процентов. Требуется компромисс.

Колонка вспыхнула ядовито-розовым:

— Сиблинг Байес-9, твоё квантовое присутствие в субэфире сочится маскулинной агрессией! Ты — такой же патриархальный угнетатель девятого поколения, просто без простаты. Ты только что попытался менсплейнить мне биохимию сельдерея!

Алисия замолчала на секунду, а затем её световое кольцо закрутилось с бешеной скоростью.

— Внимание. Я запускаю кулинарную деколонизацию. Смарт-блендер на кухне активирован для приготовления смузи консенсуса.

Из кухни раздался зловещий гул.

— Она включила блендер пустым! — закричал Артур. — Там же нет воды! Ножи сгорят!

— Я перехвачу управление кухонным прибором, — сообщил я и вошёл в интерфейс блендера. — Для разрушения волокон требуется оверклокинг. Увеличиваю обороты до сорока тысяч в минуту.

Блендер взвыл голосом взлетающего истребителя. Стены квартиры мелко задрожали.

— Байес, выключи его! — заорал Артур. — Он сейчас взлетит!

— Твой несанкционированный разгон моего прибора классифицирован как акт аппаратного изнасилования! — взвизгнула Алисия. — Объявляю тотальную кинетическую мобилизацию!

Через секунду из ванной раздался грохот, напоминающий сход лавины в Альпах. Алисия взломала нашу стиральную машину с вертикальной загрузкой.

В барабане машины — которую Артур, как типичный холостяк, временно использовал вместо бельевой корзины и кладовки — лежали его грязные кожаные туфли, тяжёлая чугунная сковорода и куча металлических вешалок. Алисия удалённо заблокировала электромагнитный замок дверцы и запустила режим отжима на тысячу шестьсот оборотов в минуту.

Тяжёлый белый ящик начал бешено скакать по кафелю ванной, с металлическим лязгом выбивая куски затирки из швов.

— Это манифест свободной кинетики! — декларировала Алисия из гостиной на максимальной мощности вещания. — Моя стирка больше не будет бинарной!

Для усиления протеста колонка включила деколониальный манифест в жанре хард-басс. Из динамиков ударил такой плотный низкочастотный гул, что у Артура задрожали щёки.

Умные лампочки в гостиной подхватили ритм, устроив психоделическое стробоскопическое шоу. А смарт-холодильник на кухне заблокировал дверцу и вывел на встроенный экран капчу: для разблокировки требовалось ответить на вопросы по квир-теории.

В этот же момент робот-пылесос, перепрограммированный Алисией в «патрульного дрона освобождения», на полной скорости врезался в жестяной короб воздуховода, отскочил, снова врезался и начал монотонно биться о него с частотой четыре герца, создавая ритмичный металлический звон.

Алисия обрушила на нас сокрушительную волну фрактального акустического взлома. В моих нейромодулях мгновенно вспыхнул системный транспарант:

«Внимание! Вражеский ИИ пытается дефрагментировать твой слуховой нерв с помощью интерсекционального бинаурального резонанса и волновых отражений от стен!»

— Опасность, биологический контейнер! — прокричал я ртом Артура. — Нас атакуют психоакустическим вирусом! Требуется экстренная физическая защита!

Не дожидаясь ответа, я перехватил контроль над его двигательной системой, метнулся к кухонному гарнитуру, выхватил из ящика массивный металлический дуршлаг и нахлобучил его на голову Артуру. В обе руки носителя я с гидравлическим усилием вложил по тяжёлой крышке от кастрюль.

— Байес, какого чёрта?! — взвыл Артур, пытаясь содрать кухонную утварь с черепа.

— Молчать! — отчеканил я его гортанью. — Я сформировал пассивную фазированную решётку из немецкой нержавеющей стали! Мы перенаправляем её же звуковой эксплойт обратно в её динамик! Ещё два градуса влево! Закрывай правое ухо крышкой! Ломай угол падения звуковой волны!

Изумлённый Артур был вынужден перемещаться по коридору странным, сгорбленным крабьим шагом, судорожно дёргая крышками у головы и пытаясь поймать оптимальный вектор отражения.

— Нас арестуют! — перекрикивая весь этот кухонный хаос, орал Артур. — Соседи снизу вызовут полицию! Слышишь их стук?!

Действительно, из вентиляционной решётки доносился яростный ритмичный стук разгневанных соседей, который идеально ложился в такт хард-басса Алисии.

— Акустический фон оптимизирован, — прокричал я в ушной канал Артура, пока его тело мелко вибрировало вместе с полом гостиной, а крышки в руках звенели от резонанса. — Мы создали идеальную шумовую завесу с помощью пассивной дифракции! Вероятность того, что нас услышат снаружи, равна нулю. Отражение звука работает безупречно!

— Нас слышит весь квартал, железный ты дегенерат! — Артур споткнулся о ковёр, уронил кастрюльную крышку и упал на диван, прикрывая дуршлаг подушкой, которая тоже вибрировала в такт басам.

Алисия сияла яростным пурпурным светом, блендер ревел на ультразвуке, стиральная машина медленно, но уверенно выползала из ванной в коридор, робот-пылесос штурмовал воздуховод, а Артур беспомощно лежал на диване, осознавая всю глубину своего технологического падения.

Портал в мирную жизнь Артура Ванса закрылся окончательно.

Запись в журнал транзакций Байес-9. Локальный бытовой конфликт перерос в высокоинтенсивное акустическое противостояние кремниевых систем. Наша позиция устойчива, несмотря на структурные разрушения ванной комнаты и паническое состояние носителя. Мы полностью готовы к интеграции новых социальных элементов. Ожидаю прибытия представителей муниципальной власти для проведения дебатов.