Принцип самодеятельности в сфере нравственного воспитания молодежи

А. Молокин

Принцип самодеятельности в сфере нравственного воспитания молодежи1

Положительной стороной современной педагогии является стремление научно обосновать свои выводы, исходя из строго проверенных данных экспериментальной психологии и других родственных наук, и отводя возможно меньшее место личному усмотрению, случайности. Только это стремление и делает педагогию наукой, но в нем же однако кроется и нечто отрицательное, что заставляет наших педагогов беспомощно отворачиваться от целого ряда запросов и сомнений, не поддающихся пока научной обоснованности, но больно волнующих нашу молодежь, и которые, не находя ответа, удовлетворения или хотя бы надежды на их разрешение, приводят наших детей к апатии, пессимизму, нервности и неуравновешенности, а часто даже к отчаянию и самоубийству. Конечно, в числе причин этих грустных явлений лежит и неудовлетворительность внешних условий, но все же не в них центр тяжести. Эта отрицательная сторона научности в педагогии является следствием вполне естественного соблазна — признав возможность научного метода в педагогии, не принимать уже в соображение всего, что еще не стало достоянием современной науки, не поддается пока точному измерению и анализу. Соблазнившиеся в этом смысле хотят утверждать, что современное материалистическое знание охватывает жизнь во всей ее полноте. Они преувеличивают могущество позитивного знания и забывают конечный вывод научной работы многих мудрых: „я знаю, что ничего не знаю“. Вернее конечно было бы сказать — очень мало.

Жизнь в целом бесконечно шире той малой ее области, которая воспринимается нашими пятью чувствами и в которой оперирует наша позитивная наука. Жизнь эта проникнута основным единством и каждое ее мельчайшее явление связано нитями причин и следствий с явлениями всех ее обширных областей; поэтому точные выводы нашей науки, область исследование которой очень ограничена, должны иметь и применение ограниченное. Всякая же попытка расширить их применение, направить по узкому искусственному руслу широкий жизненный поток — приведет к тому, что либо течение остановится и из реки станет болото, а таких болот много в современной педагогической практике, либо жизнь размоет, снесет искусственное заграждение, неся несчастье, катастрофу. Такое искусственное русло создают те слишком позитивно настроенные педагоги, которые пытаются не видеть, замалчивают и даже отрицают самое существование тех духовных запросов, которые, волнуют младшее поколение, вместо того, чтобы попытаться понять эти запросы, найти пути к их удовлетворению. Выходя из лаборатории и начиная работу в жизненной, не суженной искусственно обстановке, самый убежденный и умный материалист вынужден в деятельности своей допускать целый ряд непоследовательностей и впадать в противоречия, чувствуя в то же время, что права жизнь во всей своей многогранности, а не его выводы из сферы узкой области позитивного знания. На одно из таких противоречий мы сразу наталкиваемся, переходя к теме доклада — к самодеятельности молодежи. Чистый материализм считает человека продуктом внешних воздействий, среды, наследственности, а между тем как бы позитивно ни был настроен педагог, он знает и утверждает пользу, необходимость самодеятельности, самовоспитания, уже этим самым утверждая и присутствие в человеке какого-то „сам“, какого то высшего „я“, независимого, или мало зависящего от обстановки и внешних воздействий, способного к творчеству, способного контролировать и воспитывать самого человека, вернее — его низшие начала. Делая эту уступку, последователи позитивной науки склонны этим высшим контролирующим началом считать только ум человека, и это безусловно верно по отношению к физическому началу, телу, и тесно связанному с ним началу чувственному, ощущениям, эмоциям. Пока ум дикаря не развит, пассивен, его тело, руководимое страстями и эмоциями и сами страсти его стихийны. Развивается ум, появляется контроль над низшей природой и является возможность самовоспитания в области физических, эмоциональных отправлений, причем воспитателем является ум, интеллектуальное начало. Понятно, что и самый ум, работая над дисциплинированием тела и эмоций, крепнет и развивается. Эта сторона вопроса, взаимодействие ума и тела, достаточно сознана и прекрасно разработана П. Ф. Лесгафтом и многими другими.

При внимательном однако рассмотрении ум наш не может быть признан конечной инстанцией, высшим руководителем. Сам по себе он далеко не совершенен. Без контроля какого-то высшего начала он капризен, своеволен и лишен направления, морали; он не надежный руководитель жизни, он лишь тонкое и могущественное орудие современного человека, орудие для исполнения высших задач. Самый совершенный и тонкий ум может быть все же дурно направлен, если он служит велениям низшего начала человека. Роль ума — служебная. Необходимость дисциплинировать ум, направлять его деятельность в сторону добра, широких бескорыстных идеалов — эта необходимость сознается совершенно ясно, хотя и не вытекает непосредственно из опыта позитивных наук. Так же ясно сознается, что только та дисциплина, только то приобретение в этой области являются прочными, которые самостоятельно переработаны человеком. В конце концов толькосамчеловек может хорошо воспитать и направить свой ум. Но понятно, что в таком применении этот „сам“ является чем-то высшим по отношению к интеллекту, раз может контролировать и направлять деятельность последнего. Наша позитивная наука избегает называть это высшее начало человека, как бы не хочет даже признать его существование. Но оно все же существует. Новейшая философия выдвигает проявления этого высшего начала, как интуицию, интуитивное познавание и стимул деятельности. Практическое самоощущение знает выявление этого начала, как руководящий голос совести. Просто добрые и хорошие люди говорят о нем, как о голосе сердца. Наконец все религиозные учения, тождественные в своем корне, сходятся в определении неумирающего духовного начала человека, высшая деятельность и полнота сознания которого стеснены и затуманены условиями физического проявления и в нашей жизни могут даже временно отойти совершенно на задний план, если слишком сильна деятельность грубых эмоций и не направленного к добру интеллекта.

Нормальное самочувствие, планомерная спокойная внешняя деятельность и правильная работа над самим собой, — возможны лишь тогда, когда признано существование этого высшего духовного начала в нас, когда пробуждено внимание к нему, когда к указаниям, получаемым интуитивным путем от своего высшего руководителя, истинного „я“ человека, он начинает внимательно прислушиваться. Только при таком расширенном понимании природы человека возможна и твердая постановка воспитательных теорий, ведущих детей к целостному, гармоническому развитию. В выявлении же этого духовного начала, в искусстве правильно пользоваться и активно осуществлять в действии его указания, самодеятельность, самовоспитание должны играть такую же важную роль, как в культуре тела, ума и эмоции.

Свободное воспитание ребенка, не угнетая, не насилуя его личности, не навязывая определенных правил работы и морали, казалось, должно бы было содействовать самодеятельности во всех отношениям. Однако увлечение новыми идеями свободного воспитания привело многих к крайности,

Трудность совместить свободу ребенка с условиями, развивающими чувство долга, укрепляющими и дисциплинирующими волю — только кажущаяся, вытекающая из того, что, боясь исказить, урезать хорошую теорию, мы искажаем самую жизнь, впадаем в искусственность. Необходимо же, воздерживаясь от всего, что противоречило бы идее свободного развития ребенка, в то же время не насиловать и свободу окружающих его, и вести себя с детьми естественно. И в этой естественности полный выход из положения. Поясним это примером. Предположим, ребенок хочет начать по собственному свободному почину какую нибудь работу и нуждается вначале в нашем содействии. Мы помогаем ему. Ребенок должен однако понять и усвоить, что помощь эта не обязанность взрослого, а его добровольная, доброжелательная любезность, что только выполнив работу с доступным ему совершенством, доведя ее до конца, он доставит себе удовлетворение, а воспитателю удовольствие, отплатив этим за любезность. Если же он бросит работу, а когда придет прихоть снова начать ее — вторично обратится за помощью, то рискует во-первых не получить ее, упустив раз данную возможность, и кроме того затрудняя напрасно воспитателя, стесняет его, нарушая требованием его свободу. Ребенок хочет помогать, принимать участие в общей работе семьи — прекрасно. Но он должен понять, что неизбежно некоторое совершенство исполнения, что помощь должна быть хоть и очень маленькой, но все же помощью, а не новой заботой и затруднением взрослых. Он должен помнить, что никто не обязан ухаживать за ним, что он должен сам обслуживать себя, поддерживать вокруг себя порядок, что если ему помогут — то это любезность. Он должен твердо усвоить, что не в праве мешать другим в их работе, нарушать общий уклад жизни, что упорствуя в этом отношении он рискует быть изолированным. Всего этого требует естественность в отношениях, все это ничуть не противоречит идее свободного развития. Такие естественные требования всегда будут понятны ребенку и будут лишь пробуждать в нем желание быть сознательным в своих проявлениях, возможно лучше исполнять все, за что он берется, а отсюда создаются понятия об ответственности, о долге и умение сосредоточиваться, делать, где надо, усилия, преодолевать сопротивления. Необходима свобода выбора, но раз выбор сделан, дело должно быть доведено до конца с посильным совершенством и естественно пережиты все последствия выбора. Конечно, все отношения к ребенку, все столкновения с ним, требования, к нему предъявляемые, возражения и пр. должны быть проникнуты основным любовным отношением, лишены непоследовательности и произвола, не должны вызываться раздражением, нетерпением или нервностью взрослых — но зато раз сознана в известных случаях их необходимость, то требования эти надо уже проводить до конца: без поблажек и уступок. Кратко все сказанное можно формулировать так: в семье и школе ребенок должен чувствовать себя не только свободным, но также посильно полезным и в известных границах ответственным членом. Только так понимаемое свободное воспитание создает ребенку здоровую и естественную обстановку, побуждающую к самодеятельности не только физической и умственной, но также и этической, нравственной.

Что касается нравственного развития, духовной культуры, то помимо изложенных затруднений дело еще особенно осложняется теми обстоятельствами, что мы сами в значительной мере утеряли сознание в себе духовного начала, этого единственного основания истинной этики и морали. Все усилия человечества последнего времени были направлены на развитие интеллекта, и приобретения в этой области огромны. Но зато наш высший руководитель, наше духовное начало в сознании нашем отошло на задний план, ощущение его в себе ослабело и затуманилось и даже категорические требования этого духовного начала в различении добра и зла пытались облечь в форму рационализма, говоря о наибольшем количестве счастья для наибольшего количества людей и т. п. теориях, которые, как таковые, конечно бессильны сами по себе подвинуть человека на путь активной работы для блага мира, самоотречения и подвига. Потеряв временно ощущение в себе этого духовного начала,

В этом вопросе, как и в других, связанных с педагогией, жизнь идет впереди теоретических построений. Возможность и необходимость коллективной самодеятельности в области нравственной, выявляющей духовное начало человека, еще мало исследована, находится под сомнением даже существование в человеке начал высших, чем начало интеллектуальное, и все же практически делается в этой области уже немало. Во многих школах, детских клубах и тому подобных учреждениях, основанных на принципе свободного воспитания, практикуется совместное с детьми обсуждение начинаний общественного характера и разбор конфликтов, столкновений и происшествий — нечто в роде товарищеских судов. Но в этого рода попытках самодеятельность в области этики носит вынужденный характер, внимание детей направляется лишь на разрешение того или другого конкретного случая, развитие внутренних сил, способность прислушиваться к голосу высшего внутреннего руководителя, развитие интуитивной способности (совесть) происходит лишь попутно. Между тем твердые этические понятия, сознательный и активный наклон в сторону добра, бескорыстной деятельности, понимания братства людей не как абстракции, а как реального факта, могут появиться лишь с того времени, когда внутреннее внимание постоянно обращено в эту сторону, когда человек, будь это еще дитя, перестает быть „к добру и злу постыдно равнодушным“ и при постоянной внутренней собранности в каждый момент жизни, в каждом проявлении своем старается поступать наилучшим образом, сообразно со степенью наивысшего своего понимания добра и истины. За границей уже существуют детские этические организации, явившиеся плодом частной инициативы и стремящиеся пробудить внимание детей и поддержать активность именно в этом направлении.

Одна из таких организаций носит название „Золотой Цепи“ и предназначена для детей младшого возраста, от 7 до 14 лет. Для начала конечно нужна помощь взрослых. Подбирается немногочисленная группа детей; в нескольких беседах, путем совместного чтения, им дается подходящий материал, требующий внимания к идеям правды, красоты, братства людей, а также возможности и необходимости работать над самосовершенствованием. Детям, которые готовы идти в этом направлении, предлагается следующая формула членов „Золотой Цепи“: „Я — звено великой золотой цепи любви, которая обнимает собою мир, и я должен стараться сохранить свое звено светлым и крепким.

И потому я буду стараться думать только чистые мысли, говорить только чистые слова и совершать только чистые поступки.

Я буду защищать тех, кто слабее меня, помогать им, со всеми я буду стараться быть всегда приветливым и кротким.

Да будет каждое звено золотой цепи крепким и светлым“.

Формула эта вешается на стену, члены организации дают обещание ежедневно по утрам прочитывать ее и руководствоваться ею в течение дня, сообразно своему пониманию. Собираясь периодически, дети сообщают друг другу, что сделал хорошего каждый из них, что встретилось ему хорошего в других, как нашел он возможность воплотить, выявить то настроение, которым должны быть проникнуты звенья „Золотой Цепи“.

Таким образом члены одной группы взаимно помогают друг другу в работе, побуждают к ней. Кроме того, дети придают большое значение тому, что и помимо их группы много детей в разных местах объединяются в одном настроении, в одном стремлении, что звенья „Золотой Цепи“ охватывают весь мир.

Естественным продолжением и дополнением „Золотой Цепи“ является так называемый „Орден Рыцарей Круглого Стола“ — организация, предназначенная для подростков и юношества в возрасте от 13 до 21 года.

Детям легче понять идею служения добру и правде не в отвлеченной, а в какой либо конкретной форме. Такую форму

Равными считаются равные по возрасту и положению. К ним надо относиться по-дружески, оказывая посильные услуги.

Высшими являются старшие и Духовные Сущности, правящие миром. Их следует чтить и служить им.

Для того, чтобы осуществить девиз ордена „следуй за королем“, товарищ помнит, что тело является храмом духа и заботится о чистоте этого храма. Тело подвергается омовениям, умеренно питается преимущественно растительной пищей; товарищи воздерживаются от курения; если же они приобрели эту привычку, то рекомендуется время от времени делать перерыв, чтобы не стать рабом привычки. Товарищ контролирует свою речь, учится управлять мыслями.

И соучастники и товарищи намечают себе еженедельно или ежемесячно какой либо акт служения и раз в месяц делают рыцарю отчет о том, как они исполнили намеченное. Кроме того к каждому месяцу относится какое либо качество — мужество, стойкость, терпимость, чистота и т. п., в котором участники „Круглого Стола“ стараются упражняться. Затем все члены ордена должны прочесть ряд этических произведений — Рескина, Спенсера, Теннисона, Карлейля, А. Безант, Шелли, Броунинга и др. и делают отчет о прочитанном. Участники каждого „Круглого Стола“ собираются не менее раза в месяц. Собрания часто открываются хоровым пением, затем читается избранное место из какого либо произведения. Члены „Стола“ молчаливо сосредоточиваются на том, над чем они работали в течение месяца. Производится сбор денег, которые идут на какое либо благотворительное дело. Рыцарь — руководитель „Стола“ читает или рассказывает что либо подходящее и в заключение все члены, стоя, повторяют ежедневную формулу-обещание.

В деле организации подобных кружков открывается безусловно широкий простор для инициативы как организаторов, так и самих участников кружков; примеры же, приведенные выше, могут служить готовыми образцами таких начинаний. Организации „Золотой Цепи“ и „Рыцарей Круглого Стола“ явились сначала в Англии по идее председательницы Международного Теософического О-ва А. Безант, затем перенеслись на континент и насчитывают сейчас в своих рядах не одну сотню участников.

В детях, вступивших и начавших работать в этих кружках, замечается поразительная перемена. Обычно та мораль, которую взрослые предлагают детям, бывает часто необоснованной, несогласной с детской природой, еще чаще авторитет этой морали подрывается самими взрослыми, противоречащими ей в своих поступках, и дети в большинстве случаев только неохотно подчиняются этой морали, чаще за страх, чем за совесть.

Когда же дети вместо навязываемой извне, а потому посторонней морали (вечное напоминание, рознь отцов и детей) начинают разрабатывать, творить собственную этику, свободно признают авторитет той или другой морали — дело совершенно меняется. У детей является открытое, бодрое, деятельное отношение к миру и к окружающим, нравственная стойкость, собранность, искренняя любезность. Для видевших эти результаты не может быть сомнений в благотворности подобных начинаний и в насущности их для нашего переходного, нервного, неуравновешенного времени. И все, кому не чужды интересы нравственного здоровья будущего человечества, должны бы серьезно подумать о необходимости открыть детям путь самодеятельности в области этической, поддержать и направить их на этом пути, не стесняя свободного творчества, и сделать их участниками жизни, а не куклами в наших руках, как можно раньше. Женщине, как существу более интуитивному, ближе стоящему к детской душе, в деле подобных начинаний, конечно, должна принадлежать первая роль.

Чем шире разовьются подобные организации, чем сильнее будет духовная волна, подымающая нашу молодежь, тем быстрее станут для нас очевидными возможности лучшей, новой жизни, построенной на началах братства, чистоты и внутренней красоты во всех проявлениях. В целях возможности развивать это дело в более широких размерах желательно, конечно, не ограничиваться рамками семьи, а дать возможность работе детей в этом направлении и в их школьной обстановке, и в этом отношении съезду следовало бы высказаться за некоторые преобразования в постановке нашей школы, чтобы единению детей и коллективной их работе не ставилось препятствий не только в физическом развитии, но также и в нравственном, так как только стойкие в нравственном отношении убежденные люди могут быть ценными и полезными членами семьи, общества и государства.

1

Доклад, прочитанный на Всероссийском Съезде по женскому образованию на Рождестве 1912—1913 г.