Сергей Викторович Ильин

Экономическая история России

Сергей Викторович Ильин

* * *

Введение

Экономическая история, или история народного хозяйства, относится к числу общественных наук. Она изучает в хронологической последовательности экономическое развитие отдельных стран и народов. В ряду исторических наук экономическая история занимает центральное место, поскольку без ее знания нельзя понять исторический процесс в целом.

Усвоение курса экономической истории представляет особые трудности из-за сложности содержащегося в нем теоретического и фактического материала. Экономическая история ближе всего граничит с экономическими науками и учебными дисциплинами. Для прочного усвоения историко-экономического материала необходимо близкое знакомство с понятиями и категориями политической экономии: товар, цена, деньги, прибыль, капитал, рента, процент и прочие. В изучении как отдельных хозяйственных единиц, так и их совокупности экономическому историку приходится иметь дело с явлениями, которые составляют предмет ведения прикладных экономических дисциплин. Бухгалтерский учет организует деятельность по охранению материальных ценностей и оптимизации их использования; товароведение занимается изучением потребительских свойств различных товаров; коммерческая корреспонденция вырабатывает правила ведения деловой переписки; наконец, предметом изучения экономической статистики выступают массовые явления хозяйственной жизни, например сбор, организация и количественный анализ данных о промышленном производстве, об урожайности сельскохозяйственных культур, о ценах, о непосредственных производителях материальных ценностей и т. п. Необходимый минимум надежной информации по теоретическим и прикладным вопросам экономики содержится в энциклопедических изданиях. Как правило, энциклопедические статьи сопровождаются перечнем отечественной и зарубежной литературы.

В работе над курсом нельзя ограничиваться учебниками и учебными пособиями, как бы ни были они совершенны (а они пока еще весьма несовершенны). К тому же многие вопросы экономической истории все еще остаются спорными в научной литературе. Студента не должно смущать это обстоятельство. Ему необходимо самому вникнуть в суть проблемы, продумать аргументацию каждой спорящей стороны и определить к ней свое отношение, опираясь в первую очередь на материалы разнообразных источников. Учебная литература дает лишь общее направление в изучении экономической истории. Главное в работе над курсом – самостоятельное изучение материала и выполнение индивидуальных исследовательских проектов. Это и есть основа университетского образования. Настоящее пособие строится по проблемно-хронологическому принципу. Некоторые темы курса, удовлетворительно представленные в научной и учебной литературе, даются в нем фрагментарно; другие, трудные для освоения либо вовсе неизученные – развернуто. Автор ставил своей задачей помочь студентам-старшекурсникам и магистрантам в освоении трудной историко-экономической проблематики и в выборе тем для самостоятельной научной разработки.

Хозяйственная деятельность первобытного человека

Доклассовый период был самым протяженным по времени периодом человеческой истории. Хозяйственные процессы тогда развивались крайне медленно. Главным источником для их изучения остаются археологические памятники, число которых с каждым годом увеличивается. Древнейшие стоянки человека раннего палеолита обнаружены на территории современной Украины и Молдавии. Они датируются временем около 300 тыс. лет назад. Большие скопления костей млекопитающих животных на стоянках дают основания для утверждения, что главным занятием человека тогда была охота. Он уже умел пользоваться огнем и изготавливать простейшие орудия труда – ножи и скребки для очистки шкур животных, – которые также находят при раскопках. В эпоху мустье (около 130–90 тыс. лет тому назад) в дополнение к охоте человек стал заниматься собирательством и приготовлением растительной пищи, о чем говорят найденные при раскопках каменные песты и ступки. Орудия труда из камня совершенствовались в качестве и увеличивались числом. Так, появились составные орудия, в которых каменные части соединялись с деталями из дерева и кости. Некоторые орудия по форме напоминают мотыгу, следовательно, ими человек мог рыхлить землю.

Эпоха мезолита (8–5,5 тыс. лет до н. э.) отмечена бо́льшим, чем прежде, усовершенствованием в орудиях труда, которые тем не менее оставались все еще каменными. Считается, что самым большим достижением в мезолите стало изобретение лука и стрел с наконечниками из камня. Хозяйственная деятельность стала более дифференцированной: в дополнение к охоте и, возможно, мотыжному земледелию человек стал заниматься рыболовством с использованием рыболовных крючков и сетей.

В рамках каменного века происходил переход от охоты и собирательства к производящему хозяйству. Его относят к эпохе неолита (около 5500–2000 гг. до н. э.). Усовершенствование каменных орудий труда достигло наивысшей степени: появился настоящий каменный топор, с его помощью человек мог рубить лес и строить деревянные жилища. В сосудах из глины первобытный человек готовил пищу. К эпохе неолита относится зарождение ткачества и, главное, мотыжного земледелия. Отдельные племена перешли от собирательства к земледелию и от охоты к скотоводству. Человек стал заниматься производством продуктов питания, одежды, и этим несколько ослабилась его зависимость от капризов природы. Человек научился производить специальные орудия для земледельческих работ: мотыги, серпы, зернотерки, сосуды для хранения земледельческих продуктов. Занятия скотоводством привели к появлению гужевого транспорта и к применению тягловой силы в земледелии, ускорив тем самым его развитие. Земледелие требовало оседлого образа жизни, и люди начинают строить дома: пол и стены из столбов и прутьев обмазывались толстым слоем глины. Возникают постоянные поселения, составленные из нескольких таких домов. Хотя в исторических сочинениях и употребляется термин «неолитическая революция», однако едва ли хозяйственные перемены можно считать революционными: орудия труда по-прежнему приготовлялись из камня, следовательно, были крайне непроизводительны и не позволяли получать регулярно и в больших объемах избыточный продукт.Для верного понимания экономики доклассового общества важны понятия необходимого и избыточного продукта.Без необходимого для жизнеобеспечения продукта, основную массу которого составляла пища, первобытные человеческие коллективы не могли бы существовать физически. Весь остальной продукт, превышавший этот необходимый уровень, являлся избыточным. Коренные перемены в орудиях труда и в общественных отношениях произошли в эпоху бронзы. Бронза (сплав меди и олова) стала первым металлом, который применялся для производства орудий труда. Изделия из бронзы достаточно тверды, меньше подвержены коррозии, чем медные, обладают большей легкоплавкостью и повышенными по сравнению с медью литейными качествами. Зародившись на Ближнем Востоке, бронзовое металлургическое производство в V–IV тысячелетиях до н. э. начало распространяться по территории Восточной Европы. На европейском континенте железо имелось почти повсеместно в составе так называемых болотных или озерных руд. Вначале руды плавили на дому в печной посуде, после – за пределами селений в специальных глиняных горнах. С появлением железных орудий стало возможным полеводство на больших площадях. Применение металлических топоров значительно облегчило расчистку под пашню обширных лесных пространств.

Cверлильный станок эпохи неолита. Реконструкция.

Появление орудий из металла положило начало так называемому второму разделению труда – отделению ремесленного производства от земледельческих занятий. Первым таким разделением стало появление в степях Причерноморья и Северного Кавказа скотоводческого хозяйства как главного вида производственной деятельности человека. Общественное производство в эпоху бронзового века развилось до такой степени, что человек получал больше продуктов, чем ему требовалось для поддержания собственной жизнедеятельности. Избыточный продукт использовался для обмена. Прогресс в орудиях труда повлек за собой переход от коллективного к семейному и далее к индивидуальному производству; от общинной к частной собственности, правда, пока еще в рамках первобытных коллективов. Переход этот растянулся на столетия и завершился не повсеместно. Тем не менее частная собственность и эксплуатация чужого труда в качестве ее неизбежного спутника неотвратимо разрушали прежнее равенство членов общины, порождая имущественное, а после и социальное неравенство. О его появлении говорят многочисленные данные археологии. Так на Северном Кавказе в районе Майкопа в ходе раскопок одного курганного захоронения были найдены украшения и сосуды, выполненные из золота и серебра.

Экономика рабовладельческих государств на территории нашей страны

До сих пор в отечественной литературе первое классовое общество именуется рабовладельческим. Рабство возникло в период разложения первобытнообщинного общества. Развитие орудий производства достигло такого уровня, когда индивидуальный труд стал доставлять избыточный продукт, и вместе с тем появилась возможность эксплуатации одного человека другим. Эта эксплуатация стала возможной лишь в результате подчинения одного человека другому, поскольку источником обогащения одного стал индивидуальный труд другого. Средством эксплуатации делался сам человек как непосредственный производитель материальных благ, а возможность овладения его трудом появилась в результате овладения этим

Главным источником рабства в античную эпоху являлся плен. Пленников обращали в рабское состояние и заставляли работать, используя прямое принуждение, грубое насилие. Весь произведенный ими избыточный продукт и даже часть необходимого продукта присваивались рабовладельцами и давали им возможность заниматься политикой, искусством и прочими общественными делами. Рабовладельческое общество обеспечило такой грандиозный хозяйственный и культурный прогресс человечества, который до сих пор поражает воображение. Но оно таило в своих недрах противоречие, которое в конце концов привело его к гибели. Суть этого противоречия состоит в том, что адекватной индивидуальному мелкому производству формой собственности является собственность мелкого производителя на орудия труда и на основное условие производства – землю.Стремясь увеличить общую массу прибавочного продукта в условиях низкой производительности рабского труда, рабовладельцы пытались увеличить численность рабов и в максимально возможной степени расширить свое хозяйство. Они захватывали общественные земли (ager publicus), а их население – мелкие землевладельцы – либо превращалось в арендаторов, либо пополняло ряды античного городского пролетариата. Крупные римские латифундии, созданные таким способом, и погубили, по утверждению Плиния, Италию: применение труда рабов, ненавидящих свое положение и не заинтересованных в своем труде, имело некоторое экономическое оправдание только в небольших хозяйствах, где владелец сам участвовал в процессе производства как руководитель и надзиратель. В больших имениях хозяин, как правило, отсутствовал, проживая в городе, где занимался политикой и т. п. Необходимо помнить,что характер труда в крупных латифундиях совершенно не изменился и увеличение их размеров отнюдь не являлось следствием интенсификации хозяйства. Напротив, оно в еще большей степени обостряло основное противоречие экономики, основанной на применении рабского труда. Римские агрономы, например знаменитый Колумелла, это противоречие хорошо понимали и потому советовали владельцам латифундий либо самим заниматься хозяйством, либо сдавать поместья в аренду, либо перейти к такой системе управления, при которой непосредственный производитель обрел бы интерес в повышении производительности собственного труда. В какой-то мере выходом из создавшегося положения стала система колоната, при которой раба сажали на землю и превращали в самостоятельного хозяина.

Использование рабского труда позволило применять в широких масштабах простую кооперацию труда. Это сделало возможным воздвигать гигантских размеров сооружения: мосты, военные укрепления, храмы, дворцы, ирригационные сооружения. В рабовладельческом обществе заметным стало усиление специализации в сельскохозяйственном и ремесленном производстве. Благодаря специализации заметно повышается производительность труда и возрастают объемы избыточного продукта. Образование крупных городов, характерное для античного общества, способствовало дифференциации ремесел и, как следствие, специализации в орудиях труда. В Риме времен Юлия Цезаря применялись основные специальные формы молотка: кузнечно-слесарная, плотничная, сапожная и прочие. Поначалу горожане занимались сельским хозяйством и скотоводством. Затем города сделались центрами ремесел и торговли.

Благодаря ремесленной специализации появляются важные изобретения, которыми человечество пользуется до сих пор: плуг с отвалом и отрезом; мельница; прессы для отжима винограда и маслин; грузоподъемные механизмы; термическая обработка железа; пайка, штамповка и травление металла; механизмы, построенные на ротационном принципе; наконец, приготовление кислого хлеба. В античную эпоху были предприняты первые попытки заменить мускульную силу человека силами животных, воды и ветра. Развитие обмена привело к широкому распространению колесной повозки и парусного корабля, стимулировало строительство дорог и мостов, чеканку монеты как средства обращения товаров. Появляются и первые формы капитала, какими стали торговый и ростовщический капитал.

Крупнейшим достижением человеческой цивилизации в античную эпоху стало получение и широкое применение железа. Железо окончательно вытеснило каменные орудия труда, чего не удалось ни меди, ни бронзе, и вызвало бурный рост производительных сил общества.

* * *

Рабовладельческие государства на территории нашей страны располагались на побережье Черного моря. Самым крупным из них было Боспорское царство, возникшее в V в. до н. э. и просуществовавшее до IV в. н. э. Оно включало в свой состав территории в Крыму (Керченский полуостров), Таманский полуостров, земли в низовьях Дона и Кубани. Другими, меньшими по площади, были Ольвия и Херсонес. Все они обязаны своим возникновением греческим колонистам.

Боспорское царство возникло на базе нескольких прежде самостоятельных греческих городов-полисов, из которых крупнейшим и самым древним был Пантикапей, расположенный на месте нынешней Керчи. Основанный в первой половине VI в. до н. э. выходцами из Милета, Пантикапей занимал очень выгодное географическое положение. Он располагался у самой удобной бухты Керченского пролива, дававшей защиту торговым и военным судам. Очень скоро город стал крупнейшим центром транзитной торговли. Пантикапей находился на краю плодородных восточно-крымских степей, откуда на потребление горожан и на вывоз поступали хлеб, скот, кожа и другие продукты. Азовское море славилось своими рыбными запасами, и Пантикапей лежал на пути сезонной миграции рыбы. Поэтому Пантикапей и окрестные греческие города очень рано стали заниматься промысловым рыболовством, благо неподалеку находились богатые месторождения поваренной соли. Само название столицы Боспорского царства, по предположению историков, означало первоначально «путь рыбы». Его экономика опиралась на земледелие, скотоводство, виноградарство, рыболовство и работорговлю.

Пантикапей (Керчь) во время расцвета Боспорского царства. Реконструкция.

Зерно вывозилось в Афины, скот, рыба и рабы – на Родос, в Пергам, Кос и Синопу. Одним из самых крупных невольничьих рынков античности стал Танаис – город, расположенный в устье Дона. Туда соседние племена привозили рабов на продажу. В обмен поступало вино, оливковое масло, ткани, изделия из металлов, высокохудожественная керамика. В городах Боспора развивались керамическое и ювелирное ремесла. Многие изделия боспорских ювелиров археологи находят в захоронениях скифской и меотской знати.

Уже в IV в. до н. э. на Боспоре существовало крупное землевладение местной аристократии и боспорских правителей из династии Спартокидов. Возможно, что именно латифундии и давали большую часть товарного хлеба, который в ту пору являлся главной статьей боспорского экспорта. О большом значении зернового производства в экономике Боспорского царства говорит распространение на его территории культа Деметры и Афродиты Апатуры – божеств, которые покровительствовали земледелию.

Техника земледелия на Боспоре, как и во всем античном мире, оставалась примитивной: землю пахали тяжелым плугом, в качестве тягловой силы использовались быки. Урожай хранили в больших глиняных сосудах – пифосах или в ямах, выкопанных в земле. Иногда ямы обкладывали изнутри камнем или обмазывали глиной. Зерно перемалывали в муку при помощи каменных ручных зернотерок.

Значительное распространение на Боспоре получило виноградарство и виноделие, о чем свидетельствуют остатки виноделен, найденных в ряде городов царства. Брожение виноградного сока происходило в пифосах, после чего готовое вино разливали в амфоры местного производства.

Рыболовство и приготовление соленой рыбы стало крупной отраслью экономики Боспора. В некоторых городах царства археологами найдены сооружения для засолки рыбы – большие цистерны в виде каменных прямоугольных резервуаров, облицованных с внутренней стороны. Особое значение в рыбном промысле имели осетровые, поставлявшиеся на экспорт и высоко ценимые в материковой Греции.

Во всех городах Боспорского царства развивалось ремесленное производство: изготовление оружия и орудий труда из железа и бронзы и, в особенности, разнообразной керамики и ювелирных изделий. На Боспоре приготовлялись все виды керамической продукции, в том числе и черепица. Некоторая часть черепичных предприятий, расположенных в Пантикапее и других городах Боспорского царства, предположительно, принадлежала Спартокидам и другим представителям правящей элиты. По крайней мере, среди боспорских черепичных клейм часто встречаются клейма либо с именами Спартокидов, либо с надписью «царская».

Изделия боспорских ювелиров пользовались большим спросом у скифской и меотской знати. Нигде в античном мире не встречалось такое количество разнообразных и превосходно изготовленных украшений из золота, серебра и электры (смеси серебра с золотом), как в Северном Причерноморье. При этом лучшие ювелирные изделия находят при раскопках не боспорских городов, и даже не погребений местных жителей, а знаменитых на весь мир царских скифских курганов. Громадной сенсацией стало открытие в 1830 г. гробницы скифского царя в Куль-Обе неподалеку от Керчи со знаменитой кульобской вазой, выполненной из электры.

Электровый сосуд (из кургана Куль-Оба) с рельефами на темы скифского

Рабы были основной производительной силой в ремесле, строительстве и отчасти в сельском хозяйстве. Их захватывали в бесчисленных вооруженных столкновениях с окружающими племенами либо покупали у племенной знати. О развитых рабовладельческих отношениях в Боспорском царстве свидетельствует восстание рабов под предводительством Савмака, которое произошло в конце II в. до н. э. Оно было подавлено при участии войск Митридата, царя Понтийского. О восстании мы знаем потому, что в Херсонесе была поставлена триумфальная статуя полководцу Диафанту, усмирителю восстания рабов на Боспоре и избавителю Херсонеса от набегов воинственных скифов.

В первых веках нашей эры рабовладельческий строй хозяйственных отношений все еще господствовал в городах-государствах Северного Причерноморья, хотя начали уже обнаруживаться признаки его разложения. Исследователями было обнаружено несколько записей официальных актов отпуска на волю рабов и рабынь. Наряду с рабским трудом на Боспоре использовался и труд зависимого населения, посаженного на землю (пелатов).

Примерно с середины III в. н. э. государства Северного Причерноморья вступили в период социально-экономического и политического упадка, который спустя век с небольшим завершился их окончательной гибелью. Кризис хозяйства выразился в резком сокращении торговли, как внутренней, так и внешней, и в натурализации экономики. В городских центрах возникли земледельческие хозяйства; сами города все более напоминали сельские поселения, а их население сокращалось. Отдельные хозяйственные единицы приобретали самодостаточный характер – каждый хозяин стремится производить все нужное у себя, не обращаясь к рынку. Торговый обмен продолжал существовать, но объем его сузился. В 30-х гг. IV в. прекратилась чеканка монеты на Боспоре, не прерывавшаяся в течение 900 лет, хотя само государство просуществовало еще несколько десятилетий. Глубокий экономический упадок сделал чеканку монеты ненужным делом.

Вторжение гуннов в 70-х гг. IV в. поставило точку в истории боспорской рабовладельческой государственности. Пришедшие в упадок города Боспора были превращены в груды развалин, а жители либо перебиты, либо угнаны. Херсонесу повезло несколько больше – он не подвергся разгрому, возможно, потому, что в самом конце IV в. здесь находился значительный римский гарнизон. Но в V в. всякие свидетельства об этом городе исчезают, хотя он и сохранился, но уже в составе Византийской империи.

Монета Тмутараканского княжества.

Античные традиции не были забыты. На развалинах древних городов возникали новые поселения. Всякому школьнику известно, какую роль в истории Древнерусского государства сыграл город Корсунь (античный Херсонес). Восточный Крым вошел в состав древнерусского Тмутараканского княжества, города которого были городами погибшего несколькими столетиями ранее Боспорского царства. Столица княжества – Тмутаракань – располагалась на месте боспорского города Гермонассы на Таманском полуострове.

Средневековая экономика

Земледелие в средние века и некоторые его характерные черты

В начале средних веков земледелие и скотоводство выступали как главные отрасли производства практически у народов Западной и Восточной Европы. Обработка земли у «варварских» народов, включая сюда и восточных славян, была самой примитивной. Господствовали подсечная и переложная системы земледелия; основным орудием обработки земли была соха, причем лемех у нее был не металлический, а деревянный с металлической окантовкой. В качестве тягловой силы использовались лошади. Конечно, производительность труда такого земледельца была невелика и производство избыточного продукта, который подлежал отчуждению на государственные и общественные потребности, было самым минимальным. Земледелие отличалось и большой трудоемкостью, поскольку было связано с распашкой целины при переложной системе, рубкой и корчеванием леса при подсечно-огневой системе. Первым удобрением, которое использовали средневековые земледельцы, стала древесная зола. Первые два-три года после расчистки 10–15-летнего леса получался хороший урожай, после чего земля истощалась и ее приходилось забрасывать. Вырубка и корчевание 40–50-летних лесов давали урожай в 2–3 раза больший, но и трудозатраты были неизмеримо выше.

Уже в VII–VIII вв. продукты зернового земледелия заняли преобладающее место в рационе питания человека, что опять-таки было связано с особенностями жизнедеятельности. С другой стороны, употребление злаковых в пищу увеличивает среднюю продолжительность жизни. Преобладание мяса и соленой рыбы в рационе не способствует долголетию. Тогда же, то естьв VII–VIII вв., обозначился переход к более продуктивной системе земледелия – двуполью с озимым и яровым полями. В источниках X в. встречаются сведения о посеве злаковых два раза в год.

В современных вузовских учебниках и научной литературе делается упор на то, что развитие хозяйства народов нашей страны проходило в менее благоприятных природно-климатических условиях, нежели у их соседей на Западе. Прежде всего, указывается на очень короткий рабочий сезон для земледельческих работ – с мая по октябрь. Отмечается также нестабильность климатических условий: малоснежные зимы, вторжения сухих юго-восточных и восточных ветров, приводивших к засухам; наконец, низкое плодородие подзолистых почв. Плодородные черноземы на территории нашей страны располагаются по линии южнее Тулы, но их распашка в ту пору не производилась. Как сообщают авторы исторических книг, воздействие природных факторов приводило к низкой урожайности зерновых даже в XVIII в. – сам-3 и даже сам-2 – и к неустойчивости урожая.

В большинстве случаев не отмечается воздействие и противоположных факторов. Земледелие на подзолистой почве лесной зоны более устойчиво к воздействию климатических факторов, в частности к суховеям. Опустошительные засухи здесь случаются куда реже, чем на юге. Установлено, что колебание урожаев зерновых хлебов на территории современной потребляющей полосы России и в нынешней Белоруссии значительно ниже, чем в районе земледельческого центра и на Украине[1]. А почвы здесь такие, что позволяли выращивать традиционный ассортимент зерновых культур даже в новгородских землях. Правда, плодородные земли располагаются здесь участками, а не сплошными массивами, как в лесостепной и степной зоне, ныне полностью распаханной. Примером может служить известное Суздальское ополье. Есть основания полагать, что жизнь земледельца на неплодородных землях северо-восточной Руси была более обеспеченной, чем на территориях степного и лесостепного юга. Наконец, и это самое главное,в наших рассуждениях о воздействии природы и климата на уклад хозяйства древних славян необходимо исходить из комбинированного облика хозяйства средневекового земледельца.Земледелие в чистом виде, без животноводства и домашней промышленности, было тогда невозможно. В условиях собственно натурального хозяйства, когда продукты земледелия или совсем не входили в процесс товарного обращения, или попадали туда лишь частично и от случая к случаю, необходимые и избыточные продукты состояли не только из того, что давал труд по возделыванию земли и разведению скота. Они включали в себя и продукты труда промышленного. Хотя базис общественного хозяйства и составляло земледелие, домашний ремесленный и мануфактурный труд в качестве побочных производств являлся тем не менее его условием, причем как в античной, так и в средневековой Европе. Только система хозяйства Нового времени совершенно уничтожает многовековую связь домашней промышленности с земледелием, и то не сразу и не повсеместно: например, эту связь в заметных масштабах можно было наблюдать в Англии еще в последней трети XVIII в.

Можно думать, что для сельской домашней промышленности на северо-востоке нашей страны были даже более благоприятные условия, чем на киевских черноземах. Так, обилие некрупных водоемов с пойменными лугами и хорошими сенокосами позволяло увеличить поголовье скота, крупного и мелкого; обилие болот благоприятствовало ремеслам по обработке железа, поскольку сырье добывали из болотной руды. Из кожи домашнего скота шили не только обувь, но и конскую упряжь. Применение полностью железного лемеха позволяло увеличить площадь обрабатываемой земли. Для производства орудий труда, разнообразного домашнего инвентаря и постройки жилищ требовалось много дерева, а на северо-востоке его было в избытке. Для хранения больших объемов жидкости и сыпучих продуктов применяли деревянные, чаще всего дубовые, бочки. Наконец, в лесной зоне хозяйственная жизнь была безопаснее, поскольку угроза опустошительных набегов кочевых племен была на порядок меньше. Даже нападения варягов не подрывали производительные силы земледельческих стран так, как набеги кочевников. Оно и понятно – для кочевников, будь то половцы, печенеги или североамериканские индейцы, земля представляла интерес только в качестве пастбища. Поэтому они не только грабили земледельцев, но и стремились уничтожать их хозяйства. Сказанное позволяет утверждать, что перемещение восточных славян из Приднепровья на север и северо-восток послужило их хозяйственному прогрессу. Возможность перемещения на новые территории имелась тогда и у населения Западной Европы. Леса там свели в основном к концу XV в., возможно, что даже и позже. В XII и XIII вв. территория современной Англии была покрыта густыми лесами.

Впоследствии, уже в эпоху развитого средневековья, появляются крупные улучшения в орудиях труда. Так, с помощью усовершенствованных сох (боковые оперения у сошников, полица – устройство, которое позволяло улучшить оборот

Занятия земледелием, когда наряду с трехпольем регулярно производились распашки нови (свежих, или заброшенных ранее земель), требовали немалых усилий больших людских коллективов. Как выяснено трудами советских и российских историков, классическое трехполье (без регулярной распашки нови) сложилось только в конце XVIII – начале XIX в. Тем не менее прямые указания на существование трехполья встречаются в писцовых книгах и актовых материалах XV в. Довольно часты земельные пожалованья в следующей форме: «Дано столько-то четвертей земли в поле, а в дву потому ж». Налицо, таким образом, прямое указание на трехпольный севооборот с его яровыми, озимыми и паровыми клиньями.

Трехполье позволяло получить больший валовой продукт, чем двуполье. Оно сводило к минимуму риск получения плохого урожая, потому что посев производился дважды в год с различными условиями для прорастания семян. При трехполье более равномерно распределялись главные сельскохозяйственные работы: пахота, обработка полей и жатва. Этими положительными сторонами объясняется широкое распространение трехполья по всей Европе.

Трехпольная система полеводства, как и все на свете, имела и свои оборотные стороны. Она, во-первых, уменьшала площадь пастбищ по жнивью, во-вторых, со временем стала одним из источников чересполосицы, неизбежной при уменьшении земельного владения отдельного общинника.

Повсеместно сеяли рожь (под зиму), овес (яровой), ячмень и пшеницу. Первое место на крестьянских полях занимала рожь, второе принадлежало овсу. Пшеница была распространена мало, преимущественно на юге, однако указания на посевы пшеницы встречаются и в новгородских источниках. Рожь перемалывали в муку и пекли хлеб. До сих пор ржаной хлеб занимает почетное место на столе русского человека. Из ржаной муки готовили и популярный в народе кислый квас – превосходный освежающий напиток, ныне, к сожалению, встречающийся нечасто. Питательные свойства овса широко известны (так же, как и пристрастие жителей Британских островов к овсянке). Овес использовали и на корм скоту, в первую очередь лошадям, когда готовили их к весеннему севу. На основе ячменя варили пиво. Злаковые исторически играли немалую роль в питании русского человека, возможно, даже большую, чем в Западной Европе. Весьма квалифицированное и любопытное научное объяснение пристрастия русских крестьян к кислым щам, ржаному хлебу, квасу, гречневой каше, толокну и жирной свинине содержится в замечательном произведении профессионального химика и прогрессивного сельского хозяина А. Н. Энгельгардта[2]. При раскопках поселений эпохи Киевской Руси находят кости домашних животных, причем по большей части свиные, из чего следует, что преобладающим видом мяса в рационе древних славян был тот же, что и у русских крестьян XIX в., а именно свинина.

Из технических растений главное место принадлежало льну и конопле – очень трудоемким в переработке сельскохозяйственным культурам. Льняную ткань употребляли для пошива одежды, белья. Впоследствии русское льняное полотно получило широкую известность за границей. Из конопли вырабатывали грубую ткань для одежды и пошива мешков, а из семян получали растительное масло.

Прогресс сельского хозяйства в средние века заключался в возникновении новых отраслей сельскохозяйственного производства. Значительное место в занятиях русских земледельцев XIII–XIV вв. принадлежало огородничеству и садоводству. В этом также заключался прогрессивный сдвиг в области земледельческих занятий. Ассортимент овощных культур не отличался разнообразием, в нем главное место принадлежало капусте, моркови, гороху, репе. Выращивался на крестьянских огородах и хмель, который употребляли для приготовления пива и кваса. Хмель включался даже в состав крестьянских оброков. В садах выращивали яблоки, груши, вишни; из кустарников – крыжовник и смородину.

Община, земельная собственность и рента

Экономическая основа прогрессивных черт феодализма состояла в утверждении мелкого индивидуального крестьянского хозяйства, которое оставалось экономически оправданной формой земледелия на протяжении многих столетий, вплоть до конца XV в. Такое хозяйство возникло в процессе разложения общины. На протяжении средних веков формой поселения и организационной формой мелкого сельского хозяйства оставалась деревня. Большинство деревень[3] располагалось вблизи водоемов; преобладала прибрежно-рядовая застройка. Поселения восточных славян эпохи Киевской Руси не отличались многолюдством: бо́льшая их часть – около 70 % – составлялась из 3–6 дворов, остальные имели по 7–12 дворов и более.

Деревенская община получила повсеместное распространение на всем пространстве Европы с рядом важных особенностей в ее восточной части. Этим особенностям посвящена обширная исследовательская литература. Первой исторической формой выступает почти повсеместно кровнородственная община с коллективной формой собственности на землю, орудия ее обработки и совместным ведением хозяйства. Ее описание дается в «Комментариях» Юлия Цезаря. Ее сменяет земледельческая община, где верховная собственность общины на всю территорию сочеталась с частной собственностью на жилище и подсобное хозяйство и разделом пахотных земель между большими семьями (обычно три поколения кровных родственников). Участки обрабатывались трудом больших семей без права распоряжаться ими, в коллективной собственности оставались угодья – леса, пастбища, сенокосы, пустоши и прочие. Третьей и последней исторической формой общины выступает община-марка, или соседская община. Она появилась в результате распада больших семей на малые семьи и превращения пахотных участков в аллоды – участки, которые находились в собственности и могли отчуждаться. На другие угодья сохранялась коллективная собственность. Ко времени образования государства у восточных славян господствующей формой общественной организации стала соседская, а не кровнородственная община. На севере она называлась «погостом» или «миром», а на юге – «вервью». Община могла совпадать с сельским поселением или же состоять из нескольких таких поселений.

Вопрос о поземельных отношениях внутри восточнославянской соседской общины очень темен из-за отсутствия надежных источников. Как пишет академик Л. В. Черепнин, «мы ничего не знаем о периодических земельных переделах, да и сомнительно, были ли они вообще»[4]. Первый зафиксированный в документах полный земельный передел в дворцовой общине-волости относится ко второй четверти XVII в.; частичные переделы, или «поравнения», отмечены в источниках лишь с начала XVII в. Крестьянин являлся собственником своего дворового и пахотного земельного участка с правом на его отчуждение. Прямым указанием на наличие земельной собственности в Киевской Руси может служить статья «Русской Правды», грозящая крупным штрафом за нарушение межевых знаков. В собственности общины находились пустоши, луга, леса, выгоны; ей же принадлежало право распоряжения брошенными и выморочными земельными участками. Остатки поземельной общины с ее уравнительно-передельными порядками на крестьянских и казачьих землях сохранились вплоть до перехода к колхозно-совхозной системе землевладения и землепользования.

Общинная собственность на землю и в Западной Европе отличалась поразительной живучестью – она окончательно исчезла вместе с исчезновением самого крестьянства как класса-сословия феодального общества. Так, во Франции община-марка просуществовала вплоть до революции конца XVIII в. примерно в таком виде, в каком она сложилась в период «варварских» завоеваний.

Возникновение и последующее развитие форм феодальной собственности с обращением свободных общинников в зависимых крестьян шло тремя основными путями. Во-первых, свободные общинники облагались данью в пользу князя, которая впоследствии перерастала в феодальную ренту. Так складывалась государственная собственность на землю с живущим на ней населением, которая впоследствии стала называться «черной». Примерно до середины XI–XII вв. такая собственность преобладала, соответственно тому, население эксплуатировалось в форме взимания дани. Во-вторых, внутри соседской общины неотвратимо шел процесс расслоения: с одной стороны, выделялись общинники-аллодисты, превращавшиеся со временем в феодалов, а с другой – безземельные и малоземельные поселяне, попадавшие в личную зависимость. Причины возвышения и разорения могли быть самыми различными. Улучшить благосостояние можно было путем участия в удачном военном предприятии. На протяжении всего средневековья в состав войска, помимо рыцарских дружин, включалось еще и ополчение. Причины разорения тоже могли быть разными. Наиболее распространенной причиной массовых разорений общинников являлись неурожаи (каждый пятый год, если брать в среднем, неурожайный). Расстроить хозяйство могли

Одним из способов попадания в зависимость было закупничество – получение натуральных потребительских ссуд. Закупничество выступало довольно распространенным приемом закабаления; ему посвящено несколько статей пространной «Правды». Не следует забывать, что в средние века заемщик нес не только, может быть даже не сколько, имущественную, сколько личную ответственность за возврат ссуды (погашение долга) и уплату процентов («резы»). Поскольку под «купой» понимался не денежный заем, а заем натурой (орудия труда, семенной материал), то и возврат осуществлялся тоже натурой. Феодалы нуждались в больших объемах продуктов, поскольку им приходилось содержать дружинников и многочисленных домочадцев. Самовольный уход закупа превращал его в холопа. Денежные займы назывались иначе – «серебренничество».

Наконец, в-третьих, феодалы помещали на землю своих рабов, которые этим превращались в зависимых крестьян. Складывание крупного феодального землевладения – княжеского, боярского и церковного – в исторических сочинениях принято относить к XII в. Зависимое население эксплуатировалось в форме натурального оброка и барщины (в краткой редакции «Русской Правды» упоминается ратайный староста, который, предположительно, наблюдал за производством барщинных работ в хозяйстве феодала). Размеры оброка (натурального или денежного) и объемы барщинных работ нормировались обычаем. Попытки феодалов обойти нормы обычного права и произвольно возвысить феодальные повинности оборачивались разными формами социального протеста зависимых людей вплоть до вооруженных выступлений. Устав Владимира Мономаха, изданный вскоре после восстания 1113 г. в Киеве, вводил ограничения для феодалов, нарушающих экономические права закупов: требование возврата ссуды в повышенном размере, уменьшение земельного надела закупа, использование его труда для собственных хозяйственных нужд.

Смерд. Рисунок из средневековой рукописи.

Феодальная вотчина не отменяла общину даже в тех случаях, когда на боярскую землю сажали бывших рабов (холопов). Вотчина, по удачному выражению академика С. Д. Сказкина, «накладывалась на общину сверху» и даже в тех случаях, когда феодал вел свое личное домениальное хозяйство, всегда подчинялась распорядку сельской поземельной общины, а никак не наоборот. Такой порядок являлся выражением самого существа феодальной экономики, основанием которой выступало мелкое самостоятельное хозяйство непосредственного производителя[5]. Домениальное землевладение феодала формировалось из различных источников. Это могло быть право «мертвой руки» (о переходе выморочного имущества свободных смердов-общинников к князю говорится в «Правде Ярославичей»), это могли быть и самовольные захваты, поскольку свободных земель тогда имелось в избытке как у нас, так и в Западной Европе; это мог быть и переход имущества неоплатных должников в руки феодалов; это мог быть обмен и даже покупка. Наличие княжеского домена в XII в. не является проблемой дискуссионной. Зато довольно оживленно обсуждался вопрос о времени появления в России боярской земельной собственности. В краткой редакции «Русской Правды» прямых данных о боярском землевладении нет, только в пространной редакции (XI–XII вв.) упоминаются: «тивун бояреск», «боярске рядовиче», «боярской заднице» и прочие. В летописях термин «село» в обозначении имений бояр встречается только со второй половины XI в., преимущественно с XII в. В 1096 г. Мстислав Всеволодович, прервав военные действия, распустил дружину по селам, а спустя некоторое время вновь собрал ее для продолжения войны. О характере боярского владения населенными имениями сведений нет: то ли это вотчина (манор), то ли условное землевладение – бенефиций. В летописном рассказе под 1093 г. сообщается, что князь Всеволод Ярославич, примиряя своих скандальных сыновей, «раздаваше власти им».Необходимо не упускать из виду то, что вотчина и поместье суть две формы феодальной земельной собственности.

Изучающий экономическую историю должен четко представлять себе отличие феодальной земельной собственности от буржуазной.Специфической особенностью феодальной собственности следует считать отсутствие точных ее границ и размеров. Она могла иметь и границы, и размеры, но вовсе не обязательно. Вотчина была центром, куда стекались доходы с зависимых людей. Но она совершенно необязательно представлялась в территориальных границах. Более того, ее территория не всегда могла быть точно и скрупулезно определена. О княжьих межах в «Правде Ярославичей» ничего не говорится, зато сказано о княжьих бортях с пчелами, воском и медом. Академик М. Н. Тихомиров сообщает, что в XIV и XV вв. границы земельных владений в купчих грамотах обозначались только приблизительно, в самых общих словах. С течением времени формуляр купчих грамот стал меняться, равно как и их содержание. В купчие входило перечисление угодий с их названиями. Но границы владений в купчие и меновые грамоты вносились редко. «Этот процесс изменения формуляра и содержания купчей происходит в XV в., а от XVI столетия до нас дошли уже купчие грамоты с интерполяциями (то есть внесением в текст новых добавлений). Таким образом, на основе купчих грамот и их формуляров мы можем представить и постепенное развитие земельной собственности, повышение ее значения в хозяйстве страны. Все более многочисленными становятся межевые акты нескольких типов, точно фиксирующие границы владений после проведенного (часто по требованию владельцев) межевания»[6].

Если буржуазная собственность предполагает монополию отдельных лиц в распоряжении землей, то природа феодальной земельной собственности, как правило, других лиц не устраняет. Феодальная собственность не влечет за собой права свободного распоряжения имуществом или, по крайней мере, может не влечь за собой такого права. В постановлении германского императора Фридриха I говорилось: «Никто не может феод целый или какую-либо часть ни продавать, ни закладывать, ни отчуждать каким-либо образом, ни отдавать на помин души без разрешения высшего сеньора, от которого идет феод».

Такая расщепленная земельная собственность сохранялась во многих странах до XIX в. включительно. Верховным земельным собственником до самого конца феодальной эпохи практически во всех странах считался монарх-суверен. В 1184 г., в царствование Генриха II Плантагенета, была принята «Лесная ассиза». Этим документом все леса Англии были объявлены королевской собственностью (приватизированы) и подлежали его исключительной и неограниченной юрисдикции. Этим они изымались из сферы действия общего права. После подавления восстания шотландских кланов 1745–1746 гг. земельная собственность вождей мятежников была конфискована, а сами они либо казнены, либо бежали.

В Российской империи начала XIX столетия помещик мог спокойно пользоваться, владеть и распоряжаться своим имением при соблюдении следующего условия: он гарантировал исправное поступление подушной подати в казну и рекрутов – в императорскую армию. При этом верховная собственность на всю землю принадлежала императору как главе феодального государства. Министр двора императора Александра III граф И. И. Воронцов-Дашков, один из богатейших землевладельцев империи, в детстве был свидетелем следующей сцены. Граф Перовский, министр уделов, был послан императором Николаем I к родителям его, Воронцова, объявить им, что хотя гр. Воронцова, его мать, купила от гр. Самойловой имение Славянку, но император по праву выкупа родовых имений и родства своего с гр. Самойловой (Скавронские) оставляет это имение за собой. Когда Перовский, уходя, проходил через комнату, где находился маленький Илларион Воронцов, провожавшая его графиня громко сказала министру по-французски: «Скажите от моего имени вашему императору, что он свинья»[7]. До самого конца существования монархии в России император сохранил право утверждения духовных завещаний членов императорской фамилии.

Помещики-дворяне после освобождения крестьян манифестом 19 февраля 1861 г. жаловались на то, что у них отобрали землю. Но никто не обвинял монарха в том, что он поступил незаконно. Установления русской православной церкви могли покупать недвижимость всякий раз с санкции императора – главы православной церкви и ее старшего сына. Каждая такая покупка оформлялась всеподданнейшим докладом обер-прокурора Священного синода. Одним из источников права собственности на земельное имущество было царское пожалование. Земли жаловались дворянам как до, так и после реформы 1861 г. Так, отличившимся в войне 1877–1878 гг. были подарены нефтеносные участки на Апшеронском полуострове. Одно из таких пожалований вызвало довольно большой общественный резонанс. Речь идет о скандальном расхищении башкирских земель в конце правления «царя-освободителя». В царствование Александра III земельных пожалований не производилось. Зато при его несчастном сыне была предпринята неудачная попытка распространить дворянское (служилое) землевладение на Сибирь.

* * *

Как производственная организация феодальный домен являлся простой суммой мелких хозяйств, а земли вотчины обычно были разбросаны вперемежку (чересполосно) с крестьянскими землями и подчинялись принудительному севообороту, системе «открытых полей» и тому подобным порядкам, принятым в общинном землепользовании даже в тех случаях, когда земля находилась в наследственном подворном владении и не подчинялась переделам. Такой порядок землепользования сохранялся во многих местах европейской России даже после отмены крепостного права 19 февраля 1861 г. и вызывал нарекания

Важно помнить, что феодальная вотчина как экономическая форма была не столько производственным организмом, сколько организацией для извлечения из подвластного господствующему классу населения прибавочного продукта – феодальной ренты.Как бы ни велика была вотчина по своим размерам, она покоилась на хозяйственном базисе мелкого производства. Прогресс в части производительных сил совершался чрезвычайно медленно, поскольку раз найденные чисто эмпирическим способом формы индивидуальных орудий удовлетворяли непосредственного производителя, то они сохранялись на протяжении длительного времени. Сельскохозяйственный прогресс в феодальную эпоху выражался в увеличении культурной площади, которая обрабатывалась неизменными орудиями труда.

Структура средневековой вотчины выглядит следующим образом. Меньшая часть земель вотчины находилась в непосредственном хозяйственном распоряжении феодала (terra dominica, или домен), бо́льшая передавалась зависимым крестьянам в виде держания, поскольку крестьянин выступал не как собственник своего надела, а только как владелец. Надел обеспечивал владельцу средства для существования, а собственнику – доход, который он получал в форме ренты. Земли домена не могли быть особенно большими, поскольку орудия труда крестьянина, которыми он обрабатывал не только свои, но и господские земли, оставались примитивными на всем протяжении средневековья, а агрикультура – застойной. С другой стороны, в состав домена и в нашем Отечестве, и в Западной Европе входили не сколько пахотные земли, сколько леса, пустоши, луга, болота и другие угодья, которые в прежнее время, в эпоху существования свободных общин, составляли общинные угодья, а после были экспроприированы феодалами. Важная особенность аграрного строя средневекового общества состояла в том, что земледелец и его хозяйство рассматривались феодалами как средство обеспечения господского хозяйства инвентарем и рабочей силой. Отсюда проистекает важное для понимания феодальной экономики обстоятельство, а именно: земельный собственник не мог получать дохода (ренты) со своей земли иначе, как передавая часть ее небольшими наделами в руки крестьян. В результате вся господская земля или значительная ее часть оказывалась в прочном владении крестьян, так как только таким способом феодал мог получать свою ренту.

Вопрос об исторических формах феодальной ренты оживленно обсуждался в советской исторической литературе. В ней, в ренте, находила свою реализацию феодальная собственность на землю. На ранних этапах феодализма преобладали, конечно же, продуктовая и отработочная рента в разнообразных комбинациях. Денежная рента либо просто отсутствовала, либо встречалась как исключение. Немало ценных документов историко-экономического содержания опубликовано в различных документальных сборниках. Одному из них, уставной грамоте митрополита Киприана, данной Царе-Константиновскому монастырю (во Владимирской земле), академик М. Н. Тихомиров придавал настолько большое значение, что привел ее текст целиком в своей работе о России XIII–XIV в. Точная датировка грамоты – 21 октября 1391 г. Она содержит полное перечисление обязанностей монастырских крестьян: «При моем игуменстве так было во святом монастыре Св. Константина – большие люди из монастырских сел должны были церковь наряжать, окружать монастырь и двор его тыном, ставить хоромы, пахать сообща весь участок игумена, посеять на нем, сжать и свезти жатву на двор к игумену, косить сено десятинами и отвезти на двор к игумену, забивать “ез” весенний и зимний, оплетать плетнем сады, ходить с неводом, запружать им пруды, осенью ходить за бобрами и забивать истоки ручьев, где водятся бобры. На Пасху и на Петров день приходят крестьяне к игумену с дарами, что кто может. Пешеходцы должны приходить из сел к празднику молоть рожь, печь хлеб, молоть солод, варить пиво, молотить рожь для семян. Игумен дает лен в села, и они прядут сети и невода. Все люди из сел дают к празднику корову. Но однажды подарили мне не по обычаю трех баранов, и я их взял за корову, потому что мне не нужна была корова, а по старому обычаю всегда дают корову на праздник, а в такое село приедет игумен, и участники братчины дают коням игумена по мере овса»[8]. Из этого любопытнейшего документа следует по крайней мере несколько важных выводов. Во-первых, полевая барщина занимала немаловажное место в повинностях монастырских крестьян уже в XIV в. Во-вторых, в документе ни слова не говорится о денежных повинностях крестьян (о денежной феодальной ренте). В-третьих, размеры ренты определялись нормами обычного права («по старому обычаю»). В этом заключалось едва ли не самое важное отличие земельной ренты феодального типа от капиталистической земельной ренты, размер которой определяется не обычаем, а рыночной конъюнктурой.

Лучшее в экономической литературе изложение проблем феодальной ренты дается в третьем томе «Капитала» К. Маркса.

Для студентов и магистрантов близкое знакомство с этой книгой весьма желательно, даже, можно сказать, необходимо.Отработочная форма ренты являлась первоначальной и наиболее простой формой ренты. Здесь изъятие прибавочного продукта у непосредственного производителя осуществлялось в осязательной форме, поскольку труд на себя и труд на земельного собственника отделялись друг от друга и во времени, и в пространстве. Самая грубая форма эксплуатации чужого труда – это барщина: принудительный труд на господина. В этой форме хорошо видны и границы ренты.

По замечанию К. Маркса, сама по себе возможность производить избыточный продукт еще не создает ренты. Ее создает лишь принуждение, которое превращает возможность в действительность. Эта возможность связана с объективными и субъективными естественными условиями, которые предельно просты. Если крестьянский труд не слишком производителен, то относительно невелико и число эксплуататоров этого труда. Например, в странах Северной Европы (кроме, пожалуй, Дании) крепостничество получило слабое распространение, поскольку там труд по возделыванию земли был сравнительно малоэффективен.

С другой стороны, при примитивном способе производства велика роль традиции. Если форма просуществовала на протяжении некоторого времени, то она фиксируется как традиция, а после получает санкцию положительного закона (писаного права). В барщинной форме эксплуатации заложена возможность для прогресса производительных сил, так как величина барщины регулируется обычным правом или писаным законом – она величина постоянная. Производительность же остальных дней есть величина переменная, и она растет по мере накопления опыта. Это относится к земледелию и, что особенно важно, к домашней промышленности.

Превращение отработочной ренты в продуктовую ничего не меняет в существе земельной ренты. В чем же состоит это существо? А в том, пишет К. Маркс, что земельная рента суть единственная господствующая и нормальная форма прибавочного труда. Это, в свой черед, находит свое выражение в том, что она представляет единственный прибавочный продукт, который непосредственный производитель, владеющий условиями труда, необходимыми для его собственного воспроизводства, должен доставить собственнику основного условия земледельческого труда, то есть земли. Только земля и противостоит крестьянину как условие труда, находящееся в чужой собственности и олицетворенное в земельном собственнике. Конечно, продуктовая рента представляет собой шаг вперед в развитии земельной ренты, но все равно она в той или иной степени сопровождается остатками прежней формы, то есть доставляется феодалу в форме труда, будь то отдельный феодал или феодальное государство. На протяжении всей феодальной эпохи обе эти формы ренты – отработочная и продуктовая – сохраняются в самых разных комбинациях.

Продуктовая рента более прогрессивная форма по сравнению с барщиной, но ею все же предполагается натуральное хозяйство в виде предпосылки. Ею предполагается, что условия хозяйствования целиком либо в подавляющей части производятся в самом хозяйстве. Они возмещаются и воспроизводятся из его валового продукта непосредственно. Предполагается и прежнее соединение земледельческого и промышленного труда. Тот прибавочный продукт, если воспользоваться терминами классической экономики, представляет собой продукт соединенного труда, труда промышленного и земледельческого. В средние века повсеместно наблюдалось включение в состав натуральной ренты как продуктов земледелия, так и произведений домашней промышленности.

Прогрессивное значение этой формы ренты состояло в том, что ею предполагается появление более крупных различий в хозяйственном положении непосредственных производителей. Труд на себя и труд на сеньора здесь не разделяются во времени и в пространстве, благодаря чему появляется больше простора для избыточного труда на собственные потребности. С другой стороны, принуждение здесь уже не носит таких грубых форм, как при господстве барщинного хозяйства. В эпоху натуральной ренты крестьянская семья вследствие своей независимости от рынка приобретает самодовлеющий характер, и она служит базисом застойных общественных отношений, как это наблюдалось в Азии, да и у нас в стране.

Теперь о денежной ренте.Смешивать денежную ренту при капитализме и феодальную денежную ренту недопустимо. Одна денежная рента покоится на капиталистическом способе производства и представляет собой избыток над средней прибылью. Другая, феодальная денежная рента, получается от того, что продуктовая рента просто меняет свою форму; как говорил К. Маркс, феодальная денежная рента суть продукт «простого превращения формы продуктовой ренты». Здесь

Следовательно, продолжает К. Маркс, характер всего производства «более или менее» изменяется: он утрачивает свою независимость от общества. В издержки производства теперь необходимо включать затраты по превращению некоторой части валового продукта в деньги. Тем не менее базис этой ренты остается прежним: исходным пунктом здесь предстает продуктовая рента. В продажу регулярно поступает не весь произведенный продукт, а только избыточный, полностью или частично. Непосредственный производитель по-прежнему остается традиционным владельцем земли. Он принуждается отдавать собственнику самого существенного условия его производства свой неоплаченный (то есть принудительный) труд в форме прибавочного продукта, превращенного в деньги.

Переход на денежную ренту (коммутация ренты) имел важные последствия. Прежде всего, почти повсеместно в Европе наблюдался процесс ликвидации собственной запашки сеньора. Домениальная земля сдавалась в аренду крестьянам на условиях долгосрочного или наследственного держания (в Англии – копигольд) либо на условиях краткосрочной аренды (лизгольд). Переход к денежной аренде фактически означал повышение ренты, потому что в нее включалась в скрытом виде стоимость услуг и труда, необходимых для того, чтобы реализовать продукт на рынке. Поскольку исчез домен, то исчезла и необходимость в барщинном труде, а следовательно, и крайние формы крестьянской несвободы.

Превращение продуктовой ренты в денежную ренту предполагало в качестве предпосылки более значительное, чем прежде, развитие торговли, городской промышленности, товарного производства, а с ними и денежного обращения. Оно предполагало также рыночную цену продуктов, равно как и то, что эти продукты продаются более или менее близко к своей стоимости, что не всегда бывало при прежних хозяйственных формах. В дальнейшем своем развитии денежная рента с необходимостью приводила к тому, что земля превращается или в свободную крестьянскую собственность, как это было во Франции даже до революции, или к ренте, которая платилась уже капиталистическим арендатором (как в Англии).

Распространение капиталистической аренды в сельском хозяйстве имеет решающую предпосылку в виде сравнительно высокого уровня развития мирового рынка, торговли и промышленности. С этого времени в круг капиталистических арендаторов вступают и промышленники – они вкладывают в сельское хозяйство капиталы, нажитые в городе, и нацеливаются на производство сельскохозяйственных продуктов только как товаров, нередко для последующей промышленной переработки. Это может быть устройство пастбища для овец, выращивание злаковых культур для приготовления этилового спирта и прочее. С появлением капиталистического арендатора разрываются все отношения между земельным собственником и земледельцем. Командиром сельскохозяйственных рабочих делается не земельный собственник, а капиталист-арендатор. Арендатор вступает с собственником в денежные и договорные отношения.

Важные метаморфозы происходят и с рентой. Она становится избытком над прибылью. Фермер-капиталист получает среднюю прибыль на свой капитал, а избыток отдает земельному собственнику в виде ренты. Пределом ренты является средняя прибыль, приносимая капиталом в неземледельческих сферах общественного производства, а также цены производства, которые регулируются этой средней прибылью. Производительность земледельческого труда определяется теперь не землей, а капиталом. Эта истина, к сожалению, трудно усваивается, и до сих пор масса ученых мужей занята выяснением вопроса, сколько народу сможет прокормить наша планета. За последние 30–40 лет благодаря биотехнологиям производительность животноводства увеличилась в разы, если судить хотя бы по птицеводству. Размер сельскохозяйственного предприятия измеряется уже не земельной площадью, а объемами выпускаемой продукции в физическом и стоимостном выражении.

Промышленное производство в средние века

Средневековая промышленность обычно изучается в контексте возникновения и развития городских поселений. В западной исторической науке вопрос о природе средневековых городов решается в формально-юридическом плане, то есть на основании какого предшествующего права возникли города. При этом редко ставится вопрос об общих причинах массового их роста в X–XI вв. Соответственно тому, авторы многочисленных теорий возникновения городов (романистической, общинной, вотчинной, рыночной, бурговой и прочих) специфику городской жизни определяли господствующими в городе политическими и правовыми институтами и наличием в них развитой торговли. Разбор этих теорий выходит за рамки курса экономической истории.

В отечественной историографии происхождение городов обычно связывается со вторым общественным разделением труда – отделением ремесла от земледелия. Именно оно называется в качестве общей причины возникновения городов, а отличие городов от сельских поселений российские историки видят прежде всего в том, что город выступает в роли центра ремесленного товарного производства и обмена. Соответственно тому, собственность ремесленников основывается только на труде и на обмене товаров.

Необходимо подчеркнуть,что даже в период развитого средневековья ремесленники-крестьяне были распространены в Европе повсеместно, а отделение ремесла от сельскохозяйственных занятий никогда не бывало полным.Об этом, в частности, говорят некоторые московские топонимы: Остоженка, Старосадский переулок и другие. Городские ремесленники разводили скот, держали сады и огороды. При этом даже сельские ремесленники, например кузнецы, достаточно редко занимались пашенным земледелием. Состоятельные сельские ремесленники оседали в городах и там сочетали занятия ремеслом с торговлей и ростовщичеством. Бедные работали по найму либо обращались к крестьянскому труду. Английские источники XIV–XV вв. изображают крестьян-ремесленников как пограничную социальную группу, находившуюся в одном ряду с аналогичными слоями городского населения. Эти группы находились вне общинной защиты, на них не распространялись городские привилегии и вольности.

Мастерская средневекового ремесленника не знала широкого разделения труда. Поэтому, когда по мере совершенствования техники росло техническое разделение труда, оно совершалось не внутри мастерских, а между ними. Для средних веков характерно развитие ремесленной специализации не только в городе, но и в деревне тоже. В сельской местности появляются профессиональные плотники, тележники, портные, сапожники (в России широкое распространение получило производство валяной обуви), бочары. Возникают и специальности, связанные с переработкой сельскохозяйственной продукции. Прежде всего это мельники (в XVI в. в Москве мельницы стояли по берегам Неглинной), затем кожевники, ткачи, бочары. Второй этап феодализма характеризуется активизацией этих групп сельских ремесленников – они прочнее связываются с местным рынком, вследствие чего занятие ремеслом становится для них регулярным. Денежный оброк в ряде северных районов России имел явное промысловое происхождение, поскольку местные крестьяне выходили на рынки с продукцией несельскохозяйственного рода.

В России, в отличие от Англии, вотчинные архивы сохранились фрагментарно и источники о развитии городских ремесел, не говоря уже о сельских, крайне скудны. В основном это данные археологии, хотя есть и письменные материалы, как, например, новгородские писцовые книги.

Промышленность принято делить на добывающую и обрабатывающую. Среди отраслей добывающей промышленности первое место занимали добыча железной руды и солеварение. И то и другое развивалось в рамках вспомогательных крестьянских промыслов. В подмосковном районе железоделательный промысел распространился в окрестностях Каширы и Серпухова. В Вотской пятине Новгородской земли добычей болотной и озерной руды и выделкой железа в домницах с печами занимались до 700 крестьян. Основным способом получения железа являлся сыродутный процесс, в ходе которого происходило прямое восстановление железа из руды. Такая работа отличалась большой трудоемкостью, и недаром в ходу была поговорка: «Лучше со сварливой женкой жити, нежели железо варити». Сыродутный процесс давал продукт – мягкое железо – высокого качества, но производительность труда была невысока, равно как и выход железа из руды (не выше 50 %). Сырые крицы, полученные из руды, кузнецы проковывали с тем, чтобы отделить железо от шлака. Из криц выделывали железные прутки. Вес крицы в XVII в. равнялся одному пуду. С конца XV в. в железоделательном производстве применялся наемный труд, правда, как исключение.

Большой размах получила добыча соли, о чем говорят такие топонимы, как Соль, Усолье, Сольцы, Солигалич. Солеварение производилось во многих местах, но в особо крупных размерах в местности севернее Костромы (Солигалич), Сольвычегодске на Вычегде. Славились и соляные промыслы в районе Белого моря. Их значение возрастало еще и потому, что они соседствовали с районами развитого рыболовства. Крупнейшие монастыри, не только северные, но и из Залесья, обзаводились там своими варницами. Оттуда соль и соленую рыбу доставляли в Москву, Тверь, другие города.

Соляной промысел довольно рано обособился, поскольку он требовал значительных средств и трудозатрат. Соль получали из рассола путем вываривания на специальных сковородках, называемых цренами или чренами. В солеварении получила распространение простая кооперация: одни занимались вываркой соли, другие добывали из-под земли рассол, третьи подвозили дрова (солеварение требует много топлива). Некоторые историки принимают эту кооперацию за мануфактуру, хотя настоящего разделения труда в средневековом солеварении не было.

Главной стороной прогресса средневекового ремесла выступало увеличение числа

Соляная варница на р. Мшаге (в районе Белого моря), с гравюры 1674 г.

Дифференциация затронула самое распространенное из ремесел – кузнецкое ремесло. Во многих русских городах имелись кузнецкие слободы, которые чаще всего находились на городских окраинах (во избежание пожаров из-за применения в этом производстве открытого огня). В Москве находились как Кузнецкие слободы, так и слободы, где жили ремесленники, специализировавшиеся на производстве отдельных железных изделий: Бронная, Котельная и Таганная. Последние две располагались рядом; ремесленники Таганной слободы делали, по всей вероятности, подставки для котлов и горшков.

Средневековое ремесло, равно как и земледелие, носило мелкий характер. Средневековый ремесленник был одновременно и собственником условий производства, включая сюда технологии и орудия труда, и производителем. Наемный труд учеников и подмастерьев играл подсобную роль. Ремесло было ориентировано на воспроизводство самого ремесленника и членов его семьи и ни в коем случае не на получение прибыли. Это было простое товарное производство, которое строилось на тех же принципах, что и сельскохозяйственное производство.

Феодальной структуре землевладения соответствовали цеховой строй и корпоративная собственность на профессию в городах. Цеховой строй (а многие торговцы входили в цехи) был порожден прежде всего узостью внутреннего рынка. Помимо того, что человек средневековья вообще мало покупал, колебания спроса и предложения вызывались факторами непредсказуемыми: неурожаями, эпизоотиями, эпидемиями и т. п. Средневековый рынок, как правило, ограничивался небольшой территорией, так как торговля продуктами массового потребления при плохих путях сообщения и примитивных транспортных средствах себя не оправдывала. А торговля скоропортящимися видами продовольственных товаров на территории нашей страны была возможна только в зимнее время.

В нашей историографии возникновение цехов объяснялось общими экономическими и социальными условиями феодализма. Если же говорить о непосредственных причинах складывания цехового строя, то они таковы. Во-первых, это конкуренция со стороны деревенских ремесленников; во-вторых, необходимость в организации городской военной силы (флорентийские цехи имели свою военную организацию); в-третьих, общая собственность на ремесленную специальность; в-четвертых, потребность в общих зданиях для торговли, поскольку ремесленники были еще и торговцами; в-пятых, охрана ремесла.

Цеховая организация ремесла не являлась универсальной; не во всех странах города воплощали собой свободу (Париж и Орлеан не имел коммунального устройства); не везде торговая деятельность была обставлена стеснительными рамками. Например, в северных городах Французского королевства не все ремесла были организованы в цехи, не везде лимитировалось количество учеников, не во всех цехах при вступлении требовалось изготовить шедевр. В ряде местностей отсутствовали строгие ограничения размеров производства; в южных городах Франции цехов не было вообще – ремесло там было свободным и каждый желающий мог заниматься им беспрепятственно под контролем городских властей. В итальянских провинциях Ломбардия и Тоскана цехи не практиковали мелочную производственную регламентацию и оставались чуждыми жесткой эгалитарности. Во Флоренции, к примеру, цеховая регламентация купли-продажи была запрещена в 1290 г. постановлением коммуны, а в Кремоне в 1299 г. было даже установлено наказание за посягательство на свободу труда и торговли. Жесткая и принудительная цеховая система была распространена в городах западной и центральной Германии, а также в Англии.

Крупные торговые компании Флоренции (Перуцци, Барди, Уццано, дель Бене) входили в цехи, а иногда и в несколько цехов сразу; глава компании Датини входил в цехи шерстяников, суконщиков и шелкоткацкий. Юридически они подчинялись цеху, находились под его судебной, полицейской властью, входили в цеховую военную организацию. Как правило, либеральный режим цехов или даже полное их отсутствие характерны для городов, ремесленное производство которых ориентировалось на достаточно емкий рынок, способный поглотить большие объемы товаров. Во Франции стал рано складываться единый национальный рынок, городская экономика Италии уже в XIII в. ориентировалась скорее на промышленный экспорт, чем на посредническую торговлю. Во Фландрии закупались полуотделанные сукна, отделывались и продавались далее (такие ткани на Руси назывались «ипские»). Внутренний рынок в Италии был развит слабее, чем во Франции, отчего итальянские горожане прохладно относились к идее государственной централизации.

Емкость рынка необходимо понимать в его средневековом значении. В огромном большинстве случаев в Англии, Франции, России в XI–XIV вв. обмен продуктов не выходил за пределы города и его ближайшей округи. Перевозка хлеба на большие расстояния отмечается в источниках не ранее XVI в. В силу крайне неустойчивой экономической конъюнктуры местного рынка экономически рациональным было только мелкое производство, которое само, без посредников, сбывало на городских площадях продукты. В случае ухудшения конъюнктуры крестьянин или ремесленник отказывался от продажи.

О существовании купеческих корпораций говорят русские письменные источники. В частности, известен устав объединения новгородских купцов под названием «Иванское сто». Оно имело свою церковь – храм Иоанна Предтечи на Опоках. В церкви запрещалось держать что-либо, кроме свечей и благовоний. Но в подцерковье находилось складочное место, где производилось взвешивание товаров. О богатстве корпорации свидетельствует тот факт, что в церкви ежедневно происходили службы. В руках «Иванского ста» находился «иванский вес», то есть монопольное право вешать воск и собирать пошлину с местных и приезжих купцов, торговавших этим товаром. Торговые мерила подлежали совместному владению корпорации и новгородского владыки, то есть являлись феодальной собственностью. Вся средневековая торговля держалась на насилии и обмане. Вот почему такое значение придавалось контролю за весом.

Торговля и купеческий капитал

Торговля в средние века была большой движущей силой, которая расширяла горизонты рыночных отношений и денежного хозяйства. Она являлась важным средством установления международных связей. В развитый период средних веков появляются первые признаки того, что мы называем внутренним рынком. Отдельные области, ранее замкнутые в себе, начинают соединяться друг с другом посредством торговых связей.

Основными формами торговли были, во-первых, торжки (рынки), во-вторых, ярмарки. Торжки обычно собирались в определенные дни недели (во многих местах России базары торговали по воскресеньям). Продажа осуществлялась крупными партиями (рыба продавалась возами, а мясо – тушами, ткани – штуками). На торжках могла производиться и ручная торговля крестьянами окрестных деревень. Стационарной розничной торговли в ту пору не было, прообразом такой торговли можно считать продажу изделий ремесленного производства прямо из мастерских. Торговля носила во многом сезонный характер (как ярмарочная, так отчасти и базарная).

Размер городского рынка зависел от величины города. Помещались рынки, как правило, перед воротами укрепленных замков. Обычно там же стояла и церковь Параскевы Пятницы, считавшейся покровительницей рыночной площади. В Москве рыночная площадь находилась перед Боровицкими воротами Кремля. В Новгороде главный рынок располагался на торговой стороне в непосредственной близости от реки Волхов. Рынки имели свою внутреннюю структуру. Торговля определенными видами товаров обычно производилась в рядах (такие ряды и сейчас можно видеть на некоторых рынках – овощные, мясные, рыбные, бакалейные и прочие). В Москве был еще и зимний рынок – на льду Москвы-реки в районе современного Зарядья (там же находилась и пристань). Зимой сюда привозили замерзшие туши скота. Еще в начале XX в. здесь же, прямо на льду, располагался грибной рынок. Церковь строго следила за соблюдением постов, и на время отказа от мяса и рыбы источником белков для организма человека служили грибы (зимой, конечно же, соленые и сушеные).

Ярмарочная торговля имела более широкое значение. Некоторые из ярмарок носили характер международного торжища и собирались около того или иного города либо на определенном месте в определенное время года. Большая ярмарка устраивалась каждый год у Холопьего городка, неподалеку от впадения реки Мологи в Волгу. В XIX в. крупнейшей ярмаркой в европейской части России была Нижегородская (и самая значительная по оборотам на всем пространстве империи), в азиатской части – Ирбитская ярмарка. Были и другие, менее значительные, например Коренная в Курской губернии.

Несколько русских городов являлись крупными центрами международного обмена товарами. Прежде всего следует назвать такой пункт

Новгородская торговля хорошо изучена в работах отечественных историков, дореволюционных и советских. Новгород был участником ганзейской посреднической торговли. Первое место в ряду предметов ввоза принадлежало тканям и металлам, в особенности меди и серебру, в которых ощущался постоянный недостаток. Самым дорогим предметом торговли было «ипское» сукно, производимое в Ипре во Фландрии. Его обменивали на меха, воск, мед и кожи. Среди мехов первое место занимали беличьи шкурки (так же, как и в торговле с китайцами на Кяхте несколько столетий спустя). В Новгороде за две штуки «ипского» сукна давали до 2 тыс. беличьих шкурок, причем лучшего сорта (беличьи шкурки перевозили в бочках). Второе место в торговле с ганзейцами принадлежало воску. И белку, и воск получали из новгородских колониальных владений и из бортных деревень самой Новгородской земли. Их заготовку держали в своих руках новгородские бояре, которые снаряжали для этой цели торговые экспедиции. Воск и шкурки частью получали в виде дани, частью променивали на предметы новгородского ремесленного производства, частью добывали грабежом. Воск шел на изготовление свечей для потребностей церковных и светских феодалов Западной Европы. Простые люди в вечернее время освещали жилища лучинами. Одна из популярнейших русских народных песен называется «Лучинушка».

Схема «хождения» нижегородских купцов к ганзейским.

Корпоративная собственность на профессию, детальная и отчасти мелочная организация операций были характерны и для торговли. Они мешали купцу так же, как и ремесленнику, свободно распоряжаться своим имуществом. Ганзейские купцы могли продавать новгородцам строго определенные сорта товара; сделки допускались исключительно за наличный расчет. Кредитовать новгородских купцов, принимать от них товар на комиссию для реализации строго воспрещалось. Каждый иностранный купец имел право привести товара на сумму не свыше 1 тыс. марок. Новгородцы не отставали от своих торговых партнеров. В 1410 г. вече запретило ганзейцам торговать в Новгороде.

Средневековая торговля была густо замешана на насилии и обмане. Ганзейские купцы проявляли постоянно внимание к качеству воска и следили за тем, чтобы он не был смешан ни с маслом, ни с желудями, смолой либо горохом. С другой стороны, русские купцы постоянно страдали от обвеса и, как уже было сказано, корпорация новгородских купцов под названием «Иванское сто» держала монополию на взвешивание русских товаров.

История новгородской средневековой торговли позволяет увидеть существенные черты средневекового товарообмена. Во-первых, купец, как правило, не вел дела с производителем товаров. Он имел в качестве контрагентов получателей феодальной ренты, каковыми являлись, к примеру, новгородские бояре. Проникновение торгового капитала в толщу народной жизни относится к более позднему времени, когда широкое распространение получает феодальная рента в денежной форме. Во-вторых, торговые обороты совершались медленно; соответственно тому, медленно оборачивался и купеческий капитал. В-третьих, торговые занятия сопрягались с большим риском. Все торговые маршруты были очень опасны. Балтийское море кишело пиратами, даже Волга была очень небезопасна. В источниках сохранился рассказ о разбойничьих проделках новгородских речных пиратов – ушкуйников. Целых 70 ушкуев рекой пробрались к городу Костроме, ограбили его, захватили много пленных, которых продали в Великих Болгарах. После они направились вниз по Волге, грабя и убивая по дороге купцов. Им удалось добраться до самой Астрахани, где возмездие настигло разбойников: с помощью обмана все они были перебиты. Средневековые купцы богатели быстро и так же быстро разорялись. В житии св. Дмитрия Прилуцкого повествуется об одном переяславском купце, который трижды ходил на Печору и Югру. Две поездки сделали его богатым человеком, из третьей он так и не вернулся.

Художник Н. Некрасов. Новгородская торговля.

Академик М. Н. Тихомиров пишет, что чрезвычайно интересно выяснить, в какой мере новгородская средневековая торговля с Западной Европой была обоюдно выгодной[9]. Здесь принципиальную важность обретает вопрос об измерителе выгодности торговых операций. Чаще всего употребляется показатель, взятый из капиталистической экономики, каким является норма прибыли. Прибыль, очищенная от накладных расходов, соотносится с капиталом, который купец вложил в свое предприятие. Согласно расчетам В. И. Рутенбурга, прибыль флорентийских купеческих корпораций составляла 17 % на капитал. Исследователь новгородской торговли М. П. Лесников подсчитал, что торговля с Новгородом приносила ганзейцам примерно 5 %, следовательно, не была для них особенно выгодной. Академик М. Н. Тихомиров упрекал его за то, что он не учел всех расходов и всей возможной прибыли от путешествия из Любека и Брюгге в Новгород и не объяснил в своих расчетах высокие средневековые проценты, хорошо известные по источникам, как русским, так и западноевропейским.

Ушкуйники. Рисунок из рукописи Олауса.

Развитие торговли связывается с ростом денежного обмена. Вместе с тем деньги еще в небольшой степени использовались в качестве средства обращения товаров. Из-за медлительности торговых оборотов они скапливались в виде сокровищ. Параллельно с торговлей растет значение и кредитного дела. Россия в средние века вовсе не была задворками Западной Европы, как себе это представляют иные политологи. О развитии кредитного дела свидетельствует такой ценный источник, как Псковская судная грамота. Так, Псковская судная грамота уделяет большое внимание вопросам взыскания долгов («серебра», то есть денежной наличности) по долговым документам, причем из текста источника следует, что в роли заемщиков выступают как торговые люди, так и ремесленники. Там же приводятся сведения и о поручителях. Клиентами ростовщиков была и феодальная знать. Крупнейший знаток российской феодальной экономики М. Н. Тихомиров сообщает, что Василий Темный вынужден был согласиться на уплату московским и татарским купцам долгов, наделанных его соперником Юрием Галицким, на короткое время занявшим великое княжение. Василий Темный не пошел на аннулирование долгов, как это практиковали государи Западной Европы, не желавшие считаться с денежными обязательствами своих поверженных противников. В походе на битву с Мамаем Дмитрия Донского сопровождали несколько купцов, возможно, кредиторов великого князя или их представителей. Трудно себе представить, чтобы столь грандиозная военная экспедиция обошлась без займов у представителей денежного богатства. Возможно, что расчет по займам производился на месте, то есть на поле сражения, которое осталось за русскими, равно как и обоз ордынцев.

Генезис капитализма в промышленности. Разложение мелкого товарного производства и так называемое первоначальное накопление капитала

Первым по важности вопросом экономической истории позднего средневековья выступает вопрос о возникновении капиталистического уклада в недрах феодального строя.Следует помнить, что главным признаком капитализма выступает широкое использование наемного труда; капитализм – это такое товарное производство, которое превратило рабочую силу в товар. Капиталист-предприниматель и наемный рабочий вступают в рыночные отношения как свободные товаровладельцы: первый имеет в своем распоряжении средства производства, деньги и средства для жизни, второй – рабочую силу. Предприниматель нанимает свободных рабочих для производительного труда на своем предприятии, иначе говоря, покупает их труд. В основании капиталистических отношений лежит, таким образом, собственность капиталистов на средства производства с одной стороны, а с другой – отсутствие такого рода собственности у рабочих. Подчиняясь экономической необходимости, предприниматель покупает рабочую силу, а работник ее продает. Средства производительного труда соединяются с массой рабочих на основе свободного найма.

Изучение предыстории капиталистического хозяйства рекомендуется начинать с уяснения черт сходства и различия между феодальной и капиталистической хозяйственными системами.В отличие от феодализма, капиталистическая система зародилась в недрах феодального хозяйства задолго до его крушения и длительное время существовала бок о бок с феодализмом как новый экономический уклад. Общим между этими хозяйственными системами было то, что они основывались на эксплуатации: феодальная – несвободных земледельцев, капиталистическая – наемных рабочих. Различия сводятся к трем главным позициям. Во-первых, феодальное хозяйство есть хозяйство натуральное, тогда как капиталистическое – денежное. Во-вторых, при феодализме земля находится

Итак, для возникновения и успешного развития капиталистического уклада в недрах феодальной хозяйственной системы требовались две главные предпосылки. Первая предпосылка состоит в накоплении известных денежных сумм в руках отдельных «хозяйствующих субъектов» в обстановке сравнительно высокого уровня развития товарного производства; вторая – в наличии свободного рабочего, который лишен иных источников существования, кроме продажи собственной рабочей силы.

Родиной капитализма стали некоторые страны Западной Европы, чему способствовали благоприятные предпосылки – географические, исторические, экономические, географические и технические.Изучающему экономическую историю необходимо продумать и хорошо уяснить содержание и значение каждой из этих предпосылок в процессах генезиса капитализма. Так, Западную Европу отличает большее разнообразие природных условий, чем Восточную, следовательно, здесь сложились более благоприятные естественные условия для разделения труда. Например, Англию со всех сторон омывают удобные для судоходства моря; умеренный климат с частыми дождями благоприятствовал распространению здесь пастбищного овцеводства, а запасы железных руд и коксующихся углей находились недалеко друг от друга, что являлось благоприятной природной предпосылкой для развития вначале мануфактурной, а после машинной железоделательной промышленности и т. д. и т. п. Западноевропейские страны избежали опустошительных набегов кочевых племен и длительного иноземного порабощения народами с низким уровнем хозяйственного и социального развития, как это произошло с нашей страной. Тем не менее решающее значение имели не исторические и не географические, а технические, экономические и социальные предпосылки. Они начали складываться примерно к концу второго периода Средних веков.

Необходимыми техническими условиями для складывания крупного производства считается изобретение пороха, компаса и книгопечатания. Первые сведения о применении дымного пороха (взрывчатая смесь из калиевой селитры, серы и древесного угля) в Европе относятся к XIV в. В русских летописях сведения о порохе относятся к 1382 г. (Новгородская летопись). Применение пороха в качестве метательного средства породило настоящую революцию в военном деле, связанную с применением огнестрельного оружия. При царе Иване IV в Москве на реке Неглинке возник Пушечный двор для производства орудий. Отливка пушек производилась в Пскове и некоторых других русских городах.

К числу экономических факторов относят сдвиги в области техники производства, прежде всего промышленного, и усиление общественного разделения труда, которое позволило перейти от разделения труда между мелкими мастерскими, характерного для феодального ремесленного производства, к разделению труда внутри крупной мастерской.Вместе с тем ни в коем случае не следует забывать о том, что возникновение капиталистического производства не было технически связано с открытием такого нового источника энергии, который позволил бы радикально преобразовать сам процесс труда.Источник энергии остался прежний – мускульная сила и энергия человека и его домашних животных. Мануфактурное производство базировалось на ручной технике, основным двигателем было водяное колесо. По сути своей мануфактура – большая ремесленная мастерская с разделением труда внутри нее. Довольно распространенной в России первой половины XIX в. разновидностью мануфактурного производства, в особенности в сельской местности, была так называемая рассеянная мануфактура, представлявшая собой сумму отдельных ремесленных мастерских.

Возникновение мануфактур шло двумя путями. Первый путь – объединение в одной мастерской ремесленников разных специальностей. Так складывались каретные, пушечные и другие мануфактуры. Этот способ организации мануфактурного производства иногда называют гетерогенным. Второй путь предполагал объединение в одном предприятии ремесленников одной специальности (железоделательные мануфактуры, мануфактуры, производившие иголки, и прочие). Второй принцип организации мануфактурного производства именуют органической мануфактурой.

Производственные операции на мануфактуре были разделены между всеми рабочими, что позволило им специализироваться на одной или нескольких операциях. Такая организация труда привела к появлению новых специализированных орудий производства. В мануфактурах, в отличие от ремесленных мастерских, шло постоянное усовершенствований применяемых орудий, так как работники, стремясь облегчить труд и повысить заработок, постоянно изменяли и улучшали свои инструменты. К примеру, на отдельных английских железоделательных мануфактурах XVIII в. применялось более 500 видов молотков, причем для каждой производственной операции употреблялся отдельный молоток. Распространение мануфактур создало предпосылки для заметного понижения издержек производства, прежде всего за счет внутренней специализации.Нужно учитывать, что это понижение издержек не являлось радикальным, отчего мануфактурное производство никогда и нигде не смогло полностью вытеснить простую ремесленную мастерскую. Вместе с тем товарный характер мануфактурного производства сам по себе подталкивал к неустанным попыткам усовершенствовать производственный процесс с целью его удешевления.

Цех сибирского горного завода. С гравюры начала XVIII в.

Крупные нововведения отмечены в черной металлургии, ставшей впоследствии базовой индустриальной отраслью. Сыродутный процесс стал вытесняться двухступенчатым способом получения металла. Вначале в печи получали чугун, затем сталь путем вторичной переплавки в горне. Первая стадия получила название доменного процесса, вторая – кричного передела. В сутки в кричном горне можно было выплавить до 1 т металла, а выход кричного железа составлял 90–92 % веса чугуна. Процесс кричного передела занимал 1–2 ч. Переход от одноступенчатого сыродутного к двухступенчатому (доменному и кричному) процессу получения железа позволил значительно увеличить производительность и полнее удовлетворять спрос на черный металл.

Первые доменные печи появились в Западной Европе в середине XIV в., и своими размерами они мало отличались от домниц. Постепенно конструкция домен совершенствовалась, например меха стали приводиться в действие водяным колесом. Результатом стало значительное повышение производительности: если из одного сыродутного горна путем напряженнейшего труда в сутки можно было получить только 8 кг железа, то в доменной печи XVI в. производилось уже 1,6 т чугуна. В XVII в. доменные печи появились и в России: в 1637 г. неподалеку от Тулы и Каширы, а в 1670 г. – в Олонецком крае.

К концу XVIII в. суточная производительность домны дошла до 6–17 т. В XVIII в. российская черная металлургия добилась впечатляющих успехов. Если в 1700 г. в стране было выплавлено 2,5 тыс. т чугуна, то в 1800 г. – уже 162 тыс. т. Россия сделалась крупным европейским экспортером чугуна.

Литейщик. Со старинной гравюры.

Металлургия мануфактурного периода все еще основывалась на древесноугольной плавке. Увеличение объемов производства чугуна привело к топливному голоду, когда леса вблизи металлургических заводов были сведены. Англия, Швеция, Франция и Россия приняли ряд лесоохранительных законов. В 1754 г. в России был издан указ, запрещавший строительство железоделательных заводов вокруг Москвы на расстоянии 200 верст. Уже в середине XVIII в. начались поиски заменителей древесных углей, и через некоторое время черная металлургия

* * *

Важной экономической предпосылкой для возникновения капиталистического уклада в некоторых странах Западной Европы стал сравнительно высокий уровень развития товарно-денежных отношений, который привел к образованию национальных и общеевропейских рынков, а после открытия Америки и морского пути в Индию и мирового рынка.В работе над темой о возникновении капиталистических отношений важно тщательно продумать вопрос о роли в этом процессе торгового капитала. Торговля разлагает патриархальный хозяйственный уклад через увеличение денежного обращения. Однако разлагающее влияние купеческого капитала в древности имело одни последствия, а в Новое время – совершенно другие, а именно капитализм, который свою решающую предпосылку имеет в сфере производства товаров, а не в сфере их обращения. Торговые революции XVI–XVII вв., вызванные Великими географическими открытиями, чрезвычайно усилили купеческий капитал и сделались одним из главных моментов в длительном процессе перехода от феодальных экономических отношений к капиталистическим. Между тем капитализм в его первом, мануфактурном периоде развивался лишь там, где необходимые для него условия были созданы еще в средние века. В одних странах великие торговые революции ускорили созревание новых отношений (в Голландии, в Англии), а в других, наоборот, все оставалось по-прежнему, как, например, в Испании и Португалии. Торговые революции ускорили, именно ускорили, уже шедший в недрах феодального общества процесс вызревания нового экономического строя, но ни в коем случае не создавали его заново; ускорили тем, что гигантски расширили горизонты денежного хозяйства.

Деньги начали выполнять разнообразные функции и явились в качестве мерила богатства в обществе. Накопление богатства в денежной форме стало необходимым условием для создания предприятий капиталистического характера.Необходимо понять, что товары и деньги выступают только в роли элементарных предпосылок капитала, которые могли развиться в капитал лишь при наличии некоторых условий.Эти условия создавал не товарный обмен и даже не простое товарное производство, а такое товарное производство, которое охватывало самые широкие массы города и деревни и связывало эти массы через рынок систематически и прочно.

Царь Колокол. Снимок начала XX в.

Так же как и купеческий капитал, ростовщичество, другая древнейшая форма капитала, служит могущественным средством для образования предпосылок для промышленного капитала, то есть для капитализма в собственном смысле этого слова. Ростовщик действует радикально, только когда он разрушает старые формы собственности. Ростовщичество может выступать как одно из условий нового способа производства, но только когда имеются налицо другие, важнейшие и решающие его условия, вроде свободного труда, мирового рынка, распада старых общественных связей, прогресса наук, появления новых форм промышленного производства, основанных на специализации, и прочих.

Ростовщический капитал разрушает как старое феодальное богатство и феодальную собственность, так и мелкобуржуазную собственность. Отсюда всеобщая ненависть к ростовщикам, будь то ломбардцы в Италии, золотых дел мастера в Англии, евреи на Украине, дворяне-помещики и кулаки в России. Ростовщик присваивает себе не только произведенный продукт, но еще и условия производства, номинальным собственником которых остается крестьянин. Само по себе ростовщичество не меняет условий производства, его сила сугубо разрушительная. Оно присасывается к производству и приводит к тому, что последнее совершается при все более и более худших условиях. При старых формах (рабовладении и феодализме) бывали случаи, когда ростовщик делался земельным собственником. Некоторые русские боярские роды средневековья – Ермолины, Ховрины – вышли из среды торгово-ростовщического капитала. Ростовщичество исчезает, когда исчезает мелкий товаропроизводитель, например, с водворением колхозного строя в советской деревне.

Имущество как ростовщиков, так и купцов функционирует преимущественно как денежное имущество. Промышленный капитализм подчиняет себе как ростовщичество, так и торговый капитал. Купец превращается в комиссионера, полемической же формой против ростовщичества выступают банки. Первые банки с их главной функцией посредничества в платежах появились в стране, где ростки капитализма возникли довольно рано, – в Италии. В XVI в. в Венеции открылись так называемые жиробанки, которые в целях противодействия ростовщичеству ввели систему безналичных расчетов между своими клиентами.

Ростовщик. Со старинной гравюры.

В лучшие времена античности ростовщичество было запрещено, после узаконено и получило распространение, хотя в теории всегда высказывался взгляд, что оно само по себе дурно. В средние века ростовщичество считалось грехом и подвергалось запрету. На заре Нового времени еще было живо старое осуждение ростовщичества, но в то же самое время оно начинает распространяться, отчасти вследствие нужды правительств в деньгах (централизованные государства взимают налоги в денежной форме), отчасти из-за сравнительно широкого развития торговли и мануфактур. Впоследствии утверждается его гражданская правомерность (у протестантов). В Голландии впервые начинается апология ростовщичества параллельно с его подчинением производительному и торговому капиталу. В Англии XVII в. полемика велась не против ростовщичества как такового, а против величины процента в обстановке, когда ростовщичество еще преобладало над организованным кредитом. В XVIII в. свободное ростовщичество было признано там как элемент капиталистического производства.

* * *

Эволюция мелкого товарного производства неизбежно и неустранимо приводит к появлению капиталистического хозяйства. В ходе свободного товарообмена средства производства сосредоточивались в руках богатеющего меньшинства, тогда как бо́льшая часть производителей превращалась в продавцов своей рабочей силы. Появление буржуазной собственности на средства производства в странах Западной Европы датируется концом XV–XVI вв. Первые предприниматели-капиталисты застали наемный труд уже в готовом виде, однако до их появления этот труд применялся лишь эпизодически, в виде исключения или побочного занятия наподобие крестьянского «отходничества», получившего значительное распространение в России XIX в. Затем рабочие, нанимавшиеся на сезонные работы, превращались в постоянных наемных работников. Феодальное крестьянство, таким образом, распадалось на фермеров, которые стали относиться к земледелию как к промышленности, и на наемных рабочих. Этот процесс в виде дифференциации крестьянства был замечен экономистами еще в средние века. Внутри прежних патриархальных союзов земледельцев и ремесленников возникало и усиливалось имущественное неравенство, которое со временем перерастало в капиталистические отношения. Отмечено, что в России второй половины XVII в. духовные завещания, ранее распространенные исключительно внутри сословия феодалов, начали составляться посадскими людьми и даже крестьянами. Таков в самых общих чертах магистральный путь превращения феодального хозяйства в капиталистическое. Разложение средневекового крестьянства и городских ремесленников выступает в качестве самого важного фактора возникновения и последующего развития капиталистических отношений и в деревне, и в городе.

Мелкая земельная собственность неотвратимо гибла по следующим причинам: во-первых, уничтожение сельской домашней промышленности крупной капиталистической промышленностью; во-вторых, постепенное обеднение и истощение почвы; в-третьих, захват крупными земельными собственниками общинных угодий, которые повсюду в Европе составляли второе дополнение парцеллярного хозяйства; в-четвертых, конкуренция крупного капиталистического или плантаторского сельского хозяйства. Гибели мелкого производства содействуют и улучшения в земледелии, которые требуют увеличения затрат на производство: мелиорация, посевы многолетних трав при пастбищном овцеводстве и т. п.Принципиально важно понять, что капиталистическое производство возникло по экономическим причинам поначалу, как уже говорилось, в виде уклада в недрах феодальной хозяйственной системы. Эти экономические причины действовали с разной силой в разных странах, причем не автоматически, не одновременно и не одинаково.

Об особенностях российского рынка эпохи позднего феодализма и начала нового времени много и подробно написано в научной исторической литературе. Всеми исследователями отмечается принципиальное единство процессов развития хозяйственной жизни, как на западе, так и на востоке Европы. Так, в России XVII в. появляется такое новое явление в экономике, как связь сельского хозяйства с промышленным и торговым предпринимательством. Большие размеры обретает хлебная торговля, изготовление на продажу пеньки, поташа, спирта, кож, соли. Только от продажи поташа боярин Б. И. Морозов получал до 24 тыс. руб. годового дохода.

Вклиниваясь как уклад в общество мелких товаропроизводителей, капитализм не сразу разрушил средневековые хозяйственные структуры. Этому мешала монополия дворянской земельной собственности, крестьянское надельное землевладение, средневековая организация ремесла торговли, сословный строй и политическое господство феодалов. При таких условиях возникновение капиталистических предприятий путем разложения мелкого товарного производства шло крайне медленно. Ускорителем в деле создания исторических предпосылок капиталистического рынка стало так называемое первоначальное накопление капитала.

Основными рычагами процесса первоначального накопления капитала стали, во-первых, экспроприация крестьянства, во-вторых, колониальная система, в-третьих, государственный долг и, в-четвертых,

Пути развития капитализма в земледелии

Начинающему экономическому историку необходимо сформировать отчетливое представление о том, как именно феодальный аграрный строй трансформировался в капиталистический.Во всех странах, ступивших на путь капитализма, вставал вопрос о чистке земли от ограничений, наложенных на нее феодальной собственностью, равно как и о перестройке прежних форм земельных отношений в новые, пригодные для приложения капитала к земле. Эта перестройка шла двумя путями, названными В. И. Лениным «помещичье-буржуазным» и «крестьянски-буржуазным». Для первого пути характерно сохранение дворянской земельной собственности и постепенное превращение ее в буржуазную собственность; экспроприация крестьянских наделов; перевод дворянского хозяйства на применение вольнонаемного труда наряду с сохранением на длительное время феодальных форм эксплуатации крестьян. Для второго – экспроприация помещичьей земельной собственности в пользу крестьян, которые становились свободными товаропроизводителями, а затем превращались либо в фермеров, либо в наемных рабочих. Второй путь В. И. Ленин с известными основаниями считал экономически оптимальным.

Генезис капиталистических отношений в сельском хозяйстве России в основном шел по первому сценарию. Как и в других европейских странах, экспроприация мелких товаропроизводителей-земледельцев растянулась в России на столетия. В ходе длительного процесса крестьянского закрепощения дворяне-помещики получили максимум возможных прав на личность крестьян и на их имущество. Соборное уложение 1649 г. предоставило помещику право употреблять имущество своих крепостных для уплаты личных долгов. Крепостнические меры распространялись и на другие разряды крестьян: монастырских, дворцовых, черносошных (государственных). Вместе с тем положение черносошных крестьян было не в пример лучше крестьян помещичьих. Хотя черносошные крестьяне и не считались собственниками земли, тем не менее они имели на нее значительные владельческие права (залога, продажи, наследования). Приобретатель участка черносошного крестьянина вместе с землей принимал на себя обязательство рентных платежей и натуральных повинностей, лежавших на этом участке. Сравнительная мягкость участи государственных крестьян объясняется не в последнюю очередь тем, что для феодального государства они представляли интерес в качестве плательщиков денежной ренты.

Крайние формы крепостничества, распространившиеся в помещичьей деревне уже в XVII в., вызваны ростом барщинных повинностей крестьян. В их состав включалась как полевая барщина, так и другие работы в хозяйстве феодала (на вотчинных промышленных предприятиях и прочих). Предвестником появления крупного помещичьего хозяйства предпринимательского типа на востоке Европы считается развитие хлебной торговли. История европейской торговли зерном ведет свое начало с XIII в. Уже в первой половине столетия эпизодически ввозила зерно Англия; Фландрия – в ту пору центр европейской текстильной промышленности – импортировала хлеб регулярно. Привозной хлеб время от времени потребляли также Швеция и Норвегия. Первое упоминание о хлебе «из восточных стран», без обозначения этих стран и без указаний на объемы экспорта, датируется 1287 г. С XIV в. хлеб делается главным предметом балтийской торговли. Поначалу потребность в хлебе покрывалась вывозом из германских государств, в XV столетии в круг экспортеров вступила Польша. В XVII в. к европейской торговле зерном подключается Россия, а в следующем столетии она делается одним из самых заметных игроков на этом перспективном рынке. Увеличивалось потребление зерна и внутри страны. Особенно ускорилось товарное зерновое производство в первой половине XIX в. За период с 1801 по 1860 г. оно увеличилось примерно вдвое. Хлебный экспорт возрос с 20 млн пудов в начале столетия до 70 млн пудов в 1861 г. 110 млн пудов зерна потребляли города империи; 18 млн пудов ежегодно шло на продовольствие российской императорской армии. Главными поставщиками зерна на рынок выступали помещичьи хозяйства. Неслучайно наиболее острые формы крепостничество приняло в районах товарного зернового производства, где всю первую половину XIX столетия наблюдалось увеличение численности барщинных крестьян.Важно иметь в виду, что большие объемы грузоперевозок на значительные расстояния гужевым либо примитивным водным транспортом экономически оправданны лишь при крайне низкой себестоимости перевозимых товаров.Проблема себестоимости в ту пору была очень актуальна и для английской промышленности, которая решала ее несколько иначе – с помощью драконовских законов против бродяжничества.

Указ 1803 г. о вольных хлебопашцах имел очень малые практические последствия именно потому, что рыночное помещичье хозяйство нуждалось в дешевом, а еще лучше бесплатном крестьянском труде. Но для предоставления ему такого труда, как и прежде, требовалось наделять крестьян землей. Крестьянское землевладение открывало некоторые перспективы и для второго пути развития аграрного капитализма. В конце XVIII и особенно в начале XIX в. наблюдается рост товарности в крестьянских хозяйствах, особенно в отношении технических культур. Во второй четверти XIX столетия картофель из огородной превратился в полевую культуру, он прочно вошел в рацион городских жителей. Картофель начали использовать как сырье для производства крахмала и в винокурении. Посевы картофеля приобрели значительные размеры в крестьянских хозяйствах Центрального Нечерноземья и Литовско-Белорусского района. Земледельцы Воронежской, Саратовской губерний и Кубанской области на своих надельных землях выращивали подсолнечник. Подсолнечное масло в виде сырья использовалось в пищевой промышленности и для производства лаков. Наконец, исключительно крестьянским занятием являлось выращивание льна и переработка его в пряжу и полотно. Крупные центры товарного льноводства сложились в Центральном Нечерноземном и Северо-Западном регионах.

На базе крестьянской домашней промышленности довольно интенсивно развивалось мануфактурное производство текстильных и некоторых иных изделий. Крупным центром крестьянского текстильного производства стал Центрально-промышленный район, в особенности такие его губернии, как Московская, Владимирская, Костромская и Ярославская. На немалой территории европейской России крупное домениальное хозяйство стало редкостью, следовательно, отпала экономическая необходимость в удержании крайних форм крестьянской несвободы. Наконец, набирал обороты промышленный переворот, в особенности после отмены Англией в 1840-х гг. запрета на экспорт продукции своего машиностроения. Соответственно, начал расти спрос на свободную и квалифицированную рабочую силу. Поражение России в Крымской войне подтолкнуло процесс крестьянского освобождения.Его полезно сопоставить с тем, какими путями и в каких формах получали личную свободу крестьяне Западной Европы. Участие королевской власти в этом процессе там было минимальным. Например, во Франции короли утверждали хартии освобождения, данные другими сеньорами. В общем, крестьянское освобождение в Западной Европе состояло в предоставлении личной свободы крепостным при сохранении их поземельной и судебной зависимости от сеньора. Свобода предоставлялась не бесплатно, выкуп принимал самые разные формы, часто являясь замаскированной формой коммутации ренты. Выкуп крестьянином своих личных повинностей превращал крестьянский надел в наследственное держание (напоминавшее собственность) с широким объемом прав, включая право продажи и залога. Повинности, лежавшие на таком держании, фиксировались раз навсегда. Результатом освобождения стали такие классические формы феодальных держаний, как английский копигольд, французская цензива и итальянский эмфитевзис. Например, в XVI в. едва ли не самым распространенным земельным держанием во Франции становится цензива, которую сами крестьяне считали своей собственностью. Даже с точки зрения феодального права (знатоков такого права в XVIII в. называли февдистами) цензива являлась наследственным владением с широкими правами распоряжения: цензитарий мог свою цензиву передавать по наследству, дарить, продавать и закладывать, даже не спрашивая на это разрешения сеньора. При этом цензива не переставала оставаться феодальной собственностью, поскольку права сеньора на получение ренты при перемене владельца оставались незыблемыми. Тем не менее в период развития товарно-денежных отношений и имущественного расслоения крестьянства такая форма феодального землевладения облегчала мобилизацию земель и способствовала формированию из французских крестьян прослойки будущих капиталистов. Почему так? Дело в том, что чем больше на цензиве лежало сеньориальных повинностей, тем меньше была ее рыночная цена. Поэтому цензива стоила дешевле, чем аллодиальная земля, находившаяся в полной собственности продавца. Этим обстоятельством академик С. Д. Сказкин убедительно объясняет рост земельных оборотов накануне Великой французской революции.

Основная масса бывших крепостных крестьян Западной Европы вследствие освобождения попадала в долговую зависимость: сумма выкупа записывалась как долг; проценты и погашение добавлялись к регулярным платежам за земельное держание. Таким образом, рента увеличивалась, притом в денежной форме. Для мелкого крестьянина-собственника рентные платежи наличными деньгами исключительно невыгодны. По большей части им приходилось заниматься реализацией урожая в самое неподходящее время, например осенью или в начале зимы, когда цены на продукцию сельского хозяйства стояли низко. Продавать продукты

Реформу 19 февраля 1861 г. в отечественной исторической литературе с легкой руки В. И. Ленина долго называли «первой чисткой земель под капитализм». Она состояла из трех мероприятий: личного освобождения крестьян, урегулирования взаимных отношений крестьян и помещиков в отношении земли (составление уставных грамот), выкупной операции. Как и в Западной Европе, русских крестьян заставили выкупать свою личность. Краса и гордость российского дворянского либерализма А. М. Унковский высказывался именно в этом смысле: «Помещики, получив капитализацию оброков без оценки земли, не получают ничего лишнего потому, что эти оброки, во всяком случае, не могут быть выше настоящих доходов, и потому, что ценность помещичьих имений заключалась не в одной земле, но и в самом населении». У крестьян экспроприировали значительную часть их прежних земельных владений. В Воронежской губернии, к примеру, у них отрезали в пользу помещиков 167 690 десятин (26,7 % дореформенного крестьянского надела). Для того чтобы прокормить себя и свою семью, крестьянину приходилось арендовать землю у помещиков и богатых односельчан, очень часто за отработки на кабальных условиях.

Крепостные крестьяне были освобождены с землей, которой они могли пользоваться бессрочно и наследственно на условиях, отчасти напоминавших английский копигольд. Встает вопрос: на каком праве – феодальном или буржуазном – помещики владели своими землями до и после реформы? И в каком отношении к этой земле находились крестьяне?

Одно из основных положений манифеста 19 февраля 1861 г., с которым выкуп связан непосредственно, заключается в подтверждении права собственности благородного дворянства на землю, установленного актами 1769, 1782 и 1785 гг. Оно включало право собственности не только на поверхность земли, но и на недра (статьи 33 и 34 Жалованной грамоты). Отдельной статьей было оформлено их исключительное право на владение «деревнями» (именно этот термин был употреблен законодателем). Но было бы ошибкой считать его безусловной или полной буржуазной собственностью. Выдающийся российский правовед К. П. Победоносцев склонялся к тому, что право российского дворянство на землю есть право феодальное. Один из атрибутов феодальной собственности состоит в том, что она не обезличивается. Одним из самых распространенных видов дворянской собственности была родовая собственность, которая передавалась не по завещанию, как собственность частная, а по наследству согласно действующим законам. Ее можно было продать, но за прежним собственником резервировалось право принудительного ее выкупа.

Право владения, пользования и распоряжения соединялось с выполнением установленных обязанностей. Именно эти обязанности и были сложены с дворян законами 19 февраля 1861 г. Первая обязанность состояла в гарантии исправного платежа подушной подати. Вторая заключалась в попечительстве над крестьянами с тем, чтобы рекрутская повинность исполнялась надлежащим образом. Но главное было в другом: право собственности на землю вообще есть вещное право, а вещь должна быть определена, так же как и ее собственник. Чтобы пользоваться, владеть и распоряжаться вещью, нужно, чтобы она имелась в действительности как некое определенное целое.

Как крестьянская, так и помещичья собственность к началу освобождения крестьян не имела четких территориальных границ. В большей степени отсутствие территориальных границ отличало собственность помещичью. В 1765 г. императрица Екатерина Великая затеяла крупное экономическое мероприятие, одно из самых значительных за всю историю нашей страны, – генеральное межевание. Оно преследовало цель приведения в известность всей земельной собственности в империи. Межевание привязывалось к населенным пунктам (в Германии – к сельским обществам или владельческим имениям). Однако результаты его оказались довольно скромными. К 1796 г. межевание было закончено только в 22 губерниях, при этом не везде проводилось участковое или специальное межевание (внутри генеральной межи, которая признавалась незыблемой, производилась разбивка на владельческие участки). К началу XX в. из общей площади европейской России, без губерний Царства Польского и Финляндии, но с губерниями Ставропольской, Черноморской, Закавказьем, Кубанской и Терской областями, лишь 298 618 254 десятин, или 65,41 % всего пространства, считались генерально обмежеванными. Однако только 39 % этого пространства было размежевано специально. В царствование императора Александра II предпринималась попытка сочетать сплошное размежевание земель с генеральной поверкой границ и пространства всех владений данной местности в натуре, что сильно замедлило межевые операции. К примеру, в Полтавской губернии межевание шло с 1858 по 1887 г. (29 лет), в Черниговской – с 1858 по 1891 г. (33 года). Официальные органы власти самокритично признавали, что межевое законодательство устарело, что существовавшие планы генерального и специального межевания до такой степени неудовлетворительны, что не в состоянии служить источником сведений о границах и пространстве земельных владений.

Что касается крестьян, то дореволюционные юристы признавали за ними только право на пользование и владение землей. Формально юридически крестьянское земельное владение не могло перерасти в право собственности на основании срока давности. Согласно праву о земской давности если кто-либо на протяжении 10 лет бесспорно владел каким-либо участком, то на 11-м году он получил возможность укрепить этот участок в собственность. Но это право на крестьян не распространялось. До 1848 г. крепостным всех разрядов, безусловно, не разрешалось владеть на праве собственности недвижимым имуществом. В 1848 г. они такое право получили, но только с письменного дозволения помещиков.

Либеральной историографией еще до революции был создан миф о том, что крестьяне по завершении выкупной операции превращались в полных собственников своих земельных наделов. На самом деле они и после завершения выкупной операции владели своими земельными участками не на буржуазном праве, а все еще на феодальном. В этой связи важно отметить, что акты 19 февраля 1861 г. встраивались в действующую систему права и не противоречили ей. Это была система права позднего феодализма. Выкупная ссуда, которую крестьянин получал от правительства, имела не имущественное (или ипотечное), а личное обеспечение. Личное обязательство крестьян по уплате выкупных платежей не соединялось с вещным правом залога. Статья 131 Положения 19 февраля 1861 года о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости, вводила правило, что если земля приобретена не общиной, а отдельными крестьянскими дворами, то каждый домохозяин лично отвечал за исправный взнос выкупного платежа. Согласно статье 133 Положения о выкупе домохозяин, неисправный в выкупных платежах, подвергался следующим взысканиям. Во-первых, на пополнение недоимки обращался доход с недвижимого имущества, которое принадлежало провинившемуся крестьянину на правах собственности. Законодатель имел в виду, конечно же, все имущество, а не только надел. Во-вторых, сам недоимщик или кто-либо из членов его семьи мог быть отдан в заработки для уплаты недоимки либо богатому односельчанину, либо сторонним лицам. В-третьих, сельское общество получило право либо определить недоимщику опекуна, либо вообще назначить другого домохозяина, не выселяя прежнего главу крестьянского двора из усадьбы. В-четвертых, принадлежащее лично неисправному в платежах крестьянину недвижимое имущество могло быть подвергнуто описи и продаже, за исключением усадьбы, которая в течение 9 лет с момента утверждения Положения о выкупе продаже на пополнение недоимки не подлежала. Наконец, в-пятых, волостное начальство могло распорядиться о продаже части движимого имущества и строений неплательщика при условии, что они не составляют крайней необходимости для ведения хозяйства. В примечании к статье сказано, что продажа имущества для погашения недоимки по выкупным платежам могла быть произведена в исключительных случаях.

После полного погашения выкупной ссуды крестьянин-домохозяин не приобретал всех прав свободного распоряжения земельным наделом. Надельная земля с погашенными платежами не могла свободно завещаться, а только наследоваться, причем порядок наследования определялся не общими законами, а нормами обычного права; выморочное имущество поступало в распоряжение сельского общества, к которому умерший крестьянин был приписан.

Отмежевание крестьянских надельных земель от земель помещиков, предусмотренное Правилами 27 июля 1861 г., шло черепашьими темпами и производилось неудовлетворительно технически: то не оказывалось межевых знаков на местах, то планы оказывались неточными и юридически не оформленными, то официальные данные крепостного делопроизводства о площадях надельных земель не соответствовали действительности. Лишь при полюбовных соглашениях между сторонами удавалось успешно завершать межевые дела, связанные с формальным отграничением крестьянских наделов. Едва лишь начинались споры пусть даже об одной граничной линии надела, не говоря уже о его площади, – все производство останавливалось и межи оставались неутвержденными. Ко времени начала столыпинских аграрных преобразований только немногим более 15 % крестьянских наделов обрели законное межевание согласно правилам Межевого устава.

Пресловутые отрезки не только рассорили помещиков с крестьянами, но еще больше запутали поземельные отношения в русской деревне. Крестьяне упорно считали отрезки своей землей и распахивали их самовольно. Такого рода захваты помещичьих земель в русской деревне являлись обычным делом. Отрезки вклинивались в крестьянские земли, поэтому их трудно было свести в одну межу и при общинном, и при участковом (подворном) землевладении. Отвод крестьянам их наделов из состава помещичьих земель на большинстве межевых планом не отмечался. Во многих случаях при выделении крестьянам их наделов нарушались генеральные межи, что являлось

Юбилейная монета.

В 1893 г. Комиссия по разработке нового Межевого устава пришла к заключению, что потребность отграничения крестьянских наделов являлась всеобщей в России и должна быть поставлена на первое место среди прочих мер по упорядочению поземельных отношений в стране. Пока крестьянские и помещичьи земли не размежеваны, вотчинная собственность помещиков не могла быть определена. Но такого размежевания так и не было проведено.

Даже столыпинская земельная реформа – вторая по счету «земельная чистка под капитализм» – оказалась, как и первая, половинчатой: она сохранила почти в неприкосновенности институт крестьянского надельного землевладения. Составление межевых планов на укрепленную в личную собственность домохозяев надельных земельных участков объявлялось факультативным (статья 11 Указа 9 ноября 1906 г., статья 30 закона 14 июня 1910 г.) По силе статьи 20 закона 14 июня 1910 г. право на разработку земельных недр в участках, укрепленных в личную собственность крестьян-домохозяев, в том числе и сведенных в отруб, сохранялось за обществом. В данном контексте уместно вспомнить, что сеньориальный строй во Франции был ликвидирован в эпоху Великой революции; уклад патриархального английского манора и связанные с ним отношения фактически исчезли по завершении промышленного переворота, не будучи никогда отмененными юридически, и лишь некоторые его курьезные остатки, такие как копигольд, дожили до XX в. В западногерманских землях местная вариация сеньориального строя была сметена революцией 1848 г. и окончательно ликвидирована в последующие десятилетия.

Экономика России эпохи промышленного капитализма: 1861–1917 годы

Рост капиталистической промышленности

Изучение темы необходимо начинать с детального разбора содержания понятий «промышленный переворот», «фабрика» и «индустриализация».Промышленный переворот означает переход от ремесленного и мануфактурного производства к фабричной системе. Применение машин в трудовых процессах человека началось с незапамятных времен. Однако в древности и средние века применялись по преимуществу машины-двигатели, причем во второстепенных производственных процессах. Исходным пунктом перехода от мануфактурного и ремесленного производства к фабричному стало изобретение и применение в производственных процессах рабочих машин, заменивших человеческую руку. Рабочая машина и выступает в качестве главной части развитой совокупности машин. Именно она непосредственно воздействует на предмет труда с целью изменения его формы. Другими частями являются машины-двигатели и передаточные механизмы. Машина-двигатель выступает как движущая сила всего механизма. Она может получать энергию либо из себя самой (как, например, паровая машина или дизель), либо извне (крыло ветряной мельницы и т. п.) С помощью передаточного механизма сила передается рабочей машине. Этот механизм состоит из маховых колес, подвижных валов, зубчатых колес, эксцентриков, передаточных лент, ремней и разнообразных промежуточных приспособлений. Все перечисленные части совокупности связаны между собой. С помощью одной двигательной машины можно приводит в действие много рабочих машин. Повышение мощности двигателя и увеличение числа рабочих машин влечет за собой разрастание передаточного механизма в разветвленную трансмиссию. Если двигатель одновременно приводит в действие некоторое число однородных либо разнородных машин, то получается кооперация машин. Такая кооперация и составляет техническую основу фабричного производства. Применение в производственном процессе кооперации машин является атрибутивным признаком фабрики, отличающим ее от мануфактуры.

Различают два вида кооперации машин: простую кооперацию машин одного рода и кооперацию разнородных машин (или систему машин). В качестве примера простой кооперации можно взять прядильную либо ткацкую фабрику. Ткацкая фабрика состоит из большого числа (до нескольких сотен) ткацких станков, находящихся в одном здании и выполняющих одни и те же производственные операции. Система машин включает кооперацию машин разного рода, но дополняющих друг друга в процессе обработки предмета труда. Усовершенствованной кооперацией машин выступает автоматическая система, при которой машины выполняют все производственные процессы без участия человека – он лишь контролирует работу механизмов. Автоматическая форма организации труда в индустриальную эпоху проходила начальный этап своего развития.

Для первой фазы промышленного переворота, начавшейся в конце XVIII в., характерно машинное производство, основанное на простой кооперации. С 70-х гг. XIX столетия характерным становится внедрение в производственный процесс системы машин.

Промышленная революция прошла несколько этапов. На первом этапе в текстильном производстве появились рабочие машины. Второй этап начался с изобретения универсального теплового двигателя, каким стала паровая машина. Этот тип двигателя явился стимулом для внедрения рабочих машин во все отрасли производства. Наконец, третий этап был вызван созданием рабочих машин в машиностроении. Именно машиностроение с его энергетической базой и рабочими механизмами позволило приступить к массовому производству машин для разных отраслей народного хозяйства. Когда машины стали производиться машинами, крупная промышленность получила адекватную техническую базу.

Промышленный переворот выступает как первая фаза индустриального развития. Затем аграрная экономика превращается в промышленную («индустрия» в переводе с латинского означает «промышленность»). Вторая фаза индустриализации в нашей стране, протяженностью примерно полвека – начавшись в 90-е гг. XIX в., она завершилась в 40-е гг. XX в., – распадается на два этапа. На первом этапе индустриальное развитие шло в рамках капиталистического рыночного хозяйства, на втором – советской плановой экономики. Нелишне будет упомянуть, что завершение индустриализации явилось уделом лишь небольшого числа стран: Великобритании с ее доминионами (Канадой, Австралией, Южно-Африканской республикой), Франции, Германии, Италии, Бельгии, Швеции, США, Японии и некоторых других. Остальные обрели статус аграрно-сырьевых придатков индустриально развитых держав. Но даже внутри клуба промышленно развитых стран наблюдалась значительная неравномерность. К началу Второй мировой войны четыре страны – Германия, США, Великобритания и Франция – сосредоточили у себя более 70 % мирового промышленного производства.

Промышленная революция в России, конец XIX – начало XX вв..

* * *

Основной чертой развития России после отмены крепостного права сделалось развитие капиталистических отношений. По уровню этого развития период от отмены крепостного права и до начала Первой мировой войны можно разделить на три этапа: первый этап – 1860–1870-е гг., второй – 1880–1890-е и третий – 1900–1917 гг. Первый этап можно считать периодом утверждения капитализма в России. В эти годы благодаря созданию сети железных дорог резко возросла товарность сельского хозяйства. Именно в железнодорожное строительство и хозяйство была направлена основная масса как внутренних, так и внешних капиталовложений. В деревне усилилось разложение крестьянства, а помещики под давлением обстоятельств начали перестройку своего хозяйства из барщинного в капиталистическое. В промышленности произошло ускорение темпов промышленного переворота. Ведущую роль в ней начали играть текстильная и пищевая отрасли. Наряду с ними усиливает свои позиции и тяжелая индустрия, бывшая в дореформенную эпоху в зародышевом состоянии. Складывается в основных своих чертах капиталистическая кредитная система. Во всех отраслях народного хозяйства происходит формирование класса наемных работников.Научной задачей крупного значения выступает определение эволюции отраслевой структуры дореволюционной российской индустрии.

В последней трети XIX столетия в мировой экономике произошли крупные качественные перемены. Еще в середине столетия преобладающее место среди отраслей промышленности занимала легкая промышленность, а многочисленные фабричные предприятия были сравнительно небольшими. Мировой экономический кризис 1873 г. дал мощный толчок концентрации промышленного производства. В промышленности на первое место выдвинулась группа отраслей, производивших предметы производственного потребления, – черная металлургия, машиностроение, а также горнодобывающая индустрия. Для их полноценного роста требовались громадные инвестиции. На место индивидуального капиталиста становились акционерные общества, что еще более усиливало концентрацию производства и капитала. На известной ступени концентрация приводит к появлению промышленных монополий, поначалу в тяжелой индустрии, на транспорте, в банковском секторе, затем в легкой и пищевой промышленности[11]. Сегодня практически все крупные отрасли промышленности монополизированы. В частности, мировое производство джинсовой одежды сосредоточено в руках шести фирм: Lee, Levi’s, Gap, Wrangler, Calvin Klein Jeans,

Обуховский завод. Снимок начала XX в.

В начале XX столетия российское народное хозяйство поразил тяжелейший экономический кризис, а после – длительная депрессия (1900–1908). Тяжелее всего пострадали от кризиса добыча минерального топлива и черная металлургия. В эти годы резко усилились процессы концентрации и монополизации промышленности. Для предвоенного экономического подъема (1909–1913) характерны быстрые темпы роста ряда отраслей, среди которых производство строительных материалов, и замедление в развитии черной металлургии. Рост промышленного производства тогда происходил не за счет строительства новых предприятий, а за счет расширения уже существующих. Рост товарности сельского хозяйства в сочетании с небывало высокими урожаями и быстрым ростом цен мирового аграрного рынка повлек за собой значительное повышение его доходности. В годы Первой мировой войны (1914–1917) резко усиливается группа военных производств на фоне общего экономического упадка и деградации мирных отраслей, выпускавших продукцию для целей восстановления и обновления основных капиталов промышленности.

* * *

Для развития капиталистической экономики, и в особенности промышленности как ее главнейшей части, постройка современных путей сообщения выступает в качестве необходимой технической предпосылки. Особенно велико значение железных дорог в странах с обширной территорией, к числу которых принадлежала Россия. От катастрофического бездорожья Россия страдала как в экономическом, так и в военном отношении, что вполне обнаружилось в ходе Крымской войны. В 1856 г. был взят курс на создание сети железных дорог. В период 1860–1870-х гг. в постройку рельсовых магистралей было вложено значительно больше капиталов, чем во всю промышленность. В результате к началу 1880-х гг. страна располагала сетью железных дорог общим протяжением свыше 20 тыс. верст. Темпы строительства железных дорог зависели не столько от рыночной конъюнктуры, столько от состояния государственного бюджета, так как и постройка, и последующая эксплуатация рельсовых путей сообщения производились при прямом либо косвенном участии государства.

С развертыванием железнодорожного строительства внимание правительства к речным путям сообщения резко ослабло, что же касается шоссейных магистралей на дальние расстояния, то они не строились, равно как и шоссейные дороги местного значения. В 1890-е гг. темпы строительства железных дорог достигли небывалого в России размаха. За 10 лет (1893–1902) для пассажирского и грузового движения было открыто около 25 тыс. верст железных дорого, что почти удвоило протяженность железнодорожной сети страны, достигавшей к началу 1892 г. примерно 29 тыс. верст. На этот период падает осуществление большей части такого грандиозного хозяйственного проекта, каким стала постройка Транссибирской железнодорожной магистрали. В годы тяжелого экономического кризиса и продолжительной депрессии (1900–1908) темпы сооружения рельсовых путей сообщения резко пошли на спад. Крупные средства вкладывались в усовершенствование уже действующих железнодорожных линий (в их числе оказалась и Великая Сибирская железная дорога). По подсчетам академика С. Г. Струмилина, за период 1903–1913 гг. цифра капиталовложений в железнодорожный транспорт достигала 2002 млн руб., а во всю промышленность (за исключением ремесленной и кустарной) – 2230 млн руб. Получается, что затраты на железнодорожный транспорт в абсолютном их исчислении почти не уступали капиталовложениям в промышленное производство[12].

Строительство Транссибирской железнодорожной магистрали.

После отмены крепостного права ускорился рост всех отраслей промышленности, как тех, что уже перешли в фазу фабричного развития, так и тех, что сохраняли отсталые организационно-технические формы. Из 523 кустарно-промышленных заведений, что существовали в пределах Московской губернии в конце 1870-х гг., 396 возникли в 1860-х и 1870-х гг. Аналогичная картина наблюдалась и в других губерниях. Значительная часть мелких заведений того времени применяла наемный труд, то есть существовала в виде капиталистических мастерских, работавших на рынок. Мелкое товарное производство перерастало в мануфактуру. Так, выделка знаменитых тульских самоваров в 1860–1870-е гг. еще не вышло за рамки мануфактурного производства. При этом в мастерских предпринимателей выполнялась только часть работы. Другие производственные операции на основе сдельной оплаты осуществляли рабочие-надомники. Фабричным тульское самоварное производство стало только в 1880-х гг. Нередко предприятия мануфактурного типа являлись простым придатком фабрично-заводской промышленности: изготовление популярного у сельских жителей хлопчатобумажного бархата (плиса) производили крупные текстильные фабрики, однако резка плиса тогда не была механизирована и ею занимались сельские мануфактуры.

Ремонт паровоза на путях.

Реформа 19 февраля 1861 г. застала крупную промышленность на разных стадиях развития. Некоторые отрасли, например производство пряжи из хлопчатой бумаги, уже стали фабричными, однако большая часть находилась либо на стадии перехода от мануфактуры к фабрике, либо на стадии мануфактуры. Ведущими отраслями крупной промышленности являлись группа текстильных отраслей (хлопчатобумажная, шерстяная, шелковая и льняная) и пищевая промышленность. Они занимали более половины всех рабочих и давали свыше половины продукции всего крупного производства. Тяжелая индустрия в 1860–1870-е гг. отличалась скромными размерами. Ее крупнейшей отраслью была черная металлургия. Еще совсем недавно, в конце XVIII столетия, она занимала первое место в мире по размерам производства и снабжала железом Англию. В 1860 г. на долю России приходилось лишь 4 % мировой выплавки чугуна. В 1860–1870-е гг. черная металлургия страны переживала застой: в 1860-е гг. она вообще не увеличила производства продукции, лишь в следующем десятилетии выплавка металла возросла с 19 до 23 млн пудов (без учета Польши и Финляндии). Положительным явлением стала начавшаяся в 1870-е гг. выплавка чугуна на юге, в западной части Донецкого бассейна. Разработка месторождений каменного угля в Донбассе, начавшаяся еще до реформы, шла черепашьими темпами. В 1880 г. во всем Донецком бассейне было добыто всего-навсего 86 млн пудов угля. Это меньше, чем в 1950-е гг. давала одна механизированная угольная шахта СССР. Каменные угли Донбасса в ту пору потребляли в основном железные дороги и сахарные заводы.

В 1860-е гг. нефть в Баку добывалась в ничтожных объемах. Только с 1870-х гг., после отмены откупной системы, начинается рост бакинской нефтепромышленности. Главным продуктом нефтепереработки тогда был керосин. Очень скоро он стал предметом первой необходимости в России.

Российское машиностроение до реформы находилось в зачаточном состоянии. За два пореформенных десятилетия оно значительно

Начиная примерно с 1885–1887 гг. тяжелая индустрия вступает в новый период своего развития, связанный с быстрым ростом добычи собственного минерального топлива, выработкой коксового чугуна, цемента и соды. Особую и, надо сказать, не вполне выясненную роль в этом сыграла таможенная политика правительства, в особенности тариф 1891 г., нацеленный на создание в стране собственной промышленности с полным циклом производства, начиная от добычи сырья и кончая выпуском готовой продукции. Тарифом 1891 г. пошлины на чугун были увеличены в 10 раз (по сравнению с тарифом 1868 г.), на рельсы – в 4,5 раза и т. п. В центре тарифа 1891 г. стояли изделия каменноугольной, химической и металлургической промышленности.

В 1880-е гг. начинается широкое применение превосходных по качеству донецких углей после того, как в основном завершилось сооружение сети южных железных дорог. В 1880–1890-е гг. разрабатывались преимущественно месторождения Западного Донбасса, где залегали коксующиеся (жирные, или «курные») угли. Металлургические предприятия (например, знаменитые заводы Юза) возводились в непосредственной близости от месторождений топлива во многом из-за того, что российские коксующиеся угли плохо переносили перевозку.

Огромные изменения произошли в химической промышленности. Коренной и решительной реконструкции подверглась основная химия. До начала 1880-х гг. в стране почти что отсутствовало производство соды и широко применялся поташ (щелочь, получаемая из древесной и травяной золы). В Западной Европе леблановское производство соды вытеснило поташ еще в начале XIX в. В 1883 г. около березниковских соляных промыслов на Каме был построен первый в России содовый завод, работавший по аммиачному способу. 7 лет спустя, в 1890 г. в тех же местах (в бассейне Камы) около местечка Бондюги закладывается еще один содовый завод, но уже по леблановской технологии, со всем циклом вспомогательных и побочных производств (леблановский способ связан с производством серной и соляной кислоты, хлорной извести и некоторых других важных химических продуктов). В том же году обществом «Любимов и Сольве» был основан новый завод по производству соды, но уже на юге страны – в Донецком бассейне вблизи от залежей соли и угля. Этот завод и стал главным поставщиком соды в стране.

Самые значительные по своим масштабам позитивные перемены произошли в черной металлургии. За 13 лет выплавка чугуна увеличилась в 5 раз, производство железа и стали – в 4,9 раза. Отрасль пережила полный технический переворот. Изменения в мировом доменном производстве позволили резко поднять выплавку чугуна. Суточная продукция домны, не превышавшая 50 т в середине XIX столетия, к концу века увеличилась до 600 т, то есть в 12 раз. В 1880–1890-е гг. на карте страны возник новый Южнорусский металлургический район, использовавший домны новой конструкции, прекрасные угли Донбасса и богатые месторождения железной руды Кривого Рога. Даже на Урале были выстроены новые агрегаты, которые основывались, правда, на древесноугольной доменной плавке. Тем не менее в конце 1890-х гг. средняя годовая выплавка в пересчете на одну доменную печь составила на юге России 3,2 млн пудов, тогда как на Урале только 0,6 млн пудов. Более половины всего произведенного металла потребили железные дороги и связанные с ними производства, около трети – прочие металлообрабатывающие предприятия; 10–12 % пришлось на домостроительство (перекрытия в домах делались из чугунных балок) и другие сооружения (в частности, портовые). Доля России в мировой выплавке чугуна значительно возросла и в 1900 г. составила 7,1 %. По объемам выплавки черного металла Россия заняла четвертое место в мире, обогнала Францию, но уступила Германии. При этом потребление металла на душу населения в России было в 5 раз меньше, чем в Германии.

Раньше, в 1860–1870-х и даже в 1880-е гг., российское машиностроение широко использовало иностранное сырье и полуфабрикаты. Например, доля импортного чугуна в производстве железа и стали на российских передельных заводах составляла 50 %. В 1890-е гг. машиностроение, можно сказать, встало на свои собственные ноги и начало развиваться довольно быстро, причем в роли лидера выступило транспортное машиностроение. Бурное железнодорожное строительство вызвало усиленный спрос на подвижной состав. Курс на развитие отечественного паровозостроения был взят еще в 1866 г., когда импортные машины были обложены высокой ввозной пошлиной. В начале 1860-х гг. был построен Коломенский машиностроительный завод, вскоре превратившийся во флагмана российского паровозостроения. К началу XX в. девять заводов занимались производством паровозов: Александровский, Воткинский, Путиловский, Сормовский, Невский, Коломенский, Брянский, Харьковский, Луганский. Суммарная производительность семи самых крупных паровозостроительных заводов России составлял 1200 машин в год. В то же самое время Франция выпускала ежегодно 500 паровозов, Германия – 1400, Соединенные Штаты – 3153 штуки. Полностью освободиться от ввоза паровозов из-за границы России не удалось: 39,32 % паровозов, поступивших в состав парков страны в начале XX в., были произведены за границей. В отличие от паровозов, доля экспорта вагонов являлась совершенно незначительной. Крупнейшим производителем вагонов сделался Брянский завод. Железные дороги оснащались рельсами, которые прокатывались на российских заводах юга России и отчасти Урала. С 1866 г. на пути начали укладывать стальные рельсы; на них заводчики давали гарантию 13 лет. Самым крупным производителем рельсов был Путиловский завод в Петербурге. По стоимости произведенных товаров транспортное машиностроения (включая сюда судостроение) составило половину всей продукции машиностроения России. Узким местом российской промышленности оставалось производство сложных сельскохозяйственных машин, морских судов и в особенности промышленного машиностроения. Так, самая крупная по размерам производства текстильная промышленность России работала по большей части на иностранном оборудовании. Внутри страны удалось наладить выпуск сравнительно несложных ткацких станков.

Темпы роста легкой промышленности оказались значительно скромнее. Наибольших успехов добилась пищевая промышленность и те предприятия текстильной промышленности, которые обслуживали городских потребителей. Всего же только за время промышленного подъема 1893–1899 гг. продукция крупной российской промышленности почти удвоилась. Она обнаружила тогда более высокие темпы роста, чем промышленность Германии и даже США.

Промышленный подъем 1890-х гг. был во многом профинансирован из-за рубежа. В то время в Западной Европе было много свободных капиталов, а уровень прибыли в российской промышленности был достаточно высоким. Иностранный капитал из Франции и Бельгии устремился в черную металлургию – отрасль, не сулившую быстрой отдачи вложенных средств.

В пореформенный период обнаружилась такая важная особенность российской индустрии, как высокая степень концентрации производства и капитала. В некоторых отраслях промышленности крупные предприятия получили распространение еще до реформы 1861 г. Например, в производстве хлопчатобумажной пряжи доминировали крупные механизированные производства с тысячами рабочих. Ярким примером может служить основанная в 1858 г. Кренгольмская мануфактура, очень скоро ставшая крупнейшим производителем хлопчатобумажной пряжи и суровых тканей не только в России, но и в Европе. К середине 1880-х гг. в хлопчатобумажной промышленности на одном полюсе стояло 49 крупных фабрик с производством продукции на сумму 1 млн руб. и более, а на другом – масса мелких заведений, составлявших две трети их общего числа. В 1890-е гг. и в период мирового экономического кризиса ситуация поменялась ощутимым образом. Во всех главных промышленных отраслях стали господствовать крупные и крупнейшие предприятия. Мелкие заведения в сахарной промышленности практически исчезли. В новых отраслях тяжелой индустрии характерными стали очень крупные предприятия с тысячами рабочих. Лишь в текстильной промышленности и машиностроении продолжали сохраняться и даже расти численно мелкие предприятия, в том числе и с ручным производством.

Размеры предприятий увеличивались еще и за счет комбинирования. В современной промышленности каждый отдельно взятый производственный процесс несет в себе тенденцию к обособлению в отдельную отрасль. С другой стороны, крупное производство ограничено рамками определенного технологического процесса, поэтому концентрация дополняется комбинированием, вертикальным и горизонтальным. Комбинированием называется соединение в одном предприятии либо последовательных стадий обработки продукта, либо разных отраслей промышленности. По уровню комбинирования индустриального производства Россия ощутимо превосходила страны Запада и США.

На крупнейшем металлургическом комбинате страны в Юзовке (основан в 1873 г.) было объединено 9 взаимосвязанных производств: доменное производство с 6 печами, сталелитейное с 11 мартеновскими печами, железоделательное с 20 пудлинговыми печами, рельсопрокатное, прокатное для выделки сортового и листового железа и стали, коксовальное, каменноугольное с 10 шахтами в Донбассе, железорудное с 14 рудниками в Кривбассе и при заводе, кирпичное – для производства простого

Высокая степень концентрации производства и комбинирования в российской индустрии сочеталась со слабой специализацией. Каждый хлопчатобумажный комбинат стремился наладить выпуск полного ассортимента тканей из хлопка, начиная от самых дешевых до дорогих. Так, Прохоровская Трехгорная мануфактура в Москве выпускала на рынок практически все виды хлопчатобумажных тканей, начиная от простых сатинов до тканей в стиле старинного гобелена. Ведущие заводы транспортного машиностроения являлись в большинстве своем многопрофильными. Невский завод в Санкт-Петербурге, занимавший вторую строку в списке паровозостроительных предприятий страны, выпускал еще и суда для российского военно-морского флота. Слабая специализация производства, порожденная узостью внутреннего спроса на отдельные промышленные товары, ограничивала возможности роста производительности труда в промышленности и делала ее продукцию неконкурентоспособной ввиду высоких цен. В частности, себестоимость постройки паровоза на российских заводах была выше, чем на европейских и американских паровозостроительных предприятиях. В среднем она составляла: для пассажирского паровоза – 23 тыс. руб., товарного восьмиколесного – 30 тыс. руб., товарного шестиколесного – 25 тыс. руб. Если американцы отслуживший свой срок паровоз отправляли на переплавку, то русские его капитально ремонтировали, причем не один раз (капитальный ремонт паровоза с заменой ходовой части производился в среднем каждые 5 лет). В паровозном парке страны была велика доля старых машин: из 18 695 паровозов, которыми располагали в конце 1913 г. российские железные дороги, 54 % было построено в 1900–1913 гг., 46 % – в XIX в.

* * *

В 1900 г. Россия попала под действие мирового экономического кризиса. Один из самых масштабных за всю историю капиталистической экономики, в наиболее острой форме он проявился именно в России. В 1903 г. начали обнаруживаться первые признаки повышательной волны в конъюнктуре, но промышленное оживление было прервано Русско-японской войной и революцией. Затяжная депрессия продолжалась до 1908 г.

Экономический кризис неравномерно охватил российскую промышленность. Некоторые отрасли его вообще не переживали, другие, попав под воздействие кризиса, из него так и не вышли. От кризиса и его последствий тяжелее всего пострадали базовые индустриальные отрасли: добыча минерального топлива, черная металлургия и машиностроение.

В промышленном развитии перестали действовать два фактора. Прежде всего, железнодорожное строительство резко пошло на убыль. Если в 1895–1900 гг. вводилось в строй для эксплуатации по 3229 км, то в 1901–1905 гг. – в среднем по 1548 км, а в 1906–1910 гг. – всего лишь 1100 км. Сократилось и потребление подвижного состава: выпуск паровозов за 8 лет (1900–1908) снизился с 1202 до 660 штук, вагонов – с 24 тыс. до 11 тыс. В связи с изменившимися условиями европейских финансовых рынков и внутренними политическими потрясениями сократился приток иностранных капиталов, совершенно необходимых для питания российской промышленности. Стабильность политической системы Российской империи после потрясений 1905–1907 гг. находилась под большим вопросом, и заграничные займы для нее подорожали примерно на 20–25 %. В сложившихся условиях рыночная конъюнктура в годы кризиса и депрессии резко изменилась к худшему, в особенности для отраслей тяжелой промышленности, предъявлявших постоянный спрос на обильные и долгосрочные инвестиции. Легкая и пищевая индустрия пострадали не так сильно из-за изменения в лучшую сторону бюджета рабочих под влиянием стачечного движения 1902–1906 гг., а также роста доходов верхних и средних слоев сельского населения.

Кризис сильно потрепал нефтяную промышленность, с развитием которой в предшествующем периоде связаны прогрессивные сдвиги в топливном балансе страны. От его последствий она не оправилась вплоть до самой ее национализации. Нефтедобыча 1908 г. не достигла уровня 1900 г., хотя спрос на жидкое топливо был весьма значителен. В качестве одной из причин нефтяного кризиса можно назвать резкое падение в начале XX столетия производительности скважин на уже освоенных площадях Бакинского района. Низкий уровень добычи нефти Л. Б. Кафенгауз называет одним из самых главных факторов дефицита минерального топлива, продолжавшегося многие годы[13].

В каменноугольной отрасли кризис привел к падению темпов роста выпуска продукции: среднегодовой прирост за восьмилетний период составил 7 %, в то время как в период 1888–1900 гг. он выразился цифрой 13,2 %. При этом добыча жирных спекающихся углей увеличивалась медленнее, чем антрацита в восточной части Донецкого бассейна. Антрацит хорошо переносит перевозку, и вывоз его в достаточно отдаленные северные районы в эти годы возрос. Промышленные предприятия в течение 1900–1908 гг. сократили потребление нефтяного топлива и увеличили расход каменного угля, который обходился им в то время дешевле нефти и даже дров.

Кризис и депрессия начала XX в. больнее всего затронули черную металлургию. В 1900 г., когда производство на металлургических заводах достигло пика, рынок оказался переполнен и заводы с большим трудом поддерживали производительность на достигнутом уровне. В течение всего периода депрессии производство черных металлов не поднималось выше уровня 1900 г. Доменные заводы юга России, только что отстроенные и оборудованные с учетом самых последних технических достижений, от кризиса пострадали мало. Зато на Урале и в промышленном центре за 8 кризисных лет выбыло из строя 88 доменных печей.

Из-за сокращения железнодорожного строительства металлургические заводы сократили выпуск тяжелых профилей металлов и начали наращивать производство сортов, требуемых машиностроением, мелкой и средней металлообрабатывающей промышленностью и домостроением. Такая эволюция металлургического производства явилась несомненным шагом вперед, так как она была связана с изготовлением высококачественных и разнообразных сортов металлов.

Стагнация черной металлургии повлекла за собой увеличение экспорта железной руды, в основном с юга России. Например, в 1900 г. было экспортировано 13 тыс. т железной руды, а в 1908 г. – уже 581 тыс. т, в основном из Кривого Рога. Руды Криворожского бассейна отличались высоким содержанием железа.

Большие положительные перемены в годы кризиса и депрессии стали происходить в некоторых отраслях горнодобывающей промышленности. Золотодобыча вступила в полосу подъема. На приисках Восточной Сибири началось применение усовершенствованных американских и новозеландских драг, что помогло поднять добычу этого металла и повысить производительность труда. Однако золотопромышленность Урала и Западной Сибири, которая была основана на отсталой технике, переживала упадок. Именно золотодобыча, из-за ее быстрой отдачи, стала объектом приложения иностранных капиталов в следующем периоде. В 1899–1903 гг. произошли очень важные перемены в российском горном законодательстве. Были устранены все формальности, которые затрудняли разведку и заявку золотосодержащих местностей, введено свободное обращение золота и отменена горная подать натурой.

После 1906 г. на новые рубежи начала выходить медная промышленность. Выплавка меди в предшествующий период увеличивалась очень медленно: штыковая медь не находила себе сбыта, а электролитическую медь кабельным и электротехническим заводам приходилось выписывать из-за границы. После 1905 г. часть российских медных предприятий переходит в руки англичан, которые начали развивать производство количественно и качественно. В 1907 г. было запущено производство химически чистой (электролитической) меди на заводе Розенкранца в Петербурге. Выпуск электрических машин и приборов за 8 лет кризиса и депрессии увеличился в 2,5 раза. Российские заводы начали понемногу осваивать выпуск сложного силового оборудования – нефтяных и газовых двигателей, – которые в 1908 г. уже обогнали по выпуску паровые котлы. Положительные сдвиги совершались и в сельскохозяйственном машиностроении.

Все позитивные перемены, что тогда происходили в промышленном производстве, ни в коем случае не следует преувеличивать. Российская металлургия оставалась слабо специализированной. Специальное сталелитейное производство, обособившееся в самостоятельную отрасль в крупнейших индустриальных странах, в России отсутствовало, в том числе и приготовление арматурной стали, без которой невозможно распространение железобетонных конструкций в строительстве. Импорт меди обгонял выплавку ее на отечественных заводах. За 1900–1908 гг. внутри страны было выплавлено меди 92 861 т, ввезено из-за границы – 120 424 т. Правда, в 1907 г. импорт этого металла резко сокращается и усиливается его экспорт.

Российское машиностроение в целом осталось на прежнем уровне. Почти вся потребность в станках для обработки металлов и дерева удовлетворялась за счет импорта. Из-за слабого платежеспособного спроса выпуск сложных устройств, вроде нефтяных и газовых двигателей, оставался незначительным. Для иллюстрации

В структуре российской индустрии возрос удельный вес легкой промышленности, начавший было сокращаться в 1890-е гг. Грандиозные масштабы железнодорожного строительства предшествующего периода повлекли за собой повышение товарности сельского хозяйства, о чем весьма убедительно свидетельствует статистика железнодорожных перевозок, которая велась в России очень тщательно, так же как и таможенная статистика. Из 9 лет шесть лет дают систематический прирост вывоза хлебов, причем по некоторым культурам этот прирост составил 50 %, и только три года – падение вывоза.

Хорошие урожаи сахарной свеклы оказали решающее воздействие на успехи сахарной и кондитерской промышленности. При этом выход сахара из свекловицы несколько вырос, но незначительно – с 12,5 до 14 %. Тенденция в урбанизации потребностей безостановочно продолжалась в годы кризиса и депрессии. Рост производства пива совершался такими темпами, которых не стыдно и сегодня, – 6,6 % в год против 8,9 % в 1893–1900 гг. Кризис табачной промышленности нашел выражение в понижении производства дешевых папирос, потребители которых перешли на махорку. Состоятельные подданные русского императора как курили дорогие папиросы, так и продолжали их курить.

Отрасли текстильной промышленности (хлопчатобумажная, шелковая, шерстяная и льняная) работали в ту пору менее интенсивно, чем отрасли пищевой индустрии. За 8 лет стоимость производства текстильной промышленности выросла на 57,5 %. Однако повышение цен на сырье (прежде всего на хлопок) несколько сдерживал рост самой крупной ее хлопчатобумажной отрасли. По-прежнему преуспевали те предприятия, которые оказались в состоянии перестроиться на производство изделий для города.

Промышленный кризис выразился не в том, что развитие остановилось, а в том, что обнаружилось очень значительное снижение его темпов. В 1890-е гг. среднегодовые темпы роста составляли 11 % в стоимостном выражении и 13,5 % по физическому объему. В 1900–1908 гг. темпы роста выразились цифрой 1,8 % по стоимости и столько же по объему. Сбавила темпы своего развития и легкая промышленность – от 6,4 до 3,7 %. В период 1900–1908 гг. спрос на предметы непосредственного потребления рос быстрее, чем спрос на предметы для производственных процессов. Наиболее тяжелым для экономики и долговременным последствием кризиса стало падение удельного веса отраслей, вырабатывающих средства производства.Необходимо помнить, что с ними в первую очередь связано приращение национального богатства страны, материальное благополучие ее жителей.

* * *

В 1909 г. промышленность вступила в полосу нового промышленного подъема, который продолжался вплоть до начала мировой войны. Толчком к нему стали высокие урожаи, совпавшие с благоприятной конъюнктурой мирового рынка на предметы российского вывоза. Доходы от экспорта выросли как никогда: если в период 1904–1908 гг. выручка от экспорта составила 2545,9 млн руб., то в 1909–1913 гг. – 3421,8 млн руб. (увеличение составило 34,4 %). Важным фактором подъема стал усилившийся приток иностранного капитала в отдельные отрасли промышленности.

В годы нового экономического подъема развитие отраслей промышленности стало более сбалансированным, чем это было в 1890-е гг. Тяжелая промышленность начала набирать скорость, однако разница между нею и отраслями группы «Б» в темпах роста оказалась не слишком ощутима. Сдерживающим фактором развития отраслей обеих групп сделался замедленный прирост добычи минерального топлива. Бакинская нефтепромышленность так и не оправилась от кризиса: добыча нефти оставалась на низком уровне, несмотря на выгодную конъюнктуру рынка. За все время подъема прирост составил всего 4,8 %, и приходился он на новые районы нефтедобычи: Грозненский, Кубанский, Уральский и Закаспийский. Как и прежде, причиной кризисного состояния отрасли являлось снижение производительности скважин Бакинского района. Главным продуктом российской нефтеперерабатывающей промышленности по-прежнему оставалось сравнительно дешевое нефтяное топливо (так называемые нефтяные остатки). После небольшого подъема в 1909–1911 гг. его производство резко упало. Производство новых и ценных нефтепродуктов (бензина и смазочных масел) хотя и увеличилось за годы подъема примерно в 2 раза, однако рыночный спрос на них все еще оставался невысоким, из-за чего структура нефтеперегонного производства не претерпела крупных перемен: в 1909 г. выпуск бензина, смазочных и соляровых масел составил 6,92 % от общего объема, тогда как нефтетоплива – 67,16 %; в 1913 г. – 12,71 и 62,75 % соответственно.

Слабое развитие нефтяного рынка подстегнуло добычу каменного угля: за весь предвоенный период валовая добыча этого вида топлива возросла на 42,7 %, а среднегодовой прирост составил 7,7 %. Как и в годы депрессии, донецкий антрацит охотно покупали заводы и фабрики, расположенные далеко от Донбасса. Особенно увеличилось потребление антрацита в Московском промышленном регионе. Чтобы сполна использовать ценные свойства этого топлива, технический персонал московских фабрик сконструировал антрацитовые топки для паровых котлов (ранее ими были усовершенствованы нефтяные форсунки).

Хотя добыча угля и возросла, но темпы этого роста значительно уступали показателям середины и второй половины 90-х гг. XIX столетия: в 1895–1900 гг. общий прирост угледобычи составил 88,3 %, а среднегодовой – 17,7 %. Добыча минерального топлива в последние три года перед войной не удовлетворяла сполна потребителей. Недостаток кокса больно ударил по производительности южнорусской металлургии. Одно из самых крупных металлургических предприятий региона и всей страны – Донецко-Юрьевское металлургическое общество – в 1913 г. из-за недостатка кокса вынуждено было снизить производительность своих доменных печей и даже заглушить на три недели 2 печи из 4 имевшихся на предприятии, что вызвало сокращение выплавки чугуна, несмотря на увеличение заказов.

Дефицит топлива сопровождался ростом цен на него, причем на все виды, включая дрова. В Москве розничная цена дров за 1911–1912 гг. возросла на 70 %. Уже перед войной наблюдалась своего рода архаизация топливного баланса. В 1913 г. топливный кризис достиг высокой степени остроты, что признало и правительство, временно отменив пошлину на иностранный уголь. Топливный кризис явился фактором, серьезно тормозившим рост промышленности и развитие всего народного хозяйства.

Недостаток топлива и высокие цены на него влекли за собой, как и в предыдущий период, улучшения в области теплосилового хозяйства промышленности – значительно расширилось применение двигателей внутреннего сгорания, паровых машин более совершенных конструкций и применение электрических двигателей.

Несмотря на довольно значительный рост выплавки чугуна в размере 62,6 % (в 1895–1900 гг. – 110,3 %), страна испытывала острый недостаток в черных металлах, что привело к значительному росту цен: в Донецком бассейне цены на литейный чугун с 28 руб. за тонну в 1909 г. дошли до 43,2 руб. за тонну и далее не снижались. Выплавка стали, однако, возросла на 71,9 %, прокат – на 66,7 %, то есть больше, чем выплавка чугуна. Следовательно, промышленность «подъедала» старые запасы. В черной металлургии, правда, расширилось применение мартеновских печей. В годы предвоенного подъема на юге было устроено 12 новых высокопроизводительных печей. Однако не появилось ни одного нового бессемеровского конвертора. При увеличении числа мартенов бессемеровское и томасовское производства совершенно не развивались. Поэтому ни о каких революционных переменах в черной металлургии юга говорить не приходится. В 1911 г. правительство снизило тарифы на черные металлы, а в 1913 г. при Министерстве торговли и промышленности было образовано Особое совещание по вопросу о недостатке железа. В ходе его работы выяснилось, что из-за недостатка в бандажах большое число железнодорожных вагонов

В объяснении причин металлического голода необходимо указать на некоторые коренные пороки российской черной металлургии. Львиную долю выплавки чугуна давал юг – 73,49 % общего объема 1913 г. Вся или почти вся южнорусская металлургия ориентировалась на выпуск тяжелых профилей металлов для потребностей железнодорожного строительства и на казенные заказы по очень выгодным ценам. Когда железнодорожный бум прошел, то оказалось, что громадные заводы необходимо переоборудовать с затратой очень больших средств, чтобы можно было производить более высокие сорта металла для фабричного, коммунального строительства, металлообрабатывающих и машиностроительных заводов. Спрос на такие сорта сильно повысился в 1909–1913 гг. К тому же в период 90-х гг. XIX в. наряду с хорошими заводами был выстроен и ряд неудачных производственных предприятий с затратой очень больших средств. Франко-бельгийские финансовые группы, которым принадлежало руководящее влияние в южной металлургии, фактически устранились от инвестиций в переоборудование своих заводов: они понесли большие убытки в годы кризиса, скептически относились к прочности внутренней конъюнктуры и не верили в стабильность внутриполитической ситуации в стране. К 1910 г. эти группы объединили южнорусскую металлургическую промышленность вокруг известного синдиката «Продамет», который стремился максимально загрузить синдицированные предприятия и так или иначе препятствовал организации новых заводов.

Российское машиностроение в пятилетие перед началом войны улучшило свою структуру: увеличился выпуск трамвайных вагонов, в транспортном машиностроении возникает производство автомобилей и самолетов. Но размеры этого производства были ничтожны из-за слабой внутренней в них потребности, которая вполне удовлетворялась импортными поставками.

Производственное машиностроение, как и прежде, было занято выпуском двигателей и их частей. Быстрее всего увеличивалось производство двигателей внутреннего сгорания, которое к концу периода заняло первое место по сумме выпущенной продукции. Изготовление машин-орудий и станков не вышло за рамки прежнего довольно низкого уровня: вся или почти вся потребность в сложном станочном оборудовании покрывалась заграничным привозом.

Предвоенный подъем более всего связан с прогрессом цветной металлургии. Урал, Кавказ, Казахстан стал объектом приложения английских капиталов. На Урале добыча меди возросла главным образом вследствие развития заводов и рудников английского Общества Кыштымских горных заводов. На заводах этого общества было оборудованы отделения для электролиза и для извлечения золотосодержащих шламмов. В 1912 г. путем рафинирования этих шламмов было получено 950 кг золота. Кыштымская медь содержала большое количество золота. На Кавказе французы устроили акционерное общество для разработки Аллавердского месторождения; англичане создали предприятие для эксплуатации Дзансульского месторождения. В киргизских степях на английские капиталы было реорганизовано старое, плохо работавшее Общество Спасских медных руд и начата постройка завода мощностью 5 тыс. т меди для переработки атбассарских медных руд.

Добыча медных руд и выплавка меди увеличились за период 1908–1913 гг. вдвое. Потребление электролитической меди связано с увеличением объемов меднопрокатного и кабельного производств. Преобладающая часть прироста всей российской электротехники пришлась на кабельное производство. Значительно хуже обстояли дела с электротехникой сильных токов. Немногие российские заводы динамо-машин занимались сборкой иностранных моторов, полученных из-за границы в разобранном виде. Российское электротехническое оборудование не выдерживало зарубежной конкуренции. Одна динамо-машина мощностью 100 кВт отечественного производства стоила 4085 руб., а точно такая же немецкая машина – 3636 руб. с включением в цену 60 % таможенной пошлины. В таких условиях ввоз из-за границы сложной электротехники нарастал. В стране почти что отсутствовало производство электроизмерительных приборов. Отечественные предприятия выпускали лишь амперметры и вольтметры, тогда как ваттметры, фазометры и счетчики поступали из-за границы. Производство электрических ламп началось только после 1906 г., причем все ответственные детали (колбы, нити, цоколи) получались по импорту.

Зависимость российской промышленности от поставок заграничной техники крайне осложняла обновление основных капиталов. По косвенным данным балансовой статистики (специальная статистика капиталовложений в дореволюционной России не велась), расходы на ремонт в 1900-х гг. увеличивались более высокими темпами, чем расходы на обзаведение новым имуществом, тогда как в 1895–1899 гг. наблюдалась обратная картина. По подсчетам С. В. Воронковой, процесс возникновения новых предприятий в пореформенный период постепенно нарастал; в 90-е гг.

XIX в. произошел настоящий учредительский взрыв, а после, в 900-е гг. XX в., доля новых предприятий стала постепенно уменьшаться[14]. Индустриальное производство в 1900–1913 гг. почти что не выходило за границы старых промышленных районов.

Накануне войны процесс старения станочного парка страны сделался настолько заметным, что стал предметом широкого обсуждения в печати. Указывалось, что в текстильной промышленности «…присутствие старых машин объясняется общей дороговизной оборудования наших фабрик, которая не позволяет производить смену машин так часто, как это практикуется в Англии. Но зато и ремонт машин у нас производится очень тщательно и весьма часто машина, капитально отремонтированная, не уступает по качеству работы новой машине». Однако ремонт текстильных машин в России обходился вдвое дороже, чем в Англии. Запчасти для ремонта приходилось получать по импорту, что увеличивало стоимость детали примерно на 25 %. Фабриканты держали большой штат квалифицированных слесарей; из-за частых ремонтов машин производственный процесс прерывался, отчего страдала производительность труда.

Годы предвоенного экономического подъема отмечены исключительно интенсивным жилищным, коммунальным и общим строительством. По темпам роста производство строительных материалов обгоняло все прочие отрасли промышленности: общий прирост составил 85 % по числу рабочих и 113,6 % по сумме производства. Среднегодовой прирост в строительной индустрии составил 16,4 %, что являлось абсолютным рекордом российской промышленности 1909–1913 гг. Особенно быстро развивалось производство цемента, причем не только на старых заводах, но и на вновь построенных. За годы предвоенного подъема выработка цемента увеличилась почти в 3 раза. Бурные темпы развития строительной промышленности того периода в значительной степени обеспечили быстрое восстановление промышленности и транспорта после окончания гражданской вой-ны в нашей стране.

Темпы роста химической промышленности, довольно значительные, не позволили преодолеть абсолютного и относительного отставания от развитых стран. Главной причиной отставания оставался все еще сравнительно невысокий внутренний спрос на химические продукты, в частности на минеральные удобрения и искусственные красители. Лишь половина внутренней потребности в анилине удовлетворялась внутренним производством, правда, из привозного бензола. Но и это можно считать большим успехом российской тонкой химии. К началу войны в стране уже сложилось производство органических красок, некоторых основных полуфабрикатов и главного исходного сырья. Следующим шагом должно было стать создание непрерывной цепи производства, начиная от получения каменноугольной смолы и кончая готовыми химическими продуктами.

К началу мировой войны глубокая диспропорция в развитии отдельных групп тяжелой индустрии, которая сдерживала общий экономический и, главное, культурный прогресс страны, преодолена не была; можно сказать, что она даже обострилась. По-прежнему преобладающее место в российском промышленном производстве принадлежало товарам личного потребления, на долю которых приходилось две трети (66,7 %) всей промышленной продукции. Как и прежде, размещение промышленности на территории страны оставалось неравномерным. Самым крупным индустриальным районом оставался Центрально-промышленный: ему принадлежало первое место как по числу рабочих (32,2 %, по данным на 1912 г.), так и по объему валовой продукции (28,5 % на ту же дату). Там располагались отрасли, производящие ценную промышленную продукцию: разнообразные текстильные производства, общее и транспортное машиностроение, электротехническая промышленность, тонкая химическая промышленность, цементная промышленность и другие. Второе место занимали Прибалтика и Польша (18,2 % по числу рабочих и 19 % по валовой продукции). Как и в Центрально-промышленном районе, в Польше и Прибалтике сравнительно быстро развивались высокотехнологичные промышленные производства: двигатели, электромоторы, кислоты, красители, пряжа, шерстяные ткани и целый ряд других полуфабрикатов и готовых изделий. В этом отношении старые промышленные районы с их кадрами квалифицированных рабочих и развитой индустриальной инфраструктурой имели неоспоримые преимущества перед новыми центрами индустрии.

На третьем месте находился Южнорусский промышленный регион (15,9 % по числу рабочих и 16,1 % по выпуску готовой продукции). Быстрее всего там росли горное дело, основная химия и черная металлургия – отрасли, выпускавшие относительно малоценные промышленные полуфабрикаты и сырые продукты. Северо-Западный район с центром в Петербурге занимал четвертое место (6,9 % по числу рабочих и 9,0 % по валовой продукции). Он имел крупное значение как центр машиностроительных, текстильных и бумажных производств. Уральская металлургическая промышленность, несмотря на некоторый абсолютный рост, отставала от общего индустриального развития страны. В 1908 г. там было сосредоточено 8,4 % всех рабочих, в 1912 г. – только 7 %. Доля Урала в общем выпуске промышленной продукции также сокращалась:

Днепровский завод Южно-русского Днепровского металлургического общества. Общий вид доменных печей. 1908 г.

Одним из самых динамично развивавших в промышленном отношении районов царской России стал в XX в. Северный Кавказ. Там быстро росли нефтяная и цементная промышленность, а также отрасли пищевой индустрии, занятые переработкой продукции этого высокотоварного сельскохозяйственного региона. По удельному весу в общероссийском промышленном производстве в годы предвоенного экономического подъема он занял место впереди Урала: ему принадлежало 5,6 % общего объема валовой продукции.

* * *

Годы предвоенного экономического подъема отмечены усилением концентрации производства. Ею вызывались громадное распространение акционерных обществ в промышленности и связанный с этим рост фондовой биржи. Посредством акционерных обществ достигается громадная централизация капитала. Акционерная форма предпринимательства не сразу становится господствующей. В 1861 г. в Российской империи было всего 128 акционерных обществ с капиталом 256 млн руб. Более половины капитала приходилось на долю 8 железнодорожных обществ. Промышленных компаний тогда насчитывалось 53, а их доля в общем капитале составляла всего 13,5 %. К 1900 г. число акционерных обществ достигло 1,5 тыс. с капиталом 2,5 млрд руб. (без учета железнодорожных предприятий). На долю промышленных фирм приходилось уже 61,9 % общего капитала. К началу 1914 г. число акционерных предприятий на территории Российской империи равнялось 2,2 тыс. с капиталом 4,5 млрд руб. К ноябрю 1917 г. в стране действовало 2850 торгово-промышленных компаний, 58 железнодорожных обществ, 51 коммерческий и 10 земельных банков с совокупным капиталом 6,7 млрд руб.

Какими обстоятельствами вызывается появление акционерных обществ? Ведение крупного производственного предприятия требует гигантских затрат, которые не могут покрываться из его текущей прибыли. Вследствие роста органического строения капитала (постоянный по отношению к переменному) начинает действовать закон тенденции нормы прибыли к понижению. В силу этого предпринимателю приходится привлекать к ведению дела других капиталистов, принимать их в долю. Тем самым на смену индивидуальным капиталистам приходят капиталистические ассоциации в образе акционерных обществ. Монополистические организации также большей частью действовали в образе акционерных компаний, как, например, известный синдикат «Продамет». Его официальное название – «Общество для продажи изделий русских металлургических заводов».

Акционерный сектор и тогда, и сейчас не охватывает всей промышленность. Сохраняются капиталистические ассоциации менее развитого типа, например коммандитные товарищества, известные со времен средневековья, а также единоличные предприятия. Коммандитные товарищества по российскому законодательству именовались торговыми домами. Их владельцы, «полные товарищи», отвечали по обязательствам своих фирм всем своим имуществом, в том числе и личным. Поэтому деятельность торговых домов носила частноправовой характер. Взаимоотношения между владельцами по управлению предприятием регламентировались специальным фирменным договором. Торговые дома делились на две категории – товарищества полные и товарищества на вере. Кроме полных товарищей в компаниях на вере участвовали еще и вкладчики, которые отвечали только вкладом и не участвовали в принятии управленческих решений. Главное удобство торговых домов заключалось в конфиденциальном, закрытом, характере их деятельности. Некоторые организации монополистического характера в российской промышленности XIX – начала ХХ в. действовали в форме торговых домов: фирма Кнопа в хлопчатобумажной индустрии и торговле, Вогау в содовой и медной промышленности.

Юридическая природа акционерных обществ отличалась от торговых домов некоторыми существенными чертами. Прежде всего, ответственность акционеров ограничивалась их вкладом в основной или акционерный капитал предприятия. С этим были связаны особые строгости в порядке учреждения и регламентирования деятельности акционерных компаний и паевых товариществ.

Порядок возникновения и деятельности в Российской империи акционерных компаний определялся законом от 6 декабря 1836 г. «О товариществах по участкам или компаниям на акциях» и уставами компаний, каждый из которых утверждался императором. Не только учреждение компаний на акциях и товариществ на паях, но и любое изменение в их деятельности (например, открытие новых операций) осуществлялось исключительно с разрешения правительства, а в отдельных случаях и верховной власти. Деятельность акционерных обществ носила открытый характер. С середины 80-х гг. XIX в. законом была установлена обязательная публикация годовых бухгалтерских балансов и извлечений из годовых отчетов акционерных компаний и паевых товариществ в журнале министерства финансов «Вестник финансов, промышленности и торговли». С 1 января 1886 г. публикация производилась в двух специальных приложениях к этому изданию: «Балансы кредитных учреждений» для банков и «Отчеты предприятий, обязанных публичной отчетностью» для всех остальных. Извлечение из отчета должно было содержать следующие сведения: суммы акционерного, запасного, резервного и прочих капиталов пассива; счет прибылей и убытков отчетного года; распределение чистой (то есть очищенной от убытков и издержек) прибыли с указанием дивиденда, приходившегося на каждую акцию. В сведенном виде балансы публиковались в «Ежегоднике Министерства финансов» и некоторых других изданиях.Указанные публикации содержат богатейший материал для историка-экономиста и являются одним из главных источников по истории русского народного хозяйства в рассматриваемую эпоху.

Распространение акционерной формы предпринимательства повлекло за собой появление фондовой биржи в ее современном виде. В России рождение фондовой биржи датируется 60-ми гг. XIX в., когда в оборот хлынула масса ценных бумаг железнодорожных обществ. В 1869 г. в Москве разразился небывалый ажиотаж по поводу акций железнодорожных обществ, а в 1875 г. биржа испытала невиданное дотоле потрясение в связи с банкротством Московского коммерческого и ссудного банка. С этого времени взлеты и падения биржевой торговли фондами становятся в России регулярными.

Начиная с 1870-х гг. на Московской бирже систематически совершались крупные фондовые сделки. Но роль центрального фондового рынка страны выполняла не она, а старейшая в России Петербургская товарная биржа (существовала с 1703 г.). В 1883 г. биржевое общество Петербурга приняло к руководству специальные Правила для сделок по покупке и продаже фондов и акций.

Основу биржевой торговли составляют сделки на срок (фьючерсные). Облигации государственных займов, преобладавшие на биржах вплоть до XIX в., не способствовали развитию сделок такого рода потому, что они не испытывали сильных колебаний курса. Посредством срочных сделок страхуется курс, но из-за большого размаха спекуляции колебания курсов могут получить искусственный характер и отрицательно повлиять на состояние промышленности. Поэтому довольно рано биржевая торговля фондами начинает подвергаться регламентации. С 1836 г. в России законом запрещалось договариваться о поставке акций к определенному сроку по заранее установленной цене («срочные сделки»). Закон этот, однако, не распространялся на сделки с облигациями. В 1893 г. он был отменен, но биржевые операции с ценными бумагами и валютой были взяты под жесткий контроль Министерства финансов. В 1900 г. по инициативе правительства при Петербургской бирже был организован специальный отдел для производства торговли фондами и валютой. Круг участников биржевых сделок был искусственно ограничен представителями коммерческих банков и крупных частных кредитных учреждений – банкирских домов и контор. Только 248 человек в 1903 г. имели право производить операции в фондовом отделе. Связь биржи с банками, таким образом, была самая тесная. Еще теснее установилась связь биржевой организации с аппаратом Министерства финансов.

Облигации русских государственных займов допускались к торгам в фондовом отделе по прямому указанию министра финансов. Согласия членов биржевой организации вообще не требовалось. Представители министерства имели право непосредственно покупать и продавать фонды, а также валюту за счет государственного казначейства.

Преобладание на русском фондовом рынке государственных ценных бумаг являлось его характерной чертой. В 1893 г. в биржевой оборот было введено облигаций русских государственных займов на сумму 4,8 млрд руб., в 1900 г. – уже 6,2 млрд руб. Их номенклатура отличалась большим разнообразием. Второе место занимали ценные бумаги учреждений долгосрочного кредита, государственных и частных: 1,4 млрд в 1893 г. и 2,3 млрд в 1900 г. Третье место принадлежало железнодорожным ценностям – 1,0 (1893) и 1,1 (1900) млрд руб. Значение русских бирж для размещения акций и облигаций фабрично-заводской промышленности было невелико. Кроме Петербурга и Москвы, небольшая по оборотам фондовая торговля производилась на биржах Киева, Одессы, Риги и Харькова. Росту операций на фондовом рынке сильно мешало отсутствие в стране массового покупателя ценных бумаг. Поэтому большое значение для развития российской капиталистической экономики имели иностранные рынки.

Показателем степени капиталистического развития той или иной страны может служить статистика эмиссий ценных бумаг. Такая статистика была составлена еще в 1912 г. и опубликована на французском языке в «Бюллетене международного статистического института» в Гааге. Великобританией всего было эмитировано ценных бумаг на 142 млрд франков, США – 132 млрд, Францией – 110 млрд, Германией – 95 млрд, Россией – 31 млрд, Австро-Венгрией – 24 млрд франков[15]. По степени развития новейших форм хозяйствования Россия занимала почетное пятое место, однако в число столпов мирового капитализма она не входила: слишком

* * *

В годы Первой мировой войны получили развитие как позитивные, так и негативные тенденции предшествующего периода. Прежде всего, уже в первые месяцы войны обострился дефицит минерального топлива («топливный голод»). До войны этот дефицит покрывался за счет ввоза иностранного топлива. Кроме того, западные территории потребляли польский уголь. Оба этих источника отпали: один в 1914 г., другой в 1915 г. Между тем спрос на топливо увеличился из-за роста интенсивности железнодорожных перевозок: потребление железными дорогами топлива, несмотря на сокращение рельсовой сети, непрерывно увеличивалось и к 1917 г. возросло на 37,6 % по сравнению с 1913 г. Повышенные требования на топливо предъявляла и промышленность. Несмотря на то что острота топливной проблемы обнаружилась еще в предвоенном периоде, правительственные органы в течение первого года войны не предпринимали почти ничего ни для увеличения добычи топлива, ни для экономного его потребления.

В 1915 г. было образовано Особое совещание по топливу, которое занималось главным образом распределением минерального топлива между потребителями. Что касается содействия росту производства, то оно ограничилось полумерами в виде установления фиксированных и достаточно рентабельных цен на топливо, освобождения шахтеров от призыва в армию и направления военнопленных на работы в шахты и на рудники. В результате топливный дефицит на протяжении всего военного периода обострялся, несмотря на то что добыча каменного угля повысилась по сравнению с 1913 г., а в 1916 г. достигла рекордных цифр.Для экономического историка совершенно недопустимо строить широкие выводы и формировать масштабные оценочные суждения на основании одних только обобщенных статистических показателей.Вот пример. На протяжении всего военного периода, исключая 1917 г., валовая добыча каменного угля и антрацита в главном угледобывающем районе, каким был Донецкий угольный бассейн, превышала показатель 1913 г., а в 1916 г. вообще достигла наивысшей отметки: 28 682,2 тыс. т, что выше уровня довоенного производства на 13,42 %. Одного этого статистического показателя совершенно недостаточно для оптимистичных выводов относительно перспектив преодоления топливного кризиса в стране. Во-первых, производительность труда в пересчете на одного рабочего на протяжении всех трех лет войны падала по нарастающей: в 1913 г. она составляла 150,1 т, 1915 г. – 147 т, в 1916 г. – 118,6 т, в 1917 г. – 88,2 т. Во-вторых, организация добычи угля ухудшалась, о чем говорит рост удельных расходов топлива на собственные нужды шахтного хозяйства. В 1913 г. эти расходы составляли 8,2 % валовой добычи, в 1915 и 1916 гг. – 9,2 %, в 1917 г. – 15,4 %. Наконец, качественное ухудшение работы каменноугольной отрасли выразилось в падении выжига кокса: в 1913 г. – 4437,1 тыс. т кокса, в 1915 г. – 4173,7 тыс. т и в 1916 г. – 4415,5 тыс. т.

Не лучше обстояли дела и с добычей нефти. Сильнее всего кризис отрасли сказался на производительности нефтеперегонных заводов. Если в 1913 г. доля переработанных нефтепродуктов в общей массе добытой сырой нефти составляла 71,5 %, то в 1916 г. эта доля падает до 59 %. Значительно упала выработка ценных нефтепродуктов: керосина, бензина и смазочных масел. Дефицит минерального топлива отчасти замещался дровами. Однако ощущался недостаток и древесного топлива из-за того, что недоставало гужевых транспортных средств (лошади, как и люди, в случае войны подлежали мобилизации) и подвижного состава: для перевозок дров требуется еще больше вагонов и паровозов, чем для транспортировки каменного угля. Возросшие потребности армии и оборонной промышленности в топливе удовлетворялись с большим трудом и ценой сокращения этого потребления населением и мирными отраслями промышленности. Острейший топливный кризис случился в сентябре-декабре 1915 г. В декабре Петроградский район получил только 50 % потребного топлива. В первой половине 1916 г. положение несколько выправилось, однако к осени ситуация вновь обострилась и в феврале 1917 г. Особое совещание по обороне государства признало положение с топливом критическим.

Как следствие топливных затруднений, падало производство металлопроката. При этом общее и значительное снижение производства черных металлов обнаружилось уже в 1914 и 1915 гг. Лишь в 1916 г. выплавка несколько возросла, но после, уже с ноября 1916 г., падение возобновилось. Лишь после разгрома в Галиции в 1915 г. правительство начало принимать серьезные меры к развитию металлургического производства, но время было уже упущено. Несмотря на все усилия правительственной власти, черных металлов не хватало, причем главными причинами этой нехватки явились недостаток топлива, сырья и транспортные затруднения. Больше всего сократилась выплавка чугуна на Урале и в Центральном районе под влиянием проблем с топливом. В 1916 г. производство чугуна здесь упало на 17,5 % по сравнению с довоенным уровнем. Выплавка чугуна на новых заводах Тульского района сократилась из-за уменьшения подвоза донецкого кокса. Южные заводы по той же причине сократили выплавку примерно на 6,9 %.

Крайне плохо обстояло дело с выплавкой меди опять-таки из-за нехватки топлива и ухода части рабочих с рудников и заводов. Недостаток внутреннего производства меди был восполнен громадным ввозом из-за границы: в 1916 г. уже 76,8 % все потребленной в стране меди составила импортная медь.

С другой стороны, продолжили свое поступательное развитие машиностроение и металлообработка. В годы войны эти отрасли пережили большой качественный рост, обогатившись и новым оборудованием, и передовым техническим опытом. Численность рабочих металлообрабатывающих предприятий страны увеличилась на 99,5 %, а выпуск валовой продукции возрос на 220,1 %. Российские заводы освоили производство станков для обработки металлов; автомобилей и авиационных моторов (из импортированных деталей); электромоторов и трансформаторов. Крупных количественных и качественных успехов добилась отечественная машиностроительная промышленность: самолетостроение, автомобилестроение, производство станков. Выпуск металлообрабатывающих станков, составивший в 1913 г. смешную сумму 711,4 тыс. руб., к 1917 г. возрос до 7131 тыс. руб. Помимо этого, в 1916 г. паровозостроительные предприятия изготовили 363 станка для обработки металлов, в то время как перед войной они выпустили только 40 таких станков. Станкостроение, таким образом, перешло на начало массового выпуска продукции и превратилось в отрасль тяжелой промышленности, пусть даже и некрупную. Перед войной в Российской империи действовало 10 небольших авиационных заводов и мастерских, к началу 1917 г. – 14 предприятий самолетостроения и 4 завода, выпускавших авиационные моторы. Всего в авиационной отрасли трудилось свыше 15 тыс. рабочих. Самолетостроительные заводы могли производить до 200 аппаратов ежемесячно, моторные – около 100 двигателей. В 1913 г. в стране было произведено 79 аэропланов, в 1915 г. – 408, а в 1916 г. – 570 штук. В годы войны были заложены основы отечественного автомобилестроения на началах массового производства.

Как положительный факт крупного значения необходимо отметить шагнувший вперед процесс дифференциации металлообрабатывающих производств. Анкетой промышленной переписи 1910–1912 гг. в общей отрасли по добыче руд, выплавке и обработке металлов, производству машин и изделий из металлов выделялось 40 классов; анкетой переписи 1920 г. – почти 60. В частности, сложилось отдельное арматурное производство, которого практически не было до войны, производство велосипедов и т. п.

Успехи машиностроения, электротехники и громадный выпуск военных материалов были достигнуты ценой резкого сокращения производства в тех отраслях, которые работали на мирные цели. Более всего пострадало сельскохозяйственное машиностроение. Уже к концу 1915 г., по официальным данным, производство сельскохозяйственных машин сократилось на 70 % против обычного довоенного уровня. Значительному сокращению подверглись производство машин для паросиловых установок, все производства специальных машин и станков, кроме металлообрабатывающих.

Вся российская металлообрабатывающая промышленность резко изменила свою внутреннюю структуру, машиностроительные заводы стали развивать новые производства ценой сокращения производств довоенного времени. Работа для военных целей требовала более сложной техники, более совершенного оборудования, поэтому металлообработка вышла из войны, обогащенная новым техническим опытом и оборудованием, что позволило довольно быстро восстановить металлообрабатывающую промышленность по окончании войны. Решающую роль в этом деле сыграли регулирующие органы государственной власти: Особое совещание по обороне, другие особые совещания и управления Военного министерства. Так, усилиями Главного артиллерийского управления Военного министерства к концу 1916 г. было завершено сооружение 16 предприятий, и 21 находилось в процессе строительства. Главным артиллерийским управлением, Главным военно-техническим управлением и Управлением военно-воздушного флота только в 1916 г. было выдано заказов промышленности на сумму 1655,6 млн. руб.

Крупные перемены произошли в тонкой химической промышленности, котоая только нарождалась в предвоенный период. В годы войны было выстроено около 2500 коксовальных печей с производительностью около 177 тыс. т сырого бензола. Помимо того, в Донбассе возникли крупные ректификационные заводы для изготовления чистого бензола, большое число специальных установок для переработки толуола и ряд других военных производств. Эти заводы по окончании военных действий на территории нашей страны послужили базой для создания собственного производства анилиновых красителей из отечественных полуфабрикатов.

Успехи машиностроения, электротехники и химии были достигнуты

Капиталы устремились в военное производство, а не в отрасли, занятые развитием производственной базы всей промышленности (добыча топлива, переработка руды, выпуск материалов для строительства). Тяжело пострадало железнодорожное хозяйство, вступившее в войну с изношенным основным капиталом.

Паровозостроительные заводы перешли к выполнению военных заказов, равно как и главные мастерские железных дорог, ранее занимавшиеся текущим и капитальным ремонтом подвижного состава. Тем не менее увеличение мощности фабрик, работавших непосредственно на оборону, хорошие урожаи технических культур 1914 и 1915 гг., наличие больших запасов сырья и материалов на заводских складах и в товаропроводящей сети позволили несколько смягчить кризис, вызванный войной, и поддерживать на протяжении первых полутора военных лет промышленное производство на сравнительно высоком уровне.

Что же касается легкой промышленности, то она, в отличие от тяжелой, не только не приобрела никакого положительного технического опыта, но даже деградировала в количественном и качественном отношении: сокращала производство, теряла ассортимент и т. п. В большинстве предприятий легкой и пищевой промышленности не наблюдалось притока нового основного капитала в виде оборудования и зданий. Поступление новых машин и запасных частей как внутреннего производства, так и заграничных в соответствующие отрасли резко сократилось, и текущий износ не был в достаточном объеме восполнен ни новым строительством, ни ремонтными работами.

Вместе с тем обстановка для отраслей пищевой промышленности складывалась сравнительно благоприятно. Вследствие прекращения экспорта во многих отраслях образовались дополнительные ресурсы; топливные затруднения здесь не носили катастрофического характера, поскольку большая часть отраслей пищевой промышленности не нуждалась в таких количествах топлива, как металлургия или выработка стройматериалов. Они легко переходили на использование местных видов топлива. Наконец, урожаи хлебов и технических культур дали два сбора выше среднегодовых. Тем не менее пищевая промышленность работала на износ, поскольку основные капиталы почти не обновлялись.

Громадные промышленные ценности поглощались войной. В 1916 г. свыше половины продукции российской индустрии шло на военные нужды. Даже такая мирная отрасль, как хлопчатобумажная промышленность, была загружена военными заказами более чем на 60 % своих производственных мощностей. Истощение народного хозяйства начало проявляться в резких формах уже к концу 1916 г. Оно выразилось в падении производительности труда, которое приобрело исключительные размеры в 1917 г., когда на последствия военного времени наложилось крушение самодержавной монархии, а вместе с нею всей политической и хозяйственной системы старого режима. Производство на цели войны систематически подрывало производительные силы в самой их основе, и никакие усилия регулирующих органов правительства не могли остановить разрушительные процессы, поставившие промышленность на грань катастрофы.

Капиталистическая эволюция сельского хозяйства

Главной чертой эволюции российского земледелия в первые пореформенные десятилетия являлось то, что оно все более и более приобретало предпринимательский характер и рыночную ориентацию. Если до реформы 1861 г. главным поставщиком хлеба для рынка был помещик, то после он начинает уступать свое место крестьянину. Помещичья крепостная деревня довольно быстро превратилась в деревню мелких сельских товаропроизводителей. В 1860–1870-х гг. мировые хлебные цены были стабильны, что стимулировало российский экспорт. За 20 пореформенных лет вывоз зерна в количественном выражении вырос в более чем в 3,5 раза, вывоз льна – в 2,5 раза; в стоимостном – в 5 и 4 раза соответственно. Спрос внутреннего рынка на сельскохозяйственные продукты был скромнее, увеличившись примерно в 1,5–2 раза. В увеличении товарности сельского хозяйства большая заслуга принадлежала железнодорожному транспорту. Благодаря росту железнодорожной сети различия в ценах на хлеб между потребляющими и производящими губерниями европейской России значительно снизились.

Развитие товарного земледелия все еще шло по экстенсивному пути. За 1860–1870-е гг. площади распаханных земель в губерниях черноземного центра выросли на треть, что значительно превышало рост населения. В хлебопроизводящих губерниях экспортной ориентации площадь пашни выросла значительно больше. В нечерноземных губерниях пашня, напротив, сокращалась, а местное население переключалось на промысловые заработки. Технический прогресс затронул земледелие в очень небольшой степени. Основная масса крестьян возделывала землю стародедовскими методами. Эти же методы применялись и в помещичьих экономиях, если хозяйство в них велось по отработочной системе. С другой стороны, множилось число хозяйств, переходивших на капиталистическую систему. Как помещики, так и зажиточные крестьяне начинали применять усовершенствованную технику и вводить многопольные севообороты. Заметно увеличились посевы кормовых трав и картофеля. На агрономические сдвиги в сельскохозяйственном производстве указывают данные о повышении средней урожайности хлебов: до реформы средний урожай в европейской России составлял сам-3,5; в 1870-е гг. он поднялся до сам-4.

Первые десятилетия после отмены крепостного состояния крестьян отмечены процессом их разложения как класса-сословия феодального общества.Разложение крестьянства при капитализме недопустимо смешивать с имущественной дифференциацией в их среде, имевшей место и при феодализме.Зажиточные крестьяне и крестьяне-бедняки отмечены в источниках, относящихся к феодальному периоду. Однако тогда хозяйственное неравенство не приводило ни к образованию сельского пролетариата, ни к росту капиталистического фермерства. Процесс разложения крестьянства состоит в том, что за счет сокращения основной середняцкой массы – прослойки мелких товаропроизводителей – создаются два новых класса сельского населения: буржуазия и пролетариат.

В роли пролетария может выступать безземельный крестьянин или крестьянин с усадьбой и небольшим земельным наделом. Современники отмечали многочисленные факты появления в русской деревне крестьянских хозяйств с неизвестным в эпоху крепостного права уровнем благосостояния, с одной стороны, а с другой – наличие таких неимущих дворов, каких никогда не знала крепостная деревня.

Сдерживающим фактором процесса дифференциации русского крестьянства выступало сохранение крупного помещичьего землевладения. С отменой крепостного права старая хозяйственная система, державшаяся на крестьянских отработках, была только подорвана, но не уничтожена окончательно. В руках помещиков осталась не только их личная земля, но еще и немалая часть крестьянских наделов в виде отрезков. Чтобы прокормиться, крестьянам приходилось брать помещичьи земли в аренду за отработки. Отрезки нередко служили мощным орудием давления на крестьян при заключении помещиками выгодных для них контрактов на обработку своих земель. Тому же способствовали и многочисленные остатки прежней крестьянской несвободы, о которых подробно говорится в общих курсах отечественной истории. Отработочная система приносила предпринимателю-помещику несомненные выгоды, поскольку ею не предполагались затраты на обзаведение сложным и дорогим сельскохозяйственным инвентарем. Выгоды приносила и капиталистическая система хозяйствования, так как применение машин, искусственных удобрений и агрономических нововведений существенно улучшало обработку земли и повышало урожайность. Поэтому даже в передовых помещичьих хозяйствах применялись как та, так и другая система в самых разных комбинациях. Например, пахота и сев производились инвентарем помещика и наемными батраками, а съем урожая – крестьянами-арендаторами с применением их собственных орудий труда, в большинстве случаев самых примитивных. Отсюда значительные трудности, встающие перед экономическими историками, которые пытались выяснить, какая система хозяйства применялась в том или ином аграрном регионе.

Сохранению и даже некоторому росту отработок способствовало ухудшение состояния сельского хозяйства в Европе в период с конца 1870-х и до середины 1890-х гг., получившее в литературе название «аграрного кризиса конца XIX в.» За 20 лет кризисных явлений хлебные цены снизились примерно в 2 раза. Главной причиной кризиса стал ввоз в Европу дешевого хлеба из-за океана. В то время в США, а также в Канаде, Аргентине и Австралии распахивались большие пространства плодородных земель. Их обработка производилась с помощью современных сельскохозяйственных машин на конной тяге, что позволяло повысить производительность труда и удешевить производство. Эти новые земли не были обременены высокой рентой,

Производство ножниц в кустарной мастерской (село Павлово Нижегородской губернии). Фотография. 90-е годы XIX в.

На падение цен помещичье хозяйство реагировало по-разному. Предприимчивые землевладельцы переходили на производство товаров, цены на которые снизились меньше, чем на зерно, например сахарной свеклы или продуктов животноводства. Они создавали предприятия по переработке продукции сельского хозяйства (винокуренные и крахмальные заводы); начали заниматься товарным садоводством и пчеловодством. Промышленная переработка сельскохозяйственных продуктов серьезно повышала предпринимательские доходы аграриев и увеличивала ценность их земельных владений. Общая стоимость дворянских земель в европейской России (без учета Прибалтики, Архангельской, Астраханской губерний и области Войска Донского) за время с 1877 по 1905 г. возросла без малого в 3 раза (с 1,5 млн до 4,3 млн руб.).

В зерновых районах с экспортной направленностью (Ново-россия и Заволжье) крупные товаропроизводители пытались снизить свои денежные расходы, переходя от сравнительно дорогой капиталистической системы обработки полей к дешевой отработочной. Нередко они просто сдавали землю крестьянам в денежную аренду либо за отработки. Тяжесть кризиса помещики пытались переложить на плечи крестьян: падение хлебных цен никак не влияло на размеры отработок за десятину арендованной земли. Для аграрного сектора капиталистической экономики России характерным явлением стал опережающий рост арендных ставок по отношению к земельным ценам.

Развитие рыночных отношений в аграрном секторе российской экономики сопровождалось возрождением и широким распространением такой пережиточной формы капитализма, какой был торгово-ростовщический капитал. В роли ростовщиков, обогащавшихся на безысходной нужде крестьян-середняков, выступали как дворяне-помещики, так и деревенские богачи, получившие прозвище кулаков. Русское кулачество являлось переходным типом капиталистического предпринимателя. Его нельзя уподоблять ни свободному американскому фермеру, ни английскому фермеру-арендатору. Этот тип исчезает вместе с исчезновением мелкого товаропроизводителя, крестьянина-середняка.

В 1877–1878 гг. в 49 губерниях европейской России (за исключением Донской области) проводилось правительственное обследование состояния землевладения. Согласно полученным данным, площадь крестьянских надельных земель составила 131 млн десятин, частных – 93 млн, казенных – 150 млн, удельных – 7 млн десятин. Около четырех пятых всех частновладельческих земель принадлежало дворянам. Свыше 80 % дворянских земель составляли владения площадью свыше 500 десятин. По состоянию на 1905 г. общая площадь надельных земель равнялась 138,8 млн десятин, что составляло 35,2 % от общей площади всего землевладения европейской России. Дворянское землевладение составило 53,2 млн десятин, или 13,5 %. За время начиная с 1877 г. дворяне потеряли 20 млн десятин. За то же время крестьянское личное землевладение возросло с 5 млн до 13,2 млн десятин (3,3 % общего объема земель европейской России). В годы столыпинских аграрных преобразований земельные покупки крестьян еще больше возросли благодаря помощи Крестьянского поземельного банка. Поскольку крестьянская надельная земля была исключена из свободного рыночного оборота, монопольное положение на земельном рынке по-прежнему принадлежало дворянам-помещикам. Особенностью русского земельного рынка было то, что на нем продавались и покупались в основном крупные земельные владения. В годы аграрного кризиса процесс перераспределения земельной собственности стал замедляться: начиная с 80–90-х гг. XIX в. помещики стали меньше продавать земли, а больше покупать. Так, в период 1911–1914 гг. из 7,7 млн десятин, проданных дворянами, 4,1 млн была куплена ими же. Обнаружилась тенденция, пусть и слабая, к некоторой стабилизации латифундиального землевладения.Это явление еще не получило внятного объяснения в историко-экономических исследованиях.

Ценой земли выступает капитализированная земельная рента. Можно думать, что отмеченный выше опережающий рост арендной платы (или ренты) по отношению к земельным ценам указывает на снижение цены ренты. К примеру, если в 1901 г. на степном юге России за 1 руб. ренты продавец получал 16,83 руб., то в 1912–1914 гг. – всего 10,29 руб. Этим, по-видимому, объясняется зафиксированное в исследованиях снижение объемов продаж помещичьих земель в южных губерниях, несмотря на большой спрос на них со стороны крестьян, которые вели свое хозяйства капиталистически. Ни одна страна в Европе, ни даже во всем мире не могла сравниться с Россией по размерам дворянских латифундий.

Крестьяне Петербургской губернии конца XIX – начала XX вв.

Со второй половины 90-х гг. XIX в. начинается рост мировых, а затем и внутренних хлебных цен. За время с 1899 по 1913 г. цены на зерно внутри страны увеличились на 20 %, на продукты животноводства – на 50 %. Процесс капиталистической эволюции сельского хозяйства в начале XX в. ускорился, что выразилось в сокращении кабально-отработочных систем ведения хозяйства. Обобщенным показателем успехов капиталистического сельского хозяйства могут служить цифры потребления сельскохозяйственных машин. За 1908–1913 гг. потребление сельскохозяйственных машин и орудий в России увеличилось с 61,3 млн до 109,2 млн руб. или на 78,1 %, в том числе: ввезенных из-за границы – с 28,3 млн до 48,7 млн руб. (увеличение составляет 72,1 %), произведенных внутри страны – с 33 млн до 60,5 млн руб. (рост на 83,3 %). Как следует из приведенных цифр, спрос на простую сельскохозяйственную технику (а именно такая и производилась на отечественных заводах) увеличивался сильнее, чем на сложную технику зарубежного производства. Товарность сельского хозяйства оставалась все еще на невысоком уровне. По зерновым культурам она составляла около 30 % валового сбора. Более половины всего валового сбора хлебов падало на долю середняцких и бедняцких хозяйств, имевших минимум рабочего скота либо не имевших его вовсе; три четверти товарного зерна давали кулацкие и помещичьи хозяйства.

Уже с начала войны сельское хозяйство начало испытывать трудности. Около 60 % взрослых мужчин, занятых в сельском хозяйстве, были мобилизованы в армию; 2,6 млн рабочих лошадей подверглись реквизициям для военных нужд. Помещичьи и кулацкие хозяйства столкнулись с недостатком рабочих рук и тяглового скота. Результатом стало уменьшение посевных площадей, которое только в европейской России составило 6,5 млн десятин. В наибольшей степени от недостатка рабочих рук страдало помещичье хозяйство, отличавшееся повышенной товарностью. Посевы под продовольственными культурами в помещичьих экономиях сократились к 1916 г. до 62 %. Между тем потребности армии в продовольствии в 1915–1916 гг. увеличились в 7 раз по сравнению с довоенным уровнем. Росло потребление хлеба и промышленными центрами. В 1915 г. правительство вынуждено было перейти к централизованной заготовке продовольствия для армии. В начале ею занималось Министерство земледелия, с осени 1915 г. – еще и Особое совещание по продовольствию. В ходе закупок с осени 1915 г. по весну 1916 г. было изъято для нужд армии около 50 % товарного зерна. Тем не менее начиная с 1916 г. воюющая армия начинает испытывать недостаток хлеба, мяса, жиров, сахара и фуража.

Кредитная система, финансы и бюджет Российской империи

Формирование капиталистической кредитной системы, начавшееся в годы «великих реформ», завершилось в 1880-е гг. Она включала учреждения коммерческого (или краткосрочного) кредита, банки долгосрочного кредитования (земельные и городские) и небанковские кредитные учреждения (ломбарды, сберегательные кассы, страховые общества).Важным вопросом курса экономической истории является выявление ее специфических черт.

Источниками кредита в капиталистической экономике выступают временно свободные деньги промышленных капиталистов, среди которых большое значение имеет заработная плата рабочих и служащих, а также амортизационные отчисления. Вторым, очень важным источником являются сбережения населения, аккумулируемые сберегательными кассами, и платежи по личному страхованию (от несчастных случаев и рентному). Среди источников кредита на одно из первых мест выходит та часть национального дохода, которая собирается в государственном бюджете. Бездействующие денежные ресурсы противоречат сути капиталистического предпринимательства, которое ведется ради прибыли.

Как и в других индустриальных странах, ведущее место в кредитной системе Российской империи заняли акционерные коммерческие банки. Со времени А. Смита и Д. Рикардо банк в его классическом варианте выступает как посредник между ссудными и функционирующими капиталистами. Принцип банковской деятельности формулируется следующим образом: банковские активы по срокам должны соответствовать банковским пассивам. Обратная теорема представляется неверной. Банковские пассивы состоят из собственных капиталов банка, депозитов и заемных средств. Собственные капиталы банка предназначены служить фондом гарантии того, что деньги вкладчиков сохранятся

Организация учетной операции выглядела следующим образом. Поскольку вексельный кредит носил личный характер, то принципиально важным делался вопрос о размерах кредитоспособности дисконтантов. Его решением занимались специальные банковские органы, именуемые учетно-ссудными комитетами (в этой функции чаще всего выступали советы банков). Они не только устанавливали размеры кредитоспособности потенциальных клиентов, но и принимали к учету представляемые векселя. Заседали они обычно 2–3 раза в неделю и составлялись из самых сведущих и уважаемых коммерсантов данного региона. Не всякий вексель мог быть банком учтен, то есть куплен. Общие требования к учетному материалу формулировались в уставах банков и носили обязательный характер. Уставы банков обычно нормировали предельный размер кредитов, которые могли быть открыты банком отдельному лицу. В сущности, вексельный кредит основывался на доверии заемщику со стороны кредитора; в России он обставлялся дополнительными гарантиями, явными и скрытыми. Требований к вексельному материалу было в общем три. Во-первых, торговый характер векселя. Признаком торгового векселя выступала некруглая сумма векселя и подписи лиц, известных в торгово-промышленном мире. Во-вторых, учитывались векселя не менее чем с двумя подписями на нем. Дисконтер мог потребовать и третьей подписи, которая ставилась за вознаграждение (делькредере). Первая подпись принадлежала векселедателю, вторая была предъявительской. Подпись на векселе означала, что предъявители вступали в число участников вексельного процесса и отвечали по нему в случае обратного хода векселя (регресса). Однако за плату можно было освободиться от платежа (франко-облиго). В таком случае на обороте векселя ставилась безоборотная надпись. В-третьих, требования в отношении срочности векселя. Они были едва ли не самыми главными для банков, работавших с краткосрочными депозитами. Обращение краткосрочных депозитов в долгосрочные инвестиции, как в те времена, так и в наши дни является наиглавнейшей причиной большинства банковских крахов. Разрешалось учитывать только те векселя, до срока платежа по которым оставалось не более 9 месяцев. Государственный банк как при прямом учете, так и при переучете требовал 6-месячного срока. Требования срочности было сложно соблюсти в России с ее огромными расстояниями, плохими путями сообщения и сезонным характером торговли. Ярмарочные векселя выписывались на сроки до 12 месяцев, то есть от ярмарки до ярмарки. В развитых странах Западной Европы самым распространенным сроком вексельного займа были 3 месяца.

С активной учетной операцией связана пассивная операция переучета. Ее целью было пополнение банковской кассы. Банки регулярно переучитывали свой вексельный материал в Государственном банке. С процедурной стороны переучетная операция ничем не отличалась от операции вексельного учета. Учетная ставка Госбанка по переучету была, как правило, ниже учетной ставки акционерных коммерческих банков. В Великобритании все обстояло как раз наоборот – центральный банк держал свою ставку выше, чем частные банки, и только в периоды промышленных кризисов понижал ее, оказывая тем самым помощь акционерным банкам.

В российской кредитной системе ведущее место принадлежало Государственному банку. Функцию «банка банков» он совмещал с ролью крупнейшего коммерческого банка страны, располагавшего 140 филиальными отделениями. Помимо вкладов и текущих счетов (привлеченных средств) Государственный банк имел еще один обильный источник ресурсов – средства Государственного казначейства. В рамках регулярных (то есть разрешенных уставом) операций он учитывал векселя, выдавал ссуды под залог сельскохозяйственных продуктов (накануне Первой мировой войны Госбанк развернул обширное элеваторное строительство), производил операции купли-продажи валюты. Приобретая на огромные суммы ценных бумаг государства и его банков, он поддерживал государственный кредит и помещичье землевладение. В 1897 г. Государственному банку были предоставлены права центрального эмиссионного учреждения. В порядке неуставных ссуд, оформлявшихся всякий раз особым разрешением императора на основании всеподданнейшего доклада министра финансов, он оказывал помощь отдельным крупным предприятиям (С. И. Мамонтова, Л. С. Полякова и других) и банкам.

К учету клиентских векселей российские коммерсанты прибегали в том случае, если они нуждались в денежной наличности. Поэтому операция вексельного учета по своему существу являлась торговлей деньгами. Продавец векселя получал на руки сумму, прописанную на лицевой стороне векселя, за вычетом учетного процента в пределах срока, оставшегося до погашения векселя. Нередко при учете взималось еще и комиссионное вознаграждение.

Вексельная операция в форме простого учета доминировала у всех без исключения коммерческих банков. Так, по балансу Русского для внешней торговли банка к 1 января 1913 г. простой учет выразился в сумме 120,8 млн руб., что составляет 19,4 % по отношению к сумме всех счетов актива (623,6 млн руб.) Отсюда неудивительно, что банки постоянно нуждались в крупных суммах наличных денег. Кассовый остаток в балансе Русского для внешней торговли банка выразился суммой 9,9 млн руб., из которой 7 млн приходилось на отделения в России и только 1,2 млн руб. – на заграничную периферию.

От кредита несколько отличались ссуды. Если нет возможности выгодной продажи товара, то его можно заложить («ломбардировать») на определенный срок и получить деньги, необходимые для текущих операций. Банки принимали в залоги биржевые товары (хлеб, хлопок, шерсть, черные и цветные металлы, уголь и прочие) и ценные бумаги (акции и облигации). По ссудам заемщик отвечал исключительно залогом – в этом состояло основное отличие ссудных операций от учетных. Довольно широкое распространение в практике Российских коммерческих банков начала XX столетия занимали ссуды под залог промышленных и сельскохозяйственных товаров, в особенности зерна, которые перерастали в комиссионную торговлю ими. В годы предвоенного промышленного подъема крупные петербургские банки (Санкт-Петербургский международный, Русско-Азиатский, Русский для внешней торговли и некоторые другие) сделались крупнейшими торговцами зерном на внутреннем рынке.

Деятельность банков по обслуживанию российской промышленности ссудами и финансированием в основные и оборотные капиталы не получила большого размаха. Общая причина тому в слабости отечественной тяжелой промышленности, в особенности машиностроения. Тяжелая промышленность по сравнению с легкой имеет более высокое строение капиталов и в большей степени нуждается в банковских ссудах на длительный срок, которые затем перерастают в финансирование.

В мировой практике конца XIX – начала XX в. сложилось два типа финансирования промышленности через обращение к открытому рынку капиталов, то есть через биржу. Один из них условно может быть назван британским, а другой – континентальным. Вначале остановимся на первом из них.

Предприятие, которое испытывает нужду в дополнительных капиталах, предлагает свои бумаги к публичной подписке. При этом оно подстраховывается с помощью гарантийных консорциумов, образуемых крупными маклерскими фирмами и банкирскими домами. Консорциум принимал на себя обязательство купить у предприятия ту часть эмиссии, которая не будет разобрана при публичной подписке. Крупнейшие депозитные банки Великобритании внешне стояли в стороне от финансовых операций с бумагами английской промышленности, самой крупной в мире. Посредник – гарантийный консорциум – прибегал к покупке бумаг только в случае неудачной эмиссии, что бывало крайне редко. Таким образом, консорциумы как правило не выступали в качестве исходного пункта в образовании финансово-промышленных групп, поскольку предприятие они не финансировали.

Только очень крупные и очень сильные компании имели возможность обращаться к рынку бумаг. Накануне Первой мировой войны лишь 7,5 % от всей суммы котировавшихся бумаг на Лондонской фондовой бирже представляли акции промышленных компаний. Акций американских железных дорог было в 2 раза больше, а остальное приходилось на долю крупных колониальных обществ.

Промышленность метрополии опиралась на богатые провинциальные денежные рынки. Хозяева предприятий часть прибылей оставляли в деле. Для этой цели в пассиве баланса создавались капиталы разных наименований: вклады пайщиков, капитал на развитие и расширение предприятия и т. п. Эти капиталы при дополнительных эмиссиях обращались в ценные бумаги. Другая часть выпущенных бумаг разбиралась лицами, непосредственно заинтересованными в предприятии, например поставщиками сырья и материалов и покупателями продукции. К примеру, российский торговый дом «Л. Кноп»,

Финансированием предприятий, не имевших доступа к фондовой бирже, в Англии занимались специальные общества финансирования: холдинговые и трастовые компании. Например, специально для финансового обслуживания предприятий в России создавались холдинговые компании: Lena Goldfelds и Russian Tobacco Company. В Англии широкое распространение получил рынок промышленных облигаций вследствие низкой ставки ссудного процента и незаинтересованности банков в оказании влияния на предприятия. Характер связи холдинговых компаний с депозитными банками не вполне ясен. Лишь с 20-х гг. прошлого столетия, со времени Великой депрессии, а возможно, и ранее, банки Великобритании принялись за непосредственное финансирование промышленных компаний. Однако эмиссией промышленных бумаг, как и прежде, занимались эмиссионные дома, общества финансирования и другие им подобные организации.

Иной тип финансирования сложился на континенте, в Германии и России. Денежный рынок этих стран был беднее, а промышленность развивалась стремительно, особенно тяжелая промышленность Германии. Следовательно, спрос на капитал был большой. Из-за высокой ставки процента населению представлялось выгодным держать свободные деньги на денежных вкладах. Лишь со временем под воздействием тех же банков немецкая денежная публика стала втягиваться в покупку бумаг торговых и промышленных фирм. В роли финансирующих организаций выступали коммерческие банки с очень крупными капиталами, как, например, Немецкое учетное общество. На материалах немецкой экономической истории в ту пору строились новейшие теории перспектив развития народного хозяйства.

Германское и российское законодательства не допускали собирание капитала акционерных обществ путем подписки. Закон требовал внесения всей суммы сразу. При эмиссиях банки немедленно уплачивали предприятию всю нарицательную сумму выпуска с некоторой надбавкой и уже за свой страх и риск продавали бумаги на бирже.

Биржевые спекулянты проворачивали свои операции, пользуясь банковским кредитом. В «твердые руки» бумаги попадали также через банки посредством механизма онкольных счетов (специальные текущие счета до востребования с залогом ценных бумаг). В Германии и России облигационные займы промышленности не получили распространения из-за высокого процента, доходившего до 6–7 и даже 8 % годовых. Лишь некоторые очень крупные общества могли позволить себе эмиссию облигационных займов. В России выпуск облигаций был законодательно стеснен. Во-первых, требовалось специальное разрешение Министерства финансов. Во-вторых, на недвижимое имущество эмитента накладывалось запрещение в целях обеспечения выпуска облигационного займа. Следовательно, если предприятие, а таких было много в горнодобывающей промышленности, было арендатором, а не собственником земель, то двери на рынок облигационных займов для него были закрыты.

Конечно, нельзя абсолютно противополагать оба типа финансирования промышленности. В Германии имелись и общества финансирования (в металлургии, электротехнической и химической промышленности). Они пользовались поддержкой банков, но мало от них зависели.

Финансирование делилось на прямое и на косвенное. В прямом финансировании контрольный пакет ценных бумаг, выпущенных при его посредничестве, банк оставлял за собой.

Тем самым он выходил за рамки простого кредитного посредничества и превращался, пусть даже и на короткий период времени, в функционирующего капиталиста, сращиваясь с финансируемым им предприятием.Важно хорошо понять, почему излюбленной сферой деятельности финансового капитала выступают операции с ценными бумагами.В России такой тип финансирования, весьма рискованный, не получил заметного распространения во многом из-за того, что законом строго лимитировалась покупка банками акций за счет фондов акционерного и запасного капиталов, то есть за собственный счет. Российским страховым предприятиям вообще запрещалось инвестировать свои резервы в акции акционерных компаний. При косвенном финансировании владельцем бумаги выступал не банк, а рантье, который держал бумаги при помощи банковских ссуд (через механизм специальных текущих счетов до востребования).

При финансировании через эмиссию наименее рискованным считалось увеличение акционерных капиталов уже действовавших предприятий. Тем самым банки способствовали распространению большого зла – монополизации промышленности, поскольку они поддерживали в основном большие и очень большие промышленные компании. Куда больший риск представляет собой преобразование единоличных владений в акционерные компании, а также санирование, то есть «оздоровление», убыточных предприятий через уменьшение акционерных капиталов. Эмиссионно-учредительские операции приносили банкам 40 % прибыли и даже более. Вместе с тем учредительство, или грюндерство, рассматривалось как одно из самых рискованных вложений банковских средств. Основание новых предприятий даже в старых промышленных отраслях сопряжено с массой не поддающихся учету опасностей. Охотнее банки брались за учредительство в отраслях, имевших общественное значение, например в сфере коммунального хозяйства или железнодорожного дела. На учредительство шли лишь в тех случаях, когда другие финансовые операции не поглощали свободных средств или не давали достаточной прибыли. Для учредительства даже небольших компаний банки обычно составляли синдикат, то есть не брались за столь рискованное занятие в одиночку.

Вложения русских банков в синдикатские операции выглядят на первый взгляд весьма впечатляюще. По сводному балансу акционерных коммерческих банков на 1 января 1914 г., остатки на счетах синдикатских операций достигали 500–600 млн руб. основных активов, в то время как у германских банков на ту же дату участие в консорциумах показывалось в сумме 492 млн марок, или 3,5 % от суммы основных активов.

На первый взгляд процессы финансирования банками промышленности в нашей стране шли более интенсивно, чем в Германии. Но первое впечатление, как известно, обманчиво в большинстве случаев. Обороты по синдикатским счетам германских банков были во много раз больше. Большие сальдовые остатки онкольных и корреспондентских счетов в балансах русских коммерческих банков говорят о том, что акции промышленных компаний подолгу залеживались в синдикатских портфелях банков, то есть о слабости русского рынка капиталов.

Российские коммерческие банки занимались грюндерством в очень узких пределах. Историками зафиксировано учреждение нескольких небольших железнодорожных обществ, заводов по производству военного снаряжения, судостроительных обществ, первого крупного предприятия в Кузбассе и 2–3 нефтяных предприятий. Два самых значительных объединения российского финансового капитала сложились вокруг предприятий военно-промышленного комплекса и возглавлялись крупнейшими коммерческими банками страны: Русско-Азиатским банком и Санкт-Петербургским международным коммерческим банком.

В отдельных случаях финансирование может предвосхищаться промышленным кредитованием. В отраслях с замедленным оборотом товаров предприятия предъявляют постоянный спрос на кредит на расширение основных и оборотных средств. Речь здесь может идти только о ссуде капитала, и до полной амортизации основных фондов такая ссуда не может быть возвращена банку. В таком случае ссуда возвращается в форме ценных бумаг при эмиссии. Подобным приемом погашения задолженности пользовались только тогда, когда ссуда употреблялась на расширение основных либо оборотных фондов.

При ссуде для оборота ссудный капитал приобретает денежную форму по завершении производственного цикла. При ссуде в основные капиталы высвобождение из производства происходит в размере амортизации. Промышленный кредит дает возможность промышленнику дождаться благоприятного момента для эмиссии, и в этом смысле крупные предприятия имеют осязаемые преимущества. В Англии и во Франции промышленный кредит был мало распространен, ибо там темпы развития промышленности были сравнительно невысоки, а рынок капиталов обилен. Иное дело Германия – высокие темпы и блестящие результаты ее экономического роста считаются за исторический феномен.

В Германии промышленный кредит получил широкое распространение. Во-первых, Германия вступила на путь капитализма позднее, чем Англия и Франция. Но она была в меньшей степени отягощена феодальными пережитками, нежели Россия. Во-вторых, Германия была бедна капиталами и не имела обширных и богатых природными ресурсами колоний. Сращивание банков с промышленностью, превращение банков в предпринимателей там происходило в открытых и интенсивных формах – в форме контокоррентов или корреспондентских счетов.

Немецкие банки начинали работу со сравнительно небольшими предприятиями с капиталом 1–2 млн марок (1 руб. = 2 марки и 16 пфеннигов). Они открывали корреспондентские кредиты промышленным предприятиям для покупки машин, сырья, материалов, то есть для воспроизводства промышленного капитала. При этом задолженность предприятия банку нарастала и становилась хронической. Тогда банк брался за увеличение его акционерного капитала либо за реорганизацию его на акционерных началах, если до того времени оно было частным.

Банки старались основать или реорганизовать предприятие, запустить его в ход, поставить на ноги и сбыть поскорее с рук. Вовсе не потому, что оно было нерентабельное, а потому, что быстрый оборот капитала сулил больше прибылей, чем ежегодное получение пусть даже значительного дохода. Например, банк употребил на предприятие 1 млн руб. и оно приносит 25 % дивиденда при норме процента 5. Банку выгоднее продать свое детище за 5 млн руб., положив себе в карман прибыль, равную 4 млн руб., чем собирать эти 4 млн руб. в течение 16 лет.

В России контокоррент был распространен слабо, что заметно по балансу крупнейшего акционерного коммерческого банка страны – Русско-Азиатского. Балансовые остатки по корреспондентским счетам

Сам процесс финансирования путем реорганизации проводился следующим образом. Во-первых, проводилась технико-экономическая экспертиза, результаты которой оформлялись специальным актом. Такой экспертизе подвергались и предприятия, домогавшиеся крупных кредитов. Во-вторых, заключался двусторонний договор предприятия и банка. В нем шла речь о том, какая часть нового выпуска акций будет передана банку – весь выпуск целиком или только та часть, какая не будет разобрана прежними акционерами. Бывало так, что банк настаивал на передаче ему строго определенной доли. Далее устанавливался курс, по которому банк брал акции предприятия. Кое-когда в договоре определялся еще и размер комиссии – обычно 5–10 %. Чаще всего комиссия не оговаривалась и доход банка складывался как разница между курсом покупки акций от предприятия и курсом дальнейших биржевых продаж. Чем ниже выпускной курс, тем большая часть учредительской прибыли достается банку-посреднику. Вот пример из российской экономической истории. В 1912 г. был удвоен капитал Товарищества латунных и меднопрокатных заводов Кольчугина путем размещения нового выпуска акций на бирже. Владелец фирмы – торговый дом «Вогау и Ко» – продал Русскому для внешней торговли банку на 2 млн руб. акций нового выпуска по цене 150 руб. за 100 руб. нарицательных. Акции были введены в биржевую котировку примерно по тому же курсу, а поскольку это были бумаги крупнейшего предприятия цветной металлургии страны, заваленного казенными заказами, то спрос на них оказался огромный и скоро они стали котироваться по курсу свыше 300 руб. Валовая прибыль банка выразилась в сумме свыше 150 руб. на акцию. В этой сделке банк купил акции, капитализированные по норме ссудного процента, а продал на бирже за цену, равную средней норме прибыли.

Русско-Азиатский кредитный банк.

Русские банки избегали промышленного кредита, в отличие от банков Германии, предпочитая финансирование в образе эмиссии. И. Ф. Гиндин объясняет это следующим образом[16]. В обеих странах процент по промышленному кредиту был на 2 % выше учетной ставки, поскольку хлопот с корреспондентскими счетами больше и риск в них выше. В Германии учетная ставка колебалась от 3 до 4 %, следовательно, промышленный кредит равнялся 5–6 %. Доходность банка от этой операции сразу повышалась на 50 %. В России учетная ставка колебалась около 7 %, а ставка по промышленному кредиту составляла 9 %. Доходность банка повышалась примерно на 28 %.

В российском банковском деле довольно рано обнаружилась тенденция к концентрации капиталов. Вообще концентрация ресурсов в немногих крупных банках в эпоху развитого капитализма есть производное от концентрации производства и капитала в промышленности. Так, на долю группы петербургских банков приходилось до 50 % всех акционерных капиталов и до 40 % всех депозитов. И. Ф. Гиндин указывал, что по концентрации и монополизации кредита Россия занимала первое место в мире: шесть главных банков Петербурга имели 61 % пассивов всех коммерческих банков страны, тогда как пять английских банков сосредоточили у себя 40 % пассивов, восемь берлинских банков – менее 50 %. В Германии и в Англии высокая концентрация банковских ресурсов сложилась в обстановке высокого развития кредитных отношений. В России дела обстояли несколько иначе – концентрация банковских капиталов сочеталась со слабым развитием кредитной системы в целом. Российские банки по размерам уступали своим заграничным собратьям. Капитал уже упомянутого банка Немецкого учетного общества составлял 300 млн марок, что равнялось примерно 150 млн руб. Капитал немецкого банка в 3 раза превышал капитал Русско-Азиатского банка, самого крупного акционерного банка краткосрочного кредита Российской империи.

50 акционерных коммерческих банков российской империи имели все вместе 778 отделений. Вся российская провинция в 1914 г. имела 2234 единицы организованного кредита. Более половины этой цифры – 1486 – составили общества взаимного кредита и городские общественные банки. В 1913 г. только на Британских островах действовало 62 банка и они имели 5797 отделений. 36 германских банков имели только в Германии 1522 филиала. Только три крупнейших французских банка («Лионский кредит», «Национальная учетная контора» и «Генеральное общество») по состоянию на 1909 г. имели на территории Франции 1229 филиалов.

Акции банков, выпущенные в 1912 и 1911 годах.

Во многом из-за слабости банковской сети не только в российской деревне, но и в городе довольно широкое распространение получило ростовщичество. Российское законодательство определило два признака ростовщического деяния: а) «лихвенный рост» и б) тягостные по своим последствиям условия ссуды. Сила ростовщического капитала обратно пропорциональна степени развития организованного банковского кредита.

Темпы денежных накоплений в Российской империи капиталистического периода развития оставались сравнительно высокими. Но в индустриально развитых странах они были еще выше, о чем говорят следующие цифры. На банковских вкладах Соединенного королевства в 1908 г. размещалось около 11,6 млрд руб., на вкладах в сберкассы – 2,1 млрд руб.; во Франции – округленно 1,85 млрд и 2,1 млрд руб. соответственно; в Германии – 3,55 млрд и 6,95 млрд руб. Что касается России, то, по данным кредитной статистики, в 1908 г. на депозитах в акционерных коммерческих банках было размещено 0,82 млрд руб. наличных денег и на вкладах в государственных сберегательных кассах находилось 1,15 млрд руб. К 1914 г. первая сумма достигла 2,29 млрд руб., вторая – 1,6 млрд руб. Приведенные цифры, пусть даже и далекие от точности, достаточно красноречивы и не нуждаются в комментариях. Даже в 1913 г. Россия была далека от того уровня капиталистического богатства, которого достигла Германия – страна, как и Россия, «второго эшелона» капитализма – пятью годами ранее. На сберегательных вкладах хранили свои денежные накопления мелкие сельские и городские предприниматели, высокооплачиваемые служащие и рабочие. Минимальный размер банковского депозита был существенно выше. Средства сберегательных касс российское Министерство финансов использовало для финансирования железнодорожного хозяйства и других государственных нужд.

* * *

Упрочению денежного хозяйства и росту кредитной системы много способствовала валютная реформа 1897 г. С 1843 г. валютной единицей России являлся серебряный рубль, который можно было свободно обменивать на государственные кредитные билеты. В Петербурге обмен не ограничивался, но в Москве в одни руки полагалось не свыше 3000 руб., а в провинции – 100 руб. В обращении находились еще и золотые монеты достоинством 10 и 5 руб. (империалы и полуимпериалы). Но золото выступало тогда в роли товара по отношению к деньгам – серебру. Первые трудности с разменом возникли в 1855 г. из-за последствий Крымской войны. К 1858 г. ценность кредитных денег упала на 20 %. В 1863 г. обмен их на металл был прекращен, и страна стала жить с бумажным рублем: налоги, пошлины и другие казенные сборы взимались кредитными деньгами по их нарицательной стоимости. Частные сделки на серебряную и золотую монету во внутренних расчетах перестали пользоваться защитой закона. Вывоз золота за границу запрещался.

Самое большое зло, приносимое неразменной бумажной валютой, состояло в резких, сильных и непредсказуемых колебаниях ее курса. В торговых и финансовых операциях важным представлялся не столько пункт, на котором находился в данный момент времени курс бумажного рубля, сколько постоянное и неизменяемое его значение. Этого как раз не удавалось добиться долгие годы. Курс рубля то падал (в начале 60-х гг.), то возвышался (в первой половине и середине 70-х гг.), то опять падал во второй половине 70-х гг. XIX в. За время с 1877 по 1879 г. сумма кредитных билетов в обращении возросла с 790 млн до 1188,1 млн руб., металлический фонд государственного казначейства сократился с 231,2 млн (1876) до 171,4 млн руб. (1881), а курс рубля по отношению к золоту упал с 80,7 (1876) до 64,8 коп. (1880).

Годовые колебания курса имели большую амплитуду: до 10 и даже 20 %. Но если границы курсовых колебаний бумажного рубля предвидеть не представлялось возможным, то колебания курса твердой валюты оказывались полностью предсказуемыми, поскольку они не превышали затрат на пересылку благородного металла за границу (их называли «золотыми точками»). Расходы по пересылке золота из Петербурга в Лондон составляли перед мировой войной 1,81 % пересылаемой суммы, в Париж – 2,01 %, в Берлин – 0,81 % и в Нью-Йорк – 4,51 %.

Из-за сильных колебаний курса народное хозяйство постоянно лихорадило. Когда курс понижался, страдали импортеры, а вместе с ними и промышленники, сильно зависевшие от поставок заграничной техники и сырья. Если курс повышался, в убытке оказывались экспортеры и связанные с ними производители товарного зерна. Устойчивое денежное обращение было в общих интересах. В 1863 г. была предпринята попытка открыть свободный размен. В Англии был

Условия для проведения валютной реформы были созданы во второй половине 1880-х гг., и в 1887 г. она была поставлена в повестку дня, хотя сама реформа фактически началась пятью годами позже. 16 июля 1893 г. императорским указом запрещалась перечеканка серебра и прием его от частных лиц на монетный двор. Ввоз в страну серебряной монеты, за исключением китайских, персидских, хивинских и бухарских денег, также запрещался. Одна из причин, мешавших свободному хождению дешевевших серебряных денег, заключалась в том, что России не удалось наладить значительную добычу серебра у себя дома. Его, так же как и золото, приходилось покупать за границей в обмен на товары или в счет открытых там кредитов.

Для введения свободного размена усилиями государственной власти создавался очень большой золотой фонд. Из-за неважного расчетного баланса и слабого государственного бюджета золото шло во внутреннее обращение крайне туго. При крупных расчетах использовались государственные векселя (так называемые серии Государственного казначейства), облигации государственных займов и ценные бумаги земельных банков. Меньшее значение имело неудобство из-за несоответствия между нарицательной и рыночной ценами золотых денег: полуимпериалы и империалы с обозначением на них 5 и 10 руб. принимались соответственно по 7 руб. 50 коп. и 15 руб. Русским крестьянам для их мелких денежных оборотов золотые монеты совершенно не требовались, им нужна была монетная единица меньшей ценности. Задолженность по поставкам русских товаров иностранные экспортеры покрывали не наличной валютой, а траттами (переводными векселями) либо римессами, в функции которых могли выступать облигации русских государственных займов, заключенных по расчету на металлическую валюту.

За счет свободных бюджетных средств и заграничных займов Государственный банк скупал золото в слитках и монете как внутри страны, так и за ее пределами. К концу 1893 г. разменный фонд составил 361,5 млн руб., что позволило приступить непосредственно к реформе. 8 мая 1895 г. были официально признаны сделки на золотой рубль; Государственный банк получил право принимать денежные вклады в золотой валюте; в золоте стали взиматься акцизные и другие казенные сборы; кредитные билеты продолжали принимать во все платежи, но уже не по нарицательной цене, как это было раньше, а по их биржевому курсу. Высочайшим манифестом 3 января 1897 г. («О чеканке и выпуске в обращение золотых монет») монетной единицей был объявлен золотой рубль, равный 17,424 долей чистого золота. Манифест предписал чеканить золотую монету с измененным номиналом, но без изменения в отношении содержания чистого золота, пробы, веса и размера: империал – 15 руб., полуимпериал – 7 руб. 50 коп. Золотой рубль не чеканился и потому выступал в качестве идеальной денежной единицы. 14 ноября 1897 г. последовал императорский указ о чеканке новых золотых монет достоинством 5 руб. – третья часть империала. Золотое содержание нового рубля было уменьшено на треть по сравнению с прежним и полностью соответствовало курсу бумажных денег, но по отношению не к серебру, а к золоту. Тем самым ценность золота была приспособлена к биржевому курсу бумажного рубля. Девальвация – паритет между бумажными и металлическими деньгами устанавливался в соответствии с реальным курсом – была проведена без нарушения равновесия хозяйственного механизма. В 1897 г. золотой рубль впервые был введен в качестве валютной единицы, а девальвирован был рубль бумажный. Поэтому девальвация рубля (уменьшение ценности валюты) не произвела обычного в таких случаях изменения товарных цен, которые проставлялись в бумажных деньгах. Вспомогательные денежные знаки – монеты дробные, или, как сейчас говорят, разменные, – выпускались из менее благородных металлов (серебра и меди). Был подтвержден указ 1893 г. о запрете свободной чеканки серебра. Серебряные монеты достоинством 1 руб., 50 и 25 коп. были обязательны к приему только в платежах до 25 руб. Однако серебряной банковой монеты было начеканено сверх всякой потребности, и это еще больше удорожало и без того дорогую реформу.

Золотой рубль стал основной монетной единицей; кредитный же рубль превратился в его представителя. На новых кредитных билетах начали помещать надпись, что они обмениваются на золото. Закон от 29 августа 1897 г. установил новый порядок эмиссии кредиток. Теорией и практикой твердо установлено, что условием устойчивости валюты служит не только некоторый запас драгоценных металлов в слитках либо в монете, но и соответствие банкнотной эмиссии потребностям народного хозяйства в денежных знаках. Германская система эмиссии получила в литературе наименование системы минимального резерва. Ею требовалось золотое покрытие только для 1/3 эмиссии, 2/3 обеспечивались торговыми векселями, переучтенными эмиссионным банком, иначе говоря – той массой потребительских товаров, которую эти векселя представляли. Английская (и французская) система максимального выпуска предполагала, чтобы вся эмиссия, превышавшая установленный максимум, была покрыта золотом полностью.

Российское законодательство предусматривало исключительно золотое покрытие бумажных денег. Государственный банк по закону от 29 августа 1897 г. получил права центрального эмиссионного учреждения. Ему разрешалось напечатать необеспеченных бумажных денег только на 300 млн руб. Вся остальная банкнотная эмиссия должна была покрываться золотом рубль в рубль. Тем самым выпуск банкнот в обращение привязывался не к банковскому кредиту, а к золотому фонду. По первому эмиссионному балансу Госбанка золотой запас страны составил 1131,7 млн руб. на новый счет. В обращении же находилось кредитных денег на сумму 1068,7 млн руб. Следовательно, кредитные билеты обеспечивались золотой наличностью свыше требуемой законом нормы. В 1900 г. золотое покрытие эмиссии составило уже 170 % – золото постепенно вымывалось из обращения и оседало в кладовых центрального эмиссионного банка. По состоянию на 1 января 1909 г. в обращении находилось золотых монет на 561,1 млн руб., банкового серебра на 110,5 млн руб., кредитных билетов на 1087,1 млн руб. Золотой запас Госбанка выразился в сумме 1220 млн руб.

Тесная привязка эмиссии к золоту была не совсем удобна, однако она придавал валюте необходимую прочность, что представлялось принципиально важным для России с ее большой внешней задолженностью. В Соединенном королевстве неудобства денежной системы, порождавшие недостаток средств обращения, сводились на нет обращением предъявительских чеков и именных векселей в качестве денег, а также развитой системой безналичных расчетов (векселя переходили из рук в руки через индоссамент – передаточную надпись на обороте векселя). Как из депозитных сертификатов выросло банкнотное обращение, так из приказов платежа, не выходивших ранее за пределы клиентов жиробанков, родилось чековое обращение. Посредством чекового и вексельного обращения достигалась экономия денежной наличности. Все платежи компенсировали друг друга в расчетных палатах, которые возникли в Лондоне еще в XVIII столетии.Важно понять, что настоящее вексельное и чековое обращение имеет предпосылку в развитой кредитной системе с густой сетью банковских учреждений, расчетных плат и т. п.Она не могла сложиться в России с ее хозяйством, носящим родимые пятна натуральности. Превращению денежного хозяйства в кредитное хозяйство с широким задействованием внешнего фактора экономического роста и должна была способствовать валютная реформа. В 1898 г. при учреждениях Государственного банка создаются расчетные палаты для уменьшения обращения наличных денег в крупных сделках между коммерческими банками.

Золотая валюта в России продержалась до начала Первой мировой войны (даже в период русско-японского вооруженного конфликта свободный размен кредитных билетов на золото не прекращался). 1914 г. открыл период инфляционного финансирования

* * *

Очень большое место в кредитной системе России занимали земельные, или, как их еще называли, ипотечные, банки. Ипотечным кредитом принято называть операции по выдаче долгосрочных (более 3 лет) ссуд, непременно обеспеченных залогом недвижимого имущества. Развитие такого кредита связано с возникновением и широким распространением капиталистической земельной ренты и капиталистической частной собственности на землю. В сущности, закладывалась не земля и не постройки, на ней возведенные, а рента – тот постоянный доход, который недвижимость приносила своему собственнику. Ипотечный кредит получил широкое распространение практически во всех развитых странах уже в XIX в., когда завершился промышленный переворот и резко увеличился размер капитала, необходимого для экономически эффективного ведения сельского хозяйства, а также масштабного городского домостроительства. Многоэтажные жилые дома, оснащенные водопроводом, канализацией, лифтами и прочими удобствами, требовали крупных единовременных затрат, зачастую непосильных для индивидуального предпринимателя. Очень быстрый рост цен на землю в городах и в сельской местности сильно затруднил ее покупку из собственных средств капиталистов.

Тем не менее далеко не везде ипотечный кредит сложился в отдельную отрасль. В некоторых развитых странах с богатым денежным рынком специализированных ипотечных банков не возникло – выдачей долгосрочных ссуд под закладные и без таковых занимались частные предприниматели либо инвестиционные компании развивали ее как побочную отрасль. В Англии, например, ссуды под землю и недвижимость в XIX в. предоставляли частные банкиры и общества страхования жизни. Их стоимость без погашения равнялась 7 % годовых, что считалось на Британских островах почти ростовщическим процентом, особенно если учесть, что в Англии средняя стоимость торгово-промышленного краткосрочного кредита составляла от 1 до 3 % годовых, а процент по государственным займам платился из расчета 2,75 %. В Соединенных Штатах коммерческие депозитные банки совмещали ссуды под закладные с операциями краткосрочного кредитования. Там же очень сильные позиции на рынке долгосрочных ссуд с залогом недвижимости занимали сберегательные банки.

На французской земле ипотечные ссуды выдавало одно гигантское кредитное учреждение – Credit foncier de France. Основанное в 1852 г., оно постепенно поглотило все другие земельные банки и сделалось монополистом на рынке ипотечных ссуд. Credit foncier выдавало ссуды под первую закладную на городскую и земельную недвижимость, а также кредитовало департаменты, города и общины без ипотечного обеспечения. Его основной капитал равнялся 170 млн франков, а облигаций ему разрешалось выпустить на сумму, в 20 раз превышавшую основной капитал. Ссуды им выдавались специальными облигациями, которые приносили держателям 3 % годовых, не считая выигрышей и премий. До 1890 г. землевладельцы получали у Credit foncier ссуды сроком на 50 лет из расчета 5,71 % годовых, включая погашение и комиссию, на 60 лет – 5,54 % и на 75 лет – 5,41 %. В 1891–1894 гг. новые ссуды стали выдаваться из более низкого процента: 5,04 % на 50 лет, 4,83 % на 60 лет и 4,66 % на 75 лет. Понижения процента удалось достичь благодаря выпуску в обращение 3 % закладных листов – простых, без премий и выигрышей. Но даже тогда ипотечный кредит во Франции стоил дороже, нежели коммерческий, – средний учетный процент в Париже составлял 2 %, а преобладающим типом государственных займов являлась 3 % рента. Классические формы ипотечного кредита сложились в Германии и России – странах со сравнительно небогатым (применительно к России можно сказать – бедным) рынком ссудных средств. В этих странах возникла и расцвела сеть ипотечных кредитных учреждений: акционерных земельных банков, кооперативных учреждений долгосрочного кредита (городских и сельских) и, наконец, центральных ипотечных банков. Кредит под ипотеку там делился на городской и сельский. В Германии сельским земельным кредитом занимались главным образом земские общества (Landshaften). Основанные на принципе взаимности, земские общества в общем и целом успешно работали более 100 лет.

Всех таких обществ в Германии насчитывалось 22 плюс Central Landshaften fur die Prenssischen Staaten, которое не выдавало ссуд, а занималось исключительно реализацией закладных листов, выпускавшихся земскими обществами. Этих листов, по данным на 1887 г., в обращении находилось всего на сумму около 2 млрд марок. Из них 3 % листов было эмитировано на сумму 12982,5 тыс. марок; 3,5 % – 1297 489,01 тыс. марок; 4 % – 523 964,25 тыс. марок; 4,5 % – 31 540,5 тыс. марок. С учетом комиссии и 5 % взноса на образование запасного капитала германским землевладельцам кредит обходился от 4,75 до 5,25 % годовых, не считая расходов по реализации листов. Акционерные земельные банки Германии работали исключительно с городскими ссудами.

Ипотечные банки как Германии, так и России относились к категории эмиссионных кредитных учреждений. Они выдавали ссуды посредством выпуска в обращение от своего имени ценных бумаг – ипотечных облигаций. Как и коммерческий банк, ипотечное кредитное учреждение в его классическом виде выполняло посреднические функции. Главным источником средств для кредита под залог недвижимости выступали длительно свободные средства физических и юридических лиц. Ссуды под недвижимость имели то преимущество, что залог – земля или капитальные городские постройки – способен постоянно возвышаться в цене и потому является надежной гарантией сделанным инвестициям. В эпохи строительного бума вложения в недвижимость, особенно в землю, давали значительно больший доход, чем денежные вклады в банках краткосрочного кредита. В начале ХХ в. даже сберегательные кассы во многих развитых странах помещали деньги своих вкладчиков либо в прямые ссуды под недвижимость, либо в покупку ипотечных облигаций, приносивших фиксированный доход.

В России средства государственных сберегательных касс использовались правительством для финансирования железнодорожного строительства и хозяйства. Ввиду крайне незначительного развития страхования жизни – на 140 млн населения империи было заключено всего порядка 250 тыс. договоров личного страхования – средства страховых компаний не могли удовлетворить ищущих ссуд владельцев недвижимости. Индустриальный сектор в экономике по удельному весу уступал аграрному, отчего накопления промышленных предприятий не играли значительной роли на рынке долгосрочных капиталовложений. В обеих странах ипотечные ценные бумаги формировали обширный сектор фондового рынка. В Германии банк, произведя эмиссию листов, продавал их на бирже и заемщик получал от него в ссуду наличные деньги. В России учреждения долгосрочного кредита реализацией ценных бумаг за свой счет не занимались. Ссуды выдавались закладными листами по их нарицательной цене. Этими ценностями и была выдана большая часть ссуд. По желанию заемщика земельный банк принимал на себя реализацию его бумаг за небольшое комиссионное вознаграждение (не более 1/4 % от их нарицательной стоимости).

Эмиссия закладных листов и облигаций обеспечивалась заложенными имуществами и, кроме того, ценностями акционерного и резервных капиталов. В России закон разрешал выпуск листов на сумму, в 10 раз большую, чем имелось в банке акционерного капитала. В германских банках закладные листы выпускались на сумму, в 15 и даже 20 раз большую сполна оплаченного складочного (синоним: акционерного) капитала. За эмиссию необеспеченных листов директора банков в Германии несли не только гражданскую, но и в ряде случаев уголовную ответственность.

На территории Российской империи развивалось несколько видов учреждений долгосрочного кредита: городские кредитные общества, земские кредитные общества взаимного типа (Царства Польского, Остзейские, Херсонский банк), акционерные, сословные и государственные земельные банки. Первыми на рынке долгосрочных ссуд появились городские кредитные общества – своего рода кооперативы заемщиков и кредиторов. Затем к ним присоединились акционерные банки и государственные ипотечные кредитные учреждения. Акционерные земельные банки возникли в период 1871–1873 гг. и практически все (за исключением Саратовско-Симбирского банка) дожили до 1917 г. Старейшим частным ипотечным банком являлся Харьковский земельный банк (основан известным грюндером А. К. Алчевским), самым крупным – Московский. Далее шли: Санкт-Петербургско-Тульский, Виленский, Киевский, Ярославско-Костромской, Бессарабско-Таврический, Донской, Харьковский, Полтавский и Нижегородско-Самарский. К 1915 г. акционерные банки выдали сельских ссуд на сумму 938,4 млн руб. под залог 23,2 млн десятин земли. Они обслуживали главным образом крупное землевладение.

Государственный Крестьянский поземельный банк был учрежден в 1883 г. для того, чтобы оказывать помощь крестьянам в приобретении в собственность земельных участков, предлагавшихся к продаже помещиками. Дворянский земельный банк должен был стать своего рода подарком российскому благородному сословию к столетнему юбилею Жалованной грамоты дворянству. Основанный в 1885 г., он предназначался исключительно для «поддержки землевладения потомственных дворян». Оба банка вместе выдали ссуд к 1 января 1915 г. на сумму 2262,3 млн руб., или 60,2 % от общего объема выданных ссуд под залог земель в сельской местности.

Взаимные ипотечные кредитные учреждения в российском сельском землевладении не привились. Исключение составляет лишь Херсонский земский банк, игравший заметную роль в кредитовании землевладельцев южных

В России земельный кредит находился под строгим и всеобъемлющим государственным контролем. Его осуществляло специальное подразделение Министерства финансов – Особенная канцелярия по кредитной части. Ипотечный кредит в нашей стране был ликвидирован одновременно с национализацией земли в 1917 г. В Европе и США система ипотечного кредита просуществовала вплоть до сего дня. В ФРГ, например, еще в 70-х гг. ведущие позиции на рынке долгосрочных ссуд сохраняли ипотечные банки. После Второй мировой войны строительство магистральных газопроводов в США финансировалось путем эмиссии специальных ипотечных облигаций.

Ипотечные банки являлись крупными эмитентами на российском фондовом рынке, тем самым они отвлекали свободные капиталы внутреннего происхождения от помещения в индустриальный сектор промышленности. Сумма всех ипотечных бумаг, обращавшихся на рынке по состоянию на 1 января 1914 г., равнялась 5,2 млрд руб. – без малого в 2 раза больше, чем сумма акций и облигаций акционерных компаний – 2,7 млрд. В целом ипотечные бумаги занимали 37,7 % всей суммы бумаг на фондовом рынке России (в Германии – 29 %). Особенно велик был объем ипотечной эмиссии в годы аграрных преобразований П. А. Столыпина.

Важной особенностью всего российского ипотечного долгосрочного кредита (государственного, акционерного и кооперативного) являлось то, что он был дешевле краткосрочного коммерческого, чего не наблюдалось ни в одной из развитых европейских стран. Тем не менее банковские долгосрочные ссуды предоставлялись на условиях, которые бывали разорительными для заемщиков. Так, 28 июня 1891 г. министром финансов была утверждена инструкция по оценке земель для залогов в Дворянском земельном банке, вызвавшая массу нареканий среди его клиентов. Она вводила чрезмерно высокий процент капитализации для земельных оценок: средний годовой доход имения должен капитализироваться по рыночному курсу, то есть не ниже чем из 6 % годовых (чем выше процент капитализации, тем ниже земельные оценки). Заемщики банка справедливо обращали внимание на то обстоятельство, что землевладение, как крупное, так и мелкое, не приносило дохода на капитал выше 4–5 %. Такие оценки разоряли заемщиков, поскольку имения обрастали вторыми, третьими закладными, главным образом частными. Положения циркуляра давали повод обвинить Дворянский банк в ростовщических действиях. Надо сказать, что образ действий того или иного банка представляется не столько вопросом субъективного выбора начальствующих лиц, сколько вопросом объективной реальности. Постоянной головной болью руководства Дворянского банка был высокий процент неисправных плательщиков. Поэтому даже при значительной абсолютной массе чистой прибыли Дворянского банка ее отношение к собственным капиталам оставалось невысоким: 2,27 (1895), 3,06 % (1913). Средняя доходность в промышленном секторе экономики страны колебалась около 6 %, то есть была много выше. Едва ли Дворянский банк был бы в состоянии благополучно существовать без поддержки российского самодержавного монархического государства.

Сохранению ростовщичества в сфере поземельных сделок как в банковском, так и в частном секторе благоприятствовало слабое распространение в стране ипотечной системы. В литературе изобретение ипотеки приписывается Солону. До начала VI в. до н. э. в Афинах имущественные обязательства обеспечивались личностью должника, то есть, если заемщик останавливал уплату по долгу, его продавали в рабство кредитору. Для того чтобы перевести личную ответственность по долгам в имущественную, Солон предложил ставить на пограничной меже имения должника столб с надписью, что данным имуществом обеспечивается долговая претензия на известную сумму. Этот столб получил название «ипотека» (в переводе с греческого «подставка»). Важным было еще и то, что ипотека не мешала переходам имущества из рук в руки, так как обеспечение обязательства состояло в имуществе, а не в личности. Таким образом, уже в античной Греции появилось два атрибутивных признака ипотеки: специальность (обеспечение данного займа точно определенным имуществом) и гласность (публичность).

Понятие ипотеки в римскую эпоху было расширено тем, что стало возможным установить ее на всем имуществе должника. Тем самым она обрела личный характер. Помимо того, отдельные долговые претензии по закону получали безусловную привилегию, то есть ипотечное право присваивалось независимо от договора. Такая ипотека получила название законной, тайной или безгласной. Похожим способом в императорской России обеспечивались обязательства физических и юридических лиц перед казной: обеспечением платежа акциза с сахарного песка являлся сахарный завод, акциза со спирта – имение, в составе которого находилось винокуренное предприятие, и т. п. В литературе считается, что именно в римское время ипотека утратила свои главные свойства, а кредиторы лишились прочного обеспечения своих ссуд: для надежности необходимо, чтобы в обеспечение долга выставлялось, во-первых, имущество известное и, во-вторых, точно определенное. Трансформация ипотечного права в римскую эпоху античной истории была порождена распространением латифундиального землевладения и колоната.

В средневековье вновь начала распространяться мелкая земельная собственность, что привело к возрождению классической греческой ипотеки в новых формах. Старинный германский обычай требовал, чтобы все сделки с недвижимостью, прежде всего с землей, совершались перед судом, а право собственности на нее устанавливалось путем публичного объявления о том в судебном заседании, которое в обязательном порядке протоколировалось. Из собраний судебных протоколов выросли книги регистрации поземельных отношений. В них регистрировались не только права собственности, но и другие вещные права на земельное имущество: право залога, право отдельного владения, право пользования выгодами этого имущества и т. п. Эти книги не без влияния античной традиции стали называть ипотечными книгами.

В позднюю феодальную эпоху законодательства некоторых европейских стран начали допускать установление ипотеки на арендованные земли, на земли ленного владения и прочие. Тогда же сложилась двухэтапная процедура юридического оформления сделок с недвижимостью: на первом этапе происходило оформление договора о переходе права от одного лица к другому, а на втором это право укреплялось. Именно после укрепления права собственности через отметку в книгах поземельной регистрации двусторонний договор делался обязательным и для всех третьих лиц.

История ипотеки в нашей стране давно ждет своих заинтересованных и кропотливых исследователей.Европейская система регистрации поземельных сделок поначалу распространялась и в России. Соборным уложением 1649 г. предписывалось договор купли-продажи имения в обязательном порядке регистрировать в Поместном приказе: приобретенное имение («дачу») следовало укрепить («справить») за приобретателем. В XVIII в. юридическая процедура укрепления (регистрации) была отодвинута на задний план крепостным порядком регистрации земельных сделок. До отмены крепостного права ревизские сказки и окладные реестры уездных казначейств в некоторой степени заменяли поземельную регистрацию. При продаже населенных имений их раздробления не допускалось, так как покупатель всегда точно знал, сколько крепостных душ он получает от продавца, чего никак нельзя было сказать о площади земли, которая к душам, так сказать, прилагалась. Если имение было оброчным, то сами крестьяне зорко следили, чтобы их новый господин получал от старого всю купленную им землю, ибо она целиком находилась в их владении и пользовании. В барщинных имениях покупатель часто получал не всю землю – продавец считал себя вправе удержать за собой домениальные земли под тем предлогом, что они не принадлежали к проданному имению. В прилагавшихся к сделке документах обычно фиксировался не поземельный состав, а земли по угодьям, то есть пашни, леса, луга, выгоны и прочее. В том случае, если имение приобреталось с аукциона, вслед за покупкой часто следовал поземельный судебный процесс, в ходе которого приходилось выяснять права прежнего собственника, но не на ревизские души, а на землю. Из архивов подчас извлекали документы на земельные пожалования, восходившие к Смутному времени, то есть началу XVII в. Хаос в поземельных отношениях понижал цены на дворянские земли: покупатели имели серьезные основания бояться, что вместо земельного имущества они получат нескончаемый судебный процесс, и требовали в качестве страховки скидок и уступок с продажной цены.

Европейская система поземельной регистрации в Российской империи прижилась только в Польше, в Финляндии и прибалтийских губерниях. В 1859 г. был поставлен вопрос о распространении ее на всей территории страны. Разработку проектов ипотечной реформы начало Министерство финансов, а с 1867 г. ее

* * *

Приступая к усвоению непростой бюджетной проблематики, требуется обратить внимание на специфику устройства российских государственных финансов. Уже в 1860-х гг. в бюджете Российской империи проявилась его главная особенность – разделение всех доходов и расходов на обыкновенные, более-менее постоянные, и чрезвычайные, то есть сверхсметные, вызванные экстраординарными обстоятельствами. К обыкновенным расходам относились: 1) ассигнования на содержание государственного аппарата; 2) затраты на содержание вооруженных сил и дипломатических представителей; 3) выплаты процентов и погашение государственных долговых обязательств; 4) расходы на «культурные потребности населения» (то есть на здравоохранение, образование и т. д.). Чрезвычайные расходы государственного бюджета обычно включали следующие статьи: 1) сооружение новых железных дорог вместе с изготовлением и приобретением необходимого ассортимента железнодорожных принадлежностей; 2) досрочную уплату капитала по государственным займам; 3) расходы, связанные с войнами, военными экспедициями и народными бедствиями; 4) расчеты с частными лицами, вызванные приобретением в казну их собственности.

Анализ расходной части бюджета затруднен тем, что бюджет формировался не по предметному, а по ведомственному принципу. Каждое министерство – Военное, Морское, Внутренних дел и прочие – составляло смету только по своему ведомству, и она охватывала самые разнообразные виды государственных расходов. Так, за военные расходы отвечали не только Военное и Морское министерства, но и Министерство путей сообщения, которое занималось переброской войск, Министерство финансов, осуществлявшее материальную помощь семьям военных, и т. д. Поэтому довольно трудно установить точную цифру расходов на нужды государственной обороны. Некоторая доля расходов по содержанию армии и полиции перекладывалась на муниципальные образования. Например, казармы для войск в некоторых крупных городах строились на деньги и за счет городских общественных управлений.

Исходя из фундаментального принципа финансового управления – «по расходам – доход», – анализ российского государственного бюджета целесообразно начинать с расходных статей.Бюджет Российской империи даже в мирное время обременялся крупными военными расходами. Самыми большими ведомственными бюджетами располагали Военное и Морское министерства: 35,2 % всех расходов обыкновенного бюджета 1881 г. и 29,3 % бюджета 1894 г. С 1890 г. начался рост чрезвычайных военных расходов, вызванный необходимостью перевооружения армии современными средствами ведения войны и строительством крупных боевых кораблей. Абсолютный и относительный рост военных расходов продолжался и в последующее время. Однако расходы по системе государственного кредита даже несколько превышали траты оборонных ведомств. За 14 неполных лет царствования императора Александра III Военное и Морское министерства израсходовали 3639 626 794 руб. по обыкновенному бюджету и 177 674 556 руб. по чрезвычайному. Совокупный расход по системе государственного кредита за то же время выразились в следующих цифрах: обыкновенный бюджет – 3465 151 564 руб., чрезвычайный – 628 001 433 руб. Конверсия государственных займов (обращение высокопроцентных тиражных облигаций в низкопроцентные и рентные), которую начал министр финансов И. А. Вышнеградский и продолжил его преемник С. Ю. Витте, несколько облегчила бремя ежегодных расходов по системе государственного кредита. В 1898 г. расходы по обслуживанию государственных долгов выразились в сумме 245,2 млн руб., а в 1903 г. – 264,6 млн руб. Их удельный вес в общих расходах бюджета в 1898 г. составил 18 % от расходной части обыкновенного бюджета или 14 % суммарного.

Особенность русского государственного бюджета между 1890 и 1913 гг. исследователи видели в его быстром росте, который начался при С. Ю. Витте (1892–1893) и продолжался при его преемниках. Расходная часть бюджета при Витте возросла более чем вдвое – с 947 млн до 1935 млн руб. За предшествующее десятилетие этот рост составил 25,8 % – с 724 млн до 911 млн руб. Суммарные бюджетные показатели периода 1893–1913 гг. таковы: доходы увеличились с 1220,4 млн до 3431,2 млн руб., а расходы – с 1060,6 млн до 3382,9 млн руб. Рост государственных затрат покрывался государственной задолженностью. К 1 января 1910 г. общая сумма государственного долга достигла 9054,6 млн руб. (в конце 1893 г. общий долг государства составлял 5401,5 млн руб.) К 1 января 1914 г. эта сумма несколько сократилась и составила 8824,5 млн руб. Все государственные займы заключались строго целевым способом. По состоянию на 1913 г. 3,1 млрд руб. займовых средств ушло на железнодорожные потребности, 5,7 млрд руб. – на потребности общегосударственные. Долг России был громаден по сравнению с ее государственным бюджетом. Однако крупные размеры государственной задолженности вовсе не являются особенностью российских финансов. Быстро росли размеры государственной задолженности у Японии, Германии, Италии. По общим размерам долга Россия стояла на втором месте после Франции. Зато по расходам на обслуживание долга она занимала первое место.

По мнению такого крупного знатока русских финансов, каким был М. И. Боголепов, рост бюджета вызывался преимущественно экономической деятельностью самодержавного государства. Самыми крупными хозяйственными проектами, реализованными государственной властью, стала постройка Среднеазиатской и Транссибирской магистральных линий, выкуп частных дорог в казну и введение государственной винной монополии. С 1890 г. начинается довольно быстрый рост бюджетов экономических ведомств: Министерства финансов и Министерства путей сообщения. С 1893 по 1902 г. на создание железнодорожных линий казной было израсходовано 1700 млн руб. Из этой суммы 500 млн было покрыто за счет займов, а 1200 млн взято из остатков по обыкновенному бюджету. К началу XX в. у казны было уже свыше 2/3 всей железнодорожной сети страны. Железные дороги стали крупнейшей отраслью государственного хозяйства. С 1895 г. правительство принялось вводить винную монополию. В 1895–1898 гг. казенная продажа водки оптом через посредство винных складов была введена в 35 губерниях, а затем распространена и на другие регионы страны. Расходы по казенной винной операции в проекте росписи на 1907 г. выразились в сумме 217,1 млн руб.

При рассмотрении показателей как обыкновенного, так и суммарного бюджета обращает внимание такая его черта, как неустойчивость. Годы бюджетного благополучия (например, 1906, 1910, 1911) чередовались с кризисными временами, когда в бюджете возникало значительное напряжение (1904, 1905, 1907, 1912). Из-за неустойчивости бюджета аграрной все еще страны и крупных размеров государственной задолженности правительству приходилось держать наготове большие денежные суммы в высоколиквидных активах на счетах специального резервного фонда, который именовался «свободной наличностью государственного казначейства». «Свободная наличность» являлась своего рода страховым фондом на случай, если у России возникнут непредвиденные сложности с обслуживанием государственного долга, например в случае масштабного неурожая зерновых. Наличие значительных сумм «свободной наличности» позволило российскому бюджету сравнительно легко пережить труднейший 1891 г. По личному и прямому распоряжению императора Александра III «свободная наличность» была направлена борьбу с голодом и на восстановление сельского хозяйства пострадавших губерний – свыше 100 млн руб. по кассовому отчету Министерства финансов. 17 хлебородных губерний были тогда поражены тяжелейшим неурожаем[18]; недобор доходов казны составил более 40 млн руб.: выкупные платежи снизились на 19,2 млн руб. кредитных, косвенные налоги (преимущественно питейный доход) – на 19,1 млн руб., таможенные доходы – на 3,4 млн руб. металлических, прямые налоги – на 128,5 тыс. руб. металлических и 2 млн руб. в кредитной валюте. Для возмещения израсходованных казначейских средств и окончательной ликвидации последствий грандиозного неурожая хлебов государству пришлось прибегнуть к кредитной операции. Осенью 1891 г. правительство реализовало на французском денежном рынке 3 % золотой заем 1891 г. Условия займа оказались невыгодными, несмотря на низкий нарицательный процент, – российское императорское правительство выручило немногим более 76 руб. за 100 руб. номинальной цены облигаций.

Крупные резервные суммы в казне должны были успокоить зарубежных кредиторов российского государства. Бо́льшая часть сумм «свободной наличности» размещалась в активах Французской республики, несмотря на то что доходность денежных капиталов там была ниже, чем в других странах. Такая инвестиционная политика находила себе оправдание в том факте, что именно на Францию падала главная масса платежей по русской заграничной задолженности. Из 442,8 млн руб. «свободной наличности», имевшейся в распоряжении российского правительства на конец 1913 г., 343,1 млн руб. было размещено в различных ценностях за границей. Источниками формирования наличности выступали свободные остатки по обыкновенному бюджету и частично займовые средства.

Структура доходной части бюджета сохранила все черты, присущие бюджетам абсолютных монархий. Если разделить все бюджетные доходы на классы, то основными источниками доходов русского бюджета являлись косвенные налоги или акцизы. Они давали обыкновенному бюджету примерно половину его доходов (в 1894 г. – 50,4 %). Непрерывное повышение их ставок и введение новых косвенных налогов наиболее выпукло характеризует всю налоговую политику России пореформенного периода. Самым

Главными плательщиками косвенных налогов оставались малоимущие слои населения, преимущественно крестьяне, отчего сборы по главным статьям бюджета росли сравнительно медленно и колебались по годам. К примеру, питейный доход казны увеличился с 225 412,8 тыс. руб. в 1881 г. до 297 385,7 тыс. руб. в 1894 г., что составляет 31,93 %. При министре финансов И. А. Вышнеградском началось обложение налогами предметов первой необходимости (спичек, керосина), которые давали устойчивые сборы. Политика таможенного протекционизма осложняла возможности крестьянского и дворянского предпринимательского хозяйства к расширенному воспроизводству.

Значительное место в доходной части бюджета занимали так называемые правительственные регалии. Правительственные регалии включали в себя: горный доход, монетный доход, почтовый доход, телеграфный, телефонный доход и винную операцию. Валовые доходы от винной операции составляли 697,5 млн руб. в бюджете 1906 г., или 30,71 %. Русская монополия на продажу вина вызывала громадный интерес в кругах экономистов. Исследования, ей посвященные, стали появляться уже в начале XX в. Больше всего специалистов интересовал вопрос о природе этого дохода: был ли он предпринимательским, то есть получался от лучшей организации сбыта вина и водки, или имел налоговый характер.

Крупной статьей государственного бюджета были доходы от эксплуатации различных казенных имуществ и прибыли от капиталов. Заметим, что развитие государственного хозяйства во всем мире тогда шло по восходящей: во Франции и Германии уже сформировались заметные сектора государственного хозяйства. В Германии железные дороги давали казне доход, в России лишь в отдельные годы получалась небольшая прибыль. По данным Государственного контроля, в течение 1900–1909 гг. для покрытия убытков по эксплуатации железнодорожной сети ежегодно приплачивалось 160 млн руб. Прямые налоги составляли небольшую долю в государственных доходах, например они дали бюджету за 1908 г. всего 194,2 млн руб., или 4,1 %. Крупным прямым налогом была подушная подать. В 1863 г. она была отменена для мещан, а с 1887 г. ее прекратили взимать вообще. В целом рост прямых налогов в России был совершенно незначителен. Обложение недвижимости (сельской и городской) в России вообще было низким, а в 1890-х гг. его понизили до половины оклада из-за опасений возбудить недовольство крестьян. При Н. Х. Бунге (1881–1886) был введен налог в виде процентного сбора с прибыли. Тогда же появился еще и 5 % денежный сбор с доходов от денежных капиталов. В 1898 г. стал взиматься еще и государственный промысловый налог, который оказался самым продуктивным – давал 40–45 % сборов по всем прямым налогам.

С 1862 г. разрабатывались и многократно обсуждались разного рода проекты введения в стране прогрессивного подоходного обложения. Но никаких реальных шагов в этом направлении сделано не было, по-видимому, из-за значительных расходов по взиманию этого налога. Демократическое требование прогрессивного прямого налогообложения включили в свои программы все либеральные и революционные политические партии России. Он был введен только в 1916 г. и по очень низким ставкам.

Народное хозяйство СССР. Возврат к рыночной экономике

Промышленное развитие в 1917–1940 годах

Главным экономическим достижением советского периода истории нашей страны стало создание мощной тяжелой промышленности. Без нее немыслим перевод всего народного хозяйства на рельсы индустриализации. Эта историческая задача, поставленная еще в дореволюционном периоде, была в основном решена в 1920–1940-е гг. на базе принципиально отличных хозяйственных методов.

В первые месяцы после переворота 25 октября 1917 г. (октябрь 1917 г. – июль 1918 г.) фабрично-заводские предприятия оставались в руках прежних владельцев, но под рабочим контролем. Этот контроль стал переходной стадией к национализации всей промышленности, растянувшейся до конца 1920 г. Хорошо известно, что национализация промышленности не входила в первоначальные намерения российской социал-демократии. Планом социалистической революции, с которым В. И. Ленин выступил в апреле 1917 г., предусматривалось всего лишь немедленное слияние всех банков страны в общенациональный банк и установление над ним контроля со стороны Советов рабочих депутатов[19]. Обращение промышленности в собственность государства рабочих и крестьян явилось в известной степени стихийным процессом, своего рода реакцией на крайние формы сопротивления со стороны хозяев, администрации и части руководящего технического персонала промышленных предприятий. Рабочие комиссии, контролировавшие работу фабрик и заводов, ничего не могли предпринять для восстановления и наращивания производства, но они немало сделали для охранения материальных ценностей от расхищения прежними владельцами и их сообщниками.

Период так называемого военного коммунизма стал временем созидательного исторического творчества, плоды которого не смогли обнаружиться в полной мере из-за гражданской войны, интервенции и экономической блокады со стороны империалистических держав. Молодое государство рабочих и крестьян оказалось отрезанным от районов добычи минерального топлива, главных центров выплавки черных металлов и регионов товарного сельского хозяйства. Единственным районом угледобычи, постоянно отгружавшим топливо потребителям, оставался Подмосковный угольный бассейн, но он не мог удовлетворить потребности промышленности даже на минимальном уровне. В 1920 г. около 50 % крупных работающих шахт Донбасса были затоплены; Южнорусский металлургический район почти полностью прекратил выплавку чугуна и т. д. и т. п. К исходу 1920 г. кризис промышленности дошел до крайних пределов, когда производство почти что остановилось: объем продукции всей тяжелой индустрии составил лишь 15,9 % от довоенного уровня.

Все три года, пока шли сражения на фронтах гражданской войны, Советская власть проводила работу по организации управления промышленностью на новых началах. Фабрично-заводские предприятия объединялись в «кусты» по производственным, хозяйственным и территориальным признакам; после на базе этих «кустов» были организованы тресты и синдикаты, которые действовали на началах хозяйственного расчета, но в границах, определенных хозяйственными планами. Вскоре после Октябрьской революции началась работа по технической реконструкции крупной фабрично-заводской промышленности: старые, технически отсталые производства, которых было немало в дореволюционной индустрии, ликвидировались, а все пригодное оборудование и персонал переводились на передовые предприятия. Этот курс был продолжен в следующем периоде.

Самым важным мероприятием Советской власти в области управления экономикой в те годы стало создание Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ). Он не только решал неотложные текущие задачи, но и занимался стратегическим планированием промышленного развития. В январе 1918 г. в структуре ВСНХ появляется электротехнический отдел, который приступил к разработке плана электрификации страны, создав для этой цели систему районных комитетов. Непосредственное участие в этой работе принимал председатель Совета народных комиссаров В. И. Ленин. Затем в ВСНХ создается Комитет государственных сооружений для планирования основных объектов нового промышленного строительства и их централизованного финансирования. В самое трудное время гражданской войны, когда Советская власть, можно сказать, висела на волоске, напряженная работа по подготовке грядущих индустриальных преобразований не только не прекращалась, но даже расширялась. Так, была создана специальная комиссия для проведения исследований Курской магнитной аномалии; научно-технический отдел ВСНХ совместно с Академией наук изучал перспективы использования ресурсов залива Кара-Богаз-Гол; в июле 1918 г. Совнаркомом было выделено свыше 400 тыс. руб. для развития работ по радию и т. д. Как только замаячил конец военных действий, партией большевиков было инициировано два крупных мероприятия. Ими были заложены камни в основание широкомасштабной индустриализации страны, которая должна была проводиться на научной основе, а не стихийно, как это было в царское время. Для оценки экономического потенциала и людских ресурсов страны в августе 1920 г. проводились демографическая, промышленная и сельскохозяйственные переписи. В 1920 г. на VII съезде Советов В. И. Ленин представил новаторский план электрификации страны (ГОЭЛРО). Им за 10 лет намечалось построить и пустить в эксплуатацию 30 районных электростанций мощностью 1500 тыс. кВт. Уже в 1920 г. в постройке находилась Волховская, Шатурская, Каширская и ряд других электростанций.

В годы военного коммунизма.

С 1921 г. промышленное производство начинает быстро восстанавливаться после нескольких лет тяжелейшей разрухи. Среди факторов, которые этому содействовали, на первое место должно быть поставлено восстановление внутреннего рынка, денежного обращения и финансово-кредитной системы. X съезд Коммунистической партии, состоявшийся в марте 1921 г., принял два судьбоносных решения: «О замене продразверстки натуральным налогом» и о переходе к новой экономической политике (НЭПу). Продовольственный налог (замененный в 1924 г. денежным налогом) немало содействовал возрождению сельского хозяйства, состоявшего к началу восстановительного периода более чем из 21 млн мелких производственных единиц. Абсолютные цифры товарных излишков сельского хозяйства увеличивались довольно быстро: если

Довольно скоро восстановился и городской потребительский рынок. По официальным данным, доходы неземледельческого населения увеличились с 4340 млн руб. в 1923/24 г. до 8834 млн руб. в 1926/27 г. Натуральную форму оплаты труда вскоре сменила денежная; она регулировалась трудовыми договорами профсоюзов с объединениями промышленных предприятий. Постепенно начала распространяться и сдельная система оплаты. В 1927 г. удалось достигнуть довоенного уровня производительности труда в промышленности, хотя продолжительность рабочего дня в СССР, регулируемая законодательно, была тогда едва ли не самой низкой в мире (7–8 ч).

НЭП. 1921 г..

Возврат к рыночным отношениям предполагал и крупные перемены в денежно-кредитной сфере. В октябре 1921 г. по решению ВЦИК был создан Государственный банк. В 1922 г. ему было предоставлено право эмиссии собственных банкнот. Особым законодательным актом Госбанк наделялся исключительным правом на приобретение валютных металлов и иностранных денежных знаков. С 1921 г. в стране началась денежная реформа, окончательно завершившаяся в 1924 г. Тогда в дополнение к банковым билетам довольно крупного номинала (10 руб. и выше) были введены билеты государственного казначейства, выпускавшиеся мелкими купюрами. Они подлежали свободному обмену по паритету и получили силу законного платежного средства. Спустя некоторое время Государственный банк принял на свой баланс казначейские деньги при соблюдении уставных требований в отношении покрытия всей эмиссии. С этого момента Госбанк превратился в единственного хранителя валютных резервов и регулятора всей системы денежного обращения СССР. В 1922–1924 гг. возникли акционерные отраслевые и территориальные банки, кооперативные банки, коммунальные банки (Цекомбанк с местными отделениями), Центральный и Республиканский сельскохозяйственные банки и общества сельскохозяйственного кредита, кредитные кооперативы и общества взаимного кредита, а также ряд специальных акционерных банков (например, в 1924 г. был создан Внешторгбанк). Помимо этого, возобновили деятельность и небанковские кредитные учреждения: ломбарды и государственные сберегательные кассы. Наряду с банковским кредитом возродился еще и коммерческий кредит, который одни предприятия предоставляли другим (в вексельной форме). Такая множественность осложняла применение банковского кредита как действенного контрольного средства над работой кредитующихся предприятий.Важно обратить внимание на следующее. Как и прежде, коммерческие банки предоставляли промышленным предприятиям кредит и ссуды преимущественно для нужд оборота и на короткие сроки. Восстановление изношенных основных капиталов и их расширение все годы НЭПа производилось из двух главных источников: собственных прибылей промышленности и средств государственного бюджета.Управление промышленностью в годы НЭПа было решительным образом реорганизовано. Во-первых, была изменена структура ВСНХ. Из центра осуществлялось только общее руководство промышленностью. Из имевшихся ранее 52 главков было образовано 16 главных управлений ВСНХ. Главные управления руководили не непосредственно, а через промежуточные ступени: крупные районные тресты и управления и губернские советы народного хозяйства (губсовнархозы). 1829 предприятий из ведения главков были переданы губсовнархозам.

НЭП. Животноводческая выставка..

Основной формой организации крупной национализированной промышленности стали тресты, создававшиеся либо по отраслевому, либо по территориальному принципу. Например, в июле 1921 г. было образовано два треста: «Северолес» и «Льноправление». Первый управлял всей лесной промышленностью Северного района, второй – льняной промышленностью районов Костромы и Мурома. Ведению «Льноправления» подлежала и Большая Костромская льняная мануфактура – крупнейшее в мире производство изделий из льна. Тресты наделялись максимально возможной хозяйственной самостоятельностью, работали на основе хозяйственного расчета, несли полную ответственность за выполнение государственных плановых заданий, за качество продукции и за сохранение государственного имущества.

Небольшие государственные предприятия сдавались в аренду частным предпринимателям. Всего в арендное содержание было передано 4860 мукомольных, кожевенных, химических и других заведений. Вместе с концессиями, смешанными акционерными обществами и прочими формами они образовали государственно-капиталистический сектор промышленности. Государственному капитализму председатель Совнаркома В. И. Ленин придавал особое значение, полагая, что он принесет в народное хозяйство более высокий уровень организации, нежели мелкотоварное хозяйство и частный капитализм[20]. В силу определенных причин госкапиталистический сектор не получил широкого распространения в промышленности: число концессионных соглашений было невелико (31 договор), персонал арендованных предприятиях составлял всего 80–90 тыс. человек.

В 1921 г. советское правительство приступило к организации планового руководства всем народным хозяйством страны. 22 февраля Совет Народных Комиссаров по инициативе В. И. Ленина издал декрет об образовании Государственной общеплановой комиссии (Госплана). Ей предстояло выработать единый общегосударственный хозяйственный план, взяв за основу план ГОЭЛРО, и вести общее наблюдение за осуществлением этого плана. Госплану поручалось рассмотрение и согласование с общегосударственным планом программ и плановых предложений хозяйственных организаций и установление очередности работ. Вскоре после образования Госплана создается сеть отраслевых плановых органов. Изучение многогранной деятельности Госплана представляет собой одну из самых актуальных задач историко-экономической науки.

При оценке работы плановых органов Советского государства важно помнить, что народно-хозяйственное планирование было делом новым, чрезвычайно важным и необыкновенно трудным.Поначалу Госплан разрабатывал только текущие и отраслевые планы. Например, продовольственный план на 1921–1922 гг. нацеливался на скорую ликвидацию последствий тяжелейшего неурожая и голода. В 1921–1923 гг. родились планы развития ключевых отраслей промышленности: металлургической, текстильной, резиновой и сахарной.Они ждут своих исследователей.В 1924 г. Госплан предпринял первую попытку спланировать годовой сводный план развития промышленности в целом. Начиная с 1925 г. такие единые годовые планы стали составляться регулярно по всему народному хозяйству; они получили название контрольных цифр.

Проведенная реорганизация хозяйственной жизни позволила все имеющиеся ресурсы направить на восстановительные работы в трестированной промышленности. Ей были предоставлены крупные средства в виде материалов и оборудования, которое не использовалось ввиду дезорганизации хозяйственной жизни в годы войны. Помимо того, в промышленность направлялись дополнительные средства из централизованного бюджета. Большую их часть получили тяжелая промышленность и электростроительство; меньшую – горнодобывающая промышленность, электротехническая, химическая и лесная отрасли. Тяжелая промышленность более всего пострадала от войны и разрухи и решительно не в состоянии была восстановить изношенную часть основного капитала за счет собственных прибылей. В течение 5 лет НЭПа вся крупная промышленность, подчиненная ВСНХ, получила от государства для производства восстановительно-реконструктивных работ громадную сумму – 7328 млн руб. Большая часть капиталовложений (53,4 %) направлялась на новое капитальное строительство, расширение и модернизацию уже действующих производственных мощностей. Основой для реконструкции всей крупной промышленности предстояло стать вновь создаваемой сети районных электростанций, намеченных к постройке планом ГОЭЛРО.Важно обратить внимание, что уже тогда, в 1920-е гг., вполне обнаружилось главное преимущество плановой социалистической экономики – возможность концентрации всех ресурсов страны на решении самых актуальных народно-хозяйственных задач.Такой задачей в период 1921–1928 гг. стало восстановление и обновление отраслей, занятых выпуском товаров производственного назначения и в силу того выступавших в качестве основы индустриализации СССР. Слабость отраслей группы «А» не позволила России завершить индустриализацию в дореволюционном периоде истории.

Приоритетными объектами бюджетного финансирования сделались металлургическая промышленность и строительство электростанций. За 4 года (1923/24–1926/27) первая отрасль получила 278 737 тыс. руб. (25,07 % всех бюджетных инвестиций в промышленность), вторая – 268 503 тыс. руб. (24,15 %). 1 мая 1922 г., еще при жизни В. И. Ленина, была пущена Каширская электростанция; она и сегодня дает ток. 6 февраля 1925 г. введена в эксплуатацию Шатурская электростанция, а 19 декабря того же года – Волховская гидроэлектростанция. Две последние получили имя В. И. Ленина, вождя мирового пролетариата и основателя Советского государства.

Основной чертой промышленной политики в годы НЭПа явилась направленность на расширение и реконструкцию старых фабрик и заводов. Наряду с этим систематически увеличивались затраты на новое капитальное строительство. Сравнительно с довоенным периодом истории нашей промышленности капитальный ремонт стал сокращаться относительно работ по расширению и реконструкции: изношенные части основного капитала заводов и фабрик восстанавливались в расширенном и технически обновленном виде. Удельный вес нового строительства в капитальных затратах по всей промышленности, возрастая год от года, составил 27,5 % в 1927/28 г. Первое место в новом капитальном строительстве занимали

Такая направленность промышленной политики Советской власти не должна вызывать удивление. В предыдущем изложении было сказано, что основным фактором расстройства тяжелой промышленности, которое началось еще перед мировой войной и продолжалось в годы войны, явился прогрессирующий упадок топливодобывающих отраслей. Крупные средства, направленные на восстановление каменноугольной промышленности, позволили к 1926/27 г. не только восстановить довоенную добычу каменного угля, но и превысить ее. Уже к 1927 г. предвоенные показатели добычи каменного угля были с лихвой перекрыты как путем улучшения рудничного хозяйства (механизация и электрификация шахт), так и за счет нового строительства: в 1926–1928 гг. в Донбассе начали давать уголь 17 новых крупных шахт. Однако выжиг кокса восстанавливался медленно и в 1928 г. составил только 84,25 % от довоенного уровня.

Значительно улучшила свою структуру нефтяная промышленность: выпуск перегонными заводами бензина составил 10,5 против 4 % до войны.

Одна из существенных особенностей советской экономики, на которую требуется обратить самое пристальное внимание, заключалась в развитии новых и ранее второстепенных районов добычи угля, нефти и других полезных ископаемых.Так, доля сибирского угля в общей валовой добыче повысилась до 18,5 против 7,1 % в 1913 г. Качественное состояние угольной отрасли несколько улучшилось в связи с реконструкцией рудничных силовых установок и переводом на электроснабжение.

В части силового хозяйства промышленности самым большим достижением эпохи НЭПа стал систематически выполнявшийся план электрификации страны. Основой системы электроснабжения страны стали крупные районные электростанции, оттеснившие на второй план электростанции местного значения, в частности фабрично-заводские. По состоянию на 1 октября 1927 г. давали ток 8 новых районных электростанций с суммарной мощностью 195 тыс. кВт. Помимо строительства электростанций проводилась и работа по улучшению системы электроснабжения: все электрические станции в каждом районе были соединены в общую кольцевую сеть для наиболее рационального использования выработанной энергии.

Главными потребителями тока электростанций общего пользования стали промышленные предприятия (60,1 % всей отпущенной электроэнергии). На освещение употреблялось 23,4 % энергии и на коммунальные предприятия (трамваи и водопроводы) – 16,5 %. Так, в 1927 г. 98 % всей добычи железных руд в Кривом Роге обслуживалось электрической энергией, тогда как до войны электрификация рудников находилась в начальной стадии.

1925 г. стал переломным в деле электрификации железных дорог. Из скудного бюджета молодого государства выделялись средства на электрификацию пригородного сообщения Северной и Московско-Курской железных дорог, Сурамского перевала, Ораниенбаума и ветки Баку – Сабунчи. Первые 8 электровозов, работавших на постоянном токе напряжением 3000 В, поступившие в депо Закавказской железной дороги, были построены по заказу Народного комиссариата путей сообщения американской фирмой «Дженерал Электрик». КПД электровоза примерно в 3–4 раза выше паровозной, составляет 16–19 % при получении энергии от тепловой электростанции и значительно повышается при использовании энергии ГЭС.

Металлургические заводы постепенно оживали, но полное и быстрое их восстановление требовало таких огромных единовременных затрат, каких разоренная страна позволить себе еще не могла. Поэтому вся промышленность испытывала острый недостаток в черных металлах. Значительно отставала и смежная с металлургией отрасль – добыча железных руд. В 1926/27 г. во всех районах вместе было извлечено из недр только 52,1 % от объема добычи 1913 г. Таким образом, можно утверждать, что проблема черных металлов в стране на исходе НЭПа стояла даже острее, чем в кризисные для отрасли предвоенные годы. В 1913 г. российская промышленность имела 136 действующих доменных и 204 мартеновских печей, в 1928 г. соответственно 61 и 176. При этом реконструкция доменного производства на началах новых технических усовершенствований позволила значительно поднять его производительность: от 65,9 тыс. т. в среднем за 1913 г. до 85,8 тыс. т. в 1927 г. (данные по южнорусской металлургии). С другой стороны, резко возросло число действующих прокатных станов (с 45 в 1921 г. до 253 в 1928 г.). Выплавка стали из-за недостачи чугуна производилась из запасов старого железа и лома.

Для металлопромышленности тех лет характерным делается опережающий рост производства металлов для нужд металлообрабатывающих и машиностроительных заводов в ущерб строитель ству и железнодорожному хозяйству. На металлообрабатывающих заводах приступили к производству новых высококачественных сортов стали, которые прежде ввозились из-за границы: на Златоустовском заводе было организовано электроплавильное производство, прокатка и холодная протяжка стали; на Верхнеисетском заводе – выпуск динамного и трансформаторного железа для нужд электротехники; на южных металлургических заводах освоено производство тонкостенных и цельнотянутых труб; завод «Электросталь» развернул выпуск инструментальной, вольфрамовой, хромо-никелевой и других видов высокосортной стали. Хотя выплавка черновой меди к концу периода составила только 53,45 % довоенного уровня, по выпуску электролитической меди показатель 1913 г. был превышен на 20,33 % и т. д. и т. п.

Котельный цех завода «Труд». 1932 г..

Машиностроительная отрасль – один из главных потребителей черных металлов – вступила в полосу радикального обновления своих производственных мощностей. Наиболее быстрыми темпами в годы НЭПа развивалось именно машиностроение. В последние три года НЭПа заводы приступили к выпуску массовыми партиями тракторов, автомобилей, прядильных машин и автоматических ткацких станков – продукции, которая прежде поступала почти исключительно по импорту. Самые крупные успехи среди машиностроительных отраслей были достигнуты электротехнической промышленностью, влачившей до революции жалкое существование. Они находятся в непосредственной связи с работами по постройке и вводу в эксплуатацию электрических станций. Даже в такой старой отрасли, как производство подвижного состава для железных дорог, были получены впечатляющие результаты. В 1926–1928 гг. удалось восстановить и реконструировать 11 вагоностроительных заводов; началось строительство крупнейшего в стране Тагильского вагонного комбината; Брянский завод наладил производство изотермических четырехосных вагонов, рассчитанных на 24,75 т груза, и т. д.

Заметных производственных успехов в эти годы добилось сельскохозяйственное машиностроение, прежде отличавшееся обилием мелких предприятий полукустарного типа. Из 274 заводов и мастерских, подведомственных Главсельмашу, было отобрано 75, причем новые вложения из государственных средств были сконцентрированы на 30 наиболее перспективных предприятиях. В дополнение к ним было начато строительство огромного завода сельскохозяйственных машин в Ростове-на-Дону.

Основной тенденцией для всей промышленности сделалась ликвидация пресловутого «универсализма» промышленного производства дореволюционной эпохи. Специализация должна была повлечь за собой более эффективное использование наличного оборудования, повышение производительности труда и, как следствие, снижение себестоимости готовой продукции, а вслед за нею и отпускных цен. В 1923 г. расхождение в ценах на товары промышленности и сельского хозяйства приняло очень большие размеры. В частности, цены на ткани еще только восстанавливающейся текстильной промышленности были в 4,2 раза выше довоенных. На складах при фабриках и в товаропроводящей сети скапливались большие объемы готовой продукции, которую потребитель не был в состоянии приобрести из-за непомерно высоких цен. Советское правительство приняло оперативные меры по снижению отпускных цен на ряд промышленных изделий, преимущественно личного потребления. В отдельных случаях цены устанавливались на уровне фабричной себестоимости.

Как уже говорилось, не все отрасли промышленности в эпоху НЭПа развивались равномерно. Если взять, к примеру, основные химические производства, то производство соляной кислоты не достигло довоенного уровня, серной – возросло с 132 786 т в 1913 г. до 188 180 т в 1927/28 г. Самой большой прирост сравнительно с довоенным временем показало производство суперфосфатов: с 62 868 (1913) до 149 555 т (1927/28). Столь значительное увеличение выпуска этого продукта говорит о серьезных намерениях новой власти в отношении сельского хозяйства. Быстрым темпам восстановления промышленного производства немало способствовало то, что группа цементных заводов, выстроенных в последние годы перед мировой войной, пережила катаклизмы войн и революции без больших потерь и оказалась в состоянии быстро возобновить и даже превысить прежние производственные показатели.

Процесс восстановления легкой и пищевой промышленности отличался от такового в тяжелой промышленности. Эти отрасли были относительно высокоразвиты еще до войны, менее пострадали от военных действий, меньше стояли без работы, наконец, их техническая структура менее сложна, чем отраслей группы «А». Поэтому восстановление легкой и пищевой промышленности не потребовало столь значительных капитальных затрат, как тяжелой промышленности. Главным фактором падения производства в них в военные годы стало сокращение поступления сырья, и восстановление этих отраслей происходило по мере улучшения снабжения сырьем. Если исключить винокурение и производство пива, то общий объем пищевой промышленности превзошел довоенный уровень выпуска продукции уже в 1925/26 г.

Медленнее всего шло восстановление сахарной промышленности – самой сложной по структуре, наиболее капиталоемкой и крупной по числу занятых в ней рабочих. До революции 75 % свекловичных

Самой крупной индустриальной отраслью старой России оставалась текстильная промышленность. Она потребляла большие объемы иностранного сырья (прежде всего хлопка), материалов производства (красителей) и работала по большей части на импортном оборудовании. Помимо внутренних сырьевых источников, восстановление текстильной промышленности было ограничено теми валютными резервами, которые могли быть выделены советским правительством на приобретение заграничного сырья и оборудования. К 1927/28 г. отрасли текстильной промышленности по стоимости валовой продукции в пересчете на довоенные рубли не только достигли, но и несколько превзошли довоенные показатели: 1435 915 тыс. руб. в 1913 г. против 1818 582 тыс. руб. в 1927/28 г. Чтобы правильно интерпретировать эти цифры, требуется учесть изменения качественных параметров всех текстильных отраслей: они в значительной мере растеряли свой богатый довоенный ассортимент и перешли к выпуску более дешевых и простых тканей. Например, до войны на фабриках Тверского треста вырабатывалось около 360 сортов суровых тканей. К 1 октября 1925 г. число сортов суровья сократилось до 64, а к началу 1926/27 г. – до 26.

Хлопчатобумажная отрасль текстильной промышленности за годы новой экономической политики подверглась значительной реконструкции, обогатилась новым оборудованием, улучшила свое теплосиловое хозяйство. Некоторые гиганты текстильной индустрии были переоборудованы до неузнаваемости. Примером может служить крупнейший в Европе Никольский текстильный комбинат, бывший Саввы Морозова. Его производственная мощность была увеличена на 185 % путем передачи оборудования с других фабрик, частично демонтированных. В основу модернизации комбината был положен принцип поступательного движения продукции по фабрикам с максимальной степенью механизации ее передачи из отдела в отдел. Число сортов выпускаемых тканей было сокращено, что позволило усилить специализацию, упростить и удешевить производство текстильных изделий. Устранение конкуренции между фабриками сделало возможным объединение некоторых стадий производственного процесса в одно целое. Так, в рамках Иваново-Вознесенского треста была проведена централизация всего граверного дела, что улучшило использование оборудования и позволило значительно сэкономить на расходах.

В легкой промышленности произошло вытеснение большого числа мелких и кустарных предприятий крупным индустриальным производством. Например, пошив готового платья до войны был сосредоточен на предприятиях мануфактурного типа и в мастерских. После революции развивается фабричное производство готового платья и трикотажных изделий. В Москве 7 мелких обувных предприятий с общим выпуском 443 тыс. пар обуви в год были объединены в две крупных фабрики механической обуви, которые выпустили в 1926/27 г. 3228 тыс. пар обуви.

За годы проведения новой экономической политики советская промышленность значительно изменила свою технико-организационную структуру в направлении большей рационализации. Та же самая масса материальных ценностей, которая была произведена всей промышленностью старой России накануне великой войны, во второй половине 1920-х гг. выпускалась значительно меньшим числом мощных индустриальных предприятий. Самой крупной структурной переменой стало повышение удельного веса тяжелой промышленности по сравнению с довоенным временем. Вместе с тем внутри группы «А» сохранялась значительная диспропорция между отраслями.Отличительной чертой промышленного развития страны после революции является то, что оно почти целиком базировалось на внутренних финансовых источниках и в очень небольшой части прибегало к помощи иностранного капитала.Так, общая сумма всех иностранных кредитов, полученных за все время восстановительного периода, составила всего 235 млн руб. Между тем среди экономистов и хозяйственников послереволюционного времени было распространено мнение, что восстановление российской промышленности возможно только при условии значительных вложений иностранного капитала[21].

* * *

С конца 1920-х гг. начинается новый этап истории народного хозяйства СССР, который стал естественным следствием предшествующего восстановительно-реконструктивного периода. Советская экономика начала развиваться на основании пятилетних планов. Директивы о составлении первого пятилетнего плана были приняты XV съездом ВКП(б) и легли в основу работы над окончательным вариантом плана. К ней привлекались крупные специалисты из разных областей знания: академик И. Г. Александров (автор проекта Днепростроя), химик академик М. И. Губкин, гидроэнергетик академик Г. О. Графтио, экономист С. Г. Струмилин, металлурги академики М. А. Павлов и И. Н. Бардин и ряд других ученых. В результате было создано два варианта плана: минимальный (отправной) и оптимальный. Задания оптимального плана превышали задания минимального примерно на 20 %. На XVI партийной конференции, которая состоялась в апреле 1929 г., был одобрен и принят оптимальный вариант пятилетнего плана; он был рассмотрен и окончательно утвержден V съездом Советов в мае 1929 г. Заданиями пятилетнего плана предусматривалось превращение СССР из аграрной страны в индустриальную державу и ускорение темпов коллективизации индивидуальных крестьянских хозяйств.

Международная обстановка совсем не благоприятствовала намерениям правящей Коммунистической партии и советского руководства. В 1929 г. разразился мировой экономический кризис, самый масштабный за всю историю капиталистической экономики. Он бушевал в Америке и Европе до 1932–1933 гг., а затем перерос в тяжелую депрессию. Народное хозяйство СССР от кризиса пострадало мало, так как народно-хозяйственная стихия в нем была уничтожена планированием. Однако кризис нанес тяжелый удар по внешнеэкономическим связям страны: цены на продукты сельского хозяйства и промышленное сырье (главные статьи экспорта СССР в те времена) упали значительно ниже, чем цены на ввозимую из-за рубежа индустриальную продукцию, в которой страна отчаянно нуждалась.

С другой стороны, определенные гарантии успешной реализации народно-хозяйственных планов давала советская финансовая система, включавшая и финансовые, и кредитные методы мобилизации национального дохода. В предшествующем периоде ею было доказано, что распределение национального дохода может производиться по плану. К 1928 г. советская финансовая система уже была развернута в первом варианте. Самым ответственным пунктом в финансовом обеспечении пятилетних планов было деление национального дохода на две части: потребление (производительное, непроизводительное и личное) и накопление (капитальные вложения).Изучающему экономическую историю необходимо ясно представлять себе содержание этих двух категорий экономики.

Главная трудность на первых порах заключалась в том, что крупные инвестиции в промышленность и другие отрасли хозяйства не могли сразу дать заметных экономических и финансовых результатов. Требовалось время для возведения производственных корпусов, установки в них оборудования и налаживания производства. К тому же целый ряд промышленных строек (в частности, крупных металлургических комбинатов на востоке страны) сроками окончания выходил за рамки первой пятилетки. В таких обстоятельствах дополнительным источником финансовых средств мог бы стать внешний заем. Но обращение к внешним заимствованиям помимо политических обстоятельств было невозможно еще и по экономическим причинам: все иностранные рынки капиталов были потрясены кризисом до самого основания. Поэтому финансовые расчеты пятилетних планов делались в расчете только на внутренние ресурсы. К тому времени внутренние накопления народного хозяйства при помощи финансовой системы СССР были организованы таким образом, что бо́льшая их часть находилась в распоряжении Советского государства.

Центральная часть первого народно-хозяйственного плана включала грандиозную строительную программу, нацеленную на коренные сдвиги в технике производства, его размещении и организации. Общий объем капитальных вложений за пятилетие был определен в сумме 7,8 млрд руб. Половина всех капитальных вложений направлялась в промышленность и на транспорт. Свыше 75 % промышленных инвестиций предназначалось отраслям тяжелой индустрии. Ряд заданий по производству и строительству был дополнен решениями XVI съезда ВКП(б) о создании второй угольно-металлургической базы на Урале и в Сибири.

Самое пристальное внимание было обращено на машиностроение, поскольку оно подводило техническую базу под всю экономику. К 1932 г. продукция машиностроения и металлообработки превысила дореволюционный уровень в 7 раз. Можно сказать, что первая пятилетка стала пятилеткой машиностроения и станкостроения. Начали давать продукцию тракторные заводы в Сталинграде и Харькове, автомобильные заводы в Москве и Горьком (современный Нижний Новгород), 1-й государственный шарикоподшипниковый завод в Москве и другие предприятия. В Москве и Московской области было пущено в ход два крупных инструментальных завода – «Фрезер» и «Калибр». Ленинградская промышленность в годы первой пятилетки подверглась коренной реконструкции. Ею было освоено производство новых сложных видов изделий: электрических печей для Днепровского алюминиевого комбината, турбин для электростанций огромных размеров и прочих.

Советское машиностроение пополнилось в годы первой пятилетки двумя крупными и первоклассными предприятиями, какими стали Московский завод револьверных станков и Горьковский завод фрезерных станков. Ускоренные темпы роста машиностроительных отраслей позволили как увеличить, так и обновить производственную базу всей промышленности, и тяжелой,

Смежная отрасль, а именно черная металлургия, отставала в темпах роста от машиностроительной отрасли и металлообработки: производство чугуна увеличилось на 87,88 % (1928 г. сравнивается с 1932 г.), выплавка стали – на 37,21 %. За то же самое время выпуск автомобилей возрос с 0,8 тыс. до 23,9 тыс. штук, тракторов (в пересчете на 15-сильные) – с 1,8 тыс. до 50,8 тыс. штук. Но именно тогда была заложена база для колоссального ускорения, которое получила черная металлургия во второй и третьей пятилетках.

На развитие черной металлургии, еще не преодолевшей к началу первой пятилетки стадии восстановления, были направлены крупные средства. Началась коренная реконструкция шести старых и развернуто строительство восьми новых металлургических заводов огромных размеров, в том числе таких гигантов, как Магнитогорский и Кузнецкий. Все они оснащались самой современной техникой, в частности новейшими мощными механизированными домнами и мартеновскими печами. Возле Магнитогорского металлургического комбината возник целый город с населением 200 тыс. человек. Сооружались новые угольные шахты в Донбассе, Кузбассе и Караганде.

Многие заводы черной металлургии проектировались и строились сразу в виде комбинатов. Соединение сталеплавильного и прокатного производств в едином предприятии давало ощутимую экономию на топливе, транспорте, материалах; позволяло лучше использовать отходы производства и предоставляло массу других преимуществ. Многие выстроенные предприятия поражали своими грандиозными размерами. Так, продукция одного только Ростовского завода сельскохозяйственного машиностроения превышала совокупный выпуск всех заводов сельскохозяйственной техники дореволюционной России. Мощность одного Днепрогэса была выше мощности всех крупных электростанций царской России вместе взятых.

Полному преобразованию подверглась химическая индустрия СССР. Исключительное народно-хозяйственное значение имело развитие производства минеральных удобрений, ряда кислот и щелочей. Летом 1929 г. началось промышленное освоение хибинских апатитов, развернулось строительство нескольких крупных химических комбинатов, в числе которых Березниковский, Бобриковский, Воскресенский. По решению советского правительства для обеспечения химических заводов сложным оборудованием и аппаратурой была создана целая отрасль промышленности. Советская химическая промышленность приступила к выпуску синтетического каучука, искусственного волокна и пластмасс. Строительством новых заводов в Ярославле и Воронеже была снята проблема производства автопокрышек для молодой советской автомобильной промышленности.

Крупная промышленность начала менять свою географию, сдвигаясь в отсталые аграрные регионы. В Узбекской ССР полным ходом шло строительство Ташкентского хлопчатобумажного комбината; начал выпускать продукцию Ташкентский завод сельскохозяйственных машин. В Казахстане разворачивалось строительство гиганта советской цветной металлургии – Балхашского медеплавильного комбината. Начали отгружать продукцию потребителям каменноугольные шахты Карагандинского бассейна, нефтепромыслы Эмбинского и Актюбинского районов.

В годы первой пятилетки сильно продвинулось осуществление плана ГОЭЛРО. Удалось даже перекрыть программу строительства электростанций, намеченную этим планом. Мощность электростанций СССР за 1929–1932 гг. возросла в 2,5 раза, а выработка электроэнергии – в 2,7 раза. Вступил в строй Днепрогэс им. В. И. Ленина, Зуевская, Челябинская, Сталинградская и Белорусская районные тепловые электростанции. В орбиту Днепрогэса попали громадный Днепрокомбинат, завод «Азовсталь», Харьковский тракторный завод и Краматорский завод тяжелого машиностроения.

Гужевой транспорт уступил место автомобильному транспорту. Производство машин в народном хозяйстве СССР увеличилось в 4 раза; было построено около 13 тыс. км новых дорог с каменным покрытием. Для перевозки почты и пассажиров стал использоваться воздушный транспорт, оснащенный летательными аппаратами отечественного производства.

Концентрация усилий на ускоренном развитии отдельных отраслей имела и свою оборотную сторону. Недофинансирование железнодорожного транспорта привело к отставанию темпов его развития от стремительного роста тяжелой индустрии. В ходе выполнения первого пятилетнего плана часть инвестиций, предназначенных для железных дорог, была перенаправлена на нужды промышленного строительства. Результатом явилось снижение темпов реконструкции железнодорожного хозяйства и обновления подвижного состава. Еще худшая ситуация сложилась в отраслях, производивших предметы личного потребления. Так, производство хлопчатобумажных тканей за годы первой пятилетки (1928–1932) увеличилось с 2678 млн до 2694 млн м; прирост, таким образом, составил всего 0,6 %. Грандиозные темпы промышленного строительства в годы первой пятилетки были достигнуты ценой жесточайшего ограничения личного потребления.

Проблемы железнодорожного транспорта во многом явились следствием острой нехватки черных металлов. Советская промышленность не смогла обеспечить железные дороги новым подвижным составом, рельсами и другими материалами. Это вовсе не означает, что развитие рельсовых путей остановилось либо пошло вспять. За 4 года и 3 месяца первой пятилетки было сдано в эксплуатацию около 5,5 тыс. км магистральных железнодорожных линий (вместо 16 тыс. км запланированных). Самой крупной железнодорожной стройкой первой пятилетки стала Туркестано-Сибирская железная дорога. Впервые в практике железнодорожного строительства там были применены индустриальные методы (постройка железных дорог и до революции, и отчасти в 1920-е гг. производилась практически вручную). На стройке Турксиба работали подъемные краны, грейферы, экскаваторы, автомобили и тракторы; производилось пневматическое бурение скальных пород. С помощью машин было выполнено 20 % общего объема строительных работ. Самой крупной проблемой явилась острейшая нехватка квалифицированных специалистов: на огромную стройку приходилось всего-навсего 42 дипломированных инженера и 105 техников. Сооружение Турксиба началось весной 1927 г., а 31 декабря 1930 г. магистраль была введена в постоянную эксплуатацию. Протяженность дороги составила 1442 км от Семипалатинска до станции Луговая.

Значительному обновлению подвергся паровозный парк страны. Флагманом транспортного машиностроения все годы Советской власти оставался Коломенский завод, до революции входивший в структуры треста «Коломна – Сормово». В 1925 г. его инженеры спроектировали модель паровоза Су (Сормовский усиленный) для пассажирского движения; в 1931 г. – модель ФД (Феликс Дзержинский) повышенной мощности для вождения тяжелых составов. Предусматривались автосцепка и стокер – устройство для подачи механическим путем угля из тендера в топку. Первый ФД был выпущен 6 ноября 1931 г. Он стал основным в парке грузовых локомотивов. Однако бо́льшая часть парка состояла из машин серии «Э» меньшей мощности, которые имели несколько модификаций и выпускались в Швеции и Германии. В 1932 г. начался выпуск пассажирских локомотивов серии ИС (Иосиф Сталин). Их конструкция, за исключением ходовой части, была идентична ФД, что представляло большое удобство в строительстве и ремонте. Главный недостаток паровозов – низкий КПД: только 4–6 % энергии сжигаемого топлива удавалось превратить в полезную. Тепловозы обладают более высоким КПД. Их проектирование началось еще до революции. На протяжении долгого времени все попытки создать тепловоз оканчивались неудачей во многом из-за того, что не удавалось найти надежный способ передачи энергии от дизельного двигателя на ведущие оси колес. 4 января 1922 г. Совет труда и обороны принял решение о постройке тепловоза по проекту Я. М. Гаккеля. Опытный образец создавали четыре ленинградских завода: «Электросила», «Красный Путиловец», «Электрик» и «Балтийский судостроительный». В 1924 г. ленинградские машиностроительные заводы построили первый линейный тепловоз. В 1932 г. он был запущен в серию, однако в 1937 г. было решено продолжать линию на развитие паровозостроения. Одна из причин – дороговизна перепрофилирования паровозостроительных заводов на выпуск тепловозов. В 1941 г. на дорогах общего пользования эксплуатировалось только 47 тепловозов. Широкое развитие тепловозостроения падает на вторую половину 1950-х гг.

Вторым пятилетним планом (1933–1937) предусматривалось завершение технической реконструкции всего народного хозяйства. Строительная программа второй пятилетки значительно превышала первую. Объем капитальных вложений в промышленность составил 19,9 млрд руб., что в 2,3 раза превышало объемы первого пятилетнего плана. Было введено в эксплуатацию 4500 крупных промышленных предприятий, в числе которых такие гиганты, как Уральский и Краматорский заводы тяжелого машиностроения, Уральский вагоностроительный и Челябинский тракторный заводы, Луганский паровозостроительный завод, Криворожский, Новолипецкий, Новотульский металлургические заводы, заводы «Азовсталь» и «Запорожсталь», Ташкентский и Барнаульский текстильные комбинаты и другие.

Особенно крупные изменения в годы второй пятилетки претерпела промышленность Казахстана. За 5 лет добыча угля в республике выросла в 6 раз, металлообрабатывающей промышленности – в 7,5 раз. Казахстан был превращен в основную базу снабжения народного хозяйства СССР цветными и редкими металлами. Только за годы второй пятилетки в цветную металлургию республики было вложено 700 млн руб., это в несколько раз больше, чем в первой пятилетке. Вступили в строй Чимкентский свинцовый завод, реконструированный Лениногорский полиметаллический комбинат; продолжалось возведение крупнейшего в СССР и в Европе Балхашского медеплавильного завода.

Большие положительные перемены количественного и качественного характера произошли в советской машиностроительной промышленности. Так, производственные мощности Горьковского автозавода за этот период были увеличены в 3 раза. На советских заводах производились горные комбайны и транспортеры, мощные блюминги, специальные автоматизированные станки и другие виды новейшего оборудования. Проведенная коллективизация сельского хозяйства существенно изменила продукцию сельскохозяйственного машиностроения.

Особенность автомобильной и тракторной промышленности как потребителей состоит в том, что они предъявляют спрос на качественные стали и литейные чугуны. Советские автотракторные заводы, располагавшиеся в основном в Центральном районе, получали качественный прокат и литейный чугун от соответствующих заводов Центрального района. Таким образом, за годы первых пятилеток была не только создана самостоятельная база для снабжения полуфабрикатами автотракторной промышленности, но и осуществлено сближение производителей металлов с потребителями его.

Одним их самых больших достижений второй пятилетки стало устранение хронического отставания черной металлургии. Годы социалистической индустриализации вообще отмечены необычайно быстрым ростом именно черной металлургии. Особенно интенсивно увеличивалось чугуноплавильное производство – самая трудоемкая, наиболее капиталоемкая и сложная в техническом отношении отрасль тяжелой индустрии. О темпах роста производства этого продукта говорят следующие цифры. В границах СССР чугуна выплавлялось: 1913 г. – 4216,1 тыс. т, 1929 г. – 4021 тыс. т, 1932 г. – 6161,1 тыс. т, 1934 г. – 10 428,3 тыс. т, 1938 г. – 14 991,0 тыс. т. Производство стали увеличивалось еще более быстрыми темпами: с 5,9 млн т в 1932 г. до 17,6 млн т в 1937 г. (2,98 раза). Общее производство стального проката за время с 1928/29 по 1937 г. возросло в 3,2 раза, причем наряду с этим колоссальным количественным ростом наблюдались серьезные сдвиги в сторону увеличения удельного веса сложных и качественных сортов стали. Выпуск качественных сталей возрос в 27,8 раз, причем их удельный вес в общем выпуске сталепроката увеличился с 2,1 до 20 %.

В 1931 г. ввоз металлопроката из-за границы составлял 35 % от размеров его производства внутри страны, в 1932 г. – 22,1 %, причем значительные размеры принял ввоз стали в листах. В листовой стали испытывали острую нужду вновь пущенные тракторные и машиностроительные заводы; ее импорт составил более 50 % внутреннего производства. К концу второй пятилетки импорт рядового металла и большинства сортов качественного металла прекратился; импортировались лишь некоторые специальные сорта листовой стали, производство которой было особенно развито в США с их быстро растущей автомобильной промышленностью. Даже страны с развитой металлургией, такие как Великобритания и Германия, ввозили большие объемы черных и цветных металлов из-за границы.

При сопоставлении сталеплавильной промышленности Германии и США с советской по сортаменту обнаруживается более высокий удельный вес производства рельсов и других железнодорожных материалов в СССР. Ни в одной стране мира железные дороги не потребляли такого количества черных металлов, как в СССР во второй половине 1930-х гг. Причина этого интересного явления в том, что СССР был единственной страной в мире, которая в 1930-е гг. вела в широких размерах новое железнодорожное строительство, не считая масштабных реконструктивных работ, охвативших как службу пути, так и службу тяги. В США железнодорожная сеть из года в год сокращалась и ежегодные затраты даже не покрывали текущего износа. Экономика США и европейских стран в 1930-е гг. переживала длительный экономический кризис, который приводил к общему сокращению перевозок. Кроме того, железные дороги проигрывали в конкуренции автомобильному транспорту, отнявшему у них немалую часть выгодных грузов и большую долю пассажирских перевозок.

Кузнецкий металлургический комбинат им. Сталина в конце 30-х гг.

Во второй пятилетке был взят курс на техническую реконструкцию железных дорог. Было подсчитано, что сооружение вторых путей повышает грузооборот в 3 раза и более; применение мощных паровозов увеличивает пропускную способность на 40–50 %, а электрификация увеличивает грузооборот почти вдвое. Хотя основная часть средств была использована на цели реконструкции, за вторую пятилетку было введено почти 4 тыс. км новых магистральных линий, из которых самой значительной стала железная дорога Москва – Донбасс. Она соединила новую металлургическую базу в Липецке с Донецким угольным бассейном. 35 % земляных работ на стройке было выполнено механическим путем.

Из железнодорожных проектов предвоенного периода заметное место принадлежало БАМу. С помощью этой дороги советское правительство собиралось осваивать природные богатства Восточной Сибири. В 1938–1943 гг. с колоссальными трудностями были выполнены проектные работы по всем участкам линии в направлении от станции Тайшет на Комсомольск. Длина будущей магистрали должна была составить 4341 км в один путь с паровой тягой.

Очень тяжело шло освоение новой техники. Оно носило сложный характер и требовало много времени. Молодая советская индустриальная экономика столкнулась с острейшим дефицитом квалифицированных кадров. Рабочий класс СССР на 2/3 пополнялся выходцами из деревни, в большинстве своем малограмотными и не приученными к дисциплине фабричного труда. Средний образовательный уровень рабочих Магнитогорского металлургического комбината в 1930-е гг. составлял 3 класса начальной школы. На ряде производств черной металлургии хромала организация производственных процессов. В годы первых двух пятилеток в СССР почти что заново было создано электросталеплавильное производство. Сталь, выплавляемая в электропечах, предназначалась для ответственных деталей и продукции высокого качества. В первые годы производство электростали на заводах СССР сопровождалось чрезмерными потерями. Так, московский завод «Серп и Молот» в 1937 г. выплавил всего 8,4 тыс. т электрической стали, причем потери при этом процессе составили 2,7 тыс. т, или по 318 кг на тонну готовой стали. Излишние потери в электрометаллургическом производстве, в том числе на крупнейших заводах «Запорожсталь» и «Электросталь», не имели технических оснований. Комиссия, которая была образована Академией наук под председательством академика И. П. Бардина, выяснила, что центр тяжести борьбы с потерями в сталеплавильном производстве лежит не в применении нового оборудования, а в тщательном осуществлении технологического процесса.

Третий пятилетний план стал продолжением первых двух пятилеток. Программа индустриализации была выполнена лишь в основной части. Топливно-энергетическое хозяйство отставало от потребностей растущей экономики; третья часть чугуна выплавлялась в печах, которые обслуживались вручную; далеко не все отрасли промышленности удалось перевести на массовое использование машинной техники; в производстве строительных материалов и в торфяной промышленности вообще преобладал ручной труд и т. д. и т. п.

Задания третьего пятилетнего плана (1938–1942) предусматривали высокие темпы развития народного хозяйства. Так, объем продукции всей промышленности предполагалось увеличить на 92 %, средний прирост промышленной продукции должен был составить 14 %. При этом базовые отрасли – машиностроение, угольная и нефтяная промышленность, химия и электрохозяйство – должны были развиваться еще более высокими темпами. Примечательно, что производство предметов личного потребления должно было возрасти в 1,7 раза. Сельское хозяйство должно было обеспечить прирост в размере 52 %.

При планировании третьей пятилетки была принята во внимание и угроза новой войны. Планом предусматривалось создание крупных государственных резервов по важнейшим отраслям производства, укрепление угольной и металлургической базы в восточных районах, строительство ряда заводов-дублеров, расширение добычи нефти в районе между Волгой и Уралом и усиление оборонной промышленности. Особое внимание в третьей пятилетке уделялось рациональному размещению промышленности и комплексному освоению регионов, особенно на востоке страны.

В 1930-е гг. во внешней торговле СССР произошли изменения, причем существенного характера. В 1920-е гг. и в годы первой пятилетки структура внешней торговли напоминала структуру экспорта-импорта дореволюционной России. Советский Союз вывозил сельскохозяйственное сырье и был крупнейшим экспортером разнообразной машиностроительной продукции. В 1931 г. на его долю приходилось более половины немецкого, столько же английского и треть американского экспорта станков. Сами иностранцы признавали, что в годы мирового экономического кризиса их фирмы выживали благодаря советским заказам. Иностранной техникой оснащался автозавод в Нижнем Новгороде, Сталинградский тракторный завод и Краматорский завод тяжелого машиностроения, азотно-туковый комбинат в Березняках и многие другие крупные предприятия. Почти вся экскаваторная техника на стройках СССР была иностранного производства; к концу первой пятилетки ее выпуск на отечественных заводах еще только-только налаживался. Создание собственной мощной машиностроительной промышленности позволило отказаться от ввоза многих видов машин и, следовательно, значительно сократить импорт вообще и улучшить торговый баланс страны. Уже в годы второй пятилетки ввоз промышленного оборудования уменьшился в 4 раза по сравнению с первой пятилеткой. С середины 1930-х гг. Советский Союз ввозил либо технические новинки, либо сложные машины новейшей конструкции, которые в стране или не производились вообще, или выпускались в недостаточном количестве. Соответственно, отпала необходимость и в форсированном экспорте: если в 1932 г. стоимость только хлебного и продовольственного экспорта составляла 433 млн в пересчете на золотые рубли, то в 1934 г. она упала до 190 млн руб. В конце второй пятилетки СССР начал вывозить за рубеж промышленную продукцию (топливо, металл,

Колонна первых тракторов Челябинского тракторного завода. 1933 г.

В результате политики социалистической индустриализации Советский Союз занял второе место в мире по абсолютному объему промышленной продукции. По выплавке чугуна и стали он переместился на второе место в Европе и третье в мире, по добыче каменного угля – на четвертое место в мире и третье место среди европейских стран. Много проблем возникло из-за того, что приходилось идти неизведанными путями, – ни одна страна не имела такого тракторного гиганта, каким был Сталинградский завод, ни у кого не было такого машиностроительного колосса, как завод в Краматорске. Индустриализация страны сопровождалась большими социальными переменами, о которых достаточно хорошо известно. В частности, старые города на востоке страны, бывшие ранее центрами административными и торговыми, быстро превращались в центры науки и индустрии. Купеческая Челяба в ходе предвоенных пятилеток стала крупным индустриальным городом. Здесь был построен крупнейший в Европе завод по производству тракторов, заводы ферросплавов, абразивный, электродный, цинковый и станкостроительный. Население города увеличилась за период с 1926 по 1938 г. в 4,6 раза, число рабочих промышленности за тот же период возросло в 11 раз. За 12 лет население Нижнего Новгорода увеличилось почти втрое. В годы довоенных пятилеток Сормовский завод был коренным образом реконструирован; в городе было выстроено несколько других крупных предприятий. Такого быстрого роста городского населения не знала ни одна страна мира. В 1940 г. численность рабочих СССР составляла 20 млн человек, или 20 % от общего числа занятых в народном хозяйстве. 45 % рабочих были заняты в промышленности, 13,3 % приходилось на транспорт и связь и 5 % трудилось в строительной индустрии – отраслях, насыщенных техникой и отличавшихся высокой концентрацией производства. На долю сельского хозяйства приходилось лишь 9,2 % общей численности рабочих.

* * *

К началу грандиозного военного конфликта с фашистской Германией и ее союзниками Советский Союз обладал внушительным экономическим потенциалом и развитой военной промышленностью. Если сравнивать показатели 1913 и 1940 гг., то производство стали увеличилось в 4,3 раза, нефтепродуктов – в 3,4 раза, каменного угля – в 5,7 раза, электроэнергии – в 25 раз. В ходе первых пятилеток были созданы новые отрасли индустрии: производство автомобилей и самолетов, тракторов, алюминия и новых химических материалов. Техническая реконструкция народного хозяйства позволила оснастить промышленность новейшим производственным оборудованием. Советский Союз мог производить самые современные образцы военной техники. Примеров тому немало, и они достаточно хорошо известны. СССР обладал всем необходимым для развертывания большого военного хозяйства: внушительными производственными мощностями в тяжелой промышленности, большими сырьевыми, топливными и энергетическими ресурсами, введенными или только вводимыми в народно-хозяйственный оборот. Однако нападение Германии на Советский Союз произошло тогда, когда огромные производственные мощности, введенные в строй в годы первой, второй и третьей пятилеток, еще не были вполне освоены.

Основное значение в деле производства разнообразных военных припасов в достаточном количестве имело развитие машиностроительной промышленности в его главной отрасли, каким было и по сию пору остается станкостроение. За 27 лет, прошедших с начала Первой мировой войны, производство металлорежущих станков возросло в 39 раз. Важно упомянуть еще и о гигантских сдвигах в размещении производительных сил. Потеря всей южнорусской промышленности с ее мощной металлургической базой в первый период Великой Отечественной войны не имела для советской военной экономики летальных последствий. В ходе Первой мировой войны выяснилось, что никакие запасы военных материалов, снаряжения и техники не в состоянии удовлетворить растущие требования боевых фронтов. Задачи мобилизации экономики на цели войны стояли очень остро перед всеми воюющими державами. Царской России, как уже было сказано выше, ее решить не удалось.

Перестройка экономики СССР на военные рельсы проходила в исключительно тяжелых условиях. Летом-осенью 1941 г. врагу удалось оккупировать значительную часть территории страны, где производилось 63 % каменного угля, 58 % стали, 60 % алюминия. Мобилизацией промышленности занимался чрезвычайный орган – Государственный комитет обороны (ГКО), созданный 30 июня 1941 г. Он распоряжался всеми вооруженными силами и всем народным хозяйствам страны. Самыми важными мобилизационными задачами уже с первых дней войны стали следующие: 1) эвакуация промышленности на восток; 2) максимально возможное развитие военных отраслей промышленности; 3) перевод на военное производство мирных хозяйственных объектов; 4) новое промышленное строительство.

Первоочередным делом стала эвакуация промышленных предприятий на восток страны и ввод их в действие в кратчайшие сроки. Всего было эвакуировано, полностью или в значительной части, 1360 крупных предприятий, преимущественно оборонного значения. Главной площадкой для их размещения стал Урал, который к тому времени был превращен в крупнейшую индустриальную базу страны. За годы первых пятилеток там было введено в строй более 200 крупных предприятий. Огромные размеры новых и реконструированных старых уральских заводов позволяли размещать на их площади эвакуированные объекты, что ускоряло их пуск в действие. Так, на территории Магнитогорского и Златоустовского комбинатов удалось разместить почти все оборудование эвакуированных предприятий черной металлургии. К декабрю 1941 г. эвакуация была завершена, а к весне 1942 г. эвакуированные предприятия начали давать продукцию.

Мирная продукция в промышленном производстве была сокращена до пределов крайней необходимости. Металлургические заводы развернули производство стали высокого качества и ферросплавов для производства вооружений и танковой брони (уже в июле 1941 г. Магнитка дала свой первый броневой лист); тракторные заводы переключились на производство танков. Легкая промышленность перешла на снабжение армии обмундированием, а предприятия пищевой промышленности – на выпуск пищевых концентратов. Предприятия военного значения получали первоочередное снабжение углем, сырьем и материалами, электроэнергией и оборудованием.

Уже с 1942 г. в восточных районах развернулось строительство новых заводов, шахт, рудников, электростанций и других промышленных объектов. Наряду с этим расширялись производственные мощности действующих предприятий. Так, на уже работавших заводах строились новые доменные и мартеновские печи, новые прокатные станы. Строительство производилось скоростными методами. К примеру, новые домны на Магнитогорском комбинате были сооружены за 8 месяцев, тогда как в мирное время на это уходило свыше двух лет. Не прекращались работы по усовершенствованию технологических процессов, по разработке новых образцов техники. Во многих случаях нововведения выходили за рамки сугубо военного производства. Одним из самых замечательных достижений научно-технической мысли в СССР военных лет считается скоростной метод сварки металлов, разработанный академиком Б. Е. Патоном и его сотрудниками. На Урале было организовано производство ферромарганца, резко увеличена выплавка алюминия. Новые шахты введены в эксплуатацию в Сибири, на Урале, в Казахстане. На севере осваивался Печорский угольный бассейн. Выработка электрической энергии на Урале за время с 1940 по 1943 г. возросла в полтора раза и т. д. В период с 1942 по 1944 г. в восточных районах СССР было введено в эксплуатацию 2250 крупных предприятий. Тем не менее предприятия восточных регионов испытывали острую нужду в топливе и электроэнергии. Считается, что уже к середине 1942 г. перестройка хозяйства на военные рельсы была завершена и выпуск оборонной продукции шел по нарастающей. Были развернуты широкомасштабные меры по снабжению оборонных предприятий рабочей силой, о чем достаточно подробно рассказано в общей исторической литературе. Потребности в некоторых видах военных материалов и техники удовлетворялись поставками по ленд-лизу. Уже с 1943 г. на освобожденных от захватчиков территориях начались работы по восстановлению разрушенных объектов промышленности. Во второй период войны выпуск военной продукции производился за счет совершенствования уже существующих производств; процесс перераспределения материальных ресурсов и рабочей силы в пользу оборонной промышленности, как это было в 1941–1942 гг., можно сказать, завершился.

Ускоренная реконструкция железнодорожных магистралей в годы второй и третьей пятилеток принесла свои плоды. Железнодорожный транспорт в общем справился с эвакуацией промышленности и населения на восток; бесперебойно снабжал воюющую армию всем необходимым. И это в обстановке, когда 40 % железнодорожной сети оказалось в руках неприятеля; когда резко изменилось направление грузопотоков. В годы войны

Самой масштабной стройкой военной поры оказалось сооружение Северо-Печорской магистрали. Проблема освоения Печорского угольного бассейна была поднята еще в 1918 г. Однако постановление СНК о строительстве Северо-Печорской магистрали было принято много лет спустя – 28 октября 1939 г. К началу войны стройка шла на всем протяжении трассы до Воркуты. В основном строительство вели заключенные, уголовные и политические. Магистраль протяженностью 1560 км была сдана в эксплуатацию в конце 1942 г. Сразу же начались работы по изысканию и сооружению второго главного пути.

* * *

За годы Великой Отечественной войны Советский Союз потерял примерно треть своего национального богатства. По подсчетам академика С. Г. Струмилина, только ущерб от разрушений составил 679 млрд руб. по ценам 1940 г.[22] Послевоенное восстановление народного хозяйства производилось на основании четвертого пятилетнего плана, который был принят Верховным Советом СССР 18 марта 1946 г. Им предусматривалось выделение на восстановительные работы суммы в размере 115 млрд руб. Как уже было сказано, восстановление хозяйства пострадавших от войны районов производилось сразу же после освобождения их от захватчиков. В результате уже к концу войны хозяйство освобожденных районов давало около трети довоенной промышленной продукции, а в конце 1949 г. довоенный уровень промышленного производства там был даже перекрыт. Как и в 1920-е гг., послевоенное восстановление промышленности производилось на новой технической базе, что позволило достичь более высокой производительности труда сравнительно с довоенным периодом. За послевоенную пятилетку (четвертую по счету) было пущено в эксплуатацию 6200 восстановленных и вновь отстроенных предприятий. Год спустя после окончания войны начали давать продукцию восстановленные Макеевский труболитейный, Днепродзержинский азотно-туковый, Рижский электромашиностроительный, Минский станкостроительный заводы. Полным ходом шло восстановление угольных шахт Донбасса, металлургических предприятий юга России («Запорожстали» и «Азовстали»). Параллельно расширялись топливная база на востоке страны и расположенные там металлургические предприятия. В годы четвертой пятилетки на карте страны появились новые индустриальные гиганты: Закавказский металлургический завод, Усть-Каменогорский свинцово-цинковый комбинат, Кутаисский автомобильный завод, Калужский турбинный завод, Коломенский завод тяжелого станкостроения, Рязанский станкостроительный завод. Тогда же было завершено строительство крупнейшего Челябинского металлургического завода и начата постройка металлургических предприятий в Рустави, Темиртау, Череповце и крупного трубопрокатного завода в Сумгаите. Большие перспективы сулило открытие в 1949 г. в Казахстане крупнейшего Соколовско-Сарбайского месторождения железной руды. По производству цветных металлов уровень 1940 г. был значительно превзойден. Хотя металлургия после окончания войны развивалась довольно быстро, производство черных металлов и особенно некоторых видов проката отставало от возросших потребностей советской экономики.

Большие положительные перемены произошли в топливной промышленности. Задания пятилетнего плана по добыче угля систематически перевыполнялись. По размерам добычи каменного угля СССР переместился с четвертого на второе место в мире. Нефтяная промышленность сдвинулась в восточные районы. Значительные запасы нефти были разведаны и введены в эксплуатацию в Башкирии, Татарии, Туркмении и других местах. Восточные регионы стали давать почти половину всей нефтедобычи против 12 % в довоенное время. В годы первой послевоенной пятилетки стало расти использование природного газа в качестве топлива. От месторождений газ доставлялся потребителям по газопроводам. Так, были построены и введены в действие газопроводы Саратов – Москва, Дашава – Киев, Кохтла-Ярве – Ленинград. Применение газа освободило железнодорожный транспорт от доставки топлива в крупные промышленные города. Тем не менее в железнодорожных перевозках вплоть до 1990-х гг. каменный уголь занимал второе место.

Высокими темпами роста отличалось развитие машиностроения. Так, станочный парк увеличился более чем в 2 раза, производство оборудования для металлургических предприятий – в 4,7 раза, выпуск паровых и газовых турбин – в 2,5 раза, производство электродвигателей – более чем в 3 раза. Среднегодовой прирост валовой продукции промышленности СССР за годы четвертой пятилетки превышал 13 %. Основные фонды промышленности в 1950 г. увеличились по сравнению с 1940 г. на 45 %. Налицо был и крупный качественный рост – в стране было выпущено свыше 2 тыс. новых типов машин и оборудования. Так, Металлическим заводом в Ленинграде было освоено производство турбин мощностью свыше 100 тыс. кВт. До войны прецизионные (высокоточные) станки в СССР почти не производились. После войны их стали выпускать на ряде заводов. В 1950 г. всего было изготовлено 40 типоразмеров станков повышенной и особо высокой точности. В послевоенные годы на советских машиностроительных заводах получили распространение автоматические станочные линии агрегатных станков и т. п.

Громадным положительным достижением тех лет стали большие сдвиги в деле электрификации страны. Уже в 1945 г. стала давать ток восстановленная Волховская ГЭС, восстановление Днепрогэса было полностью завершено к концу пятилетки. Вступили в строй Рыбинская и Сухумская гидроэлектростанции; были построены Нижнетуринская и Щекинская районные электростанции (ГРЭС). Было объявлено о начале строительства Куйбышевской и Сталинградской ГЭС на Волге, Каховской ГЭС на Днепре. Довоенный уровень производства электрической энергии был превзойден на 89 % преимущественно за счет введения в действие новых электростанций, а применение электрической энергии в промышленности к концу пятилетки превзошло уровень 1940 г. в полтора раза. Большую часть электрической энергии потребителям по-прежнему отпускали тепловые станции (78 535 млн кВт. ч в 1950 г.), хотя производство энергии на гидроэлектростанциях возросло более чем в 2 раза (с 5113 млн кВт. ч в 1940 г. до 12 691 млн кВт. ч в 1950 г.). В годы войны тяжелейший ущерб понес железнодорожный транспорт – становой хребет транспортной инфраструктуры страны: оккупантами было разрушено 65 тыс. км рельсовых путей, взорвано 13 тыс. больших и малых железнодорожных мостов, 4100 железнодорожных станций, повреждено и вывезено за пределы страны 15,8 тыс. паровозов и 428 тыс. вагонов. В целом по стране грузооборот всех видов транспорта сократился почти на четверть. На восстановление транспортной инфраструктуры советским правительством были направлены огромные средства – 48,1 млрд руб. К 1950 г. ущерб был успешно устранен. Парк подвижного состава железнодорожного транспорта пополнился усовершенствованной техникой: новыми мощными паровозами серии Л, тепловозами ТЭ-2, цельнометаллическими пассажирскими вагонами, грузовыми вагонами усовершенствованной конструкции. Завершилось строительство новых железнодорожных линий: Кожва – Воркута (462 км), Комсомольск-на-Амуре – Советская гавань (442 км), Сухуми – Адлер (119 км) и некоторых других. Продолжались работы по электрификации магистралей на Урале, в Кривом Роге и Закавказье.

Индустриализация сельского хозяйства СССР

Перевод сельскохозяйственного производства на промышленную основу начался с внедрения тракторов и последующей машинизации различных сторон сельского хозяйства. Массовое применение машин в сельском хозяйстве началось примерно на полтора столетия позже, чем в промышленности. На рубеже XIX–XX вв. технико-экономический разрыв между промышленным производством и сельским хозяйством приобрел особую остроту. В промышленности развитых стран господствовала крупная машинная индустрия, тогда как сельскохозяйственное производство еще не вышло из стадии мануфактуры: техника внедрялась медленно, в земледелии и животноводстве преобладал ручной труд. Темпы накопления даже в капиталистических фермерских хозяйствах оказывались недостаточными для того, чтобы обеспечить их техническое оснащение. Экспансия капитала тогда еще не выходила за рамки промышленного производства.

Технические условия для появления трактора современного типа сложились в начале XX в. и были вызваны ростом производства двигателей внутреннего сгорания и опытом их эксплуатации на автомобилях. Первые тракторы, построенные в США в начале 1900-х гг., были тяжелы (весили около 10 т), маломощны (мощность двигателя составляла от 22 до 45 л.с.) и ненадежны в эксплуатации. Только накануне Первой мировой войны конструкторам удалось создать применимый тип машины для пахоты и культивации земли с двигателем повышенной мощности. В 1917 г. на заводах автомобильной компании Форда начался массовый выпуск тракторов марки «Фордзон»; в Германии фирма «Вандерер-Доннер» приступила к производству гусеничных машин. Вначале тракторы снабжались механическим, а с 1937 г. – гидравлическим подъемником, что создало предпосылку для применения навесных машин и орудий вместо прицепных. Навесные орудия составляют как бы часть трактора, их работу можно регулировать с помощью гидравлической системы управления: переводить в рабочее и транспортное положения; автоматически поддерживать требуемый уровень глубины обработки почвы и т. п. Автоматизация позволила усовершенствовать навесные орудия труда и уменьшить их вес (навесные машины легче прицепных).

Довольно долго обработка полей тракторами производилась на скоростях, близких к скорости

Производство тракторов заводами СССР было начато в 1923 г. и поначалу шло довольно медленно: в 1923 г. произведено 2 машины, в 1924 г. – 11, а всего к 1928 г. было выпущено 1,3 тыс. тракторов. Поставить тракторную технику на начало массового производства в 1920-е гг. не удавалось из-за крайне ограниченного платежеспособного спроса. Сельское хозяйство в конце эпохи НЭПа оставалось технически отсталым и малопроизводительным. Советская деревня к концу восстановительного периода оставалась по преимуществу середняцкой. Подавляющее большинство крестьянских хозяйств – 73,2 % общего числа – имели посев от 2 до 4 десятин (данные по РСФСР на 1925 г.). Лишь 1,3 % всех хозяйств засевали 10 десятин и более. Как и до революции, крестьянское хозяйство было мелкотоварным и расслаивалось на кулачество и сельский пролетариат. Число кулацких хозяйств за годы НЭПа даже несколько увеличилась: по официальным данным, процент хозяйств, применявших наемный труд, за 3 года (1922–1925) возрос с 1 до 1,9 %. Как и прежде, кулацкие хозяйства отличались повышенной товарностью и более высоким уровнем технической оснащенности. В 1927 г. в крестьянском секторе сельского хозяйства насчитывалось около 2,4 млн сельскохозяйственных рабочих, которые нанимались к кулакам на определенные сроки, и почти 2,5 млн поденных работников.

Первым пятилетним планом предусматривалось ускорение процесса кооперирования миллионов мелких крестьянских хозяйств. Кооперативное движение приняло значительные размеры еще до революции, и после оно всячески поддерживалось Советской властью. К исходу восстановительного периода в стране насчитывалось свыше 50 тыс. ссудо-сберегательных, кредитных и производственных кооперативов, куда входило свыше 6,6 млн хозяйств. Быстрее всего кооперация развивалась в районах, которые специализировались на производстве технических культур: льна, картофеля, сахарной свеклы, табака и т. п. Например, в Шунгенской волости Костромской губернии уже к 1923 г. картофелеводческая кооперация охватывала 91,8 % всех крестьянских дворов; имела крахмалосушильный и паточный заводы, завод по производству сушеного картофеля, вальцовую мельницу и даже электростанцию.

Производственные кооперативы (колхозы) и государственные сельскохозяйственные предприятия (совхозы) демонстрировали более высокую культуру земледелия, нежели единоличные крестьянские хозяйства. В частности, урожайность ржи в совхозах «Госсельсиндиката» составляла 9,6 ц с гектара, тогда как в крестьянских хозяйствах – 7,5 ц. Однако удельный вес совхозов в производстве сельскохозяйственной продукции в целом по стране оставался незначительным. По состоянию на 1926 г. в России, Белоруссии и на Украине имелось 3382 совхоза с посевной площадью 850 тыс. десятин, что составляло менее 1 % общей посевной площади всех трех союзных республик. Главное преимущество крупных сельских хозяйств заключалось в их повышенной товарности.

XV съезд правящей партии принял решение о всемерном развертывании коллективизации, о решительном и систематическом наступлении на капиталистические элементы деревни, то есть на кулачество. На июльском пленуме ЦК ВКП(б) 1928 г. был взят курс на организацию новых крупных государственных зерновых предприятий (совхозов) на территории РСФСР и Украинской ССР. В период 1928–1934 гг. удалось создать около 5 тыс. новых крупных совхозов с общей земельной площадью примерно 50 млн га. Совхозы стали первыми организаторами машинно-тракторных бригад и колонн, которые обслуживали техникой также и колхозы, продавали им сортовые семена и племенной скот. В 1933 г. совхозы произвели до 130 млн пудов товарного зерна, возместив ту долю, которую давало кулачество до сплошной коллективизации.

В ходе стремительного кооперативного строительства к 1932 г. в стране было создано около 200 тыс. колхозов, объединивших более 60 % крестьянских хозяйств. Параллельно колхозному строительству шла организация машинно-тракторных станций (МТС) для обслуживания колхозов новой техникой. К исходу первой пятилетки в стране насчитывалось более 2 тыс. машинно-тракторных станций. Вначале создавались кооперативные тракторные колонны и станции, затем МТС стали целиком государственными. Реорганизация сельскохозяйственного производства из единоличного хозяйства в форму сельскохозяйственной артели сопровождалась крупными издержками (значительным снижением поголовья скота и прочими), которые повлекли за собой обострение продовольственной проблемы и введение карточной системы на продукты питания в городах. Объем сельскохозяйственного производства в 1932 г. сократился до 73 % к уровню 1928 г. Первые колхозы испытывали недостаток в сельскохозяйственных специалистах (агрономах, ветеринарах, зоотехниках, инженерах), инвентаре и технике. Они были невелики в размерах: в среднем на один колхоз приходилось 30–35 крестьянских дворов и около 150 га посевной площади. Колхозы постоянно изменялись в размерах и границах, что затрудняло рациональную организацию сельскохозяйственного производства. Устойчивого землепользования колхозов удалось добиться только в годы второй пятилетки; тогда же был принят примерный устав сельскохозяйственной артели (1934), которым законодательно оформлялись новые производственные отношения в деревне. Статус новых сельскохозяйственных предприятий был окончательно определен в колхозном Уставе, принятом в феврале 1935 г. Согласно Уставу, колхозы получили от государства землю в вечное и бесплатное пользование. Колхозникам разрешалось иметь личное подсобное хозяйства площадью от 0,25 до 0,5 га (примерно в размере приусадебного участка пореформенного домохозяина). В то время оно позволяло сильно снижать оплату труда в сельском хозяйстве, поскольку основная часть продуктов с приусадебного участка шла в личное потребление. В рыночный оборот поступало до четверти животноводческой продукции и около половины овощей.

В годы второй пятилетки коллективизация деревни была завершена (93 % всех единоличных крестьянских хозяйств объединено в колхозы) и в основном решена проблема обеспечения городов продовольствием. Решающую роль здесь сыграло громадное увеличение поставок техники в деревню. Если в 1928 г. только 1 % пашни обрабатывался тракторами, в 1932 г. – 23 %, а к концу второй пятилетки – уже примерно 60 %. Снабжение колхозов машинами осуществлялось в основном через систему государственных машинно-тракторных станций, поскольку маломощные колхозы и совхозы не в состоянии были приобретать и содержать пока еще дорогую технику. Именно машинно-тракторные станции в определенном смысле примирили крестьянство с политикой ускоренной и насильственной коллективизации: в районах действия МТС процент вступивших в колхозы единоличников был на 20–30 % выше, нежели там, где их не было. Только за годы второй пятилетки в сельское хозяйство было направлено 405 тыс. тракторов; все они были произведены на отечественных машиностроительных заводах. Труд работников МТС оплачивался натуральными поставками.

Бо́льшая часть колхозов (242,5 тыс. на конец второй пятилетки) являлись многоотраслевыми предприятиями; специализация в сельском хозяйстве и тогда, и в последующее время была развита довольно слабо, причем не только в нашей стране, но и на Западе. По своей структуре многие колхозы напоминали единоличные хозяйства, только в увеличенном размере. Обработка полей под посев зерновых едва ли не повсеместно сочеталась с разведением скота и птицы, пчеловодством, садоводством и огородничеством. Удельный вес ручного труда в земледелии оставался еще очень значительным, в животноводстве он вообще преобладал. Заработную плату работник колхоза получал в основном натурой по выработанным трудодням (в социалистическом сельском хозяйстве практиковалась повременная оплата труда). Бывших единоличников с колхозами примирила, помимо механизации труда, еще и стабильность их собственного существования, которая обеспечивалась социалистической общественной системой.

Коллективизация. 30-е годы.

Главное преимущество колхозов заключалось в их высокой товарности, что позволяло обеспечить более высокую норму накопления.Если накануне коллективизации показатель товарности составлял 15 %, то в последующие годы он поднялся до 30–40 %. Увеличились и заготовки хлеба государством: от 10,8 млн т в 1928 г. до 23,3 млн т в 1932 г. Массовое производство тракторов в СССР началось с 1930 г., когда были пущены в эксплуатацию Сталинградский, Харьковский, Челябинский, а после и другие тракторные заводы. Если в 1929 г. промышленность Советского Союза произвела 3,3 тыс. тракторов, то в 1932 г. – уже 48,9 тысяч машин. Тракторный парк СССР по состоянию на 1936–1937 гг. насчитывал 559 тыс. машин, что составляло 67,08 % от тракторного парка США. Тракторизацией в общем исчерпывалось индустриальное преобразование сельского хозяйства СССР в эпоху первых пятилеток. Применение комбайнов можно считать незначительным, хотя СССР добился крупных успехов и на этом направлении: парк комбайнов Советского Союза в 1936–1937 гг. состоял из 138 тыс. машин, парк США – из 75 тыс. машин. В сущности, комбайн является передвигающейся по полю автоматической линией, то есть совокупностью рабочих машин, производящих уборку зерновых и технических культур. Химизация сельского хозяйства проходила тогда начальную стадию. Производство всех видов минеральных удобрений (азотных, фосфатных, калийных и фосфоритной муки) хотя и сильно возросло со времени НЭПа, но в абсолютном измерении оставалось все еще небольшим: в 1928 г. всеми заводами СССР было произведено 135 тыс. т минеральных удобрений, в 1932 г. – 921 тыс. т, в 1937 г. – 3240 тыс. т, в 1940 г. –

Из всех отраслей экономики СССР от последствий войны тяжелее всего пострадало сельское хозяйство. Крупные сельскохозяйственные регионы – Украина, Дон и Кубань – были утрачены уже в первый год войны, между тем как на их долю приходилось 38 % всех зерновых, 84 % сахара и 60 % всего поголовья скота. Летом 1941 г. была введена карточная система снабжения продуктами питания жителей городов и поселков. Особенно тяжело ударил по сельскому хозяйству недостаток рабочей силы – колхозники и рабочие совхозов, в отличие от рабочих оборонной промышленности, не имели брони от призыва на фронт. Имущество и техника сельскохозяйственных предприятий подлежали эвакуации в последнюю очередь, в результате чего из 92 тыс. тракторов, намеченных к отправке на восток, к 9 ноября 1941 г. удалось вывезти только 11 тыс. Промышленность не могла снабжать сельскохозяйственную технику запасными частями и горюче-смазочными материалами в необходимом количестве.

В восточных районах была развернута впечатляющая работа по расширению посевных площадей: в 1942 г. на 5 млн га, в 1943 г. – на 6,4 млн га. В Киргизии и Узбекистане создавались новые центры свеклосахарного производства. Во второй период войны началась планомерная деятельность по комплексному восстановлению сельскохозяйственного производства страны. Началось строительство новых заводов сельскохозяйственной техники на востоке (тракторный завод на Алтае, комбайновый в Красноярске); проводились большие работы по ирригации в республиках Средней Азии; в освобожденных районах восстанавливались МТС и ремонтные мастерские.

Агитационный плакат. 1931 г.

Несмотря на колоссальные трудности, удалось не допустить ни массового голода в тылу, ни перебоев в снабжении армии продуктами питания. Советскому правительству в общем удалось наладить систему нормированного снабжения населения (77 млн человек) продовольствием по дифференциальной шкале. Самые высокие продовольственные нормы были установлены для рабочих и служащих оборонных предприятий и отраслей, обслуживавших военное производство. При фабричных и транспортных предприятиях создавались специальные отделы рабочего снабжения (ОРСы), которые располагали собственными магазинами, столовыми и подсобными хозяйствами. Через предприятия рабочие и служащие наделялись участками земли под огороды. Однако удовлетворить потребности населения в продовольствии в полной мере физиологических потребностей государство оказалось не в состоянии. Это явилось причиной значительно роста в годы войны колхозного рынка, где продукты продавались по повышенным ценам.

На оккупированных территориях имущество колхозов, совхозов и МТС подверглось разграблению и уничтожению. По сведениям Специальной государственной комиссии, немецко-фашистскими оккупантами было захвачено и уничтожено 137 тыс. тракторов и 49 тыс. комбайнов; похищено 7 млн лошадей и 17 млн голов крупного рогатого скота. Десятки тысяч сел и деревень были сожжены, в результате гибели миллионов сельских жителей в сельском хозяйстве образовался острый дефицит рабочей силы. Уцелевшие машины и сельскохозяйственный инвентарь серьезно износились, а новая техника на село поступала в ограниченных объемах. К тому же в первый послевоенный год основные сельскохозяйственные регионы поразил тяжелейший неурожай: валовой сбор зерновых в 1946 г. был в 2,2 раза меньше, чем в 1940 г. В стране начался голод, от последствий которого пострадало 770,7 тыс. человек.

Примерно 5–7 послевоенных лет ушло на восстановление сельского хозяйства. В первые послевоенные годы село получало только минимум необходимой техники: тракторов, грузовиков, зерноуборочных комбайнов. Сборы зерновых в первые послевоенные годы лишь немного превышали уровень зернового производства дореволюционной России; их не хватало для удовлетворения потребностей страны даже в продовольственном зерне. Поголовье коров не достигало довоенного уровня и значительно отставало от показателей 1928 г.

Преодолению кризиса в зерновом производстве были посвящены сентябрьский 1953 г. и февральский 1954 г. пленумы ЦК КПСС. На последнем форуме советских коммунистов было принято постановление об освоении целинных и залежных земель. Посевные площади всех сельскохозяйственных культур за 5 лет были увеличены на 39,5 млн га (или на 27 %). Только за два года было распахано 30 млн га нови. Расширение посевного клина наряду с организационными переменами в сфере управления сельским хозяйством позволило значительно увеличить производство продуктов полеводства и животноводства (например, мяса в убойном весе – на 30 %; сахарной свеклы – на 40 % и т. п.). Фондовооруженность сельского хозяйства значительно возросла. Удалось добиться почти полной механизации работ по вспашке паров и зяби, севу зерновых, хлопчатника и сахарной свеклы. Наряду с тем тракторный парк многих МТС использовался неудовлетворительно; удельный вес ручного труда на полях и фермах был еще очень велик.

К исходу 1950-х гг. индустриальные преобразования в сельском хозяйстве СССР были далеки от завершения. Советский Союз значительно уступал США в части производства сельскохозяйственных машин, минеральных удобрений и силового оборудования для сельского хозяйства. В 1959 г. на полях СССР работало 400 тыс. зерновых комбайнов, тогда как американские фермеры располагали 1050 тыс. зерновых и 750 тыс. кукурузоуборочных комбайнов. По данным на 1963 г. выпуск тракторов заводами СССР составлял 51 % от уровня США, минеральных удобрений – 52 %. На базе машинной техники в США в 1950–1960-х гг. развернулась усиленная химизация сельского хозяйства; уровень концентрации и специализации в отрасли резко повысился. В 1960-х гг. в США и развитых странах Запада произошла стабилизация тракторного парка, когда число тракторов либо медленно росло, либо вообще снижалось. Она вызывалась, с одной стороны, широким распространением более мощных и скоростных машин, а с другой – заменой прицепных машин самоходными устройствами. В СССР, напротив, число тракторов в сельском хозяйстве возрастало (с 1122,3 тыс. штук в 1960 г. до 1821,3 тыс. штук в 1968 г.). При этом как мощность машин, так и их рабочие качества постоянно совершенствовались. В 1960 г. Минский тракторный завод освоил производство скоростных колесных тракторов «Беларусь» с более высокими рабочими скоростями (4,81–10,17 км/ч), усовершенствованными дизельными двигателями мощностью 50–60 л.с. и гидравлической навесной системой для управления навесными и прицепными орудиями. Тогда же Владимирский тракторный завод начал выпускать трактор Т-32 с гидравлической системой, которая позволяла работать с 45 видами навесных орудий и машин. Насыщение сельского хозяйства СССР тракторной техникой за 1950-е и первую половину 1960-х гг. возросло в 2,79 раза (с 116,7 тыс. штук в 1950 г. до 325,3 тыс. штук в 1963 г.).

Крупные средства начали направляться в сельское хозяйство начиная с середины 1960-х гг. Мартовский пленум ЦК КПСС 1965 г. поставил в качестве первоочередной задачи подвести под отрасль прочную экономическую основу и решительно усилить материально-техническую базу колхозов и совхозов. Удельный вес капитальных вложений в сельское хозяйство был существенно повышен: 20 % от общего объема по народному хозяйству в целом в седьмой пятилетке, до 23 % в восьмой и 26 % в девятой. Фондовооруженность труда в сельском хозяйстве за 10 лет (1965–1974) возросла в 2,5 раза и по своему уровню приближалась к промышленности.

К исходу 1960-х гг. уровень индустриального развития сельского хозяйства хотя и повысился, но все еще оставался неполным даже в полеводстве. Так, уборка сахарной свеклы, по данным на 1968 г., была механизирована только на 64 %, теребление льна – на 68 %, копка картофеля – на 70 %. Лучше обстояло дело в зерновом производстве: очистка зерна и его погрузка при вывозе с тока были механизированы на 90 %. В меньшей степени индустриализация затронула животноводство: лишь 41 % коров в колхозах и совхозах доили с помощью специальных аппаратов; механизация очистки ферм крупного рогатого скота от навоза составляла 21 %; раздача кормов была механизирована лишь на 8 % и т. д.

Механизация работ в животноводстве напрямую зависит от уровня электрификации деревни. Только за период с 1960 по 1968 г. потребление сельским хозяйством электрической энергии увеличилось на 2,88 раза. Если в 1960 г. 71 % колхозов пользовались электроэнергией, то в 1968 г. – уже 99,4 %. Особенное ускорение получил процесс химизации сельского хозяйства. Поставка минеральных удобрений всех видов на село только за 1960-е гг. увеличилась более чем в 3 раза. В 1980-е гг. СССР вышел на первое место в мире по производству минеральных удобрений. К середине 1970-х гг. все основные полевые работы в колхозах и совхозах (пахота, сев и уборка урожая зерновых, масличных, хлопчатника, сахарной свеклы и других полевых культур) были почти полностью механизированы. Близилась к завершению механизация работ по посадке картофеля, междурядной обработке сахарной свеклы, хлопчатника, кукурузы.

Повышенное внимание уделялось переводу животноводства на индустриальную базу. В стране было налажено серийное производство комплектов оборудования для крупных молочных ферм, для промышленного откорма свиней. Возникла мощная кормовая индустрия. В конце 1970-х гг. была создана и запущена в эксплуатацию специализированная всесоюзная система птицеводческих хозяйств под названием «Птицепром». По сравнению с хозяйствами других типов производительность труда в ней в 2 раза выше, расход кормов в 2 раза меньше и на 40 % больше продуктивность птицы. Мясо птицы начало производиться фабричным способом, и в 1980-х гг.

Несмотря на громадные усилия, СССР так и не удалось преодолеть отставание от главной капиталистической державы в области сельскохозяйственного производства. В начале 1970-х гг. доля покупных средств производства в затратах сельского хозяйства США составляла свыше 75 %, тогда как в СССР – всего лишь немногим более 40 %. Узким местом советского сельского хозяйства оставались слабая специализация и более низкая, чем в США, доля продукции, направленной на промышленную переработку. В СССР она составляла всего около 45 %. Американский фермер уже в 1970-х гг. практически все необходимое ему продовольствие покупал через розничную торговлю. В Советском Союзе крупное механизированное и отчасти автоматизированное сельское хозяйство сочеталось с производством продуктов питания в индивидуальных подсобных хозяйствах рабочих совхозов и колхозников. К исходу 1970-х гг. на их долю приходилось 59 % валового производства картофеля, около трети мяса, яиц и овощей, 29 % произведенного в стране молока, около 20 % шерсти. Некоторая часть этой продукции шла на личное потребление, другая – на рынок. В личных приусадебных хозяйствах производилась половина всего товарного картофеля и 14 % мяса. Так называемая малая деревенская экономика представлялась не чем иным, как мелким товарным производством, базировавшимся на самых примитивных приемах обработки земли и ухода за скотом. Абсолютные объемы производства в личных подсобных хозяйствах в 1970–1980-х гг. увеличивались. Самой крупной отраслью «малой деревенской экономики» сделалось животноводство (2/3 валовой продукции). Тому способствовала поощрительная политика властей, но главным образом возросший спрос со стороны городского населения на мясопродукты (в рационе горожан мясо и высококачественные продукты из него занимают куда большее место, чем в питании сельских жителей). В 1977 г. ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли специальное постановление «О личных подсобных хозяйствах колхозников, рабочих и служащих и других граждан и коллективном садоводстве и огородничестве» в надежде, что приусадебные участки помогут решить проблему с продовольствием в стране.

В земледелии приусадебное хозяйство ориентировалось на производство картофеля и овощей, а также бахчевых культур. В начале 1980-х гг. сотка земли своего огорода приносила колхознику свыше 1000 руб. годового дохода, тогда как ранее 500–600 руб. Если верить статистике, то, несмотря на абсолютный рост доходов от личного подсобного хозяйства, его доля в совокупном доходе тружеников села понизилась от 36,5 % в 1965 г. до 25,4 % в 1975 г. В сферу рыночной торговли мясом, картофелем, редисом, луком, помидорами и огурцами в качестве поставщиков продукции, перекупщиков и рыночных торговцев вовлекались сотни тысяч советских граждан. Столь значительная доля мелкого товарного производства в сельском хозяйстве СССР свидетельствует в пользу неполного завершения его индустриального преобразования. В частности, перевод трудоемкого молочного животноводства на индустриальную основу повлек за собой резкое сокращение поголовья коров в подсобном хозяйстве сельских жителей, которые стали покупать молоко для личного потребления на колхозных фермах.

Несмотря на крупные положительные перемены в аграрной сфере экономики, положение с продуктами питания улучшалось слабо по причинам, которые лежали за пределами собственно аграрной сферы. Процесс объединения сельского хозяйства с промышленным производством отставал от потребностей времени. Хронически недофинансировались отрасли, занятые переработкой сельскохозяйственного сырья, прежде всего пищевая индустрия. Масштаб неудовлетворенного спроса городского населения на высококачественные продукты питания год от года возрастал.

Финансовые ресурсы, бюджет и кредитная система Советского Союза

В ходе масштабных экономических преобразований появилась не имевшая аналогов в мировой истории государственная собственность СССР. Советскому государству принадлежала вся земля с ее недрами. Водные и лесные богатства, заводы и фабрики, транспорт и связь, крупные государственные сельскохозяйственные предприятия, коммунальные предприятия, основной жилищный фонд в поселениях городского типа также находились в собственности государства рабочих и крестьян. Колхозы получали землю от государства в бесплатное и бессрочное пользование. Отсюда вполне естественно, что в руках Советского государства сосредотачивалась и значительная часть финансовых ресурсов страны.

Финансовые ресурсы СССР, то есть денежные средства в распоряжении государства, его предприятий, учреждений и организаций, делились на две категории: централизованные ресурсы государственного бюджета и децентрализованные ресурсы советских предприятий и организаций. Источниками финансовых ресурсов выступает совокупный общественный продукт и национальный доход – результат приложения производительного труда в сфере материального производства. Поначалу бо́льшая часть финансовых ресурсов была сосредоточена в государственном бюджете (до 94 % в послевоенной пятилетке), затем отношение между централизованными и децентрализованными средствами начало меняться в пользу последних: например, в десятой пятилетке (1976–1980) оно составляло примерно 50:50. Бюджет СССР отличался огромными размерами – он аккумулировал примерно половину всего национального дохода страны: совокупный национальный доход СССР за 1967 г. составил 225,5 млрд руб., доходная часть бюджета страны была выведена в сумме 117,2 млрд руб.

Главными слагаемыми финансовых ресурсов Советского социалистического государства выступали денежные накопления общественного хозяйства в виде прибыли и налога с оборота. Прибыли предприятий в промышленности и сельском хозяйстве получались от увеличения объемов производства продукции и снижения ее себестоимости. Индустрия царской России, в особенности тяжелая промышленность, как уже говорилось выше, не отличалась особенно высоким уровнем развития. Ряд ее отраслей был совершенно не развит и при проведении индустриализации в годы первых пятилеток (их называли «сталинскими») многие производства, в особенности в области машиностроения и химии, были созданы фактически заново. Между тем все вообще новые производства требуют некоторого времени для полного их освоения. В этот начальный период себестоимость произведенной ими продукцию еще высока, поскольку на нее приходилось списывать крупные первоначальные расходы. На такой себестоимости, далекой от нормального уровня, отпускные цены не строились, поскольку они могли тяжело ударить по конечному потребителю.

Розничные и оптовые цены товаров производственного и личного потребления утверждались централизованно. В ценовой политике руководящими мотивами Советского государства являлись прежде всего интересы расширенного социалистического воспроизводства, а затем поднятие общего уровня благосостояния советских трудящихся. Цена всякого товара делится на две основные части: во-первых, себестоимость, которая должна покрывать издержки производства и сбыта вместе с расходами по простому воспроизводству (так называемая амортизация основных производственных фондов); во-вторых, накопление. Часть накоплений изымалась в бюджет для перераспределения в интересах народного хозяйства и для повышения благосостояния населения, другая часть оставалась в распоряжении предприятия для создания заинтересованности работников в результатах их труда. Государственные предприятия порой отпускали промышленную продукцию по таким ценам, которые были на уровне себестоимости и даже ниже. По прохождении периода освоения новых производственных мощностей (в разных отраслях промышленности этот период имел неодинаковую длительность) цена опиралась уже на нормальную себестоимость и обеспечивала предприятию достаточную прибыль. Отсюда неудивительно, что в 1930–1940-е гг. в ряду источников финансовых ресурсов Советского государства прибыль промышленных предприятий занимала скромное место. К примеру, в доходной части государственного бюджета СССР 1940 г., выведенной в сумме 180,2 млрд руб., поступления в виде отчисления из прибыли составили всего 21,7 млрд руб., или 12,04 %.

Предприятия Советского социалистического государства должны были приносить прибыль. Плановая прибыль, которая закладывалась в цену произведенной продукции, устанавливалась, как это было и в царское время, на уровне средней отраслевой прибыли (к примеру, такая прибыль в дореволюционной хлопчатобумажной индустрии составляла 8 %). Из этой прибыли осуществлялось расширение уже существующего производства и пополнялись основные оборотные средства. Если прибыли на развитие не хватало, то предприятию предоставлялись дополнительные ассигнования из централизованного бюджета. В том случае, когда расширения производства не планировалось и в пополнении оборотных фондов необходимости не возникало, в бюджет передавалась полученная прибыль в целом ее составе. Если взять данные по всей промышленности, то около половины совокупной ее прибыли передавалось в бюджет. До 1941 г. 2 % плановой и 50 % сверхплановой прибыли отчислялось в директорский фонд предприятия. Сумма такого фонда достигала значительных размеров – 500 и даже 1000 руб. в пересчете на одного работника данного предприятия.

Другой крупный источник финансовых ресурсов – налог с оборота – представлял собой долю чистого дохода общественного хозяйства. Она включалась в плановые цены товаров, преимущественно легкой и пищевой индустрии, а также некоторых отраслей тяжелой промышленности. Налог с оборота имел оправдание в различиях уровня рентабельности. Он взимался однократно и, как правило, с отдельного товара. Но он мог взиматься и дважды – с полуфабриката и с готового изделия, – но не обязательно и не во всех случаях. Налог с оборота выступал в качестве финансового метода аккумуляции денежных накоплений государства и являлся гибким орудием ценовой политики. Его ставки отличались значительной изменчивостью. Некоторые новые отрасли промышленности, производившие средства производства,

Советский плакат. 50-е годы.

Третьим по значению источником денежных ресурсов с течением времени стали амортизационные отчисления, предназначенные для простого и отчасти расширенного воспроизводства основных фондов. Они устанавливались централизованно в процентах к стоимости этих фондов и включались в себестоимость продукции. До революции расходы по текущему ремонту производственных зданий, машин и оборудования включались в себестоимость продукции, а затраты на возобновление производственных мощностей после их полного износа покрывались отчислениями из валовой прибыли предприятия на пассивный счет погашения недвижимого имущества. В 1970-х гг. сумма амортизационных отчислений значительно увеличилась как в связи с ростом основных производственных фондов, так и в результате переоценки и изменения амортизационных норм в сторону их повышения. В десятой пятилетке амортизационный фонд советского хозяйства превысил 300 млрд руб. Амортизационные отчисления (примерно 3 % в год с первоначальной стоимости имущества) делились на две части: одна часть, предназначенная для текущего и капитального ремонта, хранилась на специальном счету предприятия в Государственном банке, другая, отведенная для нового строительства, передавалась в специальные банки долгосрочных инвестиций и могла быть направлена в другие отрасли народного хозяйства.

Следующим крупным источником финансовых ресурсов выступали платежи социального страхования. Они устанавливались в виде процента от фонда заработной платы рабочих и служащих. В 1930–1940-х гг. значение этого источника оставалось небольшим (4,77 % от общей суммы доходов государственного бюджета СССР) с некоторой тенденцией к повышению (5,5 % в доходах бюджета 1967 г.) Если взять абсолютные цифры, то общая сумма бюджета государственного страхования в десятой пятилетке достигала суммы 65–70 млрд руб.

К числу источника финансовых ресурсов относились и мобилизованные государством средства населения: налоги, сборы и обязательные страховые платежи. Кооперативно-колхозные предприятия в формировании финансовых ресурсов участвовали как плательщики подоходного налога. Промысловая кооперация платила налог, но по более низким ставкам, чем государственные предприятия. Себестоимость в кооперативном производстве была ниже, чем в производстве государственных предприятий. Совокупная прибыль разнообразных кооперативных предприятий в 1940 г. выразилась в сумме 3 млрд руб. Ставки подоходного налога в кооперативном секторе устанавливались в зависимости от рентабельности, которая понималась как отношение суммы прибыли к сумме себестоимости производимой продукции.

Реклама на спичечном коробке. 60-е годы.

И колхозы, и колхозники платили одинаковый по типу налог – подоходный. Необходимость такого двойного обложения объяснялась тем, что колхозники получали доход из двух источников: из общих доходов колхоза (в натуральном или денежном выражении) и от индивидуального хозяйства, часть продукции которого поступала в свободную продажу на колхозных рынках. Каждая колхозная семья имела в своем распоряжении дом с усадебным участком, на котором она вела свое домашнее хозяйство без применения наемного труда. В состав этого хозяйства включались огороды, сады, домашний скот (коровы, овцы, козы, свиньи), птица и мелкий хозяйственный инвентарь. Продукция приусадебного хозяйства, иногда довольно значительного по площади, могла продаваться на колхозных рынках по свободным ценам. Советскими правоведами индивидуальное хозяйство колхозной семьи рассматривалось как одна из форм социалистической системы хозяйства: земля под садами и огородами не являлась ни частной, ни личной собственностью колхозников, а составляла часть колхозной земли.

Подоходный налог с колхозов взимался по невысоким ставкам. Так, колхозы платили 4 % с дохода от продажи продукции в порядке государственных закупок и 8 % – от продукции, реализованной на колхозном рынке. Подоходный налог с колхозов занимал довольно скромное место в формировании финансовых ресурсов государственной власти. Однако он принадлежал к разряду быстрорастущих источников бюджетных поступлений. В 1932 г. он дал казне 223 млн руб., в 1937 г. – 535 млн руб. и в 1940 г. – 800 млн руб. Однако большого значения в доходах бюджета СССР он не имел – 1,8 % в 1940 г. и 1,1 % в 1967 г.

В соответствии с конституционным принципом «от каждого по способностям, каждому по труду» заработная плата рабочих государственных предприятий не ставилась в зависимость от финансового положения отрасли или предприятия. Размер фонда заработной платы социалистической промышленности в 1937 г. составил 82,2 млрд руб., в 1940 г. – 125 млрд руб. Личный подоходный налог, в основном связанный с этим фондом, принес бюджету 1937 г. 1496,5 млн руб., 1944 г. – 3677,3 млн руб., или около 2 % всех бюджетных доходов государства. В последующее время доля налогов с населения в составе финансовых ресурсов увеличивалась, что было естественным следствием повышения уровня жизни советских граждан. Например, в 1960 г. по статье государственные налоги с населения в бюджет поступило 5,6 млрд руб. (7,3 % всех доходов бюджета), в 1967 г. – 9,3 млрд руб. (8 %).

Советский плакат. 60-е годы.

Наконец, финансовая база страны пополнялась за счет личных доходов населения (платежей имущественного и личного страхования, поступлений по государственным займам, доходов от денежно-вещевых лотерей), доходов от внешней торговли и некоторых других источников. Личные доходы советских граждан питали финансовую систему государства по нескольким каналам, в том числе в виде поступлений от реализации государственных займов и в виде денежных вкладов в государственные сберегательные кассы. В 1930-е гг. займы приносили бюджету больше доходов, чем личные прямые налоги. В частности, за период 1933–1937 гг. личные налоги дали казне 17,3 млрд руб., тогда как государственные займы, размещенные среди населения, – 18,1 млрд руб. За весь период советской истории до начала войны с Германией займы среди населения дали бюджету 50 млрд руб. Остатки личных счетов в сберегательных кассах равнялись 7 млрд руб.

Размещение займов носило добровольно-принудительный характер, как это отчасти было и до революции. Советские государственные займы, в отличие от займов капиталистических стран, заключались отнюдь не для покрытия бюджетных дефицитов. Балансовый метод построения народно-хозяйственных планов, и в частности баланса денежных доходов и расходов населения, исключал понятие дефицита в принципе. Дефициты в государственном бюджете СССР теоретически были возможны либо как результат просчетов в планировании, либо как следствие неудачного исполнения бюджета (например, из-за засухи). Все советские займы являлись плановыми – они были предусмотрены как народно-хозяйственным, так и финансовым планированием.

Подписка населения на займы производилась индивидуально: обыкновенно на займы подписывались в размере двухнедельного, трехнедельного либо месячного заработка, причем подписная сумма рассрочивалась на 10 месяцев. Советское финансовое управление выпускало займы в расчете на массового держателя; они получили название народных займов. Первые такие займы оказались не слишком успешными, например, заем 1927 г. на сумму 200 млн руб. привлек только 6 млн подписчиков. Однако в займе 1937 г. счет подписавшихся перешагнул за 50 млн человек, а суммы займов начали исчисляться миллиардами. При всех издержках социалистического строительства 1930-х и последующих лет несомненным является то обстоятельство, что пафосом строительства новой, радостной жизни была охвачена основная масса граждан СССР, в особенности молодых людей. Консолидирующую роль в подписке на займы играли профсоюзы и общественные организации под названием комитетов содействия государственному кредиту. Займы выпускались сроком на 20 лет и представлялись в двух формах: займы, приносившие годовой доход в размере 4 %, и беспроцентные выигрышные займы с большим количеством некрупных денежных выигрышей. Техническое обслуживание государственного кредита (выплату дохода и выигрышей, погашение облигаций, их хранение) выполняли государственные сберегательные кассы, открытые в городах и крупных сельских населенных пунктах на всей территории СССР. Таким образом, советская система мирного времени отличалась умеренными размерами личных налогов и широкой постановкой государственных займов.

За годы второй пятилетки Советское государство заняло у населения под облигации 18,1 млрд руб., одновременно изъяв заимообразно свободные средства сберегательных касс, кооперативных и страховых организаций на сумму 6,2 млрд руб., заместив ее облигациями государственных займов. Общий итог исполнения бюджетов за 5 лет составлял 361,1 млрд руб. по приходу и 348,5 млрд руб. по расходу. Таким образом, бюджеты были выполнены с профицитом в сумме 13,6 млрд руб., который отчасти был предусмотрен в проектах государственных бюджетов.

Плакат, рекламирующий облигации. 60-е годы.

В послевоенные годы ресурсная база Советского государства не претерпела серьезных изменений. Государственная социалистическая собственность по-прежнему оставалась преобладающей, а накопления государственных предприятий и хозяйственных организаций, как и прежде, являлись основным источником доходов государственного бюджета. Отсюда

В 1962 г. вся промышленность СССР принесла прибыль в сумме 14 017 млн руб. Самые крупные отраслевые прибыли были получены в машиностроении (3718 млн руб.), легкой (2687 млн руб.) и пищевой промышленности (2581 млн руб.). Зато угледобывающая промышленность СССР показала хронический убыток: 721 млн руб. в 1958 г. и 821 млн руб. в 1962 г.

Займовые поступления в бюджет значительно сократились. С 1958 г. размещение займов среди населения по подписке было полностью прекращено. Некоторый доход казне приносила выручка от реализации 3 % внутреннего выигрышного займа, облигации которого свободно обращались на территории СССР.

При обращении к бюджетной проблематике экономической истории советского периода требуется исходить из того факта, что СССР представлял собой сложное государство. Основные источники бюджетных доходов являлись общими, за исключением таможенных сборов и доходов от машинно-тракторных станций, которые целиком направлялись в союзный бюджет. С другой стороны, так называемые местные налоги (на строения, на пользование земельными участками, на публичные зрелища и увеселения и т. п.) поступали исключительно в местные бюджеты.

Что же касается прибылей государственных предприятий, то значительная их доля (41,01 %) была отдана республиканским бюджетам. Им же предоставлялись по большей части и налоги, собиравшиеся с населения. Республикам были подчинены наиболее рентабельные отрасли промышленности – легкая и пищевая. Ведению союзных органов власти подлежала тяжелая промышленность; цены на ее продукцию устанавливались на уровне, весьма близком к себестоимости. Налог с оборота в большей части направлялся в союзный бюджет (90,27 %, по данным 1940 г.), в меньшей – в бюджеты союзных республик (9,73 %). Такое распределение основного налога оправдывалось тем, что за счет бюджета СССР создавалась крупная тяжелая промышленность как база для индустриализации всей страны. Республиканским бюджетам такие огромные расходы были бы просто не под силу. В комбинат «Азовсталь», например, было вложено 2292 млн руб., «Запорожсталь» – 569 млн руб., Сталинградский тракторный завод – 224 млн руб., Днепрострой – 250 млн руб., Харьковский тракторный завод – 100 млн руб., Макеевский металлургический комбинат – 295 млн руб., Воскресенский химкомбинат – 183 млн руб., завод АМО (ЗИС – завод им. И. С. Сталина) – 141 млн руб.

По размерам капиталовложений первое место в ряду промышленных гигантов, возведенных на востоке страны, принадлежало Магнитострою (1129 млн руб.), далее шли: Кузнецкстрой (839 млн руб.), Уралвагонстрой (337 млн руб.), Уралмаш (327 млн руб.), Челябинский тракторный завод (292 млн руб.), Тагилметаллострой (204 млн руб.), Прибалхашстрой (235 млн руб.). Стоимость 12 предприятий тяжелой индустрии, возведенных к 1936 г. на Урале, в Сибири, Казахстане и Средней Азии, составила более 4 млрд руб., а это около половины всех средств, которые были израсходованы на сооружение 35 промышленных гигантов первых пятилеток. Громадный текстильный комбинат в Ташкенте обошелся союзному бюджету в 124 млн руб. – больше стоимости постройки Харьковского тракторного завода.

Все время существования Советского Союза главной статьей расходов государственного бюджета оставалось финансирование народного хозяйства (33,45 % расходного бюджета 1940 г.; 48,2 % бюджета 1970 г.) и социально-культурных мероприятий (23,47 и 36,2 % соответственно). Значительную часть образовательных, медицинских, развлекательных и иных услуг советские граждане получали бесплатно или за малую плату из общественных фондов потребления. Вот один лишь пример. Десятки миллионов граждан СССР занимались физической культурой и спортом. Например, в городе Салават Башкирской АССР, где все ведомственные спортивные комплексы и площадки являлись общедоступными, каждый второй житель регулярно тренировался и участвовал в спортивных соревнованиях. Членство в спортивных обществах обходилось советскому гражданину в 30 коп. ежегодного взноса. Один работник Ижевского металлургического завода, спортсмен-разрядник по плаванию, подсчитал, что его личные занятия спортом обходились Советскому государству в сумме 555 руб. в год, что равнялось средней двухмесячной зарплате рядового советского инженера.

Третьей крупной расходной статьей являлось обеспечение безопасности государства. Государственный бюджет 1940 г. был отчасти военным бюджетом: оборонные расходы в нем составили 56,8 млрд руб., или 32,59 % всей расходной части. В мирное время оборонные расходы СССР, судя по официальным данным, снижались в относительном измерении. В частности, за 10 лет (1960–1970) их удельный вес в бюджете СССР сократился с 12,7 до 11,5 %.

* * *

Уникальная советская банковская система явилась естественным результатом тех экономических мероприятий, которые проводились в стране начиная с октября 1917 г. Новая власть национализировала все коммерческие банки и банкирские конторы (декрет ВЦИК от 27 декабря 1917 г.). Банковое дело было объявлено государственной монополией, а на базе бывшего Госбанка Российской империи и национализированных банков краткосрочного кредита был создан Народный банк РСФСР. Ликвидации подверглись учреждения долгосрочного кредита (акционерные земельные банки и городские кредитные общества) и банки, производившие обслуживание мелких и средних городских предпринимателей (городские общественные банки). Только кредитная кооперация была сохранена и получила поддержку от новой власти.

В годы гражданской войны и иностранной военной интервенции произошла натурализация экономических отношений, что повлекло за собой сокращение и упрощение функций финансово-кредитной системы. В январе 1920 г. Народный банк РСФСР был слит с Центральным бюджетно-расчетным управлением Народного комиссариата финансов. Но уже вскоре, в октябре 1920 г., еще до провозглашения перехода к новой экономической политике, по инициативе В. И. Ленина учреждается Государственный банк РСФСР с монопольным правом на эмиссию банкнот.

Особенность народного хозяйства СССР состояла в том, что оно развивалось на основании единого народно-хозяйственного плана. Хозяйственные компетенции союзного государства были исчерпывающе определены в статье 14 Конституции СССР. Статья резервировала за союзным государством право утверждать народно-хозяйственные планы, единый государственный бюджет, налоги и доходы, которые поступали на образование бюджетов союзного государства, союзных республик и органов местного государственного управления. Статья 14 указывала и на несколько важных хозяйственных функций союзного государства: руководство денежной и кредитной системой, ведение внешней торговли на основе государственной монополии, управление банками, промышленными и сельскохозяйственными предприятиями, организация государственного страхования и прочее.

Переход на рельсы народно-хозяйственного планирования повлек за собой крупные перемены в области кредита. В начале 1930-х гг. была осуществлена кредитная реформа, основанная на двух началах. Во-первых, каждое предприятие, имеющее нужду в краткосрочном кредите, могло получить его только в одном месте – в Государственном банке. Во-вторых, вексельный (коммерческий) кредит был ликвидирован и предприятия лишались права оказывать кредитные услуги друг другу. Тем самым Государственный банк вступил в непосредственные отношения с социалистическими предприятиями и сделался для них единственным источником прямых банковских кредитов. Прочие банки – Промбанк, Сельхозбанк, Торгбанк, Коммунальный банк – были превращены в учреждения долгосрочного кредитования капитального строительства в подлежащих отраслях народного хозяйства.

В рамках кредитной реформы советскими финансистами была проведена большая работа по оптимальной организации оборотных средств самих предприятий. Каждая производственная единица получила в свое заведывание и распоряжение некоторую сумму оборотных средств, которая требовалась для выполнения производственной программы. Источником этих средств являлся либо государственный бюджет, либо собственные прибыли, либо тот и другой источник одновременно. Таким образом, основная масса оборотных средств получалась из небанковских источников. Тем не менее сезонные потребности в оборотных средствах (например, на накопление сезонных запасов сырья, скажем, хлопка или топлива) покрывались банковским кредитованием. В противном случае предприятию грозило омертвление известной части его оборотных средств. Помимо сезонных потребностей, банк предоставлял предприятию кредиты на время, пока его продукция находилась в пути к получателю и, следовательно, не была еще оплачена. Наконец, Государственный банк приходил на помощь предприятию в случае, если непредвиденные случайности (например, транспортные затруднения) осложняли производственный процесс. Однако если сбои в производственном процессе вызывались неудовлетворительной работой предприятия, то банк отказывал в кредите и затруднения делались предметом разбирательства органов государственной власти по принадлежности. В любом случае предоставление банковского кредитования происходило на основании изучения финансового и хозяйственного положения заемщика. Следовательно, банковское кредитование превратилось в одну из самых серьезных форм контроля социалистического государства за деятельностью его же предприятий. Банковский контроль был принудительно распространен и на те производственные единицы, которые хотя и не испытывали влияния сезонных колебаний, но имели замедленный производственный цикл, например машиностроительные заводы. Банку вменялось в обязанность участвовать в определенной доле в формировании их оборотных

В 1959 г. произошла реорганизация банков долгосрочного кредита. Сельскохозяйственный и Коммунальный банки подверглись ликвидации, их активы и пассивы перешли к Государственному банку СССР. На Госбанк были возложены новые для него функции долгосрочного кредитования и финансирования сельского и лесного хозяйства, потребительской кооперации и банковское обслуживание населения, чем раньше занимались коммунальные банки. На базе Промбанка был создан специальный банк финансирования капитального строительства во всех отраслях экономики, за исключением кооперации, лесного и сельского хозяйства. В 1962 г. в ведение Госбанка перешли сберегательные кассы, ранее подчинявшиеся Министерству финансов непосредственно. Денежные вклады населения, собранные на вкладах и текущих счетах сберегательных касс, теперь стали использоваться для кредитования и финансирования народного хозяйства. Государственный банк располагал 4135 филиальными учреждениями и 78,3 тыс. сберегательных касс. Рост депозитов сберегательных касс часто используется в качестве показателя уровня жизни. Остатки на вкладах трудящихся в сберегательных кассах и Госбанке СССР возросли с 10 909 млн руб. в 1960 г. до 32 360 млн руб. в 1968 г. Иными словами, за 8 лет денежные ресурсы населения увеличились в 2,97 раза.

После проведенных реорганизаций банковская система СССР получила трехзвенную структуру: Государственный банк, Стройбанк и Внешторгбанк.Об их активных операциях начальное представление можно получить из материалов официального статистического ежегодника «Народное хозяйство СССР».

Советская экономика в эпоху научно-технической революции

Изучение экономики СССР 1950–1980-х гг. целесообразно начинать с уяснения понятия «научно-техническая революция» (НТР).В определение НТР обычно включаются такие ее главные признаки, как переход к качественно новому этапу развития крупного машинного производства и превращение науки в непосредственную производительную силу. В середине 1950-х гг. стало заметным невиданное ранее быстрое и масштабное слияние науки и производства, широкое развитие новых отраслей промышленности, которые были вызваны к жизни именно прогрессом науки.

Внутри самой промышленности произошли крупные структурные сдвиги. Прежде всего повысился удельный вес отраслей, обеспечивающих НТР, а именно: электроэнергетики, химии и машиностроения. Широкое использование электрической энергии, вначале для освещения, а после в силовом хозяйстве, сделало возможным создание универсальной системы автоматизации производственных процессов. В индустриальном периоде еще не сложилось ни технических, ни научных предпосылок для широкого применения автоматики. Начиная с 50-х гг. XX в. в связи с совершенствованием механических, гидравлических и электрических систем и в особенности электроники сделался возможным переход от отдельных автоматов и автоматических систем к автоматизации как универсальной производственной системе. Контроль над производственным процессом и его регулирование стали осуществляться в автоматическом режиме, без участия человека. Более того, автоматика позволила вести технологический процесс по сложным условиям, которые могли быть заранее заданы. В технике совершался качественный переворот, вызванный распространением поточного производства, механизацией и автоматизацией, электроникой, полупроводниковыми приборами, освоением атомной энергии, перспективами использования для мирных целей термоядерных реакций.

Автоматизированные производства внедрялись, конечно же, не сразу и не повсеместно. В начале 60-х гг. XX в., к примеру, автоматизация в сталелитейной промышленности США находилась в зачаточном состоянии, тогда как в нефтяной и особенно в химической промышленности она уже пустила глубокие корни. В 1949 г. в США был пущен в эксплуатацию нефтеперерабатывающий завод, оборудованный электронной системой управления производственными процессами. В 1950 г. в Ульяновске приступил к выпуску продукции – поршней для малолитражных автомобилей – первый в мире полностью автоматизированный завод. Рабочая смена на заводе включала всего 9 человек, а за сутки завод выпускал 3,5 тыс. поршней.

В отраслевой структуре промышленности происходит более или менее значительное (в разных странах по-разному) сокращение удельного веса добывающей промышленности (угольной, отчасти нефтедобычи и т. п.) при значительном росте электроэнергетики и повышении удельного веса обрабатывающих производств. В структуре перерабатывающей промышленности усиливается значение отраслей, находящихся на острие технического прогресса, – химической промышленности, электромашиностроения и приборостроения – и снижается удельный вес традиционных отраслей, таких как пищевая, текстильная, деревообрабатывающая и т. п. Так, удельный вес химических производств в обрабатывающей промышленности США за период с 1947 по 1969 г. увеличился с 7,2 до 9,4 %, то есть на 30,6 %. В машиностроении, в особенности в производстве ЭВМ и приборов, решающую роль стало играть применение различных синтетических материалов.

Работа в Ленинградском электротехническом институте. 60-е г.

Рост химической промышленности осуществлялся главным образом за счет органической химии, что привело к бурному росту нефтехимии, к широкому использованию нефти в качестве химического сырья. Среди массы различных синтетических материалов, созданных химической промышленностью в послевоенное время, особое место занимали пластмассы. Они с успехом заменяли металлы во многих видах продукции, успешно конкурировали со сталью в производстве, например, труб. Пластмассы находили самое широкое, даже, можно сказать, преимущественное применение в производстве новых видов промышленной продукции.

В результате происшедших изменений черная металлургия теряла прежнее значение лидера промышленных отраслей, ее доля в обрабатывающей промышленности снижалась. Это происходило из-за того, что расход стали на единицу промышленной продукции падал. В машиностроении сокращалась доля металлоемких отраслей, а само качество сталелитейной промышленности повышалось за счет расширения ассортимента проката, выпуска легированных сталей и прочего. Одним из самых важных показателей технического прогресса становится уровень развития в той или иной стране электронной промышленности. В 1950–1960-е гг. в США суммарная мощность электронно-вычислительных машин удваивалась почти каждый год.

Для эпохи НТР характерно, во-первых, усиление вмешательства государства и общества в течение хозяйственных процессов; во-вторых, изменение самой структуры производства и положения в нем работника; в-третьих, возникновение новых факторов повышения производительности труда и роста эффективности самого производства. Общество стало получать большую отдачу от живого труда и в особенности от овеществленных элементов капитала. Для индустриальной эпохи характерным было такое повышение фондовооруженности[23], при котором его темпы обгоняли темпы роста производительности труда. В эпоху НТР, наоборот, производительность труда начала опережать рост затрат на обзаведение новыми производственными мощностями. Динамичность производства резко усилилась, расходы на строительство новых зданий и сооружений снизились в общей массе производственных затрат. Тенденция перехода к интенсивному фондосберегающему производству, наметившаяся в предшествующем периоде, в эпоху НТР стала закономерностью. В Японии, так же как и в США, вложения в пассивные элементы основного капитала (в здания и сооружения) были меньше, чем вложения в машины, станки и оборудование. Вместо вложений в затратное новое строительство капиталы инвестировались в переоборудование старых заводов с уже сложившейся производственной и социальной инфраструктурой. В послевоенной Японии, например, выпуск массовыми сериями мотоциклов, мотороллеров, швейных и стиральных машин, холодильников, фото и кинооптики осуществлялся на производственной базе бывших авиационных и оружейных заводов.

Экономической закономерностью стало и снижение материалоемкости продукции. Внедрение прогрессивных технологий, создание синтетических материалов, расширение применения электрической энергии в производственных процессах позволило достичь радикальной экономии топлива, природного сырья и материалов. Усиление технической оснащенности производства сделалось важным фактором роста его экономической эффективности. Масштабные качественные изменения произошли и в социальной сфере: возникли новые профессии, граница между производительным и непроизводительным трудом размывалась, резко повысился удельный вес и возросло значение квалифицированного труда и т. п.

Темпы роста обеих групп общественного производства («А» и «Б») сблизились. Удельный вес сельского хозяйства в экономике упал: отдельные его отрасли благодаря успехам химии и применению биологических технологий обрели промышленную основу (производство некоторых видов овощей и фруктов, мяса и прочих). Значение непроизводственной сферы народного хозяйства резко повысилось, равно как и всей экономической инфраструктуры. Под инфраструктурой обычно понимается комплекс отраслей, обслуживающих промышленность и сельское хозяйство: шоссейные дороги, каналы, водохранилища, порты, мосты, аэродромы, складские помещения, энергетическое хозяйство, транспорт, связь, водоснабжение, канализация, общее и профессиональное образование, наука, здравоохранение и прочие. Бо́льшая часть инфраструктурных расходов ложится на государственные и муниципальные бюджеты.

* * *

В изучении послевоенного экономического развития СССР нельзя отвлекаться от влияния международной обстановки. Победоносное окончание войны изменило международный статус СССР. Он стал одним из признанных лидеров мирового сообщества. Советский Союз явился одним из участников создания ООН, где ему было предоставлено место постоянного члена Совета безопасности. На территориях, оккупированных Красной Армией, возникли лояльные к СССР политические режимы. Оценивая причины роста авторитета и влияния СССР, нужно принять во внимание, что за период с 1939 по 1946 г.

Безудержная гонка вооружений, которая в конце концов привела Советский Союз к гибели, отвлекала громадные ресурсы у всех держав, в нее втянутых. В 1960-е годы доля прямых военных расходов федерального бюджета США составляла 56 % всех расходных статей; в период между 1956 и 1960 г. затраты на создание ракет возросли на 235 %. По официальным данным, оборонные расходы Советского Союза за период с 1960 по 1970 г. увеличились с 9,3 млрд до 17,9 млрд руб. В Советском Союзе после создания им в 1949 г. собственной атомной бомбы началась работа по созданию нового термоядерного оружия, и в 1955 г. был произведен взрыв самой мощной в то время водородной бомбы. Вспомним, что мощность атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму в августе 1945 г., составляла 20 тыс. т тротила. Первые водородные бомбы имели мощность 15–20 млн т тротила, в конце 1950-х – начале 1960-х гг. в СССР были разработаны термоядерные бомбы мощностью от 50 млн до 100 млн т тротила. Конечно, создание в СССР атомной и водородной бомб явилось ответом на ядерный шантаж со стороны США и их союзников по НАТО, но кто скажет, в какую сумму советскому бюджету обошлось ядерное оружие? Или могучий подводный атомный флот, вооруженный первоклассными ракетами, созданный во второй половине 1950-х – начале 1960-х гг. по примеру США? Между тем «лампочки Ильича» и тогда, и после горели еще не повсеместно в СССР. В начале 1950-х гг. только 22 % колхозов были электрифицированы. В 60-е гг. XX в., уже после полета Ю. А. Гагарина в космос, избы многих колхозников все еще освещались керосиновыми лампами. В докладе XXV съезду КПСС 1 марта 1976 г. председатель Совета министров СССР А. Н. Косыгин сказал, что почти все колхозы и совхозы электрифицированы, словом «почти» отметив неполную завершенность процесса, начатого еще в 1920-е гг.[24] Автор этих строк на протяжении 1960, 1970 и начала 1980-х гг. много раз наблюдал, как рабочие и работницы совхоза «Ляпиговский» Милославского района Рязанской области с помощью первобытных мотыг обрабатывали посевы кормовой свеклы на совхозном поле.

50–60-е гг. XX в. были временем исключительно динамичного и разностороннего развития советской экономики. К концу пятой пятилетки (1951–1955) довоенный уровень промышленности был намного превзойден. Выпуск промышленной продукции в 1955 г. превзошел показатели 1940 г. в 3,2 раза. При этом выпуск продукции производственного потребления увеличился в 3,9 раза. Среднегодовые темпы прироста производства промышленной продукции в четвертой и пятой пятилетках составили 13 %. Быстрее всего росли нефтедобыча и производство электроэнергии. В годы пятой пятилетки развернулось строительство ряда мощных гидроэлектростанций: Куйбышевской, Волгоградской, Ангарской, Камской, Каховской, Дубоссарской, Горьковской и других. СССР явился миру как первопроходец в деле мирного использования атомной энергии. В 1954 г. в СССР была введена в действие первая в мире промышленная электростанция на атомной энергии в 5 тыс. кВт.

За годы пятой пятилетки было построено и пущено в эксплуатацию свыше 3 тыс. новых крупных промышленных предприятий. Немало действующих заводов и фабрик подверглось полной или частичной реконструкции. Благодаря росту производства на действующих и новых предприятиях объем промышленной продукции за 5 лет увеличился на 85 %. При этом по-прежнему опережающими темпами росло производство средств производства (группа «А») – на 91 % по сравнению с производством предметов личного потребления (на 76 %). Быстро увеличивалось производство чугуна (на 74 %), стали (на 66 %), проката (на 69 %), угля (на 50 %), нефти (на 87 %), электрической энергии (на 87 %). Опережающими темпами, как и в годы первой пятилетки, наращивали производство машиностроительные и металлообрабатывающие предприятия. Объем выпущенной ими продукции за период 1951–1955 гг. увеличился в 2,2 раза.

Самым крупным изъяном промышленного развития в пятилетии являлись недостаточные темпы роста производства электроэнергии: не удалось достичь опережающего роста энергетического хозяйства по сравнению с промышленным и сельскохозяйственным производством. Многие районы, как в центре страны, так и на востоке, испытывали недостаток электричества. Отставала в своем развитии химическая промышленность. В мае 1958 г. пленум ЦК КПСС принял постановление об ускоренном росте химической индустрии, в особенности производства синтетических материалов и минеральных удобрений для сельского хозяйства.

На протяжении 1956–1958 гг. промышленные капиталовложения выросли на 65,2 млрд руб., в особенности в металлургии, химической, газовой промышленности и промышленности строительных материалов. В 1955 г. правительством СССР был принят план электрификации железных дорог, рассчитанный на 15 лет. За этот период общая линия электрифицированных дорог должна была возрасти на 40 тыс. км. Уже в 1958 г. протяженность электрифицированных дорог составила 20 тыс. км. В 1961 г. в СССР вступила в строй крупнейшая в мире электрифицированная магистраль Москва – Байкал протяженностью 5400 км. Удельный вес электровозной тяги в грузообороте железнодорожного транспорта составил в 1960 г. 21,8 %. 1956 год стал последним годом выпуска машиностроительными заводами магистральных паровозов (их было произведено 490 штук). С 1950 г. начинается серийный выпуск магистральных тепловозов и электровозов. Выпуск тепловозов со 125 штук (секций) в 1950 г. был доведен до 1519 штук в 1963 г.; электровозов – от 102 до 643 соответственно. В 1959 г. наряду с выпуском электровозов постоянного тока было налажено серийное производство шестиосных электровозов, работающих на переменном токе, мощностью 5300 л.с. По производству магистральных тепловозов и электровозов СССР значительно превосходил США.

Больших объемов электрической энергии требует и современная авиация. В 1955 г. в СССР был создан один из самых совершенных реактивных пассажирских самолетов ТУ-104. К осени 1957 г., к моменту запуска первого искусственного спутника Земли, в основном закончилось строительство космодрома Байконур, который представлял собой сложнейшее многоотраслевое хозяйство: монтажно-испытательный комплекс, стартовый комплекс, бетонные дороги, железнодорожные пути и многое другое.

Советский Союз доказал миру свою способность производить все типы и виды машин на уровне самых высоких мировых стандартов. Вот один лишь пример. В 1950-е гг. в мире началось строительство железнодорожных локомотивов, которые использовали газотурбинную установку. Первые опытные газотурбовозы были построены в США компаниями «Дженерал Электрик» и «Америкэн Локомотив» для железнодорожной линии «Юнион Пасифик». Американский трехсекционный газотурбинный локомотив выпуска 1958 г. развивал мощность 8 тыс. л. с., то есть значительно бо́льшую, чем товарный трехдизельный тепловоз. Газотурбовозы весили значительно меньше тепловозов, работали на мазуте, а не на дорогом дизельном топливе, как тепловозы. В 1957 г. в США был сдан в эксплуатацию газотурбовоз, работающий на угольной пыли. Высокая мощность газотурбовозов при сравнительно малом весе позволяла развивать большую скорость движения – до 140–160 км. Они требовали меньше эксплуатационных расходов. Однако КПД газотурбовозов тогда был еще сравнительно невысок – 16–18 %. В 1959 г. Коломенский тепловозостроительный завод выпустил первый советский односекционный газотурбовоз с двигателем 3500 л. с., работавший на мазуте с электрическим приводом от газовой турбины к колесам.

Промышленное развитие страны и тогда, и после осуществлялось путем вовлечения в хозяйственный оборот все новых и новых природных ресурсов. В начале шестой пятилетки, не доведенной до конца, были сделаны крупные геологические открытия, преимущественно на востоке страны. В Приморском и Хабаровском крае геологи обнаружили большие запасы железных руд и угля; в Якутии – превосходные по качеству коксующиеся угли, залегавшие неподалеку от богатых месторождений железных руд. В Казахстане на базе Соколово-Сарбайского железорудного месторождения началось возведение гигантского горно-обогатительного железорудного комбината. Многочисленные месторождения нефти и газа, разведанные в разных районах страны, позволили расширить их добычу. На протяжении 1956–1958 гг. капитальные вложения возросли на 65,2 млрд руб., в особенности в металлургической, химической и газовой промышленности, а также промышленности строительных материалов. Валовая продукция всей промышленности в 1958 г. увеличилась в 4,3 раза по сравнению с 1940 г.

Семилетним планом развития народного хозяйства (1959–1965), принятым на внеочередном XXI съезде КПСС, предусматривалось в качестве важной задачи интенсивное вовлечение в хозяйственный оборот богатых природных ресурсов страны, в особенности на востоке, улучшение территориального размещения производительных сил и приближение промышленности к источникам сырья, топлива и к районам потребления. Немалое внимание на съезде было уделено и вопросам ускорения технического прогресса в промышленности, в частности комплексной автоматизации и механизации производственных процессов; отмечен тот бесспорный факт, что именно на этой основе и возможен новый подъем производительности труда, снижение себестоимости продукции и радикальное улучшение ее качества.Для изучения политики правящей партии в области промышленности полезно использовать документы июньского пленума ЦК КПСС 1959 г., специально посвященного проблемам

В период выполнения первого и последнего в советской истории семилетнего плана советская промышленность динамично развивалась как в вширь, так и в качественном отношении. Объем капитального строительства за годы семилетки возрос на 49 %; было введено в действие около 5,5 тыс. новых крупных промышленных предприятий. Были построены крупнейшие в мире домны, коксовые батареи, прокатные станы, машиностроительные и химические заводы, гидротурбогенераторы, теплофикационные турбины; введены в эксплуатацию уникальные линии электропередач высокого напряжения; более чем в 3 раза повысилась доля электрической и тепловой тяги в общем грузообороте железных дорог и т. д. и т. п. Как и прежде, продолжалось оживленное железнодорожное строительство: за годы семилетки было сооружено и сдано в эксплуатацию несколько магистральных линий общей протяженностью более 5 тыс. км – столько, сколько было построено автомобильных дорог (5 тыс. км).

Строительство Волжской ГЭС. Общий вид.

Управление агрегатами на всех районных гидроэлектростанциях было автоматизировано, распространялась автоматизация и на крупных электростанциях. В сентябре 1961 г. завершилось строительство крупнейшей в мире Волжской ГЭС имени XXII съезда КПСС. На ней было установлено 22 гидроагрегата мощностью 126 тыс. кВт. Ее мощность достигала 2563 млн кВт. Советский приоритет в области гидроэнергетики был признан во всем мире, тогда как еще в 1930-е гг. американские специалисты помогали советским строителям в сооружении некоторых гидроэлектростанций. Тем не менее большую часть электрической энергии стране по-прежнему давали тепловые электрические станции (81,6 % от общего производства 1963 г.).

Завершилась электрификация величайшей в мире железнодорожной магистрали Москва – Байкал, а также ряда других направлений. Увеличивался и переоснащался современными судами морской и речной флот. Так, тоннаж морского флота был увеличен в 2,5 раза. Легкая и пищевая промышленность немало сделали для удовлетворения возросшего спроса советских трудящихся, в особенности на современные товары длительного пользования. Производство радиоприемников увеличилось в 1,5 раза, телевизоров – более чем в 3 раза, холодильников – в 5 раз. Объем ВВП в 1964 г. составил 1205 млрд руб. (в сопоставимых ценах), увеличившись по сравнению с 1952 г. почти в 3 раза. По темпам роста ВВП СССР обгонял такие страны, как США, Великобритания, Франция и ФРГ, и немного уступал лишь Японии.

Продолжался и прежний курс на индустриальное развитие союзных республик. В частности, после окончания войны большие средства из союзного бюджета были вложены в автомобильную и тракторную промышленность Белоруссии. В 1952 г. вновь построенные заводы начали выпуск популярных 25– и 27-тонных самосвалов под маркой МАЗ, а также крепких и надежных колесных тракторов марки «Беларусь». За 10 лет их производство увеличилось в 4 раза. К 1962 г. белорусские предприятия выпустили 22,5 тыс. грузовых автомобилей и свыше 45 тыс. тракторов. Белоруссия превратилась в республику «большой химии»: был выстроен Солигорский калийный комбинат; первенцем белорусской нефтехимии стал Полоцкий нефтеперерабатывающий завод. За первые годы семилетки на территории Украинской ССР было пущено в эксплуатацию свыше 600 крупных предприятий, в числе которых горно-обогатительные комбинаты, электростанции на Днепре и в Донецком бассейне, крупнейшие в мире доменные печи, мощнейшие прокатные станы, заводы так называемой большой химии. Огромные вложения, преимущественно за счет общесоюзного бюджета, были сделаны в науку УССР. Ядерный реактор, сооруженный в Институте физики АН УССР, считался одним из лучших в мире.

Вместе с тем крутого поворота советской экономики в направлении, указанном НТР, за годы семилетки не произошло. По-прежнему опережающими темпами развивались отрасли, относящиеся к группе «А». В 1955 г. их доля в структуре советской промышленности составляла 70,5 %, в 1960 г. – 72,5 % и в 1975 г. – 72,7 %. Соответственно сокращался удельный вес отраслей группы «Б»: 29,5; 27,5 и 27,3 %. В производстве ряда важных продуктов промышленности Советский Союз все еще значительно уступал США. Так, по данным на 1963 г., производство минеральных удобрений в СССР составляло только 52 % от уровня США, серной кислоты – 37 %, искусственных и синтетических волокон – 29 %, нефти – 55 %, газа – 22 %, электрической энергии – 38 %, тракторов – 51 %. Менее значительным оказалось отставание в производстве чугуна и стали: 89 и 79 % к уровню США соответственно. Зато в СССР добывалось больше, чем в США, железной руды и коксующихся углей (172 и 128 % соответственно), что свидетельствует о более низком качественном уровне советской черной металлургии.

Советская промышленность, как и прежде, была нацелена на производство большого количества металлоемкой продукции. Так, производство магистральных тепловозов и электровозов в Советском Союзе составляло 176 % к уровню США, металлорежущих станков – 126 %. В производстве тракторов много внимания уделялось выпуску машин на гусеничном ходу: в 1950 г. их доля составляла 73 % от общего выпуска, в 1963 г. – 46 % и т. п.

Экономическое развитие шло все же в общем успешно даже при наличии отрицательных тенденций. Во-первых, ухудшилась фондоотдача, то есть произошло снижение размеров национального дохода и промышленной продукции, приходившихся на 1 руб. основных производственных фондов; во-вторых, замедлились темпы роста производительности труда; в-третьих, группа отраслей, производящих предметы личного потребления, а также химия отстали в своем развитии как в количественном отношении, так и по качеству. Наконец, с большим опозданием внедрялись в производственную практику научные достижения, а отставание сельского хозяйства, несмотря на все предпринимавшиеся против того меры, приобрело хронический характер. Прирост производства сельскохозяйственной продукции за годы семилетки составил около 14 % вместо плановых 70 %. Надежды на перелом к лучшему в сельскохозяйственной сфере связывали то с организационными мероприятиями, то с посевами кукурузы, то с химизацией сельского хозяйства и развитием промышленности минеральных удобрений (начиная с 1963 г.). Между тем ассортимент предприятий пищевой и легкой промышленности, перерабатывавших сельскохозяйственные продукты, обновлялся слабо. Удачный опыт советской индустриализации, начавшейся с ускоренного развития не сырьевых отраслей группы «А», а машиностроения, в 1960-е гг. показался, по-видимому, неподходящим. По мере роста советской экономики увеличивались трудности в планировании и централизованном управлении. Одна из самых крупных экономических реформ послевоенного времени связана с именем А. Н. Косыгина, работавшего с 1964 г. на посту председателя Совета министров. Ею, в частности, предлагались важные изменения в системе планирования народного хозяйства. Так, вместо показателя валовой продукции устанавливалось задание по объему реализованной продукции. Изменился и порядок образования и использования оборотных средств: безвозмездное пополнение оборотных ресурсов предприятия за счет государственного бюджета прекращалось.Полный перечень мероприятий, предположенных реформой, изложен в материалах сентябрьского пленума ЦК КПСС 1965 г., с которыми необходимо ознакомиться. К ним примыкает и такой важный документ, как «Положение о социалистическом государственном предприятии», утвержденное Совмином СССР в октябре 1965 г.Им определялись права предприятия в части планирования, осуществления производственно-хозяйственной деятельности, нового строительства, техники и технологии производства и прочего. Коллективу предприятия предоставлялось право самостоятельно увеличивать производственную программу, принимать заказы от других предприятий при условии, если это не вредит выполнению государственного плана.

В 1970-е гг. Советскому Союзу удалось преодолеть былое отставание в производстве тракторов, минеральных удобрений, в добыче нефти и газа. Уже в 1974 г. СССР сделался самой крупной нефтедобывающей страной в мире. В Западной Сибири (Тюмени) добыча нефти была доведена до 100 млн т. Буквально с первых шагов работы нефтяников и газовиков Сибири внедрялись самые прогрессивные технологии, включая вычислительные центры, объединенные в АСУ. В Западную Сибирь направлялись небывалые по объему капиталовложения и самая передовая техника: новейшее буровое оборудование, бульдозеры и путеукладчики, самолеты и вертолеты, бульдозеры, тягачи, грузовые автомобили и многое другое. Нефтепроводы и газопроводы соединили прииски с отечественными и зарубежными потребителями. В 1964 г. выстроена первая очередь магистрального нефтепровода «Дружба» (вторая вступила в строй в 1972 г., третья – в 1981 г.). Общая протяженность нефтепровода составила 5,2 тыс. км.

Огромные капиталовложения в топливно-энергетический комплекс, сделанные в 1960-е и 1970-е гг., явились в своем роде ответом на вызовы времени. На мировом энергетическом рынке с начала 1950-х гг. стали происходить крупные перемены. Жидкое топливо превратилось в главный источник энергии, вытеснив из топливного баланса каменный уголь. По данным на 1973 г., 53 % потребленной энергии приходилось на продукты из нефти. Развитые капиталистические страны сильно увеличили экспорт пока еще дешевых энергоресурсов из стран Ближнего Востока, резко свернув, а в отдельных случаях совершенно прекратив разработку собственных источников энергии. За время с 1950 по 1972 г. экспорт сырой нефти в развитые капиталистические страны увеличился в несколько раз (например, в страны Западной Европы в 17 раз).

В начале 70-х гг. XX в. в мировой экономике разразился энергетический кризис, который внешне

Обострение экономической ситуации на пространстве СССР в 1970–1980-е гг. вызвано разными причинами, и представляет немалые трудности установить, какая из них стала определяющей. Прежде всего, советскому руководству не удалось перевести народное хозяйство на интенсивные рельсы развития, преодолеть пугающее отставание отраслей группы «Б» и аграрного сектора. Как и прежде, значительную роль в экономике играли отрасли добывающей промышленности (к сожалению, надежные данные об отраслевой структуре советской промышленности этого периода отсутствуют). Так, добыча минерального топлива за время с 1971 по 1980 г. возросла более чем в 4 раза, газа – в 8 раз, нефти – почти в 7 раз. При этом если в 1960-х гг. почти весь газ и нефть добывались в европейской части СССР, то в 1980-е гг. 2/3 общесоюзной их добычи приходилось на Западную Сибирь. Нефтяное сырье лишь отчасти перерабатывалось в разнообразные химические продукты, значительная часть его поступала на экспорт. Существенно иная картина наблюдалась в развитии экономики главного конкурента СССР – Соединенных Штатов Америки. Там уже в конце 1940-х гг. наметилась тенденция к заметному сокращению удельного веса добывающей промышленности, росту электроэнергетики и обрабатывающей промышленности. Внутри обрабатывающей промышленности уже в период 1947–1969 гг. заметно вырос удельный вес отраслей, до сих пор играющих решающую роль в обеспечении технического прогресса: химии, электромашиностроения и приборостроения, в особенности электронной промышленности. Уровень развития электроники является важнейшим фактором революционных перемен в промышленности. Между тем в статистических ежегодниках «Народное хозяйство СССР» электронная промышленность не выделялась как отдельная отрасль. Также важно отметить и снижение удельного веса черной металлургии в промышленности США. Низкие темпы роста черной металлургии с конца 1950-х гг. в США объяснялись как изменением самой структуры машиностроения, что привело к уменьшению доли металлоемких отраслей, так и благодаря повышению качества сталелитейной промышленности.

В качестве основного источника для изучения экономической политики Советской власти необходимо использовать материалы съездов и пленумов правящей партии.В докладе председателя правительства СССР по основным направлениям развития народного хозяйства на период 1976–1980 гг. (десятая пятилетка) было сказано, что уже к концу 1960-х гг. страна победившего социализма производила больше какой-либо другой страны мира чугуна, железной марганцевой и хромовой руды, угля и кокса, цемента, калийных солей и фосфатного сырья, тракторов, тепловозов и электровозов, хлопка, льна, а в девятой пятилетке – еще и стали, нефти, минеральных удобрений[25].

В выступлении председателя Совета министров СССР Н. А. Тихонова на XXVI съезде КПСС Госплану, министерствам и ведомствам ставилась задача скорейшей подготовки развернутой программы освоения лесосырьевых ресурсов Забайкалья, Южной Якутии и Дальнего Востока; богатых месторождений коксующихся углей в районе БАМа, железа, цветных и редких металлов, а также других полезных ископаемых, в числе которых уникальное Удоканское месторождение меди. «В газовой промышленности, – говорил на партийном форуме председатель правительства, – считать важнейшей задачей осуществление программы форсированного развития добычи газа. Довести ее объем в 1985 г. до 600–640 млрд куб. м. Создать условия для дальнейшего ускоренного развития отрасли»[26]. Добыча газа в 1981–1985 гг. должна была прирасти на 38–47 %[27].

Крупным потребителем черных металлов все еще оставался железнодорожный транспорт CCCР, на долю которого приходилось до половины всех грузоперевозок страны. Одним из самых крупных и дорогостоящих народно-хозяйственных проектов последних десятилетий существования СССР было строительство Байкало-Амурской магистрали. Ни одна железная дорога в XX столетии не сооружалась в подобных инженерно-геологических условиях. Лишь в Канаде в начале 1970-х гг. намеревались проложить железнодорожную трассу длиной около 2 тыс. км к запасам нефти, обнаруженным в северных районах страны. Однако решение о постройке арктической железной дороги так и не было принято. Сооружение БАМа велось в совершенно необжитых районах, отстоящих на 400–700 км к северу от старого Транссиба. Примерно две трети пути приходилось на царство вечной мерзлоты и около половины – на районы высокой сейсмической активности. Особую сложность представляло сооружение тоннелей и 140 мостов.

Байкало-Амурская магистраль вводилась в эксплуатацию частями. К началу одиннадцатой пятилетки около половины трассы уже находилось в эксплуатации. В 1983 г. началась электрификация магистрали. В СССР и Чехословакии были построены новые электровозы, специально предназначенные для БАМа. В конце 1984 г. строительство БАМа было в основном завершено. Ввод всей магистрали в постоянную эксплуатацию планировался на вторую половину 1980-х гг. На нее собирались перенаправить значительную часть грузов Транссибирской магистрали, которая с большим трудом справлялась с возросшими грузопотоками.

После прокладки главной БАМовской колеи часть подразделений Главбамстроя была перебазирована на строительство магистрали Беркакит – Якутск протяженностью 830 км; ею новый Транссиб должен был соединиться со столицей Якутии. Сооружение трассы было запланировано на 1985–1995 гг., а целью являлось освоение богатых запасов золота, железных руд, угля и иных полезных ископаемых.

Строительство БАМа. 70-е – 80-е годы.

В 1970–1980-е гг. в транспортную инфраструктуру вкладывались огромные средства. Ни одна страна не строила газопроводов такой мощности, как СССР на рубеже 1970–1980-х гг. Он являлся главным поставщиком топлива в страны СЭВ. Только за период десятой пятилетки страны социалистического содружества получили от него 370 млн т нефти и 100 млрд кубометров газа. В 1981 г. было подписано соглашение между СССР и ФРГ об основных условиях поставки природного газа. Эта сделка получила название «газ – трубы». Ею предусматривалось строительство на компенсационной основе газопровода из Сибири в направлении Западной Европы. Похожие соглашения были заключены с Францией, Италией, Австрией и Швейцарией. Сооружение магистрали протяженностью 4450 км велось в трудной международной обстановке. США приложили максимум усилий на срыв самого крупного из когда-либо заключенных контрактов между СССР и странами Западной Европы: вначале ими был предложен экспорт каменного угля взамен советского газа, после – сжиженного газа с Аляски, а затем американское правительство вообще наложило запрет на продажу СССР оборудования для добычи и транспортировки топлива. Многие промышленные фирмы Франции, Англии и ФРГ не подчинились давлению из-за океана и продолжали поставлять оборудование и трубы в СССР. Производство многих видов самого современного оборудования для газовой промышленности в короткий срок было налажено внутри Союза. Благодаря усилиям машиностроителей страны трасса была оснащена газокомпрессорными агрегатами отечественного производства. Санкции не пошли на пользу самой американской промышленности, и в конце 1982 г. их отменил президент США. Осенью 1983 г., на 6 месяцев раньше срока, уникальный магистральный газопровод Уренгой – Помары – Ужгород вступил в строй. Успешно был завершен комплекс работ, которыми обеспечивалась поставка западносибирского газа в европейскую часть СССР. Впервые в мировой практике менее чем за 5 лет в Советском Союзе было выстроено шесть крупнейших газовых магистралей из труб большого диаметра. Продолжалось и строительство нефтепроводов.

Комсомольцы 80-х. годов.

О масштабах капитальных вложений в трубопроводный транспорт можно судить по следующим данным. К концу 1980-х гг. сеть трубопроводов СССР достигала четверти миллиона километров и была длиннее в 6 раз, чем в 1960 г., и в 2,5 раза, чем в 1970 г. Разрабатывались и новые средства транспортировки промышленной продукции. Так, в соответствии с целевой научно-технической программой велось сооружение опытно-промышленного углепровода для подачи угля с гидрошахт Кузбасса в Новосибирск.

Автомобильный транспорт в перевозке грузов по-прежнему занимал довольно скромное место, невзирая на то, что только за 1970-е гг. его грузооборот удвоился, а Советский Союз занял первое место в мире по производству грузовиков. Однако в силу низкого количественного и качественного состояния инфраструктуры (автохозяйств, ремонтных мастерских и прочих), а также неразвитой сети шоссейных дорог коэффициент полезного действия автотранспорта оказался весьма невысок. В середине десятой пятилетки только половина автомобильных дорог страны имели твердое покрытие, а дорог с усовершенствованным покрытием было и того меньше. Отсюда большой расход горюче-смазочных материалов, сильный износ технических средств, высокая себестоимость перевозок и колоссальные потери скоропортящейся продукции. От несовершенства

* * *

Важным показателем качества экономического развития в советской науке считалась фондоотдача: объем производства (или продукции) в денежном выражении на единицу стоимости основных фондов (или основного капитала). Его применяли для оценки эффективности использования основных производственных фондов. Высокая фондоотдача характеризует интенсивный тип экономического развития, и наоборот. Рост фондоотдачи зависит, во-первых, от технического состояния основных фондов промышленности; во-вторых, от качества организационных мероприятий по улучшению их использования; в-третьих, от доли капитальных вложений, направленных на реконструкцию и техническое перевооружение действующих производственных мощностей. Уровень фондоотдачи зависит в особенности от повышения коэффициента сменности оборудования. Так, коэффициент сменности оборудования в машиностроении СССР за время с 1969 по 1975 г. возрос с 1,39 до 1,41.

С другой стороны, понижение фондоотдачи в народном хозяйстве наступает при ускоренном развитии отраслей с относительно низкой фондоотдачей (угольной промышленности и электроэнергетики), особенно если это развитие осуществляется в регионах со сложными природно-климатическими условиями, как, например, в северных и восточных районах СССР, где затраты на создание основных капиталов на 30–50 % выше, чем в европейской части.

В разные периоды послевоенной истории Советского Союза динамика этого важного экономического показателя не была одинаковой. До конца 1950-х гг. фондоотдача промышленности страны повышалась, а в период 1961–1965 гг. – снижалась. За годы восьмой пятилетки (1966–1970) фондоотдача несколько стабилизировалась с движением в сторону улучшения. В годы следующей, девятой, пятилетки (1971–1975) фондоотдача снизилась на 5 %, что объясняется развертыванием строительства в восточных и северных районах страны, а также трудностями с обеспечением легкой и пищевой промышленности сырьем. В документах XXV и XXVI съездов КПСС снижение фондоотдачи увязывалось с развертыванием нового крупного строительства в ряде капиталоемких и наукоемких отраслей, таких как атомная энергетика. В декабре 1978 г. была введена в строй первая очередь огромного завода тяжелого машиностроения в Волгодонске (знаменитый «Атоммаш»), где началось поточное производство ядерных реакторов для АЭС. Огромный станочный парк СССР во многом устарел не только физически, но и морально (кроме предприятий военно-промышленного комплекса и некоторых отраслей). По оценке президента Американской ассоциации станкостроителей, срок морального износа станков выпуска 1960 г. уменьшился в 2 раза по сравнению с 1940 г. – с 10 до 5 лет. Начиная с 1970-х гг. моральный износ превратился в определяющий фактор срока экономически эффективной службы средств производительного труда. В докладе по основным направлениям народного хозяйства за период 1976–1980 гг. председатель правительства СССР А. Н. Косыгин сказал: «Наше машиностроение располагает в значительной степени обновленным станочным парком. По данным за последние годы, удельный вес станков в возрасте до десяти лет в общем их парке составлял примерно 57 %, а кузнечно-прессовых машин – 55 %. Это больше, чем во многих промышленно развитых странах Запада»[28].

В 70–80-е гг. XX в. проблема обновления (модернизации) существующих производительных средств очень остро стояла перед советской экономикой. На XXV съезде КПСС А. Н. Косыгин говорил, что в некоторых отраслях задания по введению в действие производственных мощностей выполнялись на 60–80 %; что капиталовложения распылялись по многочисленным объектам; что многие министерства и ведомства пытались решить проблемы развития отраслей путем нового капитального строительства вместо того, чтобы полнее использовать действующие мощности и интенсифицировать производство[29]. О том же речь шла и на XXVI съезде в выступлениях Л. И. Брежнева и председателя правительства Н. А. Тихонова. В частности, капитальные вложения в народное хозяйство в 1981 г. составили 138 млрд руб., из которых на реконструкцию и техническое перевооружение действующих предприятий было направлено только 23 млрд руб., или около 17 % всех капитальных вложений. Старение станочного парка неотвратимо влекло за собой падение производительности труда в промышленности. На пленуме ЦК КПСС генеральный секретарь М. С. Горбачев говорил о «непомерном разбухании сферы ремонта»: «Только в промышленности ремонт оборудования обходится в 10 млрд руб. Причем из этой суммы более 3 млрд руб. приходится на ремонт техники, которая эксплуатируется за пределами нормативных сроков»[30]. Отрицательным фактором крупного значения, помимо снижения фондоотдачи, стало понижение темпов роста производительности труда во всем народном хозяйстве страны. По сведениям, представленным в документах XXV и XXVI партийных съездов, прирост производительности труда в девятой пятилетке составил 23 %, в десятой – лишь 10,88 % (в промышленности – 17 %, сельском хозяйстве – 15 %, строительстве – 11 % и на транспорте – 0,5 %).

В конце 1960-х годов в технологической структуре основного капитала капиталистических стран произошли важные перемены, а именно: удельный вес стоимости зданий и сооружений снизился, а оборудования – напротив, возрос. Так, в основном капитале частного сектора хозяйства США в 1929 г. на долю оборудования приходилось 31,9 % и на долю зданий и сооружений – 68,1 %; в 1968 г. 50,9 % – на оборудование и 49,1 % – на здания и сооружения. По состоянию на 1 января 1963 г. структура основных фондов СССР выглядит так: оборудование – 46 %, здания и сооружения – 54 %.

Ускорившийся процесс старения основного капитала промышленности находил противодействие в повышении нормы амортизации. В США, ФРГ и других странах в 1950–1960-е гг. были повышены нормы амортизации основных капиталов и, следовательно, уменьшено налоговое обложение прибылей компаний (амортизационные отчисления производятся из прибыли). Например, в обрабатывающей промышленности США амортизационные отчисления относительно вложений в основной капитал возросли с 1/2 в первые послевоенные годы до 4/5 в конце 1960-х гг. В Японии размеры годовых амортизационных отчислений за 15 лет выросли в 6,4 раза, увеличиваясь в среднем на 14,3 %. Таким путем правительства западных стран стимулировали процесс обновления промышленности, особенно старых ее отраслей, таких как металлургия, машиностроение, производство строительных материалов и т. п. Предприниматели получили возможность покрывать немалую долю расходов на модернизацию путем самофинансирования.

В СССР для возмещения стоимости потребленных средств труда централизованно устанавливались нормы амортизационных отчислений: норма на так называемую реновацию (обновление производственных мощностей) и норма на капитальный ремонт. Норма на реновацию предназначалась на полное восстановление основных фондов после истечения срока их службы на новом технологическом уровне; она оставалась в распоряжении предприятий лишь частично, в размере от 30 до 50 %. Остальная часть перечислялась в бюджет и использовалась для финансирования капитального строительства в централизованном порядке. Отчисления на капитальный ремонт, наоборот, почти целиком (90 %) передавались предприятиям. Амортизационные нормы пересматривались правительством СССР достаточно редко. Так, в начале 1970-х гг. действовали нормы, введенные с 1 января 1963 г.

Советское руководство понимало важность проблемы первоочередного обновления основных капиталов: средства, вложенные в реконструкцию и техническое перевооружение действующих предприятий, окупались в 3 раза быстрее, чем при создании аналогичных мощностей путем нового строительства, и требовали меньше рабочей силы[31]. Тем не менее огромные ресурсы ежегодно направлялись на новое промышленное строительство. В СССР за 10 лет (1970–1980) рост капиталовложений составил 166 %, в США – 119 %, в ФРГ – 124 %, во Франции – 129 %, в Японии – 155 %. В Англии наблюдалось абсолютное падение капитальных затрат – 98 %.

Научная и конструкторская база ряда важных в социальном отношении отраслей – легкой, пищевой, медицинской промышленности, сельскохозяйственного и некоторых других видов машиностроения – развивалась совершенно недостаточно[32]. Несмотря на крупные положительные перемены в экономике и в образе жизни советских людей, промышленное и культурное отставание СССР от западных стран делалось заметным, особенно в областях, связанных с личным потреблением и сферой услуг. Потребительские свойства выпускавшейся продукции отраслей группы «Б» оставляли желать много лучшего. При объяснении сравнительно низкого качества продукции отраслей личного потребления следует обратить внимание на то, что свыше 30 % всех товаров ширпотреба, более половины непродовольственных товаров народного потребления производилось на непрофильных предприятиях тяжелой промышленности. Например, холодильники под маркой ЗИЛ выпускались на одноименном автомобильном заводе; воздухоочистители – на Тольяттинском электротехническом заводе; детские велосипеды – на предприятии «Электросталь»; стиральная машина «Малютка», весьма популярная у советских граждан, производилась на заводе тяжелого машиностроения «Уралмаш». Пермское агрегатное производственное объединение им. М. И. Калинина выпускало бытовые вентиляторы, электропилы, лодочные моторы.

Доступные товары народного потребления. 70–80-х гг.

Застой в отраслях, выпускавших продукцию личного потребления, прежде всего в легкой и пищевой промышленности, явился едва ли не главной причиной тяжелого положения в сельском хозяйстве, несмотря на крупные централизованные капиталовложения, направленные в эту жизненно важную сферу в 1970–1980-е гг. Так, только за годы десятой

Экономическое состояние России в 1990-х – начале 2000-х годов

В изучении народного хозяйства современной России необходимо отталкиваться от определений сущности происшедших в 90-е гг. XX столетия политических и экономических перемен.М. Краснов, один из творцов современной российской Конституции, советник по юридическим вопросам первого Президента РФ Б. Н. Ельцина в интервью журналу «Новое время» сказал следующее: «Я противник существующего мнения о том, что Россия 1993 г. – это абсолютно другое государство. Скорее, произошла контрреволюция, мы как бы восстанавливаем прерванную в 1917 г. российскую государственность»[36].

Приватизационный чек, он же – ваучер.

Из всех проведенных в 1990-е гг. экономических реформ (следуя логике М. Краснова, правильнее было бы назвать их контрреформами) главной стала приватизация, то есть передача государственной либо муниципальной собственности в частную собственность безвозмездно или за плату. Ее открыли законы «Об акционерных коммерческих обществах» и «О ценных бумагах», принятые в 1990 г. После ликвидации Советского Союза и событий октября 1993 г. процесс приватизации получил значительное ускорение, и уже к 1 июля 1994 г. в частной собственности оказалось до 70 % промышленных предприятий, прежде принадлежавших Советскому государству. Первой и главной целью приватизации было провозглашено формирование слоя частных собственников – будущих созидателей социально-ориентированной рыночной экономики. Приватизация прошла два этапа. Первый отличался стихийным характером (говоря попросту, общественную собственность присваивали дельцы теневой экономики, высокопоставленные государственные служащие и «красные директора»), и продлился он примерно до лета 1994 г. 22 июля 1994 г. был издан указ Президента Б. Н. Ельцина под названием «Основные положения государственной программы приватизации государственных и муниципальных предприятий после 1 июля 1994 года». Отныне государственные предприятия могли быть переданы в частные руки только на возмездной основе. Приватизация стала производиться на конкурсной основе с помощью специализированных аукционов либо по закрытой подписке на акции. Ее итогом стал переход контроля над экономикой и промышленностью в руки небольшой группы доморощенных финансистов (их еще называют «олигархами»), что вполне логично, принимая во внимание высококонцентрированный облик советской промышленности. Российский частный сектор отличает высокая концентрация собственности (до 26–35 % акционерного капитала может находиться в одних руках). В 1998 г. в федеральной и муниципальной собственности находилось 12,5 % предприятий, в частной – 73,1 %, в смешанной – 8,7 %. Помимо того, в собственности общественных организаций находилось 5,7 % объектов народного хозяйства.

Скупка приватизационных чеков в московском метро.

Курс на радикальные рыночные преобразования сопровождался ухудшением основных экономических показателей. Прежде всего, произошло резкое сокращение, во-первых, валового внутреннего производства (на 44 % за период 1992–1998 гг.), во-вторых, объема промышленного производства (на 56 % за тот же период), в-третьих, масштабов инвестиций в производственный сектор экономики. Объем инвестиций производственного характера сократился на 80 %. От отсутствия капитальных вложений тяжко пострадали высокотехнологические сектора бывшей советской, а ныне российской промышленности. Многие из них спустя четверть века так и не оправились от «шоковой терапии». Как следствие, пришли в упадок наука и высшая школа.

Первые признаки экономического возрождения обнаружились в 1999 г. Затем наступила полоса стабильного экономического роста во многом благодаря высоким ценам на нефть. Начиная с 1998 г. примерно 10 лет экономика росла со скоростью 7 % в год. Валовой внутренний продукт России в конце 2002 г. уже составлял 70 % от уровня начала 1990-х гг. После кризиса 2008–2009 гг. и падения цен на энергоносители темпы роста валового внутреннего продукта страны резко упали. В 2009 г. они составляли 5,2 %, в 2010 и 2011 гг. – 4,3 %, в 2012 г. – 3,6 %, в 2013 г. – 1,5 %.

Положительной стороной проведенных реформ можно считать гораздо более полное, чем в советские времена, включение российской экономики в мировую хозяйственную систему. В 1990-е гг. явилась надежда на массовый прилив иностранных капиталов, которая до сих пор не угасла. Другим положительным моментом стал разворот промышленности в сторону удовлетворения личных потребностей граждан в разнообразных продуктах питания, комфортабельном жилище, современной удобной одежде, полноценном отдыхе, изысканных развлечениях, индивидуальных средствах передвижения и т. п. Хронические дефициты товаров личного потребления, похоже, канули в прошлое.

О структуре современной российской промышленности нет точных данных. Внутренние и внешние инвестиции направлены в сторону добывающих отраслей (нефть, газ), отдельных предприятий черной и цветной металлургии, занятых выпуском промышленных полуфабрикатов, а также в производство минеральных удобрений. Доля черной металлургии в объеме промышленного производства составляет около 10 %. Это примерно 1,5 тыс. предприятий, из которых 70 % – градообразующие. Бо́льшая их часть объединена в промышленные группы. Объемы производства в отрасли лишь в 2008 г. превзошли показатели начала 1990-х гг. В настоящее время Россия занимает четвертое место в мире по производству стали и третье место по экспорту продукции из нее.

Судя по имеющимся данным, основные капиталы черной металлургии и сопряженных отраслей обновляются медленно. Хотя производство труб за 7 лет (2000–2007) и выросло в 2,7 раза, только около 40 % этой продукции в 2010 г. выпускалось на новом оборудовании. Серьезно повысился качественный уровень некоторых отраслей отечественного машиностроения, в частности автомобилестроения. Ростсельмаш удержал позиции одного из лидеров мирового производства сельскохозяйственных машин (17 % мирового рынка и 65 % отечественного). В 2008 г. заводами страны произведено 11,2 тыс. колесных тракторов, 8 тыс. зерноуборочных и 803 кормоуборочных комбайна.

Мощная судостроительная промышленность современной России – детище Советского Союза. Российское судостроение относится к разряду наиболее технологичных производств. Оно в состоянии строить суда любых типа, класса и тоннажа. Научный потенциал отрасли таков, что он позволяет не только выполнять любые заказы по проектированию кораблей, но и генерировать новые концепции в судостроении. В дополнение к старым крупным центрам судостроительной промышленности (Санкт-Петербург и Нижний Новгород) в советское время были созданы два новых: в Северодвинске и Калининградской области.

Удельный вес цветной металлургии в ряду промышленных отраслей составляет примерно 10,2 %. Как крупный положительный факт нужно отметить высокие темпы роста микроэлектроники (около 25 % в 2008 г., примерно 15 % в 2009 г.), что позволило несколько сократить значительное технологическое отставание от развитых стран Запада, характерное для СССР 1980-х гг. Микроэлектроника развивалась быстрее других отраслей промышленности Российской Федерации.

Химической промышленности в структуре ВВП принадлежит около 6 % (2006). Доля легкой индустрии в общем объеме промышленного производства составляет менее 1 %. Она остается отраслью

Восстановление аграрного сектора экономики движется довольно медленно. В 2008 г. объем сельскохозяйственного производства составил 87 % к уровню 1990 г., растениеводства – 130 %, животноводства – около 60 %. От последствий «глубоких экономических реформ» 1990-х гг. и кризисных явлений тяжелее всего пострадали крупные аграрные предприятия. Больше всего продукции дают личные подсобные хозяйства (48,75 %), затем колхозы и совхозы (43,76 %); на последнем месте находятся хозяйства фермеров – 7,49 %. Пищевая промышленность за 2000–2008 гг. выросла на 77 %; значительно обновила свой ассортимент и производственные мощности.

Российская внешняя торговля отчасти напоминает внешнюю торговлю царской России конца XIX – начала XX в. Основу российского экспорта составляют топливно-энергетические товары: в 2012 г. они дали 73 % всего экспорта в страны дальнего зарубежья. В 2009 г. Россия держала первое место в мире по экспорту природного газа, второе по нефти и третье по стали и алюминию.

Около 5 % от экспорта составили товары химической индустрии. В составе импорта из стран дальнего зарубежья 52,1 % приходится на машины и оборудование (данные на 2012 г.); много места занимают товары личного потребления.

В начале 2000-х гг. активизируется роль государства в экономической жизни. Государство усиливает контроль над банковским сектором; создает специальный инвестиционный фонд с широким кругом задач, в числе которых: финансирование наиболее перспективных проектов, прежде всего инфраструктурных; поддержка регионов, поощрение активности бизнеса на важных для всего общества направлениях, в том числе и в рамках частно-государственного партнерства. Государство систематически наращивает непрямое бюджетное кредитование сельского хозяйства и т. д. и т. п. Похоже, в настоящее время идет многотрудный поиск оптимальных форм общественного контроля над течением хозяйственных процессов.

Учебная литература

Бобович И. М. Лекции по истории народного хозяйства СССР (эпоха феодализма). – Л.: Изд-во ЛГУ, 1959.

Крандиевский С. И. Очерки по историографии экономической истории (XVII–XIX века). – Харьков: Изд-во Харьковского ун-та, 1963.

Кулишер И. М. История русского народного хозяйства. Т. 1–2. –М.: Мир, 1925.

Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. Т. 1–3. 4-е изд. – М.: Госполитиздат, 1956.

Пичета В. И. История народного хозяйства России XIX–XX веков. – М.: Русский книжник, 1922.

Хромов П. А. Экономическая история СССР: Первобытный и феодальный способы производства в России. – М.: Высшая школа, 1986.

Хромов П. А. Экономическая история СССР: Период промышленного и монополистического капитализма в России. – М.: Высшая школа, 1982.

История экономики: Учебник / Под общ. ред. О. Д. Кузнецовой и И. Н. Шапкина. – М.: ИНФРА-М, 2002.

Тимошина Т. М. Экономическая история России. М.: Юстиц-Информ, 2011.

Примерные темы курсовых и дипломных работ

1. Формы ренты в церковном землевладении XIV–XVI веков.

2. Кредитное дело по материалам Псковской судной грамоты.

3. Ростовщический капитал в средневековой России.

4. «Домострой» как источник по истории российской феодальной экономики.

5. Купеческий капитал русского средневековья.

6. Мануфактурное производство в России XVII века.

7. Европейская торговля хлебом XVII–XVIII веков и участие в ней России.

8. Купля-продажа земли по законам и обычаям России XVII века.

9. Откупная система как фактор первоначального капиталистического накопления.

10. Кяхтинская торговля и первоначальное накопление в России.

11. Российская банковская система XVIII – первой половины XIX века.

12. Мировой экономический кризис 1873 года и развитие российской промышленности.

13. Торговля России со странами Востока во второй половине XIX – начале XX века.

14. Аграрный кризис конца XIX века в России: причины, ход, экономические и социальные последствия.

15. Мировой сельскохозяйственный кризис конца XIX века и аграрная политика русского императорского правительства.

16. Стабилизация российского латифундиального землевладения в конце XIX – начале XX века: причины и последствия.

17. Бюджет Министерства финансов Российской империи конца XIX – начала XX века.

18. Вексельные операции Государственного банка Российской империи.

19. Подтоварные ссуды в Государственном банке Российской империи: содержание и формы.

20. Депозитные операции Государственного банка Российской империи.

21. Активы и пассивы Крестьянского поземельного банка (1895–1914).

22. Подтоварные ссуды в акционерных коммерческих банках Российской империи (90-е годы XIX века – 1914 год).

23. «Свободная наличность» Государственного казначейства: формирование и использование.

24. Военные расходы бюджета Российской империи в конце XIX – начале XX века.

25. Прогрессивный подоходный налог и попытки введения его в Российской империи.

26. Основные производственные фонды черной металлургии Российской империи (80-е годы XIX века – 1914 год).

27. Особое совещание по топливу: состав, структура, деятельность.

28. Черная металлургия России в годы Первой мировой войны.

29. Пищевая индустрия Российской империи в годы Первой мировой войны.

30. Отечественное станкостроение в годы НЭПа (1921–1928).

31. План ГОЭЛРО и проблемы его реализации.

32. Государственный банк СССР и его роль в кредитовании промышленности времени НЭПа.

33. Автотракторная промышленность Советского Союза в 1923–1928 годах.

34. Налоговая система СССР в период проведения НЭПа.

35. Внешняя торговля СССР в эпоху НЭПа.

36. Государственные облигационные займы 30–50-х годов XX века: размещение, использование вырученных средств и погашение.

37. Кредитная реформа в СССР начала 1930-х годов.

38. Сельскохозяйственный банк СССР: его устройство и деятельность.

39. Промышленный банк СССР и финансирование им промышленности.

40. Банковское кредитование в СССР как форма контроля над деятельностью государственных промышленных предприятий (1930–1950-е годы).

41. Структура внешней торговли СССР в годы довоенных пятилеток.

42. Промышленность строительных материалов СССР в 1960– 1980-е годы.

43. Байкало-Амурская магистраль: проектирование, строительство, проблемы эксплуатации.

44. «Малая деревенская экономика» СССР 1960–1980-х годов.

45. Государственный бюджет СССР эпохи «развитого социализма».

46. Внешняя торговля СССР в 1970–1980-е годы.

47. Социальное страхование в СССР: становление и развитие.

48. Структура обрабатывающей промышленности современной России.

49. Современные российские банки и финансирование промышленности.

50. Крупное сельскохозяйственное производство Российской Федерации на современном этапе.

Сноски

Струмилин С. Г.Районирование природных ресурсов земледелия СССР // Струмилин С. Г. Избранные произведения: В 5 т. – М.: Наука, 1964. – Т. 4. – С. 193.

Энгельгардт А. Н. Из деревни. 12 писем 1872–1887. Письмо седьмое. – М.: Мысль, 1987. – С. 321–340.

Термин «деревня» в письменных источниках до XIV в. не употреблялся. Сельские поселения назывались «весями» и «селами».

История крестьянства в Европе. Эпоха феодализма. Т. 1. – М.: Наука, 1985. – С. 327.

Сказкин С. Д.Очерки по истории западноевропейского крестьянства в средние века // Сказкин С. Д. Избранные труды по истории. – М.: Наука, 1973. – С. 55.

Тихомиров М. Н.Средневековая Россия на международных путях. – М., 1972. – С. 258.

Половцов А. А.Дневник государственного секретаря: В 2 т. Т. 1. – М.: Центр-полиграф, 2005. – С. 49–50.

Тихомиров М. Н.Средневековая Россия на международных путях. С. 259–260.

Тихомиров М. Н.Средневековая Россия на международных путях. С. 244.

Анфимов А. М.Крестьянское хозяйство европейской России. 1881–1904. – М.:

Наука, 1980. – С. 80.

Экономическую сущность монополистического капитализма невозможно понять без обращения к классическим работам Р. Гильфердинга «Финансовый капитал» и В. И. Ленина «Империализм как высшая стадия капитализма».

Струмилин С. Г.Железнодорожный транспорт // Струмилин С. Г. Статистико-экономические очерки. – М.: Госстатиздат, 1958. – С. 623.

Кафенгауз Л. Б.Эволюция промышленного производства России (последняя треть XIX века – 30-е годы XX века). – М.: Эпифания, 1994. – С. 72.

Воронкова С. В.Российская промышленность начала XX века: источники и методы изучения. – М.: Мосгорархив, 1996. – С. 50–51.

Биржевой курс рубля тогда равнялся 2 франкам 66 сантимам.

С его книгой «Русские коммерческие банки» (М.: Госфиниздат, 1948) всякому интересующемуся экономической историей желательно ознакомиться.

Победоносцев К. П.Курс гражданского права. Ч. 1. Вотчинные права. – СПб., 1873. – С. 264.

Воронежская, Вятская, Казанская, Курская, Нижегородская, Оренбургская, Орловская, Пензенская, Пермская, Рязанская,

Ленин В. И.О задачах пролетариата в данной революции // Ленин В. И. Полн. собр. соч.: В 55 т. 5-е изд. – М.: Политиздат, 1965–1975. – Т. 31. – С. 115.

Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 255–256.

Для уяснения аргументации подобных взглядов полезно знакомство с книгой В. И. Гриневецкого под названием «Послевоенные перспективы русской промышленности» (Харьков, 1919).

Струмилин С. Г.Проблемы военной экономики и всеобщего разоружения // Струмилин С. Г. Избранные произведения: В 5 т. – М.: Наука, 1964. – Т. 4. – С. 77.

Показатель фондовооруженности использовался экономистами СССР для характеристики уровня оснащения работников отраслей материального производства основными производственными фондами. Он определялся путем деления среднегодовой балансовой стоимости этих фондов на среднегодовое количество работников.

Материалы XXV съезда КПСС. – М.: Политиздат, 1976. – С. 116.

Материалы XXV съезда КПСС. С. 118.

Материалы XXVI съезда КПСС. – М.: Политиздат, 1982. – С. 150.

Там же. С. 113.

Материалы XXV съезда КПСС. С. 138.

Там же. С. 117.

Материалы пленума Центрального Комитета КПСС 16 июня 1986 года. – М.:

Политиздат, 1986. – С. 16.

Материалы XXVI съезда КПСС. С. 110

Там же. С. 43.

Там же. С.133.

Материалы XXV съезда КПСС. С. 161.

Цифровые материалы о капитальных вложениях в сельское хозяйство легко найти в ежегодниках ЦСУ «Народное хозяйство СССР».

Новое время. 2001. 4 марта. С. 19.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге