Андрей Евгеньевич Негин

Римская военная машина. Производство вооружения в ранней Римской империи

Глава 1

А. Е. Негин

РИМСКАЯ ВОЕННАЯ МАШИНА

Производство вооружения

в ранней Римской империи

2-е издание, электронное

Рецензенты:

Доктор исторических наукВ. Н. Парфёнов(СГТУ)

Доктор исторических наукА. В. Махлаюк(ННГУ)

ООО «Издательство «Евразия», 2020

Введение

Развитие вооружения, которое является одной из основ любой военной организации, может и должно не только рассматриваться как чрезвычайно важный фактор военного искусства и показатель общего технологического и экономического уровня того или иного общества, но и исследоваться в более широком общеисторическом контексте — как один из значимых компонентов человеческой культуры, как феномен, имеющий соприкосновение и с религиозными воззрениями, и с государственной идеологией, с торговыми контактами, миграционными процессами, военным правом и другими сферами жизнедеятельности армии и общества в целом. Производство вооружения и снабжение им армии организуется в развитых социумах прежде всего государством. Эта многогранная деятельность (включающая конструирование, планирование развития, собственно производство, распределение и использование вооружения, накапливание его запасов, хранение, утилизацию устаревших образцов, а также перераспределение оружия и военной техники путем торговли на внутренних и мировых рынках) имеет целью обеспечение максимальной боеспособности вооруженных сил как важнейшего компонента и фактора проведения государственной внешней и внутренней политики.

Римская империя являлась не просто милитаристским государством, но имела наиболее технически оснащенную армию того времени. Римляне самостоятельно создавали разнообразные средства ведения боя и вместе с тем успешно адаптировали многие идеи и изобретения своих соседей и противников в военно-технической области, благодаря чему римское вооружение (как наступательное, так и защитное) было в свое время самым передовым, что, несомненно, являлось одним из важных факторов успехов римской армии на полях сражений.

Такая техническая продвинутость имела следствием необходимость существования некоего аналога современного военно-промышленного комплекса. Вместе с тем очевидно, что промышленного производства как такового в древности не было. Однако существовала большая сеть производителей оружия, которые обеспечивали потребности римской армии. Организация производства и снабжения армии военным снаряжением и оружием в ранний имперский период — чрезвычайно сложная, комплексная тема, в изучении которой остается много неясных деталей. Однако на сегодняшний момент в распоряжении исследователей есть достаточное количество свидетельств, которые позволяют не только изучать отдельные частные вопросы, но и рассматривать некоторые более широкие аспекты данной проблематики (такие как уровень технологического развития общества и степень его милитаризации) в контексте тех социально-экономических, политических и идеологических процессов, которые определяли историю ранней Империи.

В последние годы появился ряд отдельных специальных исследований, посвященных производству оружия в Римской империи{1}, однако в изучении данной проблематики остается много нерешенных и дискуссионных вопросов. Действительно, спросит изумленный читатель, а как мы можем узнать о военно-промышленном комплексе какого-то древнего государства, когда мы толком ничего не знаем о современных военно-промышленных комплексах с частично засекреченными техническими разработками? Трудно поверить, что до наших дней могли сохраниться какие-либо документы, способные поведать о функционировании оружейного производства в Римской империи. Поэтому современным исследователям приходится черпать информацию из большого массива различных исторических источников, которые хотя бы как-то могут пролить свет на те или иные моменты, связанные с производством оружия в период ранней Империи (с последней четверти I в. до н. э. по III в. н. э.). Приходится изучать как литературные свидетельства, так и немногочисленную армейскую документацию, которая сохранилась до наших дней и стала известна благодаря усилиям археологов.

Эпиграфические материалы зачастую устраняют сомнения относительно свидетельств древних авторов, дополняя их важной информацией о процессах, происходивших в политической, социальной, духовной сферах общественной жизни Римской империи. Данные латинской эпиграфики позволяют установить терминологию и примерный состав должностей в системе оружейных служб. Надписи называют имена оружейников, упоминая и тех, кто работал индивидуально, и тех, кто имел собственные мастерские, и тех, кто входил в состав коллегий мастеров, занимающихся обработкой металлов в крупных городских центрах. Большая группа надписей упоминает имена торговцев, часть из которых была непосредственно связана с торговлей оружием.

Неоценимую роль играют также данные папирологии, так как некоторые из латинских папирусов и деревянные таблички сохранили сведения об активности военных цехов по изготовлению различного воинского снаряжения и экипировки, а также боевых машин (артиллерийских и осадных) и гужевого транспорта{2}. Несмотря на тот факт, что основная масса папирусов происходит из Египта, хотя их находки есть и в других регионах (Дура-Европос), имеющиеся в них сведения важны для понимания производственной системы не только этих местностей, но и других районов Римской империи. Данные папирусов, содержащих отчетную канцелярскую документацию, позволяют реконструировать деятельность армейских оружейных служб и представить объем производимой ими продукции.

Археологические свидетельства дают возможность рассмотреть материальную сторону изучаемого вопроса, поскольку позволяют выявить помещения, в которых действовали оружейные мастерские, изучить инструментарий, которым пользовались оружейники, и, конечно, результат их деятельности в виде готовой продукции. Это наиболее информативный вид источников, поскольку только археологические данные восполняют огромные лакуны и подтверждают или опровергают те или иные выводы предшествующих поколений историков, чье мнение базировалось в основном на античных текстах, руинах римских архитектурных сооружений и изображениях на немногочисленных сохранившихся до наших дней монументальных памятниках.

Экспериментальная археология помогает при реконструкции артефактов, так как дает наглядные представления о наиболее вероятных методах производства. Кроме того, экспериментаторы проводят тестирование реконструированных предметов с целью определить их эффективность в боевом использовании. Тестирование дает количественную оценку качества продукции (прочность брони и ее долговечность). Это позволяет сделать выводы о производственном процессе и его эргономичности, о возвратных отходах материала, расходе топлива в ходе производственного процесса, а также относительно потребности в рабочей силе.

На протяжении последних десятилетий появились и стали активно изучаться не только отдельные многочисленные археологические находки, но и целые комплексы, открытые в составе кладов{3}, в контексте захоронений и скоплений металлического лома на территориях римских крепостей{4}. Эти материалы не только корректируют выводы исследователей предыдущих поколений, но и позволяют расширить наши знания за счет изучения целого комплекса вопросов, связанных с данными находками. На смену простому описанию, систематизации и типологизации приходит комплексный подход, позволяющий связать чисто оружиеведческие проблемы с другими областями исторической науки, изучающими историю экономики, техники и ремесла, религию и мораль античного общества, главным образом за счет применения различных методов исследования

Вопросы оружейной технологии и производства иногда затрагиваются и в обобщающих работах по истории римского оружия{6}. В последние годы появляются не только публикации новых находок с периферии римского мира{7}, все чаще обнаруживаемых в контексте варварских погребений, но и обобщающие исследования{8}. В данном контексте изучение оружия, оказавшегося за пределами Империи, тесно связано с проблемой взаимоотношений между обществами, находящимися на разных уровнях развития, в том числе и технологического{9}.

Вопросы, связанные с производством вооружения римской армии, являются предметом самого серьезного интереса уже целое столетие, на протяжении которого исследователи соединяют данные различных письменных источников и археологии. До этого времени ученые обращались исключительно к письменным источникам, число которых было незначительным для какого-либо серьезного исследования{10}. Более того, письменные источники, лежавшие в основе этих работ, мало что говорили о республиканском периоде и эпохе принципата, вследствие чего данные труды в основном знакомили читателя с положением дел более позднего периода{11}. С началом широкомасштабных раскопок на римских лимесах в Германии, Австрии, а затем в Голландии и в ряде балканских стран появилась возможность дополнять сохранившиеся письменные свидетельства данными археологических исследований. С этого времени выходит большое количество специальных работ, рассматривающих деятельность легионных цехов, оружейных складов и их персонала{12}.

Изучение военной экономики Рима также способно дополнить наши знания в области оружейного производства в Римской империи{13}.

Однако следует констатировать, что на сегодняшний день по этой теме не создано комплексного труда, который бы охватывал все аспекты производства и эксплуатации оружия в римской армии. Так, по-прежнему отсутствуют специальные монографии по технологии производства оружия в римский период{14}. Этот вопрос достаточно хорошо изучен для Средневековья{15}, но относительно римского времени нет ни одного обобщающего труда.

Очевидно, что только скрупулезный разносторонний анализ путей заимствования новых типов оружия в ходе военных столкновений или культурного обмена способен приблизить к разрешению интереснейшей проблемы — географического размещения центров производства оружия, социального статуса персонала римских оружейных фабрик, соотношения различных источников пополнения арсеналов оружия{16}. Исходя из детального рассмотрения предметов вооружения, также можно сделать определенные выводы о подверженности различных предметов римского военного снаряжения моде и вкусам в пределах отдельной провинциальной армейской группы, воинской части или даже подразделения.

Предлагаемая читателю монография является переработанным и сокращенным вариантом кандидатской диссертации, защищенной автором в октябре 2011 г.[1] Структура работы осталась прежней, однако сам текст был несколько изменен и адаптирован для его лучшего восприятия. Кроме того, уже после написания и защиты диссертации одновременно появилось два важных исследования, рассматривающих вопросы, связанные с производством вооружения для римской армии{17}. Написаны они на разных исследовательских уровнях, но оба касаются главным образом технологических вопросов изготовления оружия. Соответственно, автор не мог обойти вниманием эти новые работы, что повлекло за собой включение в текст ряда дополнений.

В ходе защиты диссертации автору было высказано немало полезных замечаний и советов со стороны официальных оппонентов, а также тех, кто ознакомился с текстом работы.

Пользуясь случаем, автор благодарит за ценные советы и разностороннюю помощь при написании и обсуждении работы д. и. н. А. В. Махлаюка, д. и. н. В. Н. Парфенова, к. и. н.[А. Л. Смышляева†], д. и. н. В. В. Дементьеву, н. сотр. ИА РАН О. А. Радюша, к. и. н. В. П. Никонорова, М. Бишопа (PhD), К. Микса (PhD).

Обеспечение армии

эпохи принципата вооружением:

вопросы логистики и финансирования

Римская военная логистика:

основные параметры

и принципы организации

Вегеций писал: «Одна из первейших задач вождя — позаботиться, находится ли войско в лагере или в городе, чтобы выпасы для животных, подвоз зерна и других видов продовольствия, получение воды, дров и фуража могли производиться безопасно от нападений врагов. А добиться этого можно не иначе, как расположив в удобных местах на том пути, по которому движется наш подвоз, охранные отряды в укреплениях, будь то города, или крепости, огражденные стенами» (Veget. III, 8; пер. С. П. Кондратьева). В другом месте своего труда он уточняет: «Во всяком походе лучшее твое оружие — чтобы у тебя было в изобилии пищи, а враги страдали от голода. Итак, прежде чем начать войну, должно всесторонне рассмотреть, сколько нужно запасти и какие будут расходы, чтобы затем своевременно завезти фураж, зерно и остальные виды продовольствия, которые обычно поставляются из провинций; затем следует их сложить в удобных для доставки и укрепленных местах, собрав всего этого больше, чем требуется по расчетам. Если обязательных поставок не хватает, нужно ходатайствовать о выдаче денег и все заготовить» (Veget. III, 3; пер. С. П. Кондратьева). Дион Кассий передает слова Цезаря о том, что деньги и оружие — два важнейших фактора войны, сплачивающие армию (Dio. Cass. XLII, 49, 5). Александр Север говорил: «Воин не внушает опасения, если он одет, вооружен, обут, сыт и имеет кое-что в поясе» (SHA. Alex. Sev. LII, 3; пер. С. П. Кондратьева). Все эти цитаты показывают, какое значение этому вопросу придавали не только государственные деятели и сами военные, но и теоретики, и писатели. А это значит, что сами римляне хорошо осознавали преимущество своих сытых и экипированных воинов в сравнении с войсками многих своих противников, не имевших подобных структур снабжения армий.

Снабжение армии вооружением также входило в сферу ответственности занятых армейскими логистическими операциями чиновников, чьей задачей было максимально эффективно обеспечить доставку оружия из производственных центров, снабдить всем необходимым легионных оружейников и организовать утилизацию вышедшего из строя вооружения.

Организация и механизмы действия римской военной логистики стали в последние десятилетия темой многочисленных исследований. Первой значительной работой в данной области стало диссертационное исследование Дж. П. Адамса, посвященное вопросам снабжения армии эпохи принципата в ходе военных кампаний{18}. В 1984 г. выходит труд Л. Виршовски{19}, в котором автор хотя и ограничил временные рамки своей работы эпохой принципата, но поставил перед собой задачу рассмотреть римскую военную логистику в совокупности всех ее проявлений. Между тем исследователям стало понятно, что рамки одной обобщающей работы не могут вместить в себя все возможные временные и территориальные особенности снабжения римской армии. Вследствие этого появилась необходимость в систематизации материала на примере какой-либо одной территории или провинции. Вскоре такие исследования осуществили Х. Ремесаль Родригес{20}, Дж. Д. Андерсон{21}, Д. Бриз{22}, Т. Киссель{23}, К. Адамс{24}, К. Литц{25}, Дж. Дэвис

Основы римской военной логистической системы{29} были заложены еще в республиканский период, но претерпели коренные изменения во времена правления Октавиана Августа, что было связано с реорганизацией армии. Хотя Август и сохранил некоторые элементы республиканского управления, но поскольку происходило усиление централизации римского государства, то и снабжение армии было отдано в ведение имперских чиновников{30}. Наметился постепенный переход от прежней системы к более бюрократизированной организации, жизнедеятельность которой находилась в руках императорских вольноотпущенников. Поскольку теперь сам император являлся главнокомандующим всех вооруженных сил, то именно он принимал все важные стратегические решения. Октавиан Август учредил специальную военную казну (aerarium militare), которую он контролировал лично (Suet. Aug. 49; Dio. Cass. LV, 23, 24, 25, 32). Источники упоминают, что и другие императоры считали своим долгом лично отслеживать, насколько эффективно налажено снабжение армии (SHA. Hadr. 10, 8; 11, 1; Dio. Cass. LXIX, 9, 2; LXXI, 2, 3). Придворное ведомство по управлению финансами (a rationibus) проводило все необходимые расчеты{31}. Имперскую казну — фиск контролировал специальный чиновник (procurator a rationibus) (Stat. Silv. III, 3, 86). При Октавиане Августе этот пост занимали вольноотпущенники, но в эпоху Флавиев эта должность была отдана всадникам{32}. В его обязанности входило выделение денег на вооружение солдат и строительство крепостей (Stat. Silv. III, 3, 98), а также отслеживание оплат за поставки для армии и выплат жалования солдатам{33}.

Вместе с тем, изучение организации военной логистики на уровне центрального государственного управления достаточно проблематично, поскольку не сохранилось ни одного архива или косвенной документации, которые позволяли бы выявить механизм и организацию центрального управления снабжением армий.

Доказательством существования в Риме этого ведомства могут служить лишь надгробия в окрестностях города, упоминающие copiis miLitaribus (CIL VI, 28538; 28539; 28540), которые могли являться его штатными бухгалтерами или писцами{34}. С точки зрения Д. Ван Берхема, этих данных мало для доказательства деятельности префекта и особого учреждения, а по сути и самого существования какого-либо централизованного снабжения армий до введения системы военной анноны{35}. Однако отсутствие этого связующего звена между императором как главнокомандующим и провинциальной администрацией, занимающейся решением проблем обеспечения на местах, совершенно нелогично. Скорее всего, в III в. ранее существовавшая, но не вполне понятная нам на данный момент система лишь была упорядочена и модернизирована.

Несомненно, что провинциальная администрация являлась в этой системе незаменимым звеном, обеспечивая сбор налогов и тем самым снабжение армии. К прокураторам провинций стекалась информация от командующих, предоставлявших финансовые отчеты и заказы на военные поставки (Dio. Cass. LX, 24. 5){36}. При этом довольно сложно представить всю цепочку вовлеченных в этот процесс должностных лиц, хотя надписи и упоминают некоторых из них. Различные источники, описывая военные кампании, перечисляют не только должности, но и имена ответственных за снабжение сражающихся легионов (см., например: Stat. Silv. IV, 9, 17–19; AE 1934, 2; ILS 1740; Dio. Cass. LXXI, 2, 2).

При организации крупных экспедиций и походов на специальные посты curator copiarum exercitus («попечитель снабжения войска») илиpraepositus annonce expeditionis(«начальник снабжения похода») ставили квалифицированных офицеров, но эти посты были временными и ограниченными конкретной задачей{37}. Тацит упоминает о назначении знатного римского всадника Тиберия Александра в помощь командующему Корбулону в качестве minister bello, возможно, связанного с военным снабжением (Tac. Ann. XV, 28). Dispensator Плиния Старшего (Plin. HN. VII, 129), по-видимому, являлся императорским вольноотпущенником, ответственным за выплаты по закупкам провизии и других поставок в армию (ср. CIL VI, 8541). Во время дунайских войн Домициана ответственным за часть военной annona и снабжение продовольствием stationes viarum вдоль дорог, ведущих в зону боевых действий, был трибун латиклавий Плотий Грисп (Stat. Silv. IV, 9, 17–19). В дакийской кампании Траяна Гай Целий Марциал ведал copiarum cura, «попечением о продовольствии» (AE 1934, 2). Снабжением войск Луция Вера в парфянском походе занимался comes Augusti («спутник императора») Луций Аврелий Никомед, бывший префект vehiculorum, он ведал cura copiarum exercitus, вероятно, под прямым наблюдением императора в его ставке, располагавшейся в Антиохии (ILS 1740; Dio. Cass. LXXI, 2, 2). Во время второй Маркоманнской войны Марка Аврелия пост praepositus copiarum expeditionis Germanicae secundae занимал Тиберий Клавдий Кандид (ILS 1140).

Сложнее дело обстоит с выявлением круга должностных лиц, отвечавших за организацию снабжения армии в мирное время. Некоторые из должностных лиц, упомянутых в надписях начала II в., как представляется, отвечали за поставки в армию не только в военное время (CIL VIII, 619 = ILS 2747; CIL II, 1180 = ILS 1403). В конце II–III веке офицер, ведавший вопросами военной логистики, упоминается уже как praepositus copiarum (CIL II, 4114 = ILS 1140) или praepositus annonae (CIL IX, 1582 = ILS 1343; CIL XI, 3104 = ILS 2765){38}, что может быть непосредственно связано с реорганизацией системы annona militaris.

На уровне войсковой части ответственность за материально-техническое обеспечение лежала на полевых командирах. Со времени Октавиана Августа ключевой фигурой становится легионный легат (legatus Augusti legionis), отныне ответственный за тактическое и административное управление вверенной ему воинской части. Ко времени правления императора Домициана у каждого легиона имелся свой praefectus castrorum{39}. Вегеций возлагает ответственность за денежное довольствие и солдатские пайки на «префекта легиона» (Veget. II, 9), но так как эта должность появляется лишь во II в., то наиболее вероятно, что до этого те же самые обязанности были возложены на префекта лагеря.

Реконструкция логистической администрации воинского подразделения (легиона, когорты или алы) представляется довольно сложной задачей. Тем не менее источники сообщают о большом количестве материально-технических должностей. Тут были и лагерный счетовод (rationibus castrensis) (ILS 1648, 1650; CIL VI, 8519, 8521, 8522; VIII, 2702, 18250), и хранитель амбаров (horrearius) (D. IX, 3, 5, 3; X, 4, 5; XIX, 2, 60, 9), и кладовщик зерновых (mensor frumenti) (CIL V, 936 = ILS 2423), и ответственный за доставку и хранение фуража (cibariator) (SB XXIV 16233–16250){40}.

Контроль за распределением провианта по подразделениям осуществлял целый штат лиц; в каждом из них имелся свой «финансист». Иногда эту функцию выполняли

При изучении системы снабжения римской армии возникает несколько вопросов, от ответа на которые зависит понимание всего логистического механизма в целом, а также его составляющих, изменявшихся с течением времени.

Во-первых, занимались ли сами военные исключительно всеми вопросами поставок в армию продовольствия и необходимого снаряжения или часть из них была передана по контракту в ведение гражданских поставщиков?

Во-вторых, были ли поставки в армию по большей части организованы из крупных производственных центров, порой находящихся за многие тысячи километров от места дислокации того или иного подразделения, либо в основном воинская часть снабжалась местными жителями и находящимися неподалеку производителями? Иными словами, кто получал экономическую выгоду от поставок в армию — «большой бизнес» или местные предприниматели и поставщики?

В-третьих, изымались ли необходимые товары и продовольствие в качестве налогов или же их приобретали за деньги?

Наконец, следует задаться вопросом о вкладе в систему поставок со стороны варваров, живущих за пределами Империи в приграничных районах.

Исходя из численности римских вооруженных сил, можно представить себе объем вкладываемых государством денежных средств и величину потребляемого армией продовольствия, а также требующегося ей снаряжения и технического оснащения, с распределением и доставкой которого до пункта назначения центральные ведомства без создания локальных логистических систем и организаций вряд ли справились бы. На границах, удаленных от продовольственных житниц Империи, обеспечение провиантом и вооружением в значительной степени было переложено на плечи самой армии. С этой целью была введена система военных заказов, при которой сами воинские части, получая необходимое финансирование со стороны государства, могли заключать долгосрочные контракты с частными поставщиками, действовавшими по соседству.

На стадии активной оккупации, т. е. в тот период, пока происходило утверждение римского господства на завоеванной территории, размещение производственных мощностей внутри крепостных стен было важнейшим условием обеспечения их безопасности, поэтому внутри лагеря имелось все необходимое для жизнеобеспечения и собственного производства. В дальнейшем, когда военные действия на близлежащих территориях прекращались, то в условиях мирного существования хозяйственная деятельность и производства легиона естественным образом частично перемещались за пределы лагерных стен, в ремесленные мастерские поселков-канаб, но оружейные мастерские воинской части оставались внутри лагеря и в дальнейшем.

Немаловажная особенность снабжения армии заключается в приоритете выбора водного пути доставки грузов; для перевозок по морю нанимали частные суда{42}. Речные артерии использовались не менее активно, чем переброска грузов по морю{43}. Именно на берегах крупных рек, таких как Рейн и Дунай, были сконцентрированы большие военные группировки.

Для доставки по суше организовывали обозы, которые необходимо было как следует охранять, так как передвигавшиеся по дорогам транспорты часто являлись целью для разбойников и врагов империи. По мере осознания того факта, что передвижение по дорогам не так безопасно, как хотелось бы, вдоль путей начали строить оборонительные сооружения и ставить военные лагеря. Размещенная в таких stationes вооруженная стража следила за порядком на дорогах (Suet. Aug. 32, 1; Tib. 37, 1). Разбойники беспокоили даже жителей Италии, не говоря уже о провинциях{44}. Так, известно, что при Августе была создана система караулов в Италии, для того чтобы остановить разгул разбойников (Suet. Aug. 32, 1). В Северной Африке Коммод приказал соорудить «сторожевые башни для защиты путников» (CIL VIII, 2494; 2495). В III в. сеть таких полицейских постов-stationes была еще более расширена и покрывала на всей протяженности основные имперские дороги (Tert. Apol. 2, 8), однако они не стали более безопасными. Кризис III в. только еще более усугубил ситуацию, когда количество бандитов (latrones) значительно возросло. Несмотря на эффективные операции Гнея Помпея и предпринятые Октавианом Августом меры, продолжало существовать и пиратство{45}.

Вследствие неэффективности мер по искоренению бандитизма, армия всегда старалась выделять для транспортов вооруженный эскорт из числа военнослужащих (Tab. Vindol. 180–184). Сохранившаяся отчетная документация свидетельствует о том, что военнослужащие не только самостоятельно обеспечивали сопровождение поставок провианта и снаряжения в собственную воинскую часть, но и откомандировывались начальством на работы по улучшению транспортной инфраструктуры (строительство дорог, обустройство рек для улучшения судоходства). Данные отдельного послужного списка четырех человек из III Киренаикского легиона 80–87 гг. н. э. (P. Gen. Lat. 1 recto part II = Daris, 10 (3) = RMR 10) являются довольно наглядной тому иллюстрацией.

Одно из фрагментарно сохранившихся писем из Виндоланды упоминает некие затраты — возможно, претензии на дорожные расходы (viaticum), — связанные с поездками в различные военные лагеря за продуктами питания, кормами и воинским снаряжением (Tab. Vindol. 185). Другая запись из Виндоланды упоминает офицера, вернувшегося из поездки в Галлию, задачей которого была доставка одежды (Tab. Vindol. 255). В папирусе Ханта (P. Lond. 2851) также есть упоминание о поездках солдат in Gallia vestitum, что позволяет предполагать наличие в Галлии крупных производственных центров, изготовлявших предметы одежды.

Следует отметить, что специальными уполномоченными лицами, которые от имени той или иной воинской части вели переговоры с торговыми посредниками (negotiatores) или доставляли товары, могли быть не только военнослужащие. В этом процессе мог быть задействован и такой персонаж, как Lixa, часто ассоциируемый с маркитантом{46}. Однако следует сказать, что данная интерпретация термина далеко не бесспорна, тем более что Ноний Марцелл (48, 17) и Исидор Севильский (Etym. s. v. Lixae) прямо называют Lixae «водоносами», а Саллюстий называет этим же термином солдатских слуг, впрочем, иногда намекая на то, что они приторговывали награбленным (Sall. B. Iug. 44, 5; 45, 2){47}. Рабы действительно могли заниматься закупкой товаров по поручению своих хозяев-солдат, о чем свидетельствует текст на одной из дощечек, найденных в Виндоланде. В этом тексте упоминается раб претория, ведущий закупки по поручению префекта Юлия Верикунда (Tab. Vindol. 302). Однако участие рабов в снабжении армии оружием трудно себе представить.

При обсуждении схемы поставок в армию из крупных производственных центров Д. Бриз{48} предложил четыре возможных варианта транспортировки.

1. Города, поставлявшие провиант и снаряжение (или те, у которых они были реквизированы), своими силами организовывали транспорт.

2. Города нанимали подрядчиков, чтобы транспортировать товары.

3. Военные сами организовывали транспорт от места сбора провианта.

4. Армия нанимала подрядчиков. Например, в Египте и

Сохранились документы, подробно описывающие заказы со стороны армии. В них перечисляются товары, на поставку которых были заключены договоры, или те, которые непосредственно приобретались у местных производителей или посредников{50}.

Как образец одной из таких торговых сделок приведем текст папируса из Египта, датированного 138 г. н. э. (BGU 1564 = SP 395):

Копия заказа для оплаты. Аммоний, сын Полидевка, Сирион, сын Гераса, Гераклид, сын Гераклида — все трое сборщики одежды (в ходе реквизиций), — и Гермес, бывший писец-нотариус (ex-agoranomos), банкиру Гераклиду желают здравствовать.

Заплачено Гераклиду, сыну Горгия, Герону, вольноотпущеннику Публия Мевия, и Диоскору, вольноотпущеннику могущественного бога Сераписа, ткачам из деревни Филадельфия, им и другим ткачам из той же самой деревни, в качестве аванса за стоимость одежды, которая является частью того, что Его светлость префект Авидий Гелиодор приказал подготовить для нужд солдат в Каппадокии: за одну белую тунику с поясом в три кубита длины, три кубита и четыре дактиля шириной, а весом в 33/4 мины — 24 драхмы по счету; за четыре белых сирийских плаща, каждый в шесть кубитов длины и четыре кубита ширины, а весом в 33/4 мины — по 24 драхмы за каждый; всего 96 драхм; а все вместе 120 драхм; для нужд лазарета в лагере императорского войска — за одно простое белое одеяло шести кубитов длины и четырех кубитов ширины, весом в четыре мины — 28 драхм по счету; всего же 148 серебряных драхм; но из аванса в 28 драхм за одеяло, 6 драхм были вычтены для имперского казначейства. Договариваемся, что они должны изготовить всю одежду из красивой мягкой белой шерсти без примесей, и все это должно быть крепко и качественно соткано, с хорошо обработанным краем, приятным на ощупь и без повреждений, чтобы ценилось не ниже тех денег, которые были выплачены авансом.

Если при передаче обнаружится, что какая-либо одежда отсутствует или имеет низшую стоимость, они будут нести взаимную ответственность и возместят стоимость отсутствующей одежды, вместе с пошлинами и расходами, а также разницу в стоимости более дешевой одежды.

А также они должны поставить их быстро, в соответствии с установленными размерами и весом, независимо от другой одежды, которую они подрядились изготовить. Составлено во второй год правления императора Цезаря Тита Элия Адриана Антонина Августа Пия, 12-го дня месяца «тот».

Данный документ составлен по всем правилам коммерческих сделок и предусматривает полное возмещение возможного ущерба в случае поставок некачественного товара либо срыва поставки в установленные сроки.

Индивидуально же солдаты могли покупать продовольствие и другие товары на рынке или у частных торговцев, подрядчиков и снабженцев армии, о деятельности которых свидетельствует большое количество надписей, относящихся к периоду ранней Империи. По данным К. Вербовена, 326 надписей сохранили имена двухсот сорока торговцев. Почти 32 % из них происходит из галльских и германских областей или с территории Великобритании. В Италии их только 17 %, в Придунавье и Далмации — 12 %. В испанских и африканских областях сведения о них фактически отсутствуют (1,84 %, и 2,76 % соответственно). В I в. н. э. торговцы и посредники были преимущественно римлянами, и здесь большая свобода была предоставлена частной инициативе самих солдат. Когда же местные торговцы и производители занялись обеспечением военных рынков, они стремительно стали перенимать римский опыт{51}.

Роль частных подрядчиков и посредников в снабжении армии еще не выяснена до конца, но можно предполагать, что их участие в большинстве случаев ограничивалось организацией переговоров между государственными чиновниками и местными общинами; они также были ответственны за доставку всего необходимого на военные склады (Tac. Agr. 19). Хотя представляется, что контроль над дальними перемещениями грузов по водным путям был достаточно проблематичен для такого рода посредников, и, по сути, в этом случае доставка грузов ложилась на плечи военного флота{52}.

Кроме того, гражданские торговцы напрямую были связаны с установившейся к началу III в. системой annona militaris{53}, когда частично вместо денег солдат стали снабжать некоторыми товарами, а поселенцы-дедитиции были прикреплены к определенным гарнизонам пограничных лагерей и кастеллов и должны были снабжать солдат всем необходимым (продовольствием, деньгами и вооружением). В установлении такой системы расчетов сыграли роль девальвация денег и неуемные аппетиты торговых посредников, которые привели к уменьшению покупательной способности солдат.

Городам и общинам, которые обеспечивали близлежащие войска продовольствием, фуражом и другими необходимыми товарами, имперское казначейство возмещало их расходы, но зачастую расплачивалось не по рыночным ценам{54}. В дополнение к этому нередко муниципальная элита жертвовала в пользу армии некоторые средства{55}.

Если же солдаты были расквартированы прямо в больших городах, как это часто наблюдалось в восточных провинциях, то владелец домохозяйства обязан был кормить их за собственный счет. Эта форма hospitium значительно облегчала задачи римских армейских снабженцев в этих областях, так как им не нужно было беспокоиться об организации транспортировок провианта{56}. Кроме того, присутствие в крупном городе, где было множество мастеров-оружейников и размещались крупные оружейные производства, являлось удобным с точки зрения обеспечения солдат снаряжением, ведь мастера трудились в безопасности под защитой городских стен, и не нужно было организовывать охраняемые транспорты, чтобы доставлять оружие из производственного центра в места дислокации военных частей.

Таким образом, для снабжения армии была разработана довольно продуманная многоуровневая система. На каждом уровне присутствовали ответственные контролирующие лица, призванные следить за нормальным функционированием тех или иных механизмов системы. Римская военная логистика была более прогрессивна, нежели примитивное снабжение варварских войск, которые, за редким исключением, полагались лишь на реквизиции у местного населения и фуражировку. Римляне же применяли при снабжении своей армии любые возможные способы, с одинаковым успехом используя водный и гужевой транспорт, а в ходе военных кампаний — и фуражировку. Они развивали инфраструктуру, активно вовлекали в процесс не только государственные службы, но и саму армию, а также жителей империи.

Осознание того, что солдаты — это люди, которые проводят большую часть своей жизни вдали от родных мест, постоянно ею рискуя, и что они не должны испытывать никакой нужды, ощущая на себе непрестанную заботу со стороны государства, было достойной чертой римских правителей и их «администраций», занимавшихся не только покупкой лояльности воинов, но и понимавших, что «сытый воин — счастливый воин».

Однако при рассмотрении поставок в армию оружия возникают определенные трудности, так

Расходы государственной казны

на вооружение армии

Об исключительных тратах римского государства на армию уже написано довольно много{58}. Действительно, крупнейшему милитаристскому государству античности для поддержания своих военных ресурсов было необходимо расходовать огромные средства. Вычисление римского военного бюджета является довольно трудной и далеко не бесспорной задачей, поскольку до нашего времени дошли лишь отрывочные свидетельства о жалованье солдат и расходах на подготовку и проведение военных кампаний. Не сохранилось никаких отчетов римской администрации, благодаря которым можно было бы уверенно назвать цифры ежегодного римского военного бюджета. Только из Египта происходит довольно большой корпус финансовых отчетов на папирусах и остраконах I–III вв., содержащий главным образом сведения о поставках продовольствия и сырья, который можно дополнить немногочисленной документацией из Виндоланды{59}, Виндониссы{60}, Бу Нджема{61} и Дура-Европос{62}, а также отдельными надписями с солдатских надгробий.

Тем не менее предпринимались неоднократные попытки вычисления общих сумм, потраченных римским государством на нужды армии. В исследованиях называют различные цифры, но все сходятся на том, что для доиндустриальной экономики Рима с преобладанием сельского хозяйства военные расходы были весьма существенным бременем. Фактически все налоги и арендные платы, получаемые имперским правительством, тратились на военных: в 150 г. это составляло приблизительно 80 % имперского бюджета{63}. Согласно одному из расчетов, эти военные расходы составляли приблизительно 2,5 % валового национального продукта империи{64}. По подсчетам Р. Данкан-Джонса, в середине II в. н. э. ежегодный военный бюджет Империи составлял приблизительно 670 000 000 сестерциев{65}. Эти расчеты не учитывают нерегулярных платежей (donativa), стоимость артиллерии и транспорта, выплаты высшему офицерскому составу и основаны на условии, что денежные выплаты при выходе в отставку (prae mia militiae) не распространялись на ауксилариев и моряков. Однако в эту сумму, кроме жалованья и расходов на довольствие военнослужащих, следует включить и различные технические расходы, направленные на поддержание постоянной боеготовности армии. Исходя из этого, довольно интересно попытаться рассмотреть механизмы регулирования в военном бюджете Империи, связанные с закупкой, производством и техническим обслуживанием вооружения. Безусловно, всякие расчеты, не подкрепленные сохранившейся обобщающей документацией, могут быть лишь гипотетическими и крайне приблизительными. Дело усложняется и ростом инфляции, имевшим место в течение эпохи принципата, а также многими другими факторами, из-за отсутствия достоверных данных о которых невозможно называть какие-либо определенные цифры. Важно отметить роль государства в вооружении армии, поскольку, хотя сами солдаты и выплачивали стоимость приобретенного личного вооружения из своего жалованья, но поддержание общевойскового баланса вооружения лежало на государстве{66}. Ведь не следует забывать, что, кроме личного снаряжения солдата, войску были необходимы и боеприпасы, а также парк метательных машин и осадная техника. Помимо того, что государство снабжало солдат пайками, одеждой, палатками (или расквартировывало их), а кавалеристов еще и лошадьми вместе с фуражом, было необходимо содержать фонд запасного снаряжения, производившегося по государственному заказу для бесперебойного пополнения утерянных и поврежденных предметов вооружения. О существовании такого государственного фонда вооружения свидетельствует Тацит, описывая события, связанные со смертью Гальбы. Он упоминает об арсенале в Риме, где, скорее всего, хранилось произведенное за государственный счет запасное оружие (Tac. Hist. I, 38){67}. С определенной степенью осторожности, как свидетельство в пользу существования подобного оружейного фонда, можно трактовать сообщение Аппиана, по словам которого, когда осенью 44 г. до н. э. уже набранные Октавианом ветераны Цезаря узнали, что их собираются вести против Антония, то отправились домой якобы за собственным оружием, заявив, что пользоваться чужим они не могут (App. BC. III, 42. 170). Однако если учесть осторожное поведение сената, боявшегося разрыва с Антонием, на стороне которого были и сила, и право, можно предположить, что Октавиану вплоть до следующего года приходилось рассчитывать исключительно на собственные силы и средства. Вслед за изменением ситуации после 7 января 43 г. до н. э. (dies accepti imperii Октавиана) наследник Цезаря и тем более новые консулы, Гирций и Панса, получили возможность снабжения новобранцев оружием из

Тацит также упоминает о сдаче преторианцами оружия своим трибунам (arma ad tribunos suos deferebant) (Tac. Hist. II, 67), что вполне можно трактовать как использование запасного воинского снаряжения. Это снаряжение было предназначено для экстраординарных ситуаций, когда было необходимо в кратчайшие сроки мобилизовать дополнительные силы, хотя иногда оно могло выдаваться высшим офицерам на время службы с последующим возвратом (SHA. Claud. 14, 5–6).

Важно также не забывать и о том, что армии требовалось постоянно пополнять запасы одноразового оружия, расходовавшегося во время боя (стрелы, пилумы и т. д.), часть которого неизбежно терялась из-за поломки. М. Фулфорд на основе раскопок в крепости Ход Хилл (Дорсет, Великобритания) попытался приблизительно вычислить количество потерянных в ходе сражения стрел для баллисты, основываясь на их количестве в почве поля боя. Он называет впечатляющие цифры, считая, что всего лишь один легион мог тратить около 40 000 единиц боеприпасов для баллист{68}. Еще более впечатляющими должны были быть потери обычных стрел (если гипотетически исключить возможность их собирания на поле боя, либо если учитывать только не подлежащие ремонту экземпляры){69}. Кроме того, не следует исключать возможность массовых повреждений защитного вооружения (щитов и доспехов){70} в ходе боевых действий, а также их утраты по иным причинам{71}. Солдаты, конечно, возмещали стоимость выданного им на замену утраченного снаряжения{72}, но для фонда запасного вооружения нужно было такое количество предметов, которое должно было превышать возможные потери. Особенно это было актуально в ходе военных кампаний, когда было необходимо обеспечить бесперебойное пополнение армейских арсеналов.

Теоретически можно определить совокупный ежегодный спрос в области производства оружия, но подобные оценки сомнительны и не могут соответствовать фактической системе поставки вооружения в армию в силу отсутствия каких-либо документальных свидетельств.

С учетом обозначенных выше проблем рассмотрим круг возможных затрат Империи на производство государственного фонда вооружений, не называя конкретных цифр, но выделив основные направления финансовых вливаний римского государства и те меры, которые оно предпринимало для контроля за сферой производства и распределения вооружения.

По общепринятой сейчас гипотезе{73}, солдаты в рассрочку выкупали у государства базовый комплект вооружения. Сверх того, они могли приобретать для себя у частного производителя в индивидуальном порядке и более роскошные предметы вооружения, которые должны были становиться частью воинского пекулия (peculium castrense){74}. В пользу таких приобретений могут свидетельствовать записи на папирусах, в которых упоминаются незапланированные покупки оружия, для осуществления которых солдатам приходилось брать деньги в долг с последующим возмещением из жалованья (P. Fouad 45; P. Fay. 105).

Государство вмешивалось только в том случае, если солдат не имел достаточных личных накоплений, чтобы покупать необходимое вооружение. Также это мог сделать и любой желающий оказать финансовую помощь, заплатив из своих личных средств (Plin. Ep. VI, 25, 2–3). В случаях необходимости деньги могли выдаваться из военной казны (aerarium miLitare), созданной Октавианом Августом, фонд которой формировался из введенного принцепсом пятипроцентного налога на наследство. Таким образом, очевидно, что расходы на производство вооружения могли так же оплачиваться налогоплательщиками, как и другие поставки для армии{75}. Р. Макмаллен{76} справедливо отмечает, что источники не донесли до нас никаких сведений об особых налогах, шедших на оружие для армии; ведь более вероятна иная схема, при которой эти расходы покрывались за счет других косвенных налогов. С начала III в. н. э. был введен налог по снабжению войск лимеса (annona militaris), в результате чего поселенцы были прикреплены к определенным гарнизонам пограничных лагерей и кастеллов и должны были снабжать солдат всем необходимым (продовольствием, деньгами и т. д.){77}. С другой стороны, воинские части, вероятно, не всегда были полностью укомплектованы, и правительство могло покрывать часть затрат на производство оружия и экипировку солдат за счет отчислений из солдатского жалованья{78}.

При производстве оружия государство в немалой степени было заинтересовано в экономии, ведь приходилось расходовать огромные средства, начиная уже с добычи сырья для нужд оружейников. Только на изготовление экипировки одного солдата шло от 12 до 15 кг железа{79}. По самым скромным подсчетам, ежегодная трата железа на индивидуальную экипировку новобранцев{80}, вооружавшихся из имперского оружейного фонда, составляла около 300 т — примерно 0,4 % от общей ежегодной добычи и переработки железа в Римской империи{81}. Каковы были затраты материалов на производство торсионных машин для легионов, а также расходуемых боеприпасов, подсчитать не представляется возможным.

Как мы можем видеть на различных римских пропагандистских памятниках, и особенно на рельефах колонн Траяна{82} и Марка Аврелия{83}, два основных вида доспеха римских воинов и приписанных к ним вспомогательных подразделений — это кольчуга и так называемая лорика сегментата{84}. Очевидно, что, при отсутствии строгой унификации и относительной свободе солдат в выборе собственного снаряжения, эти доспехи были наиболее популярными и, находясь в массовом производстве, должны были составлять основную часть запасов доспехов в римской армии. Массовому распространению того или иного вида доспеха должно было способствовать сразу несколько факторов: надежность, удобство, легкость и простота изготовления. Несомненно, кольчуга (lorica hamata) тяжела (8–9 кг){85}, но это самый удобный вид доспеха, так как совершенно не стесняет движений, да и вес ее распределяется как на плечи, так и на поясницу за счет стягивающего пояса. Вкупе с поддоспешником кольчужное плетение обеспечивает неплохую защиту даже от стрел, пущенных с расстояния в 5–10 м (как и у чешуйчатого доспеха, стрелы проникают всего на 4 мм){86}. Чешуйчатый доспех (lorica squamata) является самым легким видом доспеха. При толщине пластин в 0,3 мм его вес составляет около 6 кг{87}, так что, хотя вес и приходится на плечи, носить этот доспех нетяжело, хотя он довольно плотен и поэтому немного стесняет движения торса. Его защитные свойства довольно высоки, так как каждая из пластин перекрывается соседними, за счет чего образуется тройной слой латуни толщиной около 1 мм. Однако изготовление чешуйчатого доспеха практически так же трудоемко, как и кольчуги. Лорика сегментата (lorica segmentata) чуть легче кольчуги (ее вес при толщине пластин чуть больше 1 мм составляет в среднем около 6 кг){88}. Из всех перечисленных типов доспеха — этот самый неудобный. Если сегментный доспех не подогнан для конкретного пользователя, то носить его просто мучительно. Кроме того,

Стремление солдат экипировать себя дорогостоящим вооружением обеспечивалось главным образом частными производителями и при помощи императорских донатив. Если же воин получал подарок правителя, то благодарность солдата могла проявляться в изображении императора-патрона на предметах защитного вооружения (как можно это видеть на шлемах из Неймегена{94}, которые относятся к дорогой парадной экипировке). Основной же фонд вооружения состоял из более дешевой продукции, которую государство заказывало у частных производителей и субсидировало его производство в армейских производственных комплексах. В случае со сторонним производителем стоимость вооружения устанавливалась государством как заказчиком. Оно закупало продукцию не по местным рыночным ценам, а по собственным невысоким, но отнюдь и не мизерным ценам, поднимая расценки в соответствии с ростом инфляции. Однако это должно было касаться только недорогого вооружения массового производства, а дорогостоящие богато украшенные предметы оружейник продавал по собственным ценам в индивидуальном порядке{95}.

Государство стремилось ограничить влияние инфляции на стоимость оружия, для чего принимались различные ограничения для посредников{96} и даже производителей{97}. Однако цены неуклонно повышались, что заставило к концу периода принципата принимать решительные меры. В первую очередь был установлен государственный максимум цен. К. Штаде в своей диссертации даже выдвинул концепцию, что тарификация Диоклетиана выражала прежде всего интересы армии, страдающей от спекулянтов{98}. Его гипотезу подтверждают проникновенные слова вступительной статьи эдикта Диоклетиана о ценах: «Кто не знает враждебную общественному благу наглость, с которой в форме ростовщичества встречаются наши войска, перебрасываемые по соображениям общественной безопасности не только по деревням, но и по городам, на всем пути своего следования ростовщики назначают цены на продаваемые предметы не только в четырехкратном или восьмикратном размере, но и в таком размере, что никакими словами это нельзя выразить. Кто не знает, что иногда воины ценой почетного подарка и жалованья приобретают один предмет. Кто не знает, что жертвы всего государства на содержание войск идут на пользу хищников спекулянтов.

Таким образом, оказывается, что наши воины награды за военную службу и свои пенсии ветеранов передают хищникам. Так и получается, что хищники изо дня в день грабят государство, сколько желают» (Edictum de pretiis rerum venalium. Praef. I, II; пер. С. И. Архангельского. Цит. по: Архангельский 1928).

Другим шагом к государственному контролю над стоимостью предметов вооружения стала организация централизованных государственных оружейных фабрик, сменивших частного производителя и посредников. С их обустройством государство получало в свои руки контроль над стоимостью вооружения. Но оружейные цеха, хотя и реорганизовывались иногда из старых легионных оружейных мастерских, уже не могли поддерживать высокие стандарты более раннего времени. Сказалось их значительное укрупнение за счет привлечения массы еще менее квалифицированных, чем прежние иммуны, рабочих, включая рабов{99}, а также значительное увеличение спроса на продукцию в связи с увеличением армии.

Согласно гипотезе С. Джеймса{100}, приток малоквалифицированной рабочей силы был следствием денежно-кредитных девальваций III в. н. э. и возникшего вследствие этого разрушения нормальных систем оплаты изготовителей и поставщиков, что привело государство к необходимости комплектовать оружейное производство дешевой рабочей силой{101}. Но это не единственная причина, как уже было отмечено выше. Гораздо более действенным фактором послужило стремление государства к экономии в условиях все возрастающего военного бюджета.

Рассмотренные аспекты экономической составляющей римского военно-производственного комплекса довольно спорны из-за отрывочности и неоднозначности некоторых из дошедших до нашего времени источников. Тем не менее они позволяют сделать некоторые интересные выводы. Даже с учетом невозможности точных расчетов цен, а соответственно, и затрат в целом на государственном уровне, можно говорить о значительности государственных затрат на производство вооружения. Эти расходы отчасти компенсировались за счет выплаты солдатами стоимости их индивидуального снаряжения, а расходы, связанные с производством и эксплуатацией парка метательных машин, приданного легионам, а также расходы на боеприпасы (расходуемое метательное оружие) должны были возмещать налогоплательщики, для чего и была предназначена военная аннона и другие, собираемые в пользу военного бюджета (военной казны), налоги. Для сдерживания роста размера налогов, часть которых шла непосредственно на боевое оснащение армии, государство было заинтересовано в экономии на производстве вооружения и изготовляло стандартизированный и недорогой в производстве фонд оружия, из которого новобранцы получали вооружение в рассрочку. Это совсем не означает, что это оружие было менее качественным. Экономия достигалась иным путем — за счет производства именно тех видов вооружения, которые требовали менее дорогих технологий изготовления. С другой стороны, государству были необходимы фиксированные цены на закупаемое у частных производителей вооружение. Несмотря на это, к концу эпохи принципата произошло удорожание вооружения. Это было связано со стремлением воинов к роскоши и увеличением их жалованья, чем можно объяснить большое количество парадного вооружения, находимого археологами. При этом численность армии все увеличивалась, и понадобились более радикальные меры, в числе которых была реорганизация всей производственной системы военно-производственного комплекса Империи в конце эпохи принципата.

Стоимость предметов вооружения

Свое снаряжение (включая доспехи), а также теплые вещи солдатам приходилось оплачивать из собственного жалованья (Polyb. VI, 39; Tac. Ann. I, 17, 2)

При потере какого-либо предмета воинского снаряжения или оружия каждый солдат нес персональную ответственность. Об этом может свидетельствовать отчет, обнаруженный на одной из табличек в Карлайле (AE 1998, 839), перечисляющий потерянное военнослужащими вооружение, в т. ч. ланцеи (lanciae), мечи (gladia instituta) и поддоспешники (subarmal.es){106}. При этом провинившиеся перечислены поименно. С одной стороны, такой список мог быть представлением к взысканию, однако М. Спейдель считает, что префект алы вряд ли хотел знать имена этих всадников, дабы наказать их за потерю оружия, а скорее для того, чтобы проконтролировать приобретение ими нового снаряжения{107}. Таким образом, утерянное или вышедшее из строя вооружение следовало восполнить за свой счет, приобретя либо в арсенале воинской части, либо самостоятельно у торговца оружием, либо заказав оружейнику. Скорее всего, именно такие расходы отражены в отчетах и расписках на некоторых папирусах, где также указаны суммы, потраченные на приобретение вооружения.

Закупки вооружения для определенного подразделения упоминаются в папирусе неизвестного происхождения (P. Princ. II 57), однако, исходя из общих сумм, перечисленных там, невозможно даже приблизительно вычислить стоимость того или иного предмета снаряжения. Папирус из Фаюмского оазиса (P Fay. 105), составленный около 180 г., содержит запись о сумме в 103 денария на покупку вооружения, кредитованной заемщику — воину Дионисию. Согласно записи на папирусе P Berol. 6866 (ок. 192 г.), ауксиларий отчисляет 75 драхм на панцирь при каждой выплате жалованья{108}.

Как показывают папирусные документы, воины были вполне готовы использовать свое снаряжение в качестве обеспечения по кредитам. Один папирус упоминает сумму в 50 денариев, одолженную кавалеристом из ala veterana Gallica «in pretium armorum» («в счет стоимости снаряжения») (P Fouad 1, 45){109}.

Папирус P Columbia 325 регистрирует возврат лагерного пекулия (peculium castrense) матери умершего солдата Аммония в 143 г. н. э., включая суммы за оружие (21 денарий и 21,5 обола) и долю в стоимости палатки, равную 20 денариям. Все вышеперечисленные источники не называют стоимость отдельных предметов вооружения, однако сохранились и такие записи, в которых упоминаются конкретные цены.

Интересные данные о стоимости предметов вооружения содержатся в папирусе, датированном 27 г. н. э. (P Vindob. L135). Упомянутый в нем Л. Цецилий Секунд, всадник алы Пауллина, стоявшей гарнизоном в Никополе под Александрией, просит в долг 400 драхм для того, чтобы заплатить за посеребренный шлем и ножны для кинжала, отделанные серебром и слоновой костью{110}. В другом папирусе (P. Giess. 47), датированном приблизительно 117 г., упоминается «панцирь из прекрасной желтой меди, прекрасно сплетенный и очень легкий, так что не отягощает того, кто его носит — 360 драхм, хотя и достойный намного большей суммы», а также «т. н. италийский меч, также достойный намного большей суммы — 80 драхм». Еще один документ (ChLA X, 446) упоминает отложенные на хранение деньги, в том числе и за панцирь и шлем, но плохая сохранность документа также не позволяет с уверенностью назвать стоимость этого снаряжения. В то же время указанные суммы в 24 и 23 денария заставляют вспомнить цифры, указанные в P. Columbia 325, что может указывать на минимальную стоимость воинского снаряжения, получаемого новобранцем; и снаряжение этой категории должно было превалировать. Если же воин желал носить доспехи и амуницию, изготовленную и украшенную согласно его вкусам, то стоимость могла многократно возрастать, и ее даже усредненную цифру вычислить совершенно невозможно. К сожалению, сведения вышеперечисленных залоговых свидетельств недостаточны для каких-либо выводов о цене полного комплекта снаряжения или каких-то его отдельных элементов. Некоторые расписки (например, P. Fouad 45, P. Vindob. L135) вообще могут свидетельствовать лишь о том, что вооружение стоило не меньше 50 денариев (во втором случае 400 драхм), так как солдат занял эти деньги, но неизвестна реальная стоимость закладываемых вещей. Подобные разрозненные данные, конечно, всегда очень интересны, но, к сожалению, в них нет связующего звена, и на основании их анализа практически невозможно назвать точную стоимость того или иного предмета. Ясно, однако, что воинская экипировка стоила недешево. Если военнослужащий приобретал дорогостоящее оружие и качественную, — порой богато украшенную, — одежду, то эти его расходы могли быть довольно значительными. Например, в начале второго столетия Плиний Младший дал своему приятелю-горожанину Метилию Криспу 10 000 денариев «ad instruendum se ornandumque» («для снаряжения и украшения себя»), когда тот занял должность центуриона (Plin. Epist. VI, 25, 2–3). Однако желание выделиться, не только находясь среди гражданских на улицах города, где само присутствие солдата должно было внушать трепет и уважение к его персоне, но и среди своих сослуживцев в воинской части, могло победить любую скупость.

Глава 2

Организация распределения, хранения

и обслуживания вооружения

Личное снаряжение солдата

и казенное вооружение легиона

Нет никаких сомнений

Элементы воинской экипировки были особым знаком, выделявшим военнослужащих как отдельную социальную группу, являясь средством их индивидуальной и статусной самоидентификации (как в жизни, так и посмертно — на надгробных памятниках, на которых солдаты, как правило, изображались в экипировке, соответствовавшей их рангу и роду оружия), выступавшей своего рода визуальным образом (habitus) солдата{111}.

Следует также подчеркнуть, что качество и характерные детали оружия и доспехов, так же как и некоторые знаки отличия (insignia, dona militaria), надевавшиеся в бой, служили наглядным выражением воинского ранга, престижа и заслуг их обладателя, подчеркивая его место в иерархическом воинском сообществе: чем ниже были статус и боевые заслуги воина, тем скромнее было убранство его оружия и экипировки{112}.

Как уже было отмечено выше, можно сказать с относительной уверенностью, что к концу республиканского периода государство взяло на себя снабжение своих солдат вооружением. Речь не идет об экипировке воинских формирований за счет так называемого «общественного оружия» (arma publica), которая имела место, судя по сообщениям Дионисия, Ливия и Авла Геллия (Dion. Hal. Ant. Rom. III, 57; Liv. III, 42; Aul. Gel. NA. XVI, 10, 12), а также о вооружении солдат за счет военачальника (Liv. VI, 2; Plut. Brut. 38, 5–6; Suet. Div. Iul. 67; RgdA. 1, 1). Имеется в виду своего рода субсидия на приобретение необходимого вооружения и снаряжения, выдававшаяся новобранцу в виде «дорожных денег» (viaticum){113}. Эта помощь со стороны государства была облечена в форму денежного довольствия, передававшегося в ту военную часть, куда направлялся новобранец, что отражено в ряде сохранившихся расписок на папирусах{114}.

На первый взгляд может показаться, что солдаты менее дорожили этим вооружением, чем тем, которое приобрели за свой счет. С одной стороны, несомненно, дорогая вещь, приобретенная на заработанные тяжким ратным трудом деньги, хранилась более бережно. Но, с другой стороны, известно, что за утерю оружия солдатом предусматривалось наказание. За это, согласно римскому военно-уголовному праву, полагалась смертная казнь, которая, однако, из соображений гуманности могла быть заменена переводом виновного в другую часть с понижением в ранге (militiam mutat) (D. XLIX, 16, 3, 13; Ex Ruffo leg. mil. 29, 56). Сурово наказывалась и кража вооружения у сослуживца (D. XLIX, 16, 3, 14). Продавший свой доспех приравнивался к дезертиру, а если виновный продал гамаши (fascia crurales) или плащ (sagum), то должен был быть наказан розгами (D. XLIX, 16, 14, 1). Новобранцам за продажу своего снаряжения делали поблажки и наказывали не так сурово, как остальных. В случае же потери какого-то предмета воинского снаряжения солдаты далеко не всегда спешили раскошелиться, приобретая новое снаряжение из своих накоплений. Те, у кого была такая возможность, просили из дома прислать замену. Среди писем Клавдия Теренциана к его отцу Клавдию Тибериану, обнаруженных в Каранисе, есть послание, в котором содержится просьба выслать из дома некоторые предметы одежды и военного снаряжения: «Прошу и умоляю тебя, отец, дороже которого у меня нет никого, кроме богов, пришли мне с Валерием меч [...], кирку, железную кошку, два наилучших копья, которые только найдутся, [...] плащ, и подпоясанную тунику, вместе с моими штанами.» (P. Mich. VIII, 467). При этом, судя по содержанию текста, отец не просто должен выслать, но еще и приобрести эти вещи для сына{115}. Выходит, что замена вооружения (а следовательно, и дополнительные расходы) в большинстве случаев была для воина лишь вынужденным шагом, что косвенно подтверждают данные археологии, ведь находки утерянного снаряжения довольно редки. Следует заметить, что чаще его находят в качестве вотивных приношений или как ритуальные жертвы варваров, отданные воде{116}. Отсюда преобладание речных и болотных находок{117}, хотя не исключено, что некоторые предметы могли попасть в воду случайно, будучи потерянными при форсировании рек или при транспортировке. Оружие же, которое находят на местах римских военных лагерей, зачастую является испорченным и непригодным к применению; почти всегда можно говорить о его утилизации при передислокации{118}. Находки кладов с оружием также немногочисленны и, как правило, являются следствием каких-либо катастрофических событий, подобных нашествию аламаннов на Рецию, в результате которого появилась серия кладов с богато украшенным парадным снаряжением{119}. Таким образом, утрата вооружения с заменой его новым являлась скорее исключением из правила, нежели широко распространенным явлением. Исключение составляли лишь те случаи, когда военнослужащему требовалось приобрести понравившееся оружие.

Рассуждая об оружии, находящемся в собственности солдат, нельзя не упомянуть о солдатском (или лагерном) пекулии (castrense peculium), частью которого могла являться воинская экипировка, независимо от того, была ли она куплена самим солдатом, или предоставлена ему его родственниками или же каким-нибудь благодетелем. Лагерный пекулий был особой привилегией военных, по которой любые вещи, приобретенные на военной службе и в связи с ней, принадлежали военнослужащему{120}, а не его отцу или деду, который являлся как глава семейства верховным собственником всего семейного достояния. Вследствие этого военный мог распоряжаться вещами по своему усмотрению и в своем завещании, и в других случаях{121}. Возможно, именно это понимание воинского пекулия лежит в основе воли Аммония{122}, который завещал 15 денариев одному душеприказчику, 10 другому и 210 денариев 14,5 обола своей матери (в том числе сумму in armis — «на вооружение») (P Fouad 1. 45).

Как бы то ни было, подтверждая свое право собственности, солдаты зачастую указывали на предметах снаряжения (пунктирными или процарапанными надписями) свои имена и части подразделений, где проходили службу. В некоторых случаях имеется информация о нескольких владельцах, последовательно сменявших друг друга{123}. Это свидетельствует о том, что оружие служило довольно продолжительное время и, кроме продажи сослуживцам, могло передаваться либо в аренду из армейского арсенала, либо по завещанию от одного владельца другому как частная собственность. Один из примеров — шлем из Тайленхофена, где располагалась Cohors III Bracaraugustanorum. Надписи на шлеме называют не только эту когорту, но и поочередно трех владельцев из разных подразделений: T. PATER-CLIANA ATTONIS; ALIQUANDI COHOR. III BRACARAV. T. NONI; T. ATAVLVANI FL. FLAVIANI, т. е. шлем был изготовлен для Аттона из турмы Патеркла, а затем использовался Аликвандом из турмы Нония и Флавием Флавианом из турмы Атавлуана{124}. Другие надписи следуют похожей схеме. Почти всегда имя владельца (в

На использование вооружения разными временными владельцами указывают надписи на двух поножах из Штраубинга: T. MOD. LVCAN и T. MORONI. Поножами по очереди пользовались: Лукан из турмы Модеста и неизвестный кавалерист из турмы Морона{128}. Три подразделения Cohors I Flavia Canathenorum из Штраубинга упомянуты также на коленной секции одной из поножей{129}, а также на тулье шлема из Штраубинга{130}; два эскадрона отмечены на маске из Решки{131}. Ярким примером длительного срока службы и частой смены владельца является конский налобник из Айнинга{132}, который, согласно надписям, использовался поочередно шестью кавалеристами разных подразделений (Turma BASSI RVFVS, Turma MVTI TRIVISTI, Turma RVDENDi PATRVINI, Turma VICtoris MODesti, Turma TERTi PERONI, Turma SENTI IVLI){133}. Но как объяснить такую частую смену владельцев некоторых найденных археологами предметов экипировки? Можно предположить, что все это оружие, выкупавшееся у уходивших в отставку военнослужащих и вновь продававшееся новобранцам, было собственностью конкретного воинского подразделения{134}. Согласно этой схеме, явным будет преобладание в армии общественного снаряжения, сдаваемого в аренду. Правда, неизвестно, выплачивалась ли при выходе в отставку реальная стоимость предметов вооружения или же, с учетом изношенности, его цена уменьшалась. Также, по-видимому, не все оружие выкупалось у выходивших в отставку или переходило в собственность воинского подразделения в связи со смертью военнослужащего, ведь известны воинские погребения с оружием{135}.

К категории «общественного» снаряжения относились те предметы, которые хранились и использовались либо совместно (как, например, ручные жернова, палатки{136} и пр.), т. е. не относились к сугубо индивидуальному снаряжению, либо являлись частью фонда запасного оружия.

Согласно административной структуре, следующим уровнем собственности в римской армии была экипировка и снаряжение контуберния (ср.: CIL XIII, 11954a){137}.

В пользу существования собственности центурии свидетельствует надпись на бронзовом котле из Британии с упоминанием центурий Аттия Севера и Каприлия (RIB 2415, 58){138}. Кроме того, указание на некоторых предметах вооружения наименования центурии и имени ее командира, наряду с именем воина, можно трактовать и как указание на фонд оружия, из которого солдат мог быть экипирован, несмотря на тот факт, что наименование по центурии и имени командира зачастую используется в других контекстах (в различных надписях, эпитафиях, списках и т. п.), где оно служит средством для точной идентификации конкретного солдата{139}. Дополнительным свидетельством существования находящихся в собственности центурии предметов вооружения является надпись на умбоне, найденном неподалеку от станции Холтон Честерс в окрестностях Адрианова вала (CIL VII, 570){140}. О собственности на уровне когорты и легиона говорить сложнее, хотя сохранились надписи на различных предметах военного снаряжения, упоминающие лишь названия воинских единиц, без указания конкретных имен владельцев{141}. Собственностью легиона были повозки, вьючный скот, а также вся осадная техника и метательные машины, которые, как правило, изготовляли и обслуживали легионные специалисты.

Перераспределение трофейного оружия

и вооружения погибших

Идеология победы для греков и римлян была немыслима без возведенного в культ захвата вражеского оружия после победоносного сражения, когда победители снимали с убитых врагов доспехи. Без этого триумф казался неполным, ведь только имея в руках фактическое доказательство победы, воин заслуживал почестей. Добытые трофеи (spolia){142} посвящались Вулкану и другим божествам, и ими украшали храмы (Liv. IV, 20. 5–11; Dio. Cass. LIV, 8, 2; Flor. 22, 24). Их изображения появлялись на триумфальных арках, портиках и прочих общественных постройках (Val. Max. VIII, 6. 1; Sil. Ital. X, 599){143}. Частные лица украшали трофеями свои жилища (Polyb. VI, 39), выставляя их напоказ в атрии или вестибуле (Cic. Phil. II, 28; Suet. Nero. 38; Verg. Aen. II, 504, III, 286; Propert. III, 9, 26; Ovid. Ar. Am. II, 743; Sil. Ital. VI, 446). Трофеи считались священными и в случае продажи дома переходили к новому владельцу (Plin. HN. XXXV, 7){144}.

Возможно, что иногда захваченное у неприятеля вооружение могло применяться римскими легионерами по своему непосредственному назначению. Несомненно, что захваченное в бою варварское оружие вплоть до времени развитого принципата было интересно римскому солдату главным образом как трофей, снятый с поверженного врага, который не предназначался к повторному использованию римским гражданином. Варварским оружием не принято было пользоваться. Избежавшее сожжения на поле битвы военное снаряжение врага считалось носителем вражеской, потенциально деструктивной энергии, это были отнятые sacra, так как оружие наделялось сакральной сущностью. Вследствие их сакрального статуса появляется и запрет на их реставрацию и переделку. Трактуя вопрос о запрете на реставрацию и переиспользование вражеских доспехов, Плутарх совершенно определенно фиксирует сакральный запрет, объясняющий, почему римляне оставляют их погибать от времени (Plut. Q. R. 37).

Однако в случае победы римлянам могло достаться и оружие римского образца, которым зачастую была вооружена часть неприятеля (Tac. Ann. III, 43; XII, 16). В ходе же гражданских войн случаи использования захваченного у неприятеля вооружения были нередки. Несмотря на случаи негодования солдат, подчас утверждавших, будто они могут пользоваться лишь своим собственным оружием, но никак не захваченным у врага (App. B. C. III, 42), военачальники экипировали их таковым вооружением (App. B. C. III, 36), и трофейное оружие беззастенчиво использовалось, ведь у обеих противоборствующих сторон оно было совершенно одинаковым{145}.

Именно гражданские войны, видимо, стали тем поворотным моментом в сознании римских солдат, после которого использовать трофейное вооружение стало уже не зазорно и строгое соблюдение сакрального запрета стало постепенно уходить в прошлое. В результате гражданских войн оружие переходило от побежденных к победителям в большом количестве, и источники отмечают его переход в новые руки как нечто само собой разумеющееся и не оставляющее сомнения в его дальнейшей судьбе (Tac. Ann. I, 1; SHA. Prob. 8, 1). Впрочем, можно предполагать, что и сами солдаты теперь еще более охотно, чем прежде, стали захватывать себе добычу в виде оружия у врага (Tac. Hist. III, 17).

Ко времени позднего принципата уже имеются сведения об экипировке целых армейских подразделений трофейными доспехами. Так, Элий Лампридий, со ссылкой на сенатские протоколы, сообщает: «Мы разбили сто двадцать тысяч их всадников — конников-панцирников, тех, кого они называют клибанариями, — мы убили во время войны десять тысяч; их оружием мы вооружили своих» (SHA.

Однако, несмотря на использование (начиная с эпохи позднего принципата) в некоторых случаях трофейного вооружения, эта практика не получила широкого распространения. Даже если оружие и снаряжение врага было настолько удобным и практичным, что возникало желание экипировать им собственных воинов, римляне предпочитали наладить производство в своих центрах, о чем свидетельствует серийный выпуск двухчастных шлемов с продольным рантом-гребнем{147}, созданных под влиянием восточных прототипов{148}. Начало массового производства этой модификации шлема, усовершенствованной римлянами согласно их оружейной традиции, приходится на рубеж эпох принципата и домината и связано с преобразованиями Диоклетиана, реформировавшего систему производства и поставок вооружения в римскую армию{149}.

Организация хранения оружия

в armamentaria постоянных лагерей

Условия хранения вооружения в римских крепостях еще достаточно плохо изучены, и есть много вопросов, которые не имеют ответов совсем, либо разные исследователи дают на них противоречивые ответы. Крепостные арсеналы известны по ряду надписей и сообщений римских авторов (Iuv. Sat. XIII, 83; Varro. L. L. V, 128; Liv. XXIX, 22, 3; RIB 1092 = CIL VII, 446; RIB 1091, 1234; CIL XIII, 11504, 8824; ChLA XI 485), но археологически выделить их довольно сложно. Если принять в расчет несколько обнаруженных надписей, упоминающих armamentaria, то можно предположить, что арсеналы располагались в помещениях вокруг внутренних дворов принципий{150}. Такая интерпретация, однако, ставится под сомнение надписью из Ланчестера, которая отмечает одновременное восстановление принципии и арсенала, которые могли являться совершенно разными зданиями (CIL VII, 446 = RIB 1092 = AE 1991, 1142){151}. Как бы то ни было, иногда в пределах принципий находят отдельные предметы вооружения. Например, в Ламбезисе военные склады размещались в нескольких комнатах, выходящих на внутренний двор принципии{152}. В одной из них было найдено около 6000 терракотовых снарядов для пращи и 300 каменных ядер, в то время как в смежной комнате находился алтарь с посвящениями хранителей оружия (custodes armorum). Другое посвящение в той же самой части здания упоминало опциона, который именовал себя curator operis armamentarii (CIL VIII, 2563){153}. Находки вооружения на территории принципии отмечены и в меньших по размеру фортах типа Кюнцинга, Пфюнца и Ветера I{154}. Все вышеперечисленные находки могут являться дополнительным свидетельством такого местоположения крепостного арсенала.

С другой стороны, практически нет сомнений в функционировании в качестве арсеналов помещений со множеством найденного вооружения в Карнунте и Карлеоне (Иска){155}. В обоих случаях здания размещались у внутренней стороны вала. Так называемый Waffenmagazin в Карнунте, раскопанный австрийским полковником М. фон Гроллером, имел четыре комнаты, где было найдено более чем 1000 фрагментов оружия и доспехов. Среди них фрагменты 38 наконечников копий, 11 пилумов, 209 наконечников стрел, 121 фрагмент чешуйчатого доспеха, 302 фрагмента лорики сегментаты, 16 кусков кольчужного плетения, 10 наручей, а также 62 фрагмента щитов и 58 шлемов. В комнате I находились наконечники стрел и умбоны щитов, комната L содержала копья, комната M — шлемы и лорики сегментаты, а все остальное снаряжение находилось в комнате K{156}. В Иске здание содержало подобный диапазон материала, при этом некоторые части постройки, скорее всего, также использовались как оружейный цех. Именно этот факт и смущает исследователей. Действительно, помещения со скоплением вооружения, размещавшиеся у внутренней стороны лагерного вала, более логично определить как легионные цеха, совмещенные с оружейными складами, где оружие изготовлялось, ремонтировалось и временно складировалось. В подтверждение такой функции данных помещений следует привести норму, упомянутую Псевдо-Гигином в сочинении «Об устройстве военных лагерей», где рекомендовано располагать мастерские (fabricae) подальше от госпиталя (valetudinarium), поскольку выздоравливающим необходима тишина (Ps.-Hyg. De munit cast. IV). Помещения у лагерного вала располагаются достаточно далеко от госпиталя, в то время как принципия находится, как правило, рядом с последним.

Из-за сложности идентификации функций крепостных арсеналов имеется версия, что все вооружение хранилось у солдат в казармах. Так, в своей брошюре «Римская крепость» П. Коннолли отказал постоянному военному лагерю в подобном помещении и предположил, что вооружение воины хранили прямо в казармах{157}. Действительно, из пассажей Вегеция можно предположить, что вооружение хранилось в солдатских бараках, т. к. на центуриона или декуриона возлагалась обязанность следить за тем, чтобы солдаты содержали свое оружие в надлежащем виде, постоянно чистя его (Veget. II, 14). Однако, если такое предположение и верно, то лишь отчасти, поскольку указание Вегеция совсем не противоречит наличию в крепости арсенала, где хранилось запасное вооружение легиона, а также расходуемые боеприпасы. Даже личное вооружение целесообразнее было хранить в специально отведенных для этого местах по нескольким причинам. Во-первых, это было полезно с точки зрения безопасности на случай солдатских мятежей. При этом, когда оружие хранилось в централизованных арсеналах, появлялась возможность минимального контроля хода событий, по крайней мере, на начальном этапе, когда еще можно было повлиять на солдат, не прибегая к жестоким репрессиям. Во-вторых, исходя из практичности, т. к. в специально оборудованном помещении при соблюдении соответствующих условий хранения срок службы вооружения значительно увеличивался. И, в-третьих, чистку и починку вооружения легионерами также было проще проводить в специально оборудованных для этого местах, снабженных всем необходимым для этого инструментарием. В ряде случаев помещения, ассоциируемые с арсеналами, имели специальные комнаты, в которых проводилась починка оружия, о чем свидетельствуют находки фрагментов испорченного вооружения и инструментов{158}. С другой стороны, маленькие очаги и духовки были найдены и в контуберниях (contubernia) (например, казармы в Дормагене), что позволяет предполагать починку незначительных повреждений непосредственно в казармах{159}. Но и в этом случае оружие все же сдавалось ответственному за его хранение (custos

Как было отмечено выше, в Ламбезисе находки оружия были сконцентрированы в нескольких комнатах. Там же было найдено несколько фрагментированных надписей наподобие arma antesignana XXX и postsignana XIV. Р Макмаллен предположил, что изначально они были прикреплены к дверям помещений в арсенале, указывая солдатам, откуда те могли забрать свое вооружение, когда это было необходимо{162}. А поскольку предметы снаряжения часто несли на себе имена их владельцев, включая наименование того подразделения, в котором те проходили службу, их трудно было перепутать. Как уже упоминалось выше, на некоторых предметах вооружения имеется информация о нескольких владельцах, последовательно сменявших друг друга (причем, как правило, такие надписи чаще встречаются на защитном снаряжении). Такая череда подписей могла появляться и на казенном (находящемся на балансе воинского подразделения) вооружении, которое выдавалось новобранцам «в прокат» на срок службы или до приобретения ими своего собственного оружия{163}. При этом может показаться, что наличие сразу нескольких имен на одном предмете способно лишь внести путаницу при его хранении в арсенале.

Однако вышеописанная организация арсенала, когда у каждого подразделения могло быть свое помещение для хранения оружия, а также разновременность надписей должны были свести возможную путаницу к минимуму, если не исключить ее полностью. Снабжением арсеналов занимались conductores armamentarii — подрядчики, бравшие у государства подряды на обеспечение войск вооружением (CIL III, 1121). Они действовали на уровне провинциальных арсеналов{164}, из которых вооружение, в свою очередь, распределялось в более мелкие арсеналы легионов.

Всеми операциями, связанными с хранением и распределением содержимого арсенала, заведовал хранитель оружия (custos armorum){165}. Сохранилось множество надписей, упоминающих эту должность{166}. О его должностных обязанностях до сих пор ведутся горячие дискуссии. Было высказано предположение, что в его ведении находились централизованные оружейные склады и снабжение оружием всего легиона{167}. Но так как каждая центурия или турма, кажется, имела такую должность{168}, можно предположить, что это был ответственный за хранение и распределение вооружения солдат своего подразделения. Однако может быть предложен более сложный вариант, при котором хранитель оружия был ответственен еще и за снабжение военнослужащих своего подразделения всем требуемым снаряжением. Он продавал комплекты вооружения новобранцам, а также выкупал оружие у выходящих в отставку. Кроме того, несмотря на слова Вегеция, логично предположить, что в его обязанности входил контроль за состоянием снаряжения и его починкой{169}.

Что касается условий хранения вооружения, то наилучшим образом они обеспечивались в пределах оружейных складов, так как хорошо известно, что для содержания оружия в том состоянии, которое исключает преждевременное разрушение, прежде всего следует обеспечить помещение, в котором оно будет храниться с соблюдением необходимого режима температуры и влажности. Соответственно, если в походных условиях оружие хранилось в контуберниях, исходя из необходимости быстрого доступа к нему, то в условиях постоянных лагерей хранить доспехи в казармах было нецелесообразно. В предполагаемом арсенале военного лагеря в Висбадене прослежены помещения, разделенные деревянными перегородками и, возможно, имевшие деревянные шкафы (armarium) для хранения доспехов и оружия{170}. Деревянные сундуки, в которых хранили и транспортировали предметы вооружения, иногда вместе с инструментами для их починки, найдены в Корбридже и Вайсенбурге{171}. Дополнительно все вооружение упаковывалось в ткань или кожаные чехлы, предохранявшие от сырости. Шлем из Виндониссы был найден вместе с минерализованными остатками органического материала на внутренней и на внешней части тульи. Если материал внутри шлема мог быть подшлемником, то органика на внешней стороне когда-то была частью кожаного чехла для хранения шлема{172}. Чехлами из козлиной кожи, простроченными по краям, во время хранения были закрыты и щиты. На наружной части чехла писали имя легионера и название подразделения, в котором он служил{173}. Уход за оружием, возложенный на его владельца, строго контролировался со стороны командного состава подразделения. Чистка доспехов и оружия производилась с использованием уксуса и песка{174}.

От поврежденного снаряжения, скапливавшегося в арсеналах, предпочитали избавляться, закапывая в окрестностях{175}, вместо того чтобы транспортировать его куда-либо для утилизации или ремонта{176}. Кроме того, ямы с оружием образовывались на территории лагерей в связи с постоянной модернизацией, когда при перестройке помещений требовалось освобождать их от скопившегося хлама.

Все рассмотренные данные многое дополняют в наших знаниях о деятельности арсеналов в римских постоянных лагерях. На их основании напрашивается вывод, что унифицированного расположения арсеналов на территории различных лагерей не прослеживается. Центральный арсенал, в котором, судя по находкам, складировалось в основном казенное вооружение (главным образом метательные снаряды для артиллерии), размещался в принципии. Остальные склады оружия, выполнявшие также функции оружейных мастерских, могли находиться в разных местах лагерей. Расположение, скорее всего, зависело лишь от индивидуальной планировки того или иного лагеря.

Сами оружейные склады на территории постоянного лагеря делились по их назначению и функциям на: склады для вооружения военнослужащих, склады с запасным оружием, выкупленным у вышедших в отставку, а также с казенным вооружением и арсеналы с функцией оружейных мастерских, в которых складировалось поврежденное снаряжение. Деятельность арсеналов была строго регламентирована, и на должности хранителей оружия избирались наиболее ответственные и авторитетные военнослужащие. Таким образом, очевидно, что оружейные хранилища постоянных лагерей выполняли важную функцию поддержания в надлежащем виде всего комплекса вооружений, находящихся на месте дислокации того или иного подразделения. А подобное бережное отношение влекло за собой большую экономию

Суммируя вышесказанное, следует отметить четкую организацию хранения и обслуживания вооружения в римской армии. Это, в равной степени, относится и к казенному оружию, и к снаряжению, находящемуся в собственности солдат. Создание благоприятных условий хранения оружия служило залогом его продолжительной службы, на которую указывает анализ некоторых найденных археологами предметов вооружения. Забота о сохранности оружия была не просто нормой, прописанной в военном законодательстве, но и практическим воплощением римской заботы о своем оружии, которая отражается в создании определенных условий для хранения воинской экипировки и даже, как это ни парадоксально, в самом факте ее утилизации в случае гипотетической опасности попадания в руки врага. Экономическая выгода государства вследствие продолжительной службы вооружения вполне очевидна, ведь оружейный парк обновлялся гораздо реже. Случаи использования трофейного оружия, о которых говорилось выше, также свидетельствуют о желании экономить на производстве нового оружия за счет захваченного у врага. И если еще в республиканский период боевой трофей являлся священным и неприкосновенным, то во времена Империи отношение к нему уже не столь однозначное, а, скорее, более практичное.

.......................

Каменный легионный цех в Висбадене.

Имеется внутренний двор с большой цистерной (A) в центре комплекса. Вокруг размещены спаренные комнаты (B), которые могли являться цехами и связанными с ними складскими помещениями.

Большая, расположенная в центре комната (C) могла быть монтажным залом. Доступ ко внутреннему двору цеха обычно осуществлялся длинным прямым коридором (D) (по: Bishop 1985: 4, fig. 1)

Планы складов (horrea) с центральным двором:

1–2 — Нойс; 3 — Бонн; 4–5 — Виндонисса; 6 — Карнунт; 7 — Аквинк; 8 — Ламбезис (по: Petrikovits 1975: 84)

План так называемого Waffenmagazin в Карнунте (по: Bishop, Coulston 2006: 263, fig. 152)

Арсенал в Карлеоне (Иска) (по: Bishop, Coulston 2006: 264, fig. 153)

Военные fabricae планировки «bazartyp»:

1 — Карлеон; 2 — Нойс; 3 — Ветера; 4 — Лавриак; 5 — Хальтерн; 6 — Хофхайм; 7 — Оберстимм; 8 — Нидерберг (по: Petrikovits 1975: 95)

Глава 3

Организация производства вооружения

Контролируемые государством

оружейные производства

(мастерские)

Одним из наименее изученных аспектов, связанных с производством вооружения в эпоху принципата, является вопрос о том, пыталось ли государство каким-либо образом регулировать производство и торговлю оружием частными оружейниками. В специальной литературе сколько-нибудь внятных попыток изучения этого вопроса не проводилось. Безусловно, главным препятствием здесь служит крайне скудная источниковая база, не позволяющая реконструировать эту сторону взаимоотношений государства и армии с поставщиками вооружения и воинского снаряжения. Имеющихся сведений настолько мало, что делать выводы можно лишь с большой долей вероятности. Тем не менее, чтобы понять, какое место в системе производства оружия занимали легионные мастерские, а также какой была политика государства в отношении частных производителей оружия, коснуться этого вопроса все равно необходимо.

Как известно, в конце эпохи принципата государство взяло в свои руки контроль над оружейным производством. Небольшие мастерские по большей части перестали существовать{177}. Трудно сказать, что стало главной причиной прекращения их деятельности — экономический кризис как составляющая того исторического процесса, который получил в историографии название «кризис III века», или же целенаправленное стремление государственных структур полностью подчинить своему контролю весь оружейный оборот Империи. А если допустить, что именно последний фактор играл главенствующую роль, то интересно выяснить, какие попытки в данном направлении предпринимало государство в течение первых веков н. э. Трудно поверить, что лишь император Диоклетиан, «национализировав» оружейные производства, смог контролировать деятельность частного сектора. Были ли в эпоху принципата такие попытки, какие-либо запреты и прямой контроль в области производственных технологий и стоимости продукции частного производителя? Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо рассмотреть, какие виды оружейных производств существовали и как они вписывались в «индустриальный комплекс» на уровне таких территориально-административных единиц, как провинция, и в рамках prata legionis. Совершенно очевидно, что контроль над каждым из мелких производителей был крайне затруднен, зато он был возможен над крупными производствами, размещавшимися в городах, а также при крупных поставках оружия. В связи с этим необходимо определить, с одной стороны, районы с наибольшей концентрацией оружейного производства, а с другой — характер и степень контроля над оружейным производством со стороны государства в эпоху принципата.

Нельзя не согласиться с тезисом о том, что присутствие армии было катализатором развития производства на территориях, прилегающих к местам дислокации воинских частей, не говоря уже о собственно землях легионов (prata legionis){178}. Кроме пастбищ, на prata находились различные производственные комплексы, игравшие важную роль в системе обеспечения войск необходимым продовольствием, строительными материалами и т. д.{179} К таковым причисляются близкие к лагерю сооружения со следами хозяйственной деятельности, акведуки, мастерские, шахты, каменоломни и т. д. Причем некоторые из них могли представлять интерес не только для самих воинов, но и для соседних муниципий, как, например, широко известное производство легионерами кирпичей, на которые ставились штампы с именами их непосредственных изготовителей, несущих ответственность за качество продукции. И эта продукция могла использоваться при строительстве гражданских объектов в близлежащих населенных пунктах{180}.

В местах постоянной дислокации римских войск развивалась добыча железа и металлургия{181}. Как правило, ареалы добычи металлов охранялись войсками. На территории Норика добыча железа производилась в Гурине, Лёллинге, Хюттенберге, Землахе, Визенау. Некоторые надписи (CIL III, 4797, 4800 = ILS 4198; CIL III, 4828) могут свидетельствовать об императорском контроле над добычей металлов, кроме того, в надписи также упомянут conductor ferrarium Noricarum, который мог быть ответственен за разработку рудников (CIL III, 5036).

В Паннонии, Далмации, Верхней Мёзии и Фракии у крупных месторождений железа также были размещены войска. Лагерь IX Испанского легиона находился в непосредственной близости от сети рудников, простиравшихся от окрестностей Топуско к востоку от Сисака (Siscia) до Салоны (где была организована позднеримская оружейная мастерская). В Осиеке (Mursa), где располагался лагерь XIV Сдвоенного Марсова Победоносного легиона, была найдена надпись с упоминанием conductor ferrarium (AE 1973, 411). Возможно, еще одно месторождение находилось в окрестностях нынешнего г. Куманово, неподалеку от

Месторождение серебра Авалы в 15 километрах от легионного лагеря в Сингидуне, по всей видимости, находилось под имперским контролем. По крайней мере, сохранилась надпись о том, что ветеран IV Флавиева легиона был ответственен за это месторождение (AE 1910, 172 = AE 1911, 165).

В этих районах была хорошо развита инфраструктура. Для вывоза добытого металла были построены хорошие дороги, а также использовались водные артерии. На дорогах были оборудованы специальные платные станции (stationes), где взимались налоги на слитки металла с месторождений, которые не принадлежали римскому государству или не были подконтрольны римской армии{183}.

Крупнейшие месторождения в Мёзии находились на месте современной деревни Равна (Timacum Minus) и города Михайловграда (Montana). Первое из них контролировалось VII Клавдиевым легионом и частями вспомогательных войск, размещенных на пути от Дуная к Нишу. Рудники же Монтаны, судя по сохранившимся вотивным надписям, обращенным к богине Диане, были под управлением beneficiarius consularis legio I Italica и ag(ens) t(erritorio) M(ontanensium) (AE 1987, 881). Также сохранились упоминания об особой контролирующей роли optio leg(ionis) XI Cl(audiae) agens r(egione) Mont[an(ensium)] (AE 1957, 341).

На территории провинции Дакия расквартированный в Алба-Юлия (Apulum) XIII Сдвоенный легион охранял месторождения золота в Ампеле и железа в Миции{184}. В Испании золотое месторождение в Лес-Медулас было под защитой расквартированных в Асторге (Astuiica Augusta) воинов VII Сдвоенного легиона и вспомогательных войск (CIL II, 2389 = AE 1907, 150; AE 1980, 582){185}. Месторождение серебра в Чартерхаус-на-Мендипе находилось поблизости от Эксетера (Isca Dumnoniorum), в котором размещался II Августов легион. Разрабатываемые месторождения металлов отмечены и в непосредственной близости от мест дислокации вспомогательных войск в Алене и Бухе на рецийском отрезке лимеса.

Связь добычи металла с организацией его обработки на этой же самой территории{186} (включая и изготовление оружия) не вызывает сомнения, поскольку остатки оружейного производства археологически зафиксированы в Эксетере, Нише и Асторге, а более поздняя по времени оружейная мастерская в Салоне упомянута в Notitia Dignitatum. В случае с оружейным производством в Нише можно говорить о его появлении на месте старой легионной мастерской, но во всех случаях вышеперечисленные мастерские размещались в крупных городских центрах.

Такое расположение в городских центрах было вполне закономерным, так как крупные поселения были способны обеспечить оружейные производства всем необходимым (древесиной, углем, кожами и т. п.). Кроме того, они обеспечивали прямой доступ к сети дорог, по которым продукция крупных городских оружейных производств распространялась в разных направлениях, ведь все эти города были расположены в узловых точках дорожной системы, а многие находились и на судоходных путях. Сами же работники этих производств без труда находили все необходимое для жизни в пределах городских стен (еду, одежду), и, главное, они чувствовали себя надежно защищенными{187}.

Подобные производства (armorum officina), находившиеся под защитой крепостных стен крупных средиземноморских городов, известны еще с республиканского времени (Caes. B. civ. I, 34; Cic. In Piso. 87, 6; Cic. Phil. VII, 4, 7, 13, 3; Flor. I, XXXI, II, 10). В период принципата, согласно сообщению Диона Хрисостома, оружие продолжали изготовлять в восточных метрополиях, таких, как Антиохия (Dio. Chrys. Or. 77/78, 12). Поэтому существует стойкое мнение о том, что, по крайней мере на востоке Империи, главенствующая роль в снабжении армии вооружением принадлежала оружейникам крупных городских центров{188}.

Однако и в других частях Империи в крупных городах размещались оружейные производства, коллегии или объединения бронзовых дел мастеров (collegium aerariorum) (CIL V, 5847; CIL V, 5892 = ILS 6731; CIL II, 7334 = AE 1971, 181; CIL XIII, 7378), а также существовало большое количество индивидуально работающих мастеров бронзовых дел(aerarii)(например, в Немавзе (CIL XII, 3333), Балаклаве (AE 1995, 1351), Кордове (CIL II, 7341), Беневенте (CIL IX, 1723), Плаценции (CIL XI, 1234), Америи (CIL XI, 4428), Ниде (CIL XIII, 7378), Камулодуне (RIB 194), Бригеционе (AE 2003, 1369)). Город Медиолан (совр. Милан) претендовал на то, чтоб именоваться центром оружейного производства в Цизальпийской Галлии{189}. Другие известные оружейные производства находились в городах, расположенных в непосредственной близости от районов интенсивной разработки месторождений металлических руд. Активная добыча железа отмечается в районе Монтаны, Сингидуна, Ульпианы, Сочаницы, Рошия-Монтанэ, Домавии, Любии (в провинциях Мёзия, Дакия, Паннония и Далмация){190}. Многие рудники принадлежали муниципиям или же частным лицам (Suet. Tib. 49; CIL VII, 220; CIL XII, 4398, 3336; CIL XIII, 1576, 1577), организовавшим не только добычу металлов, но и их переработку. Поэтому городские оружейные производства, в избытке снабжаемые сырьем и имеющие в своем штате самых разнообразных высокопрофессиональных мастеров по работе с металлом, от кузнецов (fabri ferrarii) до золотых и серебряных дел мастеров (CIL XII, 4456; CIL XIII, 2024, 5154), а также специалистов узкого профиля: шлемовщиков (cassidarii) (CIL VI, 01952 = AE 2001; ILTG 00355 = AE 1923, 00020), бронников (loricarii) (CIL XIII, 2828 = ILS 7047) и т. п., являлись более надежным оптовым поставщиком вооружения в армию{191}. Их продукция распространялась оружейными торговцами, например, gLadiarii (CIL VI, 1952, 9942; IX, 3962; X, 3986), или же снабженцами легионов — sepLasarii (CIL XIII, 6778){192}. О практике закупок снаряжения в той или иной мере отдаленных от военной базы центрах производства свидетельствуют некоторые сохранившиеся документы (Tab. Vindol. 185; Tab. Vindol. 255; Fink 1971: 63){193}. Данное сообщение подтверждает возможность самостоятельных закупок товаров той или иной воинской частью непосредственно у производителей, даже если они находились в весьма отдаленных провинциях.

Если соединить данные письменных источников с результатами археологических раскопок, можно выделить основные и самые крупные ареалы производства оружия. Учитывая расположение основных месторождений металлов, дислокацию войск и данные Notitia Dignitatum (отражающие более поздние реалии, но показывающие некую преемственность территориального расположения позднеримских оружейных производств), можно с уверенностью говорить о трех основных производственных ареалах — в Галлии, Подунавье и в крупных метрополиях азиатских провинций. Не подлежит сомнению концентрация этих производств в наиболее проблемных стратегических направлениях, там, где римские границы подвергались наибольшей опасности и считались потенциально уязвимыми{194}. Наибольшая концентрация оружейного производства отмечается на территории Галлии. Это подтверждается не только вышеуказанными данными о поездках туда специально откомандированных военнослужащих

Остальные 10 оружейных мастерских, отмеченных в Notitia Dignitatum для западных провинций, обеспечивали вооружением войска, размещенные в Подунавье. Несмотря на то что эти данные относятся к более позднему времени, не возникает сомнений в преемственности концентрации производства еще со времени принципата. В азиатских провинциях, согласно Notitia Dignitatum, имелось 15 оружейных фабрик. Это показывает, что, несмотря на угрозу с Востока, где активизировалась Сасанидская Персия, более проблемными оставались западные границы. С другой стороны, большое количество оружейных фабрик в Галлии, Северной Италии и Подунавье являются преемницами оружейных производств эпохи принципата, когда их наибольшая концентрация должна была быть именно на западе, а не на востоке Империи.

Структура управления вышеописанными крупными оружейными производствами, в отличие от неплохо изученного контроля со стороны государства над добычей железных руд и выплавкой металла, остается малопонятной из-за отсутствия достаточного количества письменных источников. Как же обстояло дело с подобным контролем над работой производителей вооружения? К сожалению, о нем можно судить лишь по крайне скудным свидетельствам и с достаточной долей гипотетичности.

Из сообщений Тацита и Диона Кассия об изготовлении оружия для римской армии в городских центрах восточных провинций можно заключить, что речь идет о специально организованных производствах, находившихся под непосредственным контролем со стороны римской администрации (Tac. Hist. II, 82; Dio. Cass. LXIX, 12, 2). Однако в чем выражался такой контроль, сказать сложно. Сохранились лишь две надписи, представляющие исключительный интерес, поскольку они дают некоторую информацию о контроле над работой оружейных мастерских. Первая надпись (CIL XIII, 2828 = ILS 7047) сообщает о переводе центуриона М. Ульпия Авита из III Августова в IV Флавиев легион и о его назначении ответственным за контроль над работой изготовителей панцирей в области эдуев. Вторая надпись (CIL XIII, 6763 = AE 1888, 80 = AE 1893, 73 = ILS 1188) упоминает Анниана, трибуна XXX легиона, назначенного в 242 г. контролировать набор рекрутов и производство оружия в Медиолане. По мнению Р. Макмаллена, в этом случае речь идет лишь о чрезвычайной ситуации, когда в кратчайшие сроки требовалось произвести набор новобранцев и обеспечить их необходимым вооружением{196}. Подобный случай внешнего управления работой оружейных мастерских в военных условиях отмечен Тацитом (Hist. II, 82), но и в мирное время, как свидетельствует назначение М. Ульпия Авита, контроль продолжал осуществляться, хотя задачи его были несколько другими. По сути, контролировалась не сама работа, а, вероятно, лишь соблюдение условий контракта поставки продукции.

Кроме того, логично предполагать стремление отслеживать количество изготовленного оружия, поскольку оно могло быть продано врагам и направлено против римских воинов. Например, Тацит, повествуя о восстании Сакровира, специально упоминает о тайно изготовленном в Галлии оружии (Ann. III, 43){197}. Тем более в данном контексте интересен вопрос о находках римского военного снаряжения за пределами границ Римской империи, являющийся одним из самых дискутируемых среди оружиеведов, занимающихся изучением римских военных древностей{198}. Попытки ответить на вопрос о том, каким путем попадали в Барбарикум обнаруженные археологами предметы, привели к более пристальному анализу римского законодательства и права. В результате исследования комментария римского юриста конца II — начала III в. Квинта Цервидия Сцеволы к закону Lex Iulia maiestatis (введен Юлием Цезарем в 46 г. до н. э. и еще раз Августом в 8 г. до н. э.) (D. XLVIII, 4. 4){199}. Б. Ранков делает заключение, что никакого конкретного запрещения на экспорт оружия за пределы Империи в эпоху принципата не существовало{200}. Однако исследователь, ссылаясь на отсутствие в тексте прямого указания, не учел такого важного момента, как элементарная невозможность отследить продажу оружия мелкими производителями, в отношении которых подобное запрещение также невозможно было применить. Даже если на оружии римского образца, захваченном у противника, и обнаруживались единичные клейма частных оружейников, доказать торговлю с врагами государства было практически невозможно. Появление единичных предметов в руках варварских воинов всегда можно было списать на захваченные у римлян трофеи. Но при наличии целой партии оружия с одинаковыми клеймами доказать факт сделки было гораздо проще, так же как и проследить всю цепочку поставки (если между производителем и покупателем имелись посредники). В этом случае комментарий Сцеволы уже не кажется таким «неопределенным», и упомянутые поставки оружия врагам в этом свете начинают рассматриваться как измена, вполне вписываясь в непосредственный смысл закона.

Дион Хрисостом рассуждает о неправомерных завышениях цен на продукцию оружейников, ссылаясь на то, что только они могут быть себе судьями, если попадут в плен, не снабдив воинов оружием из-за своей жадности (Dio. Chrys. Or. 77/78, 12). Эти слова могут свидетельствовать о свободных ценах на оружие и фактическом отсутствии государственного контроля в этой области. Несомненно, что желание поставить под контроль частного производителя у государственных структур имелось, но осуществить это удалось волевым решением только во время правления императора Диоклетиана{201}.

Специализация позднеримских оружейных производств в постдиоклетиановское время демонстрирует как раз такое стремление со стороны государства контролировать выпускаемую продукцию{202}. Укрупнение и специализация оружейных цехов приносили государству некоторую экономию, ведь теперь сырьевые поставки производились согласно специфике производства, а кроме того, узкая специализация персонала позволяла добиться большей производительности по сравнению с той, которая была на смешанных производствах, где

Частные локальные

оружейные мастерские и продукция

«бродячих» оружейников

По сравнению с рассмотренными в предыдущем параграфе крупными оружейными производствами в городах мелкие оружейные мастерские были более многочисленны и охватывали своей продукцией гораздо большие территории: ведь они работали с непосредственным заказчиком и не занимались крупными поставками своих изделий. Соответственно, этим многочисленным оружейникам приходилось искать рынки сбыта самостоятельно{203}.

В ряде исследований мелкие оружейные мастерские и частные оружейники даже рассматривались как основные поставщики вооружения в римскую армию эпохи принципата{204}. В подтверждение данной гипотезы приводится тезис о невозможности производства большого количества продукции только лишь силами военных специалистов и солдат-иммунов под их руководством{205}.

Археологические раскопки предоставили в распоряжение историков многочисленные свидетельства существования мелких производственных центров на территориях военных лагерей и в сопутствующих им гражданских поселениях{206}, что говорит в пользу наличия целой сети небольших частных оружейных мастерских, раскинувшихся по всей территории Римского государства. Этот факт послужил формированию двух противоположных точек зрения на организацию оружейного производства. Одни отстаивают приоритет крупных оружейных производств{207}, в то время как другие считают немаловажной деятельность частных оружейников в процессе производства и снабжения армии вооружением{208}. Если второй подход правомерен, то наиболее весомым доказательством здесь может служить выделение региональных особенностей продукции оружейников, действовавших в отдаленных друг от друга уголках огромной империи. В этом случае региональные особенности должны были иметь место в связи с разными оружейными традициями народов, населявших Римскую империю. Декор оружия должен был отражать не только различные национальные и личные вкусы владельцев оружия, но и — в случае с портретно реалистичными масками на парадных шлемах — в ряде случаев даже характерные антропологические черты лиц разных этносов. В таком случае, каким же образом объяснить наличие находок в различных провинциях Империи ряда совершенно аналогичных предметов вооружения, причем не относящихся к числу массовой продукции, изготовленных на совершенно профессиональном уровне и дорогостоящих? Порой эти вещи столь стилистически близки друг к другу, что создается впечатление того, что созданы они одной и той же рукой.

В числе прочих версий, связанных с особенностями распределения и эксплуатации оружия и предметов воинского снаряжения в римской армии эпохи принципата, выделяется высказанная еще более тридцати лет назад гипотеза, по каким-то причинам до сих пор не подвергнутая обстоятельному критическому анализу и, вследствие этого, воспроизводимая в более новых исследованиях, хотя ее положения требуют более внимательного рассмотрения. Данная теория была высказана Г. Клумбахом{209} на основе предположения о происхождении совершенно аналогичных треугольных вотивных блях, которые использовались в процессиях культа Юпитера Долихена и часто встречаются на дунайском лимесе (например, в Трайсмауере и Бригеционе). Поскольку имеет место довольно тесное стилистическое сходство изображений на этих предметах, исследователем был сделан вывод о том, что все эти вотивные пластины могли быть изготовлены одними и теми же мастерами. Г. Клумбах сравнил стиль этих находок с сохранившимися предметами парадного воинского снаряжения и приписал находки обоих видов к произведениям кузнецов, которые снабжали по меньшей мере контингенты крепостей Дунайского лимеса от Реции до Мёзии. Й. Гарбш предположил, что бродячие группы ремесленников перемещались из гарнизона в гарнизон, пополняя там арсеналы, и по мере насыщения местного рынка отправлялись на следующую военную базу, унося с собой образцы отдельных элементов декора, чтобы на местах компоновать их согласно пожеланиям заказчика{210}.

Насколько же обоснованы эти выводы в отношении географического распространения стилистически аналогичных предметов в разных провинциях Римской империи? Например, находки совершенно аналогичных масок от парадно-турнирных шлемов типа Силистра (по классификации М. Юнкельманна) и смешанных типов с элементами декора других типов масок{211} распространены практически по всей протяженности римского пограничья, хотя наибольшая их концентрация отмечена в провинции Нижняя Мёзия{212}. Могли ли вообще функционировать подобные артели, перемещаясь на такие большие расстояния?

С одной стороны, имеются надписи, упоминающие оружейников, работающих по найму под присмотром офицеров (CIL XIII, 2828 = ILS 7047). Причем в некоторых надписях, называющих кузнецов и оружейников, присутствуют следующие выражения: «pago... consistentes» или же «in aeduis consistant et vico respondent», которые свидетельствуют о том, что упомянутые кузнецы и изготовители доспехов не являлись местными уроженцами, а лишь проживали в данной местности и работали в местных оружейных мастерских (CIL XIII, 2828 = ILS 7047; CIL XIII, 5475). Это может свидетельствовать как о том, что в источниках упоминаются именно странствующие оружейники, так и о том, что пришедшие мастеровые могли переселиться сюда из других мест в зависимости от каких-то личных обстоятельств (такая же практика наблюдалась и среди свободных гончаров).

При этом очень сомнительно, чтобы одни и те же оружейники вели кочевой образ жизни, успев поработать буквально в каждой западной провинции Римской империи. Перемещения такой производственной группы сопровождались рядом трудностей, ведь прийти такой кузнец-оружейник со своими помощниками должен был не на пустое место.

К его услугам должна была быть предоставлена передельная кузница с кузнечным горном и оборудованием. Кроме того, пришлые мастера нарушали местные устои и не могли не испытывать давление со стороны проживавших там ремесленников, которым составляли конкуренцию. Не было особой нужды принимать пришельцев и у воинского начальства того или иного легионного лагеря, разве что с целью обучения премудростям профессии военнослужащих. Известно, что функционировали легионные оружейные мастерские, обслуживаемые персоналом из числа так называемых иммунов. Это были военнослужащие, которых трудно назвать профессионалами, но они получали важную привилегию — иммунитет от тяжелой хозяйственной работы, выполняемой легионерами. Естественно, при таком положении дел среди них трудно было найти специалиста, равного профессиональному оружейнику, мастеру по работе с бронзой (aerarius) или серебром и с золотом (barbaricarius). Самое интересное, что косвенное подтверждение этому мы находим на табличках из Виндоланды (T. Vind. 160) и папирусах (P Berlin. 6765). Среди перечисленного там вооружения нет упоминания о доспехах (за исключением изготовления их деталей в виде пластин) и шлемах. Производство этих вещей требовало большого умения, а их парадные образцы предполагали не просто знание дела, но и высокохудожественный вкус при навыках художника и скульптора{213}.

Есть масса свидетельств, отразивших деятельность частных мастерских и независимых мастеров. Имена таких гражданских оружейников запечатлены на ножнах мечей из Виндониссы{214} и Страсбурга{215}, а также на ножнах кинжала из Обермергау{216}. Кроме того, имя руководителя одной из частных оружейных мастерских известно из надписей на конском налобнике из Штраубинга:

Однако был и иной немаловажный фактор, способствовавший распространению продукции одной и той же оружейной мастерской или даже конкретного мастера-оружейника по просторам Империи. Скрупулезный анализ таких предметов вооружения, как парадные шлемы с масками, показывает, что, даже будучи типологически схожими, некоторые образцы все же носят на себе отпечаток индивидуальных пожеланий заказчика. Таким образом, различные предметы римского военного снаряжения были подвержены определенному влиянию моды и вкусов в пределах отдельной провинциальной армейской группы, воинской части или даже подразделения. Следовательно, движение армий или переброска в экстренных случаях целых формирований ведет ко взаимному обмену идеями и вкусами. Такая гипотеза объясняет, почему круг тем и сюжетов, изображаемых на оружии, был довольно широк, почему в сами модификации вносились различные усовершенствования, более свойственные свободной имитации, чем строгому копированию учрежденного образца. Но в результате таких передислокаций подразделений военнослужащие увозили принадлежащие им предметы вооружения на отдаленные от места их изготовления территории, расширяя тем самым ареал распространения тех или иных типов вооружения, которые уже только номинально могли считаться унифицированными, так как границы типов стирались и появлялись некие переходные вариации. Благодаря такой форме распространения первоначально унифицированной продукции, сопровождающейся ее постепенным видоизменением, становится очевидной деятельность локальных легионных оружейных цехов и частных мастерских, которые ориентировались в своей деятельности только на военную моду и вкусы заказчика. Этим оружейные цеха и мастерские эпохи принципата выгодно отличались от более поздних государственных оружейных фабрик, выполнявших стандартизированные заказы большого объема для удовлетворения все возрастающих потребностей увеличивающейся в численности армии, когда красота и практичность защитного вооружения были отринуты в угоду простоте и массовости изготовления.

Либаний сообщает, что даже в конце IV в. оружейники-частники все еще составляли конкуренцию государственным оружейным производствам (Liban. Or. XLII, 21; 32; 34; 39). Но так как они потеряли самого важного клиента в лице армии, они уже не имели возможности расширить свои производства и совершать коммерческие сделки в тех объемах, которые имели место до организации государственных оружейных заводов.

Легионные оружейные мастерские:

их эволюция и деятельность

В последнее время исследователи все чаще рассуждают об огромных трудностях, связанных с доставкой вооружения в армию из каких-либо центров производства в эпоху раннего принципата. Небезосновательно говорится о неразвитости инфраструктуры Империи и опасности нападения на транспорты в приграничных районах на пути их следования в зону военных действий{223}. Поэтому очевидно, что говорить лишь о снабжении армии вооружением из каких-либо центров по его производству не всегда корректно.

По словам Вегеция, «кроме того, легион имеет еще обслуживающий персонал: плотников, каменщиков, каретников, кузнецов, маляров и других ремесленников для постройки бараков на зимних квартирах; они изготовляют машины, деревянные башни и все остальное, что необходимо для завоевания вражеских городов или для защиты своих; их держат для того, чтобы они или заново делали повозки и всякого рода метательные орудия, или поправляли разбитые. Имелись еще мастерские для выделки щитов, панцирей, луков; в них изготовлялись стрелы, метательные дротики, шлемы и всякого рода другое оружие» (II. 11; пер. С. П. Кондратьева). Эти слова подтверждают хорошо осознанную римлянами необходимость создания собственной производственной базы экспедиционных сил, располагавшихся во вражеском окружении или на покоренных территориях. Любое утерянное или поврежденное оружие нужно было восстановить или заменить новым; тут-то и требовалось наличие собственной производственной базы, расположенной непосредственно в военном лагере под надежной защитой стен.

Данные археологии позволяют утверждать, что создание легионных фабрик тесным образом было связано с размещением легионов по римским границам и строительством постоянных лагерей в эпоху Юлиев-Клавдиев. Совершенно очевидно, что производство оружия не могло быть сколько-либо серьезным в палаточном лагере и развернулось лишь в связи со строительством деревянных, а затем и каменных крепостей{224}.

Оружейные мастерские

Вероятно, легионные оружейные мастерские находились на территории так называемых зимних лагерей (castra hiberna){225}, а на территории летних лагерей, небольших крепостей и на месте дислокации подразделений вспомогательных войск могли находиться небольшие кузницы, где мог производиться ремонт вышедшего из строя снаряжения, как в мирное время, так и в ходе военных действий{226}.

Признаками присутствия на военных объектах оружейных мастерских являются остатки металлургической обработки в виде находок шлака, сырья и фрагментов поврежденного снаряжения{227}. В связи с лучшей археологической изученностью римских памятников на территории Англии и Германии, основные данные связаны именно с этими территориями. И, наоборот, плохая изученность римских памятников в Африке не позволяет делать какие-либо выводы о системе оружейного производства в африканских провинциях Римской империи{228}.

Эти обнаруженные на территории военных лагерей мастерские (fabricae) стали предметом довольно детальных изысканий в нескольких исследованиях{229}. Были и попытки изучить персонал, который работал в этих цехах{230}, но чтобы понять его роль в производстве военного снаряжения, необходимо критически исследовать не только археологический, но и литературный материал, а также сохранившуюся отчетную документацию римской армии.

К сожалению, и письменные источники, и археологические данные, взятые по отдельности, не позволяют рассмотреть систему производства вооружения в пределах римских военных лагерей. Единственно верной здесь будет попытка соединения анализа текстов источников с результатами археологических исследований, которое, однако, также не может дать всеобъемлющего представления обо всех аспектах оружейного производства самими армейскими подразделениями, но способно пролить свет на многие немаловажные вопросы, позволяющие в итоге дать общую характеристику военных производственных комплексов.

Обращаясь к письменным источникам, заметим, что наиболее значимые для изучения рассматриваемого вопроса относятся либо к области юриспруденции, либо к области военной теории и, следовательно, дают лишь самую общую информацию о составе персонала, работавшего в мастерских военных подразделений. Свидетельства Таррунтена Паттерна из «Дигест Юстиниана» об оружейниках-«иммунах»{231}дополняют компиляции Вегеция, использовавшего в IV в. труды по меньшей мере четырех разновременных авторов, начиная с республиканского периода{232}. Значительные дебаты развернулись вокруг вопроса об источниках Вегеция для его описания военных цехов{233}. Именно компиляция источников республиканского и раннеимператорского периода стала причиной путаницы у Вегеция, который смешивает обязанности республиканского praefectus fabrum и более поздней должности praefectus castrorum (II, 10–11).

К этому надо добавить сведения из нескольких латинских папирусов и острака из Бу-Нджема (O. Bu Njem 1-62), которые сообщают об активности военных цехов по изготовлению различного воинского снаряжения и экипировки, а также боевых машин (артиллерийских и осадных) и гужевого транспорта.

Наиболее интересны для нас свидетельства из Виндоланды (T. Vind. 155){234} со списком получивших наряд на работу в военном цехе, а также папирус с двухдневным расписанием одного из таких цехов (P. Berlin. Inv. 6765){235}. Табличка из Виндоланды говорит, что 25-го апреля в цехе работали 343 человека{236}.

Берлинский папирус (ChLA X, 409) подробно освещает двухдневную работу военного цеха, где 100 работников, включая легионеров (immunis), ауксилариев (cohortales), гражданских специалистов, а также рабов солдат (galliarii), изготовляли мечи, щиты, луки и запчасти для артиллерийских машин{237}.

Данные вышеперечисленных источников дополняют многочисленные археологические находки, которые локализуют расположение легионных цехов в пределах военных лагерей и уточняют технический аспект производства (починки) вооружения, наглядно демонстрируя инструментарий, которым пользовались римские оружейники. Именно археологические находки являются тем подспорьем, которое позволяет изучить не столько производственный контингент, сколько вопросы, связанные с материальной составляющей всей системы; а именно — с наличием или отсутствием мастерских в тех или иных, различных по территории, лагерях, их устройством и технологическими возможностями, инфраструктурой оружейного производства, которая выражается в выделении промышленных ареалов и их связей с областями разработки месторождений железных руд.

Результаты раскопок в легионных лагерях и местах дислокации подразделений вспомогательных войск показывают наличие в них различных по размеру производственных комплексов. Эти мастерские могли заниматься не только изготовлением оружия, но и всего необходимого для жизнедеятельности воинской части{238}, поэтому, если на том или ином памятнике отсутствуют следы обработки железа, спецификацию такой мастерской определить крайне затруднительно.

Подтверждением изготовления оружия в легионных мастерских служат находки на их территории металлических слитков{239}, а иногда вместе с ними находят куски шлака и древесный уголь{240}. Редкой находкой, напрямую свидетельствующей о присутствии оружейника в римском военном лагере, является найденная в Хальтерне заготовка маски для турнирно-парадного шлема, прикипевшая непосредственно к наковальне{241}. Менее явные свидетельства, опирающиеся в основном на находки следов металлургической обработки и помещений, идентифицируемых с мастерскими, имеются в целом ряде легионных лагерей. Индустриальный комплекс в Шипен возле Колчестера снабжал оружием легионную крепость{242}. В Эксетере, помимо помещения мастерской, найдены четыре казармы, предположительно отведенные для работавших в цехе иммунов, а также имеются следы металлургической деятельности{243}. Помещения, интерпретированные как мастерские, а также находки предметов вооружения и прочих металлических изделий имеются также в Карлеоне{244}, Аске{245}, Инктатиле{246}. В Бонне мастерские располагались не только на территории самого лагеря (где их выделяют пять){247}, но и на прилегающей территории (наиболее изучена мастерская на Боннер Берг{248}). Помещение военной мастерской и казармы обслуживающего персонала обнаружены в Лорхе (Lauriacum){249}. Мастерская в 15 км от Честера работала на нужды легионеров XX Валериева Победоносного легиона{250}. В крепости Ветера I строение G Х. фон Петриковиц определил как большую мастерскую{251}. Склады с центральным двором, похожие по планировке на мастерские, исследованы в Будапеште (Aquincum){252}. Кроме того, следы мастерских прослеживаются в легионных лагерях в Неймегене{253}, Бад-Дойч-Альтенбурге (Carnuntum){254}, Нойсе{255}, Регенсбурге{256}, Майнце{257}, Марктбрайте{258}, Дангстеттене{259}, Турде (Potaissa){260}, Коморне/Сёни (Brigetio){261}, Лионе{262}, Миребо{263}, Страсбурге (Argentorate){264}, Арчаре (Ratiaria)

Следы производственных помещений прослежены не только в легионных лагерях, но и в фортах вспомогательных войск. Там также имелись свои оружейные мастерские, либо в них присутствовали работавшие по найму оружейники, о чем свидетельствует, например, находка в Корбридже ящика с доспехом, оружием и различными кузнечными инструментами{268}.

На территории многих римских военных объектов в северной Англии были найдены следы обработки металла. Таковые отмечены в местах дислокации подразделений вспомогательных войск в Бенвелле{269}, Винчестере{270}, Карлайле{271}, Виндоланде{272}, Корбридже{273}, Эбчестере{274}, Хай Брантоне{275}, Инктатиле{276}, Киркби Торе{277}, Ньюстеде{278}, Йорке{279}, Бирдосвальде{280}, Олчестере{281}, Энвиронсе{282}, Рибчестере{283}, Хаустеде{284}, Саут-Шилдсе{285}.

Из 18 раскопанных в Шотландии крепостей эпохи правления Флавиев только в трех были обнаружены следы металлургической деятельности: это Брумхолм{286}, Элгинхо{287} и Драмкасл{288}. И еще в двух — Кардин{289} и Фендок{290}, — вероятно, также были мастерские. Из шести фортов антониновского времени только в одном отмечены следы обработки железа — в форте Бишоптон{291}, и еще в одном, предположительно, такая деятельность также имела место — это Карзилд{292}. Среди тринадцати фортов, датируемых одновременно эпохами Флавиев, Антонинов и Северов (для Крамонда), на шести подтверждено наличие металлообрабатывающего производства: это Берта{293}, Бирренс{294}, Кэслдайкс{295}, Крамонд{296}, Кроуфорд{297}, Страджет{298}, а еще на двух — Ардок{299} и Лоудаун Хилл{300} — такое производство также могло иметь место.

При этом важно различать наличие мастерских (fabricae) и следов металлообработки в целом. Только три из вышеперечисленных памятников имеют прямые свидетельства существования на их территории мастерских (Бирренс, Элгинхо и Страджет). Три других (Крамонд, Кроуфорд и Кэслдайкс) имеют свидетельства того, что в них могли размещаться мастерские, в которых производилась обработка железа, но авторы раскопок предпочли не конкретизировать, были ли это именно мастерские или в помещениях производился обычный мелкий ремонт снаряжения. В Берте и Бишоптоне также имеются следы металлообработки, но они не ограничены пространством какого-либо конкретного здания.

Подобные производственные комплексы исследованы на территории фортов германского лимеса в Валкенбурге и Оберстимме{301}, Цваммердаме{302}, Зальбурге{303}, Шнеппенбауме{304}, Хофхайме и Нидерберге{305}.

На дунайском лимесе, на его участке от Реции до Мёзии, находилось 46 военных лагерей и крепостей вспомогательных войск. На этом же участке лимеса было расположено восемь легионных лагерей, в которых должны были размещаться собственные оружейные производства{306}. В канабе Виндобоны обнаружены следы возможного производства мечей{307}, есть доказательства и для производства аналогичного характера в Бригеционе{308}. На территории Дакии большие залежи железного лома обнаружены в римской крепости Сидова у Зимничи (Zimnicea), что отражает высокий уровень переработки металлов даже в горной области. Находки готовой бронзовой продукции, включающей в себя и предметы вооружения, имеются в Стеклене (Novae), Вируне, Сольве и Сингидуне{309}.

В зависимости от планировки выделяют три типа мастерских военных лагерей. Большинство из них состояло из рядов маленьких комнат, окружавших центральный внутренний двор или выходивших в общий коридор. Некоторые из них были П-образными в планировке с навесами для защиты рабочих от солнечных лучей или дождя. Эти здания иногда выстроены попарно и имеют общий центральный двор, или же обращены друг к другу своими тыльными сторонами. Вместе с тем, те мастерские, которые имели внутренний дворик, в ходе раскопок бывает трудно отличить от обычных складских помещений. Второй тип мастерских представлен продолговатыми зданиями с более разнообразной планировкой внутренних помещений. К третьему типу относятся комплексы с более сложной структурой; они выделены в так называемый «bazartyp»{310}.

Возможно, такое же расположение имели мастерские за пределами крепостных стен в канабах и виках{311}. Вместе с тем следует заметить, что планировка мастерских совсем не обязательно строго соответствует этим трем категориям. Те здания, которые были раскопаны за пределами крепостных стен, меньше по размеру, чем находящиеся в пределах лагеря. Кроме того, они, как правило, размещались в продолговатых прямоугольных зданиях по бокам улиц в виках и канабах{312}. Не было какой-либо стандартной планировки и у мастерских, расположенных на prata legionis поодаль от военного лагеря{313}.

Идентификация зданий как мастерских (fabricae) зависит главным образом от наличия в них печей или присутствия находок отходов производства (таких как шлаки, необожженная глиняная посуда, фрагменты кожи), инструментов или незаконченных изделий{314}.

В большинстве случаев fabricae были сконцентрированы в своего рода индустриальной зоне, например, как в Нойсе и Бонне, у внутренней стороны крепостного вала из соображений безопасности из-за риска пожара и приносящих неудобства шума и запаха. Идентификация зданий в центральной части лагерей как мастерских (fabricae) опирается в основном на указание Псевдо-Гигина (Ps.-Hyg. De munit cast. IV) и результаты раскопок легионных крепостей, поэтому в начале XX в., когда велось наиболее интенсивное исследование лимеса в Германии, археологи иногда неправильно интерпретировали назначение раскапываемых помещений; вместо мастерских они фактически имели дело со складами или другими видами построек, такими как лазареты или арсеналы. И по сей день функциональное назначение некоторых зданий остается предметом обсуждения (например, в Ветера I){315}.

Вне лагерей различие между гражданскими и армейскими fabricae также не всегда ясно. Поэтому для интерпретации зданий как мастерских используются главным образом три критерия: их местонахождение, планировка и находки внутри них. Дополнительным признаком мастерских может быть наличие водных резервуаров (цистерн), так как многим видам производств для их нормального функционирования было необходимо большое количество воды{316}. Следы печей всех видов также помогают в идентификации мастерских{317}.

Сами военные цеха, судя по источникам, называли в честь армейской единицы (CIL VII, 49), по имени куратора цеха (CIL VII, 9120), или с использованием обоих этих наименований одновременно (CIL III, 6489), или по названию поселения (AE 1953, 140).

По сравнению с

При рассмотрении вопросов, связанных с составом и иерархией персонала данных цехов, немаловажно помнить о том, что часто солдаты, вне зависимости от размера своих доходов, старались экономить, становясь производителями всего необходимого. Таким образом, легион мог стать на позиции самообеспечения, как о том писал Вегеций (Veget. II). Для нас важно выяснить, соответствует ли данный тезис истине и насколько весомым был вклад в процесс экипировки легиона централизованных государственных оружейных цехов, а также частных оружейников.

М. Бишоп на основании своих теоретических выкладок дает список персонала, необходимого для обеспечения процесса производства вооружения рабочими руками{321}. Например, согласно его расчетам, для производства такого простого в изготовлении предмета вооружения, как копье, нужны:

1. Дровосек, столяр (которые контролировали сбор древесины требуемой формы и качества), а также лесники-проводники низкой квалификации.

2. Кузнец (со средней квалификацией), способный изготовить наконечник, заклепки и подток; а также помощники, которые будут подносить сырье, топливо для кузнечного горна, воду и раздувать меха.

3. Плотник, чтобы формовать и обрабатывать древесину; его помощники.

4. Контролер, который проводит приемку готовых изделий, а также кладовщики.

Весь процесс изготовления, несомненно, мог бы выполнить один квалифицированный специалист, но в целях экономии времени гораздо эффективнее привлекать помощников.

Из этих гипотетических списков видно, что персонал делился на квалифицированных оружейников и неквалифицированных помощников. Вопрос состоит в том, чтобы выяснить, принадлежали ли квалифицированные оружейники к числу immunis, входя в состав легиона, или это были независимые мастера. Во втором случае напрашивается вывод, что в легионных цехах они могли работать только по найму. Интересно, что косвенное подтверждение этому мы находим в вышеупомянутых табличках из Виндоланды и папирусах. Среди перечисленного там вооружения нет упоминания о доспехах (за исключением изготовления пластин) и шлемах. Производство этих вещей требовало большого умения, а их парадные образцы предполагали не просто знание дела, но и высокохудожественный вкус при навыках художника и скульптора. Поэтому более логично предположить, что в легионных цехах проводились не все виды работ. Соответственно, часть вооружения поступала от стороннего производителя{322}.

Руководство легионным цехом было передано в руки praefectus castrorum (у Вегеция praefectus fabrorum){323}. Под его началом был целый штат цехового персонала. Наиболее старшим по званию, возможно, был optio fabricae{324}. Хотя его точный статус остается неизвестным, но, вероятно, именно он возглавлял легионный цех.

Ядро штата цеха составляли люди, которых мы уже обозначили как «иммунов». Есть тенденция рассматривать этих специалистов в качестве отдельных юридических лиц в пределах их подразделений{325}, возможно, даже проживавших в отдельном бараке около цеха{326}. Ссылаясь на сообщение Таррунтена Патерна (D. L, 6, 7), указывают на широкий диапазон специальных навыков этих людей, которые были призваны экипировать легион всем необходимым. Но есть все основания сомневаться, что все вооружение изготавливалось исключительно этими мастерами. Например, унифицированные шлемы с масками-личинами, когда черты лиц, изображаемые на масках, очень похожи друг на друга, требовали от мастера большого умения, ведь лица изображены очень реалистично и изящно. Скорее всего, их изготовили либо в крупных городских мастерских{327}, либо те оружейники-профессионалы, которые работали в легионных мастерских{328}. Одной из основных задач легионных мастеров-«иммунов», наряду с массовым изготовлением новых дешевых предметов снаряжения, вероятно, была починка поврежденного вооружения и его переделка для нужд вспомогательных войск{329}, о чем может свидетельствовать огромное количество сломанного оружия, которое находят археологи в легионных цехах и в непосредственной близости от них{330}.

Наряду с иммунами, в легионных фабриках работали также и местные жители{331}. Кроме того, в берлинском папирусе среди рабочих значатся восемь pagani и неуточненное количество рабов (galliarii) (ChLA X, 409). Если проанализировать более поздние надписи, относящиеся ко времени создания крупных государственных оружейных производств, то предположительно можно сказать, что в реорганизованном производстве трудились и ветераны (CIL V, 8742; Bull. épigr. 1966, n. 257), но работали ли они по найму в легионных мастерских в эпоху принципата, с уверенностью утверждать нельзя{332}. Конечно же, в ходе реформы перевод работников старых легионных мастерских в новые государственные должен был быть номинальным, вследствие чего состав контингента не претерпел существенных изменений, что, однако, не может быть главным аргументом широкого использования труда ветеранов в легионном производстве.

В конце эпохи принципата легионные оружейные мастерские либо прекратили свое существование, либо (самые крупные из них) были реформированы в государственные оружейные производства. Отныне абсолютно все без исключения работники в таких государственных мастерских тоже считались пребывающими на военной службе и подчинялись военному распорядку. Для кузнецов-оружейников были введены дополнительные правила. Во всяком случае, они имели своего рода постоянную приписку и не могли покинуть свою работу до окончания срока службы, после чего, подобно воинам, их ждало почетное увольнение и награды. При приеме на службу кузнецов-оружейников клеймили. В Кодексе Феодосия по этому поводу сказано: «Императоры Аркадий и Гонорий августы — магистру оффиций Озию. Оружейным мастерам надлежит выжигать на руках клеймо как официальный знак по образцу того же типа, что и знак, который выжигают рекрутам, чтобы по нему можно было узнать тех, кто уклоняется от кузнечных работ в государственных мастерских. Имеющие их [таковые знаки], или их дети, без сомнения, должны быть возвращены мастерской (fabricae), хотя бы они путем какого-нибудь обмана уклонились и перешли, приняв присягу [к другому занятию]. Дано в XVIII календы января в Константинополе, в 4-й год консульства августа Гонория и Евтихия [398 г.]» (CTh. X, 22, 4).

Оружие в новых оружейных мастерских изготовлялось в соответствии с местными традициями, о чем может свидетельствовать территориальное деление, согласно которому в восточной части Империи размещались производства доспехов для тяжеловооруженной конницы (clibanaria){333}. Кроме того, по предположениям некоторых авторов, мастерские, находившиеся в восточных провинциях, могли производить чешуйчатые доспехи, тогда как мастерские из западных провинций

По данным Notitia Dignitatum, в западной части Империи находилось 20 оружейных мастерских, а в восточной — 15. Они располагались в местах наибольшей дислокации войск — на Рейне и Дунае, а также на всем протяжении восточной границы{335}. На каждом основном участке границы находилось по два оружейных центра{336}, что наглядно демонстрирует не стихийный характер возникновения оружейных мастерских, а намеренное планирование их дислокации{337}.

Государственные оружейные «фабрики» римлян не были, однако, фабриками в нашем понимании. Это были прежние мастерские, но значительно укрупненные и специализирующиеся теперь на производстве определенного вооружения, однако их детальное рассмотрение не входит в нашу задачу, так как с учреждением новой системы производства и распределения вооружения рассматриваемая нами организация оружейного производства времен принципата перестала существовать.

Подводя общий итог, необходимо еще раз подчеркнуть, что сложившееся взаимодействие трех составных частей римского оружейного производства эпохи принципата — крупных оружейных мастерских городских центров, большого количества небольших частных мастерских оружейников и армейских легионных мастерских — обеспечивало функционирование всей системы, бесперебойно снабжавшей римские вооруженные силы вплоть до начала кризиса III века, когда в результате инфляции и других факторов хорошо отлаженная система начала давать сбой. Деятельность частных производителей оружия стала все больше выходить из-под контроля государства, которое было уже не в состоянии сдерживать рост цен на предметы воинского снаряжения. Вследствие этого была сделана ставка на значительное увеличение продукции крупных мастерских, оказавшихся более жизнеспособными в сложившихся условиях. В то же время и прежние легионные мастерские были преобразованы в новые крупные государственные предприятия. Это доказывает то, что и в эпоху принципата (как и в последующую эпоху домината) основными поставщиками оружия в армию были именно оружейные производства, располагавшиеся в крупных метрополиях Римской империи, причем в тех районах, которые являлись традиционными ареалами производства вооружения в силу сложившихся там оружейных традиций, либо по соображениям экономической эффективности.

Схема деятельности и взаимодействия оружейных служб легиона эпохи принципата, а также поставщиков изделий частных производителей.

Глава 4

Технология производства вооружения

Ремесло оружейника в эпоху Империи

Отличительной особенностью новых изданий, посвященных изучению римского вооружения, является наличие практически во всех из них глав, подробно рассматривающих технологию его изготовления{338} на основе методов естественных наук{339}. Применение этих методов и специальных высокоточных приборов позволяет исследовать не только металлы, но и органику, благодаря чему появляется возможность узнать, как и с применением каких материалов изготовлялось оружие.

Это, в свою очередь, помогает изготовить точные реконструкции изучаемых предметов. Ранее в оружиеведческой литературе преобладали гипотетические реконструкции, выполненные в основном графически. В новых исследованиях и экспериментах зачастую проводится кропотливая работа по натурной реконструкции с применением аутентичных технологических приемов и материалов. В этом плане экспериментальная археология является очень важной отраслью археологических исследований, так как с ее помощью могут быть получены важные выводы о древних производственных технологиях. Очевидно, такое единение высоких технологий и экспериментальной археологии открывает широкие возможности и горизонты познания античных технологий (прежде всего металлургии и кузнечного ремесла).

Обращение к вопросам производства вооружения в названных ракурсах является актуальной задачей современного антиковедения и оружиеведения, поскольку позволяет последовательно раскрыть целую цепочку взаимосвязанных проблем, проанализировать не только сугубо технические моменты, но и общественно-экономические аспекты взаимоотношений армии и социума.

Деятельность оружейника достаточно хорошо изучена для Средневековья{340}, но никогда не привлекала к себе особого внимания исследователей римской армии. По не вполне понятным причинам никто не счел нужным посвятить время изучению искусства и социального статуса римского оружейника. Возможно, сказалась крайняя скудость для римского периода каких-либо документальных свидетельств и ограниченность известного археологии материала. Однако в последнее время детальное исследование этих немногочисленных свидетельств развития римского оружейного искусства позволило более полно понять технологии, которые использовали при изготовлении древнеримского вооружения.

Исследования, проведенные совместными усилиями специалистов Музея древностей капеллы дворца Валкхоф в Неймегене и Музея Рейнской земли в Бонне, показали всю глубину знаний особенностей материалов, использовавшихся для производства оружия, и квалификацию римских оружейников, изготовлявших богато украшенное вооружение.

Прежде чем непосредственно рассмотреть особенности производственной деятельности кузнеца и оружейника, необходимо сказать несколько слов о профессии оружейника и его социальном положении. Хотя следует отметить, что, ввиду недостаточности источников, можно затронуть только самые общие аспекты данной темы. Именно в связи с этим в литературе отсутствуют специальные работы, посвященные исследованию жизни и общественного статуса римских оружейников. Из-за недостатка репрезентативного источникового материала, касающегося их социального положения, невозможно убедительно раскрыть и истолковать многие действительно важные темы и вопросы, с ними связанные.

С одной стороны, в римской религии, как и у большинства других языческих народов, имелся бог-кузнец Вулкан (Гефест), что должно было предполагать высокий статус и огромное уважение к этому виду деятельности. Однако же, как справедливо отметил А. Айано{341}, кузнец был работником и торговцем, обслуживавшим не только правящий класс, но и многие отрасли хозяйственной деятельности — отсюда его сравнительно низкий статус, презираемый богачами (ср.: SHA. Tyr. Trig. 8, 8-10). Как бы то ни было, однажды оружейник даже взошел на императорский престол. В сборнике императорских биографий в числе так называемых «тридцати тиранов» рассказывается о деятельном человеке, известном под именами Марий, Мамурий или Ветурий, который поднялся по всем ступеням военной службы до звания императора (SHA. Tyr. Trig. 8, 1-13). Даже став на короткое время императором, Марий не стыдился своего ремесла, а наоборот, гордился тем, что посреди никчемной роскоши появился человек, который делал оружие, устрашавшее аламаннов и всю Германию (SHA. Tyr. Trig. 8, 11). По иронии судьбы, этот человек нашел свою смерть от меча, им же самим и сделанного (SHA. Tyr. Trig. 8, 7). Есть сведения, что изобретательством новых видов оружия занимался император Валентиниан ([Aur. Vict.] Epit. XLV, 6), правда, сам он оружие не изготавливал. К рассматриваемому нами периоду относится весьма интересное свидетельство. Светоний, повествуя о репрессиях Домициана, упоминает, что наместник Британии Саллюстий Лукулл был казнен будто бы за то, что позволил копья нового типа назвать в свою честь: «Sallustium Lucullum, Britanniae Legatum, quos Lanceas novae formae appellari Luculleas passus essett» (Suet. Dom. 10, 3). А это говорит о том, что страсть к изобретательству новых модификаций оружия была явлением широко распространенным среди той прослойки римского общества, которая так или иначе была связана с военным делом. Таким

Некоторые оружейники специализировались на изготовлении какого-то одного вида вооружения. В источниках упоминаются гладиарии (gladiarii), изготовлявшие и продававшие мечи (AE 1978, 216; 2004, 1579; CIL VI, 9442; IX, 3962; X, 3780, 3986; XI, 7125; XIII, 6677, 11504), шлемники (cassidarii) (CIL VI, 1952 (p 3232) = AE 2001, 0169; ILTG 355 = AE 1923, 20), доспешники (loricarii) (CIL XIII, 2828), щитники (scutarii) (Veget. iI. 11; Tab. Vindol. 160). Однако масштабы производства требовали большого количества рабочих рук, в то время как специалистов широкого профиля, которые бы с одинаковым умением справлялись с изготовлением самых разных видов оружия, было не так уж много. Чтобы овладеть всеми премудростями оружейного мастерства, необходимы были годы упорного труда. Как и в обычном кузнечном деле, среди специалистов-оружейников, вероятно, было много потомственных мастеров. Подобная ситуация наблюдалась и в Cредневековье, ведь зачастую отец обучал сына профессии с малых лет, а тот, когда подрастал и набирался опыта, продолжал дело своего отца. Гораздо легче было обучить какому-либо ограниченному количеству операций и отточить технику человека в их исполнении практически до автоматизма. Кроме того, это было выгоднее и в экономическом плане, так как «набивший руку» мастер делает меньше ошибок в процессе производства, и, соответственно, в этом случае процент брака будет гораздо меньшим. Как показывают данные Notitia Dignitatum, согласно которым наблюдалась специализация вновь созданных в эпоху тетрархии государственных оружейных фабрик, римские чиновники прекрасно осознавали экономическую и практическую выгоду от такой узкой специализации. Вполне возможно, что эта тенденция в период перехода римского оружейного производства к системе крупных государственных производств лишь получила свое развитие на основе существовавших в эпоху принципата объединений шлемовщиков, щитников и т. д., хотя относительно этого в нашем распоряжении нет каких-либо конкретных свидетельств, и об этом можно говорить лишь на основании косвенных свидетельств, таких как надписи с упоминанием коллегий бронзовых дел мастеров (collegium aerariorum) (CIL V, 5847; CIL V, 5892 = ILS 6731; CIL II, 7334 = AE 1971, 181; CIL XIII, 7378).

Остается неизвестным, применяли ли владельцы оружейных мастерских на своих предприятиях исключительно труд рабов, по меньшей мере в республиканский период, когда рабский труд был особенно широко распространен не только в сельском хозяйстве, но и в ремесленном производстве. Вполне возможно, что италийское производство вооружения, по крайней мере, до установления гегемонии Рима на полуострове, было организовано за счет свободнорожденных мастеров-оружейников. В то же время источники свидетельствуют об участии рабов и вольноотпущенников в собственно металлургическом производстве (ILTG 65; CIL XII, 1572). Для обеспечения производства большого количества оружия мастерам, несомненно, нужны были помощники, часть которых могла быть рабами. Однако, как бы то ни было, основной производственный процесс не лежал на плечах рабов или неквалифицированной рабочей силы, эти люди, скорее всего, выполняли вспомогательные работы. Организующим началом здесь могли быть только знания и умения настоящих профессионалов.

Инструменты и приспособления

Инструмент служил символом профессии. Подобно тому, как его можно видеть на гербах средневековых ремесленных гильдий, точно так же мы видим его и на надгробиях римских ремесленников. Если изображены молот и клещи, то перед нами, несомненно, надгробный памятник кузнецу (faber ferrarius opifex) — например, стела из Дрингхаузеса и погребальный монумент из Аквилеи. Инструментарий оружейника мало чем отличался от того, чем работал кузнец. С момента изобретения молот, наковальня, тиски, зубило и клещи сохранили свои функции и были лишь незначительно усовершенствованы с течением времени. Об этом свидетельствуют не только археологические находки реальных вещей, но и некоторые дошедшие до наших дней изображения обстановки оружейной мастерской и ее инвентаря.

Прежде всего, сохранившиеся иконографические источники изображают в мастерской оружейника кузнечный горн. Печь почти всегда изображена приподнятой на платформе из камня или кирпича, с закрытым очагом и дополнена парой воздуходувных мехов, которыми управляет помощник кузнеца{342}. Фрагментарно сохранившаяся фреска из Помпей, находящаяся теперь в Археологическом музее в Неаполе, изображает Венеру в кузнице Вулкана{343}. Там мы видим изображение оружейника, сидящего за наковальней (incus), которая установлена на деревянный блок. Вокруг разбросаны инструменты: клещи (forceps) и молотки (malleus). В музее Терм в Риме (Инв. № 900) имеется мраморный саркофаг, на котором также можно видеть изображение оружейной мастерской, где работают путти (putti, мн. ч. от лат. putus — маленький мальчик — образ мальчика с крыльями, то же, что и Эрот). Слева виден кузнечный горн, рядом с которым два путти куют заготовку нагретого металла на наковальне, в то время как третий, сидящий рядом, удерживает заготовку клещами.

Сидящий по соседству путто занят изготовлением щита. Еще один рельеф, датированный временем Адриана, хранящийся в музее Дворца Консерваторов (Palazzo dei Conservatori) в Риме, показывает Гефеста за работой над доспехами Ахилла{344}. Он сидит за наковальней, на которой лежит щит. В его правой руке небольшой молоточек, левой же рукой Гефест поворачивает заготовку щита. Стоящие вокруг нее помощники с большими молотами, по-видимому, принимали участие в начальных этапах изготовления щита.

Кузнецов и их инструментарий также можно видеть и на некоторых других изобразительных памятниках. В Корбридже был найден глиняный фрагмент, на котором изображен кузнец с клещами и молотом{345}. Надгробие из Дрингхаузеса, находящееся в музее Йоркшира, также изображает кузнеца с молотом и клещами{346}. На фрагменте погребальной стелы из Аквилеи{347} изображен кузнец, сидящий на табуретке и бьющий молотком по куску железа, который он держит клещами, положив на наковальню. Позади него подмастерье раздувает мехами огонь в горне; для защиты от печного жара мехи прикрыты щитом (вроде каминного экрана). На правой стороне рельефа показаны кузнечные инструменты и изделия: клещи, молоток, наконечник копья и замок.

В дополнение к изобразительным источникам имеются реальные находки инструментов римского оружейника, причем многие из них очень похожи на те, с которыми работает кузнец и в наши дни. Таковыми, например, являются инструменты, найденные при раскопках в Нуманции{348}, Силчестере{349}, Ньюстеде{350}. Римские наковальни из Гейдельберга{351}, Сен-Дье-де-Вож{352}, Силчестера{353}, Уолтемского аббатства{354} и из Помпей{355} имеют Т-образную форму и также практически неотличимы от современной двурогой наковальни (bickiron).

Исследования внутренней поверхности сохранившихся экземпляров римских доспехов способны дать дополнительные данные о том, какие именно молотки использовались на завершающих этапах производства, ведь, в отличие от тщательно отполированной наружной поверхности, на ней сохранились отметины, оставшиеся от формовки листового металла. Молотки, найденные в Грит Честерфорде{356}, Силчестере{357} и в яме XVI в Ньюстеде{358}, мало отличаются от своих современных аналогов, и лишь молоток с закругленным бойком (ballpein) в древности не был известен. Порой сходство настолько близкое, что экземпляр из крепости в Саут-Шилдсе{359}имеет те же размеры, что и обычный современный молоток.

Клещи служили для извлечения поковки из горна, удержания и поворачивания ее на наковальне. Клещи делались из двух половинок, скрепленных осью. Форма клещей была различна, ведь одними надо было вытаскивать и удерживать небольшие предметы, а другими — широкие и массивные вещи. На памятниках республиканского и императорского времени найдены клещи разных форм и размеров. Большинство из них имеют длинные рукояти и немного выгнутые на концах захваты. Такие экземпляры найдены в Помпеях{360}, Ньюстеде{361}, Силчестере{362}, Лондоне{363} и во многих других местах, а также они представлены на изображениях оружейников.

Зубила, пробойники и напильники, тоже имевшие большое значение в работе оружейника, также известны различных форм — квадратные и круглые в сечении{364}. При отделочных работах, таких как чеканка, гравировка и штамповка (repousse), использовали молоточки и чеканы, штихели, зубильца и сечки. Некоторые из этих инструментов были найдены в Лондоне{365}.

Среди непременных приспособлений при работе над кольчужным доспехом было устройство для изготовления тянутой проволоки, которая была более качественной, чем проволока, выкованная до определенного диаметра. При этом кузнец тянул тонкую часть железного прута через металлический конус, уменьшая таким образом диаметр прута. Эта процедура повторялась несколько раз, до тех пор, пока не получалась проволока нужного диаметра. Имеются находки римских приспособлений для вытяжки проволоки, обнаруженные в Альтене и Виндоланде{366}. Они представляют собой металлические пластины, в которых прорублены несколько конусовидных отверстий разного диаметра (наименьший — около 3 мм). Эти отверстия на найденных экземплярах не идеально круглые, однако качество изготовленной проволоки все равно было лучшим, чем у кованой.

Технологические особенности

работы с железом, бронзовыми сплавами

и латунью

Как показали новейшие исследования{367}, для производства предметов вооружения римские оружейники брали великолепные по качеству металлические сплавы, очень похожие на те, которые в наше время используются при изготовлении корпусов двигателей, карданных валов, автомобильных радиаторов.

При анализе сохранившихся фрагментов римских доспехов, обнаруженных археологами разных стран, выяснилось, что железо, из которого были изготовлены артефакты, имеет сходные характеристики, а это свидетельствует о том, что в разных регионах Римской империи производственный процесс был одинаковым{368}.

Исследование сохранившихся фрагментов римских доспехов показало, что большая их часть была изготовлена из черного металла с минимальными включениями шлака{369}. В некоторых случаях шлак отсутствует вообще. При кричном способе производства железа в готовом продукте оставалось 2–4 % шлака, который нельзя было удалить даже повторным нагреванием и выколачиванием. В связи с данным фактом выдвигается гипотеза о том, что в некоторых случаях доспехи изготовлялись из железа, способ производства которого остается непонятен. По всей видимости, римляне были хорошо знакомы с технологиями получения жидкого металла{370}. При этом количество производившихся высококачественных металлов было поистине огромным. На что определенно указывает количество свинца, попадающего в атмосферу в процессе металлургических операций. Если судить по этому показателю, то общий уровень римской экономики в период Империи превосходил уровень средневековой Европы. Исследования отложений тяжелых металлов в ледниках Гренландии показали огромные объемы металлургического производства в Римской империи{371}.

Кроме железа, производившегося на территории Римской империи, туда также ввозилось высококачественное импортное сырье. Имеются данные о поставках высококачественной стали из Индии{372}. По мнению Плиния Старшего, лучшее железо происходит из земли серов — Серики (Plin. HN. XXXIV, 145){373}. Д. Хили предполагает, что Плиний путает железо из Китая с индийскими тиглевыми булатами (вуц, англ. wootz){374}. Сталь вуц получали из руды, добываемой в центральной и южной части древней Индии и Шри-Ланки. Эту руду плавили с помощью специальных тиглей с добавлением необходимых присадок, включая большое количество углерода (до уровня примерно 1,5 %, в то время как в обычное железо добавлялось всего 0,1 %). На второе место по качеству Плиний Старший ставит железо из Парфии (Plin. HN. XXXIV, 145). Свидетельства развитого металлургического производства «маргианской стали», упоминаемой Плутархом (Plut. Crass: 24), подтверждены археологически, так как на многих поселениях Маргианы найдены железные крицы, а в Мерве исследованы остатки обширной мастерской, в которой создавались оружие и доспехи{375}. Справедливости ради следует отметить, что Плиний также восхвалял качество железа, добытого на территории Римской империи. Одним из лучших он называл железо с территории провинции Норик (Plin. HN. XXXIV, 145). Анализ железа из этого региона современной Австрии демонстрирует высокое содержание марганца в руде{376}. Марганец повышает прочность, твердость, улучшает способность к закаливанию, устойчивость к коррозии. Таким образом, высокая оценка качества железа с территории Норика, данная Плинием, подтверждается современными исследованиями{377}.

Ковка металла является древней формой металлообработки, с практически не изменившимися методами и по сей день. Углевыжигательная печь была важной частью оружейного производства, поскольку железо получали путем восстановления его из окиси. Руду перемешивали с древесным углем и закладывали в печь. Созданная горением угля высокая температура способствовала тому, что углерод начинал соединяться не только с атмосферным кислородом, но и с тем, который был связан с атомами железа. В результате этого процесса образовывалась кричная масса — твердая губчатая масса железа (с низким содержанием углерода, серы, фосфора и кремния) со шлаковыми включениями, заполняющими поры и полости. Крицу потом снова разогревали и подвергали долгой обработке ковкой, выколачивая из нее ненужный шлак. Таким образом, эти бруски (или прутья) железа служили своего рода полуфабрикатом, из которого затем кузнецы изготовляли вещи. Некоторые римские железные бруски сохранили на своей поверхности клейма с именем их производителя{378}, что, несомненно, является признаком качественной выделки. Такое уже подготовленное к дальнейшей работе сырье позволяло упорядочить процесс ковки и было очень

На примере найденных на территории римских военных баз образцов видно, что эти заготовки были достаточно однородными по размеру и форме и, соответственно, удобными в обработке. Они были небольшими по размеру, поскольку бессмысленно было изготовлять большие болванки, ведь в процессе производства их все равно нужно было бы делить на части, а это привело бы к потере некоторого количества материала{380}. В тех немногочисленных случаях, когда было необходимо изготовление крупных вещей, несколько железных болванок сваривали друг с другом в единое целое.

Размеры и вес железных заготовок, происходящих из крепостей легионов в Страджете и Ньюстеде (по Sim, Ridge 2002: 68)

Существует три основных метода изготовления изделий из металла: литье, механическая обработка и ковка. Большинство артефактов изготовлено из кованого железа или стали (железа, обогащенного углеродом).

Метод механической обработки с удалением с поверхности заготовки лишнего слоя металла (стружки) был недоступен, поскольку тогда еще не были известны фрезерные станки. Римляне, однако, применяли токарный станок, способный вращать куски древесины, и хотя этот инструмент нельзя было использовать для удаления с заготовки большого количества металла, он годился для окончательной отделки металлических объектов, таких, как умбоны щитов или шлемы{381}.

Работа с железом представляла собой довольно трудоемкий процесс, но эти труды стоили всех затрат, ведь изделия из железа были существенно более крепкими, чем бронзовые. Чтобы получить крепкую сталь, приходилось много раз прокаливать и проковывать железную крицу с углем, а кроме того, создавались и многослойные изделия. Так, наличие нескольких слоев металла было обнаружено при исследовании шлемов из Неймегена{382}. Под микроскопом была исследована структура металла одной из масок, найденных вместе со шлемами. При этом было выявлено несколько слоев, образовавшихся из-за неоднократного складывания и сварки железа во время кузнечной ковки. Благодаря этому был изготовлен лист железа из восьми слоев, возникших благодаря трехкратной сварке{383}. Данная технология была необходима для укрепления мягкого низкоуглеродистого железа, и оружейникам приходилось добиваться оптимального результата в прочности путем правильного расположения слоев металлического изделия и его последующей проковкой. Исследования показали, что изучаемые маски проковывались изнутри уже в остывшем состоянии, на последнем этапе кузнечных работ.

Для проверки защитных свойств такого железа был выкован аналогичный по своим характеристикам железный лист толщиной 1,5 мм, который затем был подвергнут экспериментальному испытанию{384}. Наряду с современным листом железа такой же толщины, он был обстрелян c расстояния семи метров из реконструкции римской ручной метательной машины (manuballista), металлическую оковку от которой обнаружили в Ксантене. Кроме того, та же процедура была проделана и с бронзовым листом толщиной 2,5 мм (состав 94 % меди и 6 % олова), похожим на тот, из которого была изготовлена маска, найденная при раскопках в Дормагене{385}. В результате эксперимента стрела оставила глубокую вмятину на современном листовом железе и лишь поцарапала железо и бронзу, близкие по своим характеристикам к римским образцам.

В бронзовых сплавах основным компонентом являлась медь, мягкий ковкий металл, который в большей или меньшей пропорции легировали оловом. Кроме того, олово влияет на изменения механических свойств результирующего сплава и придает ему большую твердость. Олово добавляется в пропорции не более 13,2 %. Если эта величина превышена, то сплав будет слишком хрупким и малопригодным для последующей его холодной обработки или ковки{386}. Средняя доля в доспехах составляет от 8 до 10 %{387}. Свинец также часто встречается в бронзовых сплавах, поскольку он увеличивает пластичность сплава. Анализ древних бронз показывает, что доля свинца может достигать 30 %. Предметы, которые должны быть доработаны после отливки, редко содержат более 10 % свинца, так как большее его содержание делает металл слишком мягким. Вследствие этого, такие предметы защитного снаряжения, как шлемы, старались делать с низким содержанием свинца (не более 4 %){388}.

Количественные показатели атомно-абсорбционной спектрометрии (AAS) предметов вооружения из коллекции Акселя Гуттманна

Данные приведены по: Born H., Junkelmann M. 1997.Römische Kampf- und Turnierrüstungen.Mainz am Rhein: Von Zabern, 166.

_____

Количественные показатели анализа методом рентгенофлуоресцентной спектрометрии (RFA) римских шлемов с масками

1. Данные приведены по: Garbsch J. 1978.Römische Paraderüstungen.München: Beck, 16.

2. Данные приведены по: Born H., Junkelmann M. 1997.Römische Kampf- und Turnierrüstungen.Mainz am Rhein: Von Zabern, 167.

3. Данные приведены по: Beck F., Chew H. 1991.Masques de fer. Un officier romain du temps de Caligula. Museé des Antiquités Nationales, St. Germain en Laye, Paris, 6 nov. 1991, 4 février 1992.P.: Editions de la Réunion des musées nationaux, 150.

4. Данные приведены по: Hanel et al. 2000: Hanel N., Peltz U., Willer F. 2000. Untersuchungen zu römischen Reiterhelmmasken aus der Germania inferior.Bonner Jahrbücher200, 248, 258.

5. Данные приведены по: Achter het Zilveren Masker 2007. Achter het Zilveren Masker: nieuw onderzoek naar de productietech-nieken van Romeinse ruiterhelmen (= Hinter der silbernen Maske: neue Untersuchungen zur Herstellungstechnik römischer Reiterhelme). Nijmegen-Bonn: Museum het Valkhof-Rheinisches Landesmuseum des Landschaftsverbandes Rheinland, 52.

Некоторые детали воинского снаряжения (украшения конской сбруи — бляхи-накладки, бляхи-подвески, распределители и наконечники ремней, а также ременные накладки на воинскую портупею, модиолусы для стрелометов) изготавливали при помощи литья, которое производилось либо методом потерянного воска{389}, либо в двухчастных литейных формах{390}. В первом случае изготовленная деталь требует гораздо меньшей доделки вследствие того, что у нее отсутствуют швы, образованные затеканием металла между частями составной отливочной формы. Но, с другой стороны, такие формы были одноразовыми, так как для извлечения из них готовой отливки требовалось разбить саму форму. Двухчастные же формы при частом использовании быстро приходили в негодность.

В эпоху принципата начинают использовать аурихалк (aurichalcum), из которого делали шлемы вплоть до III в.{391}, так как с ним было легче работать, нежели с бронзой, хотя и труднее, чем с медью. Этот термин, восходящий к слову orichalcum, употребленному Гесиодом (около 700 г.

При помощи латуни, являющейся цветным металлом, достигали эффекта сильного золотого блеска предмета, заменяя настоящее золото. Как следствие, латунь в производстве доспехов в значительной мере стала вытеснять бронзу. Это было обусловлено прежде всего гораздо большей доступностью в природе цинка, чем олова, а также тем, что латунь по многим свойствам не уступала бронзе. Латунь, таким образом, явилась дешевой заменой бронзы. Этот материал массово применялся в производстве парадного вооружения, изготовление которого требовало большого мастерства и трудозатрат{392}.

Само определение «парадное вооружение» как бы уже подразумевает то, что оно исключительно дорогостоящее и изготовлено с обильным использованием золота и серебра. Ранее так и считали, однако металлографические исследования последних лет показали, что в большинстве случаев для придания драгоценного блеска изделиям их просто лудили. Это подтверждено, например, для шлема из Тайленхофена, где состав покрытия включал 80 % олова, примерно 15 % свинца и менее чем 5 % серебра{393}. Вместе с первоначально блестевшей латунью или бронзой получалось довольно роскошное сочетание, создававшее впечатление серебрения и позолоты.

Были и немногочисленные исключения, изготовлявшиеся из настоящего серебра (маска из болота в Торсбъерге){394} или обтягивавшиеся серебряной фольгой. Такие шлемы изредка встречаются в погребениях, и этим они несколько выделяются из группы парадного вооружения.

В старой литературе{395} можно встретить утверждение о том, что почти все парадное вооружение изготовлено из бронзы, но к нему надо относиться с крайней осторожностью. Металлографические анализы показывают, что в большинстве случаев предметы изготовлены из сплава меди, цинка и олова, который должен классифицироваться как «латунь с содержанием цинка». Эта латунь блестит как золото, однако имеет зеленоватый оттенок.

Украшение доспехов изображениями производилось при помощи таких технических приемов, как гравировка и чеканка, которые были весьма удобны при работе с бронзой и латунью, но пригодны и для обработки железных изделий.

В эпоху раннего принципата для украшения поверхностей поясных накладок применялась техника черни или ниелло (итал. niello, от лат. nigellus, уменьшительное от niger — черный). Этот сплав серебра, свинца, серы и других варьирующихся компонентов наносился на гравированную поверхность металла, который затем подвергался обжигу, после чего на нем появлялся черный или темно-серый рисунок, прочно сплавленный с основой{396}. Начиная со II в. становится популярным украшать оружие эмалью{397}.

Чеканка могла производиться и с помощью штампов. Штамп для изготовления поясных накладок был найден в Колчестер Шипен{398}. Аналогичный штамп, используемый для изготовления декоративных заклепок, применявшихся на шлемах и лорике сегмен-тате, обнаружен в Аултоне{399}.

Работа с железом требовала применения, еще на стадии изготовления, некоторых технологических приемов, которые должны были продлить срок эксплуатации предмета вооружения и защитить его от коррозии. Для этого римские оружейники могли окрашивать железные шлемы или, во всяком случае, воронить, т. е. придавали им синеватый оттенок. Как показали исследования последних лет, у римлян была особенно популярна черная окраска поверхностей. Судя по находкам в Карлайле, даже лорика сегментата окрашивалась в черный цвет{400}. Именно для I в. н. э. характерно полихромное сочетание черного цвета в контрасте с серебряными, медными и латунными вставками{401}. Черное воронение получалось при обжиге изделия в горячей золе.

Кроме того, возможно, применялась грунтовка поверхности с добавлением свинца или извести и раскрашивание, чтобы предотвратить быстрое потускнение и, прежде всего, образование ржавчины. В связи с этим интересно указание Плиния на использование свинцовых белил и гипса (HN. XXXIV, 150).

Для еще большей надежности дополнительно могла производиться закалка, хотя в процессе изготовления дорогостоящих предметов снаряжения возникала большая опасность испортить результаты труда, так как при какой-либо оплошности и даже частичном перегреве могла произойти диффузия (т. е. сплав) материалов.

Кроме того, для защиты от коррозии и для придания им более нарядного вида готовые изделия лудили или покрывали позолотой, серебрением или же оковывали серебряным листом.

Лужение поверхности придавало предмету торжественный блеск. Уже Гомер говорит в VIII в. до н. э. о применении олова при изготовлении поножей Ахилла (Hom. IL. XVIII, 613). Приблизительно с VI в. до н. э. можно отметить спорадическое применение лужения в металлообработке народов Средиземноморья. Однако только в I в. н. э. металлические изделия и предметы вооружения стали лудить в больших количествах, что может быть объяснено стремлением заменить дорогостоящее серебро, использовавшееся при отделке вооружения, менее дорогим, но очень практичным оловом. Блеск луженых поверхностей очень напоминал блеск серебра, но, в отличие от последнего, тускнел очень медленно. Олово практически не портится от воздуха и воды, оно устойчиво и к воздействию многих кислот{402}.

Железные изделия лудили редко{403}, хотя пластины лорики сегментаты из Ксантена, вероятно, были луженые{404}. В начале принципата лужение использовали при производстве шлемов, ножен мечей и ременных накладок.

Иногда предметы могут быть также покрыты оболочкой из другого металла, но это уловка в чистом виде, ведь имитация кудрей из медных сплавов, которая покрывала железные кавалерийские шлемы эпохи раннего принципата, нисколько не защищала железо от коррозии и являлась лишь элементом декора. Позже римские шлемы стали покрывать позолотой или серебром.

Золочение предметов вооружения производилось при помощи так называемого огневого золочения{405}. Это процесс, при котором применялась амальгама золота (сплав металла с ртутью), которая наносилась на поверхность, после чего ртуть постепенно испарялась, оставляя на поверхности пленку золота.

Плиний Старший в «Естественной истории» дает косвенное указание на популярность серебра в среде военных и смысл серебрения военного снаряжения. Он описывает серебряные значки легионов, объясняя, что они должны сверкать на поле боя, дабы их видели все воины независимо от местонахождения (HN. XXXIII, 58). Такое же свойство должны были иметь и доспехи военачальников. Однако недостаток серебра хорошо известен. При постоянной чистке слой серебрения быстро тускнеет и стирается. Вследствие этого поверхности доспехов и другого вооружения часто оковывали тонким серебряным листом (0,2–0,3 мм), который дополнительно крепился свинцово-оловянным припоем. В некоторых случаях серебряный лист приклеивался битумным клеем{406}.

Склеивание металла — операция трудоемкая (даже в наше время, когда применяются клеящие субстанции на неорганической основе), но римлянам удалось решить эту весьма сложную задачу. Древнеримский клей для склеивания металлов был обнаружен случайно во время изучения и реставрации железного шлема, найденного в 1985 г. на месте гравийного карьера неподалеку от Ксантен-Вардта. От шлема был отпилен небольшой кусочек для проведения металлографического исследования. В этот момент из-за нагрева серебряные листья, прикрепленные к железной тулье шлема, отошли, открыв взору изумленных исследователей

Производство наступательного вооружения

(меч, копье, метательные снаряды)

Римская армия была первой в истории, которая применяла парк метательных машин в столь широких масштабах{407}. Метательные орудия применялись и в сухопутных войсках, ими же были оснащены корабли военного флота (App. B. C. V, 118; Dio. Cass. L, 32, 8; L, 34, 2; Plut. Ant. 66, 2){408}. В армии, где два, три, четыре или даже большее количество легионов было вовлечено в боевые действия, общее количество приписанной к ним метательной техники было огромно. Например, при осаде иудейской крепости Иотапата Веспасианом в 67 г. н. э. три римских легиона использовали 160 единиц метательных машин (Ios. B. Iud. III, 7, 9). Кстати, это количество орудий хорошо согласуется с более поздним свидетельством Вегеция (II, 25), который пишет, что каждый легион должен иметь 55 стрелометных карробаллист и 10 камнеметных онагров (это явная модернизация, несомненно, в его собственном источнике речь идет о стрелометных катапультах и камнеметных баллистах).

Также Вегеций сообщает, что метательные машины изготавливались в легионных мастерских (II, 11). Археологические и эпиграфические источники подтверждают изготовление легионными мастерами по крайней мере деталей для метательных орудий. На папирусе II–III вв. из Египта (P Berlin 6765 = ChLA 10, 409) говорится о том, что в легионной мастерской II Траянова легиона 19 апреля изготавливали capitula ballistaria (рамы для баллист). Таррунтен Патерн упоминает баллистариев среди иммунов, и это также может свидетельствовать о том, что в обязанности последних входила починка обслуживаемых ими орудий (D. L, 6, 7). Однако такие производства могли быть и полностью специализированными. К тому же из Notitia Dignitatum известно такое производство (fabrica ballistaria) в Трире (ND. Or. IX, 36), хотя в Августодуне (совр. Отён) метательные машины изготовлялись вместе с доспехами в рамках одного производственного комплекса (ND. Or. IX, 31). Таким же образом и в производственном комплексе I в. н. э., раскопанном в Ауэрберге, литейные формы для изготовления бронзовых натяжных втулок, модиолусов, для стрелометов{409}, соседствовали с остатками стекольного, гончарного и ткацкого производства{410}. Сам характер памятника определяется как гражданский, но ремесленники, вне всякого сомнения, трудились и на нужды армии. Об этом свидетельствует то, что при возведении укрепленного вала поселения, скорее похожего на аналогичные укрепления римского походного лагеря, в работах участвовали военные, а также развертывание производства на непродолжительный срок времени (соответствующий времени покорения Реции), ведь функционировало оно, по данным дендрохронологии, около 30 лет (между 14–40 гг. н. э.) и было эвакуировано по невыясненным причинам{411}.

Кроме того, производства метательных орудий могли находиться в крупных городах. В Риме было обнаружено надгробие Г. Веденния Модерата (CIL VI, 2725 = ILS 2034), который был назван в надписи инженером торсионных машин императорского арсенала (architectus armamentarium imperatoris). Судя по всему, он служил не только на производстве метательных машин, но и выполнял обязанности организатора их починки и технического обслуживания в арсенале преторианской гвардии. Кроме того, есть мнение, что баллисты могли использоваться в Риме при тушении пожаров, находясь в распоряжении когорт ночной стражи (vigiles){412}. В этом случае требовались не столько большие и стационарные орудия, сколько те, которые обеспечивали бы высокую мобильность и могли быть в кратчайшие сроки переброшены с одного участка городской застройки в другой. Осознавая необходимость изготовления машин, удобных в транспортировке, Герон Александрийский (Heron. Bel. W90) советовал изготовлять их легко собирающимися и разбирающимися. Поэтому конструкция даже небольших машин позволяла разбирать их на три составные части (лафет, ствол и натяжную раму).

При производстве метательных машин требовался труд плотника (carpentarius), который работал с деревянными частями, литейщика (conflator), отливавшего бронзовые детали рам, и кузнеца (ferrarius), который ковал железные и стальные детали зарядно-спускового механизма, торсионные пружины и т. п. Таким образом, можно предположить существование как специализированных производств (таковые могли находиться в Риме и других крупных городах), в которых делали пригодные к использованию метательные машины, так и производств, изготовлявших отдельные детали, из которых орудия могли собирать непосредственно легионные специалисты.

Другим видом метательного оружия, использовавшимся специальными подразделениями римской армии, был лук. Археологические находки свидетельствуют в пользу того, что в римской армии использовали лук сложносоставного типа{413}. Такие луки изготовляли из дерева, усиленного изнутри изгиба накладками из пластинок рога и других твердых материалов, а снаружи — путем привязывания или приклеивания пучков сухожилий. Концы лука усиливались роговыми наконечниками, к которым крепилась тетива.

Изготовление такого лука было процессом долговременным и чрезвычайно трудным. Иногда в различных источниках встречаются утверждения, будто изготовление одного лука занимало несколько лет{414}. Это верно только при условии, если учитывать полный цикл производства: от заготовки древесины до появления готового оружия в руках бойца. Сам же процесс изготовления лука из уже имеющихся в наличии деталей должен был занимать несколько часов, с учетом практики мастеров того времени.

Й. Коулстон, изучавший снаряжение римского лучника, проводил аналогию в изготовлении луков римскими мастерами с тем процессом, который описал мамелюкский командир Тайбуга в XIV в.{415}, и даже с тем процессом, который был подробно описан на примере деятельности мастерской в Чэнду{416}, изготавливавшей китайские луки{417}. С учетом того, что сама технология изготовления сложносоставного лука мало менялась на протяжении последующего времени, такое сравнение может иметь место. Но, с другой стороны, не стоит забывать о невозможности полноценной реконструкции особенностей изготовления луков и организации их производства для римской армии при отсутствии источников, позволяющих это сделать. Конечно же, на основании изучения некоторых производственных центров можно делать выводы об изготовлении в них луков и стрел, но реконструировать в полной мере по этим находкам и скудным сообщениям античных авторов организацию труда

При производстве расходуемого вооружения{421}, такого, как стрелы либо даже пилумы, необходимо принимать во внимание два немаловажных критерия: эффективность в производительности и себестоимость продукции. Проблема перерасхода материала, часть которого в ходе процесса неминуемо утрачивалась и шла на лом, решалась за счет того, что все это оружие выковывалось из одного куска железа, совершенно без швов и с использованием минимального количества металла. Его производством могли заниматься даже малоквалифицированные работники, поскольку обучить изготовлению этого требовавшегося в больших количествах оружия было гораздо проще, чем ковке доспеха или шлема. При этом масштабы производства расходуемого оружия могли быть очень большими.

В этой связи интересно захоронение металлического лома, обнаруженное в крепости Инктатил, в котором содержалось около одного миллиона гвоздей, чей вес составляет семь тонн{422}. Данная находка свидетельствует о практике массового производства вещей под конкретные нужды, и несомненно, что, подобно гвоздям, расходуемое оружие также заготовлялось впрок и складировалось с соблюдением необходимых предосторожностей, предотвращавших ржавление (обработка жидкими смолами, битумом, свинцовым суриком или свинцовыми белилами и гипсом) (Plin. HN. XXXIV, 43).

Как показали исследования римских наконечников копий, они не были закалены{423}. Д. Сим предположил, что отсутствие практики закаливания расходуемого оружия являлось целенаправленной политикой римлян, которые очень часто сражались с противником, не защищенным доспехом{424}. Вследствие этого такой незакаленный наконечник все равно поражал незащищенного вражеского воина, но если бы это оружие изготавливали из закаленной стали, тогда для его производства и возможной починки после использования потребовались бы навыки более опытного кузнеца{425}.

В отличие от изготовления стрел и копий, ковка меча представляла собой более сложный процесс, ведь оружейнику нужно было добиться сочетания двух немаловажных особенностей, присущих этому виду оружия. Во-первых, меч должен быть достаточно твердым, чтобы его лезвие как можно меньше деформировалось, и он не стал бы непригоден к использованию вскоре после его изготовления. Во-вторых, меч должен быть гибким, ибо излишне жесткий клинок был слишком хрупок и постоянно подвергался риску быть сломанным в бою. В то же время было важно, чтобы лезвие не сгибалось при сильном ударе, а было упругим. Это особенно было актуальным при изготовлении мечей с длинным лезвием (spatha).

В римский период таких характеристик твердости железа можно было достигнуть двумя способами:

1. Сделать лезвие меча из ламинированной стали, т. е. путем сковывания вместе различных по жесткости кусков металла.

2. Провести цементацию готовой детали из мягкой стали, т. е. увеличить в ней содержание углерода. В последнем процессе материал накапливает углерод за 6 часов на глубину до 2 мм. Резкое падение температуры горячего металла в процессе закалки приводит к упрочнению слоев науглероженной стали. Последующий повторный нагрев заготовки до 320°С и повторное ее (теперь уже умеренное) охлаждение называются отжигом. В результате этого осуществляются процессы возврата (отдыха металлов), рекристаллизации и гомогенизации; при этом происходит снижение твердости для повышения обрабатываемости, улучшение структуры, достижение большей однородности металла и снятие внутренних напряжений.

Во время цементации очень сложно контролировать твердость однородного материала. Вероятно, поэтому римские оружейники предпочитали изготавливать клинки из отличающихся друг от друга по твердости кусков металла{426}. Их расположение определяло распределение твердости зон в заготовке. Стратиграфия расположения слоев могла быть как горизонтальной, так и вертикальной{427}.

В результате экспериментов со смешением слоев появилась так называемая «узорчатая ковка» или «узорная сварка» (дамаскирование){428}. Лезвие меча состояло из множества тоненьких брусков (полос) железа, которое раскаляли добела, обложив углями, до тех пор, пока его поверхность не впитывала достаточное количество углерода, превратившись в сталь (хотя основа при этом оставалась железной). Сердцевина брусков была темной, а стальная поверхность — более светлой. Затем, чтобы равномерно распределить сталь, железные полосы складывали вдвое, охлаждали различными способами, а затем проковывали; потом снова складывали вдвое и снова проковывали. После этого пучок перекрученных брусочков сваривали, получив из них центральную часть клинка. К ней приваривали две полоски из наилучшей стали, которые образовывали режущие края. В ходе этого процесса в центральной части клинка образовывался узор из переплетенных полос стали и простого железа, который выглядел как сплетение перевитых между собой светлых и темных волн, напоминающих извивающихся змей или сплетенные ветви.

Три четверти мечей из болотных находок в Нидаме имеют дамаскированные клинки{429}, аналогичные мечи происходят из торфяников Иллеруп{430} и Эйсбел{431}. И хотя большинство находок таких римских мечей датируется IV в. н. э., часть из них найдена в одной из залежей оружия в Иллерупе, которая датируется фазами А и В (первая половина III в. н. э.), а это позволяет предположить, что массовое производство таких «узорных» мечей началось уже в начале III в. н. э.{432}

Однако, как показывают результаты металлографических исследований римских мечей, вышеописанные методы, необходимые для наилучшего результата в достижении оптимальной твердости клинка в сочетании с необходимой упругостью, использовались оружейниками не повсеместно, а также не всегда правильно применялись. Металлографический анализ некоторых римских мечей первых веков н. э. выявил нарушения в технологии изготовления. Например, меч из Чичестера был неравномерно цементирован, и на этом же самом участке имеются свидетельства обезуглероживания{433}. При изготовлении меча из Фулхэма технология также была нарушена: не был соблюден температурный режим, и температура опустилась ниже отметки A3{434}, в результате чего фаза образования мягкого феррита началась еще до закалки. На переднем крае так называемого «меча Тиберия» кузнец удалил внешний слой металла, богатый углеродом, который был бы самой твердой частью лезвия после закалки{435}. Эти факты свидетельствуют о том, что процесс не всегда адекватно контролировался. Кроме того, напрашивается вывод об изготовлении экземпляров худшего качества оружейниками низкой квалификации, такими, как иммуны-кузнецы, основной сферой деятельности которых была

.......................

Схема рециркуляции сырья и металлического лома, используемого в производстве вооружения легионными мастерскими (по: Bishop 1985: 14, fig. 3)

Изготовление пилума

(рис. А. Е. Негина; по: Sim, Ridge 2002: 86, fig. 34)

Изготовление меча-гладиуса

(рис. А. Е. Негина; по: Sim, Ridge 2002: 91, fig. 36)

Изготовление меча-спаты с дамаскированным клинком (рис. А. Е. Негина; по: Sim, Ridge 2002: 94, fig. 38)

_____

Производство оборонительного вооружения

(доспех, шлемы, щиты)

Римские доспехи, чья средняя толщина составляет 1,26 мм, были тоньше средневековых{436}. При этом, однако, их защитные свойства были ничем не хуже. Металл, из которого были сделаны подвергнутые исследованию образцы, был относительно чист и содержал лишь незначительные включения шлака{437}.

Дифференциальная твердость участков между внутренней и внешней поверхностями была обнаружена на фрагменте чешуйчатого доспеха из Карлайла, где наружная поверхность была более твердой (сталь). Этот эффект был достигнут путем преднамеренной карбонизации одной из сторон панциря, на заключительном этапе работы с предметом. Сочетание жесткого наружного слоя с более гибким внутренним, поглощающим силу удара, демонстрирует высокий профессионализм римских оружейников, чье знание материалов, с которыми они работали, было исключительно многогранным.

Анализ ламинарного (пластинчатого) доспеха (lorica segmentata), который состоял из горизонтально расположенных широких стальных полос, скрепленных между собой посредством системы кожаных полос и ремешков, проведенный А. Уильямсом{438}, показал, что железные пластины не были закалены, хотя римляне, безусловно, знали, как это делать. В связи с этим исследователь сделал вывод о том, что имелось сознательное стремление создать «мягкий» доспех, который должен был поглощать энергию удара. Такое объяснение полностью соответствует нашим знаниям о конструкции этого типа доспеха.

Исследования, проведенные с помощью современной техники, показывают, что римские оружейные технологии были более сложными, чем представлялось прежде. Так, металлографический анализ фрагмента панциря из Виндоланды свидетельствует о том, что он был сделан из двухслойного железного листа, изготовленного методом кузнечной сварки слоев, наложенных друг на друга{439}. Кроме того, на этом фрагменте были обнаружены следы прямых линий, которые могли остаться на заготовке в результате использования большого молота или прокатного станка. В своей недавней работе Д. Сим и Дж. Камински предлагают гипотетическую реконструкцию такого «прокатного стана», устройство которого они выводят из технических возможностей римлян. Авторы полагают, что ролики были или бронзовыми, или каменными, вследствие чего их невозможно идентифицировать среди археологического материала{440}.

Кольчуга являлась одним из самых популярных и самых массовых видов доспеха в римской армии. В начале эпохи принципата этот вид защитного снаряжения изрядно потеснили упомянутые выше сегментные ламинарные панцири (lorica segmentata), однако до конца так и не вытеснили, поскольку кольчатый панцирь был самым удобным типом доспеха и совершенно не стеснял движений одетого в него воина. Кроме того, вкупе с поддоспешником, он обеспечивал довольно надежную защиту.

Ко времени принципата у римских оружейников накопился солидный опыт в изготовлении кольчатого доспеха. Большей частью в ходу были железные кольчуги, но найдены и образцы из бронзовых колец. Фрагменты бронзовых экземпляров происходят из Ньюстеда и Люнта{441}. Биметаллическая кольчуга со вплетенными медными или бронзовыми кольцами найдена в Вимозе{442}.

Утверждение о том, будто римские кольчуги всегда изготовляли из сплетения сведенных и склепанных (hami) с вырубленными кольцами (circuLi), когда ряды плоских вырубленных колец перемежались с рядами заклепанных, является неверным{443}, так как имеются кольчуги из склепанных и сварных колец, найденные в Ньюстеде{444} и в залежах оружия из датских болот{445}. По-видимому, один экземпляр римской кольчуги с вырубленными кольцами происходит из Карлингуорк-Лока{446}.

Количество обоих видов колец, необходимых для изготовления одной кольчуги, зависело от ее размера и длины, а также от размера самих колец. В III вв. н. э. кольчуги изготавливали из колец диаметром от 3 до 10 мм. При этом в каждой кольчужной рубашке могло быть сплетено от 30 000 до 100 000 железных колец. Вес такого доспеха в I в. н. э. приблизительно равнялся 9–15 кг{447}, а во II в. н. э. — 6–10 кг. Д. Сим вычислил усредненный вариант, при котором для производства одной кольчуги из колец диаметром в 7 мм требовалось около 35 000 колец (для чего расходовалось 760 м проволоки весом около 6,6 кг){448}. В другой своей работе Д. Сим дает другие вычисления: для кольчуги с диаметром колечек в 6 мм, по его мнению, потребовалось бы 40 000 колец и 200 дней работы, а также 30 дней на сборку доспеха{449}. Таким образом, время изготовления кольчуги должно было зависеть как от диаметра колец, так и от квалификации оружейника, к тому же время работ значительно уменьшалось, если в процессе изготовления участвовало несколько человек и применялось разделение труда, при котором каждая операция производилась разными людьми, т. е. вытягивал проволоку один, рубил кольца — второй, а клепал — третий. Метод вырубания (штамповки) колец для кольчуги Д. Сим испытал опытным путем, а затем описал в своих работах. По его утверждению, изготовить такое кольцо можно было при помощи всего пары ударов, если имелся простейший штамп{450}. Этот метод должен был заметно сокращать время изготовления кольчужной рубашки. Однако имеются находки кольчужных колец, чей диаметр не превышает 3–4 мм. В Виндониссе обнаружен фрагмент кольчужного плетения размером 10×1 см{451}. Он состоит из шести рядов очень мелких бронзовых колечек диаметром 0,5 см и толщиной 0,5 мм. Такие колечки, несомненно, служат подтверждением высочайшего мастерства изготовителя, однако, с другой стороны, в письменных источниках нет никаких указаний на специализацию мастеров-кольчужников, которые не упоминаются подобно шлемникам (CIL VI, 1952 = AE 2001, 169; D. L. 6. 7), щитникам (Veget. II, 11; Tab. Vindol. 160), изготовителям стрел и луков (D. L, 6, 7). Изготовители кольчуг, по-видимому, подпадали под категорию изготовителей доспехов (loricarii) (CIL XIII, 2828). Протянуть проволоку, вырубить кольца и даже склепать кольца могли неспециалисты. Таким образом, за счет вовлечения в процесс изготовления кольчуг большего количества работников могли достигаться объемы производства, способные в достаточной мере удовлетворить потребности армии в этом популярном элементе защитного снаряжения.

Для изготовления тех изящных экземпляров комбинированных панцирей в виде кольчуг, усиленных чешуйчатым набором (lorica plumata

Пожалуй, самые большие изменения в течение всей римской истории претерпел римский шлем. Небывало популярный в эпоху Республики монтефортинский шлем начинает вытесняться новыми, более совершенными с защитной точки зрения, кельтскими шлемами, изрядно модифицированными римскими оружейниками.

В конце республиканского периода на шлемах появляются надписи, упоминающие либо изготовивших их оружейников, либо их владельцев. Это свидетельствует о значительном увеличении массы выпускаемой продукции, что было, в свою очередь, результатом увеличения армии за счет тех, кто ранее к военной службе не допускался. Это подтверждается и введением в I в. до н. э. в оружейном производстве способа изготовления полых тел вращения из листовых или из полых заготовок методом ротационной вытяжки (metal spinning){455}. Преимущества этого метода стали очевидны только тогда, когда резко увеличились масштабы производства.

Отголоски эллинистической оружейной традиции прослеживаются на шлемах с масками и кавалерийских шлемах I–II вв. н. э., которые зачастую были богато украшены декором с изображением кудрей, а также иногда имели довольно специфическую имитацию такого декора в виде настоящих волосяных париков.

В эпоху принципата произошли некоторые изменения в технологии производства шлемов. Первые надежно датированные экземпляры раннеимператорского времени происходят с рейнского пограничья и демонстрируют значительное повышение их качества, при том, что в то же самое время распространяются методы массового производства, которые, казалось бы, должны резко ухудшить качество изготовляемых предметов. Отмечается некоторое различие в технологиях, при котором шлемы легионеров почти всегда изготовлены более добротно, чем шлемы солдат вспомогательных подразделений, которые делали посредством отжима листа отожженной бронзы на шаблон во время его вращения (аналог токарного станка), о чем могут свидетельствовать концентрические линии, иногда видимые по всей окружности касок, а также отсутствие следов ударов молотка изнутри{456}. При таком способе производства практически невозможна подгонка шлема по голове. Но он значительно ускоряет и удешевляет процесс изготовления. Однако железные шлемы, должно быть, ковались, так как в римском железе имелось слишком много примесей, не позволяющих предположить выдавливание вращением. Кроме того, первые железные римские шлемы массового производства имели овальный, а не полусферический купол и, таким образом, не могли быть сделаны методом выдавливания вращением{457}.

На некоторых экземплярах отмечается абсолютно неудовлетворительное качество сборки. Так, на шлеме из Флюрена нижний край боковых стенок, переходящий в назатыльник, с каждой стороны имеет разный уклон. Кроме того, на левой стороне заклепки, удерживающие шарнир нащечника, расположены вертикально одна над другой, в то время как на правой — горизонтально{458}. Существуют экземпляры, у которых нащечники вообще разной длины. Эти дешевые изделия практически никогда не украшали каким-либо декором, и их единственным достоинством было простое и быстрое изготовление.

На шлемах имперского периода появляется целый набор усиливающих тулью элементов: козырек, накладки над ушными вырезами, очень широкий назатыльник, большие нащечники, а начиная с эпохи Дакийских войн также усиливающие крестообразно расположенные ребра на макушке тульи. Выступающие плоскости — козырек и перекрещивающиеся ребра, назначением которых является погашение силы удара, на экземплярах III в. н. э. становятся неоправданно большими, что сказывалось на весе шлема и повлияло на последующее развитие римских шлемов, приведшее к частичному уменьшению веса за счет потери некоторых защитных качеств, а также к удешевлению технологического процесса в массовом производстве.

Таким же непременным снаряжением воина, как меч, шлем и доспех, был и его щит. Несомненно, что на протяжении римской истории этот элемент защитного снаряжения претерпевал некоторые изменения. В начале I в. н. э. при Октавиане Августе овальный скутум{459}, популярный в республиканский период и подобный тому, что обнаружили в Каср-Эль-Харит в Фаюмском оазисе в Египте, был вытеснен более коротким прямоугольным щитом, который сохранил прежнее название. В эпоху раннего принципата новая модификация скутума еще напоминала своего предшественника, имея лишь срезанные верхний и нижний края{460}. Но со временем боковые края тоже стали прямыми, о чем свидетельствуют изображения и единственный дошедший до нас экземпляр из Дура-Европос. Судя по этому образцу, технология изготовления скутума практически не изменилась, и его по-прежнему делали из трех крест-накрест склеенных слоев платановых дощечек. Если говорить обо всех разновидностях щитов, то со временем их дизайн становился другим, их форма и вес менялись, но конструкция оставалась практически без изменений; они изготовлялись из склеенных между собой деревянных досок и имели центрально расположенную рукоять для захвата рукой, снаружи закрытую металлическим умбоном. Как правило, щиты покрывали с обеих сторон кожей, а края обивали тонкими накладными полосками металла. Как следует из дошедших до нас источников, изготовлением щитов занимались специально обученные щитники (scutarii) (Tab. Vindol. 160; CIL X, 3971 = ILS 7641){461}. Процесс этот был действительно непрост, ведь необходимо было уметь работать одновременно и с деревом, и с металлом, и с органическими материалами — кожами и клеями. Судя по некоторым сохранившимся умбонам, а также основываясь на некоторых иконографических источниках{462}, можно предположить, что римляне уже в эпоху принципата могли изготовлять выгнутыми не только прямоугольные скутумы (имевшие изгиб в горизонтальной плоскости), но и овальные щиты (сохранившиеся образцы которых, датируемые эпохой принципата, все плоские){463}. Изготовлялись таковые из досок с непараллельными гранями, изогнутых над паром, а также выструганных до определенной кривизны. А это уже было довольно затруднительно для работников без специальных знаний.

.......................

Схема сборки римских кольчуг (рис. А. Е. Негина)

Римский комбинированный панцирь из кольчужного полотна и чешуек (lorica plumata).

1 — фрагменты, место находки неизвестно, частная коллекция (фото: D. S. Peterson);

2 — lorica plumata из коллекции Музея древностей в Берлине (по: Rose 1906: 41, Abb. 14a)

Схема сборки маски от турнирно-парадного шлема типа Калькризе (по: Meijers, Willer 2007: 36)

Использование кожи, ткани

и иных материалов при изготовлении

воинского снаряжения

С древнейших времен кожу использовали для изготовления защитного снаряжения, поскольку кожаные доспехи относятся к простейшим типам защитного снаряжения и благодаря доступности материалов, а также простоте изготовления являлись наиболее дешевой и распространенной боевой защитой тела.

Кожа применялась не только для изготовления собственно доспехов, но из нее делали чехлы

О востребованности кожаных доспехов в римской армии до сих пор продолжаются бурные дискуссии. Этот аспект немаловажен при исследовании функционирования римского оружейного производства, ведь возникает вполне закономерный вопрос о масштабах производства кожаных доспехов и о существовании специализации оружейников, работавших с кожей.

Как известно, все доспехи прошли эволюцию, начиная с конструкций из мягких материалов. Первоначально это было защитное снаряжение из ткани или кожи. Затем их начали частично усиливать накладными металлическими пластинами, и лишь потом пришли к изготовлению собственно металлических доспехов. Но при этом кожу или ткань все равно продолжали применять или в виде подкладки, или как элемент соединения доспеха.

Многочисленные находки металлических доспехов убеждают в том, что римская армия была экипирована ими в достатке, и легионеры, по-видимому, отдавали свое предпочтение именно металлическим доспехам. В то же время источники свидетельствуют и об использовании кожаных изделий. На основании анализа письменных источников считают, что термин galea обозначал кожаный шлем{464}. Именно так называли древнейшие римские шлемы, которые, согласно литературной традиции, считались кожаными или сшитыми из шкур, о чем говорят такие определения, как galea lupina (Propert. 14, 10, 20) и galea hirsuta (Propert. 4, 10), которые, видимо, обозначают боевые наголовья, сшитые из волчьих шкур.

То, что шлемы позднереспубликанского времени и эпохи принципата могли хотя бы частично изготовлять из кожи, подтверждают иконографические источники и данные археологии. Большинство шлемов типа Монтефортино, широко распространенного в позднереспубликанский период, найдено без нащечников, а немногочисленные находки с сохранившимися нащечниками относятся либо к наиболее ранним, либо к наиболее поздним модификациям. Два таких экземпляра IV в. до н. э. хранятся в Национальном музее античности в Парме{465} и в музее замка Сан-Анджело в Риме{466}, а наиболее поздний экземпляр типа Монтефортино был поднят из реки По у Кремоны{467}. Это обстоятельство позволяет предполагать, что шлем в ряде случаев был оснащен только подбородочным ремнем. Однако все шлемы имеют в височной области парные отверстия под заклепки, которыми могли крепиться шарниры, а в ряде случаев и приклепанные трубчатые детали шарниров. Единственная альтернатива металлическим нащечникам — кожаные{468}. По крайней мере, их использованием можно объяснить крайне редкие находки металлических нащечников вместе со шлемами. Можно предположить, что шлемы на алтаре Гнея Домиция Агенобарба в Лувре изображены именно с кожаными нащечниками. В подтверждение данной гипотезы кожаные нащечники шлема (или подкладка нащечников) были обнаружены при раскопках крепости Виндонисса{469}. Кроме того, в Виндониссе были найдены и другие изготовленные из кожи предметы, такие как остатки кожаных рубах, подчас интерпретируемых как поддоспешники, и фрагменты, считающиеся деталями кожаных доспехов{470}. Фрагмент кожаных доспехов происходит из римского слоя крепости Каср-Ибрим, Египет (Британский музей, Inv. 80.1.21/75){471}. Он изготовлен из куска кожи, как бы нарезанной горизонтальными полосами, скреплявшимися спереди при помощи пропущенного через них шнурка. Этот предмет очень напоминает некоторые иконографические воспроизведения ламинарного доспеха (lorica segmentata). Вследствие этого Р Д'Амато высказывает предположение о существовании и широком распространении среди римских военнослужащих изготовленного из кожи варианта lorica segmentata. Не оспаривая возможности существования подобного доспеха, выскажем некоторые соображения относительно того, насколько массовым было распространение этой разновидности кожаного защитного снаряжения в римской армии. Несомненно, следует помнить о том, что кожаный доспех стоил дешевле металлического, поэтому его могли чаще носить воины-пехотинцы вспомогательных войск, чье жалованье было немного меньшим{472}. Но насколько доспехи из кожи были интересны легионерам? Их habitus должен был отличаться от внешнего облика тех, чей статус был ниже, и им незачем было уподобляться воинам вспомогательных подразделений, которых они продолжали считать варварами. Чтобы продемонстрировать свой более высокий статус{473}, легионеры стремились во всем превосходить их — и в поведении, и в дисциплине, и в качестве и стоимости доспеха{474}. Если вопрос о массовом использовании кожаного варианта сегментного панциря остается открытым{475}, то можно с уверенностью говорить о применении в римской армии кожаных доспехов в целом. Пусть они были и не слишком популярны, но об их использовании свидетельствуют фрагменты кожаных ламеллярных набедренников, найденных в ходе раскопок Дура-Европос.

Как бы то ни было, кожи являлись насущным сырьем для армии, поэтому обязанность их поставки являлась своего рода налогом с гражданского населения внутренних районов и приграничных территорий Империи. Во всяком случае, Тацит упоминает, как Друз наложил на фризов обязанность поставлять кожи для военных нужд (Tac. Ann. IV, 72, 1: in usus militares; ср.: Tab. Vindol. 343). Чтобы представить объем расходуемого на изготовление амуниции сырья, достаточно вспомнить, что на изготовление каждого чехла для щита требовалось 1,5–2 козьих шкуры{476}. Следовательно, чтобы оснастить военнослужащих лишь одного легиона всем необходимым снаряжением из кожи, могло потребоваться приблизительно 54 000 телячьих шкур{477}. Изготовление кожаного снаряжения могло происходить непосредственно в легионных мастерских. В одной из табличек из Виндоланды в числе работников мастерских упомянуты и изготовители обуви (sutores) (Tab. Vindol. 155). Но, кроме обуви, на местах дислокации военных контингентов было удобно изготовлять также и другую необходимую кожаную амуницию.

Кроме собственно кожаного снаряжения, использовалась защитная экипировка из других органических материалов (кость, холстина, войлок, шерсть){478}.

Под доспехи надевали рубахи из шерсти, войлока, льна. В письменных источниках упоминается торакомах (thoracomachus), являвшийся аналогом средневекового акетона{479}, подробно описанный анонимным реформатором в трактате «О военном деле»{480}. Автор, в частности, пишет:

«1. <...> Среди всего того, что предусмотрительная древность придумала потомкам для военных целей, одним из самых удивительных изобретений является средство, облегчающее ношение тяжелых и неровных доспехов. В самом деле, этот род одежды, который делается из войлока по размеру грудной клетки человека и для ее защиты, искусной рукодельницей шьется из мягкой шерстяной ткани таким образом, чтобы, впервые надев панцирь, кольчугу или тому подобное, солдат не испытывал страха натереть свое бренное тело неровностью тяжелых доспехов. Во время войн плотно облегающая одежда помогает телу выдержать колебание погоды от солнцепека до мороза, поддерживая боеспособность.

2. Чтобы торакомах не тяжелел от хлещущего дождя и тем самым не изнурял носящего его воина, следует благоразумно покрыть его сверху прокладкой, изготовленной из хорошо обработанной ливийской кожи по подобию того же торакомаха.

3. Итак, как мы уже сказали, воин, после того как наденет торакомах (название которого было взято из

Есть мнение, что в эпоху раннего принципата торакомах был известен под другим названием{482}, и его называли не иначе как поддоспешник (subarmalis). Именно этот термин упоминается в списке одежды на табличках из Виндоланды (Tab. Vindol. 184) и Карлайла (AE 1998, 0839), а также употребляется при описании экипировки преторианцев (SHA. Alex. Sev. 6, 10). К упоминаниям этого же типа защитного снаряжения можно отнести пассаж из описания противостояния Цезаря и Помпея под Диррахием: «Многие из наших солдат были ранены, и неприятельских стрел стали так бояться, что почти все солдаты начали делать себе из войлока, из тряпок или из кож рубашки и фуфайки для защиты от стрел» (Caes. B. civ. III, 44). Из этого сообщения следует, что изготовление поддоспешников было под силу самим солдатам и их производство могло размещаться непосредственно на территории военных баз, хотя, по всей видимости, существовали специальные мастерские, предназначенные для производства таких доспехов. Эпиграфические источники упоминают корпорации lanarii coactores, работавшие в городе Бриксия (современная Брешиа) (CIL V, 4504, 4505; VI 9494); в Помпеях обнаружен цех М. Вецилия Верикунда (CIL IV, 7839, 9084, 9085) и еще три мастерских по выделке шерсти (officinae coactiliariae) (CIL IV, 7809, 7838, 8058){483}. Там производили войлок, уплотняя шерсть животных: сырье заливали теплой водой и держали до образования тестообразной массы, которую затем раскладывали тонким ровным слоем на полотно, сворачивали его и раскатывали до образования плотного материала, использовавшегося для изготовления шапок, туфель и солдатских панцирей{484}.

О панцирях из войлока (coactile) или уплотненной шерсти (cento), которые не пробивались железным оружием, писал Плиний Старший (Plin. HN. VIII, 192: «lanae et per se coactae vestem faciunt et, si addatur acetum, etiam ferrum resistant»). Из простеганной многослойной материи делали наручи для гладиаторов (manica centonata){485}. Доспехи изготовляли также и из других органических материалов. Фрагмент чешуйчатого доспеха из костяных позолоченных чешуек найден при раскопках в Помпеях{486}. У римлян доспехи из костяных пластин являлись скорее исключением, но они были распространены у древних кочевых народов Евразии{487}, противников Рима. Арриан упоминает сарматские доспехи, изготовленные из рога (Arr. Tact. 4, 1). В других источниках также говорится о сарматских панцирях из пластин, нарезанных из рога (Amm. Marc. XVII, 12) или лошадиных копыт (Paus. I, 21. 6). Панцири из костяных пластин прослеживаются и на этнографическом материале{488}. Однако римские авторы рассматривали доспехи, изготовленные из кости, как нечто чужеродное, и совершенно нет упоминаний о распространении таковых среди римских солдат. Хотя не исключено, что подобный доспех могли использовать, например, те же сарматские всадники из числа состоявших на римской службе (первоначально конные формирования вспомогательных войск рекрутировались из варваров или жителей восточных провинций империи). Археологи не располагают никакими свидетельствами массового производства костяных доспехов в оружейных мастерских легионов, а находка в Помпеях продолжает оставаться уникальным образцом, на основании которой нельзя утверждать о широком распространении чешуйчатого доспеха из кости, как это делает Р Д'Амато{489}. Из кости римские мастера изготавливали рукояти мечей, а с конца II в. н. э. костяными стали делать бутероли и скобы для ремня на ножнах{490}. Кость для изготовления упомянутых деталей воинского снаряжения обычно была частью метаподия — среднего отдела конечностей крупного рогатого скота{491}. Из рога и кости также изготавливали обкладки для луков, крепившиеся на концах и в середине деревянной кибити{492}.

В середине I тыс. до н. э. полотняные панцири получили широкое распространение в Средиземноморье (Aen. Tact. 29, 4; Strab. III, 3, 6; Paus. VI, 19, 7). На основании интерпретации некоторых изобразительных источников республиканского периода можно предположить, что ими пользовались и римские воины. Флавий Арриан в своем «Тактическом искусстве» упоминает льняной панцирь (4, 1) и «киммерийский хитонион» (34, 6). Если со льняным панцирем все более или менее понятно, то относительно интерпретации «разноцветных киммерийских хитонионов» кавалеристов, участвующих в hippika gymnasia, существуют разные мнения. Ф. Кихле считает, что название хитона связано с эллинистическим термином, обозначающим скифский льняной панцирь, который был привнесен в римскую конницу фракийцами{493}. М. Юнкельманн, напротив, полагает, что это название связано с одеянием амазонок, в том виде, как его представляли себе римляне{494}, однако приводит реконструкцию одеяния для кавалерийского турнира на основе льняного панциря{495}.

Текстиль также мог применяться в качестве подкладки с внутренней стороны доспехов. Следы грубой ткани прослеживаются со внутренней стороны нащечника из Ход Хилл{496}. Внутри парадно-турнирного шлема из Ньюстеда сохранилось покрытие из какого-то липкого вещества, возможно, смолы, которая могла выступать в качестве клея, удерживающего шерстяную подкладку{497}.

При производстве защитного снаряжения ткань применялась и для изготовления различных покрытий на доспех, предохранявших его от воздействия влаги. Например, шлемы предохраняли от влаги органические парики и чехлы-шапочки, известные по находкам из Неймегена{498} и Виндониссы{499}.

Их натурная реконструкция была проведена в рамках проекта по изучению шлемов из Неймегена и Ксантен-Вардта на основании детального обследования сохранившихся фрагментов{500}. В ходе эксперимента выяснилось, что на изготовление париков с их дополнительным украшением в виде ленточек и зигзагообразного плетения потребовалось не менее 150 часов упорного труда, что свидетельствует о том, что украшение парадно-турнирных шлемов было занятием отнюдь не легким и требующим определенных навыков. Для монтажа такого парика к тулье шлема понадобилось еще по меньшей мере 50 часов{501}. Все это говорит о том, что подобные изделия выделялись из общей массы продукции оружейников и стоили по сравнению с ней гораздо дороже.

.......................

Фрагменты кожаного поддоспешника (?) из Виндониссы (1) и реконструкция кожаного снаряжения из Виндониссы (2) (по: Gansser-Burckhardt 1942: 38)

Контроль за качеством

изготовленного оружия и доспехов

Цицерон удивительно точно подметил: «Оружие для солдата все равно что часть тела» (Tusc. Disp. II, 16, 37). С помощью меча воин защищал себя в бою, но он также должен был доверять свою жизнь и доспехам, поэтому вопрос эффективности защитного вооружения был одним из важнейших во всем процессе его производства. Естественно, воин желал получить гарантии его надежности, и испытания изготовленного доспеха производились со всей тщательностью и с применением самого мощного на тот момент оружия (чаще всего метательного). Источники, которые рассказывали бы о самом процессе испытаний, крайне редки{502}. В основном приходится довольствоваться косвенными данными, свидетельствующими о существовании некоей системы контроля качества производимого вооружения. Однако, несмотря на незначительное количество свидетельств, совершенно очевидно, что эта система была довольно хорошо налажена и могла эффективно отслеживать качество больших партий вооружения, поступавших в армию по контрактам. Подтверждением тому служит сообщение Диона Кассия, в котором говорится о строгом контроле над качеством оружия, произведенного для римской армии в полисах восточных провинций, когда в случае обнаружения бракованных или изготовленных без соблюдения всех технических требований изделий к производителю принимались самые строгие меры, вплоть до отказа от уже изготовленной партии вооружения (Dio. Cass. LXIX, 12, 2).

В сохранившихся источниках имеются некоторые намеки на то, что назначались особые лица, ответственные за контроль качества изготавливаемой для армии продукции. Надпись начала IV в. на надгробном памятнике Флавия Хризантия, являвшегося одним из высших офицеров (ducenarii) оружейной фабрики в Сардах, именует его художником (zographos){503}. Судя по дорогостоящему надгробию, он был человеком очень обеспеченным, вследствие чего отождествление его с рядовым художником, расписывающим щиты, маловероятно{504}. Скорее всего, как считает С. Джеймс, это был великолепный специалист с отменным художественным вкусом, настоящий мастер своего дела, в обязанности которого входил контроль за качеством работы персонала, занятого росписью щитов{505}.

Аммиан Марцеллин сообщает о том, что император Валентиниан приказал казнить начальника оружейного завода, преподнесшего ему великолепно отполированный панцирь, когда выяснилось, что это железное изделие весило несколько меньше, чем было предписано (Amm. Marc. XXIX, 3, 4). Упоминание факта проверки качества изготовленного доспеха какими-то контролерами, оценивавшими изделие согласно установленным нормативам, также свидетельствует в пользу наличия строгого контроля за деятельностью оружейников, особенно тех, кто поставлял вооружение по контрактам. С этой точки зрения показателен еще один дошедший до наших дней источник, подтверждающий и дополняющий сообщение Аммиана Марцеллина. На мече из Райнгёнхайма, датированном периодом правления Октавиана Августа, была посеребрена рукоять, что и было отражено в надписи на гарде: L(ucius) Valerivus fec(it) р^пдс») £ (semuncia) (sicilicus) VII («Луций Валерий сделал это, семь половин и одна четверть унции весом», т. е. 3 % римской унции или 102 г){506}. Указание веса использованного серебра в данном случае не только подтверждение стоимости меча, но и залог честности производителя, свидетельствующий о возможной проверке соответствия веса и качества изготовленного предмета.

М. Бишоп считает, что качество и количество вооружения, производимого частными оружейниками, оставляло желать лучшего, поскольку производительность человека, который работал в одиночку, была мала{507}. Однако это утверждение верно лишь отчасти. Некоторые из оружейников содержали частные мастерские с целым штатом помощников. В этом случае можно говорить о большей производительности, основанной на простом разделении труда. Что касается качества выпускаемой продукции, то здесь можно предположить, что частные оружейники компенсировали малое количество изделий их качеством, подписывая их своим именем, чтобы «держать марку»{508}. Однако, несмотря на такие «знаки качества», общую массу поступающего в армию оружия (по крайней мере, того, которое попадало в государственные арсеналы) необходимо было время от времени проверять.

В качестве общего итога следует отметить, что технология должна рассматриваться как часть оружейного производства, способная значительно углубить наши познания, а благодаря комплексному рассмотрению данных письменных источников вместе с детальнейшим изучением найденных артефактов, мы все больше узнаем о технологической стороне римского оружейного производства. Если письменные источники довольно скудно освещают ремесло оружейника, практически ничего не сообщая об особенностях этой профессии, то в результате детального изучения археологических находок выясняются довольно интересные особенности приемов работы с металлами, деревом, костью и кожей. Еще недавно практически ничего нельзя было сказать о применении в оружейном производстве ткани. Теперь же можно утверждать, что ее использование в качестве покрытия доспехов, защищавшего их от воздействия влаги, было довольно широком.

В ряде случаев анализ технологий позволяет говорить и об особом качестве выпускаемой продукции, помечаемой клеймами производителей. Рассмотренный материал, как представляется, показывает, насколько важным для римлян было качество их вооружения, какими сложными были их оружейные технологии и насколько квалифицированными были их мастера-оружейники, чье искусство поражает и поныне.

.......................

Меч из Райнгёнхайма с надписью на гарде с именем изготовителя и указанием веса серебра, использованного при изготовлении (по: Ulbert 1969: 44–45)

Клейма и надписи на римском оружии:

1 — надпись на умбоне щита из Холтон Честерс (по Franks 1858: 58); 2 — клеймо ALF на мече из Эйсбела (по Miks 2007: Kat. A 146, 10); 3 — клеймо SF на мече из Стабю (по Miks 2007: Kat. A 546); 4 — клеймо SF на мече из Эгге (по Miks 2007: Kat. A 142); 5 — клеймо VISIM на хвостовике меча из Бьярса (по Miks 2007: Kat. A 51); 6 — клеймо IMI или IMP на мече из Стараховице (по Miks 2007: Kat. A 686); 7 — клеймо SEX VOL MF на мече из Белла (по Miks 2007: Kat. A 44); 8 — клеймо SABINI на хвостовике меча из Бонна (по Miks 2007: Kat. A 61) (рис. А. Е. Негина)

Клейма и надписи на римском оружии:

1 — клеймо RANVICI на мече из Эйнанга (по Miks 2007: Kat. A. 144); 2 — клеймо NATALIS M(anu) на хвостовике меча из Грабице (по Miks 2007: Kat. A 238); 3 — клеймо COLA на мече из Иллемозе (по Miks 2007: Kat. A. 320); 4 — клеймо ACT на мече из Красуше Головешхы (по Miks 2007: Kat. A 385); 5 — клеймо RICCIM Ricci m(anu) или (...)ricci m(anu) на мече из Нидама (по Miks 2007: Kat. A 536, 42); 6 —

Клейма и надписи на римском оружии:

1 — клеймо IASVIT на мече из Вимозе (по Miks 2007: Kat. A 762, 9); 2 — клеймо FRON на шлеме из коллекции Мейрика (Британский музей) (по Paddock 1993: № 123); 3 — клеймо на мече из Арнема (по Miks 2007: Kat. A 19); 4 — клеймо XV или LX на мече из Арнема Малбургена (по Miks 2007: Kat. A 20); 5 — клеймо RICCVS F и T P на мече из Пазевалька (по Miks 2007: Kat. A 566, 1); 6 — клеймо VMOFCP или VMORCD или VMORCI на мече из Нидама (по CIL XIII, 10036, 41) (рис. А. Е. Негина)

Клейма и надписи на римском оружии:

1, 2, 9 — клейма на мечах из Нидама;

3 — клеймо на мече из Бучхайна;

4, 5, 8, 10 — клейма мечей из Вимозе;

6, 7 — Эйнанг (по Miks 2007: Abb. 14) (рис. А. Е. Негина)

Клеймо на хвостовике меча из Бялы (по Miks 2007: Kat. A 48) (рис. А. Е. Негина)

Надпись C(aius) COELINVS VENVST(us) LVGVD(uno) (fecit) на ножнах меча типа Майнц из Виндониссы (по: EttLinger, Hartmann 1984: 11, Abb. 2)

Заключение

Производство оружия в Римской империи эпохи принципата имело сложную структуру. Сама по себе эта производственная система являлась плодом усовершенствования республиканских оружейных мастерских, отныне ставших составной частью более сложной производственной системы, приспособленной к требованиям реорганизованной на рубеже эр армии. И хотя трудно говорить о существовании в Римской империи служб, аналогичных современным научно-исследовательским и испытательным организациям, так как их деятельность в имеющихся в нашем распоряжении источниках не рассматривается, но проектирование и испытания новых видов вооружения имели место, причем разработкой новых видов оружия занимался даже император Валентиниан. Также можно говорить о существовании ведомства (по всей видимости, это было придворное ведомство по управлению финансами — a rationibus), в ведении которого была военная логистика и принятие решений об общем перевооружении армии, которое было полномочно делать госзаказы на производство оружия для государственного фонда оружия.

Деятельность следующего компонента оружейного производства, которое сейчас бы назвали оборонным производством, подтверждается источниками и археологическими находками. При более детальном и комплексном рассмотрении различных его составляющих выявляются три его основных уровня, тесно взаимосвязанных. Первый уровень — собственно легионные (армейские) оружейные мастерские, которые, впрочем, были ориентированы в большей степени на починку поврежденного оружия, либо на изготовление расходуемого оружия (боеприпасов) и обслуживание парка метательных и осадных машин, нежели на производство новых комплектов вооружения. Такая ситуация сложилась вследствие того, что штат легионных (и, в более широком смысле, армейских) мастерских пополнялся за счет солдат-иммунов, то есть фактически обычных легионеров, о присутствии у большинства из которых профессиональных навыков оружейников говорить не приходится. Также (что не менее важно), в них производился ремонт поврежденного оружия под пристальным наблюдением хранителя арсенала (custos armorum), роль которого в циркуляции вооружения в легионе и вспомогательных частях была очень значительной, так как организация обращения и хранения оружия была немаловажной для экономии средств не только государства, но и солдат, плативших за свое вооружение и экипировку.

Второй уровень — сеть мелких оружейных мастерских, действовавших, как правило, поблизости от непосредственного рынка сбыта; зачастую они располагались на прилагерной территории — в кана-бах и виках. Солдаты могли самостоятельно приобретать понравившееся им оружие у таких оружейников, среди которых были бывшие военнослужащие, организовавшие по выходе в отставку собственное дело. Однако и эти оружейники не были способны удовлетворить имеющийся спрос, поскольку кустарный способ производства этих мастерских с небольшим коллективом работников был не в состоянии обеспечить изготовление больших по объему заказов, и ремесленники работали главным образом на определенных заказчиков, состоя в непосредственных личных отношениях с покупателями. Вследствие этого, третий уровень — кустарная промышленность, сконцентрированная в крупных метрополиях, где были организованы различные по составу и количеству работников коллегии, занимавшиеся обработкой металлов и изготовлением оружия, — был наиболее важной составляющей производства вооружения для римской армии. Эти мастерские работали или на неопределенного покупателя — на рынок, в широком или узком смысле, или же сбывали свои произведения особым скупщикам, забиравшим товар оптом, а затем поставлявшим его в армию.

Таким образом, основное оружейное производство было сосредоточено на тех территориях, которые наилучшим образом были обеспечены сырьевой базой, имели давнюю оружейную традицию, а кроме того, находились на стратегически важных участках римского приграничья. Исходя из анализа предметов вооружения, также можно констатировать, что воинское снаряжение эпохи принципата определенным образом отражало модные тенденции, которые варьировали в зависимости от территориального расположения той или иной воинской части. Следовательно, движение армий или переброска в экстренных случаях целых формирований вели ко взаимному обмену идеями. Но вместе с тем эти региональные особенности в декоре вооружения показывают, насколько была востребована продукция частных мастерских, ориентировавшихся в своей деятельности только на военную моду и вкусы заказчика. Этим оружейные цеха и мастерские эпохи принципата выгодно отличались от более поздних государственных оружейных фабрик, выполнявших стандартизированные заказы большого объема для удовлетворения все возрастающих потребностей увеличивающейся в численности армии, когда красота и практичность защитного вооружения были отринуты в угоду простоте и массовости изготовления.

В качестве общего итога необходимо отметить, что вооружение совершенствовалось и по своим внутренним законам, ставшим следствием извечного противостояния двух стихий войны — нападения и защиты. Появление какого-нибудь нового вида наступательного оружия всегда приводило к ответным мерам — изобреталось эффективное средство защиты. Между тем, уровень и качество вооруженности того или иного общества напрямую зависит от эффективности организации оружейного производства. И это обусловлено не только военными потребностями, но и уровнем экономического развития. Военная необходимость, вне всяких сомнений, становилась тем движущим фактором, который влиял на уровень военно-технического оснащения. У народов, стоящих

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

Античные литературные

и юридические источники

Aen. Tact. — Эней Тактик «О перенесении осад».

Amm. Marc. — Аммиан Марцеллин «Римская история».

Anon. De reb. Bell. — Трактат анонимного реформатора «О военном деле».

App. B. C. — Аппиан «Гражданские войны».

Arr. Tact. — Арриан «Тактическое искусство».

Aul. Gel. NA. — Авл Геллий «Аттические ночи».

[Aur. Vict.] Epit. — Псевдо-Аврелий Виктор «Эпитома о цезарях».

Caes. B. civ. — Цезарь «Записки о гражданской войне».

Cic. — Цицерон.

In Piso. — «Против Пизона».

Phil. — «Филиппики».

Tusc. Disp. — «Тускуланские беседы».

CTh. — «Кодекс Феодосия».

D. — «Дигесты Юстиниана».

Dio. Cass. — Дион Кассий «Римская история».

Dio. Chrys. Or. — Дион Хрисостом «Речи».

Dion. Hal. Ant. Rom. — Дионисий Галикарнасский «Римские древности».

Edictum Diocletiani de pretiis rerum venalium — «Эдикт Диоклетиана о максимальных ценах».

Ex Ruffo Leg. mil. — «Военные законы от Руффа».

Flor. — Флор «Эпитома римской истории».

Heron. Bel. — Герон Александрийский «Беллопоэтика».

Hesiod. Aspis. — Гесиод «Щит Геракла».

Hom. Il. — Гомер «Илиада».

Ioh. Mal. Chron. — Иоанн Малала «Хронография».

los. B. Iud. — Иосиф Флавий «Иудейская война».

Isid. Etym. — Исидор Севильский «Этимологии, или Начала».

luv. Sat. — Ювенал «Сатиры».

Lact. De mort. pers. — Лактанций «О смертях гонителей».

Liban. Or. — Либаний «Речи».

Liv. — Ливий «История Рима от основания Города».

N. D. — Notitia Dignitatum — «Список должностей».

Non. Marc. — Ноний Марцелл «О всеобъемлющем знании».

Ovid. Ar. Am. — Овидий «Искусство любви».

Paus. — Павсаний «Описание Эллады».

Philon. Bel. — Филон Византийский «О метательных машинах».

Plin. Ep. — Плиний Младший «Письма».

Plin. HN. — Плиний Старший «Естественная история».

Plut. — Плутарх.

Ant. — «Жизнеописание Марка Антония».

Brut. — «Жизнеописание Брута».

O. R. — «Римские вопросы».

Polyaen. — Полиэн «Военные хитрости».

Polyb. — Полибий «Всеобщая история».

Propert. — Проперций «Стихотворения».

Ps.-Hyg. De munit cast. — Псевдо-Гигин «Об устройстве военного лагеря».

RgdA. — «Деяния Божественного Августа».

Sall. B. Iug. — Саллюстий «Югуртинская война».

SHA — Scriptores Historiae Augustae — «Писатели истории Августов».

Alex. Sev. — «Жизнеописание Александра Севера».

Claud. — «Божественный Клавдий».

Hadr. — «Жизнеописание Адриана».

Prob. — «Жизнеописание Проба».

Tyr. Trig. — «Тридцать тиранов».

Sil. Ital. — Силий Италик «Пуническая война».

Stat. Silv. — Стаций «Леса».

Strab. — Страбон «География».

Suet. — Светоний.

Div. Iul. — «Жизнеописание божественного Цезаря».

Aug. — «Жизнеописание Августа».

Calig. — «Жизнеописание Калигулы».

Claud. — «Жизнеописание Клавдия».

Nero. — «Жизнеописание Нерона».

Tac. — Тацит.

Agr. — «Жизнеописание Юлия Агриколы».

Ann. — «Анналы».

Hist. — «История».

Tert. Apol. — Тертуллиан «Апологетик».

Val. Max. — Валерий Максим «Замечательные изречения и деяния».

Varro. L. L. — Варрон «О латинском языке».

Veget. — Вегеций «Краткое изложение военного дела».

Verg. Aen. — Вергилий «Энеида».

Научная литература

ВДИ — Вестник древней истории. Москва.

МАИЭТ — Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Симферополь.

РА — Российская археология. Москва.

AJA — American Journal of Archaeology. New York.

BAR — British Archaeology Reports International Series. London.

BJ — Bonner Jahrbücher des Rheinischen Landesmuseums in Bonn und des Vereins von Altertumsfreunden im Rheinlande. Köln [Kevelaer].

Britannia — Britannia: a journal of Romano-British and kindred studies. London.

CSIR — Corpus Signorum Imperii Romani. Oxford.

DES — Discovery and Excavation in Scotland. Musselburgh.

Germania — Germania: Anzeiger der Röm.-Germ. Kommission des Deutschen Archäol. Instituts. Mainz [Berlin].

JRA — Journal of Roman Archaeology. Portsmouth.

JRGZ — Jahrbuch des Römisch-Germanischen Zentralmuseums Mainz. Bonn.

JRMES — Journal of Roman Military Equipment Studies. Oxford.

JRS — Journal of Roman Studies. London.

MAKW — Mitteilungen der Altertumskommission für Westfalen. Münster.

ORL — Der Obergermanisch-rätische Limes des Römerreiches. Heidelberg.

PSAS — Proceedings of the Society of Antiquaries of Scotland. Edinburgh.

RE — Pauly's Real-Encyclopädie der classischen Altertumswissenschaft. Neue Bearbeitung / Hrsg. von G. Wissowa. Stuttgart, 1893–1980.

RÖ — Römisches Österreich: Jahresschrift der Österreichischen Gesellschaft für Archäologie. Wien.

ZPE — Zeitschrift für Papyrologie und Epigraphik.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ

И ЛИТЕРАТУРЫ

Публикации надписей,

папирусов, острака

AE — L'année epigraphique. Paris, 1881,

BGU — Berliner griechische Urkunden. Ägyptische Urkunden aus den Königlichen (später: Staatlichen) Museen zu Berlin. 1892–1937. Bd. 1–9. Berlin.

Bull. épigr. — Robert L., Robert J. 1966.Bulletin épigraphique. Revue des études grecques79.

ChLA — Bruckner A., Marichal R. 1979.Chartae latinae antiquiores. Facsimile-edition of the Latin charters prior to the ninth century Germany.Zürich: Urs Graf-Verlag.

CIL–Corpus inscriptionum Latinarum. In: Degrassi A. (Hrsg.).Corpus inscriptionum Latinarum.Berlin, 1863-.; N. S.: 1981-.

Daris — Daris S. 1964.Documenti per la storia dell'esercito romano in Egitto.Milano: Società editrice vita e pensiero.

ILS — Inscriptiones Latinae selectae. In: Dessau H. (Hrsg.).Inscriptiones Latinae selectae1–3. 1892–1916. Berolini: apud Weidmannos.

ILTG. — Wuilleumier P. 1963.Inscriptiones latines des. Trois Gaules, XVII supplement a «Gallia».Paris: C. N. R. S.

P. Berlin. — Bruckner A., Marichal R. 1979.Chartae latinae antiquiores. Facsimile-edition of the Latin charters prior to the ninth century Germany.Zürich: Urs Graf-Verlag.

P. Berol. — Marichal R. 1945.L'occupation de la basse Égypte: le statut des auxilia: P. Berlin 6866 et P. Lond. 1196 — Fay.105. Paris: Droz.

P. Columbia — Gilliam J. F. 1967. The deposita of an auxiliary soldier (P. Columbia inv. 325).BJ167, 233–243.

P Fay. — Grenfell B. P., Hunt A. S., Hogarth D. G. 1900.Fayum Towns and their Papyri.London: Egypt Expolration Fund.

P. Fouad — Cavenaile R. 1958.Corpus Papyrorum Latinarum.Wiesbaden: Otto Harrassowitz.

P. Gen. Lat. — Nicole J., Morel C. 1900.Archives militaires du 1er siècle. (Texte inédit du Papyrus Latin de Genève No. 1). Geneva: H. Kündig.

P. Giess. — Eger O. 1910–1912.Griechische Papyri im Museum des oberhessischen Geschichtsvereins zu Giessen.Leipzig-Berlin: B. G. Teubner.

P. Mich. —Papyri in the University of Michigan Collection.1931-, Ann Arbor: Michigan University Press.

P. Oxy. —The Oxyrhynchus papyri.1898-... London: Egypt Exploration Fund.

P. Princ. — Kase E. H. 1936.Papyri in the Princeton University Collections. Vol. II.Princeton: Princeton University Press.

P. Ryl. —

P. Vindob. — Harrauer H., Seider R. 1977. Ein neuer lateinischer Schuldschein: P. Vindob. L135.ZPE36, 109–120.

PSI —Papiri greci e latini. (Pubblicazioni della Società Italia-na per la ricerca dei papiri greci e latini in Egitto). 19121932. Firenze: Felice le Monnier.

RIB — Collingwood R. G., White R. 1965.Roman Inscriptions of Britain. Vol. I. Oxford: Stroud.

RMR — Fink R. O. 1971.Roman military records on papyrus.Ann Arbor: Michigan University Press.

SB — Rupprecht H.-A., Preisigke F. 2003.Sammelbuch griechischer Urkunden aus Ägypten24. Wiesbaden: Harrassowitz.

SP — Hunt A. S. Edgar C. C. 1970–1977.Select papyri: In 5 volumes with an English translation.London: Havard University.

Stud. Pal. — Wessely K. 1901–1924.Studien zur Palaeographie und Papyruskunde.Bd. I–XXIII. Leipzig: E. Avenarius.

Tab. Vindol. — Tabulae Vindolandenses. In: Bowman A. K., Thomas J. D. 1983.Vindolanda: The Latin Writing Tablets.London: Society for the Promotion of Roman Studies.

Издания античных литературных

и юридических источников

на языке оригинала

Aulus Gellius. A Gellii Noctes Atticae. Recognovit brevique adnotatione critica instruxit P K. Marshall. Vol. 1–2. 1990. Oxford: Oxford University Press.

Caesar. C. Iulii Caesaris Commentarii rerum gestarum. In: Seel O. (ed.).Commentarii belli civilis. Editio stereotypa correctior editionis alterius. Addenda et corrigenda collegit et adiecit W. TrillitzschII. Lipsiae: Teubner, 1957.

Cicero, M. Tullius. In 28 volumes with an English translation. London: Heinemann, 1970-...

Cicero, M. Tullius.M. Tullii Ciceronis Tusculanum disputa-tiones.Lipsiae: Teubner, 1906.

Corpus Juris Civilis. In: Mommsen Th., Krüger P (Hrsg.). Vol. I:Institutiones, Digestae;Vol. II:Codex Justinianus.Berlin: Weidmann, 1954

Dio Cassius.Dio's Roman History. In 9 volumes with an English translation by E. Cary. On the basis of the version of Herbert Baldwin Foster.London: Heinemann, 19141927.

Dio Chrysostom. In 5 volumes with an English translation by J. W. Cohoon. London: Havard, 1961–1977.

Dionysii Halicarnessensis Antiquitatum Romanorum quae supersunt. Vol. I–II. Lipsiae: Teubner, 1887–1888; Vol. III–IV. Lipsiae: Teubner, 1867–1870.

Ecloga Leonis et Constantini. Cum appendice. Edidit A. G. Monferratus. Gr. Athenis, 1889.

Edictum Diocletiani de pretiis rerum venalium edidit Th. Mommsen. Seorsum impressum ex C. I.L. vol. III. sup-pl. (Der Maximaltarif des Diocletian, erläutert von H. Blümner.) Berlin: Weidmann, 1893.

Florus, L. Annaeus. Epitome of Roman history with an English translation by E. S. Forster. London: Harvard Univ. Press, 1928.

Herons Belopoiika. Übersetz. von H. Diels, E. SchrammAbhandlungen der Deutschen Akademie der Wissenschaften zu Berlin (Deutsche Akademie der Wissenschaften zu Berlin. Philosophisch-Historische Klasse)2. Berlin: Verlag der Akademie der Wissenschaften, 1918, 5-55.

Hesiod.The Homeric Hymns and Homerica with an English Translation by H. G. Evelyn-White.Cambridge: Harvard University Press; London: Heinemann, 1914.

Homeri Ilias. Volumen alterum rhapsodias XIII–XXIV continens, recensuit Martin L. West. Munich: K. G. Saur, 2000.

Homeri Ilias. Volumen prius rhapsodias I–XII continens, recensuit Martin L. West. Leipzig: Teubner, 1998.

Hyginus Gromaticus.Hygini Gromaticic liber de munitio-nibus castrorum ex recensione Guilelmi Gemoll. Lipsiae: Teubner, 1879.

Ioannis Malalae Chronographia ex recensione Ludovici Dindorfii; accedunt Chilmeadi Hodiique annotationes et Ric. Bentleii epistola ad Io. Millium. Bonnae: Impensis Ed. Weberi, 1831.

Iosephus Flavius. Flavii Iosephi Opera. Bd. 1–7. Berlin: Weidmann, 1885–1895.

Juvenalis Decimus Julius, Persius Aulus Flaccus.Works with an English translation by G. G. Ramsay. London: Heinemann, 1940.

Lactantius, L. Celsius Firmanus. De morte persecutorum. In: Brandt S. (ed.).Corpus scriptorum ecclesiasticorum latinorumXIX. Vindobonna: Tempsky, 1890.

Libanii Opera. Vol. I–IV. Lipsiae: Teubner, 1903–1908.

Livius Titus. History: In 13 volumes with an English translation by B. O. Fister. London: Havard Univ. Press, 1926–1943.

Nonius Marcellus: De Compendiosa Doctrina Libri XX. In:Onionsianis copiis usus edidit Wallace M. Lindsay. Editio stereotypa ediionis prioris (MCMIII)I. München: K. G. Saur, 2003.

Notitia dignitatum: accedunt Notitia urbis Constantinopo-Litanae et Laterculi provinciarum. Berlin: Weidmann, 1876.

Ovidius. P. Ovidi Nasonis Opera. Ex rec. MerkeLii. Vol. I–III. Lipsiae: Teubner, 1867–1871.

P. Vergilii Maronis Opera omnia. Partes I–III. Lipsiae: Teubner, 1873–1875.

Pausaniae Graeciae descriptio. Vol. I–III. Leipzig: Teubner, 1989–1990.

Philonis mechanicae syntaxis libri quartus et quintus. Berlin: Typis et impensis G. Reimeri, 1893.

Plinii, C. Caecilius Secundi Epistularum libri novem. Epistularum ad Traianum liber. Panegyricus. Lipsiae: Teubner, 1952.

Plinius, C. Secundus (Maior). Natural History: In 10 volumes with an English translation by H. Rackham. London: Heinemann, 1969–1979.

Plutarchi Vitae parallelae. Vol. I–IV. Lipsiae: Teubner, 1960–1968.

Plutarch's Moralia in nine volumes with an English translation by F. C. Babbitt. London: Heinemann, 19311948.

Polyaeni Strategematon libri octo. Lipsiae: Teubner, 1887.

Polybii Historia. Vol. I–IV. Lipsiae: Teubner, 1866–1868.

Res gestae divi Augusti. Ex monumentis Ancyrano et Apolloniensi. Berlin: Weidmann, 1865.

S. Isidorus Hispalensis. Origines sive Etymologiae. Vol. 1–2. Oxford: Clarendon, 1911.

Sallustuis. C. Sallusti Crispi Catilina. Iugurtha. Fragmenta ampliora. Lipsiae: Teubner, 1957.

Scriptores Historiae Augustae. Lipsiae: Teubner, 19551965.

Sex. Propertii elegiarum libri IV. Leipzig: Teubner, 1979.

Sexti Aurelii Victoris Liber de Caesaribus. Praecedunt origo gentis Romanae et liber de viris illustribus urbis Romae, subsequitur epitome de Caesaribus. Lipsiae: Teubner, 1966.

Silius Italicus. Punica: In two volumes with an English translation by J. D. Duff. London: Harvard Univ. Press, 1983–1989.

Statius. Silvae with an English translation by D. R. Shackleton Bailey. Cambridge: Harvard University Press, 2003.

Strabonis Geographica. Vol. I–III. Berolini: Prostat in lib-raria F. Nicolai, 1844–1852.

Suetonius. C. Suetonii Tranquilli Caesares. Lipsiae: Teubner, 1908.

Tacitus, P. Cornelius. P. Corneli Taciti Libri qui supersunt. Vol. I–II. Lipsiae: Teubner, 1957–1969.

Tertullianus. O. S. Florentis Tertulliani Opera. Partes I–IV. Vindobonae, 1890–1957.

Theodosiani libri XVI: cum Constivtionibvs Sirmondianis et Leges novellae ad Theodosianvm pertinentes; consilio et avctoritate Academiae litterarvm regiae borvssicae edidervnt Th. Mommsen et Pavlvs M. Meyer. Berlin: Weismann, 1905.

Valerii Maximi Factorum et dictorum memorabilium libri novem. Julii Pari et Januarii Nepotiani epitomis adiec-tis. Lipsiae: Teubner, 1865.

Varro M. Terrentius. On the Latin language: In 2 volumes with an English translation by R. G. Kent. London: Heinemann, 1977–1979.

Vegetius. Flavii Vegetii Renati Epitoma rei militaris. Lip-siae: Teubner, 1869.

Переводы античных литературных

и юридических источников

на русский язык

Авл Геллий. Аттические ночи: в 2 т. Под общ. ред. Тыжов А. Я., Бехтер А. П. Санкт-Петербург: Гуманитарная Академия, 2007–2008.

Аврелий Виктор. О цезарях. Извлечения о жизни и нравах римских императоров. Происхождение римского народа. О знаменитых людях. Пер. с лат. Соколов В. С. В:Римские историки IV века.Москва: Росспэн, 1997, 77-224.

Аммиан Марцеллин. Римская история. Пер. с лат. Кулаковский Ю. А. и Сони А. И. Санкт-Петербург: Але-тейя, 1996.

Аппиан Александрийский. Римские войны. Пер. с греч. Кондратьев С. П. Санкт-Петербург: Алетейя, 1994.

Валерий Максим. Достопамятные деяния и изречения. Пер. и комм. Трохачев С. Ю. Санкт-Петербург: Издательство СПбГУ, 2007.

Властелины Рима. Биографии римских императоров от Адриана до Диоклетиана. Пер. с лат. Кондратьев С. П. Москва: Наука, 1992.

Гесиод. Щит Геракла. Пер. Цыбенко О. П.ВДИ.1985. 3, 200–220.

Гомер. Илиада. Пер. Вересаев В. Москва-Ленинград: Гослитиздат, 1949.

Греческие полиоркетики. Флавий Вегеций Ренат. Санкт-Петербург: Алетейя, 1996.

Деяния божественного Августа. Пер. с лат Смышляев А. Л. В: Кузищин В. И. (отв. ред.).Хрестоматия по истории Древнего Рима: Учеб. пособие.Москва: Высшая школа, 1987, 166–176.

Дигесты Юстиниана. T. I–VII. Пер. с лат.; отв. ред. Кофа-нов Л. Л. Москва.: «Статут», 2002–2006.

Дионисий Галикарнасский. Римские древности: в 3 т. Пер. Майорова Н. Г., Маяк И. Л., Кофанов Л. Л., Сморчков А. М., Токмаков В. Н., Тыжов А. Я., Щеголев А. В. Москва: Издательский дом «Рубежи XXI», 2005.

Иосиф Флавий. Иудейская война. Пер. с древнегреч. Финкельберг М., Вдовиченко А. Москва: Еврейский университет, 1993.

Лактанций. О смертях преследователей. Пер. с лат. Тюленев В. М. Санкт-Петербург: Алетейя, 1998.

Либаний. Речи: в 2 т. Пер. с греч. Шестаков С. Казань, 1914–1916.

Ливий, Тит. История Рима от основания Города: в 3 т. Отв. ред. Голубцова Е. С. Москва: Наука, 19891993.

Малые римские историки. Веллей Патрекул. Римская история. Анней Флор. Две книги Римских войн. Луций Ампелий. Памятная книжица. Пер. с лат. Немировский А. И. Москва: Ладомир, 1995.

Овидий Назон, П. Собрание сочинений: в 2 т. П. Овидий Назон. Санкт-Петербург: Биографический институт; «Студия биографика», 1994.

Павсаний. Описание Эллады: в 2 т. Пер. Кондратьев С. П. Москва: Искусство, 1938–1940.

Плиний Младший. Письма Плиния Младшего. Изд. под-гот. Сергеенко М. Е., Доватур А. И. 2-е изд. Москва: Наука, 1984.

Плутарх. Моралии: Сочинения. Москва: ЗАО Изд-во ЭКСМО-Пресс, Харьков: Изд-во Фолио, 1999.

Плутарх. Сравнительные жизнеописания: в 2 т. Изд. второе, исправленное и дополненное. Отв. ред. Аверинцев С. С. Москва: Наука, 1994.

Полибий. Всеобщая история. Пер. с древнегреч. Мищенко Ф. Г. Т. I–III. Санкт-Петербург: Наука, «Ювента», 1994–1995.

Полиэн. Стратегемы. Пер. с греч. под общ. ред А. К. Нефедкина. Санкт-Петербург: Евразия, 2002.

Проперций, Секст. Элегии в четырех книгах. Пер. и примеч. Любжин А. И. Москва: Греко-латинский кабинет, 2004.

Псевдо-Гигин. Об устройстве военных лагерей. Пер. с лат. Колобов А. В.Древность и средневековье Европы: Межвузовский сборник научных трудов.Пермь: Пермский университет, 2002, 108–130.

Саллюстий Крисп, Г. Сочинения. Пер., ст. и коммент. Горенштейн В. О. Москва: Наука, 1981.

Светоний Транквилл, Г. Жизнь двенадцати цезарей. Изд. подгот. Гаспаров М. Л., Штаерман Е. М. Москва: Наука, 1993.

Страбон. География. Пер., ст. и комм. Стратановский Г. А. Москва: Наука, 1964.

Тактические трактаты Флавия Арриана: Тактическое искусство; Диспозиция против аланов. Пер. с греч. и комм. Перевалов С. М. Москва: Памятники исторической мысли, 2010.

Тацит, Корнелий. Сочинения в 2 т. Москва: НИЦ «Ладо-мир», 1993.

Тертуллиан, Кв. Спептимий Флорент. Избранные сочинения. Пер. с лат. Столяров А. А. Москва: Издат. группа «Прогресс», «Культура», 1994.

Трактат Анонимного реформатора «О военном деле». Пер. с лат. Лазарев С. А.Уржумка1 (5). Челябинск, 1999, 102–117.

Указ Диоклетиана о таксах. Ред. Архангельский С. Нижний Новгород, 1928.

Цезарь, Г. Юлий. Записки. Пер. с лат. Покровский М. М. Москва-Ленинград: Издательство АН СССР, 1948.

Цицерон, М. Туллий. Избранные сочинения. Пер. с лат. Кнабе Г. Москва: ООО «Изд-во АСТ», 2000.

Цицерон, М. Туллий. Полное собрание речей в русском переводе (отчасти В. А. Алексеева, отчасти Ф. Ф. Зелинского): в 2 т. Санкт-Петербург: Издание А. Я. Либермана, 1901.

Эней Тактик. О перенесении осад. Пер., ст. и прим. Беляев В. Ф.Военное искусство античности.Москва: Эксмо, 2003, 38-106.

Ювенал. Сатиры. Пер. с лат. Недович Д. С., Петровский Ф. А. Санкт-Петербург: Алетейя, 1994.

NOMOS STRATIWTIKOS (К вопросу о связи трех памятников византийского военного права). В: Кучма В. В.Военная организация Византийской империи.Санкт-Петербург: Алетейя, 2001, 243–258.

Литература

Айбабин А. И. 2003. Поясной набор с пуансонным орнаментом из Лучистого.МАИЭТIX, 37–52.

Архангельский С. И. 1928. Указ Диоклетиана о таксах.Известия Нижегородского гос. Университета2, 365401.

Банников А. В. 2002a. Военные реформы Диоклетиана. В: Фролов Э. Д. (отв. ред.).Античное государство. Политические отношения и государственные формы в античном мире.СПб: Издательство Санкт-Петербургского университета, 169–182.

Белова Н. Н. 1972. Рабы ремесленных и непроизводственных профессий в Римской Галлии (преимущественно по эпиграфическим данным).Античная древность и Средние века8, 56–72.

Горелик М. В. 2003.Оружие Древнего Востока (IV тысячелетие IV в. до н. э.). 2-е изд. доп. СПб.: ТПГ «Атлант».

Греческие полиоркетики 1996.Греческие полиоркетики. Флавий Вегеций Ренат.СПб.: Алетейя.

Дементьева В. В. 2007. Spolia opima Корнелия Косса: проблемы интерпретации античной традиции.Вестник Ярославского государственного университета (серия Гуманитарные науки)4, 5-11.

Дорошко В. В. 2005. Новые находки римского военного снаряжения с территории Южного Крыма.Сугдейский сборникII, 447–453.

Дрча С. 1983.Наисус-Сирмujум, обрада метала.Ниш: Нaродни музеj.

Колобов А. В. 1990. Использование «территории легиона» в западных провинциях Римской империи I в. н. э. В:Областная отчетная студенческая научная конференция. Секция исторических наук: Тезисы докладов.Пермь: Изд-во ПГУ, 41–44.

Колобов А. В. 1996. [Рец.:] M. C. Bishop, J. C. N. Coulston. Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome. London: B. T. Batsford Ltd., 1993. 256 р. В: Нюркаева А. З., Маяк И. Л. (ред.).Античность и средневековье Европы.Пермь: Изд-во ПГУ, 273–277.

Колобов А. В. 2000. «Военная территория» эпохи Принципата: историографический миф или реальность?Ius antiquum. Древнее право(1:6), 43–50.

Колосовская Ю. К. 1988. Римский наместник и его роль во внешнеполитической истории Дакии.ВДИ(4), 20–37.

Костромичев Д. А. 2005. Три погребения римских солдат из некрополя Херсонеса.МАИЭТXI, 94-118.

Костромичев Д. А. 2008. Римское военное снаряжение из Херсонеса.МАИЭТXII: 1, 43-128.

Кошеленко Г. А. 1977.Родина парфян.Москва: Советский художник.

Лазарев С. А 1999. Трактат Анонимного реформатора «О военном деле».Уржумка(1: 5), 102–117.

Ле Боэк Я. 2001.Римская армия эпохи ранней империи.М.: Российская политическая энциклопедия.

Махлаюк А. В. 2006.Солдаты Римской империи. Традиции военной службы и воинская ментальность.СПб.: Филологический факультет СПбГУ; Изд-во «Акра».

Махлаюк А. В. 2007. Подвластный сын на военной службе: patria potestas, peculium castrense и социальный статус легионеров в эпоху Империи.ВДИ(1), 130–142.

Негин А. Е. 2004. К вопросу о защитном вооружении римских катафрактариев и клибанариев. В: Мо-лев Е. А. (отв. ред.).IX Чтения памяти профессора Николая Петровича Соколова. Нижний Новгород, ННГУ, 29–30 октября 2004 г.Н. Новгород: ННГУ, 45–49.

Негин А. Е. 2005. Клады римского парадного вооружения в провинции Реция. В: Софронова Л. В. (отв. ред.).Актуальные проблемы исторической науки и творческое наследие С. И. Архангельского: XIV чтения памяти члена-корреспондента АН СССР С. И. Архангельского, 25–26 февраля 2005 г. Часть 1.Н. Новгород: НГПУ, 60–63.

Негин А. Е. 2007. Позднеримские шлемы: проблемы генезиса.Antiquitas Aeterna. Поволжский антиковедче-ский журнал. Вып. 2: Война, армия и военное дело в античном мире.Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 335–359.

Негин А. Е. 2008. Об экономических аспектах оружейного производства в Риме эпохи принципата.Вестник Нижегородского государственного университета(6), 171–177.

Негин А. Е. 2009. Вооружение как идентификатор военного и социального статуса римского военнослужащего. В: Николаи Ф. В., Хазина А. В. (отв. ред.).Время, событие, исторический опыт в дискурсе современного историка: XVI чтения памяти члена-корреспондента АН СССР С. И. Архангельского, 15–17 апреля 2009 г.Н. Новгород: НГПУ, 119–123.

Негин А. Е. 2010a. К вопросу о времени появления в позднеримской армии шлемов с продольным гребнем.Вестник ННГУ(3), 239–244.

Негин А. Е. 2010b.Римское церемониальное и турнирное вооружение.

Негин А. Е. 2014. Вооружение римской армии эпохи принципата: экономические, технологические и организационные аспекты производства и снабжения. Stratum plus (4), 15-138.

Негин А. Е., Димитров С. 2008. Нагрудная панцирная пластина от римского панциря из частной болгарской коллекции.Из истории античного общества11, 116–125.

Новиченкова Н. Г. 1998. Римское военное снаряжение из святилища у перевала Гурзуфское Седло.ВДИ(2), 51–67.

Радюш О. А. 2007. Новая находка римского меча в Сочинском районе Краснодарского края.ВДИ(3), 52–56.

Смышляев А. Л. 1979. Об эволюции канцелярского персонала Римской империи.ВДИ(3), 60–81.

Трейстер М. Ю. 2000. К находкам металлических деталей римского военного снаряжения и конской сбруи в Северном Причерноморье.РА(2), 156–163.

Achter het Zilveren Masker 2007. Achter het Zilveren Masker: nieuw onderzoek naar de productietechnieken van Romeinse ruiterhelmen (= Hinter der silbernen Maske: neue Untersuchungen zur Herstellungstechnik römischer Reiterhelme). Nijmegen-Bonn: Museum het Valkhof-Rheinisches Landesmuseum des Landschaftsverbandes Rheinland.

Adams J. P. 1976.The Logistics of the Roman Imperial Army: Major Campaigns on the Eastern Front in the First Three Centuries AD.PhD Diss.; Yale University.

Adams C. E. P 1995. Supplying the Roman Army: O. Petr. 245.ZPE109, 119–124.

Adams C. E. P. 1999. Supplying the Roman army: bureaucracy in Roman Egypt. In: Goldsworthy A. K., Haynes I. (eds.).The Roman Army as a Community.Portsmouth: Journal of Roman Archaeology, 119–126.

Adams C. E. P. 2001. Feeding the wolf: logistics and the Roman army.JRA(14), 465–472.

Aiano A. R. 1975. The Roman iron and steel industry at the time of the Empire. MA Dissertation; University of Aberystwyth.

Al-Baklamishi Al-Yunani Taybugha 1970.Saracen archery: an English version and exposition of a Mameluke work on archery (ca. A.D. 1368).London: Holland Press.

Alföldi A. 1932. The helmet of Constantine with the Christian monogram.JRS(22), 8-16.

Allason-Jones L., Miket R. 1984.The Catalogue of Small Finds from South Shields Roman Fort.Newcastle: Society of Antiquaries of Newcastle upon Tyne.

Allen J. R. L., Fulford M. G. 1999. Fort building and military supply: late second and third centuries.Britannia(30), 163–184.

Anderson J. D. 1992.Roman Military Supply in North-East England. An analysis and an alternative to the Piercebridge Formula. BAR224.

Angelone R. 1986.L'Officina coactiliaria di M. Vecilio Verecundo a Pompei.Naples: Arte Tipografica.

Angus et al. 1962: Angus N. S., Brown G. T., Cleere H. F. 1962. The iron nails from the legionary fortress at Inchtuthil, Perthshire.Journal of Iron and Steel Institute200, 956–968.

Art of the Armourer 1963.Art of the Armourer. Exh. cat. Victoria & Albert Museum. 19 April 5 May 1963.L.: Arms and Armour Society.

Avvisati C. 2003.Pompei, mestieri e botteghe 2000 anni fa.Rome: Bardi.

Baatz D. 1994a.Bauten und Katapulte des römischen Heeres.Stuttgart: F. Steiner.

Baatz D. 1994b. Katapult-Spannbuchsen vom Auerberg. In: Ulbert G. (Hrsg.).Der Auerberg. I. Topographie, Forschungsgeschichte und Wallgrabungen.München: Beck, 173–187.

Bailey F. W. J. 1967.Fundamentals of Engineering Metallurgy.London: Cassell.

Bailey G. B. 1994. The provision of fort-annexes on the Antonine Wall.PSAS124, 299–314.

Barruol G., Sauzade G. 1969. Une tombe de guerrier à Saint-Laurent-des-Arbres (Gard). Contribution à l'étude des sepultures du 1er siècle av. J.-C. dans la basse vallée du Rhone.RSL35, 15–89.

Bechert T. 1982.Römisches Germanien zwishen Rhein und Maas. Die Provinz Germania Inferior.München: Hirmer.

Beck F., Chew H. 1991.Masques de fer. Un officier romain du temps de Caligula. Museé des Antiquités Nationales, St. Germain en Laye, Paris, 6 nov. 1991, 4 février 1992.P.: Editions de la Réunion des musées nationaux.

Bemmann G., Bemmann J. 1998.Der Opferplatz von Nydam. Die Funde aus älteren Grabungen: Nydam-I und Nydam-II. Bd. 2. Katalog und Tafeln.Neumünster: Wachholtz Verlag.

Benea D. 2008. Ateliere militare în Dacia Romana (106271). In: Benea D. (ed.).Dacia în sistemul socio-economic roman Cu privire la atelierele mefie$ugäre$ti locale.Timisoara: Editura Excelsior Art, 376–388.

Benndorf O. 1878. Antike Gesichtshelme und Sepulcral-masken.DAW28.

Bianchi Bandinelli R. 1971.Rome. The late empire. Roman art, A.D. 200–400.London: Thames & Hudson.

Biborski M. 1993. Die Schwerter des 1. und 2. Jahrhunderts n. Chr. aus dem römischen Imperium und dem Barbaricum.Specimina Nova9, 91-130.

Biborski M. 1994. Römische Schwerter im Gebiet des europäischen Barbaricum.JRMES5, 169–197.

Biggins et al. 1999. Biggins J. A., Taylor D. J. A., Coxon B., Esselmont B., Frank A., Hudson C., McCloy P., Montgomery E. and Robinson J. A survey of the Roman fort and settlement at Birdoswald, Cumbria.Britannia30, 91-110.

Birley A. R. 1981. The economic effects of Roman frontier policy. In: King A., Henig M. (eds.).The Roman West in the Third Century: Contributions from Archaeology and History =British Archaeological. Reports Series. Vol. 109. Oxford: BAR., 39–53.

Birley R. 1994.Vindolanda Research Reports: the excavations of 1973–1976 and 1985–1989, with some additional details from the excavations of 1991–1993.Hexham: Roman Army Museum Publications for the Vindolanda Trust.

Bishop M. C. 1985. The military fabrica and the production of arms in the early principate. In: Bishop M. C. (ed.).The Production and Distribution of Roman Military Equipment. Proceedings of the Second Roman Military Equipment Research Seminar= British Archaeological Reports International Series 275. Oxford: BAR, 1-42.

Bishop M. C. 1986. The distribution of military equipment within Roman forts of the first century A. D. In: Unz. C. (Hrsg.).Studien zu den Militärgrenzen Roms III. 13. internationaler Limeskongreß Aalen 1983. Stuttgart: Theiss, 717–723.

Bishop M. C. 1995. Aketon, Thoracomachus, and lorica Segmentata.Exercitus: the Bulletin of the Ermine Street Guard3: 1, 1–3.

Bishop M. C. 2002.lorica Segmentata vol. I: A Handbook of Articulated Roman Plate Armour. Chirnside: The Armatura Press.

Bishop M. C., Coulston J. C. N. 1993.Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome. London: Batsford.

Bishop M. C., Coulston J. C. N. 2006.Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome. 2nd ed. Oxford: Oxbow.

Boeheim W. 1897.Meister der Waffenschmiedekunst vom XIV bis ins XVIII. Jhdt.Berlin: Moeser.

Bonis E. B. 1986. Das Militärhandwerk der Legio I Adiutrix in Brigetio. In: Unz C. (Hrsg.).Studien zu den Militärgrenzen Roms III.Stuttgart: Das Amt, 301–307.

Borhy L. 1996. Zur Tätigkeit einer Fabrica Falsaria in Brigetio (Komärom/Szöny, Ungarn).Archäologisches Korrespondentblatt26, 311–321.

Born H. 1989. Antike Herstellungstechniken: Gegossene Brustpanzer und Helme aus Italien.APA21, 99-115.

Born H., JunkeLmann M. 1997.Römische Kampf- und Turnierrüstungen.Mainz am Rhein: Von Zabern.

Bowman A. K., Thomas J. D. 1983. Vindolanda: The Latin Writing Tablets.Britannia Monograph Series4. London: Society for the Promotion of Roman Studies.

Brailsford J. W. 1962.Hod Hill. Vol. 1. Antiquities from Hod Hill in the Durden collection. London: British Museum.

Braund D. 1993. Piracy under the principate and the ideology of imperial eradication. In: Rich J., Shipley G.

Breeze D. J. 1993. Demand and supply on the northern frontier. In: Dobson B., Breeze D. (eds.).Roman Officers and Frontiers (Mavors X).Stuttgart: Mavors.

Breeze et al. 1976: Breeze D. J., Close-Brooks J., Ritchie J. N. G., Scott I. R. and Young A. 1976. Soldiers' Burials at Camelon, Stirlingshire, 1922 and 1975.Britannia(7), 73–95.

Brewer C. W. 1981. Metallographic examination of Medieval and Post-Medieval Iron Armour.Journal of the Historical Metallurgy Society15, 1–8.

Bronson B. 1986. The Making and Selling of Wootz, a crucible steel of India.Archeomaterials(1), 13–52.

Brown D. 1976. Bronze and Pewter. In: Strong D. E., Brown D. (eds.).Roman Crafts.London: Duckworth, 25–41.

Brunnow R., von Domaszewski A. 1909.Die Provincia Arabia. Aufgrund zweier in den Jahren 1897 und 1898 unternommenen Reisen und der Berichte früherer Reisender. Bd II: der äußere Limes und die Römerstrassen von El Maan bis Bosra.Strassburg: Verlag von Karl J. Trübner.

Burgess E. M. 1953a. Further Research into the Construction of Mail Garments.The Antiquaries Journal33, 193202.

Burgess E. M. 1953b. The Mail-Maker's Technique.The Antiquaries Journal33, 28–55.

Burnand Y. 1980. Circonscriptions de Lorraine.Gallia38: 2, 432–433.

Buxton K., Howard-Davis C. L. E. 2000.Bremetenacum: Excavations at Roman Ribchester, 1980, 1989–1990.Lancaster: Lancaster University Archaeological Unit.

Cagnat R. 1908.Les deux Camps de la Légion IIIe Auguste à Lambèse d'aprés les fouilles récentes.Paris: C. Klincksieck.

Cagnat R. 1913.L'Armée romaine d'Afrique et l'occupation militaire de l'Afrique sous les Empereurs.Paris: Ministère de l'instruction Publique.

Campbell B. 2002.War and society in Imperial Rome, 31 BC — AD 284.London: Routledge.

Campbell D. B. 2003.Greek and Roman Artillery 399 BC — AD 363.Oxford: Osprey.

Carreras Monfort C. 2002. The Roman military supply during the Principate. Transportation and staples. In: Erdkamp P (ed.).The Roman Army and the Economy.Amsterdam: Brill Academic Publishers, 70–89.

Chapman E. M. 2002. Evidence of armamentarium at Carleon? The Prysg Field rampart buildings. In: Aldhouse-Green M., Webster P. (eds.).Artefacts and Archaeology. Aspects of the Celtic and Roman World.Cardiff, 33–43.

Christison D., Cunningham J. H. 1898. An Account of the Excavation of the Roman Station at Ardoch, Perthshire.PSAS32, 399–476.

Clough R. 1989. The iron billets. In: Frere S. S., Wilkes J. J. (eds.). Strageath. Excavations within the Roman fort 1973-86, Society for the Promotion of Roman Studies.Britannia Monograph Series9, 176.

Collingwood R. G., Richmond I. 1969.The Archaeology of Roman Britain. London: Methuen.

Connolly P. 1988.The Legionary.Oxford: Oxford University Press.

Connolly P. 1991.The Roman Fort.Oxford: Oxford University Press.

Cool H. 2002. Craft and industry in Roman York. In: Wilson P., Price J. (eds.).Aspects of industry in Roman Yorkshire and the north.Oxford: Oxbow, 1-13.

Cornwallis-Neville R. 1856. Description of a remarkable deposit of Roman Antiquities of iron, discovered at Great Chesterford, Essex in 1854.The Archaeological JournalXII, 1–13.

Cosme P. 2007. Les fournitures d'armes aux soldats romains. In: de Blois L., Lo Cascio E. (eds.).The Impact of the Roman Army (200 BC AD 476). Economic, Social, Political, Religious and Cultural Aspects. Proceedings of the Six th Workshop of the International Network Impact of Empire (Roman Empire, 200 B.C. A.D. 476), Capri, Italy, March 29 — April 2, 2005.Leiden: Brill Academic Publishers, 239–260.

Couissin P. 1926.Les Armes Romaines. Essai sur les origins et l'évolution des armes individuelles du légionnaire romain. Paris: H. Champion.

Coulston J. C. N. 1989. The Value of Trajan's Column as a source for military equipment. In: van Driel-Murray C. (ed.).Roman Military Equipment: The Sources of Evidence.Oxford: BAR, 33–34.

Coulston J. C. N. 1998. How to arm a Roman Soldier. In: Austin M. N., Harries J. D., Smith C. J. (eds.).Modus Operandi. How the Ancient World Worked. Papers Presented to Geoffrey Rickman.London: Institute of Classical Studies, School of Advanced Study, University of London, 167–190.

Cowan R. 2003.Roman Legionary 58 BC — AD 69.Oxford: Osprey publishing.

Craddock P. T. 1977. The composition of the copper alloys used by the Greek, Etruscan and Roman civilisations II.Journal of Archaeological Science(4), 103–123.

Craddock P. T. 1984. The Metallurgy and Composition of Etruscan Bronze.Studi Etruschi52, 211–271.

Craddock P T. 1995. Early metal mining and production. Edinburgh: Edinburgh University Press.

Curle J. 1911.A Roman frontier post and its people.Glasgow: Maclehose.

Curle J. 1915. On a Roman visor helmet recently discovered near Nijmegen, Holland.JRS(5), 81–86.

D'Amato R., Sumner G. 2009.Arms and Armour of the Imperial Roman Soldier: From Marius to Commodus, 112 BC — AD 192.London: Frontline Books.

Daniels Ch. M. 1968. A hoard of iron and other materials from Corbridge.Archaeologia Aeliana46, 115–126.

Dark K. 2001. Proto-industrialization and the Economy of the Roman Empire. In: Polfer M. (dir.).L'artisanat romain: évolutions, continuités et ruptures (Italie et provinces occidentales), Actes du 2e colloque d'Erpeldange, 26–28 octobre 2001. Monographies Instrumentum 20.Montagnac: Editions Monique Mergoil, 19–30.

Das Römerlager in Oberaden 1938 Das Römerlager in Oberaden und das Uferkastell in Beckinghausen a. d. Lippe. In: Albrecht Chr. (Hrsg.).Veröffentlichungen aus dem Städtischen Museum für Vorund Frühgeschichte Dortmund. 2. Heft 1: Bodenbefund, Münzen, Sigillaten, Inschriften, bearbeitet.Dortmund: Verlag Fr. Wilh. Ruh-fus.

Davies J. L. 2002. Soldiers, peasants, industry and towns. The Roman army in Britain. A Welsh perspective. In: Erdkamp P. (ed.).The Roman Army and the Economy. Amsterdam: Brill Academic Publishers, 169–203.

Der Limes2009 (3), 18–20.

Die römische Reichsgrenze... 1995. In: Bechert T., Willems W. J. H. (Hrsg.).Die römische Reichsgrenze zwischen Mosel und Nordseeküste. Stuttgart: Theiss Verlag.

Drescher H. 1994. Römische Gießereifunde vom Auerberg. In: Ulbert G. (Hrsg.).Der Auerberg. I. Topographie, Forschungsgeschichte und Wallgrabungen.München: Beck, 113–171.

Drexel F. 1924. Römische Paraderüstung. In: Abramic M., Hoffiller V. (Hrsg.).Strena Buliciana.Zagreb: Stampala Zaklada tiskare Narodnih novina, 55–72.

Duncan-Jones R. 1994.Money and government in the Roman Empire.Cambridge: Cambridge University Press.

Dusanic S. 2004. Roman mining in Illyricum: Historical aspects. In: Urso G. (ed.).Dall' Adriatico al Danubio. L'Illyrico nell' età greca e romana. Atti del convegno internazionale Cividale del Friuli, 25–27 settembre 2003.Pisa: Ed. ETS, 247–270.

Egger R. 1951. Bemerkungen zum Territorium pannonischer Festungen.Anzeiger der oesterreichischen Akademie der Wissenschaften88, 206–232.

Eichberg M. 1987.Scutum. Die Entwicklung

Engelhardt C. 1863.Thorsbjerg Mosefund. Sonderjyske og fynske mosefund.Kobenhavn: Kbh.

Engelhardt C. 1865.Nydam Mosefund.Kobenhavn: Kbh.

Engelhardt C. 1867.Kragehul Mosefund.Kobenhavn: Kbh.

Engelhardt C. 1869.Viemose Fundet. Sonderjyske og fynske mosefund 2.Kobenhavn: Kbh.

Erdkamp P. 1998.Hunger and the Sword: Warfare and Food Supply in Roman Republican Wars (264-30 BC).Amsterdam: Brill Academic Publishers.

Erdkamp P. 2002. The corn supply of the Roman armies during the principate (27 bc 235 ad). In: Erdkamp P. (ed.).The Roman Army and the Economy.Amsterdam: Gieben, 49–69.

Erdrich M. 1994. Waffen in mitteleuropaeischen Barbaricum: Handel oder Politik?JRMES5, 199–209.

Ettlinger E., Hartmann M. 1984. Fragmente einer Schwertscheide aus Vindonissa und ihre Gegenstücke vom Grossen St Bernhard.Gesellschaft pro Vindonissa. Jahresbericht,5— 46.

Evans J. 1894. Some iron tools and other articles formed of iron found at Silchester in the year 1890.Archaeologia54, 139–156.

Ferris I. M., Jones R. F. 1991. Binchester a northern fort and vicus. In: Jones R. F. (ed.).Roman Britain: Recent Trends.Sheffield: Collis, 103–113.

Feugère M. 1994.Les casques antiques: Visages de la guerre de Mycènes à l'Antiquité tardive.Paris: Editions Errance.

Feugère M. 2002.The Weapons of the Romans.Stroud: The History Press Ltd.

Ffoulkes Ch. 1912.The Armourer and his Craft: From the XIth to the XVIth Century.London: Methuen.

Fingerlin G. 1999. Römische und keltische Reiter im Lager der XIX. Legion von Dangstetten am Hochrhein.Archäologische Nachrichten aus Baden, Forderkreis Archäologie in Baden60, 3-18.

Fink R. O. 1971.Roman military records on papyrus.Ann Arbor: Press of Case Western Reserve University.

Fitting H. 1872.Das Peculium castrense.Halle: [s. n.].

Flinders Petrie V. M. 1917.Tools and Weapons: Illustrated by the Egyptian Collection in University College, London and 2,000.London: British School of Archaeology in Egypt UCL.

Florescu F. 1969.Die Trajanussäule, Grundfragen und Tafeln. Bonn: [s. n.].

Forbes R. J. 1958.Metallurgy in Antiquity; a Notebook for Archaeologists and Technologists.Leiden: Brill.

Foss C. 1979. The Fabricenses Ducenarii of Sardis.ZPE35, 279–283.

Franks A. W. 1858. On bosses of roman shields found in Northumberland and Lancashire.The Archaeological JournalXV, 55–58.

Frere S. S., St. Joseph J. K. 1974. The Roman fortress at Longthorpe.Britannia(5), 1-129.

Frere S. S., Wilkes J. J. 1989.Strageath: Excavations Within the Roman Fort 1973-86.London: Society for the Promotion of Roman Studies.

Fulford M. 2000. The organization of legionary supply: the Claudian invasion of Britain. In: Brewer R. J. (ed.).Roman Fortresses and their Legions. London: Society of Antiquaries of London.

Fulford et aL. 2005: Fulford M., Sim D., Doig A., Painter J. 2005. In defence of Rome: a metallographic investigation of Roman ferrous armour from Northern Britain.Journal of archaeological science32: 2, 241–250.

Funari P P. A. 2002. The consumption of olive oil in Roman Britain and the role of the army. In: Erdkamp P (ed.).The Roman Army and the Economy.Amsterdam: Brill Academic Publishers, 235–263.

Gansser-Burckhardt A. 1942.Das Leder und seine Verarbeitung im römischen Legionslager Vindonissa. Basel: Gesellschaft Pro Vindonissa.

Garbsch J. 1978. Römische Paraderüstungen. München: Beck, 1978. 148 S.

Garlick M. 1992. The development of the curved legionary scutum.Exercitus(2: 9), 160–161.

Garnsey P. 1976. Economy and Society of Mediolanum under the Principate.Papers of the British School at RomeXLIV, 13–27.

Gelli J., Moretti G. 1903.Gli armaroli milanesi. I Missaglia e la loro casa. Notizie, documenti, ricordi. 56 tavole e 12 incisioni nel testo.Milano: Ulrico Hoepli.

Gilliam J. F. 1967. The deposita of an auxiliary soldier (P. Columbia inv. 325).BJ167, 233–243.

Gilliam J. F. 1981. Notes on a new Latin text: P. Vindob. L135.ZPE41, 277–280.

Giordani N. 2001. Allevamento, lana, tessuti: aspetti dell'etonomia nella colonia di Mutina. In: Corti C., Giordani N. (ed.).Tessuti, colori e vestiti del mondo antico: momenti di archeologia sperimentale, Catalogo della Mostra (Finale Emilia-Castello delle Rocche, 21 aprile/10 giugno 2001).Finale Emilia: Baraldini.

Goguey R. 2008. Légionnaires romains chez les Lingons: la VIIIème Avgvsta à Mirebeau (Côte-d'Or).Revue archéologique de l'Est57, 227–252.

Goldsmith R. W. 1984. An Estimate of the Size and Structure of the National Product of the Early Roman Empire.Journal of the International Association for Research in Income and Wealth Series(30), 263–288.

Graczkowski A. 2009.Armia rzymska w okresie schytku republiki: organizacja, uzbrojenie, taktyka.Toruh: Wydawnictwo Adam Marszatek.

Grant R. M., Mitchell M. M. 1990.Augustus to Constantine(The Rise and Triumph of Christianity in the Roman World).San Francisco: Westminster John Knox Press.

Greep S. 1983. Approaches to the study of bone, antler and ivory military equipment. In: Bishop M. C. (ed.).Roman Military Equipment. Proceedings of a seminar held in the Department of Ancient History and Classical Archaeology at the University of Sheffield, 21st March 1983.Sheffield [s. n.], 16–21.

Grünewald T. 2004.Bandits in the Roman Empire: Myth and Reality.London: Routledge.

Haalebos J. K. 1977.Zwammerdam-Nigrum Pullum. Ein Au-xiliarkastell am Niedergermanischen Limes. Amsterdam: Universiteit van Amsterdam, Subfaculteit der Preen Protohistorie.

Hanel N. 1995. Vetera I. Die Funde aus den römischen Lagern auf dem Fürstenberg bei Xanten.Rheinische Ausgrabungen35.

Hanel N. 2007. Military Camps, canabae and vici. The archaeological evidence. In: Erdkamp P (ed).A Companion to the Roman Army.Oxford: Blackwell Publishing, 395–416.

Hanel et al. 2000: Hanel N., Peltz U., Willer F. 2000. Untersuchungen zu römischen Reiterhelmmasken aus der Germania inferior.Bonner Jahrbücher200, 243–274.

Hanson et al. 2007: Hanson W. S., Speller K., Yeoman P A., Terry J. 2007.Elginhaugh: A Flavian Fort and its Annexe.L.: The Society for the Promotion of Roman Studies.

Harrauer H., Seider R. 1979. Ein neuer lateinischer Schuldschein: P. Vindob. L 135.ZPE(36), 109–120.

Healy J. E. 1978.Mining and metallurgy in the Greek and Roman world.London: Thames & Hudson.

Heising A. 2003. Eine wechselvolle Geschichte Bäckerei, fabrica und Baracken des. Mainzer LegionsLagers.Archäologie in Rheinland-Pfalz IX.Mainz: Verlag Philipp von Zabern, 68–70.

Hermann F.-R. 1969. Der Eisenfundhort aus dem Kastell Künzing.Saalburg Jahrbuch26, 129–141.

Herz P. 2002. Die Logistik der kaiserzeitLichen Armee. Strukturelle ÜberLegungen. In: Erdkamp P. (ed.).The Roman Army and the Economy. Amsterdam: Brill Academic PubLishers, 19–46.

Hirt A. M. 2010.Imperial Mines and Quarries in the Roman World. Organizational Aspects 27 BC AD 235.New York — Oxford: Oxford University Press.

HoffiLer V. 1911. Oprema rimskoga vojnika u prvo doba carstva.Viestnik

Hong et aL. 1996: Hong S., CandeLone J.-P., Boutron C. 1996. Changes in naturaL Lead, copper, zinc and cadmium concentrations in centraL GreenLand ice from 8250 to 149,100 years ago: their association with cLimatic changes and resuLtant variations of dominant source contributions.Earth and Planetary Science Letters143, 233–244.

Hopewell et al. 2005: Hopewell D., Burman J., Evans J., Ward M., Williams D. 2005. Roman Fort Environs in North-West Wales.Britannia(36), 225–269.

Horn H. G. 1987.Die Römer in Nordrhein-westfalen.Stuttgart: Theiss.

Hough W. 1893. Primitive American Armor.Annual reports of United States National Museum7, 627–651.

Howard-Davis C.The Carlisle Millennium Project: Excavations in Carlisle, 1998–2001, Vol. 2: The Finds.Oxford, 2010.

Ilkjaer J., Lonstrup J. 1982. Interpretation of the Great Votive Deposits of Iron Age Weapons.Journal of Danish Archaeology(1), 95-103.

Ilkjær J., Lonstrup J. 1983. Der Moorfund im TaL der Illerup-Ä bei Skanderborg in OstjütLand (Dänemark). Vorbericht.Germania61, 95-116.

Ivanov R. 1990. Lixa Legionis V Macedonicae aus Oescus.ZPE80, 131–136.

Jackson R. 1990. A Roman metalworking die from Oulton, Staffordshire.Antiquaries Journal(70), 456–458.

James S. 1988. The fabricae: state arms factories of the Late Roman Empire. In: Coulston J. C. (ed.).Military Equipment and the Identity of Roman Soldiers. Proceedings of the Fourth Roman Military Equipment Conference.Oxford: BAR, 257–331.

Johnson A. 1983.Roman Forts of the First and Second Centuries AD in Britain and the German Provinces.London: A. & C. Black.

Jones R. F. L. 1990. Natives and the Roman army: three model relationships. In: Vetters H., Kandler M. (Hrsg.).Akten des 14. Internationalen Limeskongresses.Vienna: Österreichischen Akademie der Wissenschaften, 99–110.

Jullian C. 1896. Fabrica. In: Daremberg Ch., Saglio E. (ed.)Dictionnaire des antiquités grecques et romaines, d'après les textes et les monuments, contenant l'explication des termes qui se rapportent aux moeurs, aux institutions, à la religion, et en général à la vie publique et privée des anciens.T. II. P. 2. Paris: Hachette, 959–961.

Junkelmann M. 1986.Die Legionen des Augustus. Der römische Soldat im archäologischen Experiment.Mainz am Rhein: Phillip von Zabern.

Junkelmann M. 1996.Reiter wie Statuen aus Erz.Mainz am Rhein: Phillip von Zabern.

Junkelmann M. 1999. Roman helmets in the Axel Guttmann-Collection, Berlin.JRMES10, 81–85.

Junkelmann M. 2000.Das Spiel mit dem Tod. Mainz am Rhein: Phillip von Zabern.

Junkelmann M. 2000.Römische Helme. Mainz am Rhein: Phillip von Zabern.

Kaminski J., Sim D. 2011.Roman Imperial Armour: The Production of Early Imperial Military Armour.Oxford: Oxbow Books.

Katsari C. 2002. The military orientation of the Roman emperors, Septimius Severus to Gallienus.Anistoriton Journal(6), 1–6.

Kehne P. 2007. Warand Peacetime Logistics: Supplying Imperial Armies in East and West. In: Erdkamp P. (ed.).A Companion to the Roman Army.Oxford: Blackwell Publishing, 323–338.

Keim J., Klumbach H. 1951. Der Römische Schatzfund von Straubing.Münchner Beiträge zur Vorund Frühgeschichte3. München: Verlag C. H. Beck.

Kellner H. J., Zahlhaas G. 1984.Der römische Schatzfund von Weißenburg.München; Zürich: Schnell u. Steiner.

Keppie L. 1984.The Making of the Roman Army.London: Batsford.

Keppie et al. 2001: Keppie L. J. F., Fitzpatrick A. P., Hassall M. W. C., Tomlin R. S. O., Burnham B. C. 2001. Roman Britain in 2000.Britannia(32), 311–400.

Kiechle F. 1965. Die «Taktik» des Flavius Arrianus.Bericht der Römisch-Germanischen Komision45, 87-129.

Kissel Th. K. 1995. Untersuchungen zur Logistik des römischen Heeres in den Provinzen des griechischen Ostens (27 v. Chr. 235 n. Chr.).Pharos Studien zur grieschisch-römischen Antike6. St. Katharinen: Scripta Mercaturae Verlag.

Klumbach H. 1973.Spätrömische gardehelme.München: C. H. Beck'che Verlagsbuchhandlung.

Klumbach H. 1974.Römische Helme aus Niedergermanien. Katalog einer Ausstellung in Rheinischen Landesmuseums Bonn, 1974.Köln: Rheinland-Verlag.

Klumbach H. 1977. Ein Paradeschildbuckel aus Brigetio. In: Haupt D., Horn H. G. (Hrsg.).Studien zu den Militärgrenzen Roms II. Köln: Bohlau Verlag, 199–206.

Klumbach H. Baatz D. 1970. Eine römische Parade-Gesichtsmaske aus dem Kastell Echzell Kr. Büdingen (Hessen).Saalburg Jahrbuch27, 73-83

Kolb A. 2000.Transport und Nachrichtentransfer im Römischen Reich. Berlin: Akademie Verlag.

Koster A., Swinkels L. 2007. Technische Untersuchungen an römischen Gesichtshelmen aus Nijmegen. In: Meijers R., Willer F. (Hrsg.).Achter het Zilveren Masker: nieuw onderzoek naar de productietechnieken van Romeinse ruiterhelmen(=Hinter der silbernen Maske: neue Untersuchungen zur Herstellungstechnik römischer Reiterheime).Nijmegen-Bonn: Museum het Valkhof-Rheinisches Landesmuseum des Landschaftsverbandes Rheinland, 5–8.

Kropatscheck G. 1909 Ausgrabungen bei Haltern. Die Fundstücke der Jahre 1905–1907.Mitteilungen der Altertumskommission für Westfalen5, 323–358.

Kurzmann R. 2005. Soldier, Civilian and Military Brick Production.Oxford Journal of Archaeology(24:4), 405–414.

La Niece S. 1983. Niello: an historical and technical survey.Antiquaries Journal(63), 279–297.

Lang J. 1988. Study of the Metallography of Some Roman Swords.Britannia(19), 199–216.

Lantier R. 1950. Recherches archéologiques en Gaule en 1949.Gallia(8: 8), 181–246.

Latte K. 1967. Römische Religionsgeschichte.Handbuch der Altertumswissenschaft5: 4. München: C. H. Beck.

Laufer B. 1914. Chinese Clay Figures. Part I. Prolegomena on the History of Defensive Armor. In:Field Museum of Natural History. Publ. 177. Anthropological Series XIII: 2.Chicago: Field Museum of Natural History, 73-315.

Le Bohec Y. 1989.La troisieme legion Auguste.Paris: Edition du CNRS.

Lee A. D. 1996. Morale and the Roman Experience of Battle. In: Lloyd A. B. (ed.).Battle in Antiquity.London: Duckworth, Classical Press of Wales, 199–217.

Letki P. 2009. The state factories (fabricae) during the time of tetrarchy. In: Rostropowicz J. (red.).Studia nad Kulturq Antycznq.T. V. Opole [s. n.], 63–78.

Lietz C. 1999.Die Logistik des römischen Heeres im Westen, vor allem die des Nachschubs, untersucht an ausgewählten Fällen.Köln: Grin Verlag.

Lillico J. W. 1930.The Blacksmith's Manual Illustrated: A Practical Treatise on Modern Methods of Production for Blacksmiths, Apprentice Blacksmiths, Engineers and Others.London: Crosby Lockwood.

Lindenschmit L. 1882.Tracht und Bewaffnung des römischen Heeres während der Kaiserzeit.Braunschweig: F. Vieweg und sohn.

Lindenschmit L. 1900.Die Alterthümer unserer heidnischen VorzeitIV. Mainz: Victor von Zabern Verlag.

Lindenschmit L. 1911.Die Alterthümer unserer heidnischen Vorzeit, nach den in öffentlichen und Privatsammlungen befindlichen Originalien zusammengestellt und herausgegeben von dem Römisch-Germanischen Centralmuseum in Mainz durch Ludwig LindenschmitV. Mainz: Victor von Zabern Verlag.

Ling R. 1991.Roman Painting.Cambridge: Cambridge University Press, 1991.

Lo Cascio E. 2007. L'approvvigionamento dell'esercito romano: mercato libero o «commercio amministrato»? In: de Blois L., Lo Cascio E. (eds.).The Impact of the Roman Army (200 BC AD 476). Economic, Social, Political, Religious and Cultural Aspects. Proceedings of the Sixth Workshop of the International Network Impact of Empire (Roman Empire, 200 B.C. A.D. 476), Capri, Italy, March 29—April 2, 2005.Leiden: Brill Academic Publishers, 195–206.

MacMullen R. 1960. Inscriptions on armor and the supply of arms in the

MacMullen R. 1976.Roman Government's Response to Crisis, AD 235–337Yale: Yale University Press.

MacMullen R. 1980. How Big was the Roman Imperial Army?Klio(62), 451–460.

MacMullen R. 1984 a. The Legion as a Society.Historia33: 4, 440–456.

MacMullen R. 1984 b. The Roman emperor's army cost.Latomus43, 571–580.

Mann J. C. 1963. The Raising of New Legions During The Principate.Hermes91, 483–489.

Manning W. H. 1972. Ironwork hoards in Iron Age and Roman Britain.Britannia(3), 224–250.

Manning W. H. 1985.Catalogue of the Romano-British iron tools, fittings and weapons in the British Museum. London: Published for the Trustees of the British Museum by British Museum Publications.

Mapelli et al. 2009: Mapelli C., Nicodemi W., Riva R. F., Vedani M., Gariboldi E. 2009. Updating of analysis on the nails from the Roman Legionary at InchtuthiL.La Metallurgia Italiana.Gennaio 2009, 51–58.

Marichal R. 1992.Les ostraca de Bu Njem.Tripoli: Grand Jamahari arabe, libyenne, populaire et socialiste département des antiquités.

Marsden E. W. 1969–1971.Greek and Roman Artillery: Historical Development and Technical Treatises.Oxford: Clarendon Press.

Martino S. 2007. Dinamiche di interscambio fra tecnologia meccanica militare e civile a Roma In: de Blois L., Lo Cascio E. (eds.).The Impact of the Roman Army (200 BC AD 476). Economic, Social, Political, Religious and Cultural Aspects. Proceedings of the Sixth Workshop of the International Network Impact of Empire (Roman Empire, 200 B.C. A.D. 476) Capri, March 29 April 2, 2005.Leiden Boston: Brill, 261–281.

Maryon H. 1912.Metalwork and Enameling: A Practical Treatise on Gold and Silversmith's Work and Their Allied Crafts. London: Chapman and Hall ltd.

Maryon H. 1960. Pattern-welding and Damascening of sword-blades, Parts 1–2.Studies in Conservation5, 25–60.

Mason D. J. P 1988. «Prata legionis» in Britain.Britannia(19), 163–190.

Masquelez M. 1873. Armorum custos In: Daremberg Ch., Saglio E. (ed.)Dictionnaire des antiquités grecques et romaines, d'après les textes et les monuments, contenant l'explication des termes qui se rapportent aux moeurs, aux institutions, à la religion, et en général à la vie publique et privée des anciens.T. I. P. 1. Paris: Firmin Didot, 438.

Maxfield V. A. 1981.The Military Decorations of the Roman Army. London: Batsford.

Maxfield V. A., Reed A. 1975. Excavations at Ebchester Roman Fort 1972–1973.Archaeologia Aeliana3, 43-104.

Maxwell G. S. 1971–1972. Excavations at the Roman fort of Crawford, Lanarkshire.PSAS104, 147–200.

Maxwell G. S. 1983. Recent Aerial Discoveries in Roman Scotland: Drumquhassle, Elginhaugh and Woodhead.Britannia(14), 67-181.

McCarthy M. 2002.Roman Carlisle & the lands of the Solway.Stroud: Tempus.

McCarthy et al. 2001: McCarthy M. R., Bishop M., Richardson T. 2001. Roman armour and metalworking at Carlisle, Cumbria, England.Antiquity75, 507–508.

Meijers R., Willer F. 2007. Herstellungstechnische Untersuchungen der eisernen Gesichtshelme aus Nijmegen. In: Meijers R., Willer F. (Hrsg.).Achter het Zilveren Masker: nieuw onderzoek naar de productietechnieken van Romeinse ruiterhelmen(=Hinter der silbernen Maske: neue Untersuchungen zur Herstellungstechnik römischer Reiterhelme).Nijmegen-Bonn: Museum het Valkhof-Rheinisches Landesmuseum des Landschaftsverbandes Rheinland, 31–50.

Mejers et al. 2007: Mejers R., Schalles H.-J., Willer F. 2007. Schussexperimente mit einer reconstruierten römischen Torsionswaffe auf definierte Metallbleiche. In: Meijers R., Willer F. (Hrsg.).Achter het Zilveren Masker: nieuw onderzoek naar de productietechnieken van Romeinse ruiterhelmen(=Hinter der silbernen Maske: neue Untersuchungen zur Herstellungstechnik römischer Reiterhelme). Nijmegen-Bonn: Museum het Valkhof-Rheinisches Landesmuseum des Landschaftsverbandes Rheinland, 69–76.

Middleton P. 1979. Army supply in Roman Gaul: an hypothesis for Roman Britain. In: Burnham B. C., Johnson H. B. (eds.).Invasion and Response: the case of Roman Britain.Oxford: BAR, 81–97.

Miks Ch. 2007.Studien zur Römischen Schwertbewaffnung in der Kaiserzeit. Archäologische Zeugnisse und bildliche Überlieferung.Rahden: Verlag Marie Leidorf GmbH.

Miks Ch. 2008. Vom Prunkstück zum Altmetall. Ein Depot spätrömischer Helmteile aus Koblenz. Begleitbuch zur Ausstellung im Römisch-Germanischen Zentralmuseum 26 Mosaiksteine.Forschungen am Römisch-Germanischen Zentralmuseum4. Mainz: Verlag des RömischGermanischen Zentralmuseums, 2008.

Millar F. 1977.The Emperor in the Roman World (31 BC — AD 337).Ithaca; New York: Cornell university press.

Mitschke S. 2007. Die organischen Auflagerungen an den Reiterhelmen aus Nijmegen und Xanten-Wardt. In: Meijers R., Willer F. (Hrsg.). Achter het Zilveren Masker: nieuw onderzoek naar de productietechnieken van Romeinse ruiterhelmen (= Hinter der silbernen Maske: neue Untersuchungen zur Herstellungstechnik römischer Reiterhelme). Nijmegen-Bonn: Museum het Valkhof-Rheinisches Landesmuseum des Landschaftsverbandes Rheinland, 81-100.

Mitthof F. 2001.Annona Militaris. Die Heeresversorgung im spätantiken Ägypten: ein Beitrag zur Verwaltungsund Heeresgeschichte des Römischen Reiches im 3. bis 6. Jh. n. Chr.Firenze: Papyrologica Florentina.

Môcsy A. 1953. Das Territorium legionis und die canabae in Pannonien.Acta Archaeologica Akademiae Scientarum HungaricaeIII, 179–199.

Môcsy A. 1967. Zu den «prata legionis».Studien zu den Militärgrenzen Roms: Vorträge des 6. Internationalen Limeskongresses in Süddeutschland.Cologne: Böhlau Verlag, 211–214.

Môcsy A. 1972. Das Problem der militirischen Territorien im Donauraum.Acta Antiqua Akademiae Scientarum HungaricaeXX, 133–167.

Munoz Villarejo F. A., Aurrecoechea Fernândez J. 2001/02. A legionary workshop of the 3rd century AD specialising in loricae segmentatae from the Roman fortress in Léon (Spain).JRMES12/13, 15–28.

Nabbefeld A. 2008. Römische Schilde Studien zu Funden und bildlichen Überlieferungen vom Ende der Republik bis in die späte Kaiserzeit.Kölner Studien zur Archäologie der römischen Provinzen10. Rahden: Verlag Marie Leidorf GmbH.

Nash-Williams V. E. 1931. The Roman legionary fortress at Caerleon in Monmouthshire: Report on the excavations carried out in the Prysg Field 1927-9. Part I.Archaeolo-gia Cambrensis86, 99-157.

Negin A. E. 1998. Sarmatian cataphracts as prototypes for Roman equites cataphractarii.JRMES9, 65–75.

Newall F. 1953. Whitemoss Farm.DES, 14–15.

Niblett R. 1985. Sheepen: an early Roman industrial site at Camulodunum.Council for British Archaeology Research Report57. London: Council for British Archaeology.

Obmann J. 2000. Studien zu römischen Dolchscheiden des 1. Jahrhunderts n.Chr. Archäologische Zeugnisse und bildliche Überlieferung.Kölner Studien zur Archäologie der Römischen Provinzen4. Rahden: Verlag Marie Leidorf GmbH.

Oldenstein J. 1985. Manufacture and Supply of the Roman Army with Bronze Fittings. In: Bishop M. C. (ed.).The Production and Distribution of Roman Military Equipment. Proceedings of the Second Roman Military Equipment Research Seminar. British Archaeological Reports, Int. Ser. 275.Oxford: BAR, 82–94.

Oldenstein J. 1990. Two Roman helmets from Eich, Alzey-Worms district.JRMES1, 27–37.

Onken B. 2003.Wirtschaft an der Grenze Studien zum Wirtschaftsleben in den römischen Militärlagern im Norden Britanniens.PhD Diss. Kassel.

0rsnes M. 1988. Ejsbol I. Waffenopferfunde des. 4.-5. Jahrh. nach Chr.Nordiske Fortidsminder Serie B11. Kobenhavn: Det Kongelige Nordiske Oldskriftselskab.

Paddock J. 1985. Some

Paddock J. 1993.The Bronze Italian Helmet: The development of the Cassis from the last quarter of the sixth century B. C. to the third quarter of the first century AD.PhD Diss. London.

Parker H. M. D. 1928.The Roman Legions.Oxford: Clarendon Press.

Parker H. M. D. 1932. The «Antiqua Legio» of Vegetius.Classical Quarterly26, 137–149.

Peretz D. 2005. Military Burial and the Identification of the Roman Fallen Soldiers.Klio(87: 1), 123–138.

Pfaffenbichler M. 1992.Medieval Craftsman Armourers.London: British Museum Press.

Phang S. E. 2008.Roman Military Service. Ideologies of Discipline in the Late Republic and Early Principate.Cambridge: Cambridge University Press.

Picard G. C. 1957.Les trophées romains: Contribution à la historie de la religion et de l'art triomphal de Rome.Paris: Editions de Boccard.

Piggott S. 1952–1953. Three Metal-Work Hoards of the Roman Period from Southern Scotland.PSAS87, 1–50.

Pitts L., St. Joseph J. K. S. 1985.Inchtuthil: the Roman legionary fortress excavations 1952–1965.London: Society for the Promotion of Roman Studies.

Price P. 1983. An interesting Find of lorica Plumata from the Roman Fortress at Usk. In: Bishop M. C. (ed.).Roman Military Equipment: Proceedings of a Seminar held in the Department of Ancient History and Classical Archaeology at the University of Sheffield, 21th of March 1983.Sheffield [s.n.], 12–13.

Prittwitz und Gaffron H. H. 1991. Der Reiterhelm des Tortikollis.BJ191, 225–241.

Rae A., Rae V. 1974. The Roman Fort at Cramond, Edinburgh: Excavations 1954–1966.Britannia(5), 163–223.

Rald U. 1994. The Roman swords from Danish bog finds.JRMES5, 227–241.

Rankov B. 1999. The Roman ban on the export of weapons to the Barbaricum: a misunderstanding.JRMES10, 115–120.

Rathbone D. 2007. Military finance and supply. In: Sabin Ph., van Wees H., Whitby M. (eds.).The Cambridge History of Greek and Roman Warfare. Vol. 2.Cambridge: Cambridge University Press, 158–175.

Ratsdorf H. 2009. Neue Gedanken zur Rekonstruktion römischer Schilde. In: Busch A. W., Schalles H. J. (Hrsg.).Waffen in Aktion. Akten der 16. Internationalen Roman Military Equipment Conference (ROMEC). Xanten, 13.-16. Juni 2007Mainz am Rhein: Von Zabern, 343–351.

Rausing G. 1967. The Bow. Some notes on its origin and development.Acta archaeologica lundensia. Ser. 86. Lund: CWK Gleerups Förlag.

Rebuffat R. 2000. L'armée romaine à Gholaia. In: Alföldy G., Dobson B., Eck W. (Hrsg.).Kaiser, Heer und Gesellschaft in der römischen Kaiserzeit. Gedenkschrift für Erick Birley.Stuttgart: Franz Steiner Verlag, 227–259.

Reinach S. 1896. Galea. In: Daremberg Ch., Saglio E. (ed.)Dictionnaire des antiquités grecques et romaines, d'après les tex tes et les monuments, contenant l'explication des termes qui se rapportent aux moeurs, aux institutions, à la religion, et en général à la vie publique et privée des anciens.T. II. P. 2. Paris: Hachette, 1429–1451.

Remesal Rodriguez J. 1986. Die Organisation des Nahrungsmittelimportes am Limes. In: Unz. C. (Hrsg.).Studien zu den Militärgrenzen Roms III. 13. internationaler Limeskongreß Aalen 1983.Stuttgart: Theiss, 760–767.

Remesal Rodriguez J. 1986.La annona militaris y la expor-taciôn de aceite bético a Germania.Madrid: Universidad Complutense de Madrid.

Remesal Rodriguez J. 2002. Military Supply during Wartime. In: de Blois L., Rich J. (eds.).The transformation of economic life under the Roman Empire. Proceedings of the second workshop of the International network Impact of Empire (Roman Empire, c. 200 BC-AD 476). Nottingham, July 4–7, 2001.Amsterdam: Brill Academic Publishers, 77–92.

Richmond I. A. 1938–1939. The Agricolan Fort at Fendoch.PSAS73, 110–154.

Rickman G. 1971.Roman Granaries and Store Buildings. Cambridge: Cambridge University Press.

Rihll T. 2007.The Catapult. A History.Yardley: Westholme Publishing.

Robertson A. 1964.The Roman Fort at Castledykes.Edinburgh: Oliver & Boyd.

Robertson A. 1972. Cardean Meigle.DES, 2.

Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press.

Rose W. 1906. Römisch-germanische Panzerhemden.Zeitschrift für historische WaffenkundeIV: 1–2, 1–8, 40–55.

Rosman et al.1997: Rosman K. J. R., Chisholm W., Hong S., Candelone J. -P., Boutron C. F. Lead from Carthaginian and Roman Spanish mines isotopically identified in Greenland ice dated from 600 B. C. to 300 A. D.Environment, Science and Technology(31:12), 3413–3416.

Roth J. 1998.The Logistics of the Roman Army at War (264 B.C. A.D. 235). Leiden: Brill Academic Publishers.

Royal Commission, 1962:Royal Commission on Historical Monuments. An Inventory of the Historical Monuments in the City of York I: Eburacum.London: H. M. S. O.

Rüpke J. 1990.Domi militiae. Die Religiöse Konstruktion des Krieges in Rom.Stuttgart: Franz Steiner Verlag.

Saglio E. 1900. lorica In: Daremberg Ch., Saglio E. (ed.)Dictionnaire des antiquités grecques et romaines, d'après les textes et les monuments, contenant l'explication des termes qui se rapportent aux moeurs, aux institutions, à la religion, et en général à la vie publique et privée des anciens.T. III. P. 2. Paris: Hachette, 1302–1316.

Salamon A. 1976. Archäologische Angaben zur spätrömischen Geschichte des pannonischen Limes Geweihmanufaktur in Intercisa.Mitteilungen des Archäologischen Instituts der Ungarischen Akademie der Wissenschaften6, 47–54.

Saller R. P., Shaw B. D. 1984. Tombstones and Roman Family Relations in the Principate: Civilians, Soldiers and Slaves.JRS(74), 124–156.

Sander E. 1929. Frontin als Quelle für Vegetius.Philologische Wochenschrift49, 1230–1231.

Sander E. 1932. Die Hauptquellen der Bücher I–III der epitoma rei militaris des Vegetius.Philologus(87), 369375.

Sander E. 1962. Der praefectus fabrum und die Legionsfabriken.BJ162, 139–161.

Sarnowski T. 1985. Bronzefunde aus dem Stabsgebäude in Novae und Altmetalldepots in den römischen Kastellen und Legionslagern.Germania63, 521–540.

Sauer S. 1996. Ein fabrica-Bau in der Neusser canabae legionis.Archäologie im Rheinland 1995.Köln; Bonn: Rheinland Verlag, 86–87.

Sauer E. 2001. Alchester Roman fortress.Current Archaeology(173), 189–191.

Sauer et al. 2000: Sauer E., Cooper N. J., Dannell G. B., Dikkinson B., Erwin P., Grant A., Henig M., McDonald A. W., Robinson M. 2000. Alchester: a Claudian «vexillation fortress» near the western boundary of the Catuvellauni, new light on the Roman invasion of Britain.Archaeological Journal157, 1-78.

Schalles H.-J., Schreiter C. 1993. Geschichte aus dem Kies. Neue Funde aus dem Alten Rhein bei Xanten.Xantener Berichte3. Köln; Bonn: Rheinland Verlag.

Scheidel W. 1996. Measuring sex, age and death in the Roman empire: explorations in ancient demography.JRA Supplement21. Ann Arbor: MI.

Schenk, Schenk D. 1930. Flavius Vegetius Renatus: die Quellen der Epitoma rei militaris.Klio22. Leipzig: Dieterich'sche Verlagsbuchhandlung.

Schmidts T. 2000.

Schoff W. H. 1915. The Eastern Iron Trade of the Roman Empire.Journal of the American Oriental Society(35), 224–239.

Schönberger H. 1979. Valkenburg Z. H.: Praetorium oder Fabrica.Germania57, 135–141.

Schramm E. 1918.Die antiken Geschütze der Saalburg. Bemerkungen zu ihrer Rekonstruktion. Berlin: Weidmann.

Schulten A. 1894. Das Territorium legionis.HermesXXIX, 481–516.

Schulten A. 1929.Numantia IV: Die Lager bei Renieblas. München: Bruckmann.

Scott I. R. 1985. First century military daggers and the manufacture and supply of weapons for the Roman army. In: Bishop M. C. (ed.).The Production and Distribution of Roman Military Equipment, Proceedings of the Second Roman Military Equipment Research Seminar, British Archaeological Reports Series 275.Oxford: BAR, 160–213.

Seeck O. 1909. Fabricenses.REVI: 2. Stuttgart: J. B. Metzler, 1925–1930.

Shirley E. A. M. 1996. The Building of the Legionary Fortress at Inchtuthil.Britannia(27), 111–128.

Sim D. 1992. The manufacture of disposable weapons for the Roman army.JRMES3, 105–119.

Sim D. 1997. Roman chain mail: experiments to reproduce the techniques of manufacture.Britannia(28), 359–371.

Sim D., Ridge I. 2002.Iron for the Eagles: the Iron Industry in Roman Britain. Stroud: Tempus.

Sim D., Kaminski J. 2012.Roman imperial armour: the production of early imperial military armour. Oxford: Oxbow Books.

Simkins M. 1990. The manica lamminata. Arma (2: 2), 23–26.

Simpson F. G., Richmond I. A. 1941. The Roman fort on Hadrian's Wall at Benwell.Archaeologia Aeliana19, 1-43.

Smith W. 1875. A Dictionary of Greek and Roman Antiquities. London: John Murray.

Southern P., Dixon K. R. 1996. The Late Roman Army. London: Batsford.

Speidel M. 1973. The pay of the Auxilia.JRS(63), 141–147.

Speidel M. P. 1983. Zum Aufbau der Legion und zum Handwerk in Vindonissa (Neulesung zweier Briefadressen auf Holztäfelchen aus dem Schutthügel).Gesellschaft pro Vindonissa. Jahresbericht, 29–34.

Speidel M. P. 1992.Roman Army Studies. Vol. 2.Stuttgart: Franz Steiner.

Speidel M. A. 1996. Die römischen Schreibtafeln von Vindonissa. Lateinische Texte des militärischen Alltags und ihre geschichtliche Bedeutung.Veröffentlichungen der Gesellschaft pro VindonissaXII. Brugg: Baden Dättwil.

Speidel M. P. 2007. The Missing Weapons at Carlisle.Britannia(38), 237–239.

Speidel M. P., Dimitrova-Milceva A. 1978. The cult of the Genii in the Roman army and a new military deity.Aufstieg und Niedergang der römischen WeltII: 16: 2.

Berlin — New York: Walter de Gruyter & Co., 15421555.

Sperl G. 2003. The Use of Metallography in Archaeological Studies.Microscopy and Microanalysis(9), 554–555.

Stade K. 1926.Der Politiker Diocletian und die letzte Christenverfolgung.Wiesbaden: Diss. Frankfurt.

Stetkiewicz S. S. 2010.Metallurgy in the Roman Forts of Scotland: An Archaeological Analysis.Honors Projects Overview. 44. (https://digitalcommons.ric.edu/honors_ projects/44).

Steyert A. 1895.Nouvelle histoire de Lyon Vol. I.Lyon: Bernoux et Cumin.

Stoll O. 2001. Der Transfer von Technologie in der römischen Antike. In: Stoll O. (Hrsg.).Römisches Heer und Gesellschaft. Gesammelte Beiträge 1991–1999.Stuttgart: Steiner, 395–420.

Sumner G. 2003.Roman Military Clothing: AD 200–400.Oxford: Osprey Publishing.

Sumner G. 2009.Roman military dress.Stroud: The History Press.

The Roman Army and the Economy.Erdkamp P. (ed.). Amsterdam: Brill Academic Publishers.

Thomas C. F. 2004.Feeding the frontiers: logistical limitations of Roman imperialism in the West.PhD Diss. Auckland.

Todd M. 1992. Rome and the Germans: The Frontier and Beyond.Britannia(23), 325–330.

Tomlin R. 1998. Roman manuscripts from Carlisle: the ink-written tablets.Britannia(29), 34–84.

Toynbee J. M. C., Clarke R. R. 1948. A Roman decorated helmet and other objects from Norfolk.JRS(38), 20–27.

Travis H., Travis J. R. 2011.Roman body armour.Stroud: Amberley.

Truckell A. 1955. Carzield Roman Fort.DES, 10–11.

Truckell A. 1956. Broomholm Knowe.DES, 13–14.

Tylecote R. F. 1962.Metallurgy in Archaeology: a Prehistory of Metallurgy in the British Isles.London: Arnold.

Tylecote R. F. 1987The early history of metallurgy in Europe.London: Longman.

Tylecote R. F., Gilmore B. J. J. 1986. The metallography of early ferrous edge tools and edged weapons.British Archaeological Reports British series 155.Oxford: BAR.

Ulbert G. 1969. Das frührömische Kastell Rheingönheim. Die Fun de aus den Jahren 1912 und 1913.Limesforschungen9. Berlin.: Gebr. Mann Verlag.

Ulbert G. 1971. Gaius Antonius: der Meister des silbertau-schierten Dolches von Oberammergau.Bayerische Vorgeschichtsblätter36, 44–49.

Ulbert G. 2006. Der Auerberg.Akademie aktuell(3: 18). München: Bayerische Akademie der Wissenschaften, 32–37.

Ulbert G., Zanier W. 1997. Der Auerberg II. Besiedlung innerhalb der Wälle.Münchner Beiträge zur Vorund Frühgeschichte46. München: Beck.

van Berchem D. 1937. L'annone militaire dans l'empire romain au IIIe siècle.Mémoires de la Société nationale des antiquaires de France 8 serieX, 117–202.

van Daele B. 1999. The Military Fabricae in Germania Inferior from Augustus to A. D. 260/270.JRMES10, 125136.

van Driel-Murray C. 1985 The Production and Supply of Military Leatherwork in the First and Second Centuries A. D. In: Bishop M. C. (ed.).The Production and Distribution of Roman Military Equipment. Proceedings of the Second Roman Military Equipment Research Seminar=British Archaeological Reports International Series 275.Oxford: BAR, 43–75.

van Driel-Murray C. 1999 A rectangular shield cover of the Coh. XV Voluntariorum C. R.JRMES10, 45–54.

van Driel-Murray C., Gechter M. 1983. Funde aus der Fabrika der legio I Minervia aus Bonner Berg.Rheinische Ausgrabungen23, 1-83.

Velkov V. 1980.Roman cities in Bulgaria: collected studies.Amsterdam: Hakkert.

Verboven K. 2006. Ce que negotiari et ses dérivés veulent dire. In: Andreau J., France J., Chankowski V. (eds.).Vocabulaire et expression de l'économie antique.Bordeaux: Ausonius Editions, 1-25.

Verboven K. 2007. Good for business. The roman army and the emergence of a «business class» in the northwestern provinces of the roman empire (1st century BCE 3rd century CE). In: de Blois L., Lo Cascio E. (eds.).The Impact of the Roman Army (200 BC AD 476). Economic, Social, Political, Religious and Cultural Aspects. Proceedings of the Sixth Workshop of the International Network Impact of Empire (Roman Empire, 200 B.C. A.D. 476),Capri, Italy, March 29- April 2, 2005.Leiden: Brill Academic Publishers, 295–314.

Vetters H. 1996 Ferrum Noricum.Anzeiger der Österreichischen Akademie der Wissenschaften in Wien, Philosophi-sche-Historisches Klasse103, 167–185.

Vogel L. 1973.The Column of Antoninus Pius.Cambridge: Cambridge Mass.

von Domaszewski A. 1967 Die Rangordnung des römischen Heeres. Einführung, Berichtigungen und Nachträge von Brian Dobson. 2. Durchgesehene Aufl.Bonner Jahrbücher14. Köln: Bohlau.

von Groller M. 1901 Römische Waffen.Der Römische Limes in Österreich2. Wien: Österreichische Akademie der Wissenschaften, 85–132.

von Luschan F. 1899 Zusammengesetzte und verstärkte Bogen.Zeitschrift für EthnologieXXXI, S. 221–239.

von Petrikovits H. 1970. Die Spezialgebäude römischer Legionslager. In: Vinayo Gonzâlez A. (Hrsg.).Legio VII Gemina.Leon: Excma,

von Petrikovits H. 1974b. Militärische Fabricae der Römer. In: Pippidi D. M. (ed.).Actes du IXe congrès international d'etudes sur les frontières romaines.Bucharest: Editura Academiei, 399–407.

von Petrikovits H. 1975. Die Innenbauten römischer Legionslager während der Prinzipatszeit.Abhandlungen der Rheinisch-Westfälischen Akademie der Wissenschaften56. Opladen: Westdeutscher Verlag.

von Petrikovits H. 1976.Beiträge zur römischen Geschichte und Archäologie. 1931 bis 1974.Bonn: Rheinland-Verlag: in Kommission R. Habelt.

von Petrikovits H. 1981a. Die Spezialisierung des römischen Handwerks II (Spätantike).ZPE43, 285–306.

von Petrikovits H. 1981b. Die Spezialisierung des römischen Handwerks I. In: Jankuhn H., Janssen W., Schmidt-Wiegand R., Tiefenbach H. (Hrsg.).Das Handwerk in vorund frühgeschichtlicher Zeit: Bericht über Die Kolloquien der Kommission Für Die Altertumskunde Mittelund Nordeuropas in Den Jahren 1977 Bis 1980.Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 63–132.

von Premerstein A. 1903. Die Buchführung einer ägyptischen Legionsabteilung.Klio3, 1–46.

von Schnurbein S. 1971. Ein Bleibanen der 19. Legion aus dem Hauptlager von Haltern.Germania49, 132–136.

Vorbeck E. 1954.Militärinschriften aus Carnuntum.Wien: Kulturreferat der Niederösterreichischen Landesregierung.

Wahl J. 1993. Très Minas. Vorbericht über die archaölogi-schen Ausgrabungen im Bereich der Römischen Goldbergwerke 1986/87. In: Steuer H., Zimmermann U. (Hrsg.).Montanarchäologie in Europa. Berichte zum Internationalen Kolloquium «Frühe Erzgewinnung und Verhüttung in Europa» in Freiburg im Breisgau vom 4. bis 7. Oktober 1990 = Archäologie und Geschichte Freiburger Forschungen zum ersten Jahrtausend in Südwestdeutschland 4. Sigmaringen: Jan Thorbecke, 123–152.

Watson G. R. 1969.The Roman Soldier.New York — Ithaka: Cornell University Press.

Waurick G. 1994. Römischer Eisenhelm aus Windisch, Kt. Aargau/Schweiz (1. Jahrhundert n. Chr.).Jahrbuch des Römisch-Germanischen Zentralmuseums41, 645.

Webster G. 1979.The Roman Imperial Army of the First and Second Centuries A.D. 2nd ed. London: A. and C. Black.

Webster G. 1989. Deities and religious scenes on RomanoBritish pottery.Journal of Roman Pottery Studies2, 1-28.

Welles et al. 1959: Welles C. B., Fink R. O., Gilliam J. F.The excavation at Dura-Europos, Final report. Vol. 1. The Parchments and Papyri.New Haven: Yale University Press.

Wesch-KLein G. 1998.Soziale Aspekte des römischen Heerwesens in der Kaiserzeit.Stuttgart: F. Steiner Verlag.

Whittaker C. R. 2002. Supplying the army. Evidence from VindoLanda. In: Erdkamp P. (ed.).The Roman Army and the Economy.Amsterdam: Brill Academic Publishers, 204–234.

Wierschowski L. 1982. Soldaten und Veteranen der Prinzipatszeit im Handel und Transportgewerbe.Münstersche Beiträge zur Antiken Handelsgeschichte1. St. Katharinen: Scripta Mercaturae Verlag, 31–48.

Wierschowski L. 1984.Heer und Wirtschaft. Das römische Heer der Prinzipatszeit als Wirtschaftsfakor. Bonn: Rudolf Habelt.

Wilkes, Wilkes J. J. 2005. The Roman Danube: An Archaeological Survey.JRS(95), 124–225.

Wilkins A. 2003.Roman artillery.Princes Risborough: Shire.

Willems W. J. H. 1992. Roman Face Masks from the Kops Plateau, Nijmegen, The Netherlands.JRMES3, 57–66.

Williams A. R. 1977. Roman arms and armour: a technical note.Journal of Archaeological Science4, 77–87.

Wilson A. I. 2002. Machines, power and the ancient economy.JRS92, 1-32.

Wilson D. R., Wright R. P. 1968. Roman Britain in 1967.JRS(58), 176–206.

Wilson et al. 1974: Wilson D. R., Wright R. P., Hassall M. W. C., Bowman A. K., Thomas J. D. 1974. Roman Britain in 1973.Britannia(5), 397–480.

Winkelmann F., Jacobs F. 1914. Das Kastell Pfünz. In: Hettner F., Fabricius E., Sarwey Th. A.Der Obergermanishe-Raetische Limes des Römerreiches. Die Kastelle No. 7175. Abteilung B. VII.Heidelberg: Verlag von O. Petters.

Woodfield C. C. 1965. Six turrets on Hadrian's Wall.Archaeologia Aeliana4 (43), 87-200.

Wright R. P. 1947. Roman Britain in 1946.JRS(37), 165–182.

Zienkiewicz J. D. 1993. Excavations in the scamnum tribunorum at Caerleon: the Legionary Museum site 19831985.Britannia(24), 27-140.

Zschietzschmann W. 1959.Hellas and Rome.London: A Zwemmer ltd.

Приложение

Карта 1. Карта легионных крепостей и лагерей легионов Римской империи со времени правления императора Октавиана Августа до эпохи тетрархи по: Hanel 2007: 396)

1 — Альбано (Castra Albana) — Италия; 2 — Эррера-де-Писуэрга (Pisoraca) — Испания; 3 — Леон (castra legionis VII Geminae) — Испания; 4 — Асторга (Asturica Augusta) — Испания; 5 — Росинос де Видриалис (Petavonium) — Испания; 6 — Колчестер (Camulodunum) — Великобритания; 7 — Эксетер (Isca Dumnoniorum) — Великобритания; 8 — Карлеон (Isca Silurum) — Великобритания; 9 — Аск — Великобритания; 10 — Глостер (Glevum) — Великобритания; 11 — Роксетер (Viroconium) — Великобритания; 12 — Честер (Deva) — Великобритания; 13 — Инктатил (Victoria?) — Великобритания; 14 — Йорк (Eboracum) — Великобритания; 15 — Линкольн (Lindum) — Великобритания; 16 — Лонгторп — Великобритания; 17 — Неймеген (Noviomagus) — Нидерланды; 18 — Ксантен (Vetera castra) — Германия; 19 — Хальтерн — Германия; 20 — Обераден — Германия; 21 — Анреппен — Германия; 22 — Нойс (Novaesium) — Германия; 23 — Кёльн (oppidum Ubiorum) — Германия; 24 — Бонн (Bonna) — Германия; 25 — Майнц (Moguntiacum) — Германия; 25a — Ланау-Дорлар — Германия; 26 — Марктбрайт — Германия; 27 — Страсбург (Argentorate) — Франция; 28 — Миребо — Франция; 29 — Бругг/Виндиш (Vindonissa) — Швейцария; 30 — Дангстеттен — Германия; 31 — Роттвайл I (Arae Flaviae) — Германия; 32 — Аугсбург (Augusta Vindelicorum) — Германия; 33 — Регенсбург (castra Regina) — Германия; 34 — Лорх (Lauriacum) — Австрия; 35 — Альбинг — Австрия; 36 — Вена (Vindobona) — Австрия; 37 — Бад-Дойч-Альтенбург (Carnuntum) — Австрия; 38 — Коморн/Сёнь (Brigetio) — Венгрия; 39 — Будапешт (Aquincum) — Венгрия; 40 — Птуй (Poetovio) — Словения; 41 — Лочика — Словения; 42 — Сисак (Siscia) — Хорватия; 43 — Щупла Крква (Burnum) — Хорватия; 44 — Гардун у Триля bei Trilj (Tilurium) — Хорватия; 45 — Осиек (Mursa) — Хорватия; 46 — Сремска Митровица (Sirmium) — Югославия; 47 — Белград (Singidunum) — Югославия; 48 — Пожаревац (Viminacium) — Югославия; 49 — Решица (Berzobis?) — Румыния; 50 — Окрестности Хацега (Sarmizegetusa) — Румыния; 51 — Алба-Юлия (Apulum) — Румыния; 52 — Турда (Potaissa) — Румыния; 53 — Арчар (Ratiaria) — Болгария; 54 — Ниш (Naissus) — Югославия; 55 — Скопье (Scupi) — Македония; 56 — Гиген (Oescus) — Болгария; 57 — Стеклен (Novae) — Болгария; 58 — Силистра (Durostorum) — Болгария; 59 — Иглица (Troesimis) — Румыния; 60 — Садак (Satala) — Турция; 61 — Эски Малатия (Melitene) — Турция; 62 — Самсат (Samosata) — Турция; 63 — Кирос — Сирия; 64 — Белкис (Zeugma) — Сирия; 65 — Тель-Фахария (Resaina) — Сирия; 66 — Белед Синьяр (Singara) — Ирак; 67 — Нусайбин (Nisibis) — Ирак; 68 — Тадмор (Palmyra) — Сирия; 69 — Рафнийя — Сирия; 70 — Босра (Bostra) — Сирия; 71 — Кефар Отнай (Caparcotna) — Израиль; 72 — Иерусалим (Aelia Capitolina) — Израиль; 73 — Никополь (Alexandria) — Египет; 74 — Аль-Бурдан — Египет; 75 — Хайдра (Ammaedara) — Тунис; 76 — Тебесса (Theveste) — Алжир;

Карта 2. Расположение крупнейших рудников Римской империи (по: Hirt 2010, fig. 1)

Карта 3. Позднеримские оружейные мастерские согласно Notitia Dignitatum (рис. А. Е. Негина)

Восточная Римская империя

1 — Дамаск (scutaria et armorum); 2 — Антиохия (scutaria et armorum); 3 — Антиохия (clibanaria); 4 — Эдесса (scutaria et armorum); 5 — Иренополь (hastaria); 6 — Цезарея (clibanaria); 7 — Никомедия (scutaria et armorum); 8 — Никомедия (clibanaria); 9 — Сарды (scutaria et armorum); 10 — Адрианополь (scutaria et armorum); 11 — Марцианополь (scutaria et armorum); 12 — Фессалоника (?); 13 — Ниш (Наисс) (?); 14 — Рациария (?); 15 — Марг (scutaria)

Западная Римская империя

16 — Сирмий (scutorum, scordiscorum et armorum); 17 — Аквинк (scutaria); 18 — Карнунт (scutaria); 19 — Лавриак (scutaria); 20 — Салона (armorum); 21 — Конкордия (sagittaria); 22 — Верона (scutaria et armorum); 23 — Мантуя (loricaria); 24 — Кремона (scutaria); 25 — Тицинум (arcuaria); 26 — Лука (spatharia); 27 — Аргентомаг (armorum omnium); 28 — Матиско (sagittaria); 29 — Августодун (loricaria, ballistaria et clibanaria); 30 — Августодун (scutaria); 31 — Свессион (?); 32 — Реми (spatharia); 33 — Треверы (scutaria); 34 — Треверы (ballistaria); 35 — Амбиан (spatharia)

Карта 4. Расположение оружейных мастерских в Галлии на главных римских дорогах:

1 — Амбиан; 2 — Свессион; 3 — Реми; 4–5 — Треверы; 6–7 — Августодун; 8 — Матиско; 9 — Аргентомаг (рис. А. Е. Негина)

Карта 5. Карта территориального распространения масс парадно-турнирных шлемов типа Силистра (рис. А. Е. Негина)

INFO

Негин, Андрей Евгеньевич.

Н41 Римская военная машина: производство вооружения в ранней Римской империи / А. Е. Негин. — 2-е изд., эл. — 1 файл pdf: 320 с. — Санкт-Петербург: Евразия, 2025. — (Parvus libellus). — Систем. требования: Adobe Reader XI либо Adobe Digital Editions 4.5; экран 10''. — Текст: электронный.

ISBN 978-5-8071-0753-4

УДК 94(37)/903.22

ББК 63.3(0)32

Электронное издание на основе печатного издания: Римская военная машина: производство вооружения в ранней Римской империи / А. Е. Негин. — Санкт-Петербург: Евразия, 2020. — 320 с. — (Parvus libellus). — ISBN 978-58071-0492-2. — Текст: непосредственный.

Минимальные системные требования определяются соответствующими требованиями программ Adobe Reader версии не ниже 11-й либо Adobe Digital Editions версии не ниже 4.5 для платформ Windows, Mac OS, Android и iOS; экран 10''

Научное электронное издание

Серия «Parvus libellus»

Негин Андрей Евгеньевич

РИМСКАЯ ВОЕННАЯ МАШИНА

Производство вооружения в ранней Римской империи

Директор издательстваВ. В. Чубарь

Выпускающий редакторЛ. А. Галаганова

Технический редакторО. В. Новикова

Подготовка изданияВ. Ю. Трофимов

Подписано к использованию 18.06.25

Формат 10,5×18,5 см.

Гарнитура PT Sans

ООО «Издательство «Евразия»

197110, Санкт-Петербург, ул. Барочная, д. 2, лит. А, пом. 3-Н

Тел.: (812) 602-08-24

Сайт: https://eurasiabooks.com/

Эл. почта:[email protected]

Электронное издание данной книги подготовлено

Агентством электронных изданий «Интермедиатор»

Сайт: https://www.intermediator.ru

Телефон: (495) 587-74-81

Эл. почта:[email protected]

.......................

FB2 — mefysto, 2026

Комментарии

Lang J. 1988. Study of the Metallography of Some Roman Swords.Britannia(19), 199–216; Sim D. 1992. The manufacture of disposable weapons for the Roman army.JRMES3, 105–119; Sim D. 1997. Roman chain mail: experiments to

Таблички из Виндоланды (Великобритания), датируемые концом I — первой четвертью II в. н. э., дают, в частности, информацию о закупке, а также производстве изделий при участии военных. Одна табличка упоминает ремонт обуви и людей, занимающихся этим (T. Vindol. 184), другие — закупку гвоздей (T. Vindol. 186) и железа (T. Vindol. 182, 183); имеются упоминания кожевенников и плотников, которые изготовляли запасные части для телег (T. Vindol. 309). Несколько табличек рассказывают об обработке железа и ремонте оружия (T. Vindol. 160 и 184: упомянуты мастера scutarii, gladiarii, обладающие иммунитетом, и fabri), другие упоминают присутствие определенных единиц солдат и специализированных строительных отрядов (T. Vindol. 155, 156, 258).

Литература о кладах с римским вооружением более чем обширна (см., например: Keim J., Klumbach H. 1951. Der Römische Schatzfund von Straubing.Münchner Beiträge zur Vorund Frühgeschichte.München: Verlag; C. H. Beck; Garbsch J. Römische Paraderüstungen. München: Beck, 1978, 47–51; Kellner H. J., Zahlhaas G. 1984.Der römische Schatzfund von Weißenburg.München; Zürich: Schnell u. Steiner; col1_6 1992. Roman Face Masks from the Kops Plateau, Nijmegen, The Netherlands.JRMES3, 57–66; Негин А. Е. 2005. Клады римского парадного вооружения в провинции Реция. В: Софронова Л. В. (отв. ред.).Актуальные проблемы исторической науки и творческое наследие С. И. Архангельского: XIV чтения памяти члена-корреспондента АН СССР С. И. Архангельского, 25–26 февраля 2005 г. Часть 1.Н. Новгород: НГПУ, 60–63).

Hermann F.-R. 1969. Der Eisenfundhort aus dem Kastell Künzing.Saalburg Jahrbuch26, 129–141; Garbsch J.Römische Paraderüstungen.München: Beck, 1978, 51–53.

Об эволюции отдельных видов вооружения см.: Miks Ch. 2007.Studien zur Römischen Schwertbewaffnung in der Kaiserzeit. Archäologische Zeugnisse und bildliche Überlieferung.Rahden: Verlag Marie Leidorf GmbH; Obmann J. 2000. Studien zu römischen Dolchscheiden des 1. Jahrhunderts n.Chr. Archäologische Zeugnisse und bildliche Überlieferung.Kölner Studien zur Archäologie der Römischen Provinzen4. Rahden: Verlag Marie Leidorf GmbH; Nabbefeld A. 2008. Römische Schilde Studien zu Funden und bildlichen Überlieferungen vom Ende der Republik bis in die späte Kaiserzeit.Kölner Studien zur Archäologie der römischen Provinzen10. Rahden: Verlag Marie Leidorf GmbH; Bishop M. C. 2002.lorica Segmentata vol. I: A Handbook of Articulated Roman Plate Armour. Chirnside: The Armatura Press; Klumbach H. 1974.Römische Helme aus Niedergermanien. Katalog einer Ausstellung in Rheinischen Landesmuseums Bonn, 1974.Köln: Rheinland-Verlag; Feugère M. 1994.Les casques antiques: Visages de la guerre de Mycènes à l'Antiquité tardive.Paris: Editions Errance; Junkelmann 2000; Meijers R., Willer F. 2007. Herstellungstechnische Untersuchungen der eisernen Gesichtshelme aus Nijmegen. In: Meijers R., Willer F. (Hrsg.).Achter hetZilveren Masker: nieuw onderzoek naar de productietechnieken van Romeinse ruiter-helmen(=Hinter der silbernen Maske: neue Untersuchungen zur Herstellungstechnik römischer Reiterhelme). NijmegenBonn: Museum het Valkhof-Rheinisches Landesmuseum des Landschaftsverbandes Rheinland, 31–50; Miks Ch. 2008. Vom Prunkstück zum Altmetall. Ein Depot spätrömischer HeLmteiLe aus Koblenz. Begleitbuch zur Ausstellung im Römisch-Germanischen Zentralmuseum 26 Mosaiksteine.Forschungen am Römisch-Germanischen Zentralmuseum4. Mainz: Verlag des Römisch-Germanischen Zentralmuseums, 2008.

Feugère M. 2002.The Weapons of the Romans.Stroud: The History Press Ltd; Bishop, Coulston 1993; 2006. Рецензия на эту книгу: Колобов А. В. 1996. [Рец.:] М. С. Bishop, J. C. N. Coulston. Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome. London: B. T. Bats-ford Ltd., 1993. 256 р. В: Нюркаева А. З., Маяк И. Л. (ред.).Античность и средневековье Европы.Пермь: Изд-во ПГУ, 273–277.

Новиченкова Н. Г. 1998. Римское военное снаряжение из святилища у перевала Гурзуфское Седло.ВДИ(2), 51–67; Трейстер М. Ю. 2000. К находкам металлических деталей римского военного снаряжения и конской сбруи в Северном Причерноморье.РА(2), 156–163; Айбабин А. И. 2003. Поясной набор с пуансонным орнаментом из Лучистого.МАИЭТIX, 37–52; Дорошко В. В. 2005. Новые находки римского военного снаряжения с территории Южного Крыма.Сугдейский сборникII, 447–453; Костромичев Д. А. 2005. Три погребения римских солдат из некрополя Херсонеса.МАИЭТXI, 94-118; Костромичев Д. А. 2008. Римское военное снаряжение из Херсонеса.МАИЭТXII: 1, 43-128; Радюш О. А. 2007. Новая находка римского меча в Сочинском районе Краснодарского края.ВДИ(3), 52–56.

Негин А. Е. 2007. Позднеримские шлемы: проблемы генезиса.Antiquitas Aeterna. Поволжский антиковедческий журнал. Вып. 2: Война, армия и военное дело в античном мире.Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 335–359; Негин А. Е., Димитров С. 2008. Нагрудная панцирная пластина от римского панциря из частной болгарской коллекции.Из истории античного общества11, 116–125.

Erdrich M. 1994. Waffen in mitteleuropaeischen Barbaricum: Handel oder Politik?JRMES5, 199–209.

В конце XIX в. в самых общих чертах производство оружия в римской армии было рассмотрено в нескольких небольших статьях, среди которых можно выделить заметку о военных оружейных цехах (fabricae) в словаре античности Даремберга и Сальо (см.: Jullian C. 1896. Fabrica. In: Daremberg Ch., Saglio E. (ed.)Dictionnaire des antiquités grecques et romaines, d'après les textes et les monuments, contenant l'explication des termes qui se rapportent aux moeurs, aux institutions, à la religion, et en général à la vie publique et privée des anciens.T. II. P. 2. Paris: Hachette, 959–961).

Данное обстоятельство обусловлено интенсивным изучением Notitia Dignitatum и отсутствием в то же время подобного разностороннего описания системы производства вооружения в более ранний период, сведения о котором приходилось извлекать буквально по крупицам из письменных свидетельств и эпиграфики.

von Petrikovits H. 1974a. Römisches Militärhandwerk. Archäologische Forschungen der letzten Jahre.Anzeiger der österreichischen Akademie der Wissenschaften, philosophisch-historische Klasse111, 1-23; von Petrikovits H. 1974b. Militärische Fabricae der Römer. In: Pippi-di D. M. (ed.).Actes du IXe congrès international d'etudes sur les frontières romaines.Bucharest: Editura Academiei, 399407; von Petrikovits H. 1975. Die Innenbauten römischer Legionslager während der Prinzipatszeit.Abhandlungen der Rheinisch-Westfälischen Akademie der Wissenschaften56. Opladen: Westdeutscher Verlag; von Petrikovits H. 1981a. Die Spezialisierung des römischen Handwerks II (Spätantike).ZPE43, 285–306; Bishop M. C. 1985. The military fabrica and the production of arms in the early principate. In: Bishop M. C. (ed.).The Production and Distribution of Roman Military Equipment. Proceedings of the Second Roman Military Equipment Research Seminar= British Archaeological Reports International Series 275. Oxford: BAR, 1-42; van Daele B. 1999. The Military Fabricae in Germania Inferior from Augustus to A. D. 260/270.JRMES10, 125–136.

The Roman Army and the Economy 2002. Данный сборник состоит из статей ведущих специалистов в области военной экономики Римской империи. Рассматриваются многие аспекты, связанные со снабжением армии в мирное и в военное время, состоянием инфраструктуры и даже положением дел в отдельно взятых провинциях. Но, к сожалению, вопросам, связанным с «логистикой оружия», т. е. с проблемами снабжения армии вооружением, даже в таком капитальном издании отводится всего лишь несколько строк. См. также: Wierschowski L. 1984.Heer und Wirtschaft. Das römische Heer der Prinzipatszeit als Wirtschaftsfakor.Bonn: Rudolf Habelt; Kissel Th. K. 1995. Untersuchungen zur Logistik des römischen Heeres in den Provinzen des griechischen Ostens (27 v. Chr. 235 n. Chr.).Pharos Studien zur grieschisch-römischen Antike6. St. Katharinen: Scripta Mercaturae Verlag; Roth J. 1998.The Logistics of the Roman Army at War (264 B.C. A.D. 235).Leiden: Brill Academic Publishers; col1_1 2001. Feeding the wolf: logistics and the Roman army.JRA(14), 465–472; James S. 1988. The fabricae: state arms factories of the Late Roman Empire. In: Coulston J. C. (ed.).Military Equipment and the Identity of Roman Soldiers. Proceedings of the Fourth Roman Military Equipment Conference.Oxford: BAR, 257–331; Не-гин А. Е. 2008. Об экономических аспектах оружейного производства в Риме эпохи принципата.Вестник Нижегородского государственного университета(6), 171–177.

Технологиям производства оружия посвящены научно-популярные книги Д. Сима, И. Ридж и Дж. Камински, а также Х. и Дж. Тревис (Sim D., Ridge I. 2002.Iron for the Eagles: the Iron Industry in Roman Britain. Stroud: Tempus; Sim D., Kaminski J. 2012.Roman imperial armour: the production of early imperial military armourOxford: Oxbow Books; Travis H., Travis J. R. 2011.Roman body armour. Stroud: Amberley.Roman body armour. Stroud: Amberley). Однако в этих работах рассматриваются лишь технологические аспекты оружейного производства, при этом основное внимание уделяется оружию из железа, в то время как работа с другими металлами и материалами интересует авторов в меньшей степени.

Ffoulkes Ch. 1912.The Armourer and his Craft: From the XIth to the XVIth Century. London: Methuen; Maryon H. 1912.Metalwork and Enameling: A Practical Treatise on Gold and Silversmith's Work and Their Allied Crafts.London: Chapman and Hall ltd; Lillico J. W. 1930.The Blacksmith's Manual Illustrated: A Practical Treatise on Modern Methods of Production for Blacksmiths, Apprentice Blacksmiths, Engineers and Others.London: Crosby Lockwood; Art of the Armourer 1963.Art of the Armourer. Exh. cat. Victoria & Albert Museum. 19 April 5 May 1963.L.: Arms and Armour Society.

Сведения о привлечении к изготовлению оружия для римской армии гражданского населения провинций и вновь завоеванных территорий относятся еще к республиканскому периоду. Есть сведения, что к производству вооружения привлекали даже пленных ремесленников (Liv. XXVI, 47, 2). По сообщению Цицерона, Кальпурний Пизон основал в Македонии officina armorum (Cic. In Piso. 87). Подобные оружейные цеха поставляли оружие и обмундирование войскам в Испанию на контрактной основе (Liv. XXVII, 10, 11).

Travis H., Travis J. R. 2011.Roman body armour.Stroud: Amberley; Sim D., Kaminski J. 2012.Roman imperial armour: the production of early imperial military armour.Oxford: Oxbow Books.

Adams J. P. 1976.The Logistics of the Roman Imperial Army: Major Campaigns on the Eastern Front in the First Three Centuries AD.PhD Diss.; Yale University.

Wierschowski L. 1984.Heer und Wirtschaft. Das römische Heer der Prinzipatszeit als Wirtschaftsfakor.Bonn: Rudolf Habelt.

Anderson J. D. 1992.Roman Military Supply in NorthEast England. An analysis and an alternative to the Piercebridge Formula. BAR224.

Breeze D. J. 1993. Demand and supply on the northern frontier. In: Dobson B., Breeze D. (eds.).Roman Officers and Frontiers (Mavors X). Stuttgart: Mavors.

Adams C. E. P 1999. Supplying the Roman army: bureaucracy in Roman Egypt. In: Goldsworthy A. K., Haynes I. (eds.).The Roman Army as a Community.Portsmouth: Journal of Roman Archaeology, 119–126.

Lietz C. 1999.Die Logistik des römischen Heeres im Westen, vor allem die des Nachschubs, untersucht an ausgewählten Fällen.Köln: Grin Verlag.

Onken B. 2003.Wirtschaft an der Grenze Studien zum Wirtschaftsleben in den römischen Militärlagern im Norden Britanniens. PhD Diss. Kassel.

Редким исключением можно назвать аналитическую статью П. Косме (Cosme P. 2007. Les fournitures d'armes aux soldats romains. In: de Blois L., Lo Cascio E. (eds.).The Impact of the Roman Army (200 BC AD 476). Economic, Social, Political, Religious and Cultural Aspects. Proceedings of the Sixth Workshop of the International Network Impact of Empire (Roman Empire, 200 B.C. A.D. 476), Capri, Italy, March 29- April 2, 2005.Leiden: Brill Academic Publishers, 239–260).

Middleton P 1979. Army supply in Roman Gaul: an hypothesis for Roman Britain. In: Burnham B. C., Johnson H. B. (eds.).Invasion and Response: the case of Roman Britain.Oxford: BAR, 81–97; Adams C. E. P. 1995. Supplying the Roman Army: O. Petr. 245.ZPE109, 119–124; Erdkamp P. 1998.Hunger and the Sword: Warfare and Food Supply in Roman Republican Wars (264-30 BC).Amsterdam: Brill Academic Publishers; Roth J. 1998.The Logistics of the Roman Army at War (264 B.C. A.D. 235).Leiden: Brill Academic Publishers; Herz P 2002. Die Logistik der kaiserzeitlichen Armee. Strukturelle Überlegungen. In: Erdkamp P (ed.).The Roman Army and the Economy. Amsterdam: Brill Academic Publishers, 19–46; Carreras Monfort C. 2002. The Roman military supply during the Principate. Transportation and staples.

Keppie L. 1984.The Making of the Roman Army.London: Batsford, 145–171; Kissel Th. K. 1995. Untersuchungen zur Logistik des römischen Heeres in den Provinzen des griechischen Ostens (27 v. Chr. 235 n. Chr.).Pharos Studien zur grieschisch-römischen Antike6. St. Katharinen: Scripta Mercaturae Verlag, 121–124.

Предполагают также, что придворное ведомство для управления финансами (a rationibus) вплоть до III в. занималось поставками вооружения в армию (Kehne P. 2007. Warand Peacetime Logistics: Supplying Imperial Armies in East and West. In: Erdkamp P. (ed.).A Companion to the Roman Army.Oxford: Blackwell Publishing, 327).

Millar F. 1977.The Emperor in the Roman World (31 BC-AD 337). Ithaca; New York: Cornell university press, 73–75, 105.

Kehne P. 2007. Warand Peacetime Logistics: Supplying Imperial Armies in East and West. In: Erdkamp P. (ed.).A Companion to the Roman Army. Oxford: Blackwell Publishing, 327.

Rickman G. 1971.Roman Granaries and Store Buildings.Cambridge: Cambridge University Press, 273.

van Berchem D. 1937. L'annone militaire dans l'empire romain au IIIe siècle.Mémoires de la Société nationale des antiquaires de France 8 serieX, 117–202.

О большой роли наместника в управленческих делах вверенных ему территорий, а также о штате «службы наместника» (Смышляев А. Л. 1979. Об эволюции канцелярского персонала Римской империи.ВДИ(3), 60–81; Колосовская Ю. К. 1988. Римский наместник и его роль во внешнеполитической истории Дакии.ВДИ(4), 20–37).

Adams J. P. 1976.The Logistics of the Roman Imperial Army: Major Campaigns on the Eastern Front in the First Three Centuries AD.PhD Diss.; Yale University; Kissel Th. K. 1995. Untersuchungen zur Logistik des römischen Heeres in den Provinzen des griechischen Ostens (27 v. Chr. 235 n. Chr.).Pharos Studien zur grieschisch-römischen Antike6. St. Katharinen: Scripta Mercaturae Verlag, 131, 264, 271; Roth J. 1998.The Logistics of the Roman Army at War (264 B.C. A.D. 235).Leiden: Brill Academic Publishers, 261; Herz P 2002. Die Logistik der kaiserzeitlichen Armee. Strukturelle Überlegungen. In: Erdkamp P. (ed.).The Roman Army and the Economy. Amsterdam: Brill Academic Publishers, 24; Kehne P. 2007. Warand Peacetime Logistics: Supplying Imperial Armies in East and West. In: Erdkamp P. (ed.).A Companion to the Roman Army.Oxford: Blackwell Publishing, 330.

van Berchem D. 1937. L'annone militaire dans l'empire romain au IIIe siècle.Mémoires de la Société nationale des antiquaires de France 8 serieX, 117–202, 145; Kissel Th. K. 1995. Untersuchungen zur Logistik des römischen Heeres in den Provinzen des griechischen Ostens (27 v. Chr. 235 n. Chr.).Pharos Studien zur grieschisch-römischen Antike6. St. Katharinen: Scripta Mercaturae Verlag, 271–276.

Keppie L. 1984.The Making of the Roman Army.London: Batsford, 177.

Начиная с эпохи Септимия Севера, похоже, все эти обязанности были переданы одному ответственному лицу, которое в источниках именуется salariarius (CIL V, 8275).

Kehne P. 2007. Warand Peacetime Logistics: Supplying Imperial Armies in East and West. In: Erdkamp P. (ed.).A Companion to the Roman Army. Oxford: Blackwell Publishing, 331.

Roth J. 1998.The Logistics of the Roman Army at War (264 B.C. A.D. 235).Leiden: Brill Academic Publishers, 255, 278.

Roth J. 1998.The Logistics of the Roman Army at War (264 B.C. A.D. 235).Leiden: Brill Academic Publishers, 301.

Grünewald T. 2004.Bandits in the Roman Empire: Myth and Reality. London: Routledge. Haalebos J. K. 1977. Zwammerdam-Nigrum Pullum. Ein Auxiliarkastell am Niedergermanischen Limes. Amsterdam: Universiteit van Amsterdam, Subfaculteit der Preen Protohistorie.

Braund D. 1993. Piracy under the principate and the ideology of imperial eradication. In: Rich J., Shipley G. (eds.).War and Society in the Roman World.London: Routledge, 195–212.

Ivanov R. 1990. Lixa Legionis V Macedonicae aus Oescus.ZPE80, 131–136.

Roth J. 1998.The Logistics of the Roman Army at War (264 B.C. A.D. 235).Leiden: Brill Academic Publishers, 93–96.

Kolb A. 2000.Transport und Nachrichtentransfer im Römischen Reich.Berlin: Akademie Verlag, 228, 237, 240.

См.: Daris, № 48–65; туники: BGU 1564; P Ryl. 189; плащи: BGU 1564; P. Ryl. 189; одеяла: BGU 1564; P Oxy. 2230, 2760; одежда: P Giess. 69; вооружение: Stud. Pal. xxii, 92; cp.: Dio. Cass. LXIX, 12; Tac. Hist. II, 82.

Allen J. R. L., Fulford M. G. 1999. Fort building and military supply: late second and third centuries.Britannia(30), 163–184.

Для дополнительных и подробных сведений об annona militaris отсылаем к специальным работам (van Berchem D. 1937. L'annone militaire dans L'empire romain au IIIe siècle.Mémoires de la Société nationale des antiquaires de France 8 serieX, 117–202, 117–202; Katsari C. 2002. The military orientation of the Roman emperors, Septimius Severus to Gallienus.Anistoriton Journal(6), 1–6; Mitthof F. 2001.Annona Militaris. Die Heeresversorgung im spätantiken Ägypten: ein Beitrag zur Verwaltungsund Heeres-geschichte des Römischen Reiches im 3. bis 6. Jh. n. Chr.Firenze: Papyrologica Florentina).

В то же время есть и упоминания о приобретении некоторых товаров и по рыночным ценам. Одним из таких свидетельств является указание посланному на рынок рабу выбирать товар получше (Tab. Vindol. 302), ведь сомнительно, чтобы и хорошие продукты, и те, что похуже, продавались по одной фиксированной стоимости (Lo Cascio E. 2007. L'approvvigionamento dell'esercito romano: mercato libero o «commercio amministrato»? In: de Blois L., Lo Cascio E. (eds.).The Impact of the Roman Army (200 BC AD 476). Economic, Social, Political, Religious and Cultural Aspects. Proceedings of the Sixth Workshop of the International Network Impact of Empire(Roman Empire, 200 B.C. A.D. 476), Capri, Italy, March 29- April 2, 2005.Leiden: Brill Academic Publishers, 202).

Breeze D. J. 2000. Supplying the army. In: Alföldy G., Dobson B., Eck W. (Hrsg.).Kaiser, Heer und Gesellschaft in der römischen Kaiserzeit. Gedenkschrift für Erick Birley.Stuttgart: Franz Steiner Verlag, 59–64; Erdkamp P 2002. The corn supply of the Roman armies during the principate (27 bc 235 ad). In: Erdkamp P (ed.).The Roman Army and the Economy.Amsterdam: Gieben, 49–69.

Kehne P. 2007. Warand Peacetime Logistics: Supplying Imperial Armies in East and West. In: Erdkamp P. (ed.).A Companion to the Roman Army.Oxford: Blackwell Publishing, 327.

Mann J. C. 1963. The Raising of New Legions During The Principate.Hermes91, 483–489; Oldenstein J. 1985. Manufacture and Supply of the Roman Army with Bronze Fittings. In: Bishop M. C. (ed.).The Production and Distribution of Roman Military Equipment. Proceedings of the Second Roman Military Equipment Research Seminar. British Archaeological Reports, Int. Ser. 275.Oxford: BAR, 84.

Grant R. M., Mitchell M. M. 1990.Augustus to Constantine (The Rise and Triumph of Christianity in the Roman World).San Francisco: Westminster John Knox Press; Duncan-Jones R. 1994.Money and government in the Roman Empire.Cambridge: Cambridge University Press, 45.

Bowman A. K., Thomas J. D. 1983. Vindolanda: The Latin Writing Tablets.Britannia Monograph Series4. London: Society for the Promotion of Roman Studies.

Marichal R. 1992.Les ostraca de Bu Njem.Tripoli: Grand Jamahari arabe, libyenne, populaire et socialiste département des antiquités. Об этой документации также см.: Rebuffat R. 2000. L'armée romaine à Gholaia. In: Alföldy G., Dobson B., Eck W. (Hrsg.).Kaiser, Heer und Gesellschaft in der römischen Kaiserzeit. Gedenkschrift für Erick Birley.Stuttgart: Franz Steiner Verlag, 227–259.

Welles et al. 1959: Welles C. B., Fink R. O., Gilliam J. F.The excavation at Dura-Europos, Final report. Vol. 1. The Parchments and Papyri.New Haven: Yale University Press.

Duncan-Jones R. 1994.Money and government in the Roman Empire.Cambridge: Cambridge University Press, 45.

Duncan-Jones R. 1994.Money and government in the Roman Empire.Cambridge: Cambridge University Press, 45. Данная сумма рассчитана исходя из численности армии. По подсчетам Э. Бёрли, около 150 г. н. э. римские вооруженные силы включали в себя 140 000 легионеров, 224 000 солдат вспомогательных войск и 30 000 матросов (Birley A. R. 1981. The economic effects of Roman frontier policy. In: King A., Henig M. (eds.).The Roman West in the Third Century: Contributions from Archaeology and History= British Archaeological Reports Series. Vol. 109. Oxford: BAR., 42). Кроме того, см.: (MacMullen R. 1980. How Big was the Roman Imperial Army?Klio(62), 451–460), а также (MacMullen R. 1984b. The Roman emperor's army cost.Latomus43, 571–580).

Хотя известно, что в республиканский период полководцы брали на себя расходы по вооружению своих легионов. Например, Цезарь заботился, чтобы его воины имели дорогое оружие, украшенное золотом и серебром, как для внушительности, так и для того, чтобы они крепче его держали в бою, опасаясь потерять столь дорогостоящую вещь (Suet. Div. Iul. 67; Polyaen. VIII, 23, 20). Плутарх указывает, что Брут не жалел денег на экипировку своих воинов, у которых оружие было украшено золотом и серебром (Plut. Brut. 38, 5–6). О том, как, будучи юношей, Октавиан Август снарядил войско на собственные средства для освобождения республики, упомянуто в «Деяниях божественного Августа» (RgdA. 1, 1). Отголоски данной традиции можно предполагать и в эпоху принципата, когда эта обязанность могла формально стать прерогативой принцепса, который считался защитником отечества (ср.: Suet. CaL. 43; Tac. Ann. I, 25). Можно даже говорить об установлении фактической монополии принцепса на снабжение и награждение войск. При этом и жалованье, и различные льготы, и донативы стали рассматриваться как исключительная прерогатива императора (подробнее см.: Махлаюк А. В. 2006.Солдаты Римской империи. Традиции военной службы

Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press.

Fulford M. 2000. The organization of Legionary suppLy: the Claudian invasion of Britain. In: Brewer R. J. (ed.).Roman Fortresses and their Legions.London: Society of Antiquaries of London, 45–46.

О количестве истраченных только в одном бою стрел повествует Светоний, говоря о сражении при Диррахии, в котором четыре легиона Помпея истратили за несколько часов около 130 000 стрел (Suet. Div. Iul. 68, 3). О том же событии написано и у Цезаря, однако он называет цифру лишь в 30 000 стрел (Caes. B. civ. III, 53). Однако в силу того, что количество лучников в легионе со временем изменялось, даже гипотетически довольно трудно говорить о каких-либо определенных цифрах. Для общего представления о масштабах используемого в ходе боя количества стрел можно взять гипотетическое число, при котором число лучников или ауксилариев, приписанных к каждому легиону, мы обозначим в 100 чел. Таким образом, при скорострельности каждого лучника в 12 стрел в минуту в течение пяти минут расходовалось до 6 000 стрел.

Fulford M. 2000. The organization of Legionary supply: the Claudian invasion of Britain. In: Brewer R. J. (ed.).Roman Fortresses and their Legions.London: Society of Antiquaries of London, 45.

Римские военные отчеты не указывали причину утраты вооружения, как это, например, можно видеть на найденной в Карлайле дощечке с отчетом декуриона (см.: Tomlin R. 1998. Roman manuscripts from Carlisle: the ink-written tablets.Britannia(29), 55–63).

Исходя из находок множества фрагментов поврежденного вооружения около солдатских бараков, исследователи делают вывод о том, что солдаты ремонтировали поврежденное снаряжение до тех пор, пока это было возможно, экономя на покупке новых предметов вооружения (см: Klumbach H. Baatz D. 1970. Eine römische Parade-Gesichtsmaske aus dem Kastell Echzell Kr. Büdingen (Hessen).Saalburg Jahrbuch27, 73–83; Frere S. S., St. Joseph J. K. 1974. The Roman fortress at Longthorpe.Britannia(5), 32; Bishop M. C. 1985. The military fabrica and the production of arms in the early princi-pate. In: Bishop M. C. (ed.).The Production and Distribution of Roman Military Equipment. Proceedings of the Second Roman Military Equipment Research Seminar= British Archaeological Reports International Series 275. Oxford: BAR, 12).

См., например: MacMullen R. 1960. Inscriptions on armor and the supply of arms in the Roman Empire.AJA(64: 1), 23–25; Wesch-Klein G. 1998.Soziale Aspekte des römischen Heerwesens in der Kaiserzeit. Stuttgart: F. Steiner Verlag, 63–67, с литературой; Feugère M. 2002.The Weapons of the Romans. Stroud: The History Press Ltd. P. 263264; Bishop M. C., Coulston J. C. N. 2006.Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome. 2nd ed. Oxford: Oxbow, 262; Ле Боэк Я. 2001.Римская армия эпохи ранней империи.М.: Российская политическая энциклопедия, 176.

Об этом косвенно свидетельствует завещание воина Аммония своей матери 210 денариев, включающих стоимость его вооружения (P Columbia 325). О военном пекулии см.: Fitting H. 1872.Das Peculium castrense.Halle: [s. n.]; Махлаюк А. В. 2007. Подвластный сын на военной службе: patria potestas, peculium castrense и социальный статус легионеров в эпоху Империи.ВДИ(1), 130–142.

Rathbone D. 2007. Military finance and supply. In: Sabin Ph., van Wees H., Whitby M. (eds.).The Cambridge History of Greek and Roman Warfare. Vol. 2.Cambridge: Cambridge University Press, 169.

MacMullen R. 1960. Inscriptions on armor and the supply of arms in the Roman Empire.AJA(64: 1), 26.

Подробнее об анноне, которая могла покрывать и расходы на вооружение, см. Katsari C. 2002. The military orientation of the Roman emperors, Septimius Severus to Gallienus.Anistoriton Journal(6), 1–2.

Campbell B. 2002.War and society in Imperial Rome, 31 BC-AD 284.London: Routledge, 84.

Вычислен вес уже готового вооружения, без учета производственных отходов. Комплект снаряжения легионера весил 12 кг: шлем типа Вайзенау (1,4 кг); лорика сегментата, или чешуйчатый доспех (6 кг); меч (700 г); пояс (500 г); кинжал (300 г); умбон и оковка щита (600 г); пилум (в среднем 500 г без древка); наконечник копья (300 г); киркомотыга (700 г) и мелкая железная фурнитура, включая гвозди, которыми подбиты подошвы калиг. Комплект снаряжения солдата вспомогательных войск рассчитан с учетом веса кольчуги (9 кг). Вес вооружения дан приблизительно, но с учетом измерения данных реальных находок и параметров изготовленных на их основе современных реконструкций (Негин А. Е. 2008. Об экономических аспектах оружейного производства в Риме эпохи принципата.Вестник Нижегородского государственного университета(6), 175).

В относительно мирные времена, когда боевые потери были незначительны, из легиона численностью в 5000 человек увольнялось ежегодно до 40 % легионеров, прослуживших более 25 лет, и около 15 % увольнялось со службы по инвалидности. Следовательно, каждый год для поддержания полного состава легиону требовалось пополнение из 280–300 новобранцев. См. по этому вопросу различные мнения (Wierschowski L. 1984.Heer und Wirtschaft. Das römische Heer der Prinzipatszeit als Wirtschaftsfakor.Bonn: Rudolf Habelt, 214; Scheidet W. 1996. Measuring sex, age and death in the Roman empire: explorations in ancient demography.JRA Supplement21. Ann Arbor: MI, 117–124). Таким образом, ежегодно в легионы призывалось 8000–9000 солдат, в ауксилии — 10 000–12 000, преторианская гвардия пополнялась примерно на 300 воинов ежегодно.

Дж. Хили полагает, что потребление железа Империей в целом составляло 82 500 т в год (Healy J. E. 1978.Mining and metallurgy in the Greek and Roman world.London: Thames & Hudson, 196). Объем труда, необходимый для поддержания этого уровня производства, был очень высок. По некоторым подсчетам, в обработке железа и кузнечных работах было занято приблизительно 50 000 чел., еще 150 000 чел. (4,2 % населения Империи) обеспечивали отрасль всем необходимым (одежда, питание, охрана и т. д.) (Sim D., Ridge I. 2002.Iron for the Eagles: the Iron Industry in Roman Britain. Stroud: Tempus, 23–24).

Florescu F. 1969.Die Trajanussäule, Grundfragen und Tafeln.Bonn: [s. n.].

Vogel L. 1973.The Column of Antoninus Pius.Cambridge: Cambridge Mass.

Следует отметить, что на колонне Траяна легионеры носят лорику сегментату, а воины вспомогательных войск — кольчугу, но это можно объяснить как пропагандистским характером памятника, так и художественной условностью. На монументе Адамклисси (представляющем ту же дакийскую кампанию) и надгробиях сегментные доспехи отсутствуют, а солдаты изображены в кольчугах и чешуйчатых доспехах. Но объяснить отсутствие лорики сегментаты можно ее дешевизной и непрестижностью и, вследствие этого, стремлением солдат показать себя на памятниках в более достойном свете.

Junkelmann M. 1986.Die Legionen des Augustus. Der römische Soldat im archäologischen Experiment.Mainz am Rhein: Phillip von Zabern, 166.

См. результаты экспериментов, опубликованных М. Юнкельманном (Junkelmann M. 1996.Reiter wie Statuen aus Erz.Mainz am Rhein: Phillip von Zabern, 51–52).

Junkelmann M. 1996.Reiter wie Statuen aus Erz.Mainz am Rhein: Phillip von Zabern, 169.

Реплики этого типа доспеха имеют вес от 5 до 9 кг, однако превалирует вес в 6 кг (см.: Bishop M. C. 2002.Lorica Segmentata vol. I: A Handbook of Articulated Roman Plate Armour.Chirnside: The Armatura Press, 94). По замечанию М. Юнкельманна, современные реконструкции римского сегментного доспеха всегда легче современной же версии римской кольчуги на 2–3 кг (Junkelmann M. 1986.Die Legionen des Augustus. Der römische Soldat im archäologischen Experiment. Mainz am Rhein: Phillip von Zabern, 168).

Точное время появления в римской армии лорики сегментаты еще не выяснено, но самые ранние находки деталей этого панциря отмечены на рубеже эр (на месте предполагаемого разгрома легионов Квинтилия Вара у Калькризе, в Дангстеттене, Страсбурге и Виндониссе) (Bishop M. C. 2002.Lorica Segmentata vol. I: A Handbook of Articulated Roman Plate Armour.Chirnside: The Armatura Press, 23). Ламинарный доспех в виде наручей (manicae), с которым римляне познакомились, скорее всего, в битвах при Тигранокерте и Карах, также появляется на некоторых памятниках I в. н. э. (Simkins M. 1990. The manica lamminata. Arma (2: 2), 23–26).

Fulford et al. 2005: Fulford M., Sim D., Doig A., Painter J. 2005. In defence of Rome: a metallographic investigation of Roman ferrous armour from Northern Britain.Journal of archaeological science32: 2, 245, 247.

Burgess E. M. 1953a. Further Research into the Construction of Mail Garments.The Antiquaries Journal33, 193–202; Burgess E. M. 1953b. The Mail-Maker's Technique.The Antiquaries Journal33, 28–55.

Sim D. 1997. Roman chain mail: experiments to reproduce the techniques of manufacture.Britannia(28), 370. Следует заметить, что результат вычислений Д. Сима кажется слишком неправдоподобным. Цифра в 170 353 колечек для одной кольчужной рубашки представляется завышенной. В другой своей работе тот же автор приводит иную, более правдоподобную цифру, вычислив усредненный вариант, при котором для производства одной кольчуги из колец диаметром в 7 мм требовалось около 35 000 колец, что вполне соответствует количеству колец в средневековых кольчугах (Sim D., Ridge I. 2002.Iron for the Eagles: the Iron Industry in Roman Britain.Stroud: Tempus, 98).

Sim D. 1997. Roman chain mail: experiments to reproduce the techniques of manufacture.Britannia(28), 371.

Curle J. 1915. On a Roman visor helmet recently discovered near Nijmegen, Holland.JRS(5), 81–86, Pl. 6f; Beck F., Chew H. 1991.Masques de fer. Un officier romain du temps de Caligula. Museé des Antiquités Nationales, St. Germain en Laye, Paris, 6 nov. 1991, 4 février 1992.P.: Editions de la Réunion des musées nationaux, 29) и Ксантен-Вардта (Beck F., Chew H. 1991.Masques de fer. Un officier romain du temps de Caligula. Museé des Antiquités Nationales, St. Germain en Laye, Paris, 6 nov. 1991, 4 février 1992. P.: Editions de la Réunion des musées nationaux, 135–138; Junkelmann M. 1996.Reiter wie Statuen aus Erz.Mainz am Rhein: Phillip von Zabern, 30, Abb. 48.

О покупке дорогостоящего вооружения, когда военнослужащим даже приходилось брать деньги в долг, свидетельствуют данные папирусов (P Fouad 45; P. Fay. 105; P. Vindob. L 135).

О торговцах см.: Verboven K. 2006. Ce que negotiari et ses dérivés veulent dire. In: Andreau J., France J., Chankowski V. (eds.).Vocabulaire et expression de l'économie antique. Bordeaux: Ausonius Editions, 1-25; Verboven K. 2007. Good for business. The roman army and the emergence of a «business class» in the northwestern provinces of the roman empire (1st century BCE 3rd century CE). In: de Blois L., Lo Cascio E. (eds.).The Impact of the Roman Army (200 BC AD 476). Economic, Social, Political, Religious and Cultural Aspects. Proceedings of the Sixth Workshop of the International Network Impact of Empire (Roman Empire, 200 B.C. A.D. 476), Capri, Italy, March 29 — April 2, 2005.Leiden: Brill Academic Publishers, 295–313.

Вершиной этой политики ограничений стал эдикт Диоклетиана о ценах, в котором была установлена максимальная ежедневная заработная плата для оружейников в 50 денариев.

Stade K. 1926.Der Politiker Diocletian und die letzte Christenverfolgung.Wiesbaden: Diss. Frankfurt.

Упоминание о рабах-ремесленниках в оружейной мастерской есть у Либания, хотя была ли это оружейная фабрика, сказать сложно, так как он говорит лишь о нескольких работавших в ней рабах-оружейниках (Liban. Or. XLII, 21–37).

100

101

На этих оружейных фабриках работали и квалифицированные оружейники, изготовлявшие дорогостоящее вооружение. Некоторые сведения об их работе содержит Кодекс Феодосия (CTh. VII, 8, 8; X, 22, 1).

102

Bishop M. C., Coulston J. C. N. 2006.Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome. 2nd ed. Oxford: Oxbow. P. 198–201; Speidel M. P. 1992.Roman Army Studies. Vol. 2.Stuttgart: Franz Steiner, 131–136. Подборку эпиграфических свидетельств приобретения солдатами вооружения см. в работе А. фон Премерштайна (von

103

Расчет произведен без учета quartum stipendium Домициана, т. е. доведения этим императором годичной платы до 300 денариев рядовому солдату.

104

Watson G. R. 1969.The Roman Soldier.New York-Ithaka: Cornell University Press, 44.

105

Parker H. M. D. 1928.The Roman Legions.Oxford: Clarendon Press, 218.

106

Tomlin R. 1998. Roman manuscripts from Carlisle: the ink-written tablets.Britannia(29), 55–63, No. 16.

107

Speidel M. P. 2007. The Missing Weapons at Carlisle.Britannia(38), 239.

108

В тексте, однако, имеется сокращение «loric. dep.», вследствие чего возможно двоякое толкование фразы. Не исключено, что речь здесь может идти о статуе в панцире, которую солдаты сооружали по подписке.

109

Расписка заверена custos armorum II Траянова легиона.

110

Harrauer H., Seider R. 1979. Ein neuer lateinischer Schuldschein: P Vindob. L 135.ZPE(36), 109–120.

111

Статус римского военного обязывал его выделяться среди tunicatus popellus («народишки в туниках») и «штатских» (pagani, как стали называть людей невоенных в период Империи), когда тот находился вне стен военного лагеря в отпуске, в увольнении, в пути к месту службы или же на выполнении наряда. Подробнее о habitus в современной научной трактовке, которая подразумевает более широкое толкование термина (Phang S. E. 2008.Roman Military Service. Ideologies of Discipline in the Late Republic and Early Principate.Cambridge: Cambridge University Press, 3435, 71).

112

Негин А. Е. 2009. Вооружение как идентификатор военного и социального статуса римского военнослужащего В: Николаи Ф. В., Хазина А. В. (отв. ред.).Время, событие, исторический опыт в дискурсе современного историка: XVI чтения памяти члена-корреспондента АН СССР С. И. Архангельского, 15–17 апреля 2009 г.Н. Новгород: НГПУ, 119–123.

113

Более точным в данном случае будет определение «аренда вооружения». Введение и широкое использование в специализированной литературе этого термина могло бы заметно упростить понимание вопросов, связанных с собственностью на оружие в римской армии, четко отграничив частное и общественное (т. е. фактически числящееся на балансе армии) вооружение. В противном случае происходит смешение понятий, при котором временное владение оружием, за утерю которого военный закон налагал наказание (D. XLIX, 16, 3, 13), становится неотделимым от собственно личного снаряжения, купленного военнослужащим у частных оружейников или же полученного в качествеdona militaria.

114

Например, см. папирус из Египта, датированный 117 г., содержащий несколько расписок сигниферов (PSI IX 1063 = SP 368 = RMR 74).

115

Этот вывод следует из формулировки самой просьбы: «...два наилучших копья, которые только найдутся».

116

На приграничной варварской территории известно более двадцати находок вооружения в болотах Швеции, Дании и Шлезвиг-Голшьтейна (см.: Engelhardt C. 1863.Thorsbjerg Mosefund. Sonderjyske og fynske mosefund.Kobenhavn: Kbh; Engelhardt C. 1865.Nydam Mosefund.Kobenhavn: Kbh; Engelhardt C. 1867.Kragehul Mosefund.Kobenhavn: Kbh; Engelhardt C. 1869.Viemose Fundet. Sonderjyske og fynske mosefund 2.Kobenhavn: Kbh; Ilkjaer J., Lonstrup J. 1982. Interpretation of the Great Votive Deposits of Iron Age Weapons.Journal of Danish Archaeology(1), 95–103; Rald U. The Roman swords from Danish bog finds.JRMES5, 227–241).

117

Oldenstein J. 1990. Two Roman helmets from Eich, Alzey-Worms district.JRMES1, 27–37; Bishop M. C., Coulston J. C. N. 2006.Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome.2nd ed. Oxford: Oxbow. P. 30–31.

118

Manning W. H. 1972. Ironwork hoards in Iron Age and Roman Britain.Britannia(3), 243–246.

119

120

Хотя следует иметь в виду, что воинский пекулий принадлежал только солдатам — сыновьям семейства, т. е. эта привилегия распространялась не на всех солдат.

121

Махлаюк А. В. 2007. Подвластный сын на военной службе: patria potestas, peculium castrense и социальный статус легионеров в эпоху Империи.ВДИ(1), 130142.

122

Правовой статус Аммония точно неизвестен, поэтому нет уверенности в том, что он являлся filius familias, а не был лицом своего права; и речь здесь может идти о привилегии воинского завещания.

123

В случае с интерпретацией конкретных находок можно утверждать, что предметы, носящие на себе одно-единственное упоминание имени владельца, в отличие от подписанных сразу несколькими именами, являлись личным снаряжением, которое не было после выхода военнослужащего в отставку передано на баланс военного подразделения, а также не было перепродано или завещано другому солдату.

124

Garbsch J. 1978. Römische Paraderüstungen. München: Beck. 56, Taf. 10.

125

Garbsch J. 1978. Römische Paraderüstungen. München: Beck. 54, Taf. 8: 1.

126

Garbsch J. 1978. Römische Paraderüstungen. München: Beck. 46.

127

Garbsch J. 1978. Römische Paraderüstungen. München: Beck. 61, Taf. 16. На данном экземпляре в именительном падеже написано имя оружейника, изготовившего шлем.

128

Garbsch J. 1978. Römische Paraderüstungen. München: Beck. 33, 49, Taf. 3: 3. Не исключено, что в данном случае подразумевается смена командира турмы.

129

Garbsch J. 1978. Römische Paraderüstungen. München: Beck. 33, 49.

130

Garbsch J. 1978. Römische Paraderüstungen. München: Beck. 33, 48.

131

Garbsch J. 1978. Römische Paraderüstungen. München: Beck. 70, Taf. 24: 2.

132

Garbsch J. 1978. Römische Paraderüstungen. München: Beck. 33, 46.

133

Подборка подобных надписей на оружии представлена в работе Р. Макмаллена (MacMullen R. 1960. Inscriptions on armor and the supply of arms in the Roman Empire.AJA(64: 1), 23–40).

134

Хотя в некоторых случаях нельзя исключать и возможность

135

Несмотря на то что помещение оружия в могилу для римлян было нетипично, все же изредка в погребениях находят оружие (могилы в Лионе и Кентербери). В захоронениях ауксилариев оружие встречается чаще (Камелон, Чаталка, Шаснар, Визе и пр.) (см.: Breeze et al. 1976: Breeze D. J., Close-Brooks J., Ritchie J. N. G., Scott I. R. and Young A. 1976. Soldiers' Burials at Camelon, Stirlingshire, 1922 and 1975.Britannia(7), 73–95; Bishop M. C., Coulston J. C. N. 2006.Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome.2nd ed. Oxford: Oxbow P. 33–34).

136

Прямое указание на общую собственность на палатку имеется в папирусе P Columbia 325, где отмечена доля в стоимости палатки, равная 20 денариям.

137

Gilliam J. F. 1967. The deposita of an auxiliary soldier (P. Columbia inv. 325).BJ167, 233–243.

138

Ср.: на кольях для палисада, которым огораживался походный лагерь, найденных в Оберадене, было указано лишь наименование центурии, которой они принадлежали (Das Römerlager in Oberaden 1938: Taf. 21).

139

Тот факт, что эмблематика и наименование воинских подразделений, начертанные на предметах снаряжения, могли использоваться для идентификации погибших воинов, не противоречит возможности его сбора на поле боя и отправки в соответствующее подразделение (Peretz D. 2005. Military Burial and the Identification of the Roman Fallen Soldiers.Klio(87: 1), 123–138). О щитах как средстве идентификации со своим подразделением пишет Вегеций: «...они [легионеры] рисовали на щитах различные знаки для разных когорт, digmata, как они сами их называют; и даже теперь существует обычай так делать» (Veget. II, 18). Ср.: Dio. Cass. LXVII, 10, 1; Amm. Marc. XVI, 12, 6 (см. MacMullen R. 1984a. The Legion as a Society.Historia33: 4, 446; Maxfield V. A. 1981.The Military Decorations of the Roman Army.London: Batsford, 141–143; Lee A. D. 1996. Morale and the Roman Experience of Battle. In: Lloyd A. B. (ed.).Battle in Antiquity.London: Duckworth, Classical Press of Wales, 208). Впрочем, Дж. Коулстон возражает против атрибуции эмблем на щитах определенным подразделениям (CouLston J. C. N. 1989. The Value of Trajan's Column as a source for military equipment. In: van Driel-Murray C. (ed.).Roman Military Equipment: The Sources of Evidence.Oxford: BAR, 33–34).

140

Правда, следует отметить плохую сохранность надписи, предполагающую различное ее прочтение. Существуют варианты: RVSPI QVINTI, либо dOn SP OVINTI, либо AVIDI QVINCT (см.: Franks A. W. 1858. On bosses of roman shields found in Northumberland and Lancashire.The Archaeological JournalXV, 55–58; Hoffiler V. 1911. Oprema rimskoga vojnika u prvo doba carstva.Viestnik Hrvatskoga arheoloskoga drustva12, 63).

141

Например, на ножнах кинжала из Рейна у Майнца упоминается лишь Legio XXII Primigenia (см.: Lindenschmit L. 1900.Die Alterthümer unserer heidnischen VorzeitIV. Mainz: Victor von Zabern Verlag. Taf. 11: 3). На кожаных чехлах щитов из Виндониссы указаны LEG XI и COH I, а на чехле щита из Румбурга имеется наименование Cohors XV Voluntariorum (см.: Gansser-Burckhardt A. 1942.Das Leder und seine Verarbeitung im römischen Legionslager Vindonissa.Basel: Gesellschaft Pro Vindonissa, 73–88, Abb. 60, 70; van Driel-Murray C. 1999 A rectangular shield cover of the Coh. XV Voluntariorum C. R.JRMES10, 47–52, Fig. 2: 4–5).

142

Подробнее о spolia см.: Picard G. C. 1957.Les trophées romains: Contribution à la historie de la religion et de l'art triomphal de Rome.Paris: Editions de Boccard. 131–133; Latte K. 1967. Römische Religionsgeschichte.Handbuch der Altertumswissenschaft5: 4. München: C. H. Beck, 204–205; Rüpke J. 1990.Domi militiae. Die Religiöse Konstruktion des Krieges in Rom.Stuttgart: Franz Steiner Verlag, 217–222; Дементьева В. В. 2007. Spolia opima Корнелия Косса: проблемы интерпретации античной традиции.Вестник Ярославского государственного университета (серия Гуманитарные науки)4, 5–11.

143

Bishop M. C., Coulston J. C. N. 2006.Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome.2nd ed. Oxford: Oxbow. P. 149, 188–189; D'Amato R., Sumner G. 2009.Arms and Armour of the Imperial Roman Soldier: From Marius to Commodus, 112 BC — AD 192.London: Frontline Books, 160, 260.

144

По мнению Й. Рюпке, ввоз в городскую черту «заряженных энергией» вражеских доспехов мог быть осуществлен только при серьезных мерах предосторожности со стороны высшего магистрата. Фиксация в каком-то определенном месте ввезенных частным образом в пределы померия захваченных у собственноручно убитого врага доспехов была необходима для того, чтобы это оружие сохранялось нетронутым. Именно поэтому при смене места жительства их «добытчика» сполии оставались на своем месте (Rüpke J. 1990.Domi militiae. Die Religiöse Konstruktion des Krieges in Rom.Stuttgart: Franz Steiner Verlag, 222).

145

Graczkowski A. 2009.Armia rzymska w okresie schytku republiki: organizacja, uzbrojenie, taktyka.Torun: Wydawnictwo Adam Marszatek, 167.

146

Negin A. E. 1998. Sarmatian cataphracts as prototypes for Roman equites cataphractarii.JRMES9, 65–75; Негин А. Е. 2004. К вопросу о защитном вооружении римских катафрактариев и клибанариев. В: Молев Е. А. (отв. ред.).IX Чтения памяти профессора Николая Петровича Соколова. Нижний Новгород, ННГУ, 29–30 октября 2004 г.Н. Новгород: ННГУ, 45–49; D'Amato R., Sumner G. 2009.Arms and Armour of the Imperial Roman Soldier: From Marius to Commodus, 112 BC — AD 192.London: Frontline Books, 198–200.

147

Klumbach H. 1973.Spätrömische gardehelme.München: C. H. Beck'che Verlagsbuchhandlung; Негин А. Е. 2007. Позднеримские шлемы: проблемы генезиса.Antiquitas Aeterna. Поволжский антиковедческий журнал. Вып. 2: Война, армия и военное дело в античном мире.Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 335–359.

148

Alföldi A. 1932. The helmet of Constantine with the Christian monogram.JRS(22), 9.

149

150

Ср.: Cagnat R. 1913.LArmée romaine d'Afrique et l'occupation militaire de l'Afrique sous les Empereurs.Paris: Ministère de l'instruction Publique, 493–496; von Petrikovits H. 1970. Die Spezialgebäude römischer Legionslager. In: Vinayo Gonzâlez A. (Hrsg.).Legio VII Gemina.Leôn: Excma, 235; von Petrikovits H. 1975. Die Innenbauten römischer LegionsLager während der Prinzipatszeit.Abhandlungen der Rheinisch-Westfälischen Akademie der Wissenschaften56. Opladen:

151

Хотя следует отметить, что из надписи непонятно, были ли это два совершенно разных здания или же принципия и арсенал занимали разные помещения одного здания.

152

Cagnat R. 1913.L'Armée romaine d'Afrique et l'occupation militaire de l'Afrique sous les Empereurs.Paris: Ministère de L'Instruction Publique, 496.

153

Cagnat R. 1908.Les deux Camps de la Légion IIIe Auguste à Lambèse d'aprés les fouilles récentes.Paris: C. KLincksieck, 43.

154

См.: Кюнцинг (Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press, 188, pl. 512; Негин А. Е. 2005. Клады римского парадного вооружения в провинции Реция. В: Софронова Л. В. (отв. ред.).Актуальные проблемы исторической науки и творческое наследие С. И. Архангельского: XIV чтения памяти члена-корреспондента АН СССР С. И. Архангельского, 25–26 февраля 2005 г. Часть 1.Н. Новгород: НГПУ, 62), Пфюнц (Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press, 160–161, fig. 163, 164, 168; Winkelmann F., Jacobs F. 1914. Das Kastell Pfünz. In: Hettner F., Fabricius E., Sarwey Th. A.Der Obergermanishe-Raetische Limes des Römerreiches. Die Kastelle No. 71–75. Abteilung B. VII.Heidelberg: Verlag von O. Petters: Nr. 73, Taf. XV: 11–15), Ветера I (Hanel N. 1995. Vetera I. Die Funde aus den römischen Lagern auf dem Fürstenberg bei Xanten.Rheinische Ausgrabungen35, 53–60, 63).

155

Nash-Williams V. E. 1931. The Roman legionary fortress at Caerleon in Monmouthshire: Report on the excavations carried out in the Prysg Field 1927-9. Part I.Archaeologia Cambrensis86, 126–133; Chapman E. M. 2002. Evidence of armamentarium at Carleon? The Prysg Field rampart buildings. In: Aldhouse-Green M., Webster P. (eds.).Artefacts and Archaeology. Aspects of the Celtic and Roman World.Cardiff, 33–43.

156

von Groller M. 1901 Römische Waffen.Der Römische Limes in Österreich2. Wien: Österreichische Akademie der Wissenschaften, 85–132.

157

Connolly P. 1991.The Roman Fort.Oxford: Oxford University Press, 68.

158

М. Спейдель доказал, что восковая табличка из Виндониссы, адресованная в armamentarium Юлия Агила (CIL XIII, 11504), содержит имя человека, который упомянут на вотивной табличке (посвященной Марсу) как gladiarius — поставщик мечей в армию (см.: Speidel M. P. 1983. Zum Aufbau der Legion und zum Handwerk in Vindonissa (Neulesung zweier Briefadressen auf Holztäfelchen aus dem Schutthügel).Gesellschaft pro Vindonissa. Jahresbericht,33). Это подтверждает то, что производство вооружения было сконцентрировано в легионных цехах (fabricae) или частных мастерских, а арсеналы только складировали его и производили мелкий ремонт.

159

van Daele B. 1999. The Military Fabricae in Germania Inferior from Augustus to A. D. 260/270.JRMES10, 133.

160

Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press, 9.

161

Среди надписей из Рима имеются упоминания о хранителях оружия (custos armorum) (AE 1991, 269; CIL VI, 225, 227, 228, 2408, 3199, 3247a, 3248, 3304, 3318, 33009, 32797, 32800a), в том числе и из состава equites singulares Augusti (CIL VI, 3263, 3274), которые обслуживали арсенал преторианской гвардии.

162

MacMullen R. 1960. Inscriptions on armor and the supply of arms in the Roman Empire.AJA(64: 1), 23, Not. 2; ср.: Brunnow R., von Domaszewski A. 1909.Die Provincia Arabia. Aufgrund zweier in den Jahren 1897 und 1898 unternommenen Reisen und der Berichte früherer Reisender. Bd II: der äußere Limes und die Römerstrassen von El Maan bis Bosra.Strassburg: Verlag von Karl J. Trübner, 187–188; Cagnat R. 1913.L'Armée romaine d'Afrique et l'occupation militaire de l'Afrique sous les Empereurs.Paris: Ministère de L'Instruction Publique, 495. Вместе с тем, существует и критика данной теории, согласно которой каменные блоки с этими надписями изначально не принадлежали к раскопанному помещению, так как один из них был обнаружен у восточных ворот крепости, а написание букв в целом близко монументальному шрифту времени правления Траяна и Антонинов (Bishop M. C., Coulston J. C. N. 2006.Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome.2nd ed. Oxford: Oxbow, 263–264).

163

Появление сразу нескольких имен владельцев на предметах вооружения можно объяснить, видимо, только так. Например, в случае завещания имущества сослуживцу, в силу развитых в воинских частях дружеских связей (см., например: Sailer R. P., Shaw B. D. 1984. Tombstones and Roman Family Relations in the Principate: Civilians, Soldiers and Slaves.JRS(74), 134), на предметах вооружения можно предположить наличие двух, максимум трех имен.

164

Speidel M. P., Dimitrova-Milceva A. 1978. The cult of the Genii in the Roman army and a new military deity.Aufstieg und Niedergang der römischen WeltII: 16: 2. Berlin-New York: Walter de Gruyter & Co., 1552.

165

MacMullen R. 1960. Inscriptions on armor and the supply of arms in the Roman Empire.AJA(64: 1), 23–40; von Domaszewski A. 1967 Die Rangordnung des römischen Heeres. Einführung, Berichtigungen und Nachträge von Brian Dobson. 2. Durchgesehene Aufl.Bonner Jahrbücher14. Köln: Bohlau, 55; Speidel M. P., Dimitrova-Milceva A. 1978. The cult of the Genii in the Roman army and a new military deity.Aufstieg und Niedergang der römischen WeltII: 16: 2. Berlin — New York: Walter de Gruyter & Co., 1551–1553; Bishop M. C., Coulston J. C. N. 2006.Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome.2nd ed. Oxford: Oxbow, 266.

166

Например, надпись из Нов (AE 1978, 707) упоминает наряду с гениями арсеналов и их хранителя (см.: Speidel M. P., Dimitrova-Milceva A. 1978. The cult of the Genii in the Roman army and a new military deity.Aufstieg und Niedergang der römischen WeltII: 16: 2. Berlin-New York: Walter de Gruyter & Co., 1542–1555). Аналогичное посвящение найдено в Турде (Potaissa) (AE 2004, 1195). Среди других упоминаний отметим: AE 1900, 45; AE 1937, 112; AE 1948, 79; AE 1954, 78; AE 1957, 283; AE 1962, 112; AE 1971, 405; AE 1980, 740 = AE 1987, 834; AE 1989, 893 = AE 1992, 1867b; AE 1995, 1220; AE 1997, 01302; AE 2000, 1177; AE 1992, 1440; AE 1957, 88.

167

Masquelez M. 1873. Armorum

168

von Domaszewski A. 1967. Die Rangordnung des römischen Heeres. Einführung, Berichtigungen und Nachträge von Brian Dobson. 2. Durchgesehene Aufl.Bonner Jahrbücher14. Köln: Bohlau, 44. Анализ двух надписей-посвящений хранителей оружия (custodes armorum) Гению центурии (Genius centuriae) можно найти в работе Е. Ворбека (Vorbeck E. 1954.Militärinschriften aus Carnuntum.Wien: Kulturreferat der Niederösterreichischen Landesregierung, 66, 69). Подобные посвящения найдены в Майнце (AE 1979, 422; CIL XIII, 6680, 6683, 6710), Ак-винке (CIL III, 3457), Виндобоне (CIL III, 14359, 26a).

169

Об этом может свидетельствовать надпись из Ламбезиса, в которой опцион называет себя curator operis armamentaria, т. е. смотрителем за работами оружейного склада. Если слово operis здесь трактовать именно как производственную деятельность арсенала, а не работы по строительству, следовательно, можно говорить о существовании должности, соответствующей, например, заместителю по технической части в современной армии.

170

Curle J. 1911.A Roman frontier post and its people.Glasgow: Maclehose, 57.

171

О кладе из Корбриджа, где оружие было приготовлено для транспортировки и лежало в сундуке, завернутое в ткань, см.: Bishop M. C., Coulston J. C. N. 2006.Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome.2nd ed. Oxford: Oxbow P. 29–30. В кладе из Вайсенбурга, найденном в лавке торговца на главной улице вика, преобладало парадное защитное вооружение, сложенное в деревянном сундуке (судя по остаткам древесины) (Kellner H. J., Zahlhaas G. 1984.Der römische Schatzfund von Weißenburg.München; Zürich: Schnell u. Steiner).

172

Waurick G. 1994. Römischer Eisenhelm aus Windisch, Kt. Aargau/Schweiz (1. Jahrhundert n. Chr.).Jahrbuch des Römisch-Germanischen Zentralmuseums41, 645.

173

Bishop M. C., Coulston J. C. N. 2006.Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome.2nd ed. Oxford: Oxbow, 92.

174

Способ чистки доспехов и снятия с них слоя ржавчины известен с древнейших времен и незначительно изменился лишь в Средние века, когда все чаще стали использовать деревянное или горное масло. О том, как предохраняли изделия из металлов от ржавчины в античное время, см., например: Plin. HN. XXXIV, 43.

175

В расписании нарядов военнослужащих III Киренаикского легиона указан в т. ч. и арсенал (ChLA I 7), где солдаты выполняли какие-то работы, вполне возможно, связанные с ремонтом помещения или очисткой его от ненужного хлама.

176

Manning W. H. 1972. Ironwork hoards in Iron Age and Roman Britain.Britannia(3), 246.

177

Причину разорения мелких частных оружейных мастерских исследователи видят в кризисе III в., когда рост инфляции привел ко введению натурального налога (anonna militaris), а все сокращавшиеся доходы оружейников (так как солдаты начали испытывать финансовые затруднения и совершали меньше покупок у частного производителя) привели к трудностям в приобретении сырья (Seeck O. 1909. Fabricenses.REVI: 2. Stuttgart: J. B. Metzler, 1926; James S. 1988. The fabricae: state arms factories of the Late Roman Empire. In: Coulston J. C. (ed.).Military Equipment and the Identity of Roman Soldiers. Proceedings of the Fourth Roman Military Equipment Conference. Oxford: BAR, 271).

178

Жизненное пространство легиона не ограничивалось территорией легионного лагеря, который был центром отведенной легиону территории, включавшей в себя гораздо большее пространство, прилегающее к лагерю. Эта территория была обозначена межевыми камнями с надписями prata или territorium legionis (cohortis) (ILS 5968=CIL III, 13250; CIL III, 14356 (3a)=ILS 9103; CIL III 10489; CIL III, 10305) (см.: Schulten A. 1894. Das Territorium legionis.HermesXXIX, 481–516; Egger R. 1951. Bemerkungen zum Territorium pannonischer Festungen.Anzeiger der oesterreichischen Akademie der Wissenschaften88, 206–232; Môcsy A. 1953. Das Territorium legionis und die canabae in Pannonien.Acta Ar-chaeologica Akademiae Scientarum HungaricaeIII, 179–199; Môcsy A. 1967. Zu den «prata legionis».Studien zu den Militärgrenzen Roms: Vorträge des 6. Internationalen Limeskongresses in Süddeutschland.Cologne: Böhlau Verlag, 211–214; Môcsy A. 1972. Das Problem der militirischen Territorien im Donauraum.Acta Antiqua Akademiae Sci-entarum HungaricaeXX, 133–167; Mason D. J. P. 1988. «Prata legionis» in Britain.Britannia(19), 163–190; Колобов А. В. 1990. Использование «территории легиона» в западных провинциях Римской империи I в. н. э. В:Областная отчетная студенческая научная конференция. Секция исторических наук: Тезисы докладов.Пермь: Изд-во ПГУ, 41–44; Колобов А. В. 2000. «Военная территория» эпохи Принципата: историографический миф или реальность?Ius antiquum. Древнее право(1:6), 43–50).

179

Mason D. J. P 1988. «Prata legionis» in Britain.Britannia(19), 163–189.

180

Kurzmann R. 2005. Soldier, Civilian and Military Brick Production.Oxford Journal of Archaeology(24:4), 405–414.

181

182

Dusanic S. 2004. Roman mining in Illyricum: Historical aspects. In: Urso G. (ed.).Dall' Adriatico al Danubio. l'Illyrico nell' età greca e romana. Atti del convegno interna-zionale Cividale del Friuli, 25–27 settembre 2003.Pisa: Ed. ETS, 58.

183

Hirt A. M. 2010.Imperial Mines and Quarries in the Roman World. Organizational Aspects 27 BC AD 235.New York — Oxford: Oxford University Press, 60–63.

184

В Миции, возможно, также находился statio beneficiarius consularis, связанный с месторождением (AE 1931, 119 = AE 1933, 9).

185

Wahl J. 1993. Très Minas. Vorbericht über die archäologischen Ausgrabungen im Bereich der Römischen Goldbergwerke 1986/87. In: Steuer H., Zimmermann U. (Hrsg.).Montanarchäologie in Europa. Berichte zum Internationalen Kolloquium «Frühe Erzgewinnung und Verhüttung in Europa» in Freiburg im Breisgau vom 4. bis 7. Oktober 1990 = Archäologie und Geschichte Freiburger Forschungen zum ersten Jahrtausend in Südwestdeutschland 4. Sigmaringen: Jan Thorbecke, 142.

186

По соображениям экономической целесообразности дешевле было получать металлическое железо из руды непосредственно

187

188

MacMullen R. 1960. Inscriptions on armor and the supply of arms in the Roman Empire.AJA(64: 1), 25; Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press, 8.

189

Эта аргументация основана на надписи CIL XIII, 6763 (см.: Garnsey P. 1976. Economy and Society of Mediolanum under the Principate.Papers of the British School at RomeXLIV, 13–27).

190

Hirt A. M. 2010.Imperial Mines and Quarries in the Roman World. Organizational Aspects 27 BC AD 235.New York — Oxford: Oxford University Press, 11, fig. 1.

191

В ходе реорганизации системы оружейного производства, проведенной Диоклетианом, на месте большинства оружейных производств в муниципиях были основаны новые крупные государственные оружейные фабрики (ND. Or. XI, 16–36; Occ. IX, 14–37).

192

О деятельности таких снабженцев армии свидетельствует большое количество надписей. См., например: CIL XIII, 8513 (на надгробии изображен человек в плаще, шлеме, при мече и с копьем). Е. Зандер считает, что этот торговец оружием (negotiator) состоял на военной службе. См.: Sander E. 1962. Der praefectus fabrum und die legionsfabriken.BJ162, 155). Главный торговый агент I Вспомогательного (Adiutrix) легиона в Майнце упомянут в надписи CIL XIII, 6778. Различная специализация этих снабженцев, поставлявших отдельные виды оружия, прослеживается в ряде надписей. Например: gladiarii (CIL VI, 1952; 9942; CIL IX, 3962=ILS 7640; CIL X, 3986); scutarius (CIL X, 3971=ILS 7641); parmularius (parmalarius) (CIL VI, 2 I96=ILS 4969); spat(h)arii (CIL VI, 9043; 9898). Торговцы мечами (negotiator gladiarius), поставлявшие мечи в легионы: C. Gentilius Victor vet. leg. XXII Pr. p. f., m. h. m. (CIL XIII, 6677=ILS 2472) и Юлий Агил (CIL XIII, 11504).

193

Следы металлургии — рудники, печи, шлак, изделия, мастерские с наборами соответствующих орудий труда и приспособлений — обнаруживаются почти в каждой общине Галлии. Оружием местного производства снабжались не только нижнегерманские легионы (Tac. Hist. I, 64), но, по-видимому, и вся рейнская группировка войск (о развитии металлургии в Галлии см.: Lantier R. 1950. Recherches archéologiques en Gaule en 1949.Gallia(8: 8), 228; Белова Н. Н. 1972. Рабы ремесленных и непроизводственных профессий в Римской Галлии (преимущественно по эпиграфическим данным).Античная древность и средние века8, 56–72). О большой популярности продукции галльских оружейников среди римских военнослужащих эпохи принципата может свидетельствовать тот факт, что именно отсюда распространилась мода на шлемы типа Вайзенау, привнесенные в римскую армию воинами кельтских вспомогательных подразделений и быстро заслужившие признание легионеров, высоко ценивших удобство и превосходные защитные качества галльских шлемов. Развитию галльских оружейных производств также способствовало территориальное расположение Галлии, благодаря которому она была лучше других провинций защищена от неприятельских нападений. По территории Галлии проходила большая имперская дорога (от Рима к устью Бетиса), являвшаяся главной сухопутной артерией торговли провинции. Другие римские дороги вели к галльской столице, а также к большим военным лагерям на Рейне и в направлении Британии. Кроме того, на месте старых галльских оружейных производств во время правления Диоклетиана были основаны новые государственные оружейные фабрики в городах Аргентомаг, Матиско, Августодун, Свессион, Реймс, Амьен, Треверы (ND. Occ. IX, 29–37).

194

В то же время, по соображениям безопасности, эти крупные оружейные производства были отодвинуты на некоторое расстояние от лимеса. Исключение составляли мастерские в Рациарии, Аквинке, Карнунте и Лавриаке.

195

Seeck O. 1909. Fabricenses.REVI: 2. Stuttgart: J. B. Metzler, 1925.

196

MacMullen R. 1960. Inscriptions on armor and the supply of arms in the Roman Empire.AJA(64: 1), 26.

197

Это было оружие римского образца, и этот факт свидетельствует о том, что уже в начале I в. н. э. в Галлии находились оружейные мастерские, ориентированные на производство оружия по римскому образцу и поставлявшие его в римскую армию, видимо по заказу; отсюда и тайно изготовленное помимо военного заказа вооружение.

198

Biborski M. 1993. Die Schwerter des 1. und 2. Jahrhunderts n. Chr. aus dem römischen Imperium und dem Barbaricum.Specimina Nova9, 91–130; Biborski M. 1994. Römische Schwerter im Gebiet des europäischen Barbaricum.JRMES5, 169–197.

199

«Сцевола в 4-й книге «Правил», или вследствие злого умысла которого кто-нибудь приведен к присяге, чтобы действовать против государства; или вследствие злого умысла которого войско римского народа будет приведено в засаду или предано неприятелю; или о ком утверждается, что вследствие его злого умысла сделано так, чтобы враги не попали под власть римского народа; или усилиями и по злому умыслу которого врагам римского народа будет оказана помощь провиантом, военным снаряжением, оружием, лошадьми, деньгами или чем-нибудь другим или (будет сделано так), чтобы друзья римского народа стали врагами; или вследствие злого умысла которого будет сделано так, чтобы царь чужеземного народа не повиновался римскому народу; или усилиями и по злому умыслу которого будет сделано так, чтобы врагам римского народа были даны заложники, деньги, вьючный скот против государства. Равным образом и тот, кто освободит (преступника), признанного в суде виновным и вследствие этого заключенного в оковы. § 1. От этого обвинения сенат освободил того, кто расплавил не одобренные статуи императора» (Пер. А. В. Щеголева).

200

Rankov B. 1999. The Roman ban on the export of weapons to the Barbaricum: a misunderstanding.JRMES10, 115–120.

201

«Эдикт Диоклетиана о максимуме цен» (Edictum Diocletiani de pretiis rerum venalium) в параграфе о заработной плате металлистов (De aeramento) регламентировал расценки труда оружейников. Интересно, что и здесь установлен максимум заработной платы,

202

Не существует никаких прямых доказательств даты создания большинства позднеримских fabricae. По сообщению Иоанна Малалы, Диоклетиан построил по одной fabricae в Эдессе, Дамаске и три в Антиохии (Ioh. Mal. Chron. XII, 308), а Лактанций повествует об основании оружейного производства в Никомедии (Lact. De mort. pers. VII, 2). Главным образом на основе этих сведений широко распространилось мнение о том, что возникновение новой системы производства вооружения тесно связано с эпохой тетрархии (см.: MacMullen R. 1976.Roman Government's Response to Crisis, AD 235–337.Yale: Yale University Press, 156–157; Letki P 2009. The state factories (fabricae) during the time of tetrarchy. In: Rostropowicz J. (red.).Studia nad Kulturq Antycznq.T. V. Opole [s. n.], 55).

203

О поисках рынка сбыта и частных сделках повествуют некоторые эпиграфические источники. Надпись конца II в. н. э. сообщает о переговорах ветерана Гентилия Виктора, ставшего гладиарием (gladiarius), со своими бывшими сослуживцами (CIL XIII, 6677). Клавдий Теренциан просит своего отца найти и приобрести в частном порядке меч и копья (P. Mich. VIII, 467) (ср.: Coulston J. C. N. 1998. How to arm a Roman Soldier. In: Austin M. N., Harries J. D., Smith C. J. (eds.).Modus Operandi. How the Ancient World Worked. Papers Presented to Geoffrey Rickman.London: Institute of Classical Studies, School of Advanced Study, University of London, 170).

204

Wierschowski L. 1984.Heer und Wirtschaft. Das römische Heer der Prinzipatszeit als Wirtschaftsfakor.Bonn: Rudolf Habelt, 173–196; Kissel Th. K. 1995. Untersuchungen zur logistik des römischen Heeres in den Provinzen des griechischen Ostens (27 v. Chr. 235 n. Chr.).Pharos Studien zur grieschisch-römischen Antike6. St. Katharinen: Scripta Mercaturae Verlag, 177. Ср. мнение Й. Скотта, который на основании изучения римских кинжалов считает, что они изготовлены в частных оружейных мастерских (Scott I. R. 1985. First century military daggers and the manufacture and supply of weapons for the Roman army. In: Bishop M. C. (ed.).The Production and Distribution of Roman Military Equipment, Proceedings of the Second Roman Military Equipment Research Seminar, British Archaeological Reports Series 275.Oxford: BAR, 175).

205

Onken B. 2003.Wirtschaft an der Grenze Studien zum Wirtschaftsleben in den römischen Militärlagern im Norden Britanniens.PhD Diss. Kassel, 152.

206

von Petrikovits H. 1975. Die Innenbauten römischer legionslager während der Prinzipatszeit.Abhandlungen der Rheinisch-Westfälischen Akademie der Wissenschaften56. Opladen: Westdeutscher Verlag, 88–97; von Petrikovits H. 1976.Beiträge zur römischen Geschichte und Archäologie. 1931 bis 1974.Bonn: Rheinland-Verlag: in Kommission R. Habelt, 611–619; Johnson A. 1983.Roman Forts of the First and Second Centuries AD in Britain and the German Provinces.London: A. & C. Black, 183–188; van Daele B. 1999. The Military Fabricae in Germania Inferior from Augustus to A. D. 260/270.JRMES10, 129–130.

207

Cagnat R. 1913.L'Armée romaine d'Afrique et l'occupation militaire de l'Afrique sous les Empereurs.Paris: Ministère de l'instruction Publique, 336–337; col1_0, Clarke, R. R. 1948. A Roman decorated helmet and other objects from Norfolk.JRS(38), 20–27; Bishop M. C., Coulston J. C. N. 2006.Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome.2nd ed. Oxford: Oxbow, 233.

208

Parker H. M. D. 1932. The «Antiqua Legio» of Vegetius.Classical Quarterly26, 218; MacMullen R. 1960. Inscriptions on armor and the supply of arms in the Roman Empire.AJA(64: 1), 26, Note 33; Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press, 8.

209

Klumbach H. 1977. Ein Paradeschildbuckel aus Brigetio. In: Haupt D., Horn H. G. (Hrsg.).Studien zu den Militärgrenzen Roms II.Köln: Bohlau Verlag, 198–206.

210

Garbsch J. Römische Paraderüstungen. München: Beck, 1978, 17–18.

211

Born H., Junkelmann M. 1997.Römische Kampf- und Turnierrüstungen.Mainz am Rhein: Von Zabern, 32–41; Негин А. Е. 2010b.Римское церемониальное и турнирное вооружение.СПб.: Факультет филологии и искусств СПбГУ; Нестор-История, 112–118.

212

Географическое распространение 19 известных находок следующее: пять экземпляров найдены на территории римской провинции Нижняя Мёзия, три обнаружены непосредственно в Италии, по два экземпляра происходят из Британии, Реции и Верхней Паннонии, по одной находке сделано в Верхней и Нижней Германии, Верхней Мёзии, Нижней Дакии и во Фракии. Кроме того, в частных коллекциях имеются экземпляры, точное место находки которых не установлено. Маска, якобы найденная в Сирии, находится в коллекции П. Гетти. Две маски, по некоторым сведениям происходящие с территории Болгарии, были приобретены А. Гуттманом (AG 450 и 813) (Junkelmann M. 1999. Roman helmets in the Axel Guttmann Collection, Berlin.JRMES10, 81–85).

213

Единственным подтверждением изготовления парадного вооружения в пределах военного лагеря служит найденная при раскопках в Хальтерне заготовка маски для шлема, прикипевшая к наковальне (Kropatscheck G. 1909. Ausgrabungen bei Haltern. Die Fundstücke der Jahre 1905–1907.Mitteilungen der Altertumskommission für Westfalen5, 351, № 12, Taf. 39: 2).

214

Ettlinger E., Hartmann M. 1984. Fragmente einer Schwertscheide aus Vindonissa und ihre Gegenstücke vom Grossen St Bernhard.Gesellschaft pro Vindonissa. Jahresbericht, 7, 8.

215

Ettlinger E., Hartmann M. 1984. Fragmente einer Schwertscheide aus Vindonissa und ihre Gegenstücke vom Grossen St Bernhard.Gesellschaft pro Vindonissa. Jahresbericht, 38.

216

Ulbert G. 1971. Gaius Antonius: der Meister des sil-bertauschierten Dolches von Oberammergau.Bayerische Vorgeschichtsblätter36, 44–49.

217

Garbsch J. Römische Paraderüstungen. München:

218

219

На гладиаторских шлемах и других предметах защитного вооружения из Помпей сохранилось несколько надписей «MCP», а также «ONIA», «P. CAR» и «EX OF» (=EX OFFICINA). Это могут быть имена конкретных изготовителей шлемов либо их владельца. При этом в одном случае есть указание на производство шлема в специализированной оружейной мастерской.

220

Известно, что кузнецы работали, по меньшей мере, с одним помощником или молотобойцем. Помощник-молотобоец работал массивным молотом с длинным молотовищем, дающим возможность вести работу обеими руками и тем самым увеличить силу удара. Именно его усилия обеспечивали необходимую мощь ударов, приводящих железо к требуемой форме. Сам же кузнец держал заготовку и ударами своего молотка указывал направление удара молотобойцу. При обычном режиме работы максимальное количество молотобойцев — три человека, так как разместить вокруг одной наковальни более четырех активно работающих человек достаточно проблематично. Еще один подмастерье присматривал за функционированием кузнечного горна.

221

Лавриак, Альбинг, Виндобона, Карнунт, Бригецион, Аквинк, Сингидун, Виминаций. Судя по данным Notitia Dignitatum (ND. Occ. IX, 17–19), в эпоху домина-та продолжали функционировать крупные оружейные производства, возникшие на месте легионных оружейных мастерских в Аквинке, Карнунте и Лавриаке.

222

«Так как в Антиохии и Константинополе шесть шлемов за период 30 дней покрываются бронзой, а нащечники к ним, в Антиохии, покрываются серебром или позолотой за тот же период времени, то мы постановляем, чтобы и в Константинополе подобным способом украшались за 30 дней не три пары нащечников, а шесть».

223

Roth J. 1998.The Logistics of the Roman Army at War (264 B.C. A.D. 235).Leiden: Brill Academic Publishers, 292–293.

224

Thomas C. F. 2004.Feeding the frontiers: logistical limitations of Roman imperialism in the West.PhD Diss. Auckland, 156; ср.: Scott I. R. 1985. First century military daggers and the manufacture and supply of weapons for the Roman army. In: Bishop M. C. (ed.).The Production and Distribution of Roman Military Equipment, Proceedings of the Second Roman Military Equipment Research Seminar, British Archaeological Reports Series 275.Oxford: BAR, 178–179.

225

226

227

М. Бишоп уверен, что металлолом использовался в качестве сырья для армейских оружейных мастерских. Им приводятся в пример залежи лома в Ньюстеде. С целью доказать важную роль металлолома в процессе изготовления вооружения исследователь создает схему циклической рециркуляции сырья и лома, использовавшегося римскими оружейниками для производства нового воинского снаряжения. В любом форте или крепости всегда должен был быть запас лома на случай переработки в мастерской, однако, когда дело доходило до эвакуации из военного лагеря, увозить с собой этот лом было нецелесообразно, и его ликвидировали, зарывая в землю (см.: Bishop M. C. 1985. The military fabrica and the production of arms in the early principate. In: Bishop M. C. (ed.).The Production and Distribution of Roman Military Equipment. Proceedings of the Second Roman Military Equipment Research Seminar= British Archaeological Reports International Series 275. Oxford: BAR, 13–14, fig. 3; Bishop M. C. 1986. The distribution of military equipment within Roman forts of the first century A. D. In: Unz. C. (Hrsg.).Studien zu den Militärgrenzen Roms III. 13. internationaler Limeskongreß Aalen 1983.Stuttgart: Theiss, 717).

228

С относительной уверенностью можно говорить лишь о присутствии римской военной фабрики в Ламбезисе (Le Bohec Y. 1989.La troisieme legion Auguste.Paris: Edition du CNRS, 191).

229

von Petrikovits H. 1970. Die Spezialgebäude römischer Legionslager. In: Vinayo Gonzâlez A. (Hrsg.).Legio VII Gemina.Leon: Excma, 229–252; von Petrikovits H. 1974a. Römisches Militärhandwerk. Archäologische Forschungen der Letzten Jahre.Anzeiger der österreichischen Akademie der Wissenschaften, philosophisch-historische Klasse111, 1–23; von Petrikovits H. 1974b. Militärische Fabricae der Römer. In: Pippidi D. M. (ed.).Actes du IXe congrès international d'etudes sur les frontières romaines.Bucharest: Editura Academiei, 399–407; von Petrikovits H. 1975. Die Innenbauten römischer Legionslager während der Prinzipatszeit.Abhandlungen der Rheinisch-Westfälischen Akademie der Wissenschaften56. Opladen: Westdeutscher Verlag; Johnson A. 1983.Roman Forts of the First and Second Centuries AD in Britain and the German Provinces.London: A. & C. Black; Bishop M. C. 1985. The military fabrica and the production of arms in the early principate. In: Bishop M. C. (ed.).The Production and Distribution of Roman Military Equipment. Proceedings of the Second Roman Military Equipment Research Seminar= British Archaeological Reports International Series 275. Oxford: BAR, 1–42; Schönberger H. 1979. Valkenburg Z. H.: Praetorium oder Fabrica.Germania57, 135–141; van Driel-Murray C., Gechter M. 1983. Funde aus der Fabrika der legio I Minervia aus Bonner Berg.Rheinische Ausgrabungen23, 1–83; James S. 1988. The fabricae: state arms factories of the Late Roman Empire. In: Coulston J. C. (ed.).Military Equipment and the Identity of Roman Soldiers. Proceedings of the Fourth Roman Military Equipment Conference. Oxford: BAR, 257–331 van Daele B. 1999. The Military Fabricae in Germania Inferior from Augustus to A. D. 26o/270.JRMES10, 125–136.

230

von Petrikovits H. 1970. Die Spezialgebäude römischer Legionslager. In: Vinayo Gonzâlez A. (Hrsg.).Legio VII Gemina.Leôn: Excma, 246–247.

231

Immunes занимались не только изготовлением и починкой оружия и военного снаряжения. Сохранилось множество археологических свидетельств и надписей, которые говорят о довольно широком спектре работ, выполняемых иммунами. Так, например, в Ламбезисе мы видим присутствие инспектора (mensor), нивелировщика

232

Parker H. M. D. 1932. The «Antiqua Legio» of Vegetius.Classical Quarterly26, 137–149; Sander E. 1929. Frontin als Quelle für Vegetius.Philologische Wochenschrift49, 1230–1231; Sander E. 1932. Die Hauptquellen der Bücher I–III der epitoma rei militaris des Vegetius.Philologus(87), 369–375.

233

Наиболее вероятно, что это были Таррунтен Па-терн, Юлий Фронтин и Корнелий Цельс (который, как полагают, использовал труды Катона Цензора). Более того, эти источники в своей работе упоминает сам Ве-геций (I, 8) (см.: Schenk D. 1930. Flavius Vegetius Renatus: die Quellen der Epitoma rei militaris.Klio22. Leipzig: Dieterich'sche Verlagsbuchhandlung, 8–83; Sander E. 1932. Die Hauptquellen der Bücher I–III der epitoma rei militaris des Vegetius.Philologus(87), 374).

234

Bowman A. K., Thomas J. D. 1983. Vindolanda: The Latin Writing Tablets.Britannia Monograph Series4. London: Society for the Promotion of Roman Studies. № 1.

235

Bruckner A., Marichal R. 1979.Chartae latinae antiquiores. Facsimile-edition of the Latin charters prior to the ninth century Germany.Zürich: Urs Graf-Verlag. № 409.

236

Это сообщение особенно интересно, поскольку известно, что в это время в Виндоланде была размещена первая когорта тунгров (cohors I Tungrorum), насчитывающая 265 человек, дислоцированных непосредственно в Виндоланде и пригодных к выполнению работ (см.: Tab. Vindol. 154). Свидетельство о том, что в цехе работали одновременно 343 человека, может говорить либо о том, что в Виндоланде было размещено еще какое-то пока неизвестное подразделение, либо подтверждает предположение, что к работам в военном цехе могли привлекаться и гражданские специалисты (возможно, ветераны), жившие в окрестностях. Табличка ничего не говорит о том, кто были эти люди, называя только выполняемые ими обязанности (сапожники, строители и т. п.), поэтому последнее предположение не противоречит здравому смыслу. Эту табличку дополняют другие фрагментированные таблички из Виндоланды, которые указывают и специалистов-оружейников (scutarii, gladiarii) (Tab. Vindol. 160).

237

Все перечисленные категории солдат и гражданских, работая в легионном цехе (operati sunt in fabricam legionis), изготовили в первый день: 10 мечей, 6 еще чего-то (неразборчиво в документе) и 125 еще каких-то деталей (также неразборчиво). Кроме того, в списке значатся lamnae levisatares — легкие полосы (?) в количестве 10 шт., которые вполне могли быть составляющими пластинчатого доспеха, более известного под названием lorica segmentata (Bruckner A., Marichal R. 1979.Chartae latinae antiquiores. Facsimile-edition of the Latin charters prior to the ninth century Germany.Zürich: Urs Graf-Verlag, 6–7). Во второй день были изготовлены щиты двух видов: planata (плоские) и talaria (плетеные?), а также lamnae levisatares, несколько луков и capitula ballistaria (рама для баллисты).

238

В мастерских трудились различные по рангу и специализации работники: от инженеров до кузнецов, кожевенников и резчиков по камню (Ср.: Veget. II, 11; Stoll O. 2001. Der Transfer von Technologie in der römischen Antike. In: Stoll O. (Hrsg.).Römisches Heer und Gesellschaft. Gesammelte Beiträge 1991–1999.Stuttgart: Steiner, 395–420).

239

Слитки найдены в Хальтерне и Нойсе (von Schnurbein S. 1971. Ein Bleibanen der 19. Legion aus dem Hauptlager von Haltern.Germania49, 132; Horn H. G. 1987.Die Römer in Nordrhein-westfalen.Stuttgart: Theiss, 115–116).

240

von Schnurbein S. 1971. Ein Bleibanen der 19. Legion aus dem Hauptlager von Haltern.Germania49, 132.

241

Kropatscheck G. 1909. Ausgrabungen bei Haltern. Die Fundstücke der Jahre 1905–1907.Mitteilungen der Altertumskommission für Westfalen5, 351, № 12, Taf. 39: 2.

242

Niblett R. 1985. Sheepen: an early Roman industrial site at Camulodunum.Council for British Archaeology Research Report57. London: Council for British Archaeology, 112–116.

243

Wilson et al. 1974: Wilson D. R., Wright R. P., Hassall M. W. C., Bowman A. K., Thomas J. D. 1974. Roman Britain in 1973.Britannia(5), 452.

244

von Petrikovits H. 1975. Die Innenbauten römischer Legionslager während der Prinzipatszeit.Abhandlungen der Rheinisch-Westfälischen Akademie der Wissenschaften56. Opladen: Westdeutscher Verlag, 91–92; Zienkiewicz J. D. 1993. Excavations in the scamnum tribunorum at Caerleon: the Legionary Museum site 1983–1985.Britannia(24), 54–57.

245

Brewer C. W. 1981. Metallographic examination of Medieval and Post-Medieval Iron Armour.Journal of the Historical Metallurgy Society15, 14.

246

Pitts L., St. Joseph J. K. S. 1985.Inchtuthil: the Roman legionary fortress excavations 1952–1965.London: Society for the Promotion of Roman Studies, 106; Shirley E. A. M. 1996. The Building of the Legionary Fortress at Inchtuthil.Britannia(27), 113, 117, 119.

247

von Petrikovits H. 1976.Beiträge zur römischen Geschichte und Archäologie. 1931 bis 1974.Bonn: RheinlandVerlag: in Kommission R. Habelt, 404.

248

van Driel-Murray C., Gechter M. 1983. Funde aus der Fabrika der legio I Minervia aus Bonner Berg.Rheinische Ausgrabungen23, 1–83.

249

250

251

252

253

Bechert T. 1982.Römisches Germanien zwishen Rhein und Maas. Die Provinz Germania Inferior.München: Hirmer, 94.

254

von Petrikovits H. 1974a. Römisches Militärhandwerk. Archäologische Forschungen der Letzten Jahre.Anzeiger der österreichischen Akademie der

255

Sauer S. 1996. Ein fabrica-Bau in der Neusser canabae legionis.Archäologie im Rheinland 1995.Köln; Bonn: Rheinland Verlag, 86–87.

256

Schmidts T. 2000. Die «fabrica» des legionslagers. In: Codreanu-Windauer S. (Hrsg.).Römerforschung in Regensburg an der Jahrtausendwende. Regensburg: Kt. Regensburger Kolloquien zur Archäologie, 21.

257

Heising A. 2003. Eine wechselvolle Geschichte Bäkkerei, fabrica und Baracken des. Mainzer Legionslagers.Archäologie in Rheinland-Pfalz IX.Mainz: Verlag Philipp von Zabern, 68–70.

258

Todd M. 1992. Rome and the Germans: The Frontier and Beyond.Britannia(23), 326.

259

Fingerlin G. 1999. Römische und keltische Reiter im Lager der XIX. Legion von Dangstetten am Hochrhein.Archäologische Nachrichten aus Baden, Forderkreis Archäologie in Baden60, 3–18.

260

Benea D. 2008. Ateliere militare în Dacia Romana (106–271). In: Benea D. (ed.).Dacia în sistemul socio-economic roman Cu privire la atelierele meşteşugăreşti locale.Timisoara: Editura Excelsior Art, 378–379.

261

Bonis E. B. 1986. Das Militärhandwerk der Legio I Adi-utrix in Brigetio. In: Unz C. (Hrsg.).Studien zu den Militärgrenzen Roms III.Stuttgart: Das Amt, 301–307; Borhy L. 1996. Zur Tätigkeit einer Fabrica Falsaria in Brigetio (Komärom/Szöny, Ungarn).Archäologisches Korrespondentblatt26, 311–321.

262

Munoz Villarejo F. A., Aurrecoechea Fernândez J. 2001/02. A legionary workshop of the 3rd century AD specialising in loricae segmentatae from the Roman fortress in Léon (Spain).JRMES12/13, 15–28.

263

Goguey R. 2008. Légionnaires romains chez les lingons: la VIIIème Avgvsta à Mirebeau (Côte-d'Or).Revue archéologique de l'Est57, 235.

264

Ettlinger E., Hartmann M. 1984. Fragmente einer Schwertscheide aus Vindonissa und ihre Gegenstücke vom Grossen St Bernhard.Gesellschaft pro Vindonissa. Jahresbericht,5–46.

265

В Рациарии существовала коллегия мастеровых (collegia fabrorum) (CIL III, 12650), а также имеются находки, позволяющие говорить о существовании там армейской мастерской (Velkov V. 1980.Roman cities in Bulgaria: collected studies.Amsterdam: Hakkert, 61–83).

266

Дрча С. 1983.Наисус-Сирмujум, обрада метала.Ниш: Народни музеj, 18–19.

267

Sarnowski T. 1985. Bronzefunde aus dem Stabsgebäude in Novae und Altmetalldepots in den römischen Kastellen und Legionslagern.Germania63, 521–540.

268

Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press, 174.

269

Simpson F. G., Richmond I. A. 1941. The Roman fort on Hadrian's Wall at Benwell.Archaeologia Aeliana19, 21.

270

Ferris I. M., Jones R. F. 1991. Binchester a northern fort and vicus. In: Jones R. F. (ed.).Roman Britain: Recent Trends.Sheffield: Collis, 103.

271

McCarthy M. 2002.Roman Carlisle & the lands of the Solway. Stroud: Tempus, 120.

272

273

Daniels Ch. M. 1968. A hoard of iron and other materials from Corbridge.Archaeologia Aeliana46, 115–126.

274

Maxfield V. A., Reed A. 1975. Excavations at Ebchester Roman Fort 1972–1973.Archaeologia Aeliana3, 43.

275

Woodfield C. C. 1965. Six turrets on Hadrian's Wall.Archaeologia Aeliana4 (43), 87–200.

276

Pitts L., St. Joseph J. K. S. 1985.Inchtuthil: the Roman legionary fortress excavations 1952–1965.London: Society for the Promotion of Roman Studies, 105–112.

277

Collingwood R. G., Richmond I. 1969.The Archaeology of Roman Britain. London: Methuen, 297.

278

Curle J. 1911.A Roman frontier post and its people. Glasgow: Maclehose, 285.

279

Cool H. 2002. Craft and industry in Roman York. In: Wilson P., Price J. (eds.).Aspects of industry in Roman Yorkshire and the north.Oxford: Oxbow, 1–13.

280

Biggins et al. 1999. Biggins J. A., Taylor D. J. A., Coxon B., Esselmont B., Frank A., Hudson C., McCloy P., Montgomery E. and Robinson J. 1999. A survey of the Roman fort and settlement at Birdoswald, Cumbria.Britannia30, 91–110.

281

Keppie et al. 2001: Keppie L. J. F., Fitzpatrick A. P., Hassall M. W. C., Hassall M. W. C., Tomlin R. S. O., Burnham B. C. 2001. Roman Britain in 2000.Britannia(32), 355; Sauer E. 2001. Alchester Roman fortress.Current Archaeology(173), 189191; Sauer et al. 2000: Sauer E., Cooper N. J., Dannell G. B., Dickinson B., Erwin P., Grant A., Henig M., McDonald A. W., Robinson M. 2000. Alchester: a Claudian «vexillation fortress» near the western boundary of the Catuvellauni, new light on the Roman invasion of Britain.Archaeological Journal157, 1–78.

282

Предположительно найдено помещение мастерской (Hopewell et al. 2005: Hopewell D., Burman J., Evans J., Ward M., Williams D. 2005. Roman Fort Environs in North-West Wales.Britannia(36), 250).

283

Buxton K., Howard-Davis C. L. E. 2000.Bremetenacum: Excavations at Roman Ribchester, 1980, 1989–1990.Lancaster: Lancaster University Archaeological Unit, 124–125.

284

285

286

Truckell A. 1956. Broomholm Knowe.DES,13.

287

Hanson et al. 2007: Hanson W. S., Speller K., Yeoman P. A., Terry J. 2007.Elginhaugh: A Flavian Fort and its Annexe.L.: The Society for the Promotion of Roman Studies, 86–92.

288

Maxwell G. S. 1971–1972. Excavations at the Roman fort of Crawford, Lanarkshire.PSAS104, 171.

289

Robertson A. 1972. Cardean Meigle.DES, 2.

290

Richmond I. A. 1938–1939. The Agricolan Fort at Fendoch.PSAS73, 137.

291

Newall F. 1953. Whitemoss Farm.DES, 14.

292

Truckell A. 1955. Carzield Roman Fort.DES,10–11.

293

Stetkiewicz S. S. 2010. Metallurgy in the Roman Forts of Scotland: An Archaeological Analysis. Honors Projects Overview. 44 (https://digitalcommons.ric.edu/hon-ors_projects/44), 18–19.

294

Wilson D. R., Wright R. P 1968. Roman Britain in 1967.JRS(58), 179.

295

Robertson A. 1964.The Roman Fort at Castledykes.Edinburgh: Oliver & Boyd, 167–168.

296

Rae A., Rae V. 1974. The Roman Fort at Cramond, Edinburgh: Excavations 1954–1966.Britannia(5), 181–186.

297

Maxwell G. S. 1971–1972. Excavations at the Roman fort of Crawford, Lanarkshire.PSAS104, 176–177.

298

Frere S. S., Wilkes J. J. 1989.Strageath: Excavations Within the Roman Fort 1973—86.London: Society for the Promotion of Roman Studies, 53, 80, 92, 110–111, 175–176.

299

Christison D., Cunningham J. H. 1898. An Account of the Excavation of the Roman Station at Ardoch, Perthshire.PSAS32, 460–465.

300

Wright R. P 1947. Roman Britain in 1946.JRS(37), 165–166, 180.

301

Johnson A. 1983.Roman Forts of the First and Second Centuries AD in Britain and the German Provinces.London: A. & C. Black, 183–188.

302

Haalebos J. K. 1977.Zwammerdam-Nigrum Pullum. Ein Auxiliarkastell am Niedergermanischen Limes.Amsterdam: Universiteit van Amsterdam, Subfaculteit der Preen Protohistorie, 31–32.

303

Der Limes 2009: 18–20, No. 3.

304

Die römische Reichsgrenze... 1995. In: Bechert T., Willems W. J. H. (Hrsg.).Die römische Reichsgrenze zwischen Mosel und Nordseeküste.Stuttgart: Theiss Verlag. 63–64.

305

306

Лавриак, Альбинг, Виндобона, Карнунт, Бриге-цион, Аквинк, Сингидун, Виминаций. Судя по данным Notitia Dignitatum (ND. Occ. IX, 17–19), в эпоху домина-та продолжали функционировать крупные оружейные производства, возникшие на месте легионных оружейных мастерских в Аквинке, Карнунте и Лавриаке.

307

Wilkes, Wilkes J. J. 2005. The Roman Danube: An Archaeological Survey.JRS(95), 174.

308

Wilkes, Wilkes J. J. 2005. The Roman Danube: An Archaeological Survey.JRS(95), 174.

309

Wilkes, Wilkes J. J. 2005. The Roman Danube: An Archaeological Survey.JRS(95), 174.

310

311

312

van Daele B. 1999. The Military Fabricae in Germania Inferior from Augustus to A. D. 260/270.JRMES10, 130.

313

van Daele B. 1999. The Military Fabricae in Germania Inferior from Augustus to A. D. 260/270.JRMES10, 130.

314

von Petrikovits H. 1974b. Militärische Fabricae der Römer. In: Pippidi D. M. (ed.).Actes du IXe congrès international d'etudes sur les frontières romaines.Bucharest: Editura Academiei, 400.

315

van Daele B. 1999. The Military Fabricae in Germania Inferior from Augustus to A. D. 260/270.JRMES10, 130.

316

317

Подробнее о планировке цехов см.: van Daele B. 1999. The Military Fabricae in Germania Inferior from Augustus to A. D. 260/270.JRMES10, 125–136.

318

Watson G. R. 1969.The Roman Soldier.New York — Ithaka: Cornell University Press, 144–145; Thomas C. F. 2004.Feeding the frontiers: logistical limitations of Roman imperialism in the West.PhD Diss. Auckland, 143.

319

Там идет речь о 343 работниках.

320

Выдвинуто предположение, что на территории фортов вспомогательных войск могли размещаться только оружейные склады, но никак не производства (Bailey G. B. 1994. The provision of fort-annexes on the Antonine Wall.PSAS124, 310).

321

322

О деятельности таких снабженцев армии свидетельствует множество надписей. Дион Кассий (Dio. Cass. LXIX, 12, 2) пишет, что в покоренных областях местные ремесленники могли изготавливать оружие по римскому заказу. Сведения о привлечении к изготовлению оружия для римской армии гражданского населения относятся еще к республиканскому периоду. Есть сведения, что к производству вооружения привлекали даже пленных ремесленников (Liv. XXVI, 47, 2). По сообщению Цицерона, Кальпурний Пизон основал в Македонии officina armorum (Cic. In Piso. 87). Подобные оружейные цеха поставляли оружие и обмундирование войскам в Испанию на контрактной основе (Liv. XXVII, 10, 11). Однако их продукция проходила строгий отбор, не всегда соответствуя римским требованиям качества.

323

Webster G. 1979.The Roman Imperial Army of the First and Second Centuries A.D. 2nd ed. London: A. and C. Black, 117.

324

MacMullen R. 1960. Inscriptions on armor and the supply of arms in the Roman Empire.AJA(64: 1), 28, No. 49.

325

326

327

Ср.: Drexel F. 1924. Römische Paraderüstung. In: Abramic M., Hoffiller V. (Hrsg.).Strena Buliciana.Zagreb: Stampala Zaklada tiskare Narodnih novina, 55–72.

328

Оружейники-профессионалы, работавшие в армейских мастерских, также могли обучать премудростям своей профессии солдат-иммунов.

329

Бытует мнение, что устаревшее вооружение легионеров передавалось воинам вспомогательных частей; оно основано на римских изображениях, на которых ауксиларии практически всегда изображены в архаичном для легионов доспехе.

330

Ср.: Garbsch J. Römische Paraderüstungen. München: Beck, 1978, 47.

331

332

Ср.: Wierschowski L. 1982. Soldaten und Veteranen der Prinzipatszeit im Handel und Transportgewerbe.Münstersche Beiträge zur Antiken Handelsgeschichte1. St. Katharinen: Scripta Mercaturae Verlag, 31–48.

333

Мастерские, специализировавшиеся на вооружении для клибанариев и катафрактариев, находились большей частью на востоке Империи, где их было 14. В западной части зафиксировано только 3 из них (James S. 1988. The fabricae: state arms factories of the Late Roman Empire. In: Coulston J. C. (ed.).Military Equipment and the Identity of Roman Soldiers. Proceedings of the Fourth Roman Military Equipment Conference.Oxford: BAR, 261).

334

См., например: Банников А. В. 2002a. Военные реформы Диоклетиана. В: Фролов Э. Д. (отв. ред.).Античное государство. Политические отношения и государственные формы в античном мире.СПб: Издательство Санкт-Петербургского университета, 173–174.

335

336

337

Southern P., Dixon K. R. 1996.The Late Roman Army.London: Batsford, 90.

338

Born H., Junkelmann M. 1997.Römische Kampf- und Turnierrüstungen.Mainz am Rhein: Von Zabern; Hanel et al. 2000: Hanel N., Peltz U., Willer F. 2000. Untersuchungen zu römischen Reiterhelmmasken aus der Germania inferior.Bonner Jahrbücher200, 243–274; Sim D., Ridge I. 2002.Iron for the Eagles: the Iron Industry in Roman Britain. Stroud: Tempus; Achter het Zilveren Masker 2007, 31–68.

339

340

Boeheim W. 1897.Meister der Waffenschmiedekunst vom XIV bis ins XVIII. Jhdt.Berlin: Moeser.; Gelli J., Moretti G. 1903.Gli armaroli milanesi. I Missaglia e la loro casa. Notizie, documenti, ricordi. 56 tavole e 12 incisioni nel testo.Milano: Ulrico Hoepli.

341

Aiano A. R. 1975.The Roman iron and steel industry at the time of the Empire.MA Dissertation; University of Aberystwyth, 48.

342

Например, граффито из катакомб Домициллы в Риме.

343

Zschietzschmann W. 1959.Hellas and Rome.London: A Zwemmer ltd, 191; Ling R. 1991.Roman Painting.Cambridge: Cambridge University Press, 1991, 126.

344

Zschietzschmann W. 1959.Hellas and Rome.London: A Zwemmer ltd, 190.

345

Webster G. 1989. Deities and religious scenes on Romano-British pottery.Journal of Roman Pottery Studies2, 18, fig. 5, 49.

346

В некоторых исследованиях не только керамический фрагмент из Корбриджа, но и стела из Дринг-хаузеса трактуются как изображения богов-кузнецов (см.: Royal Commission, 1962:Royal Commission on Historical Monuments. An Inventory of the Historical Monuments in the City of York I: Eburacum.London: H. M. S. O. pl. 53, 96; Webster G. 1989. Deities and religious scenes on RomanoBritish pottery.Journal of Roman Pottery Studies2, 15–18), но аргументация в пользу такой интерпретации в основном сводится к факту наличия у изображенного персонажа бороды и усов, что якобы характерно для изображений таких богов, а также конусообразной войлочной шапки (pilleus), в которой изображали Гефеста (Вулкана). Однако в подобных шапках изображались отнюдь не только боги-кузнецы; например, на фреске из Помпей, где показана кузница Вулкана, все работники носят такие шапки.

347

Bianchi Bandinelli R. 1971.Rome. The late empire. Roman art, A.D. 200–400.London: Thames & Hudson, pl. 99.

348

Schulten A. 1929.Numantia IV: Die Lager bei Renieblas.München: Bruckmann, 207.

349

Evans J. 1894. Some iron tools and other articles formed of iron found at Silchester in the year 1890.Archaeologia54, 139–156.

350

Curle J. 1911.A Roman frontier post and its people.Glasgow: Maclehose, 285–286.

351

352

Burnand Y. 1980. Circonscriptions de Lorraine.Gallia38: 2, 432–433.

353

Evans J. 1894. Some iron tools and other articles formed of iron found at Silchester in the year 1890.Archaeologia54, 142.

354

Manning W. H. 1985.Catalogue of the Romano-British iron tools, fittings and weapons in the British Museum.London: Published for the Trustees of the British Museum by British Museum Publications, 4–5.

355

Flinders Petrie V. M. 1917.Tools and Weapons: Illustrated by the Egyptian Collection in University College, London and 2,000.London: British School of Archaeology in Egypt UCL, 40, pl. XLIII: 45.

356

Cornwallis-Neville R. 1856. Description of a remarkable deposit of Roman Antiquities of iron, discovered at Great Chesterford, Essex in 1854.The Archaeological JournalXII, 6, pl. 1.

357

Evans J. 1894. Some iron tools and other articles formed of iron found at Silchester in the year 1890.Archaeologia54, 145, fig. 8–9.

358

Curle J. 1911.A Roman frontier post and its people.Glasgow: Maclehose, 285, pl. LXIII: 1, 11.

359

Allason-Jones L., Miket R. 1984.The Catalogue of Small Finds from South Shields Roman Fort.Newcastle: Society of Antiquaries of Newcastle upon Tyne, 288.

360

Flinders Petrie V. M. 1917.Tools and Weapons: Illustrated by the Egyptian Collection in University College, London and 2,000. London: British School of Archaeology in Egypt UCL, 41, pl. XLV.

361

Curle J. 1911.A Roman frontier post and its people.Glasgow: Maclehose, 286, pl. LXIII: 2, 4.

362

Evans J. 1894. Some iron tools and other articles formed of iron found at Silchester in the year 1890.Archaeologia54, 146, fig. 10.

363

364

Gaitzsch W. 1980. Eiserne römische Werkzeuge. Studien zur römischen Werkzeugkunde in Italien und den nördlichen provinzen des Imperiums Romanum.British Archaeological Reports International Series78. Oxford: BAR, 346; Ulbert G. 1969. Das frührömische Kastell Rheingönheim. Die Fun de aus den Jahren 1912 und 1913.Limesforschungen9. Berlin.: Gebr. Mann Verlag, 53, Taf. 48.

365

Manning W. H. 1985.Catalogue of the Romano-British iron tools, fittings and weapons in the British Museum. London: Published for the Trustees of the British Museum by British Museum Publications, 11.

366

Sim D. 1997. Roman chain mail: experiments to reproduce the techniques of manufacture.Britannia(28), 359–371, 368–370, pl. XXXIII.

367

Born H., Junkelmann M. 1997.Römische Kampf- und Turnierrüstungen.Mainz am Rhein: Von Zabern; Hanel et al. 2000: Hanel N., Peltz U., Wilier F. 2000. Untersuchungen zu römischen Reiterhelmmasken aus der Germania inferior.Bonner Jahrbücher200, 243–274; Sim D., Ridge I. 2002.Iron for the Eagles: the Iron Industry in Roman Britain.Stroud: Tempus; Mejers et al. 2007: Mejers R., Schalles H.-J., Wil-ler F. 2007. Schussexperimente mit einer reconstruierten römischen Torsionswaffe auf definierte Metallbleiche. In: Meijers R., Willer F. (Hrsg.).Achter het Zilveren Masker: nieuw onderzoek naar de productietechnieken van Romeinse ruiterhelmen(=Hinter der silbernen Maske: neue Untersuchungen zur Herstellungstechnik römischer Reiterhelme).Nijmegen-Bonn: Museum het Valkhof-Rheinisches Landesmuseum des Landschaftsverbandes Rheinland, 69–76; Sim D., Kaminski J. 2012.Roman imperial armour: the production of early imperial military armour.Oxford: Oxbow Books.

368

Sim D., Kaminski J. 2012.Roman imperial armour: the production of early imperial military armour.Oxford: Oxbow Books, 19.

369

Sim D., Kaminski J. 2012.Roman imperial armour: the production of early imperial military armour.Oxford: Oxbow Books, 18–23.

370

Vetters H. 1996 Ferrum Noricum.Anzeiger der Österreichischen Akademie der Wissenschaften in Wien, Philosophische-Historisches Klasse103, 167–185; Sim D., Kaminski J. 2012.Roman imperial armour: the production of early imperial military armour.Oxford: Oxbow Books, 22.

371

Hong et al. 1996: Hong S., Candelone J.-P., Boutron C. 1996. Changes in natural lead, copper, zinc and cadmium concentrations in central Greenland ice from 8250 to 149,100 years ago: their association with climatic changes and resultant variations of dominant source contributions.Earth and Planetary Science Letters143, 233–244; Rosman et al. 1997: Rosman K. J. R., Chisholm W., Hong S., Candelone J.-P., Boutron C. F. Lead from Carthaginian and Roman Spanish mines isotopically identified in Greenland ice dated from 600 B. C. to 300 A. D.Environment, Science and Technology(31:12), 3413–3416; Wilson A. I. 2002. Machines, power and the ancient economy.JRS92, 25–27.

372

Schoff W. H. 1915. The Eastern Iron Trade of the Roman Empire.Journal of the American Oriental Society(35), 224–239; Bronson B. 1986. The Making and Selling of Wootz, a crucible steel of India.Archeomaterials(1), 13–52; Craddock P. T. 1995.Early metal mining and production.Edinburgh: Edinburgh University Press, 245.

373

Плиний считал, что оно доставлялось из Китая по суше через сеть посредников.

374

Healy J. E. 1978.Mining and metallurgy in the Greek and Roman world.London: Thames & Hudson, 215.

375

Кошеленко Г. А. 1977.Родина парфян.Москва: Советский художник, 35.

376

Tylecote R. F. 1987The early history of metallurgy in Europe. London: Longman, 169.

377

Bailey F. W. J. 1967.Fundamentals of Engineering Metallurgy. London: Cassell, 68.

378

Как это можно видеть на двух слитках из Мартинсберга в окрестностях Андернаха (Германия) (Бонн, Музей Рейнской земли, Inv. Nr. 3703), клеймо производителя C. RVBEllVS нанесено с четырех сторон слитка, являясь своего рода брендом изделия.

379

380

Кроме того, во время ковки заготовки теряли 20 % своего веса и около 85 % объема. Это было вызвано тем, что шлак и воздух снова выколачивался из заготовки, а также окислением металла при нагреве (Sim D., Ridge I. 2002.Iron for the Eagles: the Iron Industry in Roman Britain.Stroud: Tempus, 70–71).

381

Sim D., Ridge I. 2002.Iron

382

Mejers et al. 2007: Mejers R., Schalles H.-J., Willer F. 2007. Schussexperimente mit einer reconstruierten römischen Torsionswaffe auf definierte Metallbleiche. In: Meijers R., Willer F. (Hrsg.).Achter het Zilveren Masker: nieuw onderzoek naar de productietechnieken van Romeinse ruiterhelmen(=Hinter der silbernen Maske: neue Untersuchungen zur Herstellungstechnik römischer Reiterhelme).Nijmegen-Bonn: Museum het Valkhof-Rheinisches Landesmuseum des Landschaftsverbandes Rheinland, 37–39.

383

Mejers et al. 2007: Mejers R., Schalles H.-J., Willer F. 2007. Schussexperimente mit einer reconstruierten römischen Torsionswaffe auf definierte Metallbleiche. In: Meijers R., Willer F. (Hrsg.).Achter het Zilveren Masker: nieuw onderzoek naar de productietechnieken van Romeinse ruiterhelmen(=Hinter der silbernen Maske: neue Untersuchungen zur Herstellungstechnik römischer Reiterhelme).Nijmegen-Bonn: Museum het Valkhof-Rheinisches Landesmuseum des Landschaftsverbandes Rheinland, 37, Abb. 5, 8.

384

385

Hanel et al. 2000: Hanel N., Peltz U., Willer F. 2000. Untersuchungen zu römischen Reiterhelmmasken aus der Germania inferior.Bonner Jahrbücher200, 258–263.

386

Brown D. 1976. Bronze and Pewter. In: Strong D. E., Brown D. (eds.).Roman Crafts.London: Duckworth, 25.

387

Craddock P. T. 1977. The composition of the copper alloys used by the Greek, Etruscan and Roman civilisations II.Journal of Archaeological Science(4), 111.

388

Анализы вооружения коллекции Акселя Гуттманна (см.: Born H. 1989. Antike Herstellungstechniken: Gegossene Brustpanzer und Helme aus Italien.APA21, 99-115; Born H., Junkelmann M. 1997.Römische Kampfund Turnierrüstungen.Mainz am Rhein: Von Zabern. P. 166), а также опубликованные и доступные металлографические анализы других коллекций (Craddock P. T. 1984. The Metallurgy and Composition of Etruscan Bronze.Studi Etruschi52, 211–271; Born H., Junkelmann M. 1997.Römische Kampf- und Turnierrüstungen.Mainz am Rhein: Von Zabern, 167) указывают на использование сплавов меди, цинка и олова. Тем не менее отчетливая картина указанного сплава цинка и меди скорее в исключительных случаях дает в итоге сплав меди, цинка и олова. Часто это все же латунь с высоким содержанием цинка и олова. Только в двух случаях имеются указания на почти чистую медь (шлем AG 451), а также на характерную искусственную оловянную бронзу (поножь AG 712). Свинец не играет почти никакой роли и присутствует только в одном случае с долей не более чем 1,6 % (шлем AG 471). Очень похожая картина сложилась и при изучении предметов из других коллекций.

389

Tylecote R. F. 1962.Metallurgy in Archaeology: a Prehistory of Metallurgy in the British Isles.London: Arnold, 110.

390

Tylecote R. F. 1962.Metallurgy in Archaeology: a Prehistory of Metallurgy in the British Isles.London: Arnold, 107–110.

391

Шлемы III в., изготовленные с применением этого материала, происходят из Уэртинга и Буха.

392

Это подтверждают приблизительные расчеты, произведенные в ходе археологического эксперимента по реконструкции шлемов с масками из Неймегена. Согласно этим вычислениям, железную заготовку маски опытный оружейник мог изготовить примерно за 10 часов, на изготовление серебряной обкладки могло потребоваться еще 12–15 часов. На изготовление шарнирного крепления и других элементов крепления маски к шлему понадобилось бы еще около трех часов. Для монтирования серебряной обкладки на железную основу также понадобилось бы около трех часов. Таким образом, на изготовление каждой маски требовалось примерно 30 рабочих часов (Mejers et al. 2007: Mejers R., Schalles H.-J., Willer F. 2007. Schussexperimente mit einer reconstruierten römischen Torsionswaffe auf definierte Metallbleiche. In: Meijers R., Willer F. (Hrsg.).Achter het Zilveren Masker: nieuw onderzoek naar de productietechnieken van Romeinse ruiterhelmen(=Hinter der silbernen Maske: neue Untersuchungen zur Herstellungstechnik römischer Reiterhelme).Nijmegen-Bonn: Museum het Valkhof-Rhei-nisches Landesmuseum des Landschaftsverbandes Rheinland, 45).

393

Garbsch J. 1978. Römische Paraderüstungen. München: Beck, 16.

394

Engelhardt C. 1863.Thorsbjerg Mosefund. Sonderjyske og fynske mosefund.Kobenhavn: Kbh., 24, Taf. 5: 3; Benndorf O. 1878. Antike Gesichtshelme und Sepulcralmasken.DAW28, Taf. 15: 3а.

395

Drexel F. 1924. Römische Paraderüstung. In: Abra-mic M., Hoffiller V. (Hrsg.).Strena Buliciana.Zagreb: Stampala Zaklada tiskare Narodnih novena; Keim J., Klumbach H. 1951. Der Römische Schatzfund von Straubing. Münchner Beiträge zur Vorund Frühgeschichte 3. München: Verlag C. H. Beck.

396

La Niece S. 1983. Niello: an historical and technical survey.Antiquaries Journal(63), 279–297.

397

Bishop M. C., Coulston J. C. N. 2006.Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome. 2nd ed. Oxford: Oxbow, 244.

398

Bishop M. C., Coulston J. C. N. 2006.Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome. 2nd ed. Oxford: Oxbow, 245, fig. 149.

399

Jackson R. 1990. A Roman metalworking die from Oulton, Staffordshire.Antiquaries Journal(70), 456–458.

400

Howard-Davis C.The Carlisle Millennium Project: Excavations in Carlisle, 1998–2001, Vol. 2: The Finds.Oxford, 2010, 496.

401

Born H., Junkelmann M. 1997.Römische Kampf- und Turnierrüstungen.Mainz am Rhein: Von Zabern, 175.

402

Born H., Junkelmann M. 1997.Römische Kampf- und Turnierrüstungen.Mainz am Rhein: Von Zabern, 192.

403

Brown D. 1976. Bronze and Pewter. In: Strong D. E., Brown D. (eds.).Roman Crafts.London: Duckworth, 39.

404

Schalles H.-J., Schreiter C. 1993. Geschichte aus dem Kies. Neue Funde aus dem Alten Rhein bei Xanten.Xantener Berichte3. Köln; Bonn: Rheinland Verlag, 50, 228, Taf. 47, 84.

405

Mejers et al. 2007: Mejers R., Schalles H.-J., Wil-ler F. 2007. Schussexperimente mit einer reconstruierten römischen Torsionswaffe auf definierte Metallbleiche. In: Meijers R., Willer F. (Hrsg.).Achter het Zilveren Masker: nieuw onderzoek naar de productietechnieken van Romeinse ruiterhelmen(=Hinter der silbernen Maske: neue Untersuchungen

406

Mejers et al. 2007: Mejers R., Schalles H.-J., Wilier F. 2007. Schussexperimente mit einer rekonstruierten römischen Torsionswaffe auf definierte Metallbleiche. In: Meijers R., Willer F. (Hrsg.).Achter het Zilveren Masker: nieuw onderzoek naar de productietechnieken van Romeinse ruiterhelmen(=Hinter der silbernen Maske: neue Untersuchungen zur Herstellungstechnik römischer Reiterhelme).Nijmegen-Bonn: Museum het Valkhof-Rheini-sches Landesmuseum des Landschaftsverbandes Rheinland, 37.

407

Schramm E. 1918.Die antiken Geschütze der Saalburg. Bemerkungen zu ihrer Rekonstruktion.Berlin: Weidmann; Marsden E. W. 1969–1971.Greek and Roman Artillery: Historical Development and Technical Treatises.Oxford: Clarendon Press; Baatz D. 1994a.Bauten und Katapulte des römischen Heeres.Stuttgart: F. Steiner; Wilkins A. 2003.Roman artillery.Princes Risborough: Shire; Campbell D. B. 2003.Greek and Roman Artillery 399 BC — AD 363.Oxford: Osprey; Rihll T. 2007.The Catapult. A History.Yardley: Westholme Publishing.

408

Marsden E. W. 1969–1971.Greek and Roman Artillery: Historical Development and Technical Treatises. Oxford: Clarendon Press, 164.

409

Drescher 1994: 113–171; Baatz D. 1994b. KatapultSpannbuchsen vom Auerberg. In: Ulbert G. (Hrsg.).Der Auerberg. I. Topographie, Forschungsgeschichte und Wallgrabungen.München: Beck, 173–187.

410

Ulbert G. 2006. Der Auerberg.Akademie aktuell(3: 18). München: Bayerische Akademie der Wissenschaften, 35.

411

Ulbert G. 2006. Der Auerberg.Akademie aktuell(3: 18). München: Bayerische Akademie der Wissenschaften, 36.

412

413

Coulston J. C. 1985. Roman Archery Equipment. In: Bishop M. C. (ed.).The Production and Distribution of Roman Military Equipment. Proceedings of the Second Roman Military Equipment Research Seminar. British Archaeological Reports, Int. Ser. 275.Oxford: BAR, 220–366; Bishop M. C., Coulston J. C. N. 2006.Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome.2nd ed. Oxford: Oxbow, 88, 123, 164, 205, 206, 216, 236–238.

414

Al-Baklamishi Al-Yunani Taybugha. 1970.Saracen archery: an English version and exposition of a Mameluke work on archery (ca. A.D. 1368).London: Holland Press, 8, 15–16; von Luschan F. 1899. Zusammengesetzte und verstärkte Bogen.Zeitschrift für EthnologieXXXI, 233.

415

Al-Baklamishi Al-Yunani Taybugha. 1970.Saracen archery: an English version and exposition of a Mameluke work on archery (ca. A.D. 1368).London: Holland Press, 8, 15–16; Coulston J. C. 1985. Roman Archery Equipment. In: Bishop M. C. (ed.).The Production and Distribution of Roman Military Equipment. Proceedings of the Second Roman Military Equipment Research Seminar. British Archaeological Reports, Int. Ser. 275. Oxford: BAR, 249–250.

416

Rausing G. 1967. The Bow. Some notes on its origin and development.Acta archaeologica lundensia. Ser. 86. Lund: CWK Gleerups Förlag, 22–26.

417

418

419

420

421

Sim D. 1992. The manufacture of disposable weapons for the Roman army.JRMES3, 105–119.

422

Angus et al. 1962: Angus N. S., Brown G. T., Clee-re H. F. 1962. The iron nails from the legionary fortress at Inchtuthil, Perthshire.Journal of Iron and Steel Institute200, 956–968; Mapelli et al. 2009: Mapelli C., Nicodemi W., Riva R. F., Vedani M., Gariboldi E. 2009. Updating of analysis on the nails from the Roman legionary at Inchtuthil.La Metallurgia Italiana. Gennaio 2009, 51–58.

423

Tylecote R. F., Gilmore B. J. J. 1986. The metallography of early ferrous edge tools and edged weapons.British Archaeological Reports British series 155.Oxford: BAR, 242.

424

Sim D., Ridge I. 2002.Iron for the Eagles: the Iron Industry in Roman Britain.Stroud: Tempus, 89.

425

Sim D., Ridge I. 2002.Iron for the Eagles: the Iron Industry in Roman Britain.Stroud: Tempus, 89.

426

Подробнее см.: Biborski M. 1993. Die Schwerter des 1. und 2. Jahrhunderts n. Chr. aus dem römischen Imperium und dem Barbaricum.Specimina Nova9, 91-130; Biborski M. 1994. Römische Schwerter im Gebiet des europäischen Barbaricum.JRMES5, 169–197.

427

Miks Ch. 2007.Studien zur Römischen Schwertbewaffnung in der Kaiserzeit. Archäologische Zeugnisse und bildliche Überlieferung.Rahden: Verlag Marie Leidorf GmbH., 53.

428

Maryon H. 1960. Pattern-welding and Damascening of sword-blades, Parts 1–2.Studies in Conservation5, 25–60.

429

Bemmann G., Bemmann J. 1998.Der Opferplatz von Nydam. Die Funde aus älteren Grabungen: Nydam-I und Nydam-II. Bd. 2. Katalog und Tafeln.Neumünster: Wachholtz Verlag, 158.

430

Ilkjær J., Lonstrup J. 1983. Der Moorfund im Tal der Illerup-Ä bei Skanderborg in Ostjütland (Dänemark). Vorbericht.Germania61, 102, 107.

431

Ørsnes M. 1988. Ejsbol I. Waffenopferfunde des. 4.-5. Jahrh. nach Chr.Nordiske Fortidsminder Serie

432

Miks Ch. 2007.Studien zur Römischen Schwertbewaffnung in der Kaiserzeit. Archäologische Zeugnisse und bildliche Überlieferung.Rahden: Verlag Marie Leidorf GmbH., 55.

433

Lang J. 1988. Study of the Metallography of Some Roman Swords.Britannia(19), 208.

434

A3 — линия GOS (переменная температура, зависящая от содержания углерода в сплаве).

435

Lang J. 1988. Study of the Metallography of Some Roman Swords.Britannia(19), 209.

436

Ср.: Brewer C. W. 1981. Metallographic examination of Medieval and Post-Medieval Iron Armour.Journal of the Historical Metallurgy Society15, 1–8.

437

438

Williams A. R. 1977. Roman arms and armour: a technical note.Journal of Archaeological Science4, 77.

439

440

Sim D., Kaminski J. 2012.Roman imperial armour: the production of early imperial military armour. Oxford: Oxbow Books, 54–55.

441

Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press, 171–173.

442

Engelhardt C. 1869.Viemose Fundet. Sonderjyske og fynske mosefund 2.Kobenhavn: Kbh, 12, Taf. 4.

443

Engelhardt C. 1869.Viemose Fundet. Sonderjyske og fynske mosefund 2.Kobenhavn: Kbh, 171.

444

Curle J. 1911.A Roman frontier post and its people.Glasgow: Maclehose, 161.

445

Engelhardt C. 1863.Thorsbjerg Mosefund. Sonderjyske og fynske mosefund.Kobenhavn: Kbh, 26.

446

Piggott S. 1952–1953. Three Metal-Work Hoards of the Roman Period from Southern Scotland.PSAS87, 74.

447

Cowan R. 2003.Roman Legionary 58 BC — AD 69.Oxford: Osprey publishing, 32. Вес кольчуги зависел не только от сечения проволоки, из которой она была сделана, но и от конструкции и размера рубашки (главным образом длины). Римские образцы периода республики изготавливались в виде безрукавной рубахи и были снабжены дополнительным наплечником (скреплявшимся на груди при помощи бронзовых или железных крючков, установленных на расположенных по краям наплечников заклепках), схожим с тем, который можно видеть на изображениях греческих анатомических кирас и линотораксов. На рубеже I в. н. э. под влиянием галльских образцов появился наплечник в виде пелерины. В таком виде и несколько укороченная кольчуга сохранялась до конца I в., затем наплечник исчезает и появляется вновь лишь в конце III в. (подробнее о римской кольчуге эпохи принципата см.: Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press, 164–173).

448

Sim D., Ridge I. 2002.Iron for the Eagles: the Iron Industry in Roman Britain.Stroud: Tempus, 98.

449

Sim D., Kaminski J. 2012.Roman imperial armour: the production of early imperial military armour.Oxford: Oxbow Books, 132.

450

Sim D. 1997. Roman chain mail: experiments to reproduce the techniques of manufacture.Britannia(28), 365–368.

451

Gansser-Burckhardt A. 1942.Das Leder und seine Verarbeitung im römischen Legionslager Vindonissa.Basel: Gesellschaft Pro Vindonissa, 47; D'Amato R., Sumner G. 2009.Arms and Armour of the Imperial Roman Soldier: From Marius to Commodus, 112 BC — AD 192.London: Frontline Books, 129, fig. 162.

452

В узком смысле название этого типа панциря происходит от латинского pluma — перо, и обозначает доспех из чешуек, напоминающих по своему виду птичьи перья (с закругленным или заостренным нижним краем и центральным продольным ребром).

453

Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press, 172–173, pl. 481, 484.

454

Price P. 1983. An interesting Find of Lorica Plumata from the Roman Fortress at Usk. In: Bishop M. C. (ed.).Roman Military Equipment: Proceedings of a Seminar held in the Department of Ancient History and Classical Archaeology at the University of Sheffield, 21th of March 1983.Sheffield [s.n.], 12–13.

455

О применении римлянами токарных станков говорят античные авторы (Plin. HN. XIX, 90; Vitr. De Arch. X, 1, 5; 4, 1), правда, в их сообщениях нет прямых указаний на использование станков оружейниками. Гипотезу о применении вращения при изготовлении шлемов выдвинул Дж. Пэддок (Paddock J. 1993.The Bronze Italian Helmet: The development of the Cassis from the last quarter of the sixth century B. C. to the third quarter of the first century AD.PhD Diss. London, 61, 69, 71, 72–75).

456

Paddock J. 1985. Some changes in the manufacture and supply of Roman bronze helmets under the Late Republic and Early Empire. In: Bishop M. C. (ed.).The Production and Distribution of Roman Military Equipment, Proceedings of the Second Roman Military Equipment Research Seminar, British Archaeological Reports Series 275.Oxford: BAR, 146.

457

458

Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press, 83.

459

Eichberg M. 1987.Scutum. Die Entwicklung einer italisch-etruskischen Schildform von den Anfängen bis zur Zeit Caesars.Frankfurt: Peter Lang.

460

Garlick M. 1992. The development of the curved legionary scutum.Exercitus(2: 9), 160–161.

461

Благодаря табличкам из Виндоланды даже стало известно имя одного из работавших там щитников — Луция (Tab. Vindol. 184).

462

Например, небольшую кривизну в вертикальной плоскости, кроме ярко выраженного изгиба в горизонтальной, имеют цилиндрические скутумы, изображенные на рельефе с пьедестала колонны из претория в Майнце (60-е гг. н. э.) и на надгробии Гая Валерия Криспа из Висбадена (около 85–90 гг. н. э.).

463

В последние годы сторонников существования в период принципата выгнутых щитов становится все больше (Ratsdorf H. 2009. Neue Gedanken zur Rekonstruktion römischer Schilde. In: Busch A. W., Schalles H. J. (Hrsg.).Waffen in Aktion. Akten der 16. Internationalen Roman Military Equipment Conference (ROMEC). Xanten, 13.—16. Juni 2007.Mainz am Rhein: Von Zabern, 343–351). На основании исследований серии умбонов Х. Ратсдорф вычислил угол между полями умбона и шейкой, который всегда был больше 90°, что, по его мнению, противоречит гипотезе о плоских овальных щитах. В подтверждение своему выводу автор приводит найденные in situ гвозди или заклепки, оставшиеся в некоторых умбонах. Их шляпки или загнутые части точно соблюдают наклон полей умбона, а этот факт можно объяснить только наклоном самих досок щита и, следовательно, его выгнутостью. Однако, несмотря на эти доводы, следует отметить недостаточную надежность аргументации сторонников выгнутости щитов, поскольку пока еще не найдены реальные образцы с выгнутыми досками. Фрагменты щитов, найденные среди принесенного в жертву водному божеству оружия в датских болотах (Иллеруп, Нидам), являются плоскими. Вместе с тем, там же обнаружено немало умбонов с наклонными полями, причем у многих из них наклон полей достигает 95°. На некоторых умбонах имеется наклон полей около 120°. Единственный сохранившийся гвоздь от умбона с наклоном полей около 120° своей формой и длиной свидетельствуют скорее о том, что данный умбон был приколочен к плоскому полю щита. Кроме того, если бы поле щита было выгнутое, то обкладки рукоятей щитов должны были бы иметь загнутые широкие концы. Однако все обнаруженные до сих пор концы деревянных рукоятей являются плоскими, а не выгнутыми параллельно краям умбона.

464

Smith W. 1875. A Dictionary of Greek and Roman Antiquities. London: John Murray, 565–566; Reinach S. 1896. Galea. In: Daremberg Ch., Saglio E. (ed.)Dictionnaire des antiquités grecques et romaines, d'après les textes et les monuments, contenant l'explication des termes qui se rapportent aux moeurs, aux institutions, à la religion, et en général à la vie publique et privée des anciens.T. II. P. 2. Paris: Hachette, 1429.

465

Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press, 17, pl. 4.

466

Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press, 17, pl. 5.

467

Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press, 24–25, pl. 34–36).

468

Barruol G., Sauzade G. 1969. Une tombe de guerrier à Saint-Laurent-des-Arbres (Gard). Contribution à l'étude des sepultures du 1er siècle av. J.-C. dans la basse vallée du Rhone.RSL35, 24.

469

Gansser-Burckhardt A. 1942.Das Leder und seine Verarbeitung im römischen Legionslager Vindonissa. Basel: Gesellschaft Pro Vindonissa: fig. 28c.

470

D'Amato R., Sumner G. 2009.Arms and Armour of the Imperial Roman Soldier: From Marius to Commodus, 112 BC-AD 192.London: Frontline Books, 137–138, 146.

471

D'Amato R., Sumner G. 2009.Arms and Armour of the Imperial Roman Soldier: From Marius to Commodus, 112 BC-AD 192. London: Frontline Books, 144, fig. 191.

472

Speidel M. 1973. The pay of the Auxilia.JRS(63), 141–147.

473

474

Вместе с тем, несмотря на указание Тацита, что вооружение легионеров, солдат вспомогательных войск и преторианцев отличалось друг от друга (Tac. Hist. 1, 38), археологические находки в основной своей массе не позволяют различать вооружение по родам войск. Дело усложняется, когда одинаковые типы доспехов можно видеть на изображениях как легионеров, так и солдат вспомогательных войск. Существует мнение об умалении статуса ауксилариев, которые до середины II в. н. э. не получали императорских донатив (ср.: Dio. Cass. LIX, 2, 3), вплоть до III в. н. э. зачастую выходили в отставку без наградных (praemia militiae) и имели более низкое по сравнению с воинами легионов жалованье. Исходя из этого, некоторые исследователи делают вывод о дешевых и подчас устаревших доспехах солдат вспомогательной пехоты. Действительно, на некоторых иконографических памятниках, таких, как рельефы времени правления Веспасиана из претория в Майнце, можно видеть ауксилариев в тех же самых модификациях шлемов, которые носили легионеры в первой половине I в. н. э. Появилась даже гипотеза о передаче устаревшего вооружения из легионов солдатам вспомогательных войск (см.: Robinson H. R. 1975.The Armour of Imperial Rome.London: Arms and Armour Press, 82). Но, похоже, никаких убедительных доказательств существования данной практики нет. С этой точки зрения было бы заманчиво рассматривать кожаную лорику сегментату как элемент защитного снаряжения пехотинцев вспомогательных войск, но на сегодняшний момент, кроме находки фрагмента в Каср-Ибриме, нет никаких доказательств сколько-нибудь массового применения кожаной лорики сегментаты в римской армии.

475

Более подробная дискуссия о распространенности в римской армии доспехов из кожи и органических материалов представлена в книге Р. Д'Амато и Г. Самнера (D'Amato R., Sumner G. 2009.Arms and Armour of the Imperial Roman Soldier: From Marius to Commodus, 112 BC — AD 192.London: Frontline Books, 135–144).

476

van Driel-Murray C. 1985. The Production and Supply of Military Leatherwork in the First and Second Centuries A. D. In: Bishop M. C. (ed.).The Production and Distribution of Roman Military Equipment. Proceedings of the Second Roman Military Equipment Research Seminar = British Archaeological Reports International Series 275.Oxford: BAR, 46.

477

von Petrikovits H. 1976.Beiträge zur römischen Geschichte und Archäologie. 1931 bis 1974.Bonn: RheinlandVerlag: in Kommission R. Habelt, 598.

478

D'Amato R., Sumner G.

479

Bishop M. C. 1995. Aketon, Thoracomachus, and Lorica Segmentata.Exercitus: the Bulletin of the Ermine Street Guard3: 1, 1–3.

480

Лазарев С. А 1999. Трактат Анонимного реформатора «О военном деле».Уржумка(1: 5), 102–117.

481

D'Amato R., Sumner G. 2009.Arms and Armour of the Imperial Roman Soldier: From Marius to Commodus, 112 BC — AD 192.London: Frontline Books, 112, fig. 128.

482

Sumner G. 2009.Roman military dress.Stroud: The History Press, 170, 173.

483

Angelone R. 1986.L'Officina coactiliaria di M. Vecilio Verecundo a Pompei.Naples: Arte Tipografica, 55.

484

Giordani N. 2001. Allevamento, lana, tessuti: aspetti dell'etonomia nella colonia di Mutina. In: Corti C., Giordani N. (ed.).Tessuti, colori e vestiti del mondo antico: momenti di archeologia sperimentale, Catalogo della Mostra(Finale Emilia-Castello delle Rocche, 21 aprile/10 giugno 2001).Finale Emilia: Baraldini, 11–12.

485

Junkelmann M. 2000.Römische Helme.Mainz am Rhein: Phillip von Zabern, 89.

486

Saglio E. 1900. Lorica In: Daremberg Ch., Saglio E. (ed.)Dictionnaire des antiquités grecques et romaines, d'après les textes et les monuments, contenant l'explication des termes qui se rapportent aux moeurs, aux institutions, à la religion, et en général à la vie publique et privée des anciens.T. III. P. 2. Paris: Hachette, 1315, fig. 4553; Avvisati C. 2003.Pompei, mestieri e botteghe 2000 anni fa. Rome: Bardi, fig. 11; D'Amato R., Sumner G. 2009.Arms and Armour of the Imperial Roman Soldier: From Marius to Commodus, 112 BC — AD 192.London: Frontline Books, 141, fig. 187.

487

Горелик М. В. 2003.Оружие Древнего Востока (IV тысячелетие IV в. до н. э.).2-е изд. доп. СПб.: ТПГ «Атлант», 95, 108, 110.

488

Еще совсем недавно панцири из костяных пластин применяли чукчи, эскимосы Аляски и североамериканские индейцы (см.: Hough W. 1893. Primitive American Armor.Annual reports of United States National Museum7, 632 ff.). Этнографии известны и роговые панцири, хотя последние все же крайне редки. Панцири, изготовленные из рога, упоминаются в китайских источниках (см.: Laufer B. 1914. Chinese Clay Figures. Part I. Prolegomena on the History of Defensive Armor. In:Field Museum of Natural History. Publ. 177. Anthropological Series XIII: 2.Chicago: Field Museum of Natural History, 191, 192).

489

D'Amato R., Sumner G. 2009.Arms and Armour of the Imperial Roman Soldier: From Marius to Commodus, 112 BC-AD 192.London: Frontline Books, 142.

490

491

492

493

Kiechle F. 1965. Die «Taktik» des Flavius Arrianus.Bericht der Römisch-Germanischen Komision45, 118–120.

494

Junkelmann M. 1996.Reiter wie Statuen aus Erz.Mainz am Rhein: Phillip von Zabern, 71.

495

Junkelmann M. 1996.Reiter wie Statuen aus Erz.Mainz am Rhein: Phillip von Zabern: Abb. 118, 126–130.

496

Brailsford J. W. 1962.Hod Hill. Vol. 1. Antiquities from Hod Hill in the Durden collection.London: British Museum, 5.

497

Curle J. 1911.A Roman frontier post and its people.Glasgow: Maclehose, 170.

498

Willems W. J. H. 1992. Roman Face Masks from the Kops Plateau, Nijmegen, The Netherlands.JRMES3, 132, fig. 6.

499

Waurick G. 1994. Römischer Eisenhelm aus Windisch, Kt. Aargau/Schweiz (1. Jahrhundert n. Chr.).Jahrbuch des Römisch-Germanischen Zentralmuseums41, 645.

500

Koster A., Swinkels L. 2007. Technische Untersuchungen an römischen Gesichtshelmen aus Nijmegen. In: Meijers R., Willer F. (Hrsg.).Achter het Zilveren Masker: nieuw onderzoek naar de productietechnieken van Romeinse ruiterhelmen(=Hinter der silbernen Maske: neue Untersuchungen zur Herstellungstechnik römischer Reiterhelme).Nijmegen-Bonn: Museum het Valkhof-Rheinisches Landesmuseum des Landschaftsverbandes Rheinland, 5–8.

501

Mitschke S. 2007. Die organischen Auflagerungen an den Reiterhelmen aus Nijmegen und Xanten-Wardt. In: Meijers R., Willer F. (Hrsg.).Achter het Zilveren Masker: nieuw onderzoek naar de productietechnieken van Romeinse ruiterhelmen(=Hinter der silbernen Maske: neue Untersuchungen zur Herstellungstechnik römischer Reiterhelme). Nijmegen-Bonn: Museum het Valkhof-Rheinisches Landesmuseum des Landschaftsverbandes Rheinland, 81–100.

502

Чуть ли не единственным подробным описанием испытания качества оружия является относящееся к республиканскому периоду сообщение о способе проверки качества иберийского меча: «Когда они хотят проверить, насколько они хороши, они берут рукоять правой рукой, а острие левой рукой, и кладут плашмя на голову. Они сгибают его так, чтобы оба его конца касались плеч. Затем они внезапно отпускают меч. Лезвие, будучи отпущенным, вновь принимает свою первоначальную форму, так что не остается никакого намека на его изгиб. Даже если они повторяют этот процесс многократно, меч остается прямым» (Philon. Bel. IV, 46).

503

Foss C. 1979. The Fabricenses Ducenarii of Sardis.ZPE35, 279.

504

Foss C. 1979. The Fabricenses Ducenarii of Sardis.ZPE35, 282.

505

506

Ulbert G. 1969. Das frührömische Kastell Rheingönheim. Die Fun de aus den Jahren 1912 und 1913.Limesforschungen9. Berlin.: Gebr. Mann Verlag, 44, 45

507

508

На некоторых предметах вооружения сохранились клейма римских оружейников. Особенно много их на лезвиях и хвостовиках мечей, хотя изредка они встречаются и на деталях защитного снаряжения. Некоторые из них, например, чеканные (как на ножнах меча из Виндониссы) или же отчеканенные пунктиром, могли быть свидетельством работы частного оружейника, в то время как прямоугольные штампованные клейма логичнее связывать с массовым производством в крупных оружейных мастерских.{509}

509

Примечания

Диссертация была издана журналом «Stratum plus» в 2014 г. См.: Негин А. Е. 2014. Вооружение римской армии эпохи принципата: экономические, технологические и организационные аспекты производства и снабжения. Stratum plus (4), 15–138.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге