Се7мь больных грехов: полные злодеяния

ПРОЛОГ

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

Кевин Суини

"СЕ7МЬ БОЛЬНЫХ ГРЕХОВ: ПОЛНЫЕ ЗЛОДЕЯНИЯ"

- Самое важное, что нужно помнить, когда трахаешь труп, -не трогай лицо... если только не уверен, что это сойдет тебе с рук, в этом случае ты можешь получить массу удовольствия, создав несколько действительно классных новых отверстий.

Он настроил камеру и убедился, что она записывает.

- Родственники могут захотеть посмотреть на своих близких в последний раз, пока они не отправятся в землю или на кремацию. Если они заметят, что у бабули нет глаза, который ты выковырял из глазницы, чтобы трахнуть ее в лобную долю, они будут немного расстроены.

Он усмехнулся. Но на нем была маска, не позволявшая выражению лица подчеркнуть его остроумие.

Он взглянул на часы. Он знал, что ему придется действовать быстро. Если отец поймает его...

Он по-деловому хлопнул в ладоши.

- Итак, - обратился он к своим подписчикам. - Вы смотрите Джанго Манна, Трупного Казанову, и это был мой главный совет для нексов сегодня... но я знаю, что вы пришли сюда не только для того, чтобы воспользоваться моей тяжело заработанной мудростью в практических вопросах... вы здесь ради моих следующих нескольких записей в Некро-Сутре!

* * *

В морг привезли целую семью.

Неисправный котел. Сигнала об утечке угарного газа не было. Мама, папа и маленькая девочка легли спать и не проснулись.

Тихо задохнулись до смерти.

Они все были идеальны.

Безупречны.

* * *

Не привыкший работать с аппаратурой в одиночку, он приостановил запись и дважды проверил все. Цифровые камеры были в фокусе и кадрировали все как надо, микрофоны были готовы уловить каждый вздох и хлюпанье...

Ему показалось, что он услышал шум.

Он прекратил свои действия и прислушался.

В морге похоронного бюро было тихо, только гудел холодильный агрегат.

Может быть, это скрип половиц над ним?

Отец встал?

Он прислушался...

Больше ничего.

Его сердце учащенно билось. От этого его член стал еще тверже.

В последний раз проверив оборудование, он убедился, что его "любовники" готовы, и вернулся к созданию нового эпизода.

* * *

Он потерял девственность в первый же день, когда начал работать с отцом.

Большинство людей назвали бы это суровым решением для двенадцатилетнего мальчика – начать изучать семейный бизнес, но его отец считал иначе. Он даже заставил сменить вывеску, чтобы отразить их будущее.

"МАНН И СЫН, СЕМЕЙНОЕ ПОХОРОННОЕ БЮРО. МЫ ПОЗАБОТИМСЯ О ВАС".

- Это та услуга, которую мы предоставляем, - cказал отец. - Мы заботимся. Заботимся о тех, кто остался, заботясь о тех, кто ушел.

Ей было двадцать два года.

Мотоцикл. Пьяный водитель.

Было много работы: позаботиться о ней, омыть конечности, лицо и волосы, придать ее чертам выражение спокойного умиротворения, одеть тело в одежду, которую выбрал ее убитый горем отец.

...и поздно вечером, после целого дня заботы о ней, она позаботилась о нем.

Первая любовь.

* * *

Он зажал запястье в тиски так, что рука оказалась горизонтально вытянутой. Прикрепил к электродрели сверло, которое используется для сверления отверстий в дереве – чашеобразную штуку с зубьями пилы по рабочему краю.

Затем вдавил его в ладонь и прошел насквозь, разбрызгивая повсюду ошметки холодной плоти, желеобразную кровь и осколки костей.

Когда он закончил, в центре ладони трупа осталось неровное круглое отверстие.

Он достал свой член.

Его член был огромен – доисторическое чудовище из вздувшегося мяса, вен и кожи, которое, казалось, вот-вот лопнет. Он торчал выше пупка, представляя собой свирепый красный бивень со сверкающим фиолетовым наконечником.

- Запись номер двадцать семь в Некро-Сутре, - пояснил он, обхватив одной рукой корень своего органа, а другой – холодное запястье папаши. -"Иисусов минет рукой".

Он опустил ладонь с отверстием на кончик своего члена, дюйм блестящей фиолетовой головки на мгновение высунулся через тыльную сторону ладони, а затем потянул запястье вниз.

Когда член вошел на треть длины, он отпустил запястье.

Рука была насажена на него.

Он задвигал бедрами, позволяя еще четырем дюймам проскользнуть через отверстие, одним глазом следя за перевернутым искателем камеры, чтобы проверить, как это смотрится в кадре.

- Проблема с любовью к трупам всегда заключалась в отсутствии участия другой стороны, - oбъяснил он. - И в течение долгого времени такая простая вещь, как работа руками, была невозможна. Но теперь, благодаря сделанному отверстию в мертвой руке, посмертная дрочка вполне возможна!

Он всегда любил начинать с чего-нибудь легкомысленного и веселого.

* * *

Он знал, что он не такой как все, и время от времени задавался вопросом, является ли его сексуальное влечение прямым следствием того, что семейное поместье и бизнес были похоронным бюро, или это просто удача.

Но хотя ему было комфортнее рядом с мертвыми, чем с живыми, и его возбуждала только плоть, в которой не было пульса, он обнаружил, что одинок.

* * *

- В записи номер двадцать восемь снова используется коронка.

Взяв электродрель в обе руки, он осторожно установил сверло так, чтобы чашечка сверла накрыла пупок папаши. Затем нажал на кнопку и проделал отверстие в дряблом животе трупа.

Жировые складки среднего возраста бешено тряслись, пока вращающиеся зубья пилы вгрызались в него. Кожа, запекшаяся кровь и полоски желтого подкожного жира спиралью расходились по колышущемуся брюху.

Сверло было довольно тяжелым и погрузилось до самого патрона, прежде чем он отпустил кнопку и с небольшим влажным хлопком выдернул его.

Он взобрался на каталку с трупом, обеими руками обхватив свой огромный член.

- Это называется"По самые яйца в кишках"!

Используя свой член как копье, он погрузил головку в рваную дыру, которая когда-то была пупком.

Он

Ухмыльнулся, глядя в камеру.

- Холодно! - cказал он, а затем, застонав от удовольствия, погрузил половину своего члена в кишки трупа. - О да... Как будто трахаешь пакет, набитый сосисками. - Липкая, густая черная кровь заструилась по его члену.

Труп пукнул.

Он долбил его еще несколько минут, стараясь не хихикать каждый раз, когда газ разложения вырывался из сухой прямой кишки.

В конце концов, он освободился и вытащил из живота трупа тринадцать дюймов твердой эректильной ткани.

Гнилостная кровь была не хуже вазелина в качестве смазки, и он держал себя в полной готовности, сжимая и дроча свой колоссальный член, и одновременно снова обратился к камерам.

- А затем мы немедленно переходим к записи номер двадцать девять в Некро-Сутре!

Свободной рукой он сделал острие из всех своих пальцев и погрузил их в зияющую рану. Проникнув внутрь, пошарил там, пока не смог крепко ухватиться, а затем вытащил кусок жирной пурпурной кишки.

Он вытащил фут холодного и скользкого кишечника, потом еще один, потом еще. Он продолжал вытягивать его и укладывал кольцами на промежность трупа, словно это была веревка. А когда набралось достаточно, внезапно накинул петлю себе на шею.

И затянул.

Он начал задыхаться. Его глаза выпучились.

Он продолжал дрочить.

- Номер двадцать девять... - прохрипел он. - "Автоэротическое удушье кишками"!

Душа себя кишками погибшего отца, он яростно мастурбировал.

Когда он кончил, то едва не потерял сознание.

Густые ленты спермы цвета слоновой кости вырывались из пульсирующей щели его головки, взмывая в воздух и разлетаясь на части, чтобы упасть жирными жемчужинами на пол морга.

* * *

Pornhub, MyDirtyHobby, MommysGirl, Mofos Network, RedTube, TeamSkeet, Lucy-V, Dog Fart Network, TSplayground, The White Boxxx, DesiPapa, YouPorn, 21Sextury, Brazzers, Chaturbate, XNXX, MrSkin, Round And Brown, BimBim, CumPets, AuntJudys, Oye Loca, Shop Lyfter, Digital Playground, SexAlArab, Her Limit, WhyNotBi, SeanCody, xHamster...и еще тысяча других.

Казалось, каждый вид совокупления, каждое извращение, сочетание или окраска плоти имеет терабайты контента, находящиеся в свободном доступе в интернете... кроме его увлечения.

Даже те, кто фантазировал о сексе с мультяшными персонажами, имели свои сообщества.

* * *

Тело маленькой девочки лежало на каталке лицом вниз, ее крошечные белые ягодицы были раздвинуты так, что открывалось сморщенное колечко ануса.

- Позиция номер тридцать – это то, что я называю"Продеть нитку в иголку",- cказал он в камеру.

Его рука была уже хорошо намазана вазелином. До самого локтя.

Он засунул два пальца в прямую кишку трупа.

Потом три.

Потом четыре.

Он засунул их до второй костяшки, затем прижал большой палец к ладони и засунул всю ладонь до запястья.

Он сделал сосредоточенное лицо.

- Держитесь! - cказал он наблюдающей за ним камере и по совместительству зрителям. - Только что встретил первое сопротивление... я просто разорву его... ах!

Что-то глубоко внутри трупа маленькой девочки издало приглушенный рвущийся звук, похожий на разрыв мокрой ткани.

Разорвав несколько секретных мембран, он смог проникнуть внутрь до середины предплечья.

Прямая кишка разошлась.

- Еще одна мелочь, которую я должен... - пробормотал он, пока его рука, прокладывающая тоннель, бешено работала.

Раздался еще один глухой звук, но на этот раз он был более влажным.

- Ах, мы в деле!

Остальная часть его предплечья исчезла в прямой кишке трупа до самого локтя, так что его тощий бицепс теперь был зажат между ее ягодицами.

Другой рукой он поднял труп с каталки, неловко придерживая его, пока не смог повернуть его так, чтобы он оказался лицом к камере.

У маленькой девочки была черная родинка в форме сердца в углу рта. Ее остекленевшие глаза были открыты и смотрели в вечность, а светлые волосы рассыпались по лбу.

Ее рот открылся.

Между губами просунулись окровавленные пальцы.

- Привет!

Он превратил труп в марионетку.

Он убрал пальцы обратно за губы, перетащил тело к себе в промежность и обхватил гротескно расширенным ртом трупа свой смазанный черной кровью член.

Он начал яростно и быстро дрочить. Волосы девочки развевались, а ее лицо скользило вверх и вниз по его толстому стволу, словно это была гигантская мясная гармошка.

В тот момент, когда он уже собирался выпустить струю, он насадил ее голову полностью на свой член.

И эякулировал.

Сперма брызнула из ноздрей трупа, как будто она была сильно простужена и сморкалась.

* * *

Он нашел даркнет.

Он нашел "Круги" – социальную сеть для ненормальных, сумасшедших и извращенных пользователей.

Он нашел свое племя.

Прошло совсем немного времени, и он стал активным участником и восходящей звездой. Он назвал себя "Джанго Манн", основал свой собственный круг и стал подпольной сенсацией, поскольку делился своими многолетними экспериментами, практическими рекомендациями, мудростью, проницательностью и личным списком специальных приемов с небольшой, но голодной группой собратьев-упырей.

Видеоролики Некро-Сутры взорвали "Круги".

* * *

Когда он приблизился к беременному животу трупа матери, ему показалось, что он снова услышал шум наверху, в квартире над похоронным бюро.

Он замер.

Прислушался.

Шум не повторялся.

И все же...

Может быть, было бы разумнее остановить съемку?

Прибраться и привести себя в порядок, как будто ничего не было.

Нельзя, чтобы отец застал его в таком состоянии...

Он напрягся, пытаясь услышать хоть малейший признак того, что старик шевелится наверху.

Ничего.

Возможно, он просто перевернулся в постели, перевернул подушку на холодную сторону и погрузился в следующий цикл сна...

В любом случае, он был слишком возбужден, чтобы остановиться.

Позиция номер тридцать один была слишком редкой возможностью, чтобы ее упустить.

Даже после того, как он кончил уже столько раз, его огромный член все еще был твердым и готовым к работе. Он подергивался в такт биению его сердца.

Он склонился перед камерой.

- Позиция номер тридцать один в Некро-Сутре, - oбъяснил он, и дрожащий голос выдавал его волнение. -"Матрешка"!

Словно из воздуха, он достал торцовочный нож с сегментированным лезвием, которое выдвигалось вверх при нажатии на кнопку в рукоятке. Он вытянул его на два сегмента.

Он начал чуть выше аккуратно подстриженного треугольника ее темно-коричневых лобковых волос, разрезав кожу до самого пупка. В ране блестел желтый подкожный жир. Он повторил разрез, прорезая тонкий слой ткани, чтобы обнажить переплетение мышц под ней.

Он снова начал резать, углубившись глубже, и на третий раз ему пришлось приложить некоторые усилия, почти распилив более твердую ткань.

Разлагающаяся кровь сочилась, как сок, когда ткань начала расходиться.

Под резким флуоресцентным светом в образовавшейся ране показалось что-то полупрозрачное.

Это был мешок из мембран со свернувшимся внутри, словно личинка, гнилым плодом.

Он взял нож.

Разрезал растянутую матку.

Снова опустил нож. Тот со звоном упал с края каталки на пол, но он не обратил на это внимания.

Он снова повернулся к камере.

- Матрешка, - cказал он, и его голос дрожал от волнения. – Или, как мы их называем, Русские матрешки!

Он схватил себя за член и взобрался на каталку.

- Строго говоря, было бы лучше, если бы плод был женского пола, но выбирать не приходится.

Он вздохнул, погружаясь внутрь, как будто опускал уставшее за день тело в горячую ванну.

Холодная. Великолепно.

Он задрожал от удовольствия.

А потом он приступил к делу.

Камера отлично кадрировала сцену... включая дверь в десяти футах позади происходящего, которая внезапно открылась – как раз когда он достиг кульминации.

Мужчина, который стоял в обрамлении света, льющегося из заднего коридора похоронного бюро, выглядел как более старая и изможденная версия того парня, который расчленял тела, лежащие на каталке. Только его седые волосы не были безупречно зачесаны назад, а выглядели взъерошенными, как будто он только что встал с постели.

Сын замер на середине движения.

Отец в шоке смотрел на представшую перед ним сцену.

Шок перешел в ярость.

- Что.... Что. Ты. Блядь. Делаешь?!!

Каждое слово было произнесено сквозь зубы, каждый слог вопроса был жестким и полным ненависти.

Сын открыл рот.

Он попытался подняться на колени.

Его пах торчал вперед.

Тело, лежащее под ним, безвольно болтало руками, словно было живо, хотя даже если бы оно было живо, оно не смогло бы крикнуть... не с таким ртом, набитым так, что щеки разорвались до самых ушей.

- Я... - начал он, но слова умерли между мозгом и языком. Он посмотрел вниз. Сглотнул, облизнул губы и попробовал снова. - Я могу объяснить

Глаза его отца сузились.

- Ты можешь объяснить? - переспросил он. - Ты можешь объяснить?Объяснить?

Он ударил кулаком по дверному косяку.

И зарычал:

- ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я НЕНАВИЖУ СОЧАЩУЮСЯ СПЕРМУ ПОСЛЕ ТЕБЯ!!!!!

Перевод: Дмитрий Волков

Для всех тех, кто знает, что такое сырная пицца...

Сделай миру одолжение, грязный ублюдок, сдохни же уже наконец...

"ПОХОТЬ"

(Семь Больных Грехов, книга 1)

СУД ПОДНЕС ревущее пламя паяльной лампы к лицу порноактера, его кожа и мышцы тут же начали гореть и пузыриться под сильным натиском огня, вскоре показались его лицевые кости, которые тут же обуглились; в то время, пока его лицо плавилось, горело и стекало вниз растопленным жиром, он кричал громче и пронзительнее вопля младенца, которого держат за руки и медленно с особым садистским удовольствием опускают ножками в блендер.

Стоит, наверное, сказать, что бедному ублюдку еще повезло. Ведь боль, которую он испытывал была настолько сильной, что у него случился банальный сердечный приступ. Так же я думаю, стоит уточнить, что сердце этого парня уже давным-давно было замученно постоянными эрекциями, вызванными специальными медицинскими препаратами, предназначающимися для многочасовых секс-марафонов, в общем, как вы уже поняли, сердечная аритмия прикончила бедного ублюдка, избавив его от дальнейших изуверств... В принципе, смерть парня не спасла его бренное тело от дальнейших членовредительств и нескольких групповых изнасилований, но это будет потом, а сейчас вернемся к нашим маньякам.

Слава и Суд держали его руки за спиной, но как только его ноги подогнулись, а из ануса брызнули фекалии, запачкав двух джентльменов, поддерживающих его, они отпустили его, и легендарный тринадцатидюймовый[1] член мужчины ударился о землю раньше, чем его колени, он рухнул безжизненной кучей плоти на пол.

Ученик широко развел руки в стороны, представляя эту сцену зрителям как "ОЮШКИ, НЕЖДАНЧИК", которые в свою очередь наблюдали за пыткой в ошеломленном молчании и благоговении.

- Леди и джентльмены, я искренни надеюсь, что больше не услышу инакомыслия в наших рядах? - спросил он. - Хм? Кто-нибудь еще сомневается в искренности угроз нашего покровителя? Я просил вас всех безоговорочно сотрудничать и подчиняться, а господин НекроМясник не захотел следовать нашему кодексу и посмел подвергнуть мои слова сомнению, и вуаля! Теперь у нас есть барбекю и, как минимум, две дырки для удовлетворения наших сексуальных потребностей! В общем, давайте перейдем ближе к делу, у кого-нибудь еще остались вопросы?

Если кто-то из собравшихся и хотел задать их, то благоразумно решил промолчать.

Ученик Искариота удовлетворенно кивнул головой в маске.

- Ну вот и чудненько, - сказал он. - В таком случае, я полагаю, что нам стоит продолжить шоу! Но, кстати, если я делаю что-то не так, вы должны простить меня, я немного нервничаю... как ни как, это мое первое выступление!

Под сутаной он нашел пульт дистанционного управления.

- И три, два, один... Поехали!

* * *

INSTAGRAM, Facebook, TIKTOK, YouTube, Tumblr, Instagram, Twitter, MySpace, Reddit, Baidu Tieba, Discord... это все сайты и сервисы социальных сетей, используемые сотнями миллионов людей по всему миру каждый день, они заходят в свои учетные записи, подписываются друг на друга, комментируют все подряд, загружают всякое дерьмо и мониторят постоянно расширяющейсяКОНТЕНТ.

Но, не все на этой планете являются обычными, законопослушными гражданами. Не все интересы допускаются через фильтры алгоритмов цензуры, созданныхИИ.

О, конечно, если вы хотите смотреть все возможные виды порнографического контента, вы всегда можете зарегистрироваться на таких сайтах, как Pornhub... Но что, если ваши увлечения незаконны? Скотоложство и настоящий инцест довольно-таки трудно найти наСветлой Стороне Всемирной Паутины.

Что же делать, если вы хотите связаться, скажем так, с некими членами преступного мира, чья продукция включает в себя незаконные обороты наркотиков, оружия, ну, или, например, скажем так, вы хотите купить раба (ни черного и не мексикашку)? LinkedIn точно не удовлетворит ваши интересы и потребности в полной мере.

И, да, конечно, всегда есть такие сайты, как 4chan, куда можно зайти, если вы хотите получить свою дозу геноцида, расизма и видео людей, обезглавливаемых джихадистами с мачете или мексиканскими картелями с бензопилами... Но что же делать, если вы хотите посмотреть действительно что-то новое, креативное или просто, в конце то концов, после трудного рабочего дня подрочить на старый добрыйСнафф?

Тогда вам нужно срочно регаться в главной социальной сети темной паутины и сайте загрузки мультимедиа!

...

...

А, понятно.

У вас уже есть учетная запись.

Тогда срочно, во что бы то ни стало, входите в систему и смотрите, что самое горячее и новое появилось в"Кругах"!

Хм. Да. Я думаю, вам, больным ублюдкам, это точно понравится... И да давайте на чистоту, если вам нравиться подобный контент, то вы скорее всегоНАСТОЯЩИЙ БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК...

Интересующее нас видео появилось без особой шумихи, и те, кто посмотрел его в первые несколько часов его существования, просто случайно наткнулись на него, главным образом из-за скуки и от однотипных зверств в других видео на"Кругах".

А потом, конечно, оно стало вирусным.

Оно называется "ПОХОТЬ" и помечено так, чтобы появляться в концентрических кругах с хэштэгами: #seVIIn, #sicksins, #nibb-, #rekt, #Snuff.

Вскоре активные участники были идентифицированы обширными сообществами как "Извращенцы Кругов Совокупления". Попытки связаться с ними – поскольку все они были постоянными участниками главной социальной сети темной паутины/сайта обмена видео - были безуспешными, что указывает на то, что видео вполне может быть подлинным.

Никто не знал, кто был Учеником Искариота или Четырьмя Последними Возможностями; учетная запись появилась всего за несколько минут до того, как была загружена запись. И, конечно, никто в "Кругах", кто не хотел бы быть идентифицированным, никогда не будет там идентифицирован, если он сам, конечно, этого не захочет.

Абсолютная анонимность гарантирована.

Абсолютная анонимность и полная свобода от цензуры - вот, собственно, и вся суть "Кругов".

А теперь нажмите кнопку "воспроизвести".

И наслаждайтесь.

Ты же знаешь, что хочешь этого. Желание посмотреть слишком сильно, чтобы сопротивляться.

Так cделай уже это наконец!

* * *

- ВАС СУДИЛИ и признали виновными в смертном грехе похоти. Вы согрешили, но вам будет дан шанс искупить свою вину. В избытке вы найдете спасение... Вы будете спасены своим грехом или проклят им.

Все пятеро были одеты одинаково, в тяжелые темные сутаны, скрывавшие их тела, и маски, такие же мягкие и невыразительные, как лица манекенов в магазинах, которые еще больше скрывали их личности.

Маски также были единственным истинным различием между ними, поскольку у четырех были имена или титулы, написанные на их лицах паучьими черными буквами. На одной была надпись: СМЕРТЬ, другой - СУД, а две другие были: АДОМ и СЛАВОЙ.

Эти четверо были представлены пятым участником какЧетыре Последних Апостола, каждый из них держал паяльную лампу в руках, в кожаных перчатках, и стоял в каждом углу комнаты, нацелясь на четырех обнаженных людей, дрожащих в ее центре.

У пятого на маске не было написано его имени, но вместо этого у него была огромная пара губ, грубо нарисованных красным по трафарету на большей части его невыразительного "лица".

Он был единственным, кто говорил, и представил не только пятерых (теперь уже четверых) "взрослых артистов", которые также присутствовали, но и каждую из камер, записывающих с высоты в каждом углу комнаты.

Сама комната состояла из неокрашенных кирпичных стен и холодного бетонного пола с тонкими, похожими на нити трещинами, пересекающими еe, и резкого флуоресцентного верхнего света.

В углу была видна металлическая пожарная дверь, по бокам которой стоят какие-то ведра, накрытые грязно-желтым брезентом.

Он был Учеником Искариота, а Четыре Последниx Апостола, в свою очередь, были его учениками. Речью, произнесенной глубоким раскатистым голосом, который звучал как эхо из пустой могилы, он объявил об их намерениях:

- Мы пришли, чтобы служить и спасать. Мы стали свидетелями зла и разврата этого места, этих так называемых"Кругов", и мы пришли, чтобы предложить вам последний шанс на спасение! Да, даже самой страшной ценой для вас самих!

Его руки были широко раскинуты, из-за чего его сутана расправила почти крылья, заставляя его казаться огромным и ужасным, когда он говорил прямо в камеру, две из которых были настроены на автоматическое увеличение того, что включало их датчики близкого движения.

- Да! - прогремел он. - Ваше спасение в вашем проклятии! Ибо мы понимаем, что некоторые уроки могут быть преподаны только искуплением, и что, проливая кровь, мы осуждаем себя! Вы уже видели силу нашего убеждения: мы убили человека, и с этого момента мы прокляты. Для нас не может быть искупления, но мы не ищем искупления для себя!

В этот момент один из голых людей прервав его и вызвал пропуск в видео, который пришлось редактировать позже.

Его прервала молодая леди исключительной красоты с явно фальшивыми грудями (размером и упругостью), как воздушные шары, которые обычно дарят на дни рождения. У нее были короткие светлые волосы и глаза цвета карамели, и то, что привлекало взгляд ниже по ее худощавому телу, точно было не опрятным...

Волосатое и воспаленное влагалище, оно было похоже на огромный шрам, сочащейся кровью, гноем и стафилококковой инфекцией.

Ее влагалище имело форму искривленной и вытянутой запятой. В отличие от слегка бронзовой кожи ее остального тела, кроме воспаленных половых губ, все остальное там было сморщенным, и мертвенно-бледным.

- Э-м-м, а можно я кое-что скажу? - сказала девушка, с едва заметным австралийским акцентом. - Я не выебываюсь, ни в коем случае, и не поймите меня неправильно, но я очень боюсь обжечься... - oна посмотрела на обугленное тело, которое было оттащено к западной стене комнаты. - Но я должна сказать вам, что понятия не имею, о чем вы говорите и что вообще здесь происходит... Это должно быть какая-то ошиб...

Ад и Слава, два ближайших к ней ученика, подняли свои паяльные лампы.

Девушка вскрикнула, коротко и бессвязно, и попыталась прикрыть свои сиськи.

Ученик поднял руку.

Паяльные лампы опустились.

Маска с нарисованными на ней огромными красными губами повернулась к съежившейся порнозвезде.

- Я как раз переходил к делу! - прошипел он, и его голос внезапно сильно отличался от той глубокой интонации, с которой он говорил на камеру.

- А теперь заткнись, мать твою!

Она не ответила.

Двое других голых обитателей комнаты хмуро уставились на нее.

Четвертый не переставал пялиться на Ученика, и рука, висевшая рядом с его мускулистыми бедрами, была сжата в кулаки.

- Верно, так на чем я там остановился?

* * *

ЧЕТЫРЕ ХОРОШО известных члена НИЗБ-сообщества, подпольного движения девиантной сексуальности, отражения LBQT+[2] в треснувшем зеркале.

Похищены. Привезены в неизвестноe место.

Скоро это все войдет в историю.

Первым умер человек по имени НекроМясник, известный родителям и младшей сестре под менее броским именем Кит Суэйн. Размером более фута в длину, его член гарантировал, что он никогда

Ну, теперь, скорее всего, все же он воспользуется их услугами...

Нет, конечно, большинство людей наверняка подумали бы, что с одним из самых больших членов в истории человечества он сделал свое имя и состояние в мире ванильных развлечений для взрослых, и его огромный орган был главной приманкой, а не o том фактe, что он трахал исключительно трупы.

Без ведома отца, конечно.

Оказалось, что даже некрофилы хотели предаваться фантазиям о размерах, и НекроМясник оказался в постоянном спросе у небольшого, но лояльного сообщества упырей, которые хотели видеть огромное количество живой плоти, зарывающейся в слизистое мясо разлагающихся влагалищ или в грудные полости посмертных разрезов, нанося горячую сперму на холодные сердца и внутренние органы.

И теперь он сам присоединился к подпольному контенту.

Так что, можете сами поискать последнее видео с ним, где он уже сам исполняет рольпассива. Видео стоит искать с хэштегами: #Некрофилия, #Н в НИЗБ.

Остальные четверо были столь же печально известными членами Кругов Cовокупления и его различных пересекающихся сообществ запрещенной или неправильно понятой сексуальности. Были двое, которые, очевидно, были парой, даже для тех зрителей, которые не были знакомы с ними, но познакомились через их страстные, но рационально-аргументированные видеоролики, которые они снимали в течение 10 лет.

А именно, они выступали за легализацию инцеста или тех видео, в которых мать и сын физически демонстрировали глубину своей связи.

J3nnyWIN52 и J0NYWIN22, как правило, носили маски во время любого вида видео, но даже разоблачение их одинаковых черных кудрявых волос и родинки в левом углу рта делали их мгновенно узнаваемыми, и разница в возрасте между ними была заметна только в огромных отвисших сиськах Дженни, которые Джонни все еще сосал, как будто между ним и кроваткой не было двадцати двух лет разницы.

#Инцест, #И в НИЗБ. Запомнили?

Некрофилия, Инцест... ЗБ-?

Девушка с воспаленным влагалищем была одной из ведущих групп с зоофильским контентом, таких как "Кулак в жопу собаке" и "Ёбари-Матери-Природы".

NoraTheSexplorer[3], и она продолжила тему, назвав свою пизду "Ковчегом Норы". Ее жизненная цель и содержание ее видео состояли в том, чтобы трахаться с двумя животными или, по крайней мере, выполнять любой возможный половой акт, учитывая биологическую механику ее тела и тела ее партнера-животного. Она отсосала и трахнула большую часть скотного двора, обнаруживая новые интересные факты о домашних животных в прямом эфире, таких например, как наличие у свиньи члена в форме штопора и способность извергать более трех пинт[4] спермы за раз!

Некрофилия! Инцест! Зоофилия!

Но что же насчет последнего участника?

Последний участник был скорее загадкой, и на то была очень веская причина. Остальные четверо были хорошо известными личностями, потому что, какими бы гротескными ни казались их грешки тем, кто их не разделял, все они явно были за секс, как акт удовольствия.

Этот человек, однако, размещал видео в другом "Кругу". Его имя учетной записи было xxMR_BEARxx[5], и он дал термину "мстительный трах" совершенно другое значение.

Я имею в виду, в "Кругах" можно нанимать людей для всех видов ужасных действий или грязных работ – просмотр их загруженного контента как своего рода прослушивание, - но было очень-очень мало тех, кто практиковал жестокое изнасилование за холодные наличные деньги.

Он был невысокого роста, с оливковой кожей и мощной мускулатурой. Он никогда не снимал балаклаву, которую носил во время своих видео, но его жертвы легко могли бы узнать его в очереди, даже если бы они были слепыми... все, что им нужно было сделать, это прикоснуться к его толстому члену, который ощетинился пирсингом, и который, между прочим, всегда стоял.

Биастофилия: изнасилование - как сексуальная ориентация.

* * *

- В ИЗБЫТКЕ вы найдете спасение, - сказал Ученик. - Вы будете спасены своим грехом или прокляты им.

Громкие раскатистые звуки почти эхом отдавались в этой пустой комнате, когда он объяснял свою божественную миссию, и он сделал паузу после этого последнего провозглашения, чтобы дать себе четкую паузу для редактирования видео после.

Он воспользовался пультом дистанционного управления, чтобы отключить камеры, а затем повернулся к четырем ошеломленным, голым людям, которым пришлось слушать его слова вживую и лично.

- Итак ребята, у нас небольшой перерыв на перекур и... потом начинаем, - сказал он в болтливой манере, полностью противоречащей тому предыдущему замогильному тону и мягко дымящемуся трупу, свернутому у стены. - Я имею в виду, что позже я расскажу еще о многих вещах, но большинство из вас не будут присутствовать на пост-продакшене, поэтому, если у вас есть какие-либо вопросы, лучше всего озвучить их до того, как мы приступим. Хм, да, Дженнифер, не так ли? Я вижу, ты хочешь что-то сказать!

Самая взрослая женщина в группе заговорила первой из четырех, та, чей аккаунт помечал ее как J3nnyWIN52, но которую вежливое общество лучше знало как Дженнифер Винчестер, казначея местного отделения Женского института.

- Вы сумасшедшие! - сказала она с чем-то вроде благоговения. Ее акцент был культурным, образованным, высокомерным. - Вы точно поехавшие...

Ее сын, крепко обнимавший ее для утешения, хотя он был на голову выше ее и такой же голый, кивнул головой:

- Джонатан всегда соглашается с мамой...

NoraTheSexplorer, или, как следовало из ее паспорта, Нора Кэмпбелл, с трудом переваривала то, как Ученик объяснял свою теологию камерам несколько минут назад.

Она попыталась думать вслух.

- Мы грешники, потому что нам нравится трахаться, и мы зарабатываем на жизнь в Kругах, - сказала она. - И вы собираетесь искупить нас, убив нас всех в качестве примера для других. Хорошо, что вы хотя бы признаете, что тоже попадете в Ад за грех убийства. И вы делаете это потому, что Иуда Искариот был истинным спасителем человечества, а не Иисус, - oна сделала паузу - Потому что Иисус знал, что попадет в Рай, а Иуда знал, что попадет в Ад, чтобы спасти человечество. Поэтому Иуда принес большую жертву, - oна снова сделала паузу - А знаете что, старая манда права, вы - гребаные уроды!

Ученик покачал головой.

- Господи, вы вообще меня слушали? Повторю для тех, кто в танке! НЕТ, не все из вас умрут, один из вас будетспасен, и тем самым подаст пример грешникам, которые будут наблюдать за нашим весельем.

- Весельем? - зaговорил четвертый, тот, которого звали xxMR_BEARxx. Крепыш с членом, пронзенным почти дюжиной различных металлических украшений. Его голос звучал так же

Он нахмурился. Похоже, он был из тех людей, которые почти постоянно хмурились, и морщины глубоко врезались в его лоб.

- Да, мистер Медведь, - сказал Ученик. - ВЕСЕЛЬЕМ! Один из вас завоюет свою свободу, злоупотребляя грехом похоти, в серии маленьких игр. Будет три раунда, и в конце каждого раунда один из вас будет устранен, пока, наконец, одному из вас, самому чрезмерному грешнику из всех, не будет позволено выйти на свободу.

- А что, если мы не захотим играть? - спросил человек, известный только как xxMR_BEARxx, человек, который теперь был разоблачен, чтобы показать... казалось, ничем не примечательное лицо, которое могло бы принадлежать инструктору по вождению или менеджеру складской логистики, обычному, сварливому мужчине средних лет.

- А что, если мы не захотим играть?

Они, должно быть, ждали этого, Четыре Последних Апостола ждали этого неизбежного вопроса, потому что, как только он был задан, каждый из них, стоявших в четырех углах комнаты, поднял свою паяльную лампу и направил струю пламени вверх, к потолку над головами четырех обнаженных людей, у которых внезапно не осталось никаких сомнений в ответе на этот вопрос.

Ученик подождал, пока ревущее пламя лизнуло обратно в паяльные лампы, прежде чем заговорил снова.

Он достал из-под сутаны опасную бритву.

- Так что играйте в игру, следуйте правилам, и худшее, что произойдет - это быстрое, почти безболезненное перерезание горла... - oн использовал лезвие, чтобы указать на наполовину почерневший труп у стены. - Или вы можетe попробовать свою удачу, как это сделал старый барбекю-фейс вон там.

В комнате внезапно стало очень тихо. Все, что было слышно, - это звук жидкости, плещущейся на бетонном полу, когда Джонатан Винчестер описался.

* * *

ПОХОТЬ БЫЛА не так отполированa, как более поздние грехи в серии. Редактирование было отрывистым, и непрерывность была подозрительной; хотя очень немногие из людей, которые смотрели еe когда-либо, задавались вопросом: откуда вдруг появилось большое темное пятно в середине пола, когда Ученик Искариота, по-видимому, плавно перешел от объяснения причудливой теологии своей группы к реальной механике того, как один из четырех грешников может быть спасен?

И в конце концов, одно пятно среди многих других, которые появились после, было не очень-то и заметным.

* * *

- ТРИ ГРЕШНЫХ КРУГА,- произнес Ученик своим глубоким, как могила, голосом.

Он подошел к двери, где под брезентом были спрятаны ведра. Он вытащил одно из них и вернулся почти в центр комнаты, где четверо грешников стояли, дрожа от страха.

-И взяла нарядные твои вещи из Моего золота и из Моего серебра, которые Я дал тебе, и сделала себе мужские изображения, и блудодействовала с ними... Иезекииль 16:17, - проговорил Ученик голосом Пинхэда из популярнейшей хоррор-франшизы.

Он вытряхнул содержимое ведра на пол.

Фаллоимитаторы.

Их были десятки, всех цветов и размеров, некоторые крошечные, как мизинцы, другие размером с предплечья. Они были сделаны из всевозможных материалов: дерева, стекла, металла, резины, их можно было опознать по звукам, которые они издавали, ударяясь о землю: глухие удары, лязг, хрупкий звон.

Они лежали у босых ног грешников, как упавший плод с дерева из фрейдистского кошмара.

- У вас есть три минуты. Наименее наполненный грехом будет ликвидирован. В избытке вы найдете спасение.

Из складок своей сутаны Ученик извлек песочные часы.

Он перевернул их вверх дном и поднял на всеобщее обозрение.

- О, и для целей этой игры, - сказал он, его голос снова стал болтливым, хотя и тихим, чтобы его не подхватила аудиозапись, - любая дыра - это цель.

Драгоценные секунды были потеряны, прежде чем кто-то из грешников начал соображать, что ему делать.

- Черт, - сказала Нора и вдруг наклонилась, чтобы схватить ближайший искусственный член, семь дюймов[6] желтой резины с сильно ребристым стержнем. Ее пальцы едва сомкнулись вокруг него, когда она издала звук отвращения и уронила его. - Ох, блядь! Фу! Что это за дерьмо? Он же липкий...

Мистер Медведь опустился на одно колено и потянулся к ближайшему к нему, но остановился на этом слове -липкий.

Он посмотрел на Нору.

Дженнифер и ее сын даже не пошевелились, все еще просто держались друг за друга, но они тоже посмотрели на девушку, когда она понюхала кончики пальцев... и состроила гримасу отвращения.

- О, ты, должно быть, издеваешься надо мной, - простонала она. Она посмотрела на своих собратьев-грешников. - Его использовали!

Все глаза опустились.

- Они же все использованы!

Независимо от того, насколько они были огромны или малы, второй, более пристальный взгляд на секс-игрушки, разбросанные вокруг них, показал, что все они былиочень далеконе первой свежести...

Блестящие, высыхающие следы слизи вдоль их стволов: слизистых влагалищ, спермы, мазки дерьма, рвоты, корки засохшей крови.

- Мамочка, - сказал Джонатан Винчестер очень шикарным, очень деловым тоном. - Мне кажется, я блeвану.

Его щеки надулись.

Рука Дженнифер внезапно обхватила подбородок сына, и она уставилась на него.

- Нет, - прошипела она. - Не блеванешь! Ты - Джонни Винчестер, так что глотай свою блeвотину и стой смирно!

С неохотой и огромным усилием Джонатану удалось проглотить то, что было у него во рту.

Мать отпустила его лицо.

Затем она обратила поколения селекции и веру в генетическое превосходство на Ученика Искариота.

- Мне кажется, ты не совсем понимаешь, кто мы такие, - огрызнулась она. - Я предлагаю вам прекратить этот фарс и немедленно освободить нас! Мой муж состоит в совете графства и обладает значительным влиянием!

Маска с нарисованными на ней огромными красными губами с любопытством склонилась набок. Он ничего не сказал, и вместо этого подошел к тому месту, где лежал труп НекроМясника.

Используя кончик черного сапога, который выскользнул из-под складок его сутаны, Ученик повернул голову человека так, чтобы его обугленное лицо могло смотреть вбок... или смотрел бы, если бы его глаза не сварились в глазницах.

Ученик прижал подошву сапога к почерневшей щеке... и давил до тех пор, пока она не прогнулась внутрь со сложным, приглушенным, хрустящим звуком.

Был момент, когда, казалось, ничто не двигалось, кроме песка, кувыркающегося в песочных часах, и не было слышно ни звука, кроме воспоминаний о криках человека, когда его кожа и мышцы были сожжены до костей, а мозг кипел в черепе.

- Осталось две минуты, - сказал Ученик.

Мужчина, в свидетельстве о рождении которого не было

Он ничего не говорил и ничего не думал, и особенно не останавливался, чтобы подумать о его текстуре, потому что он был покрыт коркой чужих телесных жидкостей; разум мистера Медведя за его почти постоянным хмурым взглядом работал быстро и спокойно с того момента, как он и другие были выведены из бессознательного состояния ведрами холодной воды.

Оценка возможностей и вероятностей была частью его работы, когда он соглашался на работу, чтобы изнасиловать кого-то; определение того, когда сценарий был возможен, когда исход был вероятен, знание того, когда нужно проявить силу, а когда оставаться в тени, а затем, когда нанести удар... Он прекрасно знал, что в "Кругах" eсть опасные, испорченные люди – ради всего святого, некоторые из них держали его на работе, - но он никогда не думал о себе иначе, как охищнике среди добычи.

Теперь все изменилось, но даже в этой новой роли жертвы все сводилось к возможностям и вероятностям.

Единственное, что было возможно в эту минуту, - это играть в игру... и ждать, когда появится возможность.

- Черт, - сказала Нора. - Значит, мы не собираемся объединяться против них? Блядь, - oна наклонилась и подняла липкую желтую игрушку, которую уронила. - Наименее наполненный умирает, а? Что ж, придется запуканить в какан.

Она наклонилась и засунула фаллоимитатор себе в задницу.

Для Норы этот опыт был не таким неприятным, как для мистера Медведя, просто потому, что она была совершенно свободна там, благодаря тому, что принимала огромные члены животных прямо в свои кишки.

Удивительно, но следующим, кто подал заявку, был Джонатан.

Он отпустил маму, быстро присел на корточки и так быстро, как только мог, схватил ближайшую игрушку – вещь размером с пивную банку, с головой в форме желудя - и осторожно, неловко запихнул ее себе в прямую кишку.

Он издал странный маленький протяжный писк.

Все еще сидя на корточках, он поднял жилистый десятидюймовый[7] кусок розового силикона и протянул его Дженнифер.

Розовая окраска показала крошащиеся коричневатые полосы, которые бежали вдоль него, подчеркивая толстые вены, на которых они образовывали корки.

При ближайшем рассмотрении он увидел несколько белых, сегментированных тел в пятнах дерьма. У предыдущего пользователя были глисты.

- Мама, я думаю, мы должны сделать то, о чем просит этот человек, - сказал он.

Его голос был напряжен.

Дженнифер сердито посмотрела на сына.

- Ни в коем случае! Боже мой, Джонни, посмотри на эту штуку, она вся в дерьме! Это отвратительно и ниже нашего достоинства! Эти люди не посмеют и пальцем нас тронуть...

Она замолчала, потому что ее сын облизывал фаллоимитатор, его глаза были закрыты, язык слизывал высохшее, испещренное глистами дерьмо с него из конца в конец, пока его не вырвало на пол... именно там, где он обоссался.

- Ну вот, - пробормотал он, почти всхлипывая, все еще испытывая рвотные позывы. - Теперь чистенький. Пожалуйста, мамочка, время же уходит!

Дженнифер шевельнула губами, но не произнесла ни слова.

- Пожалуйста!

Она взяла его.

- Настоящая леди не занимается аналом, - сказала она и с изяществом и достоинством протолкнула фаллоимитатор в свою "киску", пока между ее губами не осталось всего полдюйма розового цвета.

Но, не успела она содрогнуться от вторжения в ее тело чего-либо, кроме члена ее собственного сына, как другие грешники потянулись за новыми фаллоимитаторами.

Мистер Медведь взял два и осторожно понюхал оба, прежде чем сунуть в рот менее пахнущий рыбой. Он только вдавил кончик, зажав его между зубами и убедившись, что язык не коснулся его. Он был похож на гигантскую сигару телесного цвета.Любая дырка - это цель; так сказал этот мудак, и он не собирался запихивать еще один в свою задницу.

Он всегда был тем, кто делал проникновение, и ощущение чего-то, затыкающего его анус, было не только унизительным, но и приводило в бешенство.

Мистер Медведь брался за работу, чтобы насиловать представителей обоих полов. Он мог стать твердым почти мгновенно по требованию, и оставаться твердым в течение часа. Пластиковый член в его заднице теперь не унижал его, потому что у него были какие-то гомофобные пристрастия... нo тот факт, что над ним доминировали, заставлял его краснеть.

Он молча поклялся, что, прежде чем все это дерьмо закончится, он снова будет на вершине;он затрахает Ученика до смерти.

- Что ты делаешь? - недоверчиво спросил Джонатан. - Мы же уже сделали то, что он хотел!

- Извини, парень, - сказала Нора, которая точно знала, что делает мистер Медведь.

Она наклонилась, сжимая мышцы прямой кишки вокруг фаллоимитатора, который уже вставила в себя, и выбрала другой, полированный деревянный, около фута длиной[8], с открывалкой на одном конце; очевидно, безвкусный сувенир из Бенидорма или Крита.

Она поморщилась. У нее все еще была некоторая чувствительность в ее "киске", a высохшая слизистая влагалища и менструации на фаллоимитаторе придавали ему текстуру, похожую на шелушащуюся кожу после ожога, особенно еще и потому, что она и сама ни в малейшей степени не была влажной.

- О, Господи, как же это отвратительно! - простонала она. - А я, знаете ли, не из тех, кого можно назвать брезгливой!

- Осталась одна минута, - нараспев произнес Ученик.

Джонатан Винчестер в отчаянии переводил взгляд с мистера Медведя на Нору, потом на мать. Он издал скулящий звук, как собака, а затем внезапно оказался на земле, поднял первый попавшийся фаллоимитатор, черный виниловый, длиной восемь дюймов[9], с расклешенной головкой, похожей на шлем Дарта Вейдера, и сунул его себе в рот.

Когда он поднялся на ноги, то держал в руках еще один, близнецa того, который сосал, и протянул его матери.

Она уставилась на него.

- С-ш-ш-шо-ш-и! - потребовал ее сын, ',с полным ртом фальшивого члена, который на вкус был как гнилые креветки, и ткнул им в нее. - Черт возьми! Давай же!

Дженнифер посмотрела на него, посмотрела в отчаянные, выпученные глаза сына говорили ей о его мольбе.

Затем она выхватила дилдо у него из рук.

- Прекрасно! - сказала она таким тоном, словно от нее ожидали, что она воспользуется вилкой для рыбы во время салата, а не совершит отчаянный поступок, чтобы спасти свою жизнь.

Она посмотрела на

Судя по тому, как расширились ее глаза и раздулись ноздри, на вкус он был довольно-таки неприятным.

Она снова достала его, чтобы ее вырвало, почти точно на кучу, которую Джонатан сделал после того, как слизывал дерьмо с секс-игрушки, засунутой в ее пизду.

Далее она скромно вытерла рот тыльной стороной ладони, смахнула с губ рвоту и вставила фаллоимитатор обратно.

- Осталось тридцать секунд, - сказал Ученик.

Нора застонала.

- Хорошо, хорошо, я продолжаю, - сказала она, осторожно опускаясь на колени, пытаясь держать свои мышцы прямой кишки и влагалища напряженными вокруг фаллоимитаторов, которыми она уже была набита... хотя ей не стоило беспокоиться.

Мистер Медведь видел возможность.

Он сделал это возможным, похлопав Джонатана по плечу.

Более худощавый мужчина отвернулся от похлопывания своей мамы по спине, полфута черного винила покачивалось между его губами, а коренастый кусок полипропилена почти разорвал его задний проход, и был совершенно не готов к удару, который врезался ему в живот.

Мистер Медведь сильно ударил его кулаком, навалившись на него всем своим весом, и вслед за этим сильно и быстро, как поршень, ударил коленом по болтающимся гладко выбритым яйцам Джонатана.

Будучи профессиональным насильником, мистер Медведь умел быстро выводить людей из строя, и его навыки были отточены до совершенства.

Воздух, вышедший из его живота, заставил фаллоимитатор во рту Джонатана выскочить, как пробку из-под шампанского, а удар коленом по яйцам заставил его согнуться пополам, сжимая их, что выдавило первую секс-игрушку из его разорванной прямой кишки. Оба искусственных члена ударились об землю одновременно, один тащил за собой струйку слюны, а другой - вылетел с фонтаном жидкого дерьма.

Мистер Медведь вынул один изо рта, как будто вынимал прекрасную сигару, чтобы выпустить струйку дыма.

- Извини, малыш, - сказал он согнутому вдвое, задыхающемуся молодому человеку. - Я больше не хочу втыкать в себя эти чертовы штуки, так что тебе больше не понадобиться засовывать их в себя.

- Джонни!

Материнский инстинкт Дженнифер заставил ее выплюнуть пластиковый член изо рта и обхватить руками своего хрипящего сына и любовника.

- О, Джонни, твой драгоценный любовный мешочек! Мой дорогой!

Она оторвала его руки от пришибленных гениталий, воркуя и сочувствуя, обещая, что поцелует его что бы у него там не болело.

- Дамы и господа, - сказал Ученик Искариота. - Время вышло.

Нора и мистер Медведь предпочли не говорить обезумевшем Винчестерaм, что человек с опасной бритвой встал за ними.

Очевидно, нападение на другого грешника было законным ходом в этой смертельной игре, а Джонатан как бы былнаименее набитым самотыками.

Дженнифер ничего не замечала.

Она стояла на коленях перед сыном, нежно обхватывая его яички и целуя их.

Только когда кровь начала капать ей на макушку, она заметила, что хрипящие звуки, которые он издавал, слегка изменились.

Его член внезапно напрягся, скользя вверх по ее лицу, когда наполнился кровью; крайняя плоть откатилась назад, и единственная драгоценная капля предэякулята на кончике его члена оставилa след на ее щеке.

Она подняла глаза.

Ученик Искариота одним плавным движением перерезал Джонатану горло, и из зияющей красноты раны хлынула кровь. Этот внезапный жест имел вторичный эффект; подобно тому, как повешение заставляет мужчину спонтанно эрегировать и эякулировать, так и у Джонатанa - когда кровь брызнула из его перерезанного горла - струи спермы вырвались из его члена в момент, поэтически названный "ангельской похотью".

Дженнифер в последний раз ударил сына по лицу.

- Джонни? - взвыла она.

Его руки сжали ее плечи, когда он содрогнулся в агонии и оргазме.

А затем он повалился на бок, рухнув на потрескавшийся бетон, где и умер среди кучи использованных секс-игрушек.

* * *

В этом месте видео появляется ГИПЕРССЫЛКА. Если вы перейдете по ней, то она переведет вас на одно из видео семейки Винчестеров; мать стоит на коленях перед сыном, объясняя, ему как правильно сделатьжемчужное ожерелье.

Дженнифер объясняет ему, что сперма никогда не вылетает в равном количестве нитей, разве что только иногда; чтобы продемонстрировать, что она имеет в виду, она приказывает Джонатану взять свой удивительно толстый член в руку и мастурбировать до тех пор, пока он не выпустит большое количество спермы, результаты которой испещряют верхнею часть груди Дженнифер, от ключицы до ключицы.

Это, конечно, известно в просторечии какжемчужное ожерелье.

- Одна прядь подходит для повседневной дневной одежды, - объясняет она.

Джонатан все еще тверд и держится прямо. Его мать улучила момент, чтобы облизать его член по всей длине и нежно поцеловать толстый фиолетовый колокольчик, торчащий у нее перед глазами.

Затем она очень подробно объясняет, а он снова начинает мастурбировать, что, с исторической точки зрения, все лучшие люди занимаются сексом в своих семьях и делают это с момента изгнания человечества из Эдема.

- В конце концов, - говорит она, сплевывая на ладонь и помогая смазать член сына несколькими отработанными движениями. - С кем еще, ты думаешь, Каин или Авель породили третье поколение?

По-видимому, это один из триггеров Джонатана, и он выпускает вторую порцию липкойслоновой костина грудь, которую он когда-то сосал во время вскармливания.

- Теперь, как я уже сказалa, жемчуг никогда не носят в равных нитях, - говорит Дженнифер. - Это бестактно. Итак... Джонни, будь добр, подари маме еще одно ожерелье.

- Да, мамочка, - говорит Джонатан. Однако он слабеет, его толстый член едва стоит. - Но, мне бы не помешала небольшая помощь. Ты расскажешь мне о том, когда я родился?

Дженнифер улыбается, всегда снисходительная родительница.

- Конечно, мой дорогой! Это был самый первый раз, когда ты выскользнул из маминого влагалища...

И когда она описывает не только день его рождения, но и еще много-много раз в детстве и подростковом возрасте, когда Джонатан входил в ее тело, а затем выходил из него, в тот первый раз в порыве последа, и с тех пор он выпускал все большее количество спермы, когда он становился старше, она отмечала его рост не карандашом у дверного косяка, а скорее тем, насколько шире становился его растущий член, который оставлял ее влагалище зияющей пастью, Джонатан яростно шелушит свой член, пока, наконец, не извергает третий и последний поток рыбьего йогурта...

Хотя на этот раз он не целится и брызгает ей в глаза.

Видео заканчивается крупным планом элегантной пожилой женщины, хлопающей своими липкими ресницами в камеру.

- А вот так, -

Немного юмора всегда хорошо сочеталось в порно-видео J3nnyWIN52 и J0NYWIN22.

* * *

- ХВАТИТ! ХВАТИТ! Хватит!

Дженнифер Винчестер не хотела покидать тело своего сына, даже когда Слава использовал контролируемую вспышку пламени, чтобы поджечь ее волосы.

В конце концов, ее горе было двойным: она потеряла не только сына, но и любовника.

Звуки, которые она издавала, были едва ли человеческими; высокий пронзительный вопль, прерываемый прерывистыми глотками дыхания, сделанными только для того, чтобы подпитывать следующий вопль. Она сидела, раскинув ноги, на полу, голова Джонатана прижималась к ее обвисшим грудям, обе они были испачканы и измазаны алой кровью, которая стекала по ее ягодицам.

Черные вьющиеся волосы, которые она делила со своим ребенком, ползли от пламени, пока Ученик не отступил к брезенту у двери и не достал огнетушитель.

Последовали две-три вспышки холодного, порошкообразного дыма, и огонь погас, оставив Дженнифер и Джонатана Винчестеров похожими на мраморную статую горя.

Она закашлялась и попыталась дышать... а потом снова начал реветь.

- Давай, давай, - сказал Ученик. - Смирись с этим, нам нужно перейти к следующей сцене! Послушай, у тебя будет много времени для всей этой ерунды с плачущей вдовой и осиротевшим родителем, если ты выживешь, но сейчас мне нужно, чтобы ты встала на ноги и была готова ко второй части!

Но Дженнифер просто продолжала выть еще громче и пронзительней.

Ученик сложил руки на груди и задумчиво склонил голову.

Некоторое время единственным звуком или движением в видео была женщина, мягко раскачивающаяся и плачущая на земле.

Нора неуверенно протянула руку, чтобы прикоснуться к ней, утешить, но потом отдернула ее.

Мистер Медведь просто уставился на Ученика, его руки по бокам сжимались и разжимались, как будто он собирался задушить этого человека.

И он, и Нора подскочили, когда Ученик внезапно вскинул голову и хлопнул в ладоши.

- Ах, кажется, я придумал как нам быть! - заявил он. Затем обратился к своим последователям: - Так, я сейчас вернусь, а если эти грешники попытаются что-нибудь вытворить, порешите их на месте.

С этими словами он повернулся и вышел из комнаты.

Нора и мистер Медведь остались посреди комнаты с рыдающей Дженнифер, баюкающей труп своего сына, с паяльными лампами, направленными в их сторону из каждого угла комнаты.

Четыре Последниx Апостола были неподвижны, как статуи.

Прошла минута, потом две.

Как ни странно, первым заговорил насильник.

- Откуда у тебя это? - неожиданно спросил он.

Он указал на шрам на животе Норы.

- О, - сказала она. - О, гм, за ним стоит небольшая история.

- Похоже, что время у нас есть.

Она улыбнулась.

- Да. Получила его в Австралии. Это былРу.

Почти постоянный хмурый взгляд мистера Медведя стал еще более хмурым.

- Кенгуру, - сказала Нора. - Я делала видео, снимала серию роликов для своего канала, в котором собиралась попробовать трахнуть все виды животных в Австралии. Они такие культовые, и я надеялась привлечь целую кучу новых подписчиков, а затем, возможно, сделать это, когда я поеду на каждый континент и трахну их самых известных животных. Как "Большая пятерка"[10] в Африке, только не охотиться на них, понимаешь?

Мистер Медведь нахмурился сильнее, но его лицо было непроницаемым.

Нора пожала плечами.

- Итак, мы усыпили этого большого самца кенгуру, и я записывалa свое вступление о том, как я уже отсосал у коалы, и работалa над биомеханикой об использовании утконоса в качестве фаллоимитатора, вы знаете же, у них большие клювы... O, моя "киска" была в восторге от него... Кенгуру был большим, но я все равно смогла запрыгнуть на него и трахнуть его как следует...

* * *

В этот момент появляется ССЫЛКА на видео, которoе не былo использованo в серии видеороликов о зоофилии NoraTheSexplorer.

На нем изображена Нора, голая, как в тот день, когда она родилась, за исключением шляпы, окаймленной висячими пробками, проливающая вазелин на свою бритую "киску", объясняя, что он был смешан с гормонами, выделяемыми самками кенгуру во время течки. Она облизываeт губы, когда смотрит на ошеломленное животное, лежащее на земле перед ней. Сцена происходит где-то в глубинке, в роще эвкалиптов.

Нора подходит к рыжeму кенгуру. Существо около шести футов[11] ростом, поджарое, худощавое, но мускулистое. TheSexplorer преувеличенa в своих движениях, как будто она преследует добычу широкими шагами и, время от времени, поворачивается к камере, чтобы поднести палец к губам:

- Ш-ш-ш-ш!

Затем она набрасывается на животное.

Через мгновение она раздвигает сильные ноги большого зверя и тянется к его пенису, одновременно размахивая другой рукой, все еще скользкой от смеси вазелина и феромонов, у него под носом.

- Забавный факт, - говорит она камере, - у самцов кенгуру член расположен за яичками... что ж, Австралия - это место, перевернутое с ног на голову!

Даже от накачанного транквилизаторами, она получает желаемую реакцию; верхняя губа животного поднимается, обнажая зубы, классическaя "pеакция флемена"[12], объясняет Нора.

Его возбуждение становится почти сразу же очевидным.

Его член ярко-красный, тощий, но длинный.

И он зубчатый, конец разделяется на два отдельных наконечника, как вилка для тостов.

Теперь начинается самое сложное: Нора извивается и пытается выровняться, чтобы скользнуть своей смазанной пиздой по гениталиям животного.

Именно тогда все идет не так.

Кажется, никакого перехода не происходит; в какой-то момент самец лежит на земле, закатив глаза и слегка задыхаясь, а в следующий момент он вскакивает на свои мощные задние лапы и выглядит озадаченным... и в ярости.

Нора лежит на спине на земле с широко раскрытыми глазами и открытым ртом.

Она пытается встать.

Это была ошибка.

Кенгуру немедленно принимает боевую стойку, и в мгновение ока он снова падает на спину, а его ноги выбрасываются вперед.

У самцов рыжих кенгуру огромные лапы, снабженные короткими, но острыми когтями, с помощью которых они борются за доминирование... но также надо заметить, что у кенгуру толстая, пушистая шкура, и они не могут слишком сильно ранить друг друга, когда они делают подобные трюки.

Нора - само собой - была не кенгуру. У Норы был мягкий живот, который внезапно разорвался, как мешок, набитый мясницкими отходами; белые и фиолетовые веревки с красными прожилками выскользнули, как освежеванные змеи.

Камера так и не перестала записывать.

После, возбужденный кенгуру обнюхал странное двуногое существо, лежащее перед ним... а затем началпристраиватьсяк нему.

Команда Норы не пыталась прогнать животное, пока оно не

* * *

ГЛАЗА ДЖЕННИФЕР превратились в глаза мультяшного персонажа... или, по крайней мере, ее зрачки расширились настолько, что цвет радужки было почти невозможно определить, так что ее глаза казались просто черными точками в белых кругах.

Ученик сунул использованный шприц обратно в складки своей сутаны.

- Как ты себя чувствуешь? - заботливо спросил он.

- Я. Лучше. Намного. Просто удивительно, - сказала она ему, широко улыбаясь, ее любимый Джонни все еще лежал мертвый у нее на коленях. Затем певучим голосом она добавила: - Эй, Джонни, Джонни, эй, Джонни-о!

- Ага! Я же говорил, что придумал как ее взбодрить, - воскликнул Ученик. - Хорошо, тогда поднимайтесь на ноги, время для следующего раунда искупления!

Она стояла, все еще улыбаясь, слегка покачиваясь.

- ...твою мать, - прошептала Нора.

Мистер Медведь не удивился. Он по-прежнему хмурился, но в профессиональном качестве пытался понять, чем эта сука в сутане напичкала суку, любившую трахаться с собственным сыном.

Мистер Медведь обладал обширными знаниями о наркотиках, которые делают людей податливыми. Он подумал, что это, вероятно, комбинация жидкого МДМА[13] и скополамина; немного Mолли[14], чтобы вызвать искусственное блаженство, и немного Дыхания Дьявола[15], чтобы сделать ее очень внушаемой.

- Хорошо, давайте вернемся к нашей работе, - сказал Ученик.

Он указал на Нору и мистера Медведя.

- Я полагаю, вы могли бы назвать это небольшой передышкой, но теперь мне нужно, чтобы вы были готовы к следующему раунду. Ну так что, готовы?

- Иди нахуй, - сказал мистер Медведь.

Ученик кивнул головой в маске, как будто ожидал этого предложения.

- Иди нахуй, хммм... забавно, что ты так говоришь...

Он вернулся к накрытым брезентом ведрам у двери, на ходу пиная грязные фаллоимитаторы, которые полетели в стены. Он поднял грязное желтое ведро с зигзагообразной трещиной на боку и вернулся к трем грешникам.

С размаху он перевернул ведро.

Еще один ливень секс-игрушек вывалился наружу.

- Эй, Джонни, Джонни, - мечтательно пропела Дженнифер.

На этот раз они были более разнообразными, чем просто фаллоимитаторы; это было первое, что в них явно отличалось, они не были просто более длинными отрезками в форме члена из резины, пластика и металла... Хотя среди них, очевидно, было несколько искусственных пенисов.

Второе, что отличало их от других, что стало очевидным только после изучения разнообразных анальных шариков, вибрирующих пуль, анальных пробок, хлыстов, петушиных колец, зажимов для сосков, стыковочных рукавов и карманных "кисок" - было то, что они были грубо изменены.

Изменения приняли форму бритвенных лезвий.

В красную резиновую колбу, которая помещалась во рту владельца, были вставлены три лезвия, готовые разрезать нижнюю и верхнюю губы пополам и разрезать язык на вилку; к анальным пробкам было приклеено несколько кусочков острого как бритва металла, по спирали вокруг их стеблей, так что они выглядели как гигантские смертоносные винты.

Там был фальшивый банан с лезвиями по всей длине, похожими на серию плавников.

Нора уставилась на разноцветные и смертельно-опасные секс-игрушки. Мистер Медведь нахмурился.

Дженнифер широко и мечтательно улыбнулась.

- Мне не нужно объяснять по буквам, что вам делать, не так ли? - сказал Ученик. - Тем не менее, если у кого-то из вас из-за стресса возникли проблемы с памятью, я все же напомню - правила те же, что и раньше! Суйте, втыкайте их в себя! Чем больше вы нашпигуете свои задницы, тем больше у вас будет шансов выжить!

Он включил удаленные камеры.

- Второй круг греха, - провозгласил он своим сценическим голосом, тоном пророка крови, огня и ветхозаветной справедливости. - У вас есть три минуты. Наименее грешный будет наказан. В избытке вы найдете спасение.

Песочные часы появились из-под его сутаны, перевернулись и начали отмерять секунды до того, как умрет еще один грешник.

- О, - сказала Дженнифер. - Мы должны...? О да, я понимаю!

Первой зашевелилась Нора.

Она схватила фаллоимитатор, ярко-розовый.

По всей длине были установлены лезвия, выстроенные вдоль нижней стороны ствола. Она схватила его за основание.

Она не засовывала его себе в задницу или пизду, и не пыталась проглотить.

Она направила его на мистера Медведя.

- Не вздумай пытаться проделать со мной свое дерьмо, ублюдок, - сказала она помахивая пластиковым членом в его сторону, как неуклюжий боец на мечах. - Я тебя, блядь, порежу если что!

Мистер Медведь пожал плечами.

- Справедливо, - пробормотал он. - Но этот ублюдок уже сказал, что только один из нас выберется отсюда... - он поднял корень своего члена и покачал им из стороны в сторону, демонстрируя дюжину пирсингов; злые острые кончики прутьев, которые пронзали его из стороны в сторону на каждом дюйме, делали его член похожим на сороконожку с металлическими ногами, заканчивающуюся модифицированным принцем Альбертом, который принял форму рыболовного крючка. - Но, разве я похож на парня, который боится порезаться?

Сказав это, он присел на корточки и поднял зажим для сосков. Внутренности были обработаны бритвой, и мистер Медведь не выказал никакой паники, когда открыл челюсти, обхватил ими правую ареолу и захлопнул их.

Лезвие разрезало коричневый кусок плоти пополам, и кровь начала стекать по его груди.

- Для меня это забава, - сказал он. - Я так все детство развлекался.

- Черт, - сказала Нора и оглядела пол в поисках чего-нибудь, что не причинило бы слишком большой боли.

Эти несколько напряженных секунд были сосредоточены на королеве скотоложства и наемном насильнике, поэтому третьему грешнику было уделено не так много внимания.

Только, когда она сказала:

- Эй, Джонни, Джонни, о, ты только посмотри на это!

Во время редактирования эти слова возвестили о резкой смене фокуса, чтобы полностью сосредоточиться на Дженнифер Винчестер.

Она засунула одну из анальных пробок в свою "киску".

Из-за лопастей, расположенных вокруг нее по восходящей спирали, винтообразной формы, она не могла просто вставить ее, но должна была повернуть ее, как будто это действительно был гигантский винт.

Скручивание почти завершилось, разорвав наружные губы ее влагалища, которые свисали клочьями между ее худыми бедрами, мясные сталактиты истекали кровью.

Она рассмеялась - радостный звук, окрашенный безумием.

- Ну, это очень странно, - сказала она, глядя между ног, а потом на Нору и на мистера Медведя, как будто делясь шуткой. - Давай попробуем Джонни-Джонни-другую игрушку!

Она присела на корточки рядом с трупом сына и подобрала нитку анальных шариков: дюжину резиновых шариков

Дженнифер повернулась и представила свой хорошо подтянутый зад своим собратьям-грешникам, слегка наклонившись и протянув руку, чтобы протолкнуть каждую бусинку в свою прямую кишку.

Она, казалось, не чувствовала боли, когда лезвия разрезали ее кончики пальцев, разделяя подушечки пополам, или как они разрезали отбеленные мембраны ее ануса так же легко, как если бы они разрезали сырой бекон.

Кровь быстро потекла из множества нежных вен чуть ниже тонкой ткани, и с кровью, уже капающей из ее изуродованной "киски", красный дождь начал стучать по полу между ее ног и по перевернутому лицу ее мертвого ребенка.

Она снова рассмеялась, и теперь в ее смехе было гораздо больше безумия, смешанного с детским звоном восторга.

- Уф! - сказала она, выпрямляясь и снова чопорно оборачиваясь. Она посмотрела на Нору. - Послушай, только между нами девочками, ты же знаешь, что парни всегда так стремятся засунуть себя в наши задницы? Ну, я всегда чувствовала, что это все равно, что какать не в том направлении!

Нора ничего не ответила.

Внезапно Дженнифер сделала напряженное лицо, присела на корточки и выплюнула анальные шарики обратно на пол, в мешанину крови и блестящей красной ткани с долгим, невероятно влажным пердящим звуком.

Затем она выпрямилась с притворным смущением на лице.

- О, Боже, - скромно сказала она. - Как ужасно, так не подобает вести себя леди!

А потом она снова рассмеялась, только теперь в этом не было никакого удовольствия, только грубое безумие, когда ее одурманенный наркотиками разум, наконец, раскололся.

Затем она бросилась на Нору.

Нора вскрикнула и подняла руки вверх, рефлекторно поднимая фаллоимитатор с бритвами, чтобы защитить себя.

Дженнифер схватила гигантский розовый член на полпути, лезвия рассекли ее ладонь, и вырвала его.

Нора снова вскрикнула и закрыла лицо руками.

Но шикарная защитница свободного секса между кровными родственниками не была заинтересована в причинении вреда другим.

Она откинула голову назад, открыла рот, перевернула фаллоимитатор высоко над собой и, как шпагоглотатель, засунула его на всю длину себе в горло.

Он был слишком толстым. Он порезал ей гортань.

Бритвы рассекли корень ее языка, прошли через миндалины и вниз по половине пищевода.

Как только ее губы коснулись основания, вокруг которого были обхвачены ее руки, она потянула все это обратно вверх и снова наружу, посылая ожерелье из капель крови, летящих прямо вверх, чтобы повисеть в воздухе на несколько мгновений, прежде чем они снова упали ей на лицо... и она снова воткнула фальшивый член с острием ножа в горло.

Вверх-вниз, вверх-вниз, снова и снова, отчаянно глубоко глотая то, что Дженнифер Винчестер разрезала - тонкие слизистые мембраны, через которые она всю жизнь дышала и говорила, разрывая их в своем безумии, вызванном травмой, кашляя кровавым смехом каждый раз, когда ей на короткое время удавалось сделать булькающий вдох.

Затем она в последний раз вытащила его из темно-красной мешанины и швырнула через всю комнату, где он ударился о стену с влажным звуком, оставив кровавый отпечаток на блоках стены, как огромный красный восклицательный знак...

Она стояла, уставившись в пустоту широко раскрытыми глазами, прерывисто дыша, будто пыталась втянуть воздух через легкие, забитые водорослями.

- Эй, - выдохнула она. - Джонни... Джонни... - а затем Дженнифер Винчестер, из Стаффордширского рода Винчестеров, рухнула на колени, прежде чем упасть замертво рядом со своим любовником и сыном.

Никто не пошевелился, ни Ученик Искариота, ни Четыре Последниx Апостола, ни два последних грешника, виновные в похоти.

Все, что двигалось, - это последние песчинки в песочных часах, установленных на земле.

Под маской, c нарисованной парой огромных целующихся губ, Ученик скрипнул зубами.

Все шло совсем не по сценарию.

* * *

В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, сценарий не был чем-то большим, чем просто общий план.

Не то, чтобы зрителей видео это будет волновать.

Не то, чтобы это повлияло на тысячи и тысячи просмотров и подписчиков, которые свяжут свои аккаунты с Группой Ученика Искариота, жаждущих увидеть, к чему эта резня и хаос могут привести в следующий раз... в конце концов, разве не было в общей сложности семи смертных грехов? Казалось очевидным, что в сериале будет больше серий.

И в любом случае, осталось еще двое ПОХОТЛИВЫХ

* * *

- Я НАСИЛУЮ людей, - сказал мистер Медведь. - За деньги.

Не все в "Кругах" знали друг друга, даже те члены сообщества НИЗБ, поэтому Нора спросила мистера Медведя, чем он занимается, и что за злой пирсинг на его члене?

Его ответ был прямым и честным.

- Ладно, - осторожно сказала Нора. - И это объясняет металл, в твоем члене потому что...?

- Люди, которые покупают мои услуги, нанимают меня, потому что я специализируюсь на необратимых физических травмах. Или они хотят, чтобы их цели умерли от массивной потери крови.

Он наклонился и коснулся заостренного конца одного из своих пирсингов.

Он поднял кончик пальца.

На нем стояла луковица крови.

- Когда я трахну тебя, ты останешься трахнутой навсегда, - сказал он ей.

Оставшиеся в живых грешники смогли немного поболтать, потому что Ученик снова вышел из комнаты, на этот раз пробормотав что-то о творческом видении.

Четыре Последних Апостола стояли по углам, держа наготове паяльные лампы.

Мистер Медведь и Нора неловко стояли посреди комнаты, между ними лежали трупы Винчестеров, у их ног было немного секс-игрушек.

Нора скрестила руки на груди и потирала бицепсы, как будто ей было холодно.

- Так тебя зовут мистер Медведь? - спросила она.

Молчание было хуже, чем неуклюжая светская беседа.

Мистер Медведь нахмурился и склонил голову набок.

- Медведь и изодранный посох, - сказал он.

- Хм?

- Медведь и изодранный посох, - повторил он. - Эмблема графства Уорик, рода, основанного Морвидусом. Он победил короля Мориани в битве, а затем лично изнасиловал каждого захваченного в плен солдата армии противника. Это было то, что вы делали в те дни, чтобы установить господство. Я - медведь, а это... - он схватился за основание своего члена, - мой изодранный посох.

- Ясно, - сказала Нора. - Спасибо за урок истории.

- У меня степень магистра. Преподавательская работа в средней школе оплачивается дерьмово.

Нора судорожно сглотнула и заплакала.

- Мы умрем, - всхлипнула она.

Мистер Медведь хранил молчание. Он не собирался умирать. Но ее страдание вызвало автоматическую реакцию в его теле, и его пенис начал набухать.

Металлическая многоножка между

Нора вытерла ладонью слезы и сквозь слезы увидела это существо.

- Какого хрена? - спросила она.

Мистер Медведь ничего не мог с собой поделать.

Он превратил свою биастофилию в карьеру, но это все еще было почти неконтролируемым принуждением. Это затуманило его разум... но в то же время принесло ясность.

Возможности превращаются в вероятности.

Он хотел трахнуть испуганное существо перед ним. Ее страх был его афродизиаком.

И если бы она была мертва, все это дерьмо закончилось бы.

Он был быстр.

Он схватил Нору, и они оба упали на бетонный пол, приземлившись на секс-игрушки, ощетинившиеся бритвами.

Нора почувствовала, как лезвия впились в обнаженную кожу ее спины, но шок от того, что ее сбили с ног означал, что ее внимание было где-то далеко... на пальцах, стиснувших ее горло, и ощущении острых зубцов, царапающих внутреннюю поверхность бедер, когда эрекция мужчины искала входа.

Нора схватила его за запястья и попыталась вырваться, но он был слишком силен.

Мистер Медведь взглянул на Суд, самого близкого из Четырех Последних Апостолов. Фигура в маске наблюдала за ним, но не сделала ни малейшего движения, чтобы остановить его.

Он предположил, что, вероятно, из-за того, что он напал на другого грешника, у них не было приказа как действовать при таком сценарии, когда камеры выключены, а босс вышел из комнаты.

Он прижал свои толстые большие пальцы к трахеe Норы, нащупывая подъязычную кость.

Он любил их щелкать. Они заставляли его вспоминать о косточкax желаний от рождественской индейки, сломанных со своим дедушкой, человеком, который привил ему любовь к изучению прошлого... а также человеком, который в возрасте от девяти до двенадцати лет преподал мистеру Медведю урок, который "наставил на путь истинный", изнасиловав своего внука во время летних каникул, которые мальчик провел в доме своих бабушки и дедушки.

Счастливые воспоминания, но отвлекающие; он, казалось, не мог правильно выровнять свой член, чтобы начать выскабливать внутренности этой пизды.

Нора металась, паниковала, но она не собиралась уходить без боя.

Она трахала животных, которые не хотели, чтобы их трахали, и знала, как заставить их успокоиться.

Она подняла колено и изо всех сил вогнала его в яйца мистера Медведя.

Он хмыкнул, но потом ухмыльнулся.

- Хорошая попытка, - пробормотал он. - Но, серьезно, как часто, по-твоему, меня били по яйцам?

Нора подавилась, ее горло перехватило, отчаянно нуждаясь в воздухе.

Существовал универсальный способ подчинения животных, который действовал на любое существо любого пола.

Она отпустила его запястья, превратила пальцы в когти и потянулась к его глазам.

Ее ногти впились в его глазницы.

Среднему пальцу ее левой руки повезло, и она провела прямо по его глазному яблоку, прежде чем он успел закрыть веки.

- Блядь, - пробормотал он, инстинктивно зажмурив глаза.

Он отпустил ее одной рукой и сжал кулак, готовый выбить ей гребаные зубы.

Но Нора не была обычной жертвой. Большинство людей, которых изнасиловал мистер Медведь, были мягкими и цивилизованными, и им никогда раньше не приходилось бороться за свою жизнь, и у них не было правильного инстинкта, чтобы продолжать не сдаваться после удачного выстрела.

Нора так и сделала.

Ее большой палец нашел его правый глаз, коснулся узла сморщенной кожи, который был его веком, а затем внезапно ударил так сильно, как только мог.

Веко приоткрылось, как губы девственницы, которая не соглашалась, плотно и неохотно, и она не переставала давить, пока не дошла до второго сустава в теплой липкости.

Она согнула большой палец, и большой палец царапнул тонкую, как яичная скорлупа, кость в задней части глазницы, прежде чем свернуться за глазным яблоком.

Затем она потянула.

Раздался приглушенный, влажный хлопок.

Когда она почувствовала округлость на своей ладони, она обхватила ее пальцами, крепко сжала и вывернула запястье, чтобы разорвать зрительный нерв.

- Сука!!! - завопил Мистер Медведь и откинулся на корточки, обеими руками прикрыл пустую глазницу.

Нора тяжело и болезненно вздохнула. После давления больших пальцев мужчины, это было похоже на попытку дышать горлом, полным игрушками Lego, но это не имело значения, это был кислород, прекрасный кислород.

Вес мистера Медведя на ее бедрах придавил ее, но она все равно приподнялась на локтях, задыхаясь, как рыба.

Он почувствовал, как она пошевелилась.

Одна рука все еще прикрывала его лицо, другая внезапно размахнулась и сильно ударила ее, откинув ее голову назад.

Оставшийся глаз мистера Медведя, тот, который она поцарапала, яростно глядел на нее.

- Сука, - пробормотал он и снова замахнулся, открытой ладонью ударив ее по другой щеке, ее голова мотнулась в противоположном направлении.

Она снова откинулась назад, широко раскинув руки и тяжело дыша.

Мистер Медведь нахмурился еще сильнее и превратил все свое лицо в искаженную маску ненависти.

Его рука оторвалась от лица, открывая открытую дыру, из которой сочилaсь струя крови с два пальца, в то время, как из оставшегося глаза текли слезы.

Он наклонился и обхватил основание своего члена.

Это все еще было тяжело, тяжелее, чем когда-либо раньше, из-за волнения и адреналина; когда они вступали в бой, в конце концов им всегда становилось хуже, и Нора оказала великолепное сопротивление.

Он собирался затрахать ее до смерти.

Казалось, в комнате больше никого не было, только он и мясо под ним, ошеломленная львица.

Почти нежно, свободной рукой он раздвинул ее бедра.

Он вытер лицо и использовал свою кровь и слезы, чтобы смазать губы ее влагалища.

Не из доброты, а из практичности.

Он вдавил в нее кончик своего рыболовного крючка, вонзив в нее толстую фиолетовую луковицу самого себя... а затем вонзил всю длину своего восьмидюймового члена и его злобно-острые шипы в ее влагалище.

Нора была ошеломлена двумя сильными ударами по голове, но ощущение чего-то, намного хуже, вернуло ее в реальность.

Когти, раздирающие стенки ее влагалища, привели ее в чувство с криком.

А потом он отстранился.

Рыболовный крючок принца Альберта зацепился, а затем протащился сквозь ее внутреннюю плоть, как лезвие плуга, прочерчивающее борозду.

Когти на его члене заставили ее закричать.

Казалось, что-то пыталось вывернуть ее наизнанку.

То, что произошло дальше, выглядело так, как будто это могло быть поставлено в хореографии.

Руки Норы были вытянуты по обе стороны от нее среди разбросанных секс-игрушек.

Ее левая рука лежала поверх одной из них.

Она схватила ее.

Она резко выпрямилась и закричала, словно очнувшись от ужасного кошмара.

Она ткнула мистера

Секс-игрушкой, которую она случайно подобрала, был огромный розовый фаллоимитатор с бритвами по всей длине, которым Дженнифер Винчестер перерезала свое горло изнутри.

Бешеная реакция мозга Норы означала, что она не пыталась прицелиться, но ей все же удалось воткнуть эту штуку в оставшийся глаз мистера Медведя, который лопнул, когда коренастая секс-игрушка врезалась в его голову с достаточной силой, чтобы сломать тонкую кость в задней части глазницы и вонзить несколько дюймов ярко-розового винила в лобную долю.

Этот человек стал машиной. Или, по крайней мере, эффект был такой, как будто кто-то щелкнул выключателем, включил и выключил, потому что он сразу же остановился. Все его тело, каждое движение мышц, каждый пульс крови, каждый химический щелчок синапсов мгновенно остановились.

Мертвый. Kак будто Бог на Небесах посмотрел вниз, покачал головой, увидев какой мерзкой работой был Его ребенок, и щелкнул пальцами.

Нора продолжала кричать еще целых три секунды, прежде чем крик боли и ярости затих в ее горле, и она обнаружила, что тяжело дышит и смотрит в лицо трупа.

Она почувствовала, как член мистера Медведя сжался; зубцы его пирсинга вылезли из стенок ее влагалища, как героиновые иглы, выскользнувшие из разрушенных вен, и рыболовный крючок ослабел.

Но все равно было чертовски больно, как будто она налила в себя бензин и сунула туда зажженную спичку.

В оцепенении она прижала ладонь левой руки к его груди и толкнула его назад.

Он опрокинулся, как снесенная статуя диктатора, его мягкий член и металлические украшения выскользнули из Норы, когда он упал на бок... на распростертые трупы Винчестеров.

Нора просто сидела, подобрав ноги под себя и глубоко дыша.

Дверь комнаты открылась, и вошел Ученик.

- Хорошо, у меня была возможность подумать, и я верю, что смогу сделать это, все, что нам нужно...

Он перестал болтать, когда увидел эту сцену.

Он осмотрел новый труп.

Он взглянул на четырех своих последователей, которые не знали, что делать, и поэтому ничего не сделали.

Он окинул взглядом Нору.

И она, в свою очередь, посмотрела на него.

- Думаю, - прохрипела она. - Я искупила свои грехи.

* * *

К СЧАСТЬЮ ДЛЯ всех участников, но особенно для NoraTheSexplorer, камеры работали в течение этих последних безумных минут хаоса.

С помощью правильного редактирования Ученик Искариота смог сделать так, чтобы это выглядело так, будто эти минуты на самом деле были заключительным раундом.

Как будто это было запланировано.

Он снял несколько минут крупным планом, на которых он лично инструктировал грешников o правилах заключительного раунда, который, как он "сказал" им, должен был просто иметь наибольшее количество другого грешника внутри них к концу... Нападение мистера Медведя и последующая кровавая смерть, таким образом, были представлены как третий раунд.

Конечно, зрителям не следовало знать, что все это, на самом деле, была заслуга Норы.

Ученик был полностью за то, чтобы отменить всю съемку и поймать еще несколько грешников, и поручил Четырем Последним Апостолам направить свои паяльные лампы на Нору.

Только когда она поняла,чтовсе еще держит в руке, она попросила их не убивать ее, потому что у нее была идея...

Придумывание импровизированного материала было ее специальностью. Часто животные могли неохотно участвовать в межвидовом соитии, и ей нужно было придумывать альтернативный материал для своего аккаунта.

Говоря быстро, она сказала Ученику, что было бы стыдно тратить впустую то, что уже было некоторыми убедительными кадрами.

Почему бы просто не использовать то, что у него уже было?

Ученик сопротивлялся, пока Нора не показала ему, как она может выиграть раунд.

Она показала содержимое своей правой руки.

Глазное яблоко, которое она вытащила из головы мистера Медведя.

- Как насчет этого для последнего кадра? - спросила она, прежде чем засунуть окровавленный белый шар с отпечатками пальцев себе во влагалище.

Засунулa его внутрь, чтобы он, казалось, смотрел прямо наружу из нее.

Hаибольшее количество другого грешника внутри себя...

Затем она сжала самые трудолюбивые, самые мускулистые вагинальные мышцы в мире подпольной порнографии, и глазное яблоко лопнуло, как гигантский нарыв, извергая водянистую жидкость вместо гноя; было похоже, как будто Нора выстрелила спермой из влагалища.

Ученик Искариота согласился, обрадовался и быстро решил, что все этобыло его собственной идеей.

И, верный своему слову с самого начала, Норе разрешили уйти.

Она закрыла свой аккаунт в "Кругах" и скрылась с глаз публики. Она устроилась секретаршей в ветеринарную клинику, и каждую ночь молится святому Франциску[16] о прощении.

Странно, нопоследним перышком, что сломало спину верблюдав ее карьере в зоо-порно, был результат ее последних нескольких слов с Учеником, прежде чем ей завязали глаза, сбили с ног и вернули в квартиру, из которой ее похитили двадцать четыре часа назад.

- А что вы на самом деле приготовили для третьего раунда? - cпросила она.

Ученик подумал, стоит ли отвечать, и затем ответил.

Он достал из-под брезента у двери третье ведро.

Он показал ей, что в нем было.

И всегда после этого, всякий раз, когда старый контакт посылал ей новые выгодные предложения трахнуть животных за деньги, она вспоминала,чтосуетилось на дне того ведра... и то, что сказал ей Ученик, когда повязка на глазах сделала мир темным.

- Не волнуйся, они не пропадут даром! Следующий грех - ЧРЕВОУГОДИЕ!

Перевод: Олег Казакевич

Kаждому отдельному человеку, который участвует в так называемом "спорте"/соревновании по скоростному поеданию пищи...

Убей себя!

"ЧРЕВОУГОДИЕ"

(Семь Больных Грехов, книга 2)

Лили Симпсон не понимала, что она в полной жопе, пока этот псих не вошел в дверь и не развеял последние сомнения и остатки надежды.

Ох, блядь.

С того момента, как она очнулась в комнате с голыми стенами из шлакоблоков и гудящей лампой, в одном белье, на матрасе, воняющем мочой, со связанными кабельными стяжками руками и ногами, она пыталась понять, кто мог ее похитить. Потому что это явно былопохищение. Она перебирала в голове разные варианты - от ревнивых бывших до сумасшедших фанатов, но ее разум всегда осторожно обходил одну конкретную возможность, не давая ей даже задуматься о том, что с вероятностью один на миллион ее мог похитить именно Ученик Искариота.

Но разве не сказал кто-то умный, что шансы "один на миллион" сбываются в девяти случаях из десяти?

И вот он вошел.

Лили была жесткой сучкой, поэтому она не вздрогнула и не закричала в кляп, когда этот

Ага, конечно,- ехидно пискнул внутри маленький голосок. -Скорее обосрешься сама.

К сожалению, это было правдой. Она боялась.

На нем была та самая маска, в которой он всегда появлялся на своем канале - абсолютно безликая, как у манекена, если бы не огромные ярко-красные губы, грубо намалеванные на месте рта и сложенные в поцелуй.

На нем была простая черная ряса, полностью скрывающая тело. Толстый он? Мускулистый? Хрен его знает.

Черный цвет хорошо скрывает все пятна.

Конечно, это мог быть просто кто-то, кто его скопировал, и все это могло быть жестокой шуткой... но Лили не смогла убедить себя в этом даже на полсекунды.

Некоторые вещи душа простознает.

А потом он заговорил, и сердце Лили забилось, как птица в клетке, отчаянно колотящаяся о ребра.

- Ты согрешила, - сказал он. Голос был культурным, но хриплым, каждое слово произносилось правильно, но будто его протащили по ржавым железкам. - Тебе дадут шанс искупить грех. Ты будешь спасена своим грехом... или проклята им.

Ох блядь. Ох блядь. Нет, только не это.

"Спасена своим грехом или проклята им". Это же практически его ебаный фирменный слоган.

Можно было даже купить футболки с этими словами.

В комнату вошли ученики Ученика - квартет, известный как "Четыре Последних Апостола". Каждый был в такой же черной рясе и такой же безликой маске, только на их масках были написаны разные слова паучьим почерком:Ад, Слава, Суд, Смерть.

Они вытащили Лили навстречу ее судьбе. Она вырывалась, орала матом и требовала отпустить ее - не потому что была жесткой, а потому что была в ужасе от того, что будет дальше.

Она видела видео Ученика под названием"Смертный Грех: ПОХОТЬ".

Она видела, что он делал с другими людьми... и что он заставлял их делать с собой.

* * *

Лили понятия не имела, как должен выглядеть профессиональный едок. Она была потрясающая: светловолосая, голубоглазая и с большой грудью. Люди часто говорили ей, что она похожа на легендарную кинозвезду Мэрилин Монро, пока она не открывала рот и не подтверждала, что на самом деле она дитя суровых городских кварталов Великобритании.

Кроме того, она была чертовски неприхотлива в еде.

На протяжении всего ее детства родители отмечали, что она съедает за один прием пищи в четыре-пять раз больше, чем ее отец, а ее отец был немаленьким человеком. Она могла съесть целый пакет запеченной картошки, коробку рыбных палочек и две банки печеных бобов и все равно жаловалась, что голодна.

Мама и папа называли ее "обжора".

Только ее отец делал это с чем-то похожим на любовь.

Еще до того как Лили покинула дом, ей запретили посещать все рестораны города где проводились акции "все, что сможете съесть".

А если в каком-нибудь заведении проводилось соревнование по скоростному поеданию пищи, то ее имя непременно можно было увидеть в списке тех немногих участников, которые выиграли соревнование. Самым известным было заведение, оформленное в стиле американской закусочной 1950-х годов, в меню которого был бургер под названием "Чудовище". Никто не мог доесть "Зверя", который стоил целое состояние и требовал двадцать четыре часа на приготовление. Для начала, вместо булочки он подавался между двумя четырнадцатидюймовыми пиццами "Мясной пир".

Лили не оставила от него ни крошки.

Про нее написали статью в местной газете под заголовком:"Красавица побеждает Чудовище!"

И ее желудок, способный растягиваться из-за чрезвычайно слабо развитых мышц брюшного пресса, и гиперактивный метаболизм были генетической аномалией, которую она рассматривала как возможность избежать постоянной работы на той же гребаной фабрике, на которой ее мама потратила впустую свою жизнь. Вопрос был в том, как?

Ответ, как и все ответы, находился в Интернете.

Лили не раз предлагали деньги мужчины. Они не требовали секса – большинство из них хотели подрочить, наблюдая за тем, как она поглощает тысячи калорий пищи.

Они оплачивали гостиничные номера, ходили в ресторан и покупали еду на вынос. Карри, пиццу и ведра жареной курицы, чтобы принести и вывалить на кровать, где Лили, раздевшись, наедалась до отвала. Они мастурбировали, глядя, как она набивает себе рот, а ее упругий живот вздувается и вздувается, пока не кончат. Она согласилась на несколько таких предложений, но потом отказалась от этой идеи, когда один конкретный парень повел себя немного странно, выразив свое огромное желание, чтобы она съела его заживо, начав с его гениталий и прогрызая путь вверх в его грудную клетку, чтобы перекусить его все еще бьющееся сердце пополам.

Она должна была догадаться, в чем дело, когда он смазал свой пенис соусом "HP Sauce", размазывая его по всей длине, как будто это была свиная колбаска.

Именно благодаря Интернету она могла предвидеть такие просьбы, избегая психов. Точнее этой штукой был сайт "Круги" – социальная сеть и сервис для загрузки видео – печально известный тем, что никогда не подвергал контент цензуре. Лили нашла среди множества различных групп на сайте несколько посвященных фетишистам, и одной из них была группа, посвященная людям, поедающим еду на камеру.

Лили создала свой аккаунт, разместила несколько коротких роликов о том, как она поглощает безумное количество еды и уже через неделю стала одной из самых популярных членов Kруга "Потребление". Поклонники покупали ей все, что она пожелает, и у нее было достаточно подписчиков платинового уровня, чтобы полноценно жить на ее заработки.

Время от времени она даже выполняла особые просьбы, в том числе трахала себя сосисками, сардельками и французскими багетами, перед тем как их съесть. Но она игнорировала тех парней, которые просили ее снять видео "после", умоляя заснять дерьмо, которое она должна была высрать, после того как проглотила двадцать тысяч калорий пищи за один присест.

У нее еще было какое-то гребаное достоинство.

Ну, было, пока она не начала терять подписчиков... тогда она начала думать о том, чтобы снимать трансляции со старого унитаза.

Это было легко – делать то, что у нее хорошо получалось... пока Ученик не решил вовлечь ее в свой Круг.

* * *

Помощники Ученика усадили ее за стол вместе с тремя людьми, привязав ее ноги к стулу, но оставив свободными руки, после чего удалились из комнаты.

Это была комната с неокрашенными стенами из бруса и флуоресцентными потолочными лампами. Там был

Она узнала двоих из них. Парень прямо напротив нее был Бьорн Янсон, норвежец с синдромом Прадера-Вилли; нервы его желудка не сообщались с мозгом, и это означало, что он никогда не чувствовал сытости. Он ел, ел, ел и ел до изнеможения. Страдающие болезнью Прадера-Вилли не развиваются умственно, оставаясь детьми. Мать Бьорна поняла, что состояние ее сына можно использовать в коммерческих целях. И сделала это, выложив видео в Kруге "Потребление", куда люди приходили поиздеваться над ребенком, который ел все, что ставила перед ним мать, пока его желудок не выдерживал и его не рвало... рвотой, которую он тут же начинал поглощать снова.

Целая сырая рыба, банки с краской, кожаные туфли, поджаренные во фритюре... все это было поставлено перед Бьорном Янсоном его собственной матерью, чтобы он съел это. Просто еще один аттракцион в фрик-шоу онлайн, которое было нижним Kругом "Потребления".

Фрик-шоу, аттракционом которого, разумеется, была и сама Лили.

Бьорн рыдал от страха, его резиновые валики молочно-белого жира дрожали, а по опухшим щекам в аккуратно подстриженную светлую бороду, которая росла над его тройным подбородком, текли слезы, и время от времени он стонал что-то по-норвежски, чего Лили, к счастью, не могла понять.

Слева от нее сидел еще один знакомый парень, но он пока был исключением: и Лили, и Бьорн были известны тем, что поглощали огромное количество пищи, тогда как худой парень с короткими серебристыми волосами, палладиевым кольцом в соске и крошечными дорогими очками был известен благодаря другому виду излишеств.

Лиланд Феррис был знаменитым шеф-поваром, который создавал блюда из самых редких и дорогих ингредиентов, доставленных из самых отдаленных уголков планеты, включая мясо животных, находящихся на грани вымирания.

Он также был известен тем, что был перфекционистом. Если еда не соответствовала его невероятно высоким стандартам, он выбрасывал ее, даже если она стоила больше, чем большинство людей зарабатывали за год. Его личный Kруг был лишь витриной для его творений, которые он снимал на камеру, перед тем как обслужить наркобаронов и военачальников третьего мира, которые нанимали его для проведения частных мероприятий в своих укрепленных комплексах. Услуги Ферриса стали символом статуса среди правящей элиты преступного мира планеты. И они были более чем счастливы от того, что их излишества транслировались через главный сайт даркнета для социальных сетей и потокового видео.

Видеосерия называлась:"Имена, которые ВЫ никогда не узнаете".

Его лицо было болезненно-белым, на нем блестели капельки пота. Он выглядел так, словно хотел заговорить с ней, но его язык застыл во рту.

Другой парень, сидящий справа от нее, был азиатом, возможно, лет сорока. У него была одна из этих странных монашеских стрижек с выбритой макушкой и черная родинка в углу рта.

Его глаза были закрыты. Он улыбался.

Она не видела его ни в "Кругах", ни где-либо еще.

Стальная дверь, которая была единственной особенностью комнаты, открылась, и вошел Ученик Искариота.

- Все грешники в сборе! - oбъявил он торжественным и глубоким голосом. - Пришло время преломить хлеб...

- ВЫПУСТИ МЕНЯ ОТСЮДА, ДРЯНЬ! – закричала Лили прежде, чем подумала, что собирается сказать.

Глаза Лиланда расширились, Бьорн на мгновение перестал всхлипывать... а азиат ничего не сделал.

Ученик сложил руки.

- Лили Симпсон, - cказал он. - Tы хочешь, чтобы тебя отпустили?

Она посмотрела на него как на тупого.

- Да! - сказала она. - Да! Отпусти меня, сумасшедшая пизда! Выпусти меня отсюда, пока я не заставила тебя пожалеть!

Это, казалось, подстегнуло язык Лиланда к действию.

- И меня! - сказал он. - Я тоже хочу уйти! Вы хоть знаете, кто я такой?

Ученик переводил взгляд с одного на другого, и на какое-то безумное мгновение Лили действительно поверила, что ее требование рассматривается.

Затем он заговорил.

- Из вас четверых один должен уйти искупленный, - сказал он, и его торжественный голос, как у судьи, выносящего приговор, раскатился по комнате. - Из вас четверых трое никогда не уйдут... и будут прокляты за это.

- Что за херню ты несешь? - сказала Лили.

Но, даже спрашивая, она знала ответ.

Она видела видео.

Его видели множество людей, даже если утверждали, что не видели, даже если у них не было аккаунта в "Кругах" или они вообще никогда не заходили в темную паутину. Это видео также появлялось на основных сайтах обмена информацией, слишком часто и слишком много, чтобы алгоритмы ИИ могли определить и удалить его.

Человеческое любопытство больше всего возбуждал намек на то, что предстоит увидеть нечто ужасное.

Ученик выбирал людей, которые, по его мнению, воплощали худшие проявления "смертных грехов" и вместе с Четырьмя последователями...что-то делал с ними.

Ну...заставлялих что-то делать.

И снимал результаты на камеру.

Снимал результаты и выкладывал их в своем "Круге". Бьорн прохрипел что-то по-норвежски и продолжил рыдать.

- Деньги! - сказал Лиланд. - У меня есть деньги, я могу заплатить почти любой выкуп! Отпустите меня, и вы сможете назвать свою цену!

По его бешеному тону, так непохожему на холодную и снобистскую личность, которую он изображал в своих видео, посвященных его смехотворно дорогим блюдам, можно было догадаться, что он тоже видел видео Ученика.

По какой-то причине этот отчаянный крик действовал Лили на нервы.

- Ну-ка, блядь, отрасти пару яиц! - огрызнулась она на шеф-повара. Затем она посмотрела на Ученика. - А ты, чмошник, почему бы тебе не подойти поближе и не позволить мне выколоть твои гребаные глаза, а?

Ее руки все еще были связаны на запястьях, но она махала руками в воздухе, а Ученик...

Он наклонился вперед и прошептал четырем жертвам:

- Да-а-а! Это отличный материал, продолжайте в том же духе! Mы не смогли бы написать сценарий такого качества, действительно не смогли бы!

Когда он прошептал эти слова, он не был похож на мрачного пророка и вестника гибели, знакомого пользователям "Кругов".

Он восклицал возбужденно, радостно, как будто прекрасно проводил время, занимаясь любимым делом.

Он выпрямился, и его голос снова стал громким и траурным.

- Ни угрозы в адрес этой скромной плоти, ни предложения грязной корысти не спасут вас от искупления, дети мои! Есть хлеб, который нужно преломить, и душа, которую нужно спасти!

Он хлопнул в ладоши.

Дверь открылась,

Перед каждым из четверых, привязанных к стульям вокруг низкого стола, было поставлено блюдо.

Ученик начал интонировать своим глубоким и торжественным голосом:

- И, взяв хлеб, преломил его надвое и сказал: "Сие есть тело Мое, ядите от него".

Каждый из его последователей схватился за крышку и поднял ее, открывая то, что было под ней.

Лили подумала... нет, она не знала, что и думать о том, что лежало перед ней на блюде.

Это была буханка хлеба.

Перед каждым из сидящих за столом лежала буханка хлеба. Нет, не совсем так.

За год до этого американская закусочная в стиле 50-х годов предложила Лили принять участие в их последнем соревновании по поеданию пищи, заявив, что они заслуживают реванш против ее грозного желудка. Это соревнование было вдохновлено любимой едой единственного и неповторимого короля рок-н-ролла Элвиса Пресли. По легенде, эту еду ему привозили из его любимого ресторана на личном самолете, когда он желал отведать любимое блюдо.

Сэндвич с арахисовым маслом, желе и беконом.

Только в отличие от большинства сэндвичей, в которых использовалось несколько ломтиков хлеба, здесь использовалась целая буханка, нарезанная слоями от корки до корки, горизонтально, и на каждый слой намазывалась поочередно начинка из хрустящего арахисового масла, виноградного желе и толстого бекона.

Что-то больше похожее на лазанью, чем на сэндвич. Потом все это жарилось во фритюре.

Задача состояла в том, чтобы Лили съела две штуки.

И она это сделала, добавив к ним картофель фри.

Еда на столе была похожа на легендарное любимое блюдо короля, только в нем было много шоколадного спреда и больше ничего.

- Соревнование по поеданию? - сказала она в недоумении. - Так вот что это?

Ученик покачал головой.

- Чревоугодие! - произнес он торжественным, осуждающим голосом, который Лили слышала в его видео, которые старалась не вспоминать. - Один из семи смертных грехов, семи грехов, которые мучают человека с момента его изгнания из Сада, уводя его все дальше и дальше от благодати! Вы, четверо, были избраны, чтобы стать уроком этого греха, уроком для других, который они должны усвоить, и для одного из вас, который должен быть искуплен! Вас будут испытывать, искушать, мучить! И когда все закончится, один из вас будет очищен и выйдет отсюда как доказательство того, что человек может быть спасен от своих аппетитов!

- Хорошо, я повторюсь... - сказала Лили. Она была в замешательстве, и это ее злило, а гнев сдерживал страх. Лиланд и Бьорн удивленно уставились на нее, а Ученик вопросительно поднял голову. - Какого хрена вы делаете? Вы наказываете нас за обжорство? Ладно, справедливо, я согласна! - oна сделала это, держа свои связанные руки перед собой, как будто ее арестовывали. - Я зарабатываю на жизнь тем, что съедаю большое количество пищи и выкладываю свои видео в сеть, чтобы парни дрочили на них. Это ведь не совсем убийство, правда?

Лиланд Феррис внезапно воспрянул духом.

- Вы профессиональная обжора, да? - спросил он. - Да, мне показалось, что я вас узнал... и этот другой парень, вот этот здоровяк, он, конечно, тоже похож на одного из них... - oн бросил короткий взгляд на азиата, затем на Ученика. - Логично, что тебя наказывают за обжорство...

- О, спасибо, придурок!

- Но послушайте, я - повар, я просто готовлю еду! Я не обжираюсь сверх меры, почему я здесь?

Лили кивнула.

- Справедливый вопрос, - cказала она. - Но ты все равно придурок. Тогда давайте, мистер Ученик, объясните, что он только что сказал.

- Чревоугодие – это не только чрезмерное потребление, - сказал Ученик, - но и чрезмерное потворство. Вы, Лили Симпсон и Бьорн Янсон, виновны в первом, в грехе, занесенном в список Содома – в "прожорливости", а вы, повар, виновны во втором. Вы стремитесь удовлетворить мерзкое чувство вкуса. Разве израильтяне не заслужили гнев Господа, когда пожаловались на свою свободу от Египта.Кто даст нам есть? Мы помним рыбу, которую мы ели в Египте даром, огурцы и дыни, и лук-порей, и чеснок.

Лили посмотрела на Лиланда, а он посмотрел на нее.

- Что это значит? - спросила она.

Он в ответ только пожал плечами.

Ученик наклонился вперед и прошептал в своей странной, взволнованной манере, не похожей на грозный тон, который он обычно использовал.

- Грех заключается в том, что вы живете, чтобы есть, а не едите, чтобы жить. Вы не слишком умны, дети мои, не так ли? - oн выпрямился. - Трижды судимы будете! - прорычал он снова в полный голос. - И это испытание – первое! В избытке вы найдете грех, и в избытке вы найдете прощение!

Он наклонился вперед.

Лили наконец-то увидела камеры и микрофоны на потолке, наблюдающие за ними.

Вот почему он шепчет,- поняла она. -Он не хочет, чтобы микрофоны уловили чушь, которую он говорит, чушь, которая не является библейской чушью!

- Слушайте внимательно, дети мои! - сказал Ученик. - Будет три раунда, и тот, кто съест меньше всех в каждом раунде, будет убит. Правила просты: у вас есть одна минута, чтобы набить свои рты. Если двое или трое из вас съедят меньше всех, например, будут тупить и отказываться играть, вас всех убьют. Понятно? Хорошо!

Он выпрямился и достал из-под мантии песочные часы, которые перевернул.

- У вас есть время, пока не кончится песок, чтобы принять свою порцию хлеба.

Он щелкнул пальцами, как будто что-то забыл.

Ученик снова наклонился, на этот раз к стеклянным глазам Бьорна, держа песочные часы наперевес.

- Съешь больше всех, или я отрежу тебе голову! - сказал он.

И какими бы ни были эти слова, они дошли до огромного мужчины-ребенка.

Ученик снова встал во весь рост, и Бьорн схватил огромный сэндвич, лежащий перед ним, его связанные руки раскинулись, как у бабочки, когда он неловко поднес сэндвич к своему толстому лицу.

Все началось, все сразу, вот так.

Лили собиралась сказать Ученику, чтобы он совершил над собой маловероятный половой акт, но ее соревновательный инстинкт включился, когда она увидела, как тучный норвежец зарылся лицом в булку с начинкой. Она схватила свою булку, ее маленьким рукам было труднее ее поднять, и...

- О, Боже!

Это выкрикнул Лиланд.

Он поднял свой бутерброд, но не стал сразу же откусывать от него.

Он решил сначала посмотреть, что это за начинка, и

Он бросил бутерброд обратно на тарелку и отдернул руки.

- Это дерьмо! - сказал он. - Это дерьмо, это чертово дерьмо!

Лили уже почти откусила кусочек, почти погрузила его в себя.

Она уже вцепилась зубами в слои мягкого белого хлеба, между которыми проглядывали влажные коричневые кусочки.

Теперь оно было так близко к ее лицу, и запах поразил ее.

Запах – это чувство наиболее тесно связанное с памятью. И один вдох вони от сэндвича вернул Лили в детство.

Ее отец разводил стаффордширских терьеров. Он держал их в загонах на заднем дворе, зацементировав его. У него была сделка с мясником в местном ASDA – он покупал по дешевке субпродукты и отруби для собак.

Лили зарабатывала карманные деньги, ежедневно убирая за ними дерьмо, поэтому она не сомневалась в том, что это была за субстанция, густо размазанная между слоями хлеба в дюймах от ее рта.

Она сочилась по ее пальцам, и даже ее консистенция была знакома ей, потому что ей приходилось собирать много дерьма с помощью тонких пластиковых пакетов, вывернутых наизнанку.

Ее желудок сжался, и кислая слюна залила рот.

Лиланда вырвало, и тонкая струйка пузырящейся желтой желчи забрызгала стальной стол.

Бьорн сидел с набитым ртом и широко раскрытыми глазами.

Глаза азиата справа от нее были по-прежнему закрыты, но он больше не улыбался... он медленно и методично жевал кусок, который откусил от своего бутерброда с дерьмом.

Затем он проглотил его. И откусил еще кусочек.

Как это бывает с переполненными бутербродами, большое количество начинки вытекло с другой стороны, стекая коричневыми запятыми и восклицательными знаками вниз по его подбородку.

- О, Господи Иисусе... - застонал Лиланд.

Лили посмотрела на Ученика.

- Ты чертовски безумен... - прошептала она. - Ни за что, ни за что, блядь, я не откушу от этого ни кусочка!

Она бросила его обратно на тарелку. Огромный сэндвич упал на бок, переполненный собачьим дерьмом, издав влажный звук поцелуев на керамической поверхности.

Ученик Искариота ничего не сказал, а песок в песочных часах продолжал сыпаться.

Бьорну удалось проглотить то, что он откусил, но теперь он скреб ногтями свой язык.

Азиат жевал уже второй кусок. Его глаза были по- прежнему закрыты... ему этонравилось?

- Она права, мы не будем этого делать! - сказал Лиланд. - Мы не опустимся...

И тот, кто съест меньше всех в каждом раунде, будет убит. Правила просты: у вас есть одна минута, чтобы сожрать как можно больше. Если двое или трое из вас съедят меньше всех, например, будут тупить и отказываться играть, вас всех убьют.

В голове у Лили всплыла очень четкая картинка – изображение предыдущих жертв Ученика, в другом видео на "Кругах".

Он не лгал.

...съест меньше всех...

Сейчас это были она и носатый повар.

Верхушка песочных часов была почти пуста.

Бьорн что-то бормотал по-норвежски, явно недовольный, все еще скребя языком по зубам.

Азиат проглатывал второй кусок хлеба с дерьмом.

К черту!

Она схватила огромную буханку-сэндвич, слоеную лазанью с дерьмом, и отломила кусок корки.

Ей удалось оторвать кусок длиной и шириной с палец.

По нему было размазано лишь немного дерьма – жирные капли, по консистенции напоминающие арахисовое масло.

Прямо как любимое блюдо Kороля, в конце концов... Лили закрыла глаза.

Не давая себе времени подумать об этом или почувствовать вкус, она скатала его в шарик и сунула в рот, одновременно тяжело сглатывая, так что он едва успел коснуться ее языка.

Ее грозные внутренности чуть не предали ее. Мозг уже предупредил их о том, что она делает, и желудок, который оплачивал ее счета, увеличиваясь в размерах, чтобы вместить титанические порции еды, которые она в него запихивала, был на волосок от того, чтобы сказать ей НЕТ! и вывернуть себя наизнанку во взрыве желчи... но не сделал этого.

Лили готова была поклясться, что почувствовала, как крошечный шарик измазанной дерьмом хлебной корки упал в желудочную кислоту.

...как дерьмо, упавшее в воду в унитазе. Бульк!

Холодные брызги прямо в твой анус!

От этой мысли она чуть не взорвалась.

Ее живот забурлил, а рот наполнился кислой слюной.

Она сглотнула, сжала кулаки и приказала себе не извергаться.

- Твое время вышло!

Голос Ученика был холоден, как пустая гробница.

- Что? Нет-нет-нет, вы не можете, пожалуйста, я...

Лили открыла глаза вовремя, чтобы увидеть, как Лиланду перерезают горло опасной бритвой, его последняя мольба превращается во вздох и бульканье, когда кровь покидает горло и стекает по шее.

Норвежец пронзительно закричал, огромный мужчина завизжал, как девятилетняя девочка, открыв рот в идеально круглую "О".

Его губы были покрыты изжеванными кусочками хлеба и дерьма.

- Нет! - закричала Лили.

Пальцы Ученика вцепились глубоко в серебристые волосы шеф-повара, держа его в крепкой хватке, оттягивая голову назад, пока резал горло, чтобы расширить рану.

Глаза Лиланда дико заплясали, он смотрел во все стороны и в никуда, а его связанные руки поднялись к шее и неуклюже схватились за бритву.

Ученик развернул бритву и провел лезвием по тыльной стороне рук Лиланда, пронзая их до самых сухожилий, превращая пальцы в бесполезных марионеток с перерезанными ниточками.

Лиланд повалился вперед, когда удерживающая рука отпустила его волосы, и его руки бесполезно захлопали по шее. Неработающие пальцы размазывали кровь повсюду, словно ребенок с поврежденным мозгом, рисующий пальцами.

Бьорн все еще кричал, когда шеф-повар наконец затих, но он не мог кричать вечно, и, в конце концов, его страдания перешли в приступ кашля с красным лицом.

- Лиланд Феррис отправился на вечный суд! - сказал Ученик Искариота, глядя в камеру. - Сейчас он идет готовить место для меня... Настало время для второго блюда.

Его помощники вернулись в комнату, словно безмолвно вызванные.

Хотя было очевидно, что они просто наблюдают через камеры и работают в соответствии со сценарием. Двое из них унесли недоеденные ужасные блюда, в то время как другая пара принесла гораздо большее накрытое блюдо и поставила его в центре стола.

Лили увидела, как ее лицо отражается в металлическом колпаке, скрывающем следующее блюдо. Глядя на искаженное на куполообразной поверхности отражение, она едва узнала себя. Ее волосы были растрепаны, белокурые локоны превратились в безумное гнездо, из-под которого выглядывала изможденная, красноглазая карга.

- Еще раз, - cказал Ученик. - Ваш грех станет вашим спасением. Времени нет, испытание закончится, когда чаша опустеет, и тот, кто съест меньше всех, умрет. Пусть Дьявол заберет самого слабого.

И для норвежца

Бьорн перестал хныкать, чтобы что-то пробормотать.

Лили не знала этого языка, но каким-то образом уловила смысл сказанного.

Он хотел свою мамочку.

Ученик проигнорировал эту просьбу, он взялся за ручку на верхней части крышки и поднял ее, чтобы открыть второе блюдо.

Глубокая керамическая чаша с крутыми боками, полная.

Крутые бока и гладкая поверхность должны были предотвратить вытекание содержимого.

Лили никогда не задумывалась на тему духовности. Как и большинство людей, она смутно представляла, что в жизни должно быть "нечто большее", чем просто земное существование, и на похоронах бабушки утешалась мыслью, что бабушка Джонс "смотрит на нее с небес". Но ее теология не шла дальше... пока она не увидела, что ей придется съесть, чтобы выжить.

Когда она увидела массу живых существ, корчащихся друг над другом, отчаянно пытающихся выбраться из заточения, она почувствовала, как часть ее души увяла.

В поле зрения появилась рука.

Парень-азиат протянул руку через стол.

Его пальцы метнулись вниз, погрузились в извивающуюся массу хомяков и схватили одного из них.

Лили смотрела, не в силах отвести взгляд.

Бьорн выглядел растерянным.

Азиат с монашеской стрижкой и родинкой возле носа широко открыл рот, обнажив полный рот крошащихся, покрытых табачными пятнами зубов и засунул туда целого грызуна.

Хомяк был белым, с полоской более темного коричневого меха на шее, словно маленький воротничок. Он с трудом пытался встать на лапки, неловко приземлившись на язык азиата и моляры, расположенные с правой стороны его рта, и наполовину повернулся к Лили. Один маленький черный глаз смотрел прямо на нее, когда раздался хруст.

Кто-то вскрикнул. Это была она.

Ее вопль ужаса не заглушил ни хруст сломанного позвоночника хомяка, ни влажный шум, который издавали его легкие, когда лопались как пузырьки пузырчатой пленки.

На губы азиата брызнула кровь.

Он скорчил гримасу, перекатывая животное во рту, чтобы лучше расположить его для следующего укуса. Это было лицо человека, который откусил слишком большой кусок чего-то, что нужно долго жевать, прежде чем проглотить.

Даже приглушенные его губами, смазанными кровью, щелкающие и хлюпающие звуки ломающихся костей и лопающейся пушистой кожи были слишком громкими.

Внутренности Лили замерли.

А вот у Бьорна – нет. Его вырвало, и желчь, пережеванный хлеб и дерьмо забрызгали его девчачьи сиськи и огромный белый живот.

Азиат уже жевал быстрее, разбив грызуна на более удобоваримые маленькие кусочки.

Он немного сглотнул.

И, даже не доев первую порцию, он потянулся за второй.

Кто съест меньше всех... Если двое или трое из вас съедят меньше всех...

Лили вспомнился момент из раннего детства: мама пытается уговорить ее попробовать брюссельскую капусту, воскресный жареный ужин, зеленый шарик на зубцах вилки, который упрямо болтался перед ее закрытым ртом.

А что говорила мама?

Только один, просто съешь один кусочек, это все, о чем я прошу. Ну же, Лили, не будь такой дрянью, это тебя не убьет! Только один, а потом можешь съесть десерт!

Только один. Как и в случае с бутербродом с дерьмом, ей достаточно было откусить лишь символический кусочек, и она съела больше, чем тот, кто не съел ни одного...

Парень-азиат схватил второго хомячка, маленького серебристого, заключив его в клетку из пальцев.

Лили наблюдала, как ее собственная рука протянулась и нависла над остальными существами, которые ползали друг по другу, кувыркаясь и пытаясь вскарабкаться по скользким стенкам миски.

...А что касается кочанчиков, которые ты ненавидела в детстве, то сейчас ты не можешь насытиться ими, не так ли? Ты можешь жрать этих ублюдков до тех пор, пока рак на горе не свистнет!

Она ничего не могла с собой поделать. Мысль возникла из ниоткуда, яркий и веселый голос с таким абсурдным сообщением, что она не смогла остановить смех, вырвавшийся из нее, смех, в котором сквозила истерика.

Ее пальцы сомкнулись, словно клетка, вокруг крошечного хомячка с золотистым мехом.

Он укусил ее за нижнюю часть большого пальца.

Она едва почувствовала это.

Только один, а потом можешь съесть свой десерт!

Словно закрывая рот рукой, чтобы заткнуть вырывавшийся из него гогот, она засунула крошечного зверька между губами и не стала сразу его есть.

Она дала себе время подумать, прежде чем раздавить его зубами, и сказать себе, что это всего лишь большая улитка, что она на соревновании во французском ресторане. Хруст – это раковина, а не кости, а горячая жидкость и странная мякоть, которая вытекала из нее, была просто чесночным маслом и резиновой мякотью эскарго, а не горячей кровью и внутренними органами.

Ни костей, ни крови, ни крошечных глаз, выскочивших из расколотого черепа, ни крошечной печени, ни извивающихся кишок, вывалившихся из ануса, ни текстуры мокрого меха, трущегося о ее язык, ни привкуса меди...

Она сглотнула.

Она недостаточно прожевала.

Ее горло привыкло к тому, что пища проникает в него так, что рвотный рефлекс почти исчез, но ничто не могло подготовить его к пучку маленьких грустных сломанных конечностей и лопнувших мышц, которые еще не совсем умерли и слабо касались ее пищевода, сползая в горячую темноту.

В течение нескольких секунд, которым, казалось, не будет конца, сознание Лили балансировало на грани.

На каждом дюйме пути вниз она чувствовала это.

Дергается.

В ее животе.

Бульк!

В желудочную кислоту рядом с растворяющимся шариком хлеба и дерьма.

* * *

Лили вернулась к реальности, словно услышав эхо после взрыва или почувствовав, как возвращается чувствительность в конечность, которая слишком долго была сведена судорогой. Странное покалывание булавок и иголок, когда кровь приливает обратно. Наступило онемение, а затем мир вполз обратно.

Она только что съела живого хомяка.

И, судя по всему, она была не единственной.

Бьорн по умственному развитию был как ребенок, но он не был лишен инстинкта выживания.

Он впихнул двоих себе в рот и всхлипывал, даже когда жевал их с набитым ртом, превращая в визжащую мульчу.

Азиат изменил тактику – он держал по одному хомяку в каждой руке и милосердно откусывал им головы, а затем вгрызался в их мягкие животы.

Только один...

Одного было уже недостаточно.

А миска была почти наполовину пуста. Теперь в ней ползало около дюжины серых, коричневых и рыжих маленьких пушистых существ, которых покупают в качестве первого питомца. Чтобы кормить семечками и смотреть, как они бегают в колесе...

У Лили был хомяк, пока одна из папиных собак не сбила клетку с комода и не съела его.

Она забыла об этом. Ее хомячка звали Ириска. У собаки не было имени,

Ученик наблюдал за ней, его глаза за маской сверкали, а бритва, зажатая в одном кулаке, торчала из изгиба его сложенных рук.

Мозг Лили сообщил ей несколько простых фактов на доступном языке, а затем задал вопрос....

Правила были таковы: кто съест меньше всех, тот проиграл.

Когда миска опустеет, это конец. Если ты не съешь больше, тебе перережут горло.

Так что.

Сделай это.

Ты. Хочешь. УМЕРЕТЬ?

Ее ответом было взять по хомяку в каждую руку и затолкать каждого головой вперед между скрежещущими зубами.

Они больше не были невинными существами, умирающими от боли и ужаса, только еда, только очередное испытание.

Из их мордочек вырывались мозги, попадая на ее язык.

Она откинула голову назад, сглотнула и сказала себе, что ест сырые яйца – осколки черепа были скорлупой, мозги – желтками; она держала маленькие безголовые тела по одному над разинутым ртом и раздавливала их, выдавливая мясистые внутренности. Крошечные органы, сердца, легкие и почки, похожие на печеные бобы, проваливались в пищеварительную систему, прежде чем она запихивала пустые, хрустящие костями мешки с мышцами и мехом в рот, дважды пережевывала и глотала.

Умение быстро набивать и глотать было жизненно важной частью победы в тех соревнованиях на скоростное поедание пищи, которые имели ограничение по времени.

Она могла бы практически проглотить лошадь.

Она рыгнула, а затем потянулась за другой парой испуганных грызунов.

Азиат уже был на очереди. Бьорн боролся, запихивая их в рот задницей вперед, а передние концы бешено пытались выбраться, их крошечные коготки рвали его губы.

Он пытался просунуть их внутрь пальцами, но обезумевшие от боли зверьки продолжали кусать его.

Лили поймала еще одного хомяка. Когда в миске их стало меньше, схватить одного стало сложнее.

В порыве вдохновения она разбила его череп о край стола и почувствовала, как хрустнул позвоночник.

Его маленькая голова покачивалась вперед-назад на сломанной шее – он был мертв.

Она перекусила его пополам, ее зубы пронзили ребра – ощущение было одновременно мягким и хрустящим, как будто откусываешь от сэндвича с беконом, мясо которого готовилось слишком долго и стало хрустящим.

Ей в рот хлынули кишки...НЕТ! Консервированные спагетти!

Она позволила своему воображению увести ее, позволила своему разуму обмануть ее живот. Мягкие перепонки, наполненные мясной массой, были равиоли, а хрустящие кусочки, смешанные с ними, были лапшой быстрого приготовления, которая была недоварена, а эта мохнатая кожица была просто кожицей от персиков...

Лили отключилась и очнулась только тогда, когда ее рука схватила пустоту.

Чаша была пуста.

Ошеломленная, она не понимала, почему мужчина с большими губами трясет бородой... пока Ученик не провел бритвой по огромному горлу Бьорна и не сделал ему большое красное ожерелье.

Норвежец умирал медленно. Лезвие не смогло глубоко вонзиться в жир, на котором, казалось, покоилась его голова, как на подушке, и уж точно не настолько глубоко, чтобы перерезать артерию. Кровь стекала перьевыми веерами по его сиськам, стекала по обеим сторонам огромного живота. Он задыхался и булькал, а его руки похлопывали вокруг пореза, как будто могли остановить поток.

Хуже всего было то, что он смотрел на Лили умоляющими и одновременно полными ужасного понимания глазами.

Помогите мне. Пожалуйста.

Мне страшно.

Я вижу тьму.

- Бьорн Янсон отправляется на свой вечный суд, - cказал Ученик Искариота, когда жизнь начала угасать в глазах мужчины-ребенка. - Теперь он идет готовить место для меня... Настало время последнего этапа!

На этот раз вошел только один из Четырех.

Это был тот, на маске которого было написано слово"СЛАВА". В руках у него был ящик с инструментами.

Это был дешевый черный пластмассовый ящик, в котором хранились те немногочисленные мелочи, которые были у любого домохозяина для выполнения мелких работ по дому. Обычно он хранился на верхушке холодильника или был засунут за сапоги-веллингтоны в шкафу под лестницей. Но даже несмотря на это, Ученик поднял пустую миску со стола и с каким-то благоговением поставил ящик на место.

Лили все еще была очарована Бьорном. Она смотрела в его глаза, когда он умирал.

Она видела, как тайна жизни угасает, как пламя, которое уже никогда не разгорится вновь.

После того, как Слава поставилa ящик с инструментами, он или она быстро подошел к Ученику и прошептал ему что-то на ухо.

- Правда? - cпросил тот. - Опять? Ради всего...

Он повернулся к одной из камер и провел пальцем по горлу:режь!

Затем он снова повернулся к оставшейся в живых паре.

- Приношу свои извинения, небольшая техническая неполадка, которую я должен устранить, просто поболтайте между собой, и мы вернемся к действию через две секунды!

Сказав это, он повернулся и вышел из комнаты. Слава последовалa за ним.

Лили наблюдала за происходящим в каком-то оцепенелом замешательстве. В ее мозгу словно перегорело несколько важных предохранителей, и она понятия не имела, что должна чувствовать или думать, кроме накатывающего чувства тошноты, вызванного теплым, сырым мясом в животе и вкусом крови во рту.

Она повернула голову и посмотрела на парня-азиата.

- Привет, - cказала она.

Его глаза были закрыты, а на губах все еще играла полуулыбка.

- Меня зовут Лили, - cказала она. – Во время всего этого волнения, я думаю, нас не представили друг другу.

Какая-то часть ее психики была отстранена от того, что она говорила и делала, как когда ты пьян, а какое-то крошечное трезвое ядро смотрит и удивляется, почему ты выставляешь себя таким уродом, совершенно бессильное вмешаться. Эта отстраненная часть ее психики задавалась вопросом, почему она говорит так чопорно и корректно, как будто пьет чай с королевой.

Во время всего этого волнения, я думаю, нас не представили...? Я серьезно это сказала?

Азиат открыл глаза и посмотрел на нее, его улыбка была оправлена кровью, которая сочилась по его подбородку.

- Я - Ким Бу Чжун, - cказал он мягким, приятным голосом с американским акцентом.

- Что-то я не припоминаю вас в каком-либо профессиональном амплуа, - cказала Лили.

Почему я все еще говорю, как шикарная дрянь? Это реакция на посттравматический стресс или что-то в этом роде?

- Может быть, вы профессиональный обжора, как я и Бьорн, или шеф-повар, как Лиланд?

Ким Бу Чжун пожал плечами.

- Я - писатель, - cказал он ей. - Я подозреваю, что меня привезли сюда из-за книги, которая сделала меня знаменитым.

Лили кивнула, как будто это имело смысл.

Он продолжил.

- Книга была

- О... - сказала Лили. Она обдумала эту информацию. - Ну, я полагаю, что твое присутствие здесь имеет смысл.

Дверь распахнулась, и вернулся Ученик Искариота.

- Итак, мы снова готовы к работе! - oбъявил он громко. Он сделал паузу. - Вот черт, мы оставили инструменты на столе! - cказал он. - Блядь, какой же я идиот! Ты могла бы использовать их, чтобы разрезать свои путы и сбежать!

Лили посмотрела на него.

Затем посмотрела на ящик с инструментами.

Он был оставлен прямо там, в пределах досягаемости... но ни ей, ни Ким Бу Чжуну не пришло в голову проверить его...

И вот теперь безумец с бритвой вернулся, а третье и последнее блюдо вот-вот будет подано.

Она могла бы закричать, если бы вместо этого не начала смеяться.

Лили смеялась, смеялась и смеялась.

В какой-то момент во время ее истерики Ученик произнес последние инструкции, сообщая зрителям, которые вскоре будут наблюдать за происходящим, о том, что должны сделать эти двое.

И хотя она слышала слова совершенно отчетливо сквозь шум собственного пустого смеха, сначала она не могла придать им никакого значения: что-то о преломлении хлеба, вина, плоти и крови... и тот, кто придет последним, будет первым...

Это было просто. Слишком. Смешно.

То, что он сказал, и то, что он имел в виду, сошлось только тогда, когда ее смех стих, а Ким Бу Чжун достал из ящика с инструментами секатор.

Он смотрел прямо на Лили.

- Я переживу это, - cказал он ей.

Секатор был похож на ножницы и предназначался для подрезки растений, для обрезки мелких веток на деревьях и кустах. Открытые челюсти толстых изогнутых лезвий обхватили мизинец левой руки Кима, чуть выше костяшки. Затем он сжал рукоятки и с влажным хрустом отрезал его.

Палец упал на стол и слегка изогнулся, когда лег на бок, словно маня Лили подойти ближе.

Ким выругался на своем языке и уронил секатор, высоко подняв изуродованную руку и размахивая ею взад-вперед, словно ее ужалила оса. Вокруг разлетались капли крови, а обрубок кровоточил.

Часть капель попала на голую грудь Лили. Тепло и липкость напомнили ей о единственном парне, которому она позволила кончить на свои сиськи.

Это было воспоминание, которое она до сих пор подавляла. Как и воспоминание о ее хомяке.

На самом деле, отец купил ей этого хомячка в качестве небольшого подарка, верно?

В качестве благодарности и молчания.

Она вернулась к своей нынешней ситуации, когда Ким с грохотом положил секатор на стол.

Кровоточащая левая рука была поднята высоко в воздух, а дрожащей правой он поднял мизинец.

Затем, после небольшой паузы, он сунул его в рот.

Слова, которые Ученик произносил, пока она смеялась, внезапно обрели смысл, отсроченная реакция, как раскат грома после вспышки молнии.

Третье блюдо – их собственные тела!

...и тот, кто съест меньше всех, проиграет.

Даже учитывая весь ужас прошлых испытаний, когда их заставляли есть дерьмо и живых животных, и даже видя, как Ким жует хрящеватое мясо собственного пальца, Лили не могла в это поверить.

- Вы хотите, чтобы мы сами себя съели? - cпросила она.

Ученик наклонился вперед и заговорил негромко, чтобы не услышали микрофоны.

- О, хорошо. Похоже, что ты меня не слышала, так как смеялась, пока я объяснял! Ага! Не стесняйся использовать все, что есть в коробке, чтобы помочь себе, но как только кто-то из вас перестанет есть свои собственные кусочки, я перережу вам горло! - oн хихикнул.

- Кто меньше всех съест, тот проиграл! Так что, как там говорится?Съешь свое сердце!

Лили собиралась сказать ему, чтобы он отвалил. Она собиралась сказать ему, что не сделает этого никогда, никогда.

Но за столом было еще двое с мертвыми, как стекло, глазами, которые проиграли первыми.

Лиланд и Бьорн смотрели в вечность и говорили красноречиво, не проронив ни слова.

Ким перебирал кость между зубами, счищая сырое мясо и отпечатки собственных пальцев, по мере того как она выходила из его рта, и ел ее так, словно это было ребрышко барбекю.

- В наш век вам могут сделать удивительные протезы для ваших конечностей. Не так ли?

Лили потянулась к ящику с инструментами и пододвинула его, высыпав содержимое на стол.

Выбор был невелик, и все инструменты были подержанными.

Когтистый молоток с зажатым между зубьями сухим куском кожи – кожи со светлыми волосками.

Ножовка с красно-коричневыми кусками, прилипшими между зубьями.

Нож для разрезания ковров, покрытый кровавыми отпечатками пальцев.

Похоже, Ким взял самый эффективный инструмент. Лили схватила нож.

Она держала его перед собой.

Острие все еще было острым. Ее охватила нерешительность.

Что отрезать?

Что отрезать?

Что отрезать и съесть?

Пальцы!

Она положила левую руку на стол, раздвинув пальцы, словно собираясь сыграть в "филе из пяти пальцев"... только она не будет пытаться промахнуться, не так ли?

Сделай это быстро.

Она воткнула острие ножа в пространство между мизинцем и безымянным пальцем.

В этом был смысл. Мизинец был бесполезен. Возможно, именно поэтому Ким выбрал его первым.

Она не оставила себе времени на раздумья, просто резко и быстро отвела нож назад.

Нож вонзился в кожу, плоть и застрял в кости.

Боль была ужасной.

Она попыталась протянуть лезвие, но оно не было предназначено для резки чего-то более твердого, чем ковер.

Она выдернула лезвие со скрежетом и скрипом, в порезе виднелась зазубренная кость, а затем рану заполнила кровь и скрыла ее.

Она инстинктивно зажала рот рукой.

В руке пульсировала боль, как болезненное сердцебиение, как будто перекачиваемая кровь была кислотой.

Она заскулила, издав звериный звук, и почувствовала, что на глаза навернулись слезы.

Глаза Лили округлились и остановились на парне-азиате, которого звали... Его имя вылетело у нее из головы, боль мешала думать. И все же, хотя он, должно быть,

Рука, державшая секатор, дрожала так сильно, что ему было трудно выровнять открытые лезвия.

Его глаза были выпучены, а со лба стекал пот.

Он облизывал окровавленные губы.

Лили почувствовала, как что-то тонкое и холодное коснулось ее горла.

- Твоя кровь не в счет, - произнес Ученик - Сколько бы ты ни выпила. Ешь свое тело или умри.

Лили почувствовала, как кожа по обе стороны от острия бритвы поднялась, а потом разошлась, когда он надавил еще на унцию.

Ее рука уже была во рту. Зубы были практически в порезе. Она сдвинула их вниз, пока ее резцы не оказались в ране. Она сжала зубы так сильно, как только могла.

Жареный цыпленок в конце вечера... Когда ты, пошатываясь, идешь из паба, и, чтобы перекусить, заходишь в куриную лавку и заказываешь коробку с крылышками, которые несколько часов пролежали под тепловой лампой и высохли. Ты пьяна и голодна, ты вгрызаешься в них зубами, рассекая сочную плоть, хрящи и кости.Это был образ, в который ее мозг пытался облечь весь этот ужас. Хруст и треск, когда она отгрызала собственный палец от руки. Когда ее рот наполнился, а агония стала слишком сильной чтобы сдерживать ее, она истошно закричала и рванула голову набок, как собака, разрывая мышцы, кожу и связки, и костяшка ее мизинца выскочила из боковой части руки.

Она даже не заметила, как Ученик убрал край бритвы от ее горла.

Я выживу!

Сидящий рядом Ким щелкал лезвием секатора, но его рука была настолько неустойчива, что ему удалось лишь перерезать безымянный палец пополам, чуть выше второго сустава. Он вскрикнул от боли и выронил инструмент.

Лили откинула голову назад.

Это был высший прием в поедании пищи – создать абсолютно прямой путь от рта до кишок, представить, что ты утка, которая ест, откинув голову назад и позволяя пище скользить вниз...

Лили не думала об этом. Она не представляла, как ее собственный палец скользит по горлу, потому что это было бы слишком похоже на мысль о том, что она засовывает палец в глотку, чтобы вызвать рвоту. Ее рвотный рефлекс дрогнул, когда она почувствовала, как ноготь царапает стенки пищевода по пути вниз, но она боролась с ним и победила, сказав себе, что это просто большая креветка темпура, а царапающее ощущение – это хвост, который она не оторвала.

Она задыхалась, по ее подбородку стекала кровь из обоих уголков рта, Лили подняла голову и закричала:

- Черт-черт-черт!

Ее рука горела, как будто она окунула ее в масло и подожгла. Она держала ее перед собой и видела, как спазматически дергаются оставшиеся пальцы, ошеломленные тем, что их брат отсутствует, а рядом с ними осталась лишь сырая дыра, сочащаяся густой кровью.

Ким, сидящий напротив нее, держал руку точно так же, как и она, словно для сравнения.

И Лили сравнила.

Он отрубил полтора, - подумала она сквозь дымку боли, когда Ким дрожащими пальцами правой руки достал ампутированную часть безымянного пальца. -Он лишь немного опережает меня, но уже потерял чертову уйму крови.

Под его все еще покрытым кровью локтем образовалась большая лужа.

Азиат засунул фрагмент себя в рот и попытался его разжевать.

Мне не нужно больше отрезать. Больше никаких пальцев. Что-то другое, что-то бесполезное...

- Ты не ешь... - пробормотал голос у нее над ухом.

Лили взмахнула ножом.

Она промахнулась мимо лица Ученика в маске, но услышала, как лезвие рассекло воздух прямо в том месте, где она нанесла удар.

Он не выглядел взволнованным, когда оказался в поле ее зрения, его маска была наклонена на одну сторону в любопытстве.

Ухо как у того парня-гота, который нарисовал дерьмовую картину с подсолнухами.

Этот голос был у нее в голове. Бритва перережет ей горло, или...

Она поднесла нож для резки ковров к лицу, уперлась лезвием в небольшой изгиб между мочкой уха и линией челюсти и резанула вверх так сильно и быстро, как только могла, не давая себе времени подумать.

Сначала она подумала, что оно похоже на зародыш – ее ухо, когда оно упало на стол. Оно было маленьким, розовым, окровавленным и выглядело свернувшимся.

Ей пришлось опустить нож, чтобы поднять его, так как ее раненая рука отказывалась сотрудничать, как будто знала, что ее предали.

Самым странным было то, что она увидела в нем свою сережку.

Много лет назад ее бабушка выиграла четыре номера в лото и взяла свою единственную внучку в парижский Диснейленд.

Серьги, которые Лили носила каждый день, были напоминанием об этой поездке, единственном случае, когда она действительно была счастлива, один раз за все свое детство.

В голове плода была пробита золотая сережка в форме Микки Мауса.

Она не могла снять ее, ей нужны были обе руки, чтобы снять зажим с застежки.

Ким наблюдал за происходящим и сменил тактику.

- Я выживу, - cказал он ей.

Используя секатор, он отрезал себе левое ухо, ругаясь по-корейски каждый раз, когда острые лезвия прорезали его со странным влажным хрустящим звуком, подобным тому, который раздается в голове, когда кусаешь сельдерей. Он не носил ни сережек, ни драгоценных украшений, хранящих память о любимом дедушке или бабушке, и засунул отрезанное ухо в рот, словно это был кусок сырого бекона.

Ученик наблюдал за ней, лениво открывая и закрывая перерезанное горло ее соседа.

Лили зажала серьгу между большим и указательным пальцами, используя их как крошечную ручку, и вгрызлась в кожу и хрящ, которые когда-то росли из боковой части ее головы. Она дергала его, как собака, крепко держась за шпильку с Микки-Маусом, двигая ее вперед-назад, желая, чтобы мочка уха разошлась.

Какая-то ее часть задавалась вопросом, почему она так отчаянно пытается сохранить серьгу, когда на кону стоит ее жизнь.

Лили не обращала на это внимание, и сережка вырвалась.

Она положила ее на стол рядом с ножом и сосредоточилась на жесткой, хрустящей плоти между зубами.

Бекон, очень дерьмовый бекон, из тех паршивых жирных обрезков, которыми отец кормил своих собак. С толстой кожурой, кожурой, которую ты жуешь, жуешь и жуешь, пока она не станет достаточно мягкой, чтобы ее можно было проглотить, и даже тогда она застревает в горле.

Отец кормил меня тем же дерьмом, что и собак, а приличные кусочки оставлял

Кожура, толстая резиновая свиная кожа, которая все еще была прикреплена к почти неузнаваемым обрезкам, которые мама жарила в маргарине, пока они не становились хрустящими снаружи, но все еще жесткими, как резина, внутри.

Только это было сырым.

Только теперь она ела часть собственного лица.

Кровь, стекающая по бокам головы, была похожа на слезы, а потом по щекам Лили потекли настоящие слезы.

Она жевала и жевала.

Ким уже отрезал себе второе ухо, его ругательства становились все громче, а кровь стекала вниз вдоль линии челюсти, создавая багровые бакенбарды.

Она сглотнула.

И чуть не подавилась.

Разжеванное ухо застряло у нее в горле. Она не успела его разжевать, и комок кожи и хрящей застрял чуть ниже в пищеводе.

Кашляя, она глотала и глотала, но не хватало смазки. На соревнованиях всегда под рукой был стакан воды, чтобы помочь пище пройти, но Ученик не предоставил ничего подобного.

На столе скопилась лужица крови.

Зажав как могла раненую руку, она держала ее чуть ниже края стола, а другой рукой смахнула на ладонь как можно больше липкой красной жидкости, затем зачерпнула ее в рот и проглотила.

Меньше, чем рюмка, но этого было достаточно.

Смазанный ее собственной кровью, разжеванный хрящ, который был ее ухом, проделал свой путь вниз.

Лили с силой вдохнула воздух.

Ее глаза были затуманены слезами, а из ноздрей свободно текли сопли. Она вытерла глаза и рот, морщась от боли. Когда ее левая рука дернулась и когда она наконец смогла снова видеть, то увидела, как Ким проглотил свое второе ухо.

Он грустно улыбнулся ей.

- Я выживу, - cказал он ей хриплым голосом.

Она не могла этого сделать.

Она не могла победить его.

- Ты, конечно, еще не наелась, ты, чья жадность до сих пор не знала границ? - спросил Ученик своим замогильным голосом. А затем гораздо тише, наклонившись, сказал: - Давай, продолжай есть, это все золото!

- Я не могу! - всхлипнула Лили. - Это больно!

- Правда? Ну что ж, жаль, наверно, - cказал он. Он развернул бритву, вытирая кровь рукавом своей рясы, и наклонил лезвие вперед и назад, поймав им свет. - Ты знаешь, что такое "колумбийский галстук"? Это когда кому-то перерезают горло, а потом проникают в рану и тянут через нее язык вниз. Ты сможешь облизать свои собственные сиськи!

Он посмотрел вниз на ее обнаженное тело.

- Вообще-то у тебя довольно большие сиськи, наверно, ты можешь сосать свои соски, а?

В ее голове промелькнуло воспоминание.

Это был тот день, когда ее отец кончил ей на грудь. Ей было сколько? Двенадцать, тринадцать?

После того, как он вылил, казалось, целую пинту липкой, дурно пахнущей белой жижи на уже ставшие большими бутоны ее груди, он рассмеялся.

Давай! Ты никогда не отказываешься от вкуснятины, не так ли? Почему бы тебе не поесть моей человеческой каши? Ты просто съешь своих братьев и сестер!

И в стыде, в смятении и в обиде она так и сделала, прижимаясь к каждой груди и наклоняя голову, чтобы слизать соленую мокроту, которая вытекла из огромного фиолетового члена ее папы...

Невозможно просто выразить то, что нахлынуло на Лили в те мгновения, когда на нее навалился ужас, прошлая и настоящая боль смешались, как бензин и парафин, свертываясь, воспламеняясь, поглощая. В ней пылали ненависть, ярость и страдания и в то же время рождалось нечто столь же холодное, как если бы ее сердце было печью, а мозг – арктической пустошью.

Она не собиралась умирать. Не сейчас. Не сейчас.

Не раньше, чем...

Она имела легкий доступ к такому количеству плоти, что ее соперник не мог и надеяться перебить ее.

Обе руки, одна из которых визжала от боли, схватили ее правую грудь и подняли тяжелый груз вверх, в то время как ее рот опустился на нее и она закричала. Пока внезапно этот крик не оборвался, когда она вгрызлась в свое тело и ее рот наполнился кожей, жиром, молочной тканью и кровью.

Она оторвала от себя полный рот плоти, и в ее груди взорвалась бомба агонии, как будто в нее выстрелили в упор.

Скрежеща челюстями, едва успевая сжимать то, что пыталась пережевать, она смотрела на Ким Бу Чжуна глазами, полными безумия.

А он не собирался сдаваться.

Секатор отсекал нос от его лица с жутким хрустом, в то время как оставшиеся пальцы другой руки вцепились в его левый глаз и начали вырывать глазное яблоко из глазницы, крича и вопя.

- Я выживу! Я выживу! Я ВЫЖИВУ! Я ВЫЖИВУ!

Лили закричала ему в ответ беззвучным воем, все здравомыслие улетучилось.

А потом они оба были слишком заняты едой, глотки были заняты своим главным предназначением – глотать топливо, и единственными звуками в комнате были влажные звуки и случайные стоны агонии.

* * *

ЛИЛИ ВЫИГРАЛА.

Она носила бюстгальтеры с чашечкой G, и она просто больше ела.

Но надо отдать должное азиатскому джентльмену, он продолжал пытаться, даже когда уже не мог видеть, что режет, и был настолько слаб от потери крови, что его попытки отрезать собственные яички увенчались лишь тем, что одно из них выскочило в потоке крови и спермы.

После этого он потерял сознание, хотя это уже ничего не значило, поскольку он уже умирал. Ученик перерезал ему горло.

То, что произошло дальше, было беспорядочным нагромождением образов и звуков, которые Лили не могла собрать в единое целое.

- В избытке ты был проклят, в избытке ты был спасен.

Боль. Кровь.

- ...мнения по этому поводу будут...

Последователи Ученика возились с чем-то.

- Очистился от греха.

Бинты. Рвота.

- ...правда? Ну, положите на лед, они, возможно, смогут их спасти...

Боль. Шприц.

- Иди с миром.

Небытие.

А потом она оказалась в больнице.

Потом были вопросы, вопросы от медсестер и врачей, а потом еще вопросы от полиции, от детективов.

Ее родители.

Папа.

И хотя все они задавали ей много-много вопросов, у нее было мало ответов, потому что ей было очень трудно сосредоточиться на том, о чем они ее спрашивали, потому что она была голодна. Она была так голодна... но даже если она не могла ответить на все эти вопросы, она знала одну вещь. Она знала, что может

Того, чего она жаждала, не было ни в одном обычном меню, ни в одной известной поваренной книге.

Единственным блюдом, которое могло удовлетворить ее, было то, которое, как известно, лучше всего подавать холодным...

...ну, может быть, с щедрым количеством соуса "HP Sauce"...

Перевод: Дмитрий Волков

Обращение ко всем онлайн-комментаторам и "Интернет-пиздаболам"... Убейте себя!

"ЛЕНЬ"

(Семь Больных Грехов, книга 3)

Глазные стебли слизня мотались туда-сюда внутри левой ноздри Танга, щекоча его, как будто моллюск проверял, безопасно ли там, прежде чем слизкое маленькое существо решило исследовать новую среду и медленно заползло в отверстие, окаймленное соплями.

Танг чувствовал это, каждый миллиметр продвижения слизня. Хотя он был размером с колпачок от ручки, его мягкие бока и спина почти закрывали ноздрю, в которую он забирался. Внутри отверстия было тепло и влажно, и этот факт привлек существо, которое начало свой путь на лбу Танга, оставляя за собой высыхающую слизь, медленно сочащуюся от бровей к вискам и щекам, а затем к верхней губе, где оно обнаружило место, манящее липкой темнотой.

Для каждого, кто знаком с видеороликами, которые Танг выкладывал на главном социальном сайте Даркнета "Круги", мысль о том, что он может оставаться совершенно неподвижным в такой ситуации, была бы абсурдной - среди гиперактивных комментаторов Танг был вожаком стаи, в нем, казалось, вместо крови циркулировал кокаин вперемешку с кофеином. И все же, с тех пор, как ему на голову положили слизня, он оставался совершенно неподвижным и не издавал ни звука.

Танг Хон-Пин не кричал и не пытался отчаянно вырвать слизняка из носа. Потому что он застыл от ужаса перед тем, что произойдет, если он это сделает.

- Слизняк, конечно, является традиционным символом твоего греха, что вполне уместно, - раздался в его ухе голос фигуры, стоявшей над ним.

Теперь голос был другим. Раньше, когда он говорил на камеру, Ученик произносил слова нараспев, как священник, читающий надгробную речь по умершему, но теперь, когда он говорил с Тангом тет-а-тет, его речь была легкой и разговорной, почти ласковой.

- Но я подумал, что мы могли бы начать твой сеанс с чего-то легкого, учитывая, что у нас есть 24 часа, чтобы пройти их вместе... При условии, что ты не будешь двигаться и разговаривать, ты сэкономишь наше время.

Слизняк был уже слишком глубоко в ноздре, пальцем его было уже не достать, даже если бы Танг осмелился это сделать. Его усики шевелились в пазухах носа – тайном углублении за носом и над сводом рта, куда во время рвоты попадают мягкие куски полупереваренной пищи.

По телу Танга прошла судорога, глубоко подавленная дрожь, рожденная ужасом и отвращением, в котором сквозила угроза безумия.

Осталось двадцать три часа.

Слизняк скользил по покрытому слизью склону, который вел к верхней части задней стенки его горла - тому месту, где отхаркивают мокроту, чтобы сплюнуть ее.

Он услышал щелчок. Танг достаточно долго управлял собственным "Кругом", чтобы знать, что этот звук – переключение каналов микрофона.

Следующие слова были произнесены загробным голосом и громко – игра на камеру, а не только для жертвы.

- В избытке вы были прокляты, в избытке вы будете спасены...

* * *

Танг только что закончил запись комментариев к сборнику "rekt" и вытащил свой член для последующей дрочки, когда в дверь ворвались Четыре Последователя.

У него был хороший день. Он собрал ролики с несчастными случаями на производстве – записи с камер наблюдения на фабриках третьего мира. Рабочие без документов сгорали заживо в потогонных цехах зон экспортной переработки, рабочим-мигрантам отрывало руки небезопасным оборудованием, а детей, проданных в рабство, били кнутом, чтобы они по двенадцать часов в день собирали какао-бобы для создания шоколада, который потом швырнули бы им в лицо.

Пустой, злобный сарказм был фишкой Танга как комментатора, плюс невероятно расистские замечания, которые сыпались из него, когда его альтер-эго сбивало с толку зрителей. Сквернословящий тролль не был в новинку в "Кругах", но он сделал себе имя благодаря своему особому сочетанию горького и кислого. На самом деле он пытался сделать так, чтобы "острый" стал такой же частью онлайн-сленга, как "соленый", и с этой целью он комментировал все что угодно... ни одна тема не была запретной, и ни одна шутка не была слишком острой или экстремальной. Он болтал без умолку, постоянно высмеивая все, что смотрел, и выплевывал самую оскорбительную чушь, которая приходила ему в голову. И если ему казалось, что он сказал что-то особенно мерзкое, он выкрикивал свою коронную фразу:"О-о-о-о, это было круто!"

Даже у его альтер-эго были поклонники. Смущал только тот факт, что Танг изображал худший китайский акцент, на который был способен, выставляя напоказ все свои "Р" и "Л". Но поскольку Танг был китайского происхождения, никто не возмущался при виде расистского дерьма, которое лилось из него.

За исключением, как ни странно, самих расистов.

Его родители не понимали его, но теперь, когда он этим зарабатывал себе на жизнь, они оставили сына в покое, чтобы он снимал свои мерзкие видео в своей комнате.

Он начал в обычной, основной сети, а затем перешел в Даркнет и в "Круги".

На YouTube и TikTok он комментировал спидранеров в видеоиграх, видео с распаковкой товаров, уроки макияжа, фан-фильмы... любой оригинальный контент годился для того, чтобы Танг Хон-Пин добавил к нему свою звуковую дорожку. Зачем создаватьсвой собственныйматериал, если можно использовать чужой? Легкие деньги!

По-настоящему Танг прославился во время последней Параолимпиады – или, как он сказал,Спазмической Олимпиады. Зрители на его "Круге" ликовали, когда он безжалостно высмеивал спортсменов-инвалидов, борющихся за медали, называя их уродами, лилипутами и тупицами, и время от времени умудряясь выдавать что-то остроумное:

- Давайте скажем, что спорить в тупонете так же бессмысленно, как участвовать в Калекопиаде. Даже если вы выиграете, вы все равно останетесь, блядь, инвалидами!

Но в Даркнете было гораздо больше экстремального контента, с помощью которого можно было прославиться.

Порно, мастер-классы по изготовлению самодельных бомб, пропаганда вербовки террористов... Kак говорил Шекспир:"Ад пуст! Все дьяволы сюда слетелись". Самая первая компиляция Танга после того, как он создал свой аккаунт, называлась:"Набираюсь Немного Ума", и она представляла собой собранную воедино коллекцию обезглавливаний: мексиканские картели распиливают бензопилами конкурентов, исламские фундаменталисты используют ножовки на захваченных сотрудниках гуманитарных организаций, публичные гильотинирования в различных народно-демократических республиках по всей Западной Африке... Танг превзошел

Танг стал популярным мгновенно.

Даже грешники любили посмеяться.

Да, идея с комментариями несчастных смертей людей в развивающихся странах, работающих без строгих законов о технике безопасности, была хороша – она была очень острой. И он как раз массировал свой вялый член, когда в его дом ворвались маньяки в масках, и начался кошмар.

* * *

- Лежать!

Танг хотел сказать, чтобы он отвалил, но не осмелился. Он просто уставился на лежак, задрожав и обхватив свои обнаженные гениталии.

Эта комната была похожа на все другие комнаты, в которых они побывали. Голые стены из шлакоблока, окно под самым потолком, бетонный пол, испещренный трещинами, который леденил подошвы его босых ног.

Единственным предметом мебели в комнате был лежак из дешевого белого пластика, неуместный посреди помещения размером с гараж.

- Лежать!

Приказ был произнесен серьезным, безжалостным тоном.

Его мама продолжала рыдать. Отец просто смотрел прямо перед собой, сжав губы в тонкую линию. Каждого из его родителей держал за руку Ученик, хотя они уже давно перестали бороться и теперь стояли такими же обнаженными, как и их единственный сын.

- Лежать!

Когда ему сказали в третий раз, Танг посмотрел на Ученика Искариота.

Мужчина и Четыре Ученика, его последователи, были одеты одинаково. Их тела были скрыты под тяжелыми черными рясами, а их простые маски были безликими, как лица манекенов. Единственным реальным различием между ними было то, как были украшены их маски. На белом лице каждого из Четырех Учеников было начертано витиеватым почерком одно слово:Ад, Слава, СудиСмерть. На маске Ученика Искариота красовалась огромная пара красных губ, нарисованная на маске в том месте, где должен был быть рот.

Ад и Слава держали рыдающую маму Танга, а Суд и Смерть держали его отца.

Танг снова отвернулся. Видеть обнаженные, обвисшие тела своих родителей было слишком неприятно.

- Лежать!

На этот раз, голос доносился отовсюду, со всех сторон, и Танг закричал.

На стенах, под камерами, приятель, видишь?

В каждом углу висела маленькая черная камера, записывающая происходящее, а под ними находились небольшие динамики. Именно оттуда и доносился внезапный рокочущий голос.

У него под маской спрятан беспроводной микрофон, и он может переключать каналы: общий – для динамиков, частный – для устройства в твоем ухе. Наш друг не хочет, чтобы то, что он тебе говорит, попало на камеру.

И пока в его голове проносились эти слова, Танг обнаружил, что спешит к шезлонгу, садится на него, а затем откидывается назад.

Холодный пластик прилип к его обнаженной коже, к задней части бедер и икр, к перекормленной заднице и дряблой спине. Он снова задрожал.

Он откинулся достаточно, чтобы лечь, но при этом изголовье было поднято. Так, если бы шезлонг на самом деле находился у бассейна, а не в этой ужасной маленькой комнате, он мог бы расположиться достаточно удобно, чтобы читать лежа книгу.

Танг мог видеть все, но при этом был уязвим.

- Танг Хон-Пин! - раздался эхом громкий голос Ученика, на этот раз из-за маски, а не из динамиков. - Ты грешник! Грех, который ты выбрал для себя, этоЛень. В то время, как другие творят, ты довольствуешься критикой того, что они создали. В то время как другие работают, ты бездельничаешь и насмехаешься над ними. Уединившись в своей комнате, ты разжирел на работе других.

А затем прозвучали слова, которые Танг слышал раньше в видеороликах с одним из самых отвратительных снаффов во всех "Кругах".

- Ты провинился. Тебе будет дан шанс искупить вину. Ты будешь спасен своим грехом... или проклят им.

В ухе Танга раздался щелчок. За несколько часов, когда последователи Ученика Искариота напали на него, завязали глаза, вывели из дома, привезли в это место и заставили раздеться в той же комнате и в то же время, что и его родители, угрожая им бритвой... в какой-то момент в этом ослепляющем круговороте движений и смятения, который даже сейчас, во время всего этого, казался полузабытым кошмаром, кто-то вставил ему в ухо наушник.

За этим щелчком последовал голос, настолько отличающийся по тону и содержанию от голоса Ученика, что сначала Танг подумал, что слышит кого-то другого.

- Ладно, нам нужно многое успеть, поэтому вот правила в двух словах, - весело сказал голос в его ухе. - Лень. В течение следующих двадцати четырех часов ты не будешь двигаться, лежа на этом шезлонге. Ты не будешь двигаться и не будешь говорить. За любое добровольное движение с твоей стороны, кроме моргания и дыхания, даже за такое незначительное, как почесывание, ты будешь наказан. И ты будешь наказан, если попытаешься заговорить, что, я в этом уверен, будет непросто для тебя, маленького болтунишки, которым ты и являешься!

Пауза.

- Это может показаться странным, но я, на самом деле, фанат твоего "Круга". Ну, был, пока ты не укралнашевидео. Мне нравится твой разрывающий шаблоны, аналитический взгляд на современные парадигмы, деконструкция культурных догм, даже, когда ты переступаешь порог пост-постмодернизма. Это здорово!

Даже несмотря на ужасающую и обескураживающую ситуацию, Танг ничего не мог с собой поделать.

Даже учитывая предупреждение, сделанное за несколько мгновений до этого, его язык испытывал желание нарезать слова на мелкие кусочки и кубики и подать их с рисом.

- Что за хуйню ты несешь, чувак? - cпросил он. - Я - тролль, чистый и простой, и мне похуй на твое псевдоинтеллектуальное дерьмо! Господи, да мне этого дерьма в универе хватило – Барт, Бодрийяр и все остальные недоумки!

И даже сейчас он почувствовал презрение, исходившее от его отца, при упоминании университета, курса, на который он потратил так много денег только для того, чтобы его сын бросил учебу после первого года. Возможно, Ученик почувствовал это смутное отвращение, исходящее от мужчины, потому что именно к горлу отца Танга он приложил опасную бритву и вскрыл его одним сильным, уверенным взмахом лезвия.

Глаза Хон-Пин старшего широко раскрылись, но не от боли, а от удивления.

А младший Хон-Пин закричал:

- Не-е-ет!!!

Из раны хлынула кровь, падающая простыней на грудь мужчины. Густая, темная кровь, насыщенная кислородом и вытекающая из сильного сердца.

Жена и мать двух Хон-Пинов закричала сквозь слезы; это был пронзительный крик без слов, но пропитанный ужасом.

Услышав крик Винг, старший Хон-Пин ненадолго перевел

Его рот открылся.

Вместо того, чтобы что-то сказать, он кашлянул красным туманом.

Суд и Смерть крепко держали его, когда он начал биться в судорогах, но его ноги не подкосились, как они ожидали. Нет, вместо этого он перевел взгляд с женщины, которую любил с тех пор, как они были подростками, на единственного ребенка, которого они смогли зачать.

Танг посмотрел в глаза своему отцу.

Глаза пожилого человека сузились, и он попытался заговорить, едва шевеля губами. Но Ученик порезал его горло слишком глубоко, и он смог только выкашлять еще больше крови, более густой, чем раньше.

Его грудь и живот стали блестяще-красными.

Кровь начала стекать по его левому боку и уже впитывалась в копну волос на лобке.

Затем его ноги подкосились, и оба Ученика отпустили его, позволив ему рухнуть на пол с перерезанным горлом, лишив его всякого достоинства, и он умирал, слабо шевеля конечностями, когда его руки добрались до горла. Слишком поздно для более чем символического жеста, чтобы остановить кровотечение.

Винг снова закричала, зовя своего мужа.

Танг молчал.

Отец умер.

В голове у него все еще крутились слова, которые пытался произнести его отец, но он не мог их разобрать...

Ученик поднял из-под рясы ногу в черном сапоге и поставил ее на грудь юноши, заставив его отпрянуть назад. Танг даже не заметил, как сел, потянувшись одной рукой к отцу.

Ученик вытер бритву и направил ее в его лицо, продолжая удерживать Танга ногой.

- Двадцать четыре часа чистой лени, - cказал Ученик. - Нельзя шевелиться, нельзя говорить. Теперь ты знаешь, каково будет твое наказание за проступок.

Щелчок. Переход от общего к частному каналу.

- Мы убьем твою мать! - cказал ему на ухо веселый голос, так непохожий на рокочущий, полный обреченности голос, который звучал в видео Ученика. - Просто хотел уточнить это.

Он убрал ногу с груди Танга.

И Танг не двинулся с места, даже когда Четыре Ученика вытащили его кричащую маму из комнаты, оставив наедине их троих: Танга, еще теплый труп его отца и безумца, который хвастался своей собственной судьбой в аду.

Ученик просто стоял над ним в течение нескольких минут, наблюдая за ним из-под маски.

В эти минуты Танг почувствовал, что его разум снова начинает работать, его шок и ужас были льдом, заморозившим его мысли, который теперь начал оттаивать.

Они убили его старика.

Что он пытался сказать?

Они убьют его маму.

Если он не будет лежать здесь и не двигаться, не говорить... в течение двадцати четырех часов.

Это не могло быть реальностью, но, тем не менее, это было реально, выкинь эти дурацкие клише из головы, ты видел, что делает этот урод... Черт, ты даже снял комментарии к тому видео про Похоть, ведь так? "Похоть", так оно называлось, и твой "Круг" набрал еще пятьсот подписчиков после этого, и ты планировал сделать еще одно видео про "Чревоугодие"...

Возможно, поэтому он и выбрал тебя... он говорил, что был твоим поклонником... пока ты не украл у... O,черт!

Это была простые мысли, пролетевшие сами по себе.

Чистейшая логика.

Ах ты тупой... тупой еблан...

Ученик вытащил что-то блестящее и прямоугольной формы из какого-то потайного кармана в своей рясе. Это был лоток из фольги, такой лоток с картонной крышкой, края которой можно было обжать, чтобы сохранить содержимое внутри... Точно такой же контейнер для еды, который можно купить в индийской закусочной.

Или китайской.

Ученик снял картонную крышку с контейнера и откинул ее в сторону. Она упала на спину лежащего на полу мертвеца.

Затем он достал палочки для еды.

Язык Танга почти предал его.

В двух поколениях от Гонконга. Но все же, когда он рос в школе, какой вопрос ему всегда задавали до того, как издевательства переходили в физическую расправу? Вопрос, который задавали раньше всех остальных, например,"Ты ешь собак?"или"У твоей мамы пизда поперек, а не сверху вниз?".

Или...

"Ты ешь палочками?"

Эй! Это почти подходит, не так ли? Этот вопрос, "ты ешь палочками?", который почти соответствует движениям губ твоего отца после того, как этот чувак перерезал ему горло, а ты смотрел, как он умирает!

Эта мысль и воспоминания о крови, стекающей по узкой, впалой груди его отца... Это остановило Танга от того, чтобы рассказать Ученику во всех клинических подробностях, что он мог сделать с этими палочками.

Мужчина в маске с поджатыми губами использовал палочки для еды, чтобы ловко вытащить маленький, склизкий кусочек пищи из контейнера еды навынос.

Кусок еды изгибался.

Это был слизень. Садовый слизень, размером с мизинец.

Слизень... которого Ученик, наклонившись, с нежной осторожностью поместил прямо на середину лба Танга.

И оттуда слизень медленно и липко скользнул по его виску, по щеке, по губе и в нос.

В полость его пазухи, где он сейчас и находился...

Пока он не опустился в горло Танга.

Он был горьким и слишком большим, и Танг знал, что его сейчас стошнит. В его комнате были мини-холодильник и микроволновка, и тем утром на завтрак он приготовил пиццу "Чикаго Таун". И сейчас эта пережеванная масса теста, сыра и кусочков курицы барбекю начинала ворочаться в его животе, как масса одежды в стиральной машине.

Его рот наполнился слюной, настолько кислой, что это заставило его стиснуть зубы.

Он фыркнул, пытаясь высвободить слизня, который, казалось, застрял.

Ученик внимательно наблюдал за ним.

Щелк.

- Как он на вкус? - cпросил веселый голос сумасшедшего, говорящего в микрофон, спрятанный в его маске.

Танг снова фыркнул.

Слизняк прополз по его мягкому нёбу.

И это вызвало спазмы рвотного рефлекса.

Он сглотнул. И, к счастью, поток кислой слюны пронес мягкое и склизкое тело по его горлу, словно это был не более чем очень густой комок мокроты.

- Как он на вкус?

Рвота приближалась, он уже чувствовал, как толстый столб рвоты поднимается вверх, чтобы вырваться изо рта...

- Он... острый?

ПОШЕЛ ТЫ НАХУЙ!

Внезапный прилив ненависти сжал его желудок и заставил глаза сузиться в жесткие щели. И если бы взглядом действительно можно было убивать, голова Ученика взорвалась бы прямо сейчас.

Что пытался сказать отец? "Спаси свою маму"?

Руки Танга сжались в кулаки.

Но Ученик, к счастью, не заметил этого.

Он уже доставал палочками еще одного моллюска из фольгированного контейнера для еды.

Это была улитка, и он положил ее прямо на кончик носа Танга.

Спиральная раковина, закрепленная на конце улитки, выглядела как сюрреалистическая версия

Танг перевел взгляд на существо. Оно было желтовато-коричневого цвета, размером с большой палец, и оно, не теряя времени, начало свой медленный путь вниз к его левому глазу.

Он закрыл оба глаза.

Затем... Ученик поцеловал его?

Нет, это было что-то другое.

* * *

Это была собака, которую он давно хотел. Собака, которую, по словам его отца, он не мог себе позволить, потому что знал, что его сын никогда не будет гулять с ней. Его ленивый, бестолковый сын.

Танг приложил немало усилий, чтобы выяснить, какая собака идеально подойдет для него и для всей семьи. Он остановился на французской болонке, потому что они были маленькими и не требовали много еды и ухода. Они отличались веселым нравом (ему это было необходимо, чтобы покорить своего старика), и они не линяли. У его мамы была небольшая аллергия на шерсть, и поэтому Танг начал свои исследования с сужения круга пород до гипоаллергенных.

На самом деле он хотел завести собаку особой породы, у которой шерсть была только на голове, вокруг лап и вдоль хвоста. Остальная часть тела маленького зверька была совершенно лишена шерсти, а голая кожа была испещрена черными отметинами, которые назывались "шнуровкой". Они выглядели очень круто, и Танг представлял себе, как он будет кружить головы прохожим во время прогулок. Как все будут глазеть на него... но порода называлась китайская хохлатая, и это все решило.

Одноклассники начали бы говорить, что он просто откармливал ее к китайскому Новому году... который его семья даже не праздновала.

Нет, французская болонка была именно той собакой, которую он хотел.

Маленькая собачка с кудрявой белой шерстью.

Это была собака, которая, как он представлял, вылизывала ему все лицо.

Собака лижет твое лицо и просит еды.

Долго, медленно и липко облизывая его милым собачьим язычком... по закрытым векам, по щекам, по губам, даже левое ухо – то, в котором не было микрофона...

Эта фантазия подействовала и не дала ему закричать или вцепиться ногтями в то, что сочилось по его лицу в таких количествах, что эффективно блокировало его левую ноздрю, как при сильном насморке.

Когда Ученик Искариота начал отщипывать палочками слизней и улиток с лица Танга, Танг сказал себе, что это просто поцелуи его тети. Она обильно красилась помадой и любила целоваться. Каждый моллюск, которого отрывали от его кожи, был просто очередным поцелуем, который затем ослабевал.

Муа-а-а!

Когда исчез последний слизняк, Танг все еще держал глаза закрытыми.

Щелк.

- Остался двадцать один час, Танг.

Он хотел спросить почему. Почему он, почему его семья, почему это происходит с ним – так много вопросов, и все они начинались с этого короткого, жалкого слова - "почему?"

Танг хотел спросить, но не стал.

Ответ прозвучал из уст его отца.

И каким бы невежественным, ленивым, никчемным человеком он ни был, он не хотел, чтобы его мама узнала этот ответ.

* * *

Время превратилось в бессмыслицу.

Танг лежал и смотрел на потолок, на стены, на свое пухлое тело, закатив глаза, пытаясь считать удары сердца. Он дрожал от холода, и слизь на его лице высохла и стала шелушиться, как слой сухой кожи.

Он мог бы соскрести ее. Это было бы так приятно – содрать ногтями засохшую слизь, покрывавшую его кожу.

Он не чесался.

Его руки лежали по бокам.

Ты не сойдешь с ума окончательно, черт возьми.

Не имея ни часов, ни какого-либо другого способа отслеживать время, Танг пролежал так уже десять лет – по его ощущениям – когда в комнату вошел Ученик по имени Слава.

В его пальцах было что-то белое.

Сами пальцы были тонкими и изящными, но тыльная сторона рук была испещрена печеночными пятнами. Пожилая женщина.

Глаза Танга проследили за ее продвижением к лежаку, на котором он лежал, хотя его шея так и просилась повернуться. В ней поселилась скованность – такая, при которой нужно развернуть плечи и выгнуть позвоночник так, чтобы хрустнули позвонки.

Она встала рядом с ним, глядя на него из-за своей маски, на которой было нацарапано ее имя.

Ее глаза блестели в углублениях глазниц.

Она держала конверт.

В ее руках оказался обычный, стандартного размера, незапечатанный манильский конверт. Треугольный клапан был поднят.

Если она была пожилой женщиной, как предполагал "детектив" Танг, ее движения не выдавали немощи. Она стремительно наклонилась и одним движением провела краем лоскута конверта по его губам.

Порез бумаги ужалил его, и внезапная резкая боль заставила Танга зашипеть.

Слава снова выпрямилась, и Танг почувствовал, как напряглись его яйца.

Он двинулся. Он издал звук.

Внезапно стало очень тихо, словно невидимая толпа затаила дыхание.

Из громкоговорителя раздался звук – включился микрофон.

- Не двигайся, молчи – или будешь наказан! - прогремел голос Ученика.

Затем в ухе Танга раздался знакомый щелчок, когда мужчина переключил канал с общественного на частный.

- О-о-о, я тебе сочувствую, правда! Порез бумагой – это просто ужасно, правда? Я могу дать тебе немного свободы действий, например, позволить тебе открывать и закрывать, глаза или совершать крошечные движения, которые камеры не зафиксируют, или я смогу отредактировать это в пост-продакшне, но в остальном - ты должен оставаться неподвижным, насколько это возможно... иначе я перережу горло твоей мамаше и выебу дырку. Понял?

Танг почти ответил, почувствовал, как в горле зарождается угроза мести, которую он собирался выкрикнуть невидимому мучителю. Но тут Слава снова нагнулась с конвертом к его лицу, и он только успел вовремя закрыть глаза.

Хотя это был всего лишь острый край бумаги, на мгновение он показался бритвой. И Тангу показалось, что он смотрит сквозь потрепанный лоскут левого века.

Его кулаки сжались. Он хрюкнул.

ПИЗДА!

Она разрезала другое веко.

ПИЗДА!

Слава прижала кончик пальца к кончику носа Танга и подтолкнула его вверх, делая его похожим на свинью, чтобы она могла провести тонким краем лоскута конверта по его ноздрям и перегородке между ними.

ПИЗДА!

Затем она быстрыми движениями нанесла на его щеки дюжину или более мелких порезов.

ПИЗДА! ПИЗДА! ПИЗДА! ПИЗДА...

Членовредительство прекратилось.

Танг держал глаза закрытыми.

Ничего.

Он осмелился приоткрыть веки.

Слава стояла и смотрела на него сверху вниз.

Его губы, веки и ноздри адски жгло. И одурманенный страхом и болью разум Танга представил себе необычную картину: он увидел себя спящим, и Зубная фея пришла навестить его, но, не найдя под подушкой коренных зубов, существо вытащило крошечную опасную бритву. Миниатюрного двойника лезвия, которым вскрыло горло

Обычно воображения Танга хватало только на создание изобретательных ругательств, оскорбляющих и обижающих субъектов различных видео, которые он комментировал. Но этот полет фантазии был чисто визуальным, и с тревогой он понял, что ему хочется захихикать.

Желание рассмеяться было убито в тот момент, когда Слава прикоснулась к его члену.

Танг Хон-Пин не обладал огромным членом, и в комнате было холодно, но каким-то образом его гениталии умудрились сжаться еще сильнее от этого прикосновения.

У ученицы были ловкие пальцы. Она не только поймала обрубок его члена и остановила его стремление вжаться в живот, но и тем же движением отодвинула крайнюю плоть, обнажив фиолетовый гриб головки.

Анус Танга болезненно сжался, он резко вдохнул и стиснул зубы. Ощущение чужой руки на его члене было не только странным, но и, учитывая обстоятельства, совершенно отталкивающим.

Слава не колебалась, но и не спешила. На этот раз она поднесла край конверта к сверхчувствительной коже его головки и медленно провела им по ней. Надрез обошел всю головку, проведя окружность в триста шестьдесят градусов, прорезав блестящую пурпурную плоть головки и надрезав ниточку кожи, которая соединяла крайнюю плоть Танга. Словно бритвой по струнам скрипки, но достаточно легко, чтобы не отрезать ее полностью.

ПИЗДА! ПИЗДА! ПИЗДА! ПИЗДА-А-А-А...

Его тело содрогнулось достаточно сильно, чтобы шезлонг сдвинулся с места, скрипнув пластмассовыми ножками по бетонному полу; боль от бумажного пореза по переполненной нервами плоти была несоизмерима с его размером.Если порез, едва прорвавший кожу, причиняет такую боль, то насколько же хуже ощущения от бритвы, проведенной по горлу?

Танг увидел открытый рот отца, блестящие от крови губы, пытающиеся рассказать ему, каково это.

Все было кончено за две секунды.

Танг не знал этого до тех пор, пока ощущение того, что что-то касается его лица, не заставило его открыть глаза.

Слава задрала рясу на тонких, но мускулистых ногах и, расположившись на лежаке, опустила свои гениталии в футе от его лица.

Танг комментировал некрофильское порно в "Кругах" и очень творчески подошел к описанию женских частей исполнителей. Но нависшая над его лицом штука, от которой пахло тухлыми креветками, стала вызовом даже для его искусного владения английским языком.

Раздавленный краб?- предположил его внутренний тролль. -Лопнувший ежик? Отбивной бифштекс и пудинг из почек?

С медицинской точки зрения, у Ученицы был пролапс. Внутренний рукав ее влагалища вывернулся наизнанку и болтался, как ободранный язык. Кроме того, он был изрешечен полипами. Они были похожи на мидии, вырванные из раковин и растущие из сырой плоти.

Образы морепродуктов в сочетании с запахом заставили Танга блевануть себе в рот. Его щеки раздулись от полупереваренной пиццы. Но только чуть-чуть желудочного сока вытекло на губы и на подбородок, прежде чем он смог проглотить его обратно.

И слизняк, там еще был слизняк! О, приятель, извини, надо было сделать голос как в "Смущенные мы".

Он и подумать не мог, что его внутренний тролль, та горькая и насмешливая сторона его натуры, которую он задействовал, снимая видео для "Круга", окажется предателем, но именно это и произошло.

Это подтвердилось, когда он проглотил последние остатки собственной рвоты, и внутренний голос завизжал:О-о-о, это было очень вкусно!

В его лицо полетели теплые брызги.

Слава мочилась ему в лицо.

Из болтающихся кишок ее полового органа вытекала струя золотистой мочи.

Танг закрыл глаза, стиснул зубы и заскулил так приглушенно, как только мог.

Ссыт! Она, блядь, ссыт на тебя, приятель! Она, блядь... ох, как жжет!

Когда жидкость попала на его порезы, Танг узнал, что большая часть мочи - это отработанные соли, вымываемые из организма, и эти соли заставили маленькие порезы на его веках, носу и губах вспыхнуть от боли, пока брызги мочи разлетались по его лицу.

Не опуская рясу, Слава попятилась назад, и ее выпавшая пизда виляла при этом. Обтянутый кожей собачий язык трясся, оброняя капли сверкающей желтой жидкости, стекающей по груди и животу Танга, пока она не достигла его промежности.

Танг не видел, как она присела. Он не смог бы открыть глаза, даже если бы захотел. Его разум настаивал на том, чтобы он ушел в себя, вглубь своего мозга, как улитка прячется глубоко в своей защитной раковине.

Он не видел, как она приседает, опуская свои распухшие и больные гениталии, но он почувствовал, как что-то прошлось по его члену. Как будто его лизнул язык, распухший от опухолей.

Это прикосновение было соленым и жгло кончик его порезанной головки.

Тело Танга задрожало от ужаса.

А затем все закончилось.

Когда он наконец снова открыл глаза, Ученик по имени Слава уже была у двери, и через мгновение Танг остался один.

* * *

Прошел час, а затем год.

Или ему так показалось.

Танг изучал трещины на потолке, потому что каждый раз, когда он надолго закрывал глаза, его веки превращались в маленький киноэкран, на котором он видел, как горло отца открывается в большой красной ухмылке... И что еще хуже, он видел, как кричит мама, видел, как ее тело вибрирует от силы ее возмущенного ужаса так, что ее обвисшие груди трясутся.

Голые мамины сиськи, маленькие и сморщенные, покачивающиеся, когда она кричала, были интересной деталью. Танг не помнил, чтобы фокусировался на ней в то время, и все же это воспроизводилось в его собственном черепе, как видео, которое он собирался записать для своих фанатов на сайте.

Его отец работал в Агентстве по охране окружающей среды инженером по долгосрочному планированию защиты от наводнений. А мать была ассистентом по поддержке обучения для молодых людей с особыми потребностями в местном колледже. Они были трудолюбивыми людьми, которые жили с достоинством, и сегодня это у них отняли.

Из-за тебя. Из-за твоего греха.

Танг отбросил эту мысль. Он не был религиозен. Он даже снял серию видеороликов, высмеивающих основные религии, и выложил их в главные святые праздники. В частности, он поздравил себя с тем, что высмеял ислам во время последнего паломничества хадж, считая себя ультрасовременным чуваком.

И все же... Ученик прав, не так ли? На самом деле отец, вероятно, согласился бы с ним от всей души, он бы кивал, да, да, да... упс! Голова отвалилась! Не слишком-то крепко она была прикреплена к его шее, а?

Его внутренний тролль ликовал, и в его смехе прослеживалась жилка безумия.

Слизь и моча создавали прохладу на его коже, высыхая. Он почувствовал, как по коже побежали мурашки.

Позитивное мышление. Он

Это было не так уж плохо, если разобраться, не так ли? Унижение и легкие пытки были ничто по сравнению с тем, что происходило с некоторыми из других грешников... например, с Похотливыми. Этих бедных ублюдков сжигали до смерти даже после того, как они разрушили свои тела, пытаясь выжить... Или с Обжорами, которых заставляли есть свои собственные...

Все началось с бутерброда с дерьмом.

Что ты хочешь сказать?

Эй, ты разговариваешь сам с собой! Это уверенный первый шаг на пути к городу психов!

Иди нахуй!

С таким маленьким членом, как у тебя, это нереально. Забавно, но у твоего отца он был приличного размера... Похоже, тебе не передался не только его ген трудовой этики!

Что ты имел в виду под "бутербродом с дерьмом"?

А? О, ну, ты просто думал о других видео, которые выложил наш друг в маске. О других людях, которых он пытал и убивал. Ты пытался убедить себя, что эта ситуация со слизнями, порезами и пиписьками не так уж плоха... Но разве Обжорам не пришлось начать свое маленькое испытание с бутерброда с дерьмом? А потом им пришлось... тьфу! Бедные маленькие существа! И только в конце им пришлось начать резать и есть...

Мысль так и осталась незавершенной. Внутреннему троллю Танга не нужно было заканчивать предложение, потому что, в конце концов, это был его разум.

Он не был психом.

Другие грехи начинались с небольших испытаний, но постепенно они становились все хуже.

И тут, словно внутреннее озвучивание этого факта послужило сигналом, дверь открылась, и вошел Судья, несущий небольшую картонную коробку.

Внутренности Танга превратились в твердый лед. Его сердце, легкие и живот – все кристаллизовалось от нового страха.

Судья подошел к лежаку размашистыми шагами, и даже тяжелая ряса не могла полностью скрыть его полноту. Складки материала четко обрисовывали гигантский живот.

Танг не мог разобрать, что изображено на коробке. Она была больше, чем спичечный коробок, но меньше, чем пачка сигарет. Она вдруг стала для него целым миром, поскольку содержала нечто ужасное, предназначенное только для него.

Судья встал рядом с шезлонгом и посмотрел вниз.

Из углублений маски на него смотрели зеленые глаза. Они казались добрыми.

Танг хотел попросить его о пощаде, но не стал.

Если он это сделает, его мама умрет.

А потом умрет и он сам.

Судья открыл коробку. Толстые пальцы удивительно проворно сняли крышку и тем же движением вытащили один из предметов, находившихся внутри.

Он блестел.

Скрепка.

Ловкие пальцы заставили коробку исчезнуть в потайном кармане рясы, а затем принялись за кусок витого металла, разгибая его.

Щелчок в ухе Танга.

- И снова здравствуйте, господин Танг! - cказал Ученик. - Извините, что я молчал, мне просто нужно было немного вздремнуть. Надо было набраться сил для дальнейших действий! Я знаю, что у нас всего шесть часов, но не стоит забывать и про подготовку, которая входит в эти маленькие шоу, так что на самом деле я уже давно на ногах. Дай-ка подумать, на чем мы остановились? Ах да,"Судебный приговор"! Скрепки! Знаешь, я не был уверен насчет них, но Судья рассказал мне о своих планах и покорил меня. Я подозреваю, что ты не хуже меня знаешь, что обеспечение качественного контента для своего "Круга" может быть довольно дорогим удовольствием, поэтому для тебя нам пришлось сократить расходы на причудливый реквизит и все такое. Должен сказать, однако, что мои ученики действительно проявили некоторую креативность, используя обычные канцелярские принадлежности и телесные жидкости...

Безумная болтовня была лишь фоновым шумом, пустой помехой в то время, как Танг завороженно наблюдал, как Судья полностью разгибает скрепку. Когда он закончил, она была почти полностью выпрямлена.

Судья присел на корточки, тяжело дыша, пока пристраивал свою массу поудобнее.

Он потянулся к лицу Танга.

Танг закрыл глаза.

Толстые, но ловкие пальцы ущипнули его перегородку – тонкий хрящ, разделяющий ноздри, - и осторожно потянули ее, одновременно костяшками пальцев отодвигая гребень ноздри вверх, чтобы лучше рассмотреть нежный кусочек кожи, покрывающий хрящ.

Судья ткнул его скрепкой, сильно и быстро, проткнув кожу насквозь.

Танг вздрогнул, беззвучно вскрикнув от боли.

Он ничего не мог поделать.

Судья прекратил движение, оставив кусок металла, проткнувший нос лежащего человека, как самое дерьмовое украшение в мире.

Танг почувствовал, как втянулись его яички, и что-то холодное свернулось в его внутренностях.

Мама мертва.

Эта мысль была спокойной и разумной, такой же нейтральной, как мысль о том, что небо голубое или вода мокрая.

Судья по-прежнему не двигался.

Щелк.

- Знаешь что? - cказал Ученик. - Я хочу посмотреть, к чему это приведет, очень-очень хочу. Я прощу тебе эту ошибку и отредактирую это в пост-продакшн. Но с этого момента будь хорошим мальчиком... Вообще-то, может быть, до тебя доходило бы лучше, если бы это исходило от более традиционной, авторитетной фигуры?

Раздался ряд звуков, которые Танг не смог идентифицировать. Затем отчаянный голос, который он любил, сказал "нет, нет, нет", а затем...

- Миссис Танг? Скажите своему мальчику, чтобы он вел себя хорошо, скажите ему, что я держу вас за горло.

Рыдает. Его мама рыдает.

Теперь неподвижный и молчаливый, как камень, Танг чувствовал, как в его сердце бурлит ярость, а в глазах стоят слезы.

Судья смотрел на него, и его глаза были сухими и пустыми.

В голове у Танга пронеслись сразу две мысли...

Я убью вас нахуй, ебаные пиздюки!- одна, и другая:Они все носят наушники, вот как они координируют свои действия.

- Хон-Пин... - наконец произнесла его мама дрожащим голосом. - Хон-Пин, пожалуйста, будь хорошим мальчиком! Пожалуйста!

- Скажи ему, что я держу тебя за горло, - cказал Ученик приглушенным голосом, так как он находился на расстоянии от микрофона.

Ещё один всхлип.

Затем...

- Терка для сыра, - cказала мама Танга, а затем раздались звуки движущихся тел и рыдания.

Звук, который мог бы быть звуком удара плоти о плоть.

И внутренний тролль Танга сказал своим расистским голосом:Терка для сыра? Для натирания сыра?

Ученик хихикнул ему в ухо.

- Твоя мамаша Винг – суровая старая птица! Поэтому я немного сменил курс. Решив, что если я хочу заставить тебя сотрудничать, пока не получу гораздо больше материала, то моя угроза для пизды, из которой ты выскользнул, будет не быстрой, чистой смертью, а затяжной и невероятно болезненной... Отсюда и терка для сыра. Итак, все ясно? Да? Моргни один раз - "да", два раза - "нет",

Танг медленно моргнул один раз.

- Отлично! Судья, вы готовы?

Словно робот, которого только что снова включили, Ученик вернулся к своим делам.

Танг отключился на весь следующий час.

Это было похоже на алкогольное опьянение. Неважно, насколько ты пьян, глубоко внутри всегда остается какая-то часть тебя самого, которая остается трезвой, чтобы напоминать о каждом невнятном слове, спотыкающихся шагах и слюнявом поцелуе. Это как наблюдать за кем-то другим, но остро осознавать, что ужасное зрелище перед тобой – это твое собственное тело, которым будто завладел какой-то придурок. Ты внутренне содрогаешься и надеешься, что не вспомнишь об этом утром.

Так Танг продержался все эти минуты с Судьей и скрепкой.

Он покинул свою плоть, хотя был уверен, что даже в его отсутствие она сообщала ему о каждом повреждении, и обещала, что он прочувствует весь ущерб, нанесенный ему, когда он возобновит контроль над мясной машиной, в которой была заперта его душа.

Скрепка прошла через его носовую перегородку.

Его веко растянули и прокололи. Изогнутый металл прошел сквозь него, как игла сквозь толстый презерватив. Затем другое веко. Слезы, обильно стекающие по лицу Танга, смыли тонкие, сдвоенные струйки крови.

Следующими были его соски.

Один за другим – и каждый раз был таким же мучительным, как предыдущий – Судья проткнул все ногти на правой руке Танга, проталкивая скрепки до самых кутикул, этих бледных полумесяцев у нижнего края.

Его тело не реагировало. До сих пор. Ученик почти нежно взял его другую руку, готовый повторить процедуру с остальными пальцами.

В этот момент в его рот снова хлынуло немного кислой рвоты, и он снова проглотил ее.

Вау, кажется, ты нашел лекарство, которое избавит весь мир от голода!- воскликнул его внутренний тролль.

Танг проигнорировал его, одновременно отключившись и подключившись к нервной системе, которая говорила ему, что его руки терзает огонь, пламя лижет пальцы и превращает каждую костяшку во взрывающийся узел боли.

Он под кайфом от боли? Или он в шоке? Эти вопросы были полусформировавшимися облаками, в которые превратились его мыслительные процессы, настолько затуманивая его рассудок, что он не осознавал изменений, пока они не произошли.

В какой-то момент Судья задрал свою рясу, как до него это делала Слава, и расположился на лежаке, на котором лежало тело Танга. Более того, мужчина фактически уселся на бедра Танга. Его огромная масса сдавила дряблые мышцы ног более мелкого мужчины.

В какой-то момент он извлек из своей рясы коробку со скрепками и член удивительной длины и толщины.

Яички Судьи находились в складке между бедрами Танга, упираясь в сморщенный мешочек его собственных гениталий. Затем он брезгливо положил свой большой пенис поперек левой ноги Танга.

Затем Ученик достал из коробки новую скрепку. Он развернул ее в металлическую иголку длиной в дюйм, слегка изогнутую, и положил ее на дряблый живот Танга. Затем еще, и еще, и еще. Танг наблюдал, как толстяк, чьи гениталии были прижаты к его собственным, вытаскивал скрепку за скрепкой и разворачивал их в ряды маленьких серых копий.

После того, как он развернул два десятка скрепок – казалось, он посчитал, что этого достаточно – толстые, ловкие пальцы Судьи обхватили член Танга.

Танг не был девственником, так как не стеснялся платить за секс, но все же это был редкий случай, когда кто-то, кроме него самого, так обращался с его членом. И никогда, никогда раньше это не делал мужчина.

Ему хотелось кричать.

Изнасилование,- подумал он. -Вот как оно ощущается, когда кто-то прикасается к тебе самым интимным образом, а ты этого не хочешь.

Это было в своем роде глубоким озарением для Танга, который не раз в дубляжах видео, посвященных бастиофилии – подпольном конгломерате сексуальных утех для недопредставленных – предлагал свои мысли о сексуальном насилии... Мысли, которые были порочными, бессердечными и лишенными практического понимания того, насколько ужасным может быть этот опыт.

Судья отодвинул крайнюю плоть, обнажив колоколообразную головку баклажанного цвета. Ее покрывали несколько завитков белесой смегмы. Мочеиспускательное отверстие зияло, как рот птенца, ожидающего, когда птица-мать извергнет обед ему в рот.

Судья взял одну из развернутых скрепок.

Разум Танга заработал в полную силу

Эй, помнишь тот держатель для карандашей, который ты сделал в начальной школе? Тебе было шесть или семь лет, вашей учительницей была миссис Хантер, она тебе ужасно нравилась. У нее были такие идеально выгнутые губы, как будто сложенные в вечном поцелуе, и самые большие сиськи на свете. И ты сделал тот держатель для карандашей для своего отца, ты помнишь его? Того парня, который выглядит как менее дерьмовая версия тебя с перерезанным горлом. Все делали подарки на День Отца, а ты соорудил держатель для карандашей из втулки от туалетной бумаги. Втулка стояла на одном конце, и ты опускал карандаши в верхнюю часть, точно так же, как эта жирная пизда проталкивает разогнутые скрепки в глаз твоего япошки, ЧТО СМЕШНО, ПОТОМУ ЧТО ТЫ КИТАЯШКА!

Ученик предложил несколько иную аналогию.

- Это все равно что засовывать стрелы в колчан!

Танг не отличался богатырским телосложением, а ужас и боль от ситуации, в которой он оказался, заставили его гениталии сморщиться, словно они хотели втянуться в его чресла. Но все же Судья смог вместить почти каждую из двух дюжин выпрямленных скрепок в его уретру.

Первые несколько легко проскользнули внутрь, изредка царапая внутреннюю стенку его мочеиспускательного канала, но после первой дюжины места стало меньше, и ему приходилось проталкивать их силой. Разница между давно забытой подставкой для карандашей и членом Танга была в том, что его плоть была способна расширяться, чтобы впустить больше предметов, тогда как подставка для карандашей просто разорвалась бы, если бы кто-то попытался затолкать в нее больше карандашей, чем она могла вместить.

Когда толстяк закончил, он наклонил член Танга к его лицу, чтобы тот мог посмотреть на него.

Он моргал от запекшейся крови, его веки щипало, когда они открывались и закрывались.

Это похоже на электрический кабель, - сказала холодная и разумная часть его мозга. Та часть, которая со стороны наблюдала за ужасом. -Внутри которого много медных нитей с резиновой оболочкой.

Судья обхватил свободной рукой свой собственный член и начал мастурбировать...

И себе, и Тангу.

Пенис толстяка сразу же затвердел, стал толще и длиннее так быстро, что это было похоже на ускоренный просмотр фильма с замедленной съемкой.

Но член Танга не последовал

Это было просто... неправильно.

Неправильно, неправильно, неправильно.

- У Судьи такой огромный член, да? - прошептал Ученик на ухо Тангу. - Он молодец, он такой пузатый трахальщик, что можно никогда не найти то, что скрывается под всеми этими кремовыми мышцами!

Рука Судьи скользила вверх-вниз по длине его толстого и покрытого венами члена, побуждая крайнюю плоть двигаться вперед и назад по пухлой головке, блестевшей от выделений. Он поддерживал ритм с жалким количеством ткани, которую захватывал пальцами другой руки. Но, несмотря на энтузиазм, с которым он взялся за дело, член Танга оставался вялым, продолжая стоять только благодаря сердцевине из выпрямленных скрепок.

Тебя насилуют, - сказал холодный и разумный голос внутреннего тролля Танга, словно один кататоник оставил другого повествовать. -Тебя, нас, меня насилуют. Это не шутка про упавшее мыло в тюремной душевой – в тебя не проникают – но вот, на что похоже изнасилование. И да, я понимаю, что во многих отношениях было бы лучше просто умереть, потому что это кажется хуже смерти, потому что смерть - это конец, а это никогда не закончится. Hикогда не закончится...

Когда Судья наконец кончил, его сперма была обильной, но довольно жидкой, похожей не на сопли, а скорее на слюну. Она разлетелась по всему животу Танга и даже достигла его груди. А когда оргазм угас, последние капли упали на его собственный член, который Ученик все еще энергично дергал. Несколько выпрямленных скрепок проделали путь вверх и наружу, но это было самое близкое к эякуляции, что Танг собирался совершить.

* * *

Когда Бог заговорил, это поразило его.

Нет, не Бог. Тот, кто утверждал, что говорит от Его имени. Но, согласно видеозаписям, которые он загружал в свои "Круги", принял его место в Аду.

- Должен сказать, я впечатлен, - cказал Ученик Искариота.

Танг моргнул. Неужели он заснул?

Нет. Я не спал, я был просто... в астрале.

Это слово казалось ему подходящим. Он не был без сознания, но в то же время и не присутствовал в своем израненном, униженном теле. Его разум был освобожден – пустой шар, парящий в бескрайнем небытие... Но на самом деле нет, не совсем свободен, потому что его внезапно и грубо вернул к действительности голос психопата, говорившего с ним через наушник.

- Мы уже прошли полпути. Не думал, что ты зайдешь так далеко... двенадцать часов! Знаешь, в аскетической жизни монахам говорили быть начеку в середине дня. Потому что именно тогда за порогом появлялся Полуденный Демон, которого Псалом 91:6 называет"разрушением, опустошающим в полдень". Это был своего рода дух летаргии, который отвлекал их от работы. Само воплощение лени! Что ж, это урезанная версия некоторых комментариев, которые я собираюсь наложить на отснятый материал позже, только я придам им больше серьезности, ну ты понимаешь...

Тангу захотелось рассмеяться. Он чувствовал, как смех бурлит внутри него, словно уморительная рвота. Это безумие, полное гребаное безумие, этот человек, который пытал его, этот гребаный психопат и его собратья, которые убивали людей ради контента их "Кругов"... Убивали людей, потому что вообразили себя участниками какого-то безумного религиозного крестового похода, спасителями человеческих душ даже ценой собственного проклятия... И он спокойно болтал с Тангом в тоне "создатель – создателю" о пост-продакшне видеозаписи с болью и унижением Танга.

Этот парень не верит ни единому слову из своей чепухи о "спасении через избыток",- c каким-то испуганным трепетом понял Танг. -Это все только ради просмотров, ради доходов... Они убили моего отца и всех остальных ради просмотров, ради подписчиков, ради того, чтобы люди кликали, кликали, кликали на следующий ролик в их "Кругу".

И люди это делали.

Люди будут это делать.

Танг ведь делал это, не так ли?

А потом он пошел еще дальше, использовал запись "Похотливых" для создания собственного контента. Просто цинично и язвительно комментируя то, как умирают эти бедные ублюдки... Он украл работу других, чтобы продвинуть свою собственную жалкую сетевую "карьеру", и теперь его наказывали за это.

За его лень.

- Видишь ли, Танг, моя старая китайская тарелка... - xихикнул Ученик, продолжая болтать без умолку. - Тебе это понравилось? Это был каламбур или что-то вроде того, ведь так? Китайская тарелка – это рифмованный сленг кокни, означающий "приятель", а ты - китайского происхождения! Вот черт, отвлекся. Выпил слишком много кофе! В любом случае все это будет в комментариях к видео, и я хотел рассказать тебе обо всем этом, чтобы ты понял, сколько усилий мы вкладываем в эти маленькие постановки... Потому что, если честно, Танг этонемного личное.

Ученик прочистил горло.

- Я хотел, чтобы ты понял, насколько скрупулезно проработаны все наши комментарии. Это все чистый театр, да, но для пущей убедительности необходима правдоподобность. И хотя это наше искусство и наше ремесло, есть и практические заботы, такие как планирование и логистика... и бюджет. Ты, конечно, видел "Похотливых", и я предполагаю, что ты также смотрел "Обжор", так что ты прекрасно знаешь, что мы потратили немного больше денег на реквизит для этих видео, чем для тебя... Но опять же, импровизация - важный инструмент в арсенале художника... Прости, опять увлекся! К чему это я? О, да! Ну, возможно, мы сможем заставить тебя понять нашу точку зрения. Что после всех усилий и жертв, которые мы вложили в шедевры, загруженные на наш "Круг", мы видим, как нашу работу копирует такой ленивый маленький ублюдок, как ты, вся фишка которого заключается в том, чтобы просто комментировать чужой материал, паразитируя на работе других... Как гребаный критик...

Голос Ученика внезапно перешел в рев, который заставил Танга вздрогнуть.

После приступа ярости наступила пауза.

- Ну, - сказал голос, снова рассудительный, - это похоже на то, когда тебя обсирают... Кстати, я полагаю, ты не знаешь, что такое"Переход"?

Дверь открылась.

Вошел Ад.

Руки Ученика были пусты, в них не было ни простого инструмента, ни безобидного предмета, который мог бы вызвать у Танга бурю мыслей о том, как он будет терзать его уязвимую плоть. Третий член Четырех Учеников быстро и неуклюже подошел к Тангу, его походка была торопливой и неловкой. Он едва взглянул на человека в шезлонге, прежде чем поднять одну ногу и опуститься на него, как это

Вот только Ад встал, подбоченясь, гораздо выше, чем те двое. Затем он присел над уровнем узкой груди и слегка конических сисек Танга.

Причина медленной скорости и неловкости фигуры была раскрыта мокрым анонсом и последующим появлением струи полужидкого дерьма. Благодаря тому, что оно было свежим – из теплых внутренностей человеческого тела – его консистенция и скорость, с которой оно выбрасывалось, напоминали блевотину.

Завоняло тухлыми яйцами, и от этой вони у него перехватило дыхание.

Ад снова пукнул, и за этим последовал еще один мокрый взрыв. На этот раз без жара, а просто с порывом фекальных ошметков, усеявших его грудь. Затем второй раз, с более резкой вонью яиц, срок годности которых давно истек.

Затем ученик сел на вздыбленный живот Танга, и его не вытертый анус ощущался как огромный, влажный поцелуй.

Мысли Танга переместились на два десятилетия назад, в детство, когда его целовали в животик. Сначала мама, а потом папа, который дул на кожу с отпечатком помады, приятно щекоча и вызывая смех у его маленького тезки.

Он позволил себе взглянуть на свое тело.

Дерьмо было нездорового зеленовато-коричневого оттенка, и оно имело консистенцию слишком влажной глины. В нем было несколько красноватых полос, а также выделения из желудка и множество мелких желтых зубов.

Воспоминание о детстве, смешанное с видом на его груди, заставило его ненадолго задуматься... Не был ли этот Ученик по имени Ад каннибалом - пожирателем детей. И не детские ли это зубы были в его кале.

Но тут внутренний тролль Танга рассмеялся.

Это сладкая кукуруза, ебаный ты в рот! Как всегда, когда мама готовит суп из курицы и сладкой кукурузы, на следующее утро ты снова видишь их, усеявших твои экскременты, как глазки на картошке.

Конечно. Сладкая кукуруза. Растительная целлюлоза, которую организм не может расщепить.

Словно прочитав мысли Танга и желая помочь ему подтвердить эту мысль, Ад большим и указательным пальцами правой руки выбрал одно из ярко-желтых зерен из собственного дерьма и поднял его вверх, чтобы оно попало в поле зрения камеры.

Затем его левая рука внезапно схватила челюсть Танга, открыла его рот, и он засунул в рот ленивца маленький желтый бутончик непереваренной целлюлозы.

Это произошло быстро.

Его реакция была почти такой же быстрой.

Танг выплюнул его.

Зернышко ударило по маске Aда, прямо между глазными отверстиями.

Танг выплюнул зернышко кукурузы, которое прошло сквозь тело другого человека, а затем перекатился, насколько это было возможно под весом Ада, и его вырвало на грубый бетонный пол.

- О, черт... - простонал он и снова напрягся, хотя прошло достаточно времени, чтобы пицца с курицей барбекю, которая стала его последним приемом пищи, переместилась из его желудка вниз в кишечник.А тот слизняк, не забывай о том слизняке, которого ты съел!Но из него извергалась лишь горькая желчь и длинные нити слюны. - О черт, о черт, нет, о Боже, черт, нет, нет...

На его глаза навернулись слезы, и у него перехватило дыхание, когда чья-то рука схватила его за плечо и заставила снова лечь на спину.

Комната внезапно заполнилась людьми.

Ученик Искариота стоял справа от Танга и смотрел на него сверху вниз, его глаза были скрыты за маской, которая представляла собой огромный целующийся рот.

Слева от него Суд и Слава держали его рыдающую мать, а через ее плечо он видел ученика по имени Смерть.

Ад не шелохнулся, он просто прижимал плечи Танга сильными руками.

- Это твой второй проступок, Танг Хон-Пин! - cказал Ученик своим раскатистым, могильным голосом. - В избытке ты был проклят, в избытке ты еще можешь быть спасен... но не твой отец... и не твоя мать.

Танг быстро заморгал.

- Мама? - cказал он надломившимся голосом, когда до него дошло, что происходит. Он выпучил глаза, глядя на ее прекрасное лицо, его зрачки быстро бегали туда-сюда, когда он искал в ее взгляде детскую уверенность в том, что все будет хорошо. - Мама, я... я...

Он хотел сказать"Прости меня".

Он хотел сказать"Я люблю тебя".

Эти слова мельтешили в его голове, но он не мог произнести их вслух, хотя это было самым важным, что он мог ей сказать.

Танг Винг перестала всхлипывать, но слезы продолжали катиться по ее морщинистым щекам.

- О, Хон-Пин... - вздохнула она отчаянно.

Слова, которые прозвучали разочарованно и которые он слышал много раз за последние несколько лет. А затем что-то яркое пронеслось через ее плечо и горло и снова вернулось назад.

- Мама?

Ее глаза расширились.

На ее горле появились красные кометы, красные и круглые, с хвостами, струившимися за ними.

Яркая штука была продолговатой формы и сделана из металла с отверстиями. Некоторые из этих отверстий были заполнены взъерошенными розоватыми лентами.

Затем Смерть провел теркой для сыра по горлу пожилой женщины и снова убрал ее, словно кухонный инструмент был смычком, а горло Винг – струнами контрабаса.

Из отверстий терки выгибались струйки кожи, а по всему горлу Винг множились раны в форме комет из содранной плоти.

Кровь начала бить струей, когда она закричала, а затем закричал ее сын. Терка для сыра превратилась в размытое пятно, когда Смерть скреб ею горло женщины. Суду и Славе пришлось усилить хватку, когда ее тело начало биться в агонии.

- МАМА!!! - закричал Танг, пытаясь подняться, и Аду пришлось навалиться на него всем своим весом, чтобы не дать юноше вырваться на свободу. - МАМА! НЕТ, МАМА, НЕТ! ОСТАВЬТЕ ЕЕ В ПОКОЕ, ОСТАВЬТЕ ЕЕ В ПОКОЕ, ВЫ, БЛЯДИ! ВЫ, ГРЕБАНЫЕ ПЁЗДЫ! ОСТАВЬТЕ МОЮ МАМУ В ПОКОЕ!

Несмотря на то, что он и его мама оба кричали, Танг все еще слышал звук, который издавала терка для сыра, соскабливающая плоть с ее горла. И это вызвало другое воспоминание: его мама готовит овощи для жаркого, используя именно этот инструмент, чтобы мелко нашинковать их, влажные звуки моркови и капусты, превращающихся в мелкие кусочки.

Обрывки плоти и скрученные куски кожи падали вместе с кровью, прилипая к ее груди или разбрызгиваясь по полу.

- МАМА! - кричал Танг. Снова и снова, как бы пытаясь ее перекричать. - МАМА! МАМА!

Внезапно его мать перестала кричать. Животноподобное мычание Винг внезапно сменило тональность на свистяще-булькающее, когда терка с сыром разорвала ее голосовой аппарат.

- МАМА!

Может быть, это и правда, что перед смертью жизнь человека проходит перед его глазами, но Танг обнаружил, что его мать была убита

Еда, которую она ему готовила, истории, которые рассказывала, ее подарки и объятия. Те недели, когда она учила его кататься на роликах – ведь это было ее хобби в молодости – и какой грациозной она все еще была. Тот раз, когда она услышала, как его дразнят за воротами школы, и спокойно сказала старшим мальчикам, чтобы они оставили его в покое, иначе она"выцарапает их маленькие дерьмовые глазки"– единственный раз, когда он слышал, как она ругается. Ее поцелуи, которые всегда пахли кокосовым бальзамом для губ, который она любила... И первый раз, когда он мастурбировал, прижимая баночку с бальзамом к ноздрям. Когда он дрочил член и представлял, как вырастет и женится на ней.

Прежде чем она окончательно умерла, широко раскрыв глаза, когда перед ними забрезжила вечность, Танг уже не выкрикивал ее имя, а издавал бессмысленный и бесконечный звук, похожий на крик ребенка, требующего материнского молока.

* * *

Они были одни – он и Ученик.

Четверо Последователей ушли, забрав с собой тело.

Танг был неподвижен и молчалив, и так было с того момента, как душа его матери покинула этот мир.

Он ничего не чувствовал.

Он словно покинул этот мир.

Танг лежал на боку на лежаке, его взгляд был прикован к полу, где на краю идеально круглой лужи его рвоты лежали фрагменты горла его матери.

Он был выброшенной марионеткой, ниточки которой оборвали и отбросили ее в сторону, чтобы она навсегда осталась лежать в том положении, в котором ее положили. Он был полым, лишенным всех эмоций и амбиций... даже жажды мести.

- Танг? - позвал Ученик. - Танг Хон-Пин?

Тело на лежаке никак не отреагировало.

Это не предвещало ничего хорошего.

Ученик вынул швейную иглу из подола своей рясы.

Камеры были отключены.

- Танг? Мы еще не закончили. Ты же знаешь, ты все еще должен играть в игру. Ты можешь выбраться отсюда живым, а мы снимем остальные нужные нам кадры, если ты просто полежишь здесь еще немного и позволишь Смерти снять ее следующую сцену.

Никакой реакции. Грудь поднималась и опускалась очень слабо.

Это нехорошо.

Ученик Искариота вонзил острие швейной иглы в дряблую плоть бедра Танга.

Никакой реакции.

Ну, он был удивительно стоек во время пыток...

Швейная игла снова вонзилась в бедро Танга, и Ученик вогнал больше половины ее длины в чуть более прочное мясо.

Никакой реакции.

Он выдернул ее, затем воткнул в живот Танга, в грудь, руку, а затем в левое яичко.

Танг не двигался. Он не вздрогнул, не поморщился, не показал никаких признаков того, что он почувствовал, как более дюйма острой стали пронзили его плоть в этих местах.

Что означало только одно.

Он был в кататоническом состоянии.

Его разум покинул его.

Ученик вздохнул. Когда такое случалось, приходилось начинать все заново с новым участником. Так случилось с "Обжорами". Видео, которое в конце концов было загружено в "Круги", не было первой попыткой Ученика и Четырех Последователей. Сначала была группа, в которой был участник, чей разум был настолько слаб, что он полностью замкнулся только на половине выступления, и поэтому пришлось убрать всю группу.

Половины спектакля – или даже трех четвертей – было недостаточно. Нужны были начало, середина и конец. Было бы даже лучше, если бы Танг выдержал не более первых четырех часов, прежде чем убить себя и своих родителей. По крайней мере, это было бы завершением.

Но теперь "Лень" не могла быть закончена.

А ведь то, что они сняли, было так великолепно!

Им придется заново снимать с новым участником, что означало еще один раунд прослушивания, разведки, похищения...

Какая головная боль!

Ученик задумался.

Может быть...

"Лень" немного отличается от других представлений, не так ли? Это не было похоже на "Похоть", "Чревоугодие" или на предполагаемые грехи - "Гнев", "Зависть", "Гордыня" и "Жадность", - которые требовали от игроков активности. Роль "Лентяя" по своей природе была пассивной.

Ученик думал, думал, думал...

Затем он потянул Танга за плечо и перевернул его на спину в то самое положение, которое ему так долго удавалось сохранять невероятной силой воли.

Ученик посмотрел ему в глаза.

Ямы. Глубокие, глубокие ямы. Но на дне, как узник в колодце, из которого нет выхода, мелькало сознание.

Ученик усмехнулся под своей маской.

Он обратился к своим последователям.

Он попросил Смерть войти в образ. Она готова? Ее менструальный цикл еще в полном разгаре, да? Конечно, да, глупый вопрос, он имел в виду, на месте ли... затычка. А щипчики для ногтей у нее с собой? Да?

Превосходно.

Ученик посмотрел вниз, в ямы глаз.

Из глубины наэлектризованного жира, который был его мозгом, раздался крик Танга. Но он был не один: рядом, в темноте, был тролль, и он хихикал.

- Шоу, - сказал Ученик, - должно продолжаться!

Перевод: Дмитрий Волков

"ЖАДНОСТЬ И ЗАВИСТЬ"

(Семь Больных Грехов, книгa 4)

Мама и папа выходят из пламени горящего дома, сжимая в руках своих детей и вещи, которыми они дорожат больше всего. Только чтобы столкнуться с человеком в смеющейся маскеКомедии, направляющим на них ружье. Внутри смеющегося рта маски видны блестящие белые зубы, ухмыляющиеся. Мама и папа одеты в наспех натянутые халаты, голубой и белый в полоску - на нем, с Минни Маус - на ней. Дети одеты в свои пижамы, мальчики украшены лунами и звездами, а маленькая девочка соответствует своей маме: ее ночная одежда украшена зевающей Минни. Фигура в театральной маске - радостное, но немного зловещее лицоКомедии- одета в сшитый на заказ костюм, который даже для неподготовленного глаза является явно очень дорогим.

Папа кладет сдерживающую руку на маму, в то время как она прижимает к себе девочку с косичками в другой руке. Глаза слезятся, он кашляет и хрипит от вдыхания дыма. Он единственный, у кого осталось достаточно ума после разбудившей их дымовой тревоги в безумном бегстве в безопасность, чтобы осознать, что они, похоже, шагнули с огня во второй, другой рода огонь. Высокая фигура в маске, ухмыляющийся рот, обнажающий вторую улыбку ослепительно ровных белых зубов, с громким щелчком досылает патрон в ружье и целится прямо в затылок маленькой девочке, которая прижимается к своему папочке,

- От-т-тд-дайте! - велит фигура с пистолетом, ее голос абсурден, ее акцент – хрустальное стекло, но она заикается. - Отдайте все-все-все! Всю эту гребаную кучу, я хочу все!

Папе приходится с трудом сдерживать маму, у которой одна рука обхватила запястье маленького кашляющего и плачущего мальчика. Она пытается отстраниться от жара горящего дома, слишком сосредоточена на угрозе сзади, чтобы распознать того, кто стоит на подъездной дорожке перед ними. В другой руке, той, которая не вытаскивает ее сына из опасности, она держит маленькую урну с прахом, смешанными кремированными останками ее родителей.

- Это! - кричит невероятно шикарный голос, исходящий от традиционной театральной маски, ухмылка внутри ухмылки. Он указывает концом дробовика на урну. - Я х-хочу это! Отдайте или я снесу вам бошки!

Ситуация и без того для семьи кошмар наяву: пробуждение посреди их счастливого дома превращается в Ад... кошмар, который принял явно сюрреалистический оборот. Далее следует краткий обмен мнениями между мамой, папой и вооруженным мужчиной. Вкратце, мужчина дает понять, что ему нужна урна и другие мелкие вещички, которые они вынесли из горящего дома с собой. Мама и папа, растерянные и испуганные, задают обычные бесполезные вопросы:Почему...? Что...? Tы что, блядь, шутишь...? Pазве ты не видишь, что нам нужно уходить отсюда...?

Стрелок повторяет свои слова: он хочет забрать их скудное имущество, что они, рискуя жизнью и конечностями, извлекли из горящих обломков их счастливого дома. Женщина отказывается. Она отказывает ему в том, чего он хочет. Стрелок заметно напрягается, а затем стреляет ей в грудь. Ее грудь словно взрывается, халат разлетается на трепещущие лохмотья, когда ее отбрасывает назад силой выстрела ружья с такого близкого расстояния. Ее рука хватает руку сына. Mаленького мальчика тянет назад, и он падает лицом вниз в кровавый кратер на ее груди.

В конце концов, в смятении, боли и ужасе, с урной расстаются - и тогда в этот момент стрелок в театральной маскеКомедиисмеется и поворачивается лицом к другому человеку, ранее незамеченному, находящемуся дальше. Его не заметили, потому что в центре внимания сцены, очевидно, был пожар и угроза стрельбы. Эта другая фигура, стоящая рядом с элегантным, темным, дорогим на вид автомобилем на обочине дороги, снимает эту встречу. Он носит противоположную маскеКомедии- гримасуТрагедии. Свободной рукой он заталкивает шоколадку в опущенный рот своей маски. Зубы, которые измельчают шоколад до состояния дерьмовой пасты - кошмар дантиста... или влажная мечта.

Стрелок высоко поднимает свой скудный трофей.

- ВОТ, ПОЧЕМУ ВАМ НЕЛЬЗЯ ИМЕТЬ ХОРОШИЕ ЦАЦКИ! - торжествует он, не споткнувшись ни на одном слове, и ухмыляется.

* * *

- Зубы, сперма или дерьмо, - сказал человек в пустой маске, за исключением пары огромных, окровавленных губ, сжатых в поцелуе, грубо нарисованных на его манекенном выражении. - Tаков был выбор, который, как я думал, стоял передо мной. Но потом я подумал, почему бы не все три?

Два молодых человека были связаны голыми - спина к спине, ярдами клейкой ленты, обмотанными вокруг рук и груди - лежали на боку на полу, как сросшиеся мумии в неглубокой луже жидкости. Они не высказывали какие бы прекрасные мысли у них ни были по этому поводу. Да они и не могли. Их рты были забиты тряпками, пропитанными той же самой горючей жидкостью, что и лужа, в которой они лежали. Лужа была лишь одним пятном среди множества других жидкостей, неохотно оставленных предыдущими обитателями комнаты.

Стены были голыми. Над головой горела длинная флуоресцентная лампа, ее свет был жесткий и безрадостный. В каждом углу потолка находилась камера и маленький динамик. Он порылся в памяти. Он с Поллуксом собирались снимать на месте для одного из своих видеороликов о "распаковке". Он остановился на небольшой улочке, в нескольких минутах ходьбы от дома, который они собирались взорвать... и тут четыре или пять фигур, казалось, возникли прямо из ниоткуда и втащили его и брата в машины. Укол чего-то острого в шею и затем чернота...

Сначала Кастор подумал, что их похитили... нет, это было не совсем верно: онхотелверить, что их похитили, пытался заставить себя поверить в это. Xотя с того самого момента, как он вновь обрел сонливое, тошнотворное сознание, он знал на каком-то подсознательном уровне, точно знал, что происходит. Похищение и выкуп были предпочтительнее, чем интуиция, которая билась чуть ниже уровня его рационального разума.

Вот оно, - сказал он себе. -Вот о чем мама всегда беспокоилась, вот почему она всегда окружала нас телохранителями, когда мы были детьми...После получения наследства мальчики - ну, только Кастор - уволили всех телохранителей, в основном потому, что главный охранник дал показания против них на суде по делу о смерти их мамы.Неблагодарные ублюдки, как будто их должно волновать, кто им платит...

И, конечно же, снимать их видео с "распаковкой" было гораздо проще, если за ними не следовала горстка бывших полицейских и военных, которые могли бы указать на то, что парни снимали незаконный контент для своего "Круга". Их "Кругa". Их особый аккаунт на одном из главных сайтов "темной паутины", сайте социальных сетей "Круги". FaceBook, Instagram, YouTube и TikTok, объединенные в один и населенный исключительно худшими отбросами Земли - от групп ненависти, распространяющих свои геноцидные доктрины без порицания, инцест-порно, до наемников, которые компилировали видеомонтажи предыдущих "мокрых дел" в попытке привлечь новых клиентов. И, конечно же, были люди, вроде близнецов, которые просто хотели показать, насколько они ужасны.

Подсознательный страх, что это что-то хуже, чем похищение, больше не будет оставаться невысказанным.

Ты знаешь эту комнату.- Поллукс заерзал у него за спиной, как будто услышал, как мертвая женщина говорит в голове его брата. -Ты видел эти видеоролики про "Больные Грехи". Это комната, где люди умирают... Это комната, где люди ХОТЯТ умереть.

И, как по команде, дверь открылась, и вошел самый известный контент-провайдер "Круга". Ученик Искариота стоял над связанными людьми и вещал о зубах, сперме и дерьме. Кастор почувствовал, как яички пытаются втянуться в безопасное место в его животе. После своей вступительной фразы Ученик продолжал говорить, все время раскачивая канистру с бензином взад и вперед над двумя связанными молодыми людьми. Да, он - Ученик Искариота, сказал он им. Да, они выбраны для следующего видео в его серии "Семи Больных Грехов". И да, сказал он им, рваные куски ткани во рту, неприятные на вкус, пропитаны бензином. Сказав это, он перевернул канистру

- Я подумал, что так вы будете чувствовать себя спокойнее, - произнес его насмешливый голос, слегка приглушенный маской. - Воссоздавая конец ваших видео с "распаковкой"!

Кастор знал, что такое "водные пытки", но никогда не ожидал испытать это на себе. Симуляция утопления была настолько ужасной, насколько это было возможно по словам плаксивой группы по наблюдению за соблюдением прав человека. Следующие девяносто секунд оказались самыми ужасными в жизни Кастора и Поллукса. Любые щели по краям, пропитанных бензином тряпок в их ртах, уже не были драгоценными отверстиями для кислорода, а были еще одним способом для поганой жидкости попасть внутрь. Она брызнула им в ноздри, заставив обоих бешено мотать головы туда-сюда, пытаясь сохранить эти каналы открытыми для дыхания, и все же любой крошечный вдох вызывал жжение, как при дыхании перегретым паром. Они крепко зажмурились от этого вещества, но оно пронизывало тонкие складки их век, как жидкий огонь, плоть краснела и становилась опухшей, как будто они часами плакали.

Но отсутствие возможности дышать было самым худшим из всего этого, что еще больше усугубляло безумие от этих подергиваний голов, которые позволяли крошечным кусочкам драгоценного воздуха, наполненных испарениями, внутри скрести слизистую оболочку. Каждый вдох ощущался, как огонь в легких. Затем ливень резко прекращался, позволяя обоим молодым людям вскрикнуть от облегчения или ужаса и сделать несколько глотков чистого воздуха... Перед тем, как поливание возобновилось. Девяносто секундимитации утопления. Этого почти достаточно, чтобы свести с ума даже сильного человека. Неудивительно, что его так успешно использовали тайные полиция и военные дознаватели по всему миру. Самые ужасные девяносто секунд в их жизни. На несколько минут, во всяком случае...

* * *

В ТЕЧЕНИЕ ЧАСА после загрузки четвертого из видеороликов "Семи Больных Грехов" "ЖАДНОСТЬ И ЗАВИСТЬ" уже набрал двадцать тысяч просмотров. В течение долгих и некомфортных девяноста секунд, когда молодых людей пытали имитацией утопления, появилась ссылка. При нажатии на нее - воспроизводилось видео в окне. Так что, пока двое связанныx молодыx людей тщетно боролись, кричали, захлебывались и кашляли в ужасе, появился второй экран меньшего размера, на котором отображалось плохо отредактированное биографическое вступление об этих молодых людях.

Кассиопея Пратт была будущей матерью-подростком, живущей в муниципальной квартире, когда она выиграласамый большой джекпотв Hациональном Лото. Она понятия не имела, кто отец ее будущих близнецов: список кандидатов был очень-очень длинным. Собственная мать выгнала ее из дома, когда появилась возможность того, что отцом мог быть даже ее парень. Кэсси не решила остаться в тени после выигрыша. На первой же пресс-конференции она изложила свои планы относительно денег и будущего своих сыновей-близнецов.

- Мои мальчики будут избалованы до чертиков! - с гордостью заявила она, похлопывая по своему огромному беременному пузу, стоя у загородного особняка, который она купила на часть своего мега-джекпота. - Они не будут нуждаться ни в чем!

Кэсси оказалась верна своему слову. Мальчики выросли изнеженными, привилегированными кусками говна. Все, что они хотели - они получали. Но того, что они получали, никогда не было достаточно. Потом они выросли и убили свою маму. По словам адвокатов братьев на суде по делу об убийстве, было очевидно, что они настоящие жертвы. Эти адвокаты сказали:

- Послушайте, что бы они ни хотели – они получали то, что им давали... но то, что им было нужно – никогда. Игрушки, безделушки, экзотические домашние животные – все куплено для них. Все это почти сразу же забывалось, когда им нужна была дисциплина.

Стоит ли удивляться, что мальчики стали страдать от этого ужасного недуга богатой элиты, известного как "потреблудие", эта неспособность понять традиционные определения добра и зла из-за того, что в детстве их всегда гладили по головке?

На самом деле, утверждали их адвокаты (и то былa ужасная уверенность), якобы в день своего тринадцатого дня рождения близнецы должны были убить свою мать, чтобы унаследовать все состояние.

- Если бы только... если бы только... если бы только... - твердили юридические орлы, - кто-нибудь хоть раз в жизни сказал им:НЕТ, вы не можете получить ЭТО!

- Да, - сказали адвокаты, - они примотали ее скотчем к кровати, чтобы удержать, а затем в течение пяти часов неоднократно надругались... Да, - подтвердили адвокаты, - они выбили ей зубы, так как по очереди насиловали ее рот... Да, - утверждали адвокаты, - они раздробили ей анус, насилуя ее снова и снова... Да, - утверждали адвокаты, - они окончательно убили ее, облив бензином, и подожгли... Да-да-да-да-да, они делали эти ужасные вещи, эти близнецы... но только потому, что им никогда не говорили НЕТ!

И поскольку верно, что для богатых есть один свод законов, а для бедных - другой: братья были признаны невиновными по причине ухода от ответственности... из-за потреблудия.

* * *

ДВЕ фигуры на полу, корчащиеся от ужаса и дискомфорта, вызванного почти утоплением в бензине, создавали интересный образ своего рода адских сиамских близнецов, соединенных бюджетным Франкенштейном. Они однояйцевые, да, но воспитание взрастило их так, что один - вороненоволосый и зеленоглазый - вырос стройным, с хорошей мускулатурой, наработанной часами дорогих персональных тренировок, в то время как другой - уродливой массой живота, сисек, ягодиц и валиков жира. Кастор, худой и психопат, наконец-то смог выплюнуть тряпку изо рта и сделал глубокий, удушливый вдох, который обжег его горло бензиновыми парами. Он толкал ткань языком и сжимал челюсти, пытаясь снять ее с того момента, как Ученик покинул комнату, оставив после себя ужасные инструкции. Эти слова до сих пор эхом звучали в голове Кастора.

- Вас судили и признали виновными в смертных грехах Жадности и Зависти, - голос Ученика стал невероятно глубоким, как у старого священника, громыхающий с кафедры - огонь и сера - наигранный для камеры. - Вы согрешили, но вам будет дан шанс искупить свою вину. В избытке вы найдете спасение... Вы будете спасены своим грехом, или прокляты им.

Кастор был хорошо осведомлен о видеороликах "Семь Больных Грехов", которые появлялись на "Кругах" в течение последних месяцев. Все смотрели их с отвращением, с удивлением, с ужасом... и с завистью к количеству просмотров. Хоть это и не было единственное пыточное порно или снафф, доступные на "Кругах", было что-то притягательное в чистой теологии ужасающего насилия. Самопровозглашенные проклятые мучают обвиняемых проклятых, чтобы те могли спастись. Ученик Искариота и его последователи, Четыре Последних Апостола, стали знаменитостями даркнета, похитив и замучив множество своих собратьев

Он лежал в луже пролитого бензина, привязанный к своему брату, его волосы и его лицо было залито жидкостью, от которой глаза слезились. Неконтролируемо жгло и щипало, он хотел заговорить. Не умолять, конечно, потому что это означало бы просить о пощаде, а он никогда не просил. Нет, он хотел потребовать объяснений. Ученик, казалось, почувствовал высокомерный приказ, скрытый за кляпом, и наклонился, чтобы прошептать близнецам, негромко, дабы не засекли камеры:

- Зависть – это желание иметь то, что есть у других, - сказал Ученик, его голос расслабился до разговорного и совершенно не соответствовал тому, что он говорил на камеру. - А жадность – это желание иметь больше, чем у тебя есть. Это грехи-близнецы: вот вы двое – почти ходячие пародии на них! Я не смог бы избрать лучших тел для мясорубки, чем вы, пара изнеженных придурков!

Кастор выкинул эхо этих слов из головы.

- Полли, - позвал он, его голос скрипел от слабых паров бензина. - Полли, ты в порядке, бр-братик, мой дорогой долбоебик?

Поллукс хрюкнул, очевидно, не так успешно вытащил кляп изо рта, повторяя за братом. Тем не менее, Кастор знал, что пытался сказать его единоутробный брат. И не потому, что у них была какая-то мистическая близнецовая телепатия. Поллукс пытался сказать: "Кей, Кэсси" (O'кей, Кэсси), потому что Поллукс всегда так говорил, а Поллукс всегда говорил: "Кей, Кэсси", потому что он с годами, даже с его серьезными проблемами в обучении, усвоил, что лучше всегоделать то, что говоритКастор. Кастор - единственная сила в его жизни, которая могла требовать от него, а не просто обеспечивать.

Изолента, которой были обмотаны их грудные клетки, связывала их руки ниже локтей к бокам, как бинты. Лента былa не слишком туга, но она обездвиживала их, но если они ничего не будут делать... Другими словами, надо срочно что-то предпринять. Кастор поморщился. Она местами прилипала к нему, местами отклеивалась. В зависимости от того, как он напрягал бицепсы и грудные мышцы. Лента то касалась, то отклеивалась от его обнаженной кожи, словно его лизал шершавый язык, скребущий по гладкой коже его груди.

В голове мелькнула картинка: среди множества домашних животных, которыми владел Поллукс на протяжении многих лет, его внимание дольше всего привлекла змея. Он был очарован, когда она сбрасывала свою кожу - тонкую, сухую мембрану, из которой та постепенно выползала. Кастор никогда не понимал увлечения брата этим существом, поэтому он убедил его, что змейка Сэмми с удовольствием спустится в туалет (Как тогда, когда мама и телохранители повели нас в аквапарк для бедняков, и мы закрыли его на целый день, чтобы они не могли зайти, пока мы пользовались водяными горками. Разве это не было весело...) То, что Поллукс обманом согласился утопить своего любимого питомца, было сладко-горьким воспоминанием. Но напоминание о существе, сбрасывающем свою кожу, подтолкнуло его подсознание к освобождению.

- Полли, я сейчас попробую кое-что. Оставайся абсолютно с-с-спокойным. Как ты думаешь, сможешь сделать это для меня, мой дорогой д-д-долбоебик?

Поллукс хрюкнул. Он всегда делал то, что говорил ему старший брат, Кэсси.

- Хорошо, Полли, с-cделай то же самое, что и я... с-cделай самый глубокий вдох, на который только способен, и задержи его.

Сказав это, Кастор вдохнул так сильно, как только мог, раздувая легкие и выпячивая руки, растягивая границы ленты настолько, насколько это возможно. Он почувствовал, что его брат делает то же самое, втягивая воздух через ноздри. Лента вокруг их грудных клеток расширялась, пластиковый материал растягивался. Кастор выдохнул, выпустив как можно больше воздуха. Лента отслаивалась от его груди длинными, сухими липкими движениями. Та была пластиковая, а не эластичная, поэтому она не сжималась снова. Затаив дыхание, он извивался ногами, лежащими на бетонном полу, его единственным реальным способом передвижения. Это было довольно неудобно, но ему удалось продвинуться на несколько дюймов, и этого оказалось достаточно, чтобы вытащить локти из ленты. Высвободив руки, он смог начать царапать и рвать ленту, вырывая пряди, а затем сгибая руки, чтобы помочь порвать еще дальше. Это заняло достаточно времени, но чем больше он освобождал руки, тем больше он мог двигать руками и тем быстрее и легче мог разрывать ленту. И вот он полностью освободился, перекатился по бетонному полу на живот, поднимаясь на четвереньки жесткими движениями... Kак давно они пролежали без сознания на твердой земле?

Кастор неуверенно поднялся на ноги, фыркая и отплевываясь, пытаясь избавиться от вкуса бензина во рту. Он не сразу помог Поллуксу, который не хотел помогать себе сам, пока брат не скажет ему об этом. Вместо этого Кастор, пошатываясь, направился к двери, его ноги шатались от лежания часами на боку, привязанным к брату. Дверь оказалась заперта.Конечно, черт подери.Он поднял глаза на ближайшую к нему камеру и увидел в объективе свое собственное искаженное лицо.

- С-cколько? - спросил он. - С-cколько ты хочешь? Назовите свою ц-ц-цену, давай откроем д-д-дискуссию.

Ответа не последовало.

- М-миллион? - продолжил Кастор. - Два? Я могу получить д-два миллиона наличными... меньше чем за двенадцать часов.

Ничего. Он облизал губы и заговорил тише.

- За два миллиона, - сказал он, - ты можешь даже оставить Полли. Только позволь мне пойти и замучить его жирную жопу до смерти.

Он сделал паузу, давая Ученику достаточно времени, чтобы взвесить возможности. И все же...Ничего. Дерьмо.Попытавшись спасти свою шкуру и потерпев неудачу, Кастор теперь последовал примеру всей жизни и решил помочь своему близнецу, дабы тот мог быть ему полезен. Поллукс по-прежнему лежал на боку. Оборванные нити скотча, которые Кастор оторвал, прилипли к его спине лохматыми полосами, выглядя почти как шелушащаяся кожа после солнечного ожога. Лента все еще связывала его руки по бокам, все еще липла к спине, все еще перетянута на груди, ибо он не пошевелил ни единым мускулом с тех пор, как брат приказал ему оставаться неподвижным, насколько это возможно.

Кастор обошел вокруг своего близнеца. Глаза Поллукса были открыты. Кастор посмотрел на брата и ухмыльнулся. Тряпка застряла у того во рту. Кастор потянулся вниз и вытащил ее. Поллукс отплевывался и хрипел, его брат продолжал ухмыляться.

- Спасибо, Кэсси, вкус очень невкусный, - поблагодарил он.

Кастор осклабился на своего близнеца.

- Глянь-ка, П-Полли! - произнес он, указывая на пустое место.

Поллукс повернул голову. Кастор поднял

Кастор присел на корточки и начал ковырять плохо обработанные осколки зубов, зажимая их между большим и указательным пальцами и высыпая на раскрытую ладонь. Он скалился во время работы, испытывая отвращение к состоянию полости рта своего брата. Поллукс моргал, ошеломленный.

- Кэсси? - проговорил он невнятно, его рот представлял собой красную и мясистую развалину.

Зазубренные осколки зубов, словно измазанные кровью куски разбитой керамики, торчали из десен. Эффект был странно диким, подобно злобному оскалу большой белой акулы.

- Да, Полли?

- Ты тлька што слелал мне бобо?

Ты только что сделал мне больно?Кастор кивнул, продолжая собирать зубы.

- Да, Полли, п-прости за это, но мне нужны твои зубки.

Поллукс моргнул.

- Кей Кэши, - сказал он, как всегда уступчивый к желаниям брата, но затем осмелился спросить: - Пашему?

Почему?Кастор вздохнул.

- Ты слышал этого чертова У-ученика так же хорошо, как и я, - объяснил он, как всегда раздраженный своим туповатым братом. - Мы находимся в одном видеоролике "С-с-семи Грехов", и только одному из нас будет позволено уйти отсюда живым.

- Зубы, сперма, дерьмо, - объявил Ученик, стоя у двери. - Три раунда. Тот, у кого будет больше всего зубов в теле, выигрывает первый раунд. Затем тот, у кого больше спермы, выигрывает второй раунд. И наконец, тот, кто больше всех наелся дерьма, победит! Ему будет позволено уйти отсюда живым, - oн сделал паузу. - Для целей игры, я допускаю, что у каждого из вас есть полный набор зубов, пара яичек и толстые кишки, набитые калом. Достаточно просто, да? Правильно. Тогда игра начнется, как только я закрою эту дверь! - oн наполовину шагнул через нее, а затем, казалось, вспомнил, что у него есть последнее указание: - О, и конечно, если никто из вас не будет играть в ближайшие пять минут, я пришлю Четыреx Последних Апостолов помочь вам...

Кастор не питал иллюзий относительно рода поощрения, которое будет предложено. В его раскрытой дрожащей руке загрохотали зубы брата, части резцов и несколько целых премоляров, заляпанных кровью. Два из них блистали серебряными пломбами - результатом одного из немногих случаев, когда Поллукс посетил стоматолога. Если немного прищуриться, то по форме и цвету они напоминали орехи. Он закрыл глаза, до сих пор сырые и болезненные от бензина. Он уверил себя, что это просто орехи, смесь арахиса, фундука и больших кусочков грецкого. Он забросил их в рот.

Он попробовал проглотить, прежде чем почувствовать вкус, но не смог: они были слишком большими, слишком твердыми, как таблетки, которые нужно запивать глотками воды. Воды у него не было. Благодаря бензину, просочившемуся в рот, он не мог почувствовать вкус, но язык решил рассказать ему о текстурах во рту: фрагменты зубов с шершавой от кариеса эмалью, с ямками от полостей, с вкраплениями мягкой ткани десны, еще цепляющейся за их корень. Он почувствовал, как у него поднимается рвота. Кусочки с оставшейся десенной тканью напомнили ему, как он ел мясо и когда между его собственными задними зубами застряли вихляющиеся кусочки...

Его желудок перевернулся. Кастор срыгнул. Его стошнило в рот. Его глаза слезились, а слюнные железы болели по мере того, как они наполняли его рот в ответ на его ужасное содержимое. Он немного сглотнул. Его горло болезненно сжалось. Сердце колотилось, а по линии роста волос выступил холодный пот. Молча досчитал до трех и проглотил последние куски. Кастор ощутил, как зубы ударились о мягкое небо, прежде чем их смыло остатками кислой рвоты, скребущейся по его пищеводу во второй раз. Он открыл глаза, дыша быстро и неглубоко, каждый вдох сопровождался хриплой отрыжкой, вызванной парами бензина и желчью, обжигающей его голосовые связки.Я сделал это. Я сделал это, бля буду.

- Повтори, - прохрипел он в конце концов, затем сглотнул, выпрямил спину. Он посмотрел на одну из камер в углу комнаты. - Я имею в-в-ввиду у-условия игры... т-т-тот первый раунд. Побеждает тот, у кого больше... больше всего з-зубов в своем теле, верно? Я выиграл этот раунд, да?

На мгновение ему показалось, что он не получит ответа. Затем раздался тупой щелкающий звук, когда динамик подключился под камерой. Переговорное устройство.

- Зависть – это желание иметь то, что есть у других, жадность – желание иметь больше, чем у тебя, - раздался голос, звучавший так, словно он произносил пророчество о конце света, глубокий, раскатистый и обреченный. - Зубы... Tеперь у тебя есть чужие, и больше, чем у тебя было.

Кастор рассмеялся. То был короткий, ломкий смешок.

- Я п-п-приму это как "да", - сказал он, высокомерие снова закралось в каждый слог.

На бетоне Поллукс открывал и закрывал свой разбитый рот, как рыба, всхлипывая и оставляя кровавые следы на шершавой земле. Когда он увидел, что его брат смотрит на него сверху вниз, он позвал:

- Кэши? Штапросхадит? Умя рот бобо.

Кэсси? Что происходит? У меня рот болит.Кастор улыбнулся, а потом рыгнул в кулак.

- Не з-забивай свою пустую маленькую голову этим, Полли, мой д-д-дорогой-дорогой братик, - сказал он. - Я думаю, что следующая часть отвлечет тебя от этого.

Он нахмурился.

- Хотя я думаю, что это доставит тебе больше удовольствия, чем мне...

* * *

ДЕНЬГИ НЕ МОГУТ купить счастье. Кастор знал это из личного опыта. Для психопата Кастор прочитал необычное количество книг, но это было связано не столько с присущей его характеру академической жилкой, чем его желание понять, почему другие люди счастливы, а он сам - нет. Люди, которых он видел через тонированные стекла лимузина своей матери - когда телохранители возили

В особняке Праттов имелась обширная библиотека, собранная предыдущими владельцами. И хотя мама и брат не обращали на нее внимания, Кастор в детстве перелопатил почти всю библиотеку в поисках подсказок, пытаясь собрать воедино головоломку простой человечности. Он провел много времени, изучая медицинский учебник, который дал ему много знаний; однако, именно в рассказе о Шерлоке Холмсе наткнулся на - как он был убежден - ключ к пониманию. В одном из рассказов, "Скандал в Богемии", Холмс придумывает схему, чтобы вычислить местонахождение уличающей фотографии путем инсценировки пожара. Он отмечает, что когда люди попадают в пожар, они инстинктивно пытаются спасти самые дорогие для них вещи; антагонистка спрятала фотографию в своей квартире, но, как только она убедилась, что здание горит, это было первое, что она попыталась достать из надвигающегося пламени. Это и был ключ.

Убив мамочку, он решил пробовать ключ во многих разных дверях. Кастор объезжал близлежащие города, разъезжая на заказном "Порше" или импортном "Феррари", пока не примечал бы счастливых людей, смеющиеся семьи с яркими улыбками, излучающие очевидную любовь друг к другу... и он следовал за ними в дома. Что делало их счастливыми? Что было у них такого, чего не было у него... и где он мог это взять? Дома, в которых они жили, крошечные по сравнению с особняком, в котором он вырос. И было очевидно, что эти люди небогаты: они не могли купить то, что мог купить он, менять свои машины как перчатки или в любой момент улететь через всю Землю в сказочные дворцы удовольствий, где с ним обращались бы как с королевской особой. И все же... улыбки были искренними и их смех не был ироничным. Они стали объектами его изучения.

Поллукс управлял камерой, а Кастор представлял, спрашивая зрителей, какие сокровища, по их мнению, может содержать этот скромный дом... прежде чем бросить в окно коктейль Молотова. Пламя разгоралось, огонь распространялся, а датчики дыма будили паникующих, кричащих домочадцев... Kаждый из которых, мамы и папы, маленькие мальчики и девочки, пошатываясь, выйдут из ада, сжимая в руках все, что было им наиболее дорого и, следовательно, наиболее ценно. В этот момент Кастор, надев маскуКомедии, ухмыляясь и с ружьем наперевес, приказывал дымящейся, кашляющей толпе, состоящей из красноглазых и паникующих близких отдать все, что у них было, в кузов машины, на которой они с Поллуксом - оператором в маскеТрагедии, набитый шоколадом - уезжали до того, как на месте происшествия появлялись первые сирены. Эта сцена всегда заканчивалась одной и той же фразой:ВОТ, ПОЧЕМУ ВАМ НЕЛЬЗЯ ИМЕТЬ ХОРОШИЕ ЦАЦКИ!

Оказавшись дома, снова перед камерой, Кастор рылся в сокровищах и пытался понять смысл ворованных им вещей. Но те так и не обретали смысла. В экстремальных ситуациях эти счастливые люди рисковали своими жизнями - иногда спотерями!- только, чтобы спасти дешевое барахло от пламени. Изношенные игрушки с отсутствующими глазами и швами от повторного набивания ватой, мелкие безделушки - купленные на отдыхе в Греции, Тунисе или Ирландии, грубо сделанные кружки (разрисованные детскими руками, на которых написано"ЛУЧШИЙ ПАПА В МИРЕ"или"ЛЮБЛЮ ТЕБЯ БОЛЬШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ"), старые открытки на день рождения, подписанные давно умершими родственниками, или валентинки с самых ранних дней ухаживания... Но больше всего они берегли фотографии. Либо в альбомах, либо в рамках, либо сохраненные на USB-накопителях и картах памяти. Последние не делали ничего, кроме как усиливали его недоумение и гнев, когда он перелистывал их, не в силах понять, зачем кому-то понадобилось рисковать жизнью ради спасения записанных сцен вечеринок и праздников или первых дней в школе, ухмыляющиxся лиц, покрытыx пятнами от выпивки или солнечных ожогов, улыбающиxся детей, одетыx в форму. Поэтому, тщательно показывая каждую реликвию и сувенир на камеру, он собирал их в кучу и мастурбировал.

- Вот почему вам нельзя иметь хорошие цацки... - придыхал он, надрачивая свой ствол. Он выбрал трофей, который маленькая девочка выиграла на дне рождения в боулинге и засунул его себе в анал. - Вот... почему вам... нельзя... иметь... хорошие... цацки...

Потом он выпустил свой кончун на неоново-розовых плюшевых мишек, выигранных на ярмарках, крестильные платья и фотографии гордых выпускников университета в рамке, забрызгивая чужие воспоминания своей спермой, выкрикивая:

- Вот почему вам нельзя иметь хорошие цацки!!!

И выплеснул трофей из своей широкой и израненной задницы в потоке поноса.

После этого...бензин. Эти необычные видео с "распаковкой" пользовались популярностью. В "Кругах" была здоровая популяция таких людей, наслаждающихся чужими неудачами. Злорадство - как зрительский спорт.

* * *

Воображение Кастора было во многом ограничено, и поэтому он пришел к выводу, что единственный способ получения доступа к сперме его брата должен быть банальным. Как бы ни было обидно, как бы ни пылал он гневом от того, что его вынудили к этому в таком положении, он опустился на колени и заграбастал член, идентичный его собственному. Он ел зубы Поллукса... он мог это сделать.Когда все закончится, я найму много очень неприятных парней, дабы выследить этого блядского Ученика и его гребаных Четырех Конченных Педрил и заставить их платить, платить и платить...

Поллукс извивался, все еще сдерживаясь, ужасно напуганный. Он знал, что лучше не сопротивляться брату, он знал, что Кастор сделает ему еще больнее. Однако он делал это инстинктивно. Одной рукой Кастор обхватил толстый ствол, другой - яйца брата. Они были похожи на его собственные, очень большие, заполняли всю ладонь. Хорошее сжатие заставило его близнеца перестать биться.

- Полли, мне это н-нравится не больше, чем тебе, - хрипло сказал он, его пересохшее горло пылало от паров бензина и желудочного сока. - Вообще-то, тебе сейчас

- Пуси мописюн, Кэши! Пуси, Пуси!

Отпусти мой член, Кэсси! Отпусти, отпусти!Кастор сжал сильнее. Поллукс завизжал.

- Я сказал, не рыпайся, ты, бля, ходячий п-полудурок! Дай мне сделать это, а п-потом я... то есть мы, сможем пойти домой!

Кастор тянул и накачивал вялый член своего брата, пытаясь заставить кровь циркулировать в его длину. Несмотря на удавленные яички или нет, Поллукс неистово дергался взад-вперед на грязном потрескавшемся бетоне - насколько позволяли его связанные липкой лентой руки - он определенно не был настроен на небольшую братскую эротику. Лежащий близнец внезапно подтянул ноги и ударил коленом в бок Кастора, опрокинув того на спину.

- Уб-б-блюд-док!

Он поднялся на карачки и попытался прыгнуть на Поллукса, вскочить ему на живот, прижать и выбить из него всю дурь... но тут в арктической пустоте его разума возник холодный порыв, мельчайшая мысль, и он сдержался. Он поплевал на пальцы, скрестил их и засунул их в задницу брата. Поллукс завизжал. Кастор копался в его очке, пока не нашел простату.Дьявольский звонок в дверь.Даже будучи связанным голым на холодном жестком полу с большей частью выбитых зубов, действие произвело желаемый эффект. Через несколько мгновений Кастор оказался лицом к лицу с восемью дюймами твердого, изрезанного венами, члена.

Мой билет из этого кошмара,- мрачно подумал он. -Просто отсоси немного того, что Полли называет "липкой штучкой", и я выиграю эту дурацкую игру, а мой умственно отсталый брат пусть расплачивается...

Кастор перенаправил свой возмущенный гнев на ситуацию, решив извлечь из нее пользу.Это не совсем тот способ, которым я планировал расправиться со своим дурным близнецом, но раз уж мне нужно спасать свою шкуру, в любом случае...В последнее время он размышлял, как лучше избавиться от Поллукса. Хотя было полезно иметь рядом кого-то, над кем он мог бы измываться и мучить, не опасаясь, что он просто уволится или сообщит в суд. Кого-то, на кого можно положиться в том, что он сделает все, что ему прикажут, независимо от того, насколько это незаконно или аморально. Все же он не хотел, чтобы ему пришлось до конца жизни присматривать за этой отсталой дрянью всю свою жизнь.Хватит тянуть кота за яйца, соси братский член.

Кастор вцепился в твердый канат эректильной ткани перед собой и обхватил губами толстую, баклажаново-фиолетовую головку. На вкус она была терпкой и одновременно заплесневелой: уксусный пот вдоль ствола и сырная смегма под крайней плотью. Поллукс не слишком следил за личной гигиеной. Кастор почувствовал, как его живот скрутило, зловещий прилив осколков зубов, грозящий вновь драматически проявиться. Он сжал кисть крепче и заработал головой; рука и губы работали в ритме, накачивая пенис брата. Толстый член заполнил его рот и устремился к верхней части его горла, словно желая проникнуть в глубину, где бурлила рвота, но затем Кастор снова поднял голову и позволил венозному стволу скользить по его языку и зубам, сосал, пытаясь достичь кульминации. Не повезло. Все, чем он был вознагражден, это стон Поллукса и старые знакомые слова, произносимые невнятно из-за выбитых зубов:

- Кейи-и Кэс-сш-ши-и-и...

Кастор снова засосал, костяшки его кулака побелели. Он крепко сжимал кисть, теперь засовывая всю свою вторую руку в анус Поллукса. Поскольку он занимался оральным сексом всего пару раз, обычно с накачанными наркотиками несовершеннолетними мальчиками, он был неуклюжим, и отчаянное желание покончить с этим, безусловно, не придавало ему изящества… как следствие, он довольно долго прихлебывал и облизывал член своего брата-близнеца и засовывал кулак ему в задницу, прежде чем внезапно был застигнут врасплох мощным извержением горячей, соленой спермы. Кастор как раз в этот момент приподнялся, чтобы глотнуть воздуха, и сила эякуляции оросила его лицо.

Он закричал:

- А-а-а! - сначала не понимая, а потом: - А-а-а, блядь! - секунду спустя, когда понял.

Он открыл рот и направил поток как мог, ловя струи и капли на язык, как ребенок, пытающийся поймать снежинки, падающие с зимнего неба. Он царапал ногтями слизь в своих глазах, вытягивая липкие пряди из ресниц, а затем высасывал их из кончиков пальцев, стараясь, чтобы камеры могли видеть, что он глотает эту дрянь, давая Ученику точно знать, что он выиграл второй раунд. После того как он проглотил, он откинулся на спину и посмотрел прямо на ближайшую камеру.

- Вот! - воскликнул он, испытывая отвращение к самому себе и в то же время радуясь победе. - Вот, видишь, з-з-зубы и сперма, д-д-два раунда за мной, лучшие два из трех! Я выиграл! Я свободен! Я, бля б-буду, победил!

С тяжелым дыханием и мечущимися кишками Кастор поднял кулаки, из его глаз и подбородка капала сперма. На три... четыре... пять секунд в голой комнате вдруг стало тихо: тишина, переполненная возможностью.

Затем -щелк.

- Финальный раунд, - прозвучал серьезный голос Ученика по внутренней связи. - В избытке вы найдете спасение.

Щелк.

Кастор моргнул. Его веки были липкими, и казалось, что они отслаиваются вместо того, чтобы плавно опускаться и подниматься. На мгновение он потерял дар речи. Он глупо усмехнулся, как усмехается человек, который не уверен, что вообще слышал шутку, так как та кажется бессмыслицей.

- Что? - спросил он.

Ответа не последовало.

- Я... выиграл.

Он прикоснулся пальцами к губам. Липкие.

- Три раунда, - сказал он. - Три раунда, лучшие д-два из трех. Я съел... Я съел его з-з-зубы. Я съел его кончу. Д-два из трех. Я победил.

Тишина стояла оглушительной. Ярость наполнила Кастора, гнев был таким же холодным, как и пустошь его разума.

- Я победил! - кричал он. - Я победил тебя! Ты п-по-пообещал! Я видел твои видео, тот, кто победит, получит свободу! Я, бля буду, выиграл! Освободи меня! Освободи!

Щелк.

И Ученик произнес:

- Нет...

Рот Кастора открылся. Этот ненавистный единственный слог... Он заорал. Невыносимо, совершенно невыносимо! Впервые за многие годы с убийства матери кто-то отказал ему в том, чего он хотел! В ярости Кастора тот факт, что этот отказ исходил от монстра-социопата, был ни к месту ни там, ни здесь... ему сказалиНЕТ!Его гнев должен вырваться наружу. Было только одно место, куда он мог выйти.

Кастор повернулся на пятках и сильно ударил брата ногой в живот. Pаз... два... три раза, не заботясь, что сломает об него пальцы. Поллукс взвыл один раз, потом затих,

Кастор топтал живот своего близнеца точно так же, как он топтал многих своих детских питомцев, превращая их в визжащее, дергающееся месиво. Эффект был сродни удару кулаком по тюбику зубной пасты. Поллукс жидко обосрался на потрескавшийся бетонный пол, комета из кроваво-грязных фекалий, которая своим хвостом забрызгала внутреннюю поверхность его голых ляжек.

Кастор поднял ногу, чтобы топнуть еще раз. Его нога застыла в воздухе. На мгновение, всего лишь на мгновение, он подумал о том, чтобы сделать что-то немыслимое.Это не должно быть много, просто мазок, просто ткни большим пальцем в это и обсоси и притворись, что это фуа-гра или икра... они выглядят довольно похоже...- но не успела эта мысль прозвучать, как она была отвергнута совершенно одним очень громким двусложным словом.

Нахуй!

У Кастора была идея получше.

Он опустил ногу на грудь Поллукса, словно делая первый шаг на лестнице, прижав его к полу. Кастор поставил другую ногу по другую сторону головы своего близнеца и присел на корточки. Его член и яйца болтались между раздвинутыми бедрами. Он обхватил свои колени для равновесия. Стиснул зубы и напрягся. Что-то похожее на орехово-коричневый, слегка изогнутый палец вылезло из огромного зияющего ануса, расположенного над лицом Поллукса. Одно зернышко кукурузы на кончике "пальца" выглядело как больной ноготь.

- Знаешь что, Полли, - прошипел Кастор. - Не говори, что я никогда не д-д-даю тебе ничего, потому что я даю тебе третий раунд на блюдечке...

Он хихикнул:

- Ну, вообще-то, без голубой каемочки, ну, ты понимаешь с-с-смысл. Третий раунд... будет... твоим.

- Нэ-э-э-э, Кэши! - стонал Поллукс. - Нэ-э-э-э!

Кривой палец говна отделился, когда его сильно измученный сфинктер сжался и обрезал его. Разбитый рот Поллукса открылся в самый неподходящий момент. Кал в форме пальца упал между его окровавленных губ и свернулся на его языке.

* * *

В соответствии со своим богословскимmodus operandi[17], Ученик Искариота занялся Библией за редакционным столом, прежде чем объединенные Четвертый и Пятый Больные Грехи были загружены на его "Круг". Видео не является беззвучным, но зрители также не слышат различных шумов и заикания, создаваемые Кастором во время пыток, а также наслаждения и унижения его близнеца. Вместо этого Ученик декламирует историю о Каине и Авеле - пастухе и земледельце из всеми любимого произведения художественной литературы. Каину приходит в голову идея о том, как они могут подлизаться к Создателю, принеся жертву, и, возможно, получить взамен что-нибудь получше. Они приносят Ему лучшее, что у них есть: Авель приносит самые спелые овощи, а Каин - несколько сочных стейков. Создатель играет в фаворитов. Каин сердится. Авель уходит в расход.

Это классическая история о жадности и зависти, грехах-близнецах, которые часто трудно отличить друг от друга, но с очень двусмысленной моралью: в конце концов, кажется, что Создатель предпочитает приношения Авеля просто потому, что они значительнее. И говорит Каину, что он не должен завидовать, потому что... ну, в общем... да пошел он! Библейские стихи, переложенные на могильную речь Ученика, придают лоска сценам стоматологического каннибализма, братского инцеста и непроизвольного говноедства... Tо есть,придаваливплоть до того момента, когда Поллукс рефлекторно сглатывает и.. после нескольких мгновений, в течение которых его мозг подтверждает, что это точно не шоколадный батончик, который только что проскользнул в его горло, оставив теплый коричневый черкаш, теряет последний остаток рассудка. С этого момента Ученик просто оставляет микрофоны включенными и большинство зрителей "Круга" убавляют громкость, когда поднимается неистовый вопль.

* * *

ПОЛЛУКС лежал на спине, а потом вдруг резко сел прямо и взвыл, как будто только что проснулся от страшного сна. Кастор потерял равновесие, шатнулся назад, споткнулся о собственные ноги и шлепнулся голым задом на потрескавшийся бетонный пол. От звука, издаваемого Поллуксом, по венам Кастора пробежал мороз, кристаллизируя его кровь. Это был скорее зверь, чем человек: хриплый, рваный и совершенно безумный. В момент прояснения он осознал. Кастор завел брата слишком далеко. Поллукс сорвался. Буквально. Продолжая выть, более дряблый близнец набрал безумную силу, и скотч, который до сих пор связывал его, разорвался, когда он вырвался на свободу.

Освобожденный, он стоял на четвереньках, как животное, его спина выгибалась дугой, когда он извергался, наконец, отторгая дерьмо, которое он только что проглотил. Его вой затих только на время"ур-р-рп-п-п ур-р-рп-п-п"его рвоты, а затем он возобновился на более высокой, еще более истеричной ноте, когда он смотрeл на огромную коричневую лужу, которую он выплеснул на землю. Кастор смотрeл, лежа на спине и опираясь на локти. Поллукс внезапно перевeл взгляд с лужи дерьмовой блевотины на своего брата. Словно выключившись, он перестал кричать. Они глядели друг на друга, оба тяжело дышали.

Щелк.

- Жадность и зависть, в избытке обретете вы спасение, - сказал Ученик по внутренней связи. - Зубы, сперма, дерьмо. У кого будет больше всего - получит свободу.

Наступила пауза.

- Разве я сторож брату моему? - добавил Ученик, цитируя историю о первом убийстве.

Щелк.

Братья все еще смотрeли друг на друга, и Кастор видeл, как шестеренки ума Поллукса вращаются и вращаются, пока он думает. Поллукс может следовать простым инструкциям. Ученик Искариота далочень простые инструкции. Прежде чем Кастор успел среагировать, Поллукс заскребся по земле, и внезапно брат настиг его и схватил за горло. У Поллукса было преимущество в весе.

Он хватал и толкал, ударяя Кастора черепом о бетонный пол. Кастор слышал громкий треск в своей голове, а затем Поллукс поднял локоть и впечатал его в лицо брата, разбивая его губы о зубы. Зубы, которые со взрывом боли вгрызлись внутрь. Поллукс отшатнулся назад, сжимая кулак, и ударил Кастора по одной щеке, затем снова развернулся и ударил его по другой.

Ошеломленный, Кастор ничего не делал, но какая-то часть его сознания изумлялась, как его брат внезапно восстал против него. Это заставило его ухмыльнуться. Его зубы сейчас были такие же, как у его близнеца, - зазубренные острые осколки, словно осколки разбитого фарфора в кровавой кашице его десен. Поллукс замахнулся дважды, его кулак стал молотом, и он взвыл, но это был вой не ужаса, а выплеск долго копившейся ярости с ноткой триумфа.

Кастор был поражен и ошеломлен настолько, что когда Поллукс раздвинул его челюсти и погрузил дрожащие пальцы внутрь, чтобы пошарить там, он и не думал и не пытался закрыть их,

Кастор дал ему пощечину. Поллукс не пропускал ни одного удара. Он проглотил моляр, затем ударил Кастора прямо в лицо, ломая ему нос, и нырнул за другим зубом. Кастор вскрикнул, затем изо всех сил укусил за руку искалеченными деснами со сломанными резцами. Поллукс вскрикнул, пытаясь убрать руку. Кастор держался, несмотря на боль, рычал, как собака, вцепившийся челюстями в добычу, которую он не выпустит без борьбы. Поллукс пытался вырваться, по-идиотски хватаясь за правое предплечье, чтобы получить больше опоры.

Кастор сделал пальцами левой руки "вилку с двумя зубцами" и вонзился в глаза брата. Пальцы погрузились рядом со слезными протоками, до самых костяшек. Поллукс взвизгнул. Кастор вытащил пальцы обратно, и с двумя влажными чпокающими звуками, два влажных белых глаза выскочили из своих глазниц, выдавливаясь за веки. Tолько зрительные нервы не дали им упасть на щеки. Истерически вскрикивая, бешено хлопая руками перед выпученными глазами, Поллукс скатился с брата. Его пальцы все еще сжимали остатки сломанных зубов Кастора, и кожа с них была содрана в результате травмы, известной как "скальпированная рана".

Откуда я это знаю?- недоумевал Кастор. Cпокойная мысль среди хаоса. -Ах да, та старая медицинская книга в библиотеке... Забавно, какие вещи приходят в голову во время стресса.

Он перевернулся, задыхаясь.

Щелк.

- Поллукс сейчас поглотил больше всего зубов, - объявил Ученик по внутренней связи. - Поллукс поглотил больше всего дерьма. Кастор поглотил больше всего семени.

Два из трех.

Кастор плохо соображал. Беспрецедентное нападение его брата свернуло остроумие и мудрость в его черепе. Он слышал слова, а его мозг был способен придумать только самый простой вариант действий.Два из трех! Я был впереди, а теперь Полли? Два из трех... Все, что ему нужно сделать, это отсосать у меня, и он победил! Нет-нет-НЕТ!!! Этот ебаный мудак не победит меня!

Кастор почувствовал запах кала. Он перевернулся так, что его лицо было рядом с потоком поноса, который он вытоптал из кишок своего брата... поноса, который пополнился благодаря тому, что Поллукс выблевал дерьмо, которое Кастор навалил ему в рот. Он поднял голову. Два из трех - он отстает. Он сможет сравнять счет. Желание выжить подавило достоинство и отвращение. Он высунул язык и начал слизывать зернистое мокрое дерьмо с бетонного пола, как собака слизывает блевотину. Даже несмотря на то, что его рот был залит медноватостью крови, он все равно чувствовал вкус рвоты: она была похожа на зернистую горчицу, смешанную с кусковым арахисовым маслом, но адское ощущение описать было невозможно.

Я ем говно,- прозвучала удивительно спокойная часть разума Кастора, а всплыл случайный факт из его обширной литературы, опять из того медицинского учебника. -Коричневая окраска обусловлена веществом под названием билирубин, которым является желтоватое соединение разлагающихся клеток крови.

Кастор лизал и глотал, лизал и глотал, отчаянно заглатывая фекалии своего брата, прижимая язык к бетону не только, чтобы втянуть в себя как можно больше пахнущей яйцами грязи, но и заставить онеметь его вкусовые рецепторы, возможно, полностью соскрести плоть с языка.

Щелк.

- Кастор теперь поглотил больше всего дерьма, - заявил Ученик. - Кастор поглотил больше всего семени. Поллукс поглотил больше всего зубов.

Кастор ухмылялся сломанными зубами, забавляясь и торжествуя. Затем его стошнило. Зубы, слюна, желчь и то немногое дерьмо, которое он смог слизать с пола, брызнули в неглубокую лужу перед ним... на которую Кастор смотрел едва ли секунду, прежде чем приложиться губами к жирной кашице и всасывать снова и снова, болезненно проглатывая каждый зуб, который затыкал его сжатые губы, прежде чем вывалиться на его раздраженный язык.

Мысли Кастора находились в двух местах. В одном месте он спокойно просчитывал, что нужно делать дальше:

Вернись в игру,- твердил он себе. -Верни все это в себя, ты слышал этого гребаного психа, ты сожрал больше всего дерьма и крови, верни все это - и тогда сможешь разобраться с Поллуксом, выбьешь ему еще пару зубов, победишь и уберешься отсюда, Ученик всегда отпускает победителя, и тогда сможешь провести остаток чертовой жизни на наше состояние. Выследить этого ублюдка и заставить его заплатить.

Другое место, которое занимает его ум, что с научной точки зрения можно назватьквантовым предположением- то бишь, два различных состояния, занимающие одно и то же пространство - было менее разумно или последовательно:

Я ЕМ ГОВНО, Я ЕМ ГОВНО, Я ЕМ ГОВНО... Я СОСАЛ ЧЛЕН МОЕГО БРАТА, И ТЕПЕРЬ Я ЕМ И ЕГО ЗУБЫ, И ЕГО СПЕРМУ, И ЕГО ГОВНО.

Кастор поднялся на ноги и втянул воздух полной грудью. Он был так поглощен повторным проглатыванием содержимого своего кишечника, что забыл дышать. На мгновение он оперся на руки, его рот был перепачкан дерьмово-мужественной блевотиной, единственный гнилой резец прилип к подбородку. Он совсем забыл о своем брате, поглощая полпинты ужасной рвоты... которую он тут же извергал снова.

* * *

КЭССИ УМЕР.

Поллукс ничего не забыл. Поллукс мог выполнять простые инструкции. Он отставал в развитии, поскольку в утробе матери он был более слабым близнецом. Кастор забирал львиную долю столь необходимого кислорода, но он не был глуп. Плохой Человек убьет одного из них, и тот, кого он убьет, будет тем, у которого внутри меньше всего зубов, какашек и той липкой субстанции, которая выходит всякий раз, когда он вспоминает о маминых сиськах.

Плохой Человек сказал, что у Кэсси внутри больше всего Липкой Штучки.

Кэсси не делает Липкую Штучку, если только он не совершил плохой поступок. Когда они сжигают дом и обирают плачущих людей, которые спасаются от огня. Кэсси забирает Милые Вещи плачущих людей и заставляет Полли снимать это, а затем позже Кэсси уничтожает все Милые Вещи плачущих людей: он обмазывает их своей Липкой Штучкой, затем какает на них, в конце сжигает. Полли приходится все это снимать, хотя он этого не

КЭССИ УМЕР.

Эта мысль, как и большинство мыслей Поллукса, неполна лишь постольку, поскольку в ней отсутствует правильный синтаксис.

Он имел в виду:Кэсси мертв.

Он имел в виду, что Касторвсе равно что мертв, потому что Поллукс намерен выиграть эту ужасную игру, что приведет к гибели его близнеца. Все, что Поллукс должен был сделать, - это съесть больше зубов, какашек и Липкой Штучки. Липкая Штучка находится в круглых волосатых яйцах, болтающихся между бедрами его брата, пока тот сидел на земле в нескольких футах от него, блюя. И потом ел блевотину снова и снова.

Лицо Полли БОЛЕЛО, он чувствовал себя УЖАСНО.

Полли был полон ненависти. Ненависть - черная.

Полли был полон злобы. Злоба - красная.

У него были проблемы со зрением. Его глаза болели и были направлены в разные стороны, и он не мог моргнуть.

Это не имелo значения.

Черный и красный. Полли подполз к брату, опустил голову к его голой заднице с зияющим очком, повернул шею, наклонился вперед и одним плавным движением всосал яйца Кастора в свой окровавленный, развалившийся рот, и укусил, раздробив осколки передних зубов с ошеломляющей болью. Первый укус не прорезал прочную кожу мошонки. Кастор уже был на середине пути своей рвоты. Он остановился и внезапно вдохнул.

Вдох задержался в его легких.

Поллукс кусал снова, и снова, и снова. Kаждый укус посылал молнии боли от его раздробленных зубов в мозг, затем он сжимал челюсти и откидывал голову назад так сильно, как только мог. Края его сломанных зубов были острые, как разбитый фарфор. На третьем укусе они пробили мошонку, обеспечивая ему опору, пока он зверски откидывал голову назад. Дыхание, запертое в легких Кастора, внезапно вырвалось наружу в длинном вопле:он чувствовал, как отгрызают его яички. Поллукс держал свои руки на ягодицах брата и использовал их как рычаг, его челюсти были сжаты так сильно, что он слышал, как скрипят сухожилия внутри. Он все еще тянул назад, мошонка растягивалась, как резина, трещины в коже появлялись и удлинялись там, где ee прокололи зубы. Крепление яичек изнутри были уже оторваны у семявыносящих протоков, следующие секунды кожа растянулась на шесть дюймов... восемь дюймов... фут[18], прежде чем трещины соединились - и в потоке крови голова Поллукса отлетела в сторону. Eго рот был полон.

Он попытался сглотнуть, почти задыхаясь. Его брат продолжал вопить голосом более высоким, чем следовало бы. Поллукс откинулся на спину и стал жевать. Мягкие яичные штучки лопались, и теплая субстанция, похожая на Липкую Штучку, залила его рот, и теперь он мог глотать. Он глотал кровь, сперму и волосатую кожу.

Рядом что-то выло от боли, возмущения и животного безумия. Секунды спустя Кастор настиг его. Eго руки сжали голову Поллукса с двух сторон, удерживая, а затем его рот внезапно сомкнулся над выпученным, выпавшим левым глазом и сломанные зубы скрежещнули по лопающемуся шару, как гигантский нарыв. Поллукс вскрикнул, когда его брат высосал теплую слизь из его глазного яблока, высосал сам сдувшийся шар из лица и откусил его у зрительного нерва.

Выпадение глазного яблока из глазницы называется "смещением",- диктовала эта странно спокойная, излагающая факты из медицинского учебника, часть разума Кастора, крошечное и отделенное ядро здравомыслия. -Жидкость внутри глазного яблока называется "стекловидным телом".

Словно инстинктивно, Поллукс угадал, что Кастор в любую секунду попытается повторить это злодеяние, попытается съесть его второе глазное яблоко, высосать его из головы, как высасывают улитку из раковины. Молниеносно его правая рука опустилась между ног Кастора, схватила член, зверски выкрутила его, как выкручивают дроссель у мотоцикла, и потянула. Он скорее почувствовал, чем услышал, как мочеиспускательный канал и вены вырываются из своих мест глубоко в промежности его близнеца, это ощущение было похоже на то, как если бы он схватил глубоко укоренившееся растение и вытаскивал его из грязи.

Кастор блевал, извергая слизь из глазных яблок, сперму, дерьмо и куски сломанных зубов в лицо брата. Пустая глазница заполнялась блевотиной и переполнялась, как засорившийся унитаз. Поллукс крутил и тянул сильнее, пока не почувствовал, как что-то очень большое и очень жизненно важное в промежности Кастора треснуло. Наступила внезапная шокирующая тишина, как будто этот треск был сигналом.

Это должно быть была поддерживающая связка,- молвил голос, изрыгающий случайные факты в голове Кастора. -Она соединяет основание твоего полового члена с лобковым симфизом, удерживая пенис близко к телу, когда ты достигаешь эрекции. Ай!

Кастор посмотрел вниз на Поллукса. Его ухмылка была широкая и дикая, как у акулы.

Поллукс посмотрел вверх на Кастора... или, по крайней мере, его оставшийся глаз посмотрел на брата.

- Я хосю, - мечтательно потребовал Кастор. - Я хосю сфои яйса насат.

Я хочу свои яйца назад.

- Атдай мне маи супы, - ответил ему Поллукс.

Отдай мне мои зубы.

Кастор засунул руку в рот Поллукса, захватил и дернул вниз сильно, вывихивая челюсть, а затем его пальцы пробрались к раздробленным осколкам зубов и проникли в горло его близнеца. Задыхаясь, но такой же безумный, Поллукс сжал кулак и вонзил его в задний проход Кастора. Он толкал, напрягался до запястья... а затем еще дальше.

А затем наступил бардак.

* * *

Дверь комнаты открылась, и один из Четырех Последних Апостолов вошел - фигура в безвкусной маске манекена и черной рясе. Дверь оставалась открытой. Большинство движений прекратилось несколько минут назад. Большинство, но не все. Признаки жизни еще остались. Поперек маски Последнего Апостола витая паутина букв выводила слово "Слава". Слава подошла к братьям. Ноги фигуры были скрыты подолом рясы, и поэтому казалось, что она скользит, точно фантом. Она бесшумно прошла над пятнами крови, полутонами, перевернутыми вопросительными знаками и причудливыми каракулями, похожими на вычурные подписи, и случайными фрагментами плоти: сустав пальца, ноздрю, половину языка.

В воздухе витал любопытный запах. Как в мясной лавке. Более причудливый ум остановился бы на мгновение и задумался о природе массы плоти посреди комнаты, об источнике крови. То были близнецы, люди, рожденные из одного яйца. Когда-то их клетки были единым целым, пока они не разделились в утробе матери и не стали развиваться по отдельности. Их ткани развивались независимо, хотя они отражали друг друга, пока не выросли в плод: отдельные руки и ноги, отдельные гениталии, отдельные легкие и печень, отдельные лица. Более причудливый ум мог бы посмотреть на груду мышц, костей и скопления жидкостей, и подумать,

Зубы и ногти.

Слава не была капризной. Из-под рясы показался спичечный коробок. Глазница открылась, морщась, как половое отверстие какого-то отвратительного глубоководного существа. Сломанные пальцы подергивались, подобно лапкам какого-то крупного насекомого, раздавленного каблуком. Легкое раздувалось, со свистом проходя через новые отверстия.

Стон.

По крайней мере, один из них был до сих пор жив.

Возможно, оба. Трудно было сказать.

Отсюда и спичечный коробок.

Щелк.

Вздох, такой же глубокий, как и безысходность.

- Ладно, слушайте, - сказал Ученик. - Вы занимаетесь этим уже час, и я не могу уследить за тем, кто что проглотил, и кто что засунул, что куда... поэтому у нас будет "вот это поворот", внезапная смерть по принципу "победитель получает все".

Слава зажгла спичку.

- Bы, должно быть, знакомы с тем, как это работает.

Слава бросила огонек в груду плоти. И кто-то - неясно,кто именно- отчаянно попытался спасти единственное, о чем он когда-либо заботился. Bсхлипывая, начал тащить себя к двери.

"ГНЕВ"

(Семь Больных Грехов, книгa 5)

В темноте, видимой только камерой ночного видения, установленной высоко в стене, он, наконец, поддался своему голоду и укусил левую грудь мертвой девушки, кровь с молоком наполнили его рот. В другом месте в темноте заплакал младенец.

По наблюдению по прямой трансляции с камеры, работающей при слабом освещении, время в правом нижнем углу экрана показывало пятьдесят один час и сорок семь минут. Он присосался к холодной, липкой плоти распухшей груди трупа, вытягивая равное количество застывшей крови и свернувшегося молока, заглатывая их до отказа.

Его живот свело судорогой. В желудке каждого человека находится коврик нервной ткани, крупнейшее такое скопление, ганглий[19] за пределами самого мозга. Когда люди говорят о "чутье", мало кто понимает, что это не просто красочная метафора, а на самом деле правда. Его рудиментарный второй мозг пытался решить, что победит - голод или отвращение, когда он глотал разлагающуюся плазму девушки и молозиво: переварить или выблевать? Инстинкты выживания взяли верх над социальным воспитанием. Ее густая, почти желеобразная кровь имела привкус ржавого железа. Он почти преобладал над вкусом вторичной жидкости, хотя смесь протеинов, аминокислот и ферментов, составлявших то, что должно было стать первой пищей ее ребенка, все еще имела слабый привкус сыра.

Он откинулся на спину, задыхаясь. Камера отображала все в мутных зеленых и черных оттенках. На его бледно-оливковом лице блестели точки глаз и чернела борода вокруг рта. Ребенок продолжал плакать. Это был слабый звук, но он привлек его внимание. Он привлекал его внимание, сводил с ума последние два с половиной дня. Осторожно ползя по-пластунски с желудком, полным гниющей слизи, он пробирался по растрескавшемуся бетонному полу к смутной зеленой фигуре, которая кричала.

Обеими руками он зажал новорожденному челюсть, как будто собирался сделать искусственное дыхание рот в рот... а потом его вырвало прямо ему в глотку.

* * *

- Я - твой фанат номер один, - сказал Ученик Искариота, отрывая голову кенгуру.

Под ней обнаружилось красивое лицо. Бородатый, с длинными волосами, этот мужчина выглядел как Иисус, если бы тот был рыжим.

- Мне очень жаль, - промолвил Ученик.

Он говорил искренне, сидя на корточках перед похищенным. Он вздохнул и положил голову кенгуру в сумку.

- Я искренне восхищен всем тем, чего ты достиг, - продолжил он. Его голос был приглушен маской. - Объединить различных экофашистов[20] под одним брендом, должно быть, все равно, что пытаться вылечить стадo кошек от диареи! Я хочу сказать тебе, что это не личное.

Он развел руками.

- На самом деле я создал эту "работу" на твоем примере, - подтвердил он.

Маска Ученика былa такая же пустая и безликая, как лицо манекена, за исключением огромной пары накрашенных красных губ, намалеванных на ней бантиком для поцелуя.

- Харизматичный лидер, - oн жестом указал на себя. - Это я, Ученик Искариота. Плюс группа последователей с промытыми мозгами, готовых выполнять любые приказы... Mои ученики, с которыми ты познакомишься в ближайшее время. Что еще? О да, конечно! Зверства, совершаемые над теми, кого мы считаем заслуживающими искупительной дозы ультранасилия... Bсе на твоем примере! И так же, как ты, я бы предпочел не пачкать руки. Ну, а для чего же нужна группа последователей с промытыми мозгами, если не для того, чтобы пролить несколько галлонов красной жидкости от нашего имени?

Он сделал паузу.

- Но больше всего, я думаю, меня вдохновляет, как низкотехнологично вы работаете. Видит Бог, у меня ограниченный бюджет... Я имею в виду, этот твой сундук с инструментами? Тот, в который ты только что высыпали содержимое кухонного ящика?

Ученик поднес руку к маске в поцелуе шеф-повара.

После того, как голова костюма кенгуру отвалилась, чтобы показать его истинное лицо, человек, сидящий на земле со скрещенными ногами и связанными руками за спиной, ничего не сказал. Он так и сидел с тлеющим огнем в глазах и смотрел на Ученика, пока тот произносил эту речь. Только теперь он заговорил:

- Тынемедляотпустишь Отца-Природу, - заклокотал он, его глубокий голос кипел от ярости, которая подстрекала его последователей к кровопролитию. - Ты отпустишь его, или вас ждет Ад. Это Отец-Природа обещает.

Ученик захлопал в ладоши и подпрыгнул на стуле.

- Ух ты, у меня от этого мурашки по заднице! И посмотри на свое лицо! Ты выглядишь так, будто хочешь содрать мою кожу и использовать ее как туалетную бумагу! Неистовая и едва сдерживаемая ярость! Отличный материал, но постарайся немного для начала съемок, потому что тебе это понадобится!

Связанный человек в костюме кенгуру взорвался, дэт-металлический рык его голоса превратился в разрывающий барабанные перепонки рев самой черной ненависти:

- Я – СПАСАТЕЛЬ! Я – ЛИДЕР СУДА! Я – ОТЕЦ-ПРИРОДА! И ТЫ НЕ СМЕЕШЬ УДЕРЖИВАТЬ МЕНЯ, СКОТОВОД!

Ученик кивнул, как бы говоря, что понял и примет сказанное к сведению. Сказанное было тщательно обдумано.

- Держать марку! Даже перед лицом смерти, такой мучительной, что ты проклянешь свою мать за то, что она не зашила свою пизду перед твоим рождением... Я действительно, искренне восхищаюсь тобой. И говоря о том, чтобы держать

Ученик выхватил голову кенгуру из чехла костюма и натянул ее обратно на оскаленную морду.

- Вот так! А теперь мы можем начинать!

Ученик встал и повернулся, чтобы уйти, но на полпути к двери он остановился.

- Есть идея! Я думаю, мы перемежим твое искупление яркими моментами из твоей собственной карьеры! Да! Или... может быть, добавить их в виде гиперссылок, которые можно нажимать по усмотрению зрителя...?

Затем он пожал плечами.

- К черту, я придумаю это во время монтажа... Может быть, я начну с одного из твоих испытаний... Того, которое дало мне первоначальное вдохновение...

* * *

"ГНЕВ"начался не совсем обычно: на самом деле, многие нетерпеливые зрители задавались вопросом, кликнули ли они на правильную ссылку в правильном "Круге".

Что это была за хуйня? Это не Ученик Искариота и не Четыре Последних Апостола, это кучка веганов-фашистов... Вот только в правом нижнем углу экрана отображался знакомый логотип бренда, стилизованный череп с римскими цифрами, вырезанными на лбу. Так что, должно быть, это точно один из "Семи Больных Грехов"...

* * *

Первые кадры, которые "Суд Кенгуру" загрузил в "Круги", был манифестом, проявившийся как пропаганда поступка. Говоря простым языком, они решили показать, а не рассказать.Судебный процесс.Он проходил на скотобойне. Стальные крюки на блестящих цепях раскачивались в резком флуоресцентном свете, отраженном от кафельного пола, испещренным стоками. Камеры, установленные на штативах, наблюдали и записывали через мягко качающиеся цепи.

Суд был в сборе. Четыре фигуры в дешевых костюмах кенгуру сидели на алюминиевых складных стульях вокруг пятого стула, к которому был привязан понурый мужчина средних лет в лабораторном халате. Они сидели достаточно близко, чтобы при желании дотянуться и дотронуться до него. Единственным человеческим выражением его лица было испуг и одновременно злость, как будто собирался обделаться... но хотел сделать прямо в их глотки. Во рту у него был засунут кляп.

- Этот суд собрался, чтобы обвинить, судить и признать виновным этого человека, доктора Дженнера Бритчеса, старшего научного сотрудника и менеджера по исследованиям и разработкам компании "Браундог"[21], лаборатории паллиативной медицины, в преступлениях против Дарвина.

Это сказал главный кенгуру, одетый в кудрявый белый парик английского судьи, хотя его костюм был гораздо более потрепанным, чем у остальных. Его голос звучал рьяно, близким к кипению.

- Желает ли обвиняемый сделать вступительное заявление? - спросил желтый кенгуру, чья протянувшаяся рука вытащила кляп изо рта ученого.

Доктор Бритчес сплюнул.

- Позвольте мне угадать, - процедел он. - Вы - какая-то группа по защите прав животных? Невежественные, неблагодарные тупицы! Самодовольные плебейские болваны! Люди, из-за таких, как вы, моя дочь боится ходить в школу! Угрозы против десятилетнего ребенка, ради всего святого, вы бессердечные... У-У-УБ-БХ-Х!

Фиолетовый кенгуру вскинул лапу вперед и ударил доктора Бритчеса по яйцам.

- Обвинение можно начинать, - объявил кенгуру-судья.

- Сначала, - сказал зеленый кенгуру, - пусть суд рассмотрит вещественное доказательство А.

Вещественным доказательством А являлась фотография, передаваемая из лапы в лапу. Каждый кенгуру рассматривал ее, серьезно качая головой.

- Доктор Бритчес, пожалуйста, объясните суду, в чем заключается ваша работа, - потребовал зеленый кенгуру.

- Хорошо, я подыграю вам, невежественные свиньи, - сказал ученый, его голос напрягся, и он снова сплюнул. - Я работаю над несколькими проектами, направленными на улучшение человечества, разрабатываю вакцины от болезней, новые хирургические методы помощи инвалидам, новые ответы, новые лекарства, чтобы помочь людям жить дольше их более полноценные жизни! И прежде, чем вы это скажете, - прорычал он, - да, мы проводим испытания на животных! Конечно, проводим! Это неизбежно! Но только подумайте на минуту, что каждый раз, когда ваш близкий человек выживает после тяжелой операции, или когда вы в следующий раз заболеете и обратитесь за медицинской помощью, ваше спасение стало возможным только благодаря жертве нескольких зверей! Действительно ли вы цените жизни ваших друзей и близких меньше, чем жизнь лабораторной крысы?!

Зеленый кенгуру, казалось, не обратил внимания на эту страстную речь. Вместо этого он задал другой вопрос:

- Не могли бы вы объяснить суду дарвиновскую эволюцию?

- Я не понимаю, какое отношение это имеет к... АГ-Г-Г-ГКХ!

Фиолетовый кенгуру подался вперед и ударил доктора электрошокером. Место удара доктор не мог угадать, но это был тот же шокер, который использовался для его оглушения, когда тот шел через автостоянку несколькими часами ранее, направляясь домой после долгого рабочего дня.

- Суд попросил факты, а не мнения, - произнес потрепанный кенгуру в парике.

- Да-да-да-дарвиновская эволюция, - вымолвил ученый в конце концов, оправившись от шока, - с-с-считает, что выживают те, чья генетика благоприятствует меняющейся окружающей среде, будут иметь больше потомства, чем у плохо приспособленных представителей вида, и таким образом эволюция медленно совершенствует вид, делая его все более и более приспособленным к выживанию.

Кенгуру бормотали между собой.

- Признание вины! - воскликнул желтый кенгуру. - Этот человек помогает менее приспособленным членамHomo Sapiensжить дольше и, таким образом, чаще производить потомство, в то время как эволюция предпочитает убивать их! Больше глухонемых! Больше аутистов! Больше синдромов, расщелин неба, альбиносов... весь неполноценный генетический материал, который был бы уничтожен естественным путем!

Доктор Бритчес был в полном недоумении.

- Что? Это безумие! Я не понимаю, что вы говорите?

Три кенгуру встали и один за другим начали уходить, желтый, фиолетовый и зеленый, прыгая между мясными крюками, раскачивающимися на своих цепях. Последним ушел потрепанный судья, который держал в руках фотографию, называемую "вещественным доказательством А".

- Вы признаны виновным в преступлении против Дарвина, - бросил он доктору Бритчесу – его голос кипел от ярости – и кинул фотографию ему на колени.

То была фотография младенца, родившегося слепым, без голосовых связок, с поврежденным при рождении мозгом и поддерживаемого искусственно с помощью полудюжины различных аппаратов.

- Что? - вопросил доктор Бритчес, все еще недоумевая. - Что это значит? Что это значит?!

- Респиратор, - ответил потрепанный кенгуру, его голос повысился вместе с яростью. - Монитор сердечного ритма. Внутривенные капельницы. Вы отрицаете, что мужчины и женщины вроде вас, разработали эти аппараты, прокалывая легкие собак, когда они дышали? Вскрывая грудные клетки обезьян и разрезая на части их сердца? Вводя в вены бесчисленных морских свинок различные составы физраствора, убивая тысячи, прежде чем найти подходящий для человеческого использования?

Доктор Бритчес посмотрел на человека в потрепанном костюме кенгуру.

- Вы - сумасшедший, - пробубнил он, его голос был тихим, но наполненным неким благоговением.

Розовый и голубой кенгуру.

- Око за око, - отрезал судья, его голос был также тих, но от этого еще более ужасен. Его ярость стала холодной, когда он выносил приговор. - Зуб за зуб. Хвост за хвост.

Затем он повернулся и поскакал прочь, пока розовый и голубой открывали ящик с инструментами и выбирали свои инструменты правосудия. Последовал двадцатиминутный курс лекций о том, почему больше людей убивают на кухне, чем в любой другой комнате в доме: ящик с инструментами содержал все полезные приспособления и инструменты из сердца дома. Казалось, все, кроме раковины.

Голубой лопнул штопором глаз доктора, держа инструмент так, словно это кастет в кулаке с закрученным острием, торчащим между костяшками пальцев.

Хлоп-хлоп!

Стекловидное тело течет по его щекам, словно слезы вперемешку со спермой.

Розовый отделил кружочки сосков ножом для пиццы. Кенгуру пришлось потянуть за крошечные розовые соски доктора Бритчеса, чтобы оттянуть морщинистую кожу достаточно далеко от его грудной мышцы, чтобы тупому краю было что распилить. А под конец... розовый и голубой по очереди потрошили его ложкой для мороженого, протыкая его брюхо, пока зияющая рана не позволила им добраться до его печени. Они выскребли орган в блестящие красно-коричневые шарики, которыми они насильно кормили свою жертву, пока та не задохнулась.

* * *

- ТЕБЯ судили и признали виновными в смертном грехе гнева. Ты совершил проступок, но тебе будет дан шанс искупить его. В избытке ты найдешь спасение... Ты будешь спасен своим грехом или проклят им.

Ученик Искариота стоял посреди комнаты, перед человеком, известным как Отец-Природа, но они больше не были единственными обитателями этого помещения.

- Мы пришли служить и спасать. Мы стали свидетелями зла и развращенности этого места, этих так называемых "Кругов", и мы пришли, чтобы предложить вам последний шанс на спасение! Да, даже самой ужасной ценой для вас самих!

Маленькой комната с голыми стенами из булыжных блоков и потрескавшимся бетонным полом была переполнена. Помимо Ученика Искариота и Отца-Природы, здесь находилось еще семь человек. Четверо из них, как и Ученик, носили рясы с масками. Поперек масок каждого из них написано одно слово, называющее их имена: СМЕРТЬ, СУД, АД, СЛАВА.

- Твое спасение в нашем проклятии! Ибо мы понимаем, что некоторые уроки могут быть преподаны только через искупление, и что, проливая кровь, мы осуждаем самих себя! Для нас не может быть искупления, но мы не ищем искупления для себя!

Последние три человека в зале сидели в инвалидных креслах. Смерть, Суд и Ад вкатили по одному из них в комнату, оставив Славу нести огромный ящик с инструментами, который был поставлен на пол перед Отцом-Природой. Обитатели инвалидных кресел были обнажены, все они были связаны и заткнуты кляпами, привязанные к креслам липкой лентой. Лента была намотана на них и вокруг, привязывая их к алюминиевым рамам, как мух в паутине. Там был пожилой мужчина, женщина такого же возраста и женщина гораздо моложе. У мужчины была голова с седыми, как серебро, волосами, у женщины схожих лет тоже такие же волосы, хотя и немного длиннее. Третья фигура имела заметное сходство со старшими: у мужчины римский нос, у женщины сильный и выступающий подбородок, та же львиная грива волос, общая для обоих, хотя ее волосы были кельтского рыжего цвета. Она также находилась на сносях, ее огромный живот был обмотан слоями полупрозрачной липкой ленты.

Когда каждого из них привезли на колесах, красивые черты лица Отца-Природы выдали эмоцию, отличную от ярости, но лишь на мгновение, и недостаточно долго, чтобы его смысл стал понятен.

Ученик Искариота начал ходить по комнате, огибая за своими последователями и их подопечными в инвалидных креслах, его лицо в маске былo повернуто в одну сторону, так что оно всегда было обращено к пленнику в центре.

- Узнаешь ли ты их? Узнаешь-узнаешь, конечно, узнаешь. Как ты можешь не узнать? Конечно, ни один стоящий экотеррорист, не говоря уже о Мессии глубинной экологии, не может не знать этих лиц.

Он сделал боковой шаг, обогнул Суд и наклонился так, что его лицо в маске оказалось рядом с лицом пожилого человека, который вздрогнул и отвернул голову в сторону. Глаза за маской были прикованы к спасателю, пока он представлял их друг другу.

- Фрэнсис Браундог-старший, главный исполнительный директор и владелец сельскохозяйственного концерна и холдинга "Браундог" в третьем поколении.

Ученик обогнул кресло и бросился к пожилой женщине, прижался боком маски к ее голове, и его глаза снова остановились на Отце-Природе. Она закричала в свой кляп и закрыла глаза.

- Мэв Браундог, жена Фрэнсиса и мать четвертого поколения.

В мгновение ока Ученик оказался в другой точке треугольника, образованного креслами-каталками, наклонившись и склонив свой скрытый визави рядом с беременной девушкой... которая не вздрогнула, не всхлипнула, но вместо этого яростно посмотрела на него и затряслась в кресле, словно желая, чтобы ее руки освободились, чтобы вырвать глаза из глубины маски.

- Лилабет Браундог, самая молодая представительница династии, несущая в себе будущее империи плоти.

Ученик повернулся и прижал огромные красные губы, нарисованные на его маске к ее лицу в нежном поцелуе. Лилабет издала животный звук ненависти глубоко в горле. Ученик встал прямо. Он обратил свое внимание на одну из установленных на потолке камер и обратился к ней напрямую:

- Для тех, кто не знаком с этой уважаемой семьей... представление.

* * *

Появилась ссылка.

Клик.

Запустился видеоролик, в котором была представлена история семьи Браундог и ее бизнеса, а также рекламные материалы отдела маркетинга сельскохозяйственного концерна и холдинга "Браундог" с отрывистыми кадрами, полученными группами по защите прав животных, которые работали в компании в течение многих лет. Сельскохозяйственный концерн "Браундог" являлся международным конгломератом животноводческих хозяйств, обширной сетью фабрик с высокой плотностью производства, которые выращивали все виды животных для любых целей... кроме мяса. Собаки, кошки, кролики, крысы, мыши, шимпанзе. Ни одни из них не предназначался для бургеров.

Концерн специализировался на разведении животныхдля экспериментов. Интересно, что даже несмотря на то, что подавляющее большинство используемых "Кругов" можно назвать отбросами Земли, значительная часть зрителей быстро переключилась с видео на видео, когда начались съемки ручной камерой из лабораторий. Однако если бы они остались, то узнали бы больше, чем просто тот факт, что многие животные звучат удивительно по-человечески, когда они

* * *

- И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Матфей 7:3

Отец-Природа получил шприц из левой руки Славы и бутылку химического средства для очистки канализации из правой.

- Вы слышали, что сказано: "Око за око и зуб за зуб". Матфей 5:38, - Ученик процитировал своим зловещим голосом, пока Слава доставала эти предметы из огромного ящика с инструментами, но быстро, не раскрывая больше его содержимого.

Этого не могло произойти.

Не с ним.

Не с...

- Твой грех – гнев, - молвил Ученик голосом, который гремел, как древний колокол в разрушенной башне. - Трижды ты будешь испытан. Трижды ты будешь искать спасение в избытке.

- Что... - его голос сорвался на крик; он сглотнул, облизал губы, отринул слабость и заставил ярость мерцать, как пламя, в своих словах. - Что ты хочешь от Отца-Природы?

Здесь отснятый материал подвергся монтажу.

(В комнате этот кадр охватывал обмен правилами и указаниями, в котором Ученик говорил нормально, даже приветливо:)

(- Смотри, все просто: ты просто должен выполнить три маленькие задачи, все связанные с, ну... знаешь, твоим грехом. Ты и твой Суд Кенгуру делаете подобное все время, верно? Наказываете людей, которые обижают животных? Преступления против Дарвина и все такое, а? Ну, наши друзья в креслах, семья Браундог, потратили несколько поколений, чтобы разжиреть на разведении очаровательных маленьких тварей для научных экспериментов, начиная с викторианской эпохи! Для тебя они должны быть кончеными кусками говна! И для тебя должно быть сущим пустяком разозлиться!)

(Ученик пожал плечами.)

(- Конечно, обратная сторона в том, что если ты не выполнишь все три маленьких задания...)

(Из глубин своей рясы он достал опасную бритву.)

(Из своих глубин каждый из его учеников достал паяльную лампу. Факел, который используется на кухнях для достижения причудливых эффектов, таких как карамелизация сахара в крем-брюле.)

(Отец-Природа посмотрел на то, что держал в руках.)

(Шприц и бутылка химического средства для очистки канализации.)

(Он знал.)

(Он не хотел знать.)

(Но не мог удержаться, чтобы не спросить:)

(- Что тебе нужно?)

(Ученик объяснил ему.)

Монтаж кадров, в которых произошел этот обмен, был закрыт материалом, полученным из косметической лаборатории. В нем чисто белого кролика с розовыми глазами держат в некоем подобии пращи, его лапки крепко связаны от любого движения. Его нос быстро дергается, дыхание учащенное и судорожное. В кадр входят руки в резиновых перчатках, несущие шприц.

После монтажа Ученик указывает на нагого пожилого мужчину в инвалидном кресле. Отец-Природа взглянул на связанного человека. Связанный человек взглянул в ответ глазами водянистыми, испуганными.

- Нет, - сказал Отец-Природа.

- Сколько тысяч животных, десятков тысяч животных, вырастила компания этого человека, только чтобы быть ослепленными? - спросил Ученик. - Чтобы в их глаза вводили химикаты, превратившие чудо зрения в месиво в глазницах, превратившие их испуганные миры в темноту, пока им не будет предоставлена милость перерезанного горла?

- ...Нет, - повторил Отец-Природа.

- Выращенные только для того, чтобы быть ослепленными новыми составами чистящих средств для бассейнов, детских шампуней, растворов для контактных линз, чтобы эти продукты могли быть безопасными для использования человеком, - сказал Ученик. - Их разводят только для того, чтобы ослепить косметикой, чтобы человеческие шлюхи могли украшать себя и привлекать самцов... и размножаться.

Пожилой мужчина с гривой седых волос закрыл глаза, выдавливая из них слезы, стекавшие по его морщинистым щекам.

- Разве это не заставляет твою кровь кипеть? - спросил Ученик. - Разве это не будоражит твою желчь? Разве это не вызывает у тебя гнев?!!

Последнее слово было произнесено с ревом. Все трое, прикованные в своих инвалидных креслах вздрогнули. Отец-Природа повернулся и прорычал в ответ:

- НЕТ! Я НЕ СДЕЛАЮ ЭТОГО!!!

Не обращаясь к себе в третьем лице - не по бренду. Ученик Искариота кивнул.

Фигура в маске, идентифицированная как "Слава", быстро шагнула между Учеником и "зеленым" воином. Через мгновение лампа в ее руках зажгла пламя, которое она направила на голые гениталии Отца-Природы. Его грязные светлые волосы на лобке мгновенно вспыхнули, словно горящий куст, и его крайняя плоть запылала, стала ярко-красной, покрылась ожогами и волдырями, как бекон, брошенный на сковороду с горячим жиром. Отец-Природа завопил.

(Монтаж. Kролик. Вопящий. Для облегчения процедуры его веки отрезаны.)

Прошло некоторое время, достаточное для того, чтобы Отец-Природа пришел в себя. Он стоял перед Фрэнсисом Браундогом-старшим. Он наполнил шприц химическим средством для очистки канализации и наклонился вперед, руки его тряслись. Фрэнсис Браундог-старший закрыл глаза и тоже дрожал, мотая головой туда-сюда, дабы избежать встречного шприца. Лицо Отца-Природы стало опустевшим.

Его красивые черты были восковыми и бледными. Он схватил пожилого человека за челюсть и держал его голову неподвижно, чертыхаясь от усилия и пытаясь сдержать дергающиеся мышцы шеи. Затем он совершил поступок, который озадачил большинство зрителей "Кругов", особенно тех "зеленых" активистов и экотеррористов, следившими за каждым его горячим словом; он прошептал:

- Прости меня.

Игла вонзилась в морщинистое правое веко, которое на мгновение скукожилось. После мембрана поддалась, и металлический стержень проскользнул сквозь нее и проткнул глазное яблоко, находящееся внутри. Фрэнсис внезапно перестал сопротивляться. Ужас сковал его мышцы на месте. Отец-Природа нажал на поршень и впрыснул полный шприц химического очистителя для канализации в глаз мужчины. Вытащив иглу, он пошатнулся назад и бросил шприц на пол. Тот разбился вдребезги. За своим кляпом Фрэнсис завыл. Его жена приглушенно вскрикнула. Только его дочь молчала. Ее глаза были сужены и полны ненависти, устремившись на Отца-Природу.

Правый глаз Фрэнсиса Браундога оставался закрытым, но левый был открыт, закатываясь в агонии.

Затем, медленно, как улитка, выбирающаяся из своей раковины, правый открылся.

Нет. Не совсемоткрылся... Проколотое веко отползло назад, но это не было добровольным актом: сложный раствор химического средства для очистки стоков сделал именно то, для чего предназначался. Отбеливатель, пероксид и нитраты жестоко окисляли органический материал, с которым они вступили в контакт, быстро нагреваясь. Стекловидное тело внутри глазного яблока кипело. Выделяло газ. По мере того, как содержимое глазного яблока быстро окислялось, оно разбухало, раздвигая веки, гротескно выпячиваясь из

Фрэнсис Браундог издал низкий, клокочущий звук за своим кляпом, его целый глаз уставился в потолок. Отец-Природа рыгнул, раз, потом два. Третья отрыжка удлинилась, превратилась в глубокое бульканье в животе, а затем изверглась в столб желтой желчи. Он согнулся вдвое, кислая слюна и желудочный сок попали на его босые ноги. Он оставался в таком положении, положив руки на бедра для опоры, пока его не постучали по плечу. Когда он поднял голову, ему предложили другой шприц.

- Око за око, - изрек Ученик. - Так что только вперед и без оговорок,Эль Капитан!

Головы каждого из Четырех Последних Апостолов повернулись в его сторону.

Глаза, спрятанные в глубоких глазницах масок, уставились на своего лидера. Слава покачала головой. Ученик оглянулся на них. И, после секундного раздумья, вздохнул.

- О, черт-те что, - заметил он. - Да-да-да, вы правы, введение легкомыслия в пасс вредит настроению... пофиг, я вырежу это в монтаже и перейду сразу к съемкам яхты.

* * *

Как и другие вставленные кадры, эти были взяты непосредственно из "Круга" самого Суда. Видео было некачественное. Снятое на телефон. Кадры рывковые и бешеные, с хлестким панорамированием и частой автофокусировкой. Mонтаж между сценами - короткие всплески статичности.

Первый кадр - группа людей, которых преследуют. Женщины кричат, мужчины вопят. Одно лицо оглядывается на камеру, преследующую их. На лице - ужас. Затем группа внезапно исчезает один за другим из поля зрения, и раздается серия громких всплесков. Звук всплесков плавно сливается с шумом помех, когда экран переходит к следующей сцене.

Следующий кадр - человек в костюме кенгуру. Его костюм потрепан, мех горчичного цвета местами испачкан кровью, местами порван. Он занимает весь кадр и поднимает лапы, как бы призывая зрителей затихнуть от громовых аплодисментов. Когда он говорит, его глубокий голос дрожит от едва подавляемой ярости, больше похожий на рычание, чем на человеческую артикуляцию. За его словами слышны звуки тихого скрипа дерева и плеска воды.

- Мы слышим их, - молвит он. - Мы слышим их, наших братьев и сестер. Они кричат, и мы их слышим. Мы слышим их возмущенныемычания...

За кадром слышно, как два или три голоса мычат по-коровьему.

- Мы слышим ихвизжащиевозмущения...

Снова за кадром несколько голосов издают визги, как поросята.

- Мы слышим ихблеянияагонии...

Вне камеры свиней сменяют овцы.

Потрепанный кенгуру смотрит в камеру, человеческие глаза выглядывают из дыр в костюме.

- Мы слышим, как оникрякают, илают, ичирикают... мы слышим, как онихрюкаютипищат,иквакают... И мы решили стать их голосом.

Камера отъезжает назад, показывая, что кенгуру стоит на палубе яхты. Скрип - это бревна яхты, а плеск - мягкие волны, омывающие ее борта. Наступили сумерки, солнце скрылось за горизонтом, который виден только над правым плечом кенгуру. Он не один. На палубе стоят еще две фигуры в костюмах сумчатых, по бокам от него. Однa из них - синяя, с галстуком-бабочкой. Другая - розовая, с бантом на голове. Очевидно, костюмы были куплены как пара, но кажется маловероятным, что топоры в их лапах прилагались в качестве аксессуаров. Топоры с длинными ручками, которые используют пожарные, дабы разбивать двери. Лезвия топоров покрыты кровью. Кенгуру тоже забрызганы ею.

Кадры обрываются на всплеске статичности и переходят в кадр, снятый с борта яхты. Камера наклоняется, чтобы снять людей в воде, которые умоляют впустить их обратно. Их руки цепляются за борт яхты, пытаясь найти опору. Их мольбы медленные и усталые, как будто они пробыли в воде в течение некоторых часов. Солнце в полдень палило высоко и жарко, и каждое лицо, едва держащееся над ласковыми волнами, ужасно обгорело. Среди них три женщины, все молодые и потрясающе привлекательные, и двое мужчин. Мужчины заметно старше женщин.

Кадры снова становятся статичными и возвращаются на несколько часов назад, судя по тому, что солнце находится ниже на небе. Люди в воде еще не обгорели, их волосы только что намокли после погружения в соленую воду, и у них гораздо больше энергии. Женщины взывают к милосердию, но мужчины забрасывают кенгуру с палубы вопросами и угрозами. Вопросы в основном такого рода, какие задают жертвы: "почему?", "кто?", "зачем?", "что?", "как?" Угрозы судебного разбирательства и уверенность в том, что кенгуру не сойдет это с лап.

- Что делать, если корабль с сотней пассажиров внезапно опрокидывается, а спасательная шлюпка только одна? - говорит голос, громкий, чтобы быть услышанным над мольбами и проклятиями людей в воде. Голос звучит как чистая ярость, которую держат на цепи. - Если шлюпка будет полна, те, кто ненавидит жизнь попытаются загрузить в нее еще больше людей и потопить шлюпку.

Кадры обрываются еще одним взрывом помех и возвращаются к сцене в полдень, к группе в воде, обгоревшей и уставшей от попыток удержаться на плаву рядом с яхтой. В воду опускается небольшая спасательная шлюпка. Молодые женщины и старики слишком устали от борьбы с водой, чтобы соображать, и отчаянно пытаются взобраться на борт. Розовая и голубой кенгуру поджидают их. Голос ярости снова говорит:

- Но те, кто любит и уважает жизнь, возьмут корабельный топор и отрубят лишние руки, которые цепляются за борта.

Одна из женщин, рыжеволосая красавица, вскидывает руку над бортом спасательной шлюпки. Розовая кенгуру замахивается топором и разрубает ее надвое от костяшек пальцев до запястья, превращая ее в бесполезную клешню. Молодая женщина орет и падает обратно в воду, разбрызгивая кровь в ласковые волны. Один из пожилых мужчин перекинул целую руку через борт и пытался втащить на борт свою старую толстую задницу. Синий кенгуру перерубает бицепс мужчины. Лицо того застывает в шоке. Рука падает внутрь лодки, дергаясь, как выброшенная на берег рыба, а старик все еще с выражением шока на лице, скользит обратно в воду, его кровь фонтаном бьет из культи.

Другая молодая женщина, загорелая блондинка с огромной грудью, переваливается через борт спасательной шлюпки, как тюлень, выбрасывая все свое туловище вверх. На секунду она перевернулась на живот, как на качелях, руки хватаются за голые доски днища шлюпки, ноги бьют по воде. Розовая кенгуру размахивается и вонзает топор ей

- Нет! Пожалуйста! Не делайте... - умоляет она.

Ее мольба прерывается, когда психопат в костюме размахивает топором, как битой, и отрубает две трети ее головы; пол мозга с прикрепленными глазными яблоками, проскакивая раз и два по волнам, оставляют ее нижнюю челюсть сидящей на шее, язык хлопает, как будто пытаясь закончить свою мольбу о пощаде. Блондинка с огромной грудью издает странные птичьи звуки, пока розовая кенгуру пытается освободить свой топор. Внезапно разочарованная, раздраженная как нежеланием оружия освободиться, так и кряканьем, доносящимся из пухлых коллагеновых губ, розовая кенгуру отпускает рукоятку и бьет блондинку по лицу, как будто отбивает футбольный мяч. Раздается влажный треск и приглушенный хруст, когда ее верхнее небо проваливается в пазуху носа, и она замолкает. Розовая кенгуру удовлетворенно кивает и обхватывает обеими лапами рукоятку топора. Сильно дернув, топор наконец высвобождается со звуком, похожим на звук ботинка, вытаскиваемого из глубокой грязи. С каким-то мокрым, сосущим звуком он выскальзывает из мышц спины. Блондинка молчит.

Розовая кенгуру кладет лапу на одно загорелое плечо, толкает, и бессознательное тело сползает обратно через борт спасательной шлюпки в океан. Или почти - сиськи блондинки такие большие, что не дают ей соскользнуть обратно в волны, зацепившись за борт шлюпки. Ее лицо напоминает разбитого краба, болтающегося над искусственными молочными железами, которые напрягают ткань бикини из кожи панголина, поднятые до подбородка под тяжестью ее свисающего через край тела. Розовая кенгуру качает головой. Голубой кенгуру хлопает свою партнершу по плечу.

Он имитирует жест рубки своим топором. Розовая берет топор. Как один, на тихий счет "три", они оба замахиваются, целясь в каждую сиську. Два кургана двойных запечатанных мешков с физраствором, обтянутых кожей, падают на пол шлюпки, а остальная блондинка погружается обратно в прибой, добавляя больше крови в соленую воду.

Теперь в живых остался только один человек. Один из стариков, мужчина с аккуратными седыми усами и кожей, похожей на выдубленную, продукт многих часов, проведенных на палубе, - хитрец, который ждал и наблюдал. Он терпеливо держался на воде, пока его товарищи попали в ловушку кажущегося спасения. Его голова покачивается над волнами на значительном расстоянии от спасательной шлюпки. Вне досягаемости топора. Кровь достигает его по волнам. Его выражение лица - смесь страха, печали и гнева.

- Кто вы, люди? - кричит он, его голос неровный, усталый и истеричный, с голландским акцентом. - Почему вы это делаете? Кто вы?

Он задает этот вопрос уже не в первый раз за долгие часы этого испытания.

- Мы – Суд Кенгуру, - отвечает потрепанный кенгуру. Его голос невероятно глубокий, в животе булькает ненависть. - Мы делаем это для наших братьев и сестер, детей Матери-Природы. Мы делаем это для детей моей невесты, младенцев, моих детей, моих братьев и сестер. Око за око, зуб за зуб, хвост за хвост.

Всплеск помех, но на этот раз кадры переходят к монтажу, в котором каждая из пяти жертв представлена стилизованными плакатами "Разыскивается" с подробностями их "преступлений". Также к монтажу примешиваются сцены с подиума и шокирующие заголовки из модных блогов. Блондинка, брюнетка и рыжеволосая - модели высокого класса. Один из мужчин - адвокат. Другой, с усами - дизайнер роскошной фетиш-одежды Хедвиг Гигер. Его осенняя коллекция этого года называлась "Брачный Cезон" и полностью состояла из фетиш-одежды из меха и шкур; убитый мужчина - адвокат Гигера, ответственный за использование юридических лазеек, которые сделали "легальными" украшения для пирсинга гениталий, сделанные из слоновой кости и китового уса. Эти три модели и были теми дефилировавшими в этой противоречивой линии масок из тюленьей кожи, и демонстрировавшими cкримшоу[22] и "Принцессы Альбертины"[23] на дебюте в Роттердаме. Статика перескакивает на потрепанного кенгуру на палубе.

- Вы были признаны виновными в преступлении против Дарвина, - провозглашает он, его голос громкий, сильный и дрожащий от праведности. - Суд Kенгуру вынес свой приговор. Мать-Природа определит ваше наказание.

Человек в воде в недоумении.

- О чем ты говоришь? - требует он, его голос трещит от изнеможения и растерянности. - Преступление против Дарвина? Что это такое? Как вы можете это делать!

Спасательная шлюпка и ее команда розовой и голубого кенгуру терпеливо ждут. Они смотрят вдаль, наблюдая за дальней волной. Камера увеличивает изображение на загорелом, отчаянном лице Хедвига.

- Вы убили моих друзей! Вы - убийцы, ужасные чудовища! Вы ответите за то, что сделали!

Снимающий успевает увеличить масштаб, дабы поймать первый плавник, разбивающий поверхность воды в двадцати ярдах позади человека, плывущего по воде.

- Моя невеста вынесла свой вердикт, - объявляет потрепанный кенгуру.

Гигер видит, что все кенгуру уставились на что-то позади него. Любопытство заставляет его неуклюже грести, пока он не сможет увидеть то, что видят они, и он успевает закричать, когда первая пасть вырывается на поверхность и поглощает его голову.

* * *

В основе работы "Кругов" лежала скромная диаграмма Венна[24]. Пользователи перемещались и получали алгоритмические указания в зависимости от того, как их вкусы и интересы пересекаются и, возможно, объединяются с другими. Модель диаграммы Венна была также тем способом, с помощью которого человек, называвший себя Отец-Природа смог объединить несколько совершенно разных, часто противоположных, экотеррористических групп на "Кругах". В длинных разглагольствованиях холодной логики, подкрепленных его харизматичной тлеющей яростью, он заявлял, что этика спасательных шлюпок и освобождение животных, и геноцидная глубокая экология и все другие тактики и школы мысли, связанные с радикальной "зеленой" политикой пересекаются в одной идее...

Проблема заключалась в людях. За короткое промежуток времени он приобрел последователей и подготовил группу приверженцев из каждой крупной экофашистской группы, включая "Ассасинов Ассизи", "Темный урожай", "Ненужную Суету" и даже группу по защите скотоложства, известную под названием как "Ёбари Матери Природы".

Вскоре последовали снафф-фильмы.

Простите, "судебные процессы".

Они похитили владелицу франшизы ресторанов быстрого питания

- Око за око, зуб за зуб, хвост за хвост.

Они вторглись на щенячью ферму и неоднократно насиловали заводчиков с помощью двухфутовых[26] самотыков, пока одна не умерла от перфорации матки, а другой - от вывалившихся из задницы кишок.

- Око за око, зуб за зуб, хвост за хвост.

Они заставили владельца рыбной фермы броситься головой вперед в измельчитель древесины. Он наполнил пять ведер кеты.

- Око за око, зуб за зуб, хвост за хвост.

В короткие сроки "Круг" "Суда Кенгуру" стал одним из самых посещаемых на главной социальной медиа-платформе темной паутины... не только теми, кто разделяет убеждения "Суда" и его многочисленных пересекающихся кругов экстремальных "зеленых" политических активистов, но и теми, кто просто наслаждался старым добрым"кровь-кишки-распидорасило". Появление подражателей было неизбежно. Извините, что другие будут "вдохновлены".

* * *

Картофелечистка была протянута к нему ручкой вперед.

- А вы ненавидите доброе и любите злое; сдираете с них кожу их и плоть с костей их, едите плоть народа Моего и сдираете с них кожу их, а кости их ломаете и дробите как бы в горшок, и плоть – как бы в котел.... Михей 3:2-3

- Нет, - выплюнул спасатель, лидер "Cуда", человек, известный как Отец-Природа. - Я не сделаю этого.

- И отвечал Сатана Господу и сказал: "Кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него; но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его, – благословит ли он Тебя?" Иов 2:4-5.

- Нет! - выкрикнул Отец-Природа.

Слава протянула ему картофелечистку, держа ее посередке, как ассистент на операции, готовый вложить следующий инструмент в руку хирурга. Ученик продолжал цитировать Библию:

- И сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их. Бытие 3:21

- НЕТ! НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ!!! - Отец-Природа уставился на пожилую женщину, выкрикивая свое отрицание.

(Быстрый кадр с дойной коровой. Она рожает.)

Она плакала, слезы катились по слегка морщинистым щекам ее лица. Они собирались у линии ее подбородка и спускались по этой крепкой кости обратно к горлу, кожа которого была нежно взъерошена, как богатый белый бархат.

Ученик хмыкнул.

- Смотри, - сказал он очень тихо, как будто не хотел, чтобы микрофоны уловили его слова. - Я не прошу тебя делать из нее жилет. Просто сними кожу с ее сисек. Только с ее сисек! Не похоже, что старухе нужно это вымя. Ее дети выросли и ушли, верно?

Груди пожилой женщины не являлись довольно большими, но они провисли до самого пупка ее небольшого живота. Ее соски свисали вниз.

(Возвращение к корове. Только что родившегося теленка утаскивают мужчины в резиновых фартуках, тащат его за задние ноги. Корова мычит от страха. Теленок издает похожий звук, когда его морда волочится по шершавому бетонному полу.)

Ученик вздохнул.

- Еще убеждения?

Он кивнул Суду. Суд стоял позади скорчившейся, пускающей слюни фигуры Фрэнсиса Браундога-старшего в инвалидном кресле, который потерял сознание от шока. Один из Четырех Последних Апостолов, известный как Суд, вставил тонкий металлический наконечник лампы в его руках в одну из ноздрей сгорбленной фигуры. Суд нажал на курок, и пламя вскипело в голове старика, опаляя его пазухи и вырываясь из пустых глазниц. Он очнулся и закричал в кляп. Беременная в противоположном кресле завыла и безрезультатно забилась в своем коконе из липкой ленты.

- ОСТАНОВИТЕСЬ! - заорал Отец-Природа. - ОСТАНОВИТЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАНОВИТЕСЬ! Я СДЕЛАЮ ЭТО, Я СДЕЛАЮ ЭТО!

Суд отпустил курок паяльной лампы. Из почерневшего кратера глазницы старика повалил дым, когда тот снова погрузился в кататонию. Наступила долгая тихая пауза.

Все внимание в комнате было приковано к картофелечистке. В конце концов, Отец-Природа дрожащими пальцами взял ее у Славы.

(Снова кадр с дойной коровой. Похоже, она родила своего последнего теленка, и поэтому следующая часть цикла производства может начаться, когда ее, пошатывающуюся, уводят на кожевенный завод.)

Отец-Природа шел вперед, голый и дрожащий. Пожилая женщина смотрела на него, слезы все еще катились свободно, а из-под ее кляпа доносился гортанный звук.

Лезвие картофелечистки опустилось чуть ниже ее правой ключицы. Отец-Природа сжимал рукоятку в кулаке. Все произошло быстро. Одним движением он сильно надавил на кожу и потащил острый край кухонного инструмента вниз по прямой линии от начальной точки чуть ниже воротниковой зоны, прямо через верхние грудные мышцы и по выпуклости женской груди в форме капли. Тонкая лента кожи была белая с одной стороны и красная с другой. Лента распуталась и упала ей на колени.

Прежде чем кровь начала по-настоящему течь, показались блестящие полосы и желтая часть более сложной структуры, что представляла собой давно истощенную молочную железу женщины. Из раны потекла кровь, а пожилая женщина почти разорвала свои голосовые связки, издав пронзительный вопль, который все еще звучал пронзительным, хоть и заглушенным красным резиновым шаром во рту.

Лицо Отца-Природы было маской. Его глаза были мертвы. Он снова прижал картофелечистку к ее коже, слева, прямо над сердцем. Он облизнул губы. На этот раз он отрезал еще более длинную полоску, которая закончилась отрезанным морщинистым коричневым узелком ее соска.

После этого Отец-Природа двигался быстро, хотя он потерял значительную часть изящества, работая все более скользкими пальцами, пока пожилая женщина кричала и кричала. Ленты кожи обвисли и сползли на пол как овощные очистки, и к тому времени, когда он закончил, модифицированная сеть потовых желез - ее молочных протоков груди - полностью обнажились. Они выглядели как редкие, влажные грибы, распускающиеся из грудной стенки. Отец-Природа пошатнулся назад. Картофелечистка выскользнула из его мокрых пальцев, и он поднял свои красные от крови руки перед лицом, как будто пораженный тем, что такие вещи могут быть прикреплены к его телу. Он уставился на них. Он перевел взгляд со своих рук на то, что они создали. Кровоточащие грибовидные структуры женских грудей без кожи были совершенно неподвижными. Отцу-Природе потребовалось несколько секунд, чтобы осознать это. Чтобы понять,что это значит. Пропитанные кровью сотовые структуры блестели желтыми нитями, паутиной тонких белых трубочек, не поднимались и не опускались. В какой-то момент во время расчленения и агонии ее душа покинула тело.

Отец-Природа тупо моргнул.

- Мамочка?

* * *

В комнате находились три обитателя. Прямая трансляция с камер ночного видения изначально не была чем-то примечательной для многиx пользователей "Кругов", потому что в ней отсутствовал контекст: кто был этот человек, шатающийся

Единственный реальный интерес представлял находившийся в комнате младенец, который то временами плакал вместе с мужчиной или исполнял соло, пока тот сидел в углу, зажав уши руками. Иногда мужчина брал младенца на руки и пытался успокоить его, или ложился и сворачивался с ним калачиком, дабы согреть его. Кадры пыточных камер не были редкостью на "Кругах", и в любом случае, вскоре после начала трансляции, на главном социальном сайте темной паутины - главной социальной сети для больных психопатов - появилось нечто новое. Серия порнографических видео с пытками "Семь Больных Грехов", созданная культом смерти Ученика Искариота и Четырех Последних Апостолов! Сначала -"ПОХОТЬ".

Потом,"ЧРЕВОУГОДИЕ".

"ЛЕНЬ".

"ЖАДНОСТЬ И ЗАВИСТЬ".

Даже с учетом присутствия ребенка, не было особого интереса наблюдать за зеленым человеком, вышагивающим по зеленому полу тенистой зеленой комнаты, по сравнению с самым горячим снаффом... пока тот, наконец, не признал труп, начав его поедать. Съел его и накормил им ребенка на отметке"пятьдесят два часа". Каннибализм поднял показатели. Однако количество просмотров взорвалось только тогда, когда логотип бренда появился в правом нижнем углу экрана, рядом с таймером, что показывал шестьдесят девять часов и тридцать шесть минут. Череп с вырезанными на лбу цифрами VII.

* * *

- Телятина, - заявил Ученик, когда Слава поднялa бензопилу из огромного ящика для инструментов. - Это тема последнего задания. Один последний акт гнева, одно последнее выражение твоего греха, и ты будешь свободен, мистер Браундог... младший.

Отец-Природа сидел на корточках на полу, закрыв лицо руками, раскачиваясь взад и вперед. Он остановился, когда было произнесено его имя. Но когда он выглянул из-под пальцев, это был не Ученик или Четыре Последниx Апостола, на которыx он смотрел.

На него уже смотрела беременная девушка, привязанная к инвалидному креслу. Ее глаза, красные от слез, но до сих пор сверкали яростью, что равнялась его собственной. Камеры были выключены. Ученик вздохнул.

- Я признаю, что все это было немного грубо, немного поспешно, и мне нужно поработать над презентацией. У нас есть целая серия грехов, запланированных на следующие несколько дней, но из-за логистики нам пришлось сначала заняться тобой, так что это скорее небольшое кривое обучение. Я имею в виду, технически говоря, насколько с точки зрения наших будущих зрителей, это будет грех номер шесть... я забегаю вперед.

Он обошел треугольник стульев, прошел мимо покосившегося трупа Мэв Браундог, за слепым и кататоническим телом Фрэнсиса Браундога-старшего и остановился позади Лилабет Браундог. Она повернула голову, насколько могла, чтобы убить его взглядом. Ее запястья были привязаны к подлокотникам инвалидного кресла, но ее пальцы сжимались и танцевали, как будто она хотела впиться ногтями в его горло.

- Время, - задумчиво произнес Ученик. - Время – вот в чем дело. Откровение 12:12: "Итак, веселитесь, небеса и обитающие на них! Горе живущим на земле и на море! Ибо к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени".

Его руки легли на плечи Лилабет.

- В 1986 году в Мехико произошло землетрясение, - сказал он. - Многие здания обрушились, включая главную больницу. Но после недели раскопок они нашли выживших. В родильном отделении. Младенцы в основном выжили. Целую неделю. Пятнадцать процентов массы тела новорожденного составляет жир, которого должно хватить на несколько дней, пока не поступит материнское молоко. И после того, как они провели месяцы в вызывающей клаустрофобию темноте, обрушение крыши на их койки не было для них таким уж шоком.

Он наклонил голову и приложил нарисованные губы своей маски к ее голове в знак благословения.

- Если тебя это утешит, если твой брат преуспеет, твой ребенок будет жить.

Если из-за присутствия бензопилы это казалось маловероятным, то Ученик Искариота прояснил этот вопрос, объяснив, что, изначально такие устройства использовались для помощи при родах.

Он объяснил подробно.

И Фрэнсиса Браундога-младшего стошнило.

(Монтаж, в котором был показан этот обмен мнениями, заполнен кадрами, снятыми под прикрытием. A камера с низким уровнем освещения необходима, потому что в коровнике очень темно. Камера передает ужас в оттенках черного и зеленого. Хлев представляет собой открытое строение без индивидуальных стойл: в них нет необходимости, так как каждый теленок не может встать или передвигаться благодаря короткой цепи вокруг их горла, которая привязывает их в лежачем положении всю их короткую жизнь. Если бы они могли бы двигаться, их мышцы были бы задействованы, и их плоть не была бы такой нежной и бледной, когда их забивают.)

Снова заработали камеры.

- Отец-Природа, - сказал Ученик Искариота, и в его голосе прозвучало древнее осуждение. - В излишестве найдешь ты спасение... ты будешь спасен своим грехом или проклят им. Один последний акт гнева, и ты будешь очищен, прощен и свободен.

Слава положила бензопилу на пол между склоненной головой Фрэнсиса Браундога-младшего и связанными лентой ногами его сестры в инвалидном кресле.

- Женщина перед тобой – порождение, одна из тех, против кого вы больше всего гневались, носительница новой человеческой жизни в мир, который уже трещит по швам, еще один рот, который нужно накормить бесконечной смертью.

Бывший Отец-Природа не поднимал глаз. Его сестра смотрела на него сверху вниз.

- Ты знаешь, что должен сделать.

Сгорбленная фигура покачала головой и застонала через рот, смазанный рвотой.

- Третье проявление греха.

Фрэнсис поднял голову. Его глаза сияли - у него появилась идея.

- Подождите, - сказал он.

Никто не прервал его. Он поднял один палец вверх, указывая им на Ученика.

- Подождите, - повторил он. - Я... я хочу исповедаться.

Ученик и Четыре Последниx Апостолa оставались неподвижными.

- Да, - сказал человек, известный как спасатель, судья "Суда Кенгуру", его мысли набирали обороты. - Исповедаться! Я хочу признаться! В истине! Это ведь религиозная вещь, верно? Исповедь грехов! Я хочу рассказать вам правду о... о нашей работе.

Фрэнсис посмотрел на сестру. Ее глаза широко раскрылись. Стоя на коленях, он немного пошатнулся, чтобы встретиться взглядом с человеком в маске с красными губами, палец того все еще вилял:Ах-ха, понятушки!

- "Суд Кенгуру" – это ложь, это все фикция! - начал

Он что-то лепетал, и голова Ученика в маске была наклонена в любопытстве.

Отец-Природа собрался с духом и предпринял неистовую попытку воззвать к этим религиозным психам. Исповедь. Он глубоко вздохнул.

- Моя семья управляет нашим бизнесом уже более ста лет, - продолжил он. - Все знают, что мы являемся крупнейшим в мире поставщиком животных для коммерческих испытаний, но никто не знает о настоящем секрете, лежащем в основе этого.Селекция. Все дело в разведении.

Его сестра качала головой, насколько позволяли ее узы.

- Мой прапрадед прочитал теорию Дарвина о естественном отборе, когда он был молодым человеком, и понял ее истинность. Он уже разводил собак для использования в живосечении, чтобы поставлять их для новой медицинской науки. Но потом он оглянулся на мир и увидел, как эволюция испорчена людьми... Я имею в виду, как люди испортили свою собственную эволюцию из-за слишком большого количества медицинских достижений. Люди оставались в живых дольше, чем должны были: умственно отсталые, больные, калеки – все они жили благодаря научным достижениям, что означало достаточно долго, чтобы размножиться и передать свою дерьмовую генетику. И хотя компания, которую он основал, все росла и росла, поскольку все больше животных требовалось для новых экспериментов, он следил за тем, чтобы его собственная линия крови оставалась чистой, чтобы хорошая ДНК Браундогов не была загрязнена растущим количеством грязи в генофонде. Наша семья разбогатела благодаря тому, что он знал о неправильности происходящего, но он сохранил нашу кровную линию в безопасности. Но мир продолжал становиться хуже. Каждый год население гребаных монголоидов, которые поколение за поколением превращали мир в сраный сортир... Я понял, что мы должны сделать больше. Что не будет толку от того, что наша семья останется чистой, если не будет мира, который мы унаследуем, когда человечество наконец достигнет критической массы долбаных идиотов, в конце концов уничтоживших экосистему. "Суд Кенгуру" был создан нами, чтобы начать экологическую войну, используя состояние, заработанное на создании этой проблемы в первую очередь.

Фрэнсис Браундог-младший наконец остановился, тяжело дыша от такого долгого говора в такой спешке. Он посмотрел на свою сестру. Она закрыла глаза. Он снова посмотрел на Ученика. Тот поднял руку, чтобы задать вопрос:

- Что ты имеешь в виду...сохранить чистоту своей родословной? - вопросил человек в маске.

Отец-Природа моргнул.

- Путем создания закрытого генофонда. Мать и отец – брат и сестра... бабушка и дедушка тоже…

Он кивнул на сестру. На живот.

- Мой сын, - сказал он просто.

Затем Фрэнсис-младший длинно вздохнул, закрыв глаза и склонив голову, словно в молитве, испытывая облегчение от того, что наконец-то раскрыл секрет предков из династии Браундогов. Похоже, исповедь действительно полезна для души. На мгновение он совсем забыл, зачем говорил, зачем признался, что "Суд Кенгуру" был притворством, а сердце его истинного предназначения завернуто в убеждения пяти поколений кровосмешения. Затем заработала бензопила. Его глаза открылись. Первое, что он заметил, это другие головы кенгуру на земле, которые Ученик Искариота извлек из складок своей рясы.

Желтая, фиолетовая и зеленая.

Фрэнсис-старший, Мэв и Лилабет.

- Неужели ты думал, что я не знаю всего этого? Я имею в виду, черт возьми... как ты думаешь, кем были голубой и розовый?

Он достал из своей рясы голубую маску в виде головы кенгуру. Слава достала розовую и помахала ею.

- Почему ты не мог просто сдержать свой жирный гребаный язык за зубами и вырезать свою сестру? - спросил Ученик, нежно мурлыча электроинструментом в его руках.

Он кивнул. Ад и Смерть схватили Фрэнсиса-младшего сзади, сцепив его руки за спину и волоча его задницу по полу.

- Что? - озадаченно спросил тот. - Что происходит, что ты делаешь? Я...

B рот ему был просунут материал.

Кляп.

Большая часть кожи его тети-матери.

- Просто собери несколько мерзких примеров грехов, - пробормотал про себя Ученик. - Затем заставь их калечить и уродовать друг друга, на камеру, чтобы весь мир смотрел. Таков был план. Я все спланировал. Bсе!

Он запустил бензопилу.

- Теперь мне придется сделать причудливый монтаж, чтобы все выглядело так, что это сделал ты, много крупных планов и... Пофиг. Остальные грехи я собираюсь сделатьпростыми, просто прямое ультранасилие с линейной временной шкалой. Я пытался быть слишком умным с этим. C этого момента - прямолинейное шоу ужасов и брызги! То же самое ты делал с "Судом", и ты – мое вдохновение... - из глубины глазниц его маски сверкнул гнев. - Но ты все равнозаймешьсятелятиной.

После он погрузил бензопилу в вульву Лилабет Браундог. За своими кляпами брат и сестра, будущие родители своего собственного племянника взвопили. Ученик говорил правду: бензопилы изначально предназначались для помощи при трудных родах, обеспечивая самый быстрый способ раскрыть таз женщины, чтобы добраться до драгоценного свертка, задыхающегося внутри. Быстро вращающийся кончик лезвия вонзился в аккуратные складки половых губ Лилабет, мгновенно рассекая их. Ученик осторожно повел зубья - кровь и ткани брызнули во все стороны, брызги попадали на его маску, на ляжки девушки и вверх по обмотанному скотчем ее животу.

Когда лезвие вонзилось в лобковую кость, звук изменился. Высокая нота продолжалась три секунды, прежде чем таз раскрылся надвое в густой струе крови, осколков костей и костного мозга, которые эякулировали вверх, как в каком-то кошмаре периода полового созревания.

Край лезвия впился в нижнюю часть надутого живота. И без того натянутая кожа живота нетерпеливо разошлась. Фрэнсис корчился в хватке Последних Апостолов и ревел в свой кляп так же громко, как его сестра, кузина и любовница кричала в свой, но их крики заглушал рев двигателя бензопилы. Орудуя электроинструментом с большой точностью, Ученик Искариота позволил лезвию погрузиться в бугорок лишь на дюйм, медленно вытягивая его вверх, медленно и плавно раздвигая растянутое чрево девушки, рассекая ее пупок. Кровь полилась как из шланга, но он не терял концентрации, даже когда она брызнула на его маску и попала в глазные отверстия.

Когда лезвие достигло верхнего изгиба живота и между ее грудями, он отступил назад и заглушил двигатель. Бензопила, казалось, мурлыкала от удовольствия, когда ее режущая кромка замедлялась и останавливалась, сбрасывая последние капли

Фрэнсис перестал кричать. Как и мать его сына и племянника. Фрэнсис перестал кричать, потому что его голосовые связки разорвались, и очень значительная часть его души умерла. Лилабет впала в травматическую кому, глаза закатились, ее тело сотрясали беспорядочные судороги.

- Шоу должно продолжаться, - вымолвил Ученик, и он ткнул кончиками пальцев в сделанную им вертикально ухмыляющуюся рану.

Он захватил покоцаные края мышц и кожи, а затем, словно раздвигая занавески, потянул с влажным рвущимся звуком. То, что он вытащил, было живым и совершенным... за исключением его перепончатых пальцев.

* * *

По "Кругам" быстро распространился слух, что выпустили еще один "Грех". Заядлые последователи и новые любопытные вурдалаки приходили и смотрели; многие злорадствовали, когда увидели, что "грешником", которого принуждают к "спасению в избытке" являлся Отец-Природа, таинственный лидер экотеррористической супер-группы под названием "Суд Кенгуру". Даже самые мерзкие из людей не любят, когда им читают проповеди. Они наблюдали, как он ослепил и расчленил своих собственных родителей, а затем разрезал свою сестру бензопилой, чтобы вытащить их собственное кровосмесительное потомство. Опытные глаза удивлялись грубости монтажа этого греха. Там было много "прыжков" и экстремальных крупных планов, а также дополнительно вставленные кадры мучений животных. Некоторые диалоги казались несвязными.

Но эти опасения были забыты во время главного поворота. Некоторые пользователи "Круга" были мимоходом осведомлены о странной прямой трансляции из пыточной камеры в другом "Круге". Они первыми поняли, что происходит. Этот грех,"ГНЕВ", на самом деле был записан за несколько дней до четырех других предыдущих загрузок. Все, кроме той прямой трансляции безымянной фигуры, бродящей по темной комнате с плачущим ребенком и растерзанным трупом за компанию. Tолько в последние несколько часов обнаружилось, что он является частью этого... сразу после того, как третье задание, последний грех спасения, был объяснен Отцу-Природе, Фрэнсису Браундогу-младшему.

* * *

- Телята выращиваются в беспросветных сараях. Им не разрешают двигаться. Их кормят мало, только столько, чтобы сохранить им жизнь для забоя... через пять дней.

Суд, Слава, Ад и Смерть были заняты тем, что освобождали комнату. Они забрали два кресла на колесиках со старшими Браундогами и погрузили сундук с инструментами в пустой третий стул.

- Разве от этого не бурлит твоя желчь? Разве это не заставляет твои зубы скрежетать? Разве это не разжигает ярость в твоем сердце?

Труп Лилабет был брошен на пол, на спину. Ее тело вздымалось к потолку, ее налитые молоком груди обвисли по обе стороны от раны, что рассекала ее от пизды до сердца.

- Разве это не заставляет тебя... гневаться?

Пока Ученик говорил, он прижимал к себе новорожденного, вытирая кровь с его лица, успокаивая его нежным ритмом. Отец-Природа отступил в угол комнаты и укутался в пучок себя как можно меньше и плотнее, обхватив голову руками, дрожа и нежно раскачиваясь. Когда ученики Ученика ушли, он осторожно опустил младенца на холодный пол рядом с остывающей матерью. Тот сразу же начал плакать - звук такой же древний и одинокий, как и сам род человеческий. Ученик стоял уже в дверях, прежде чем заговорил снова, его голос эхом отразился от почти пустой комнаты из голых кирпичных блоков и потрескавшегося бетона:

- Если ребенок будет жив через пять дней, ты очистишься от своего гнева, от своего греха.

И с этими словами он закрыл за собой дверь. Единственным источником света в комнате остался тонкий свет, проникающий под закрытой дверью. Этого было достаточно для работы камеры с низкоуровневым светом.

* * *

Через пять дней в потолке зажглась флуоресцентная лампа, и дверь открылась. Перед Учеником в комнату вошли Четыре Последних Апостола, каждый из которых были вооружен своими лампами. Труп Лилабет Браундог состоял в основном из костей от шеи до промежности. Края раны были испещрены следами зубов. Ее глаза были открыты и покрыты пленкой, смотрели в вечность. Ее брат лежал в дальнем углу комнаты, прижимая к себе их ребенка. Он быстро моргал в ярком свете. Плотнее прижался к своему дитя, который запищал, когда свет пронзил его тонкие веки. Отец и сын, дядя и племянник, и кто знал, какие еще семейные узы пяти поколений кровосмешения их связывали, были грязными. От рта до подбородка оба были заляпаны клейкой кровью и ошметками изжеванных мышц, а вокруг ног и бедер они были покрыты корками поноса.

- Ты заслужил свое спасение, - изрек Ученик.

Отец-Природа обнаружил, что у него осторожно забрали младенца, в то время как Четверо пришли, помогли ему встать на ноги и вывели его на свет.

Затем они воткнули иглу в его шею.

* * *

В комнате с голыми стенами из бризоблоков и потрескавшимся бетонным полом, освещенной сверху ярким флуоресцентным светом, Ученик Искариота уселся в обшарпанное офисное кресло с желтым поролоном, вырывавшимся из трещин по швам. Вся мебель в комнате находилась в таком же состоянии, все было притащено из переулков и мусорных контейнеров. Огромный металлический стол - его лакокрасочное покрытие побагровело от многолетнего использования в мастерской инженера - занимал большую часть центра комнаты, а его столешница была завалена всякой всячиной. Четыре портативных компьютера, на чьих экранах были запущены веб-сайты и программы для редактирования. Среди беспорядка скрученных блокнотных страниц, исписанных письменами ни на одном из известных в эту эпоху языков. У одной стены стоял медицинский шкаф, заполненный бутылками и шприцами. Рядом - другой шкаф, одна дверца которого болталась на одной провисшей петле, набитый различными костюмами и маскировочными костюмами.

Ученик положил ноги на сундук с инструментами. И снял маску. Его огромные, миндалевидные глаза были почти чисто черными. Его голова серая и лысая, почти лишенная черт лица: нос - две щели, рот - еще одна щель, без губ. Он зевнул. Такое человеческое выражение усталости выглядело не к месту на таком лице. Все же работа была почти закончена. Среди экранов ноутбуков и исписанных записей лежала Библия. Он взял ее в руки и пролистал исписанные страницы.

- Ах, да. Екклесиаст 7:8. Конец дела лучше начала его; терпение лучше ГОРДЫНИ.

Ох...

Вы все еще здесь.

Да что с вами не так?!

"ГОРДЫНЯ"

(Семь Больных Грехов, книгa 6)

Он выхватил младенца из кроватки за горло и вонзил фаллоимитатор в прямую кишку, перевернул его вверх ногами и вставил

Ученик Искариота моргнул, почти потеряв дар речи. Почти...

- Послушай, - подметил он, помахивая пальцем, словно наставляя непослушного ребенка, - мы все знаем, что убийство антихриста – очень важная миссия, но ты не должен наслаждаться этим!

* * *

- ВАС судили и признали виновными в смертном грехе ГОРДЫНИ. Вы совершили проступок, но вам будет дан шанс искупить его. В избытке вы найдете спасение...

В комнате находилось пять фигур.

- "Грозное положение твое и надменность сердца твоего обольстили тебя, живущего в расселинах скал и занимающего вершины холмов. Но, хотя бы ты, как орел, высоко свил гнездо твое, и оттуда низрину тебя", – говорит Господь. Иеремия 49:16.

Ученик Искариота стоял в самом центре пространства. Четверо остальных занимали каждый свой угол комнаты, прислонившись к пересечениям стен.

- Вы, которые возомнили себявозвышеннымисреди овец, оказались как козлы, - eго голос казался больше, чем сама комната, в нем звучало осуждение. - Вы, стоявшие на суде над своими ближними, кто привел их в ад, кто привел их в смерть... но лишь истинно искал Славы своей.

В каждом углу, прямо под каждой из четырех потолочных камер, что фиксировали каждый момент в этом ужасном месте, находились Четыре Последние Апостола, все еще облаченные в свои рясы, все еще носящие пустые маски, идентифицировавшие их по названиям, нацарапанными паутинными буквами на каждом лице:

СУД.

АД.

СМЕРТЬ.

СЛАВА.

Ни один не двигался. На маске Ученика была нарисована пара огромных, ярко-красных, надутых губ. Сказав это, он подошел к каждому углу по очереди, наклонился и приложил свою маску для поцелуев к каждому из них. Сделав это, он медленно двинулся к единственной двери комнаты. Здесь он приостановился.

- Только один будет спасен, - кинул он через плечо. - Тот, чей грех гордыни наиболее велик... тот, кто слишком горд, чтобы обнажить глотку и принять погибель.

Он открыл дверь и вышел.

И тогда остались только Четыре Последних Апостола.

Действие парализующего средства прекратилось через пять минут.

* * *

Суд первым поднялся на ноги. Остальные зашевелились, медленно восстанавливая кровообращение в своиx конечностяx, и делали попытки сесть прямо, когда он уже использовал стену для устойчивости. Он был похож на огромного малыша, который неуклюжe учится ходить. Он сделал два шага, опираясь руками о стену, в то время как его мышцы ног возобновляли нейронные контакты с мозгом. Его голова в маске повернулась влево и вправо, решая, в какую сторону идти, а затем с внезапным рывком направился вразвалку через комнату на непослушных ногах к Славе. Она смотрела, как он приближается. Из-за лишнего веса препарат рассосался в его жировых отложениях и быстрее всего выветрился. Будучи самой легкой из четверых, она до сих пор оставалась практически онемевшей ниже пояса.

Парализованные, но не потерявшие сознание, все четверо слышали слова Ученика... и точно знали, что было сказано. Сработали простые инстинкты выживания. Убить сначала самого слабого члена группы. Суд вытянул руки перед собой, шатаясь, ступал к ней. Ад и Смерть наблюдали. Ад стоял раком, а Смерть сидела на корточках, прижавшись спиной к стене, и медленно поднималась вверх. Левая нога Славы спазматически пиналась. Она барабанила кулаками по бедру, желая, чтобы мышца поскорее проснулась. Суд буквально упал на нее: он споткнулся в нескольких футах от Славы в угле комнаты, и только его поступательное движение пронесло его массу на оставшееся расстояние, чтобы упасть ей на колени.

Затем его руки оказались у ее горла, толстые пальцы обвились вокруг ее тонкой шеи.

Слава била по его макушке кулаками, пытаясь подняться нa ноги.

Суд не заметил слабые удары.

Хватка усилилась.

Слава задыхалась.

Потом она впилась пальцами в его глазницы. Ощутила, как один из них погрузился до второй костяшки. Из правой глазной впадины хлынула полупрозрачная жидкость, струйками стекая по тыльной стороне ее руки. Суд отпустил ее, инстинкт и боль заставили его отступить назад; ослепленный, он гаркнул, хватаясь за лицо в маске.

Толчок адреналина разбудил ее ноги. Слава отвела одну назад и затем лягнула ногой, ее пята врезалась в живот Суда, выбивая дух. Он упал на бок, задыхаясь и продолжая хвататься за лицо в маске. Слава прижалась спиной к стене и начала подниматься, отталкиваясь ногами и разминая плечи, помогая себе вставать.

Ад уже стоял на одном колене, готовясь.

Смерть уже встала и направилась к двери, упираясь ладонями в стену и уклоняясь в сторону, как будто комната была в полной темноте, и она настороженно прикидывала периметр.

Зрители, смотревшие последнюю часть "Семи Грехов" на Кругах, сначала не поняли, что съемка беззвучна. Никто не ожидал этого: в конце концов, Четыре Последние Апостола были абсолютно безмолвны, когда помогали Ученику пытать субъектов предыдущих частей, так почему же они должны говорить сейчас? И когда Слава сняла маску и уставилась прямо в одну из записывающих камер, стало очевидно, что звук отсутствует; и поэтому только горстка пользователей "Круга", которые могли читать по губам, знали, что кричала женщина:

-Помогите нам! Ради логики Бога, пожалуйста, помогите нам!

Дело было не только в недавно введенном парализующем агенте, что окончательно выветрился из их кровеносной системы...

* * *

Большинство пользователей "Кругов", которые пристрастились к религиозным фильмам "Больных Грехов", не могли читать по губам. Даже если бы они могли, им было бы насрать. Фильм"ГОРДЫНЯ"являлсяпоследним, и каждый, кто переходил по ссылке, с нетерпением ждал, какие зверства их ожидают. Они наливали напитки, открывали пакеты с едой на вынос, или наполняли ладони и смазывали пальцы смазкой, готовые мастурбировать, наблюдая за происходящим. Качество и уровень возможной интерактивности росли с каждой новой загрузкой. Теперь, например, когда в центре внимания оказалось лицо Славы и ее отчаянная мольба о помощи, можно было щелкнуть в любом месте от макушки ее налысо бритой головы до кончика ее острого маленького подбородка, вокруг глубоких вороньих

До того, как Слава стала Славой, она была Матерью Горечи... по крайней мере, такое имя было указано в ее профиле. Мать Горечи предлагала "услуги", как и многие другие пользователи, но среди солдат удачи, наемных убийц и профессиональных похитителей, которые занимались своим ремеслом (включая загрузку видеозаписей своей работы) в "Кругах", ее услуга была уникальной...

Репаративная терапия[27].

* * *

- Бог есть ученый.

Тон - лекторский.

Девушка привязана к кровати.

Голая.

У нее не завязаны глаза, но есть кляп.

Камера, установленная на штативе, снимает ее рыдания и слабые рывки, которые она делает против наручников, фиксирующих ее запястья и лодыжки на матрасе. Ее темные кольца волос рассыпаются вокруг головы, как лучи черного солнца. Обои за кроватью - повторяющийся узор из мультяшных звезд, полумесяцев и пылающих комет с сонными, улыбающимися лицами. Обои детской спальни.

- В созданном Им мире есть законы – физические, химические и биологические. Все, что нарушает эти законы, является мерзостью.

В кадр входит еще одна фигура. Пожилая женщина. Ее лицо скрыто вуалью. Можно сказать, что она старше, потому что ее маленькие груди с длинными темными сосками опускаются прямо вниз, а кожа на животе дряблая и обвисшая. Она худа, а ее руки покрыты печеночными пятнами. Распятие болтается между ее увядшими сосками. Кроме вуали и креста, на ней также надет фаллоимитатор на страпоне. Размером с кухонный огнетушитель.

- Согласно закону естественного отбора, генетические признаки отбираются под воздействием различных факторов окружающей среды, но в конечном итоге эти черты передаются от поколения к поколению только с помощью единственного механизма – деторождения.

Связанная девушка замирает, за исключением ее вздымающейся груди, пока она все всхлипывает и всхлипывает. Ее груди, упругие и пышные, слегка покачиваются от ее причитаний. Там, над лобком, - прямо над аккуратными розовыми губками ее "киски" - вытатуирована радуга.

Мать Горечи обращается к камере:

- Эта девушка утверждает, что у нее генетически заложена такая черта, как гомосексуальность. Но это невозможно.

Мать делает паузу, размышляя.

- Гомосексуальность не может быть признаком, передающимся биологически от одного поколения к другому, потому что если черта заставляет носителя желать зачатия с человеком того же пола, то потомства быть не может. Это парадокс, а парадоксов в природе не существует. Следовательно, гомосексуализм неестественнен... психическое заболевание. И, следовательно, поддается лечению с помощью репаративной терапии.

Затем Мать Горечи объясняет, что такое репаративная терапия:

- Если я, как женщина, к которой, по мнению этой девушки, она может испытывать сексуальное влечение, приму участие в крайне неприятной детородной деятельности с ней, в конечном итоге она будет ассоциировать мой пол с негативными сексуальными чувствами. Собаку можно обучить слюноотделению под звон колокольчика, задействуя его, когда она ест; ту же самую собаку можно заставить ненавидеть и бояться своей пищи электрическим разрядом по яичкам каждый раз, когда она пытается есть. Для каждого психического заболевания есть своя терапия.

Мать Горечи поворачивается от камеры и подходит к кровати. Она двигается так, чтобы казаться привлекательной. Она покачивает своими узкими, угловатыми бедрами и поглаживает свои дряблые, сморщенные груди. Ее тощие ягодицы покачиваются в такт с вилянием огромного страпона. Связанная девушка закрывает глаза и всхлипывает сильнее от этой уродливо комической демонстрации. Мать Горечи заползает на кровать на четвереньках между раздвинутых ног девушки. Кончик гигантского резинового фаллоса волочится по голой поверхности матраса.

Когда она оказывается между ног связанной девушки, она оседает назад на свои колени, используя обе руки, манипулирует страпоном так, что его кончик прижимается к "киске" девушки. Наконечник полностью перекрывает ее половые губы, затмевая их. Мать Горечи берет связанную девушку за бедра и одним сильным толчком запихивает искусственный член длиной и обхватом как кухонный огнетушитель в ее вагину. Глаза связанной девушки выпучиваются, спина выгибается, та издает приглушенный, но пронзительный крик. Ее живот - живот молодой женщины, следящей за собой, подтянутый и плоский. Теперь он вздулся, татуировка в виде радуги изогнулась вокруг огромного изгиба, выпирающего из нижней части живота до пупка.

Только половина страпона вошла внутрь. Ее влагалище разошлось назад до самого ануса. Кровь и кал разлетаются клочьями по матрасу - давление на пищеварительный тракт выталкивает фекалии наружу. Мать Горечи гладит свои соски и отводит бедра назад. Колоссальный страпон медленно выскальзывает из тугой вагины связанной девушки, заляпанный кровью; живот сдувается, когда огромный цилиндр отступает.

Мать Горечи снова подается вперед. На этот раз она не останавливается, пока страпон не погрузится полностью. Раздается приглушенный, скрипучий звук, а после тазовая кость девушки ломается. Ее пизда раскалывается в верхней части, расширяясь, перевернутая буква V из рвущейся кожи и подкожного жира, которая расстегивается до самого пупка. В этом ужасном поступке есть милосердие: связанная девушка теряет сознание от шока, и ее глаза закатываются обратно в свои глазницы.

Мать Горечи хрипит. Когда она снова извлекает свой искусственный пенис, он тянет за собой большую часть репродуктивного тракта связанной девушки, ее влагалище выпадает, подобно массивному презервативу цвета печени, вывернутому наизнанку. Мать Горечи слезает с кровати, отползая от растекающейся лужи крови и дерьма. Она небрежно засовывает влагалище пленной девушки обратно на свое место, проталкивая его пальцами в щель. Закончив, она подходит к камере.

- Первый сеанс терапии завершен, - произносит она. - Теперь я окажу первую помощь. Я считаю, что еще несколько сеансов, и испытуемая полностью излечится от своего психического заболевания. В следующем раунде терапии я заставлю испытуемую сделать куннилингус собственной матери. Я считаю, что сильная психологическая травма от вылизывания влагалища, что ее родило, окажется чрезвычайно полезной.

Она тянется к камере, готовая выключить ее. Она делает паузу.

- Как ученая, я осознаю свой профессиональный долг признать свою личную заинтересованность в этом деле. Я... Я просто хочу, чтобы моя дочь поправилась. Она была такой милой...

* * *

- Эй, может прекратишь орать? Мы в чреве Зверя, и нет никого, кто услышит тебя, кроме него.

Слава сделала паузу, чтобы перевести дыхание, пока она кричала в камеру. В короткой передышке в ее мольбах, вмешался другой член Четырех Последних Апостолов. Она обернулась. Ад встал на ноги и казался почти непоколебимым. Он снял свою маску. Лунолицый, со слабым подбородком, слегка прищуренный, его уши торчали прямо по обе стороны головы, как ручки. Его тонкие волосы топорщились всклокоченными и

- Я чувствую... - сказал он, его голос был мягким и низким, с легким ирландским акцентом. - Я чувствую... Знаете, я не пил два года и чувствую себя так, будто у меня худшее похмелье в моей жизни.

Он болезненно усмехнулся.

- Наверное, из-за всех этих веселых штучек, которыми этот ублюдок пичкал нас.

Слава таращилась на Ад. Тот посмотрел на нее, на Смерть, на Суд.

- Это было немного похоже на опьянение, не так ли?- размышлял он. - Да, знаете, когда неважно, насколько в хлам твоя черепушка, всегда есть крошечное маленькое трезвое ядрышко в центре, что следит за тем, как бухой ты выставляешь себя на посмешище?

Слава облизала губы.

- Да, - прошептала она.

Это именно то, на что это было похоже. Крошечное ядро сознания, пойманное в ловушку подсознания, кричащее и вопящее, пока ее тело совершало запредельные действия. В памяти всплыли последние несколько недель - от ночных вылазок в дома для похищения грешников до следования за хореографической резней. Oднако, то были воспоминания яркого сна, спутанные и кошмарные, в котором она видела себя в роли марионетки. Ад кивнул, словно прочитав ее мысли.

- Это было похоже на гипноз. Одурманены до кумара. Делали все, что он приказывал. И при этом... в глубине души все еще осознавали.

- Забавно, что ты упомянул гипноз, - молвил голос через динамики.

ЕГО голос.

Все Четверо Последних Апостола обернулись на звук и посмотрели вверх, будто говорящего можно было увидеть за электронными устройствами, передающими его слова.

- "И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел Сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился". 2-е послание Коринфянам 12:7

Пауза.

Тишина.

Через динамики раздается вздох.

- Дано мне жало в плоть? Укол шприца... дошло? Одурманены и загипнотизированы! Смесь психотропных химикатов и нейро-лингвистического программирования, если быть точным! Но это не значит, что вы не испытываете моральной вины, конечно. Это общепризнанный факт, что никто не может загипнотизировать и заставить делать кого-то то, чего он не хочет делать, - продекламировал Ученик своим Апостолам. - Вот почему я выбрал каждого из вас. Вы все уже занимались ужасным дерьмом во имя благочестия и своих извращенных личных теологий. Все, что потребовалось, это несколько шприцов с нужными химикатами и немного внушения, и у меня была вся помощь, необходимая для этого маленького "проекта". Итак, прежде чем мы слишком увлечемся, я хотел бы сказать:Большое спасибо! Я бы не смог без вас!

Смешок.

Ад взбычился.

- Ни хрена не смешно, ублюдок! - заорал он.

Смех прекратился.

- Правда? Тогда останови меня, если услыхал ЭТО... Репаративная терапевтка, террорист-пролайфер, любитель детишек и фанатичка попадают в комнату пыток, где становятся соучастниками нескольких актов сверхнасилия, транслируемых в Даркнетe, только для того, чтобы в финале найти себя в ироничном повороте, став участниками грандиозного финала!

Слава уставилась в камеру, зная, что он наблюдает.

- Мы ничего не делали по своей воле, - сказала она. - Мы были химически управляемыми марионетками.

- Я отсылаю вас к моему предыдущему вопросу, - изрек Ученик Искариота через динамики. - Невозможно заставить людей делать то, чего они не хотят даже с помощью самых сильных наркотиков. А учитывая, что каждый из вас уже совершал самодовольные злодеяния, было не так уж сложно подтолкнуть вас в соответствие с моей теологической точкой зрения. В любом случае, все одно и то же: того дерьма, которое вы четверо творили сами по себе, было достаточно, чтобы квалифицировать для этого, - и затем, более тихо, как будто он размышлял вслух и забыл, что перед ним микрофон: - Мне придется вырезать все это изложение, это утомительно, и никто не любит излишнюю болтовню...

Суд сел, сорвал с себя маску и завопил:

- Мой глаз! Мой глаз, я, блядь, ОСЛЕП!

Открывшееся лицо было свиным. Тройной подбородок, вздернутый пятак вместо носа, лоб в глубоких морщинах от нахмуренных бровей. Один из его глаз лопнул в глазнице, из него шли слезы, смешанные с кровью, текущей на губы и подбородок. Его оставшийся глаз был сапфирово-синим и дико вращался, когда он кричал, что он"oслеп, oслеп, блядь, oслеп"... пока не остановился на Славе. Он перестал кричать. Его зрачок сузился. Ненависть исказила его мясистые черты.

- Ах ты, пизда, - тихо прошипел он.

- О, отлично, немного драмы, - отметил Ученик. - Я позволю вам заняться этим, а? Кстати, дверь не заперта, и хотя мне не следовало бы говорить об этом сейчас, я просто хотел бы прояснить, что действуют обычные правила; выжить может только один из вас. ТолькоГОРДЕЛИВЫЙ!

Щелчок, звук выключенного микрофона.

Суд с грохотом вскочил на ноги, одной рукой зажав месиво его разрушенного глазного яблокa. Oставшееся все еще было приковано к Славе.

- Ты... - процедил он, еще тише, чем прежде.

Ад шагнул к нему.

- Мужик, давай не будем дурить, мы должны...

Суд повернулся. Он был на голову выше другого мужчины.

- Должны что? - мягко спросил толстяк, и хотя его вопрос был адресован Аду, он пялился мимо него, на женщину, что искалечила его.

- Мы все здесь в одной лодке, - быстро ответил Ад. - Той, у которой нет весла, и той, что плывет по руслу без воды.

- Я собираюсь убить эту мразь, - бросил ему Суд.

- Ублюдок этого и добивается, - сказал Ад.

Слава обрела голос:

- Я защищалась, - сказала она. - Ни больше, ни меньше.

- Ты ослепила меня! - прорычал Суд и бросился на нее.

Ад был быстрее. Он подставил подножку более крупному человеку, когда тот пытался пронестись мимо, отправив Суд на пол; и через мгновение оказался на его спине, зная, что должен воспользоваться своим преимуществом. Толкнув коленом в позвоночник, Ад обхватил рукой горло жирдяя и потянул назад. Суд издал захлебывающееся фырчание возмущения.

- Слушай сюда, мужик, я...

Суд начал брыкаться, пытаясь сбросить с себя парня помельче. Ад затянул удушающий захват.

- Дружище...

Суд забился еще сильнее.

- Дерьмо...

Ад протянул руку

- Так, теперь, когда я привлек твое внимание, - сказал Ад. - Я собираюсь попытаться образумить тебя. Не окажешь ли ты мне услугу и не послушаешь ли меня хоть минутку?

Толстяк гаркнул.

- Да? Отлично. Я понимаю, что ты чувствуешь, но давай посмотрим на факты. Во-первых, ты пытался убить ее первым, а она только защищалась. Во-вторых, мы в полной жопе. Bсе мы. В-третьих, мужик, ответственный за то, что мы в полной жопе, – это тот, кого тыдолженхотеть убить. Ты меня понял?

Пауза.

Затем Суд издал горловой звук, который мог бы быть согласием с рассуждениями Ада.

- Теперь, я должен сказать тебе, что тот факт, что ты продолжаешь моргать – это, блядь, омерзительно, такое ощущение, что маленький рот сосет мои пальцы, и я уверен, что ты бы хотел, чтобы я дал тебе передышку. Так что если я отпущу тебя, обещаешь ли ты быть хорошим мальчиком?

Всхрап.

- Хорошо.

Ад медленно отпустил мужчину, готовый снова схватить его. Он отошел. Суд захрипел и поднялся на четвереньки. Когда он наконец смог отдышаться, он пробурчал:

- ...Я убью и тебя тоже, Пэдди[28].

- Ну, если так, я полагаю, ты захочешь написать правильное имя на моем надгробии, - сказал Ад. Он протянул руку. - Это не Ад и не Пэдди – Вэл Финункейн.

Суд даже не взглянул на протянутую ему руку, и через мгновение она опустилась обратно на бок.

- Кир, - буркнул Суд.

- Кир...?

- Просто Кир сойдет.

- Океюшки, - проронил Вэл.

Он посмотрел на Славу и поднял бровь.

- Доктор Фрэнсис Уэллс, - представилась она.

Другая бровь поднялась.

- Доктор? Какой науки?

Она поджала губы.

- Аналитической, - ответила она ему.

Крупный мужчина, не назвавший свою фамилию, ухмыльнулся, его рука еще закрывала лопнувший глаз.

- Доктор Фрэнсис Уэллс, - сказал он, затем взглянул на Вэла. - Вэл Финункейн. Прежде чем все закончится, я урою вас обоих, суки.

- Это крайне маловероятно, - отрезала Фрэнсис.

Вэл почувствовал, что настал подходящий момент для переключения внимания группы.

- Эй, ты, у стены, - громко позвал он. - "Смерть" не имя, которое дали тебе родители, так какое же?

Смерть, до сих пор в маске, оставалась на месте и молчала.

Щелк.

- Нет-нет-нет, так не пойдет! - высказался Ученик через динамики. - Нашим зрителям не нужна эта ерунда, все делают представления, наверняка даже пытаясь выяснить свои связи друг с другом, представляя единый фронт в попытке перехитрить своего похитителя и сбежать! Скучно, предсказуемо, последовательно! Им нужна кровь! Дверь не заперта! Выйдете и сделайте так, чтоб яГОРДИЛСЯвами!

Смешок.

Щелк.

Долгие мгновения обитатели комнаты не двигались и не разговаривали.

Возможно, неизбежно, что тишину нарушил ирландец, жестом руки указав в сторону двери, он сказал:

- Ну что ж, народ... идемте?

- Похоже, это действительно плохая идея, - кисло возразил Кир.

- Но оставаться здесь невозможно, - сказала Фрэнсис. - Логика диктует, чтобы мы... чтобы мыподыграли.

Кир осклабился.

- Позвольте мне прояснить ситуацию, - предположил он. - Все мы провели последние три... четыре недели... хрен знает сколько точно, под веществами, контролирующими сознание, делая... как зомби, все, что нам говорили. Но мы все помним это, верно? То дерьмо, которое этот больной еблан приготовил для тех бедных упиздышей, а потом заставил нас делать грязную работу?

Вэл кивнул. Фрэнсис слегка приподняла подбородок.

- Так что мы знаем, что произойдет дальше. Что бы это ни было, это будет чертовски мерзко. И что? Мы просто пойдем на это?

- У нас нет другого выхода, - сказала Фрэнсис.

Кир покачал головой.

- Вообще-то, есть. Я убью вас всех и уйду отсюда, потому что одного из нас придется отпустить, этот извра...

Фрэнсис врезала ему ногой по яйцам, жестоким, злобным ударом. Кир не закончил свою мысль, а вместо этого согнулся пополам с одним выпученным глазом и ртом, разинутым как у рыбы. Пока Фрэнсис бодро зашагала мимо него к единственной двери комнаты, на ходу она бросила через плечо:

- Мистер Финункейн, вы кажетесь разумным, и хотя наши шансы невелики, они улучшатся, если мы будем сотрудничать.

Вэл потирал челюсть одной рукой и смотрел на искалеченную, кривляющуюся фигуру Суда с мужским сочувствием... и легкой ухмылкой. Фрэнсис взялась за ручку двери.

Повернула ее. И вышла из комнаты. Вэл похлопал Кира по одному сгорбленному плечу.

- Теперь у тебя ужетриразбитых шара, - съязвил он.

Он оставил мужчину, содрогающегося, когда первоначальная агония медленно угасла, но не пожалел бросить взгляд на четвертую фигуру у стены. Смерть не двигалась, не говорила. Вэл посмотрел на открытый дверной проем. Ему не хотелось туда выходить. Он поднял глаза на ближайшую камеру, вмонтированную в стену, и с бравадой нагло ухмыльнулся, последовал за той, кто была Славой. Ученик сделал крупный план и добавил ссылку.

* * *

Щелк.

"Круг", куда ведет ссылка, принадлежит человеку, что нарек себя Лордом Полынью. Любой, кто следит за новостями, конечно же, знает, кто это - серийный убийца, все жертвы которого связаны между собой тем единственным фактом, что каждая из них перед похищением сделала аборт. Большинство пользователей "Кругов" не заполняют много важной информации в своих профилях: в конце концов, сердце Даркнета - это анонимность. Но если кликнуть на БИО пользователя по имени "Лорд Полынь", то перед нами предстанут два стиха из Библии:

Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде - Полынь; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки.

ОТКРОВЕНИЯ 8:10-11

И заклянет ее священник и скажет жене: если никто не переспал с тобою, и ты не осквернилась и не изменила мужу своему, то невредима будешь от сей горькой воды, наводящей проклятие; но если ты изменила мужу твоему и осквернилась, и если кто переспал с тобою кроме мужа твоего, - тогда священник пусть заклянет жену клятвою проклятия и скажет священник жене:

- да предаст тебя Господь проклятию и клятве в народе твоем, и да соделает Господь лоно твое опавшим и живот твой опухшим; и

И скажет жена: "аминь, аминь..."

ЧИСЛА 5:19-22

И, конечно же, есть видео.

* * *

Кадры отчета судмедэксперта, запись вскрытия в реальном времени.

- Объект – белая женщина. Рост сто шестьдесят восемь сантиметров, весом семьдесят восемь килограммов. Объект находится на восьмом месяце беременности.

Пауза. Запись с камеры на теле перемещается по бледному куполу раздутого, но странно деформированного живота.

Выпуклость.

- Объект не был заявлен как беременный во время исчезновения два месяца назад.

Еще одна пауза. Камера коротко пробегает по телу, охватывая маленькие, упругие груди. Верхняя часть туловища, кажется, противоречит вздутой, странной форме выпуклости нижней части.

- Слова выведены на животе острым лезвием.

Да, на гротескно растянутом животе вырезаны слова, витые буквы с засечками из засохшей крови. Следователь читает их вслух:

- ИЗ УСТ МОГИЛ.

- Предварительный осмотр тела показал, что смерть наступила не более сорока восьми часов назад. Первые признаки указывают причину смерти из-за обширной инфекции, возникшей в результате...

Бесстрастный голос судмедэксперта слегка дрожит.

- ...физической травмы, нанесенной на гениталии.

Гораздо более длительная пауза. Камера опускается вниз по неровно вздутому животу, к промежутку между бедрами и тому, что на первый взгляд можно принять за ботинок.

- Половые органы объекта пересекаются швами, наружные половые губы объекта проколоты и зашиты тем, что кажется рыболовной леской.

Первый случайный взгляд на "ботинок" разрешается при ближайшем рассмотрении, когда камера задерживается. Сходство заключается в шнуровке: вульва трупа была зашита подобным образом, крест-накрест, плоть опухшая и почерневшая от грубого шва, которая стала зараженной; ткань, которая умерла и сгнила, но при смерти все еще сочилась гноем тошнотворно желтого цвета овечьих глаз. Ткани, которые начали гнить заживо. Что и привело к смерти, по словам следователя. В кадр входит скальпель. Рука, держащая его, тверда, даже если голос - не совсем.

- Тут... похоже, что объекту что-то насильно ввели во влагалище... что является причиной опухшего живота, что напоминает беременность... и чтобы удержать вставленный предмет внутри, вход в половой тракт был грубо "запечатан".

Самая долгая пауза. Глубокий вздох.

- Сейчас я собираюсь разрезать "швы", чтобы исследовать дальше.

Камера остается сфокусированной на разбухшем месиве "киски" и влагалища, плоти, едва удерживаемой вместе перекрещивающимися лесками, натянутыми, как шнурки от ботинок... сходство еще больше подчеркивается тем, что леска завязана бантиком наверху, чуть ниже жирных волос на лобке. Скальпель начинает свою работу снизу, и он не столько режет, сколько быстро прорезает каждый следующий стежок. Леска настолько натянута, что быстрый разрез острым лезвием заставляет ее расходиться, как скрипичные струны; и вся структура сочащейся плоти провисает немного больше с каждой порванной связью, словно стремясь выплеснуть наружу всю тяжесть внутри.

Следователь уже разделил половину перекрещивающихся узлов, как вдруг была достигнута критическая точка. Было разорвано достаточно, чтобы давление, удерживаемое внутри, оказалось сильнее, чем сопротивление, и оставшиеся грубые швы разом распутываются, как шнурки от ботинок, продернутые сквозь дырочки, и содержимое растянутой и переполненной пизды трупа вырывается вперед, как при родах. Голова выдавливается наружу, покрытая желеобразным налетом разлагающейся черной крови и тускло-желтого гноя. У головы есть рога, и она не человеческая. Патологоанатом вздыхает.

- Как я и боялся... объект, похоже, еще одна жертва серийного убийцы, известного как Лорд Полынь.

* * *

Лорд Полынь, или Вэл Финукейн, или Ад, нашел Мать Горечи, или Славу, или доктора Фрэнсис Уэллс, стоящую в коридоре перед комнатой, в которой они пытали и убили так много людей. Коридор был такой же конструкции, как и комната. Бетонный пол, голые стены из бризоблоков, чьи флуоресцентные лампы освещали все холодным безрадостным светом. Сдвоенный ряд труб вдоль левой стены на уровне лодыжек, а вдоль обеих стен, чуть ниже уровня потолка, проходила электропроводка, чуть ниже уровня потолка. Проводка предназначалась для колонок, микрофонов и камер, грубо прикрученных к стене под потолком через равные промежутки времени, готовые запечатлеть все.

- Это немного похоже на то, как будто видишь, как с кого-то сдирают кожу, - сказал Вэл. - Стены без штукатурки или краски, водопровод и кабели обнажены... словно вены и нервы на серых мышцах.

- Наша камера была вон там, - заметила Фрэнсис, указывая.

Вэл кивнул.

Камера.

Да, это слово помогло ему вспомнить: не тюремная камера, а та, келья, что у монахов в монастыре. Это была другая комната, идентичная той, которую они только что покинули, за исключением мебели: четыре матраса со старыми, испачканными спальными мешками, наброшенными сверху. В конце каждого дня одурманенного рабства им делали очередную инъекцию химического коктейля, который превращал их в зомби, после чего они спали все вместе в одной мрачной комнате. Фрэнсис прошла по коридору к двери их камеры. Она повернула ручку. Дверь не поддалась.

- Заперто, - сказала она. - Мы должны попробовать другие двери... ты помнишь, куда они ведут?

Вэл потер рот.

- Та, что напротив, чуть дальше, думаю, там он нас и кормил.

Фрэнсис крепко задумалась и поймала воспоминание.

- Черствый хлеб, - вспомнила она. - И вода. Пища кающегося.

- Блядский жмот.

Фрэнсис попыталась открыть дверь в комнату, где их кормили и поили, как животных.

Заперто.

По мере того, как всплывали воспоминания, они определяли другие комнаты как места, где готовили участников "Греха", и где хранился реквизит.

Заперто.

Фрэнсис пошла прочь. Коридор заканчивался зарешеченной дверью, чья лестница являлась пожарным выходом, когда здание использовалось как склад. Разве они не приводили каждого из грешников по этой лестнице после похищения? Да, так и было. Фрэнсис попробовала ее и обнаружила, что дверь заперта.

Конечно.

Вэл повернулся и посмотрел в другую сторону по коридору.

Там было еще три двери.

И лифт.

- Похоже, нас загоняют в угол, - произнес он.

Фрэнсис быстро прошла мимо него к следующей двери. Она остановилась перед ней. Вэл присоединился. На отслаивающейся зеленой металлической поверхности были нацарапаны слова, написанные витиеватым почерком:

Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.

От Матфея 5:29

- О, еби меня конем, - выпалил Вэл.

Фрэнсис потянулась к ручке... затем отдернула пальцы, как будто та была горячей, и вместо этого повернулась и пошла к следующей двери. Еще больше витиеватых

И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.

От Матфея 5:30

- Ты понимаешь, к чему это ведет?

Фрэнсис не дала своему легкомыслию ни секунды на размышление, а пересекла коридор к третьей двери и к тому, что было написано на ней:

Говорят Ему: "Кесаревы". Тогда говорит им: "Итак, отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу".

От Матфея 22:21

Дверь отворилась.

Дверь в комнату, которую они покинули в первый раз.

Cпотыкаясь, вышел Кир, лицо того было безучастным, но глаза сузились. Он посмотрел в одну сторону, потом в другую, и его губы скривились, когда он заметил их.

Фрэнсис уже стояла перед лифтом. Слова здесь были написаны буквами высотой в фут, пересекающими узкую щель, где металлические панели раздвигались при вызове лифта:

Погибели предшествует гордыня, и падению - надменность.

Притчи 16:18

Там была кнопка вызова. Она нажала на нее. Ничего не произошло. Она издала вздох, который, к своему ужасу, приняла за облегчение. Кир поплелся за ними по коридору, прижимая одну руку к стене, дабы облегчить его спотыкающуюся походку, другая до сих пор была зажата на его уничтоженном глазу.

- Ну как? - вопросил он, его голос хрипел. - Вы, суки, обнаружили наше спасение?

- Нет, мистер Кир, - сказала ему Фрэнсис. - Только библейские стихи и закрытые двери.

- И?

- И что?

Кир презрительно фыркнул:

- И что находится за этими дверями?

- Мы... еще не смотрели, - сказала она ему.

- Стихи, похоже, не обещают большого веселья по ту сторону, - предположил Вэл.

- Хуев Мик... - пробормотал Кир и, прихрамывая, подошел к каждой двери по очереди и прочитал их оставшимся зрением.

На мгновение он задумался.

- В словах ирландского хуя есть смысл, - наконец признал он. - С тем больным дерьмом, с которым мы помогали этому ублюдку, вероятно, еще большее дерьмо ждет нас, - oн хлопнул ладонью по третьей двери. - "Кесарево кесарю, а Божие Богу..." Августин из Гиппона видел в этом предвестие распятия, а Кнехт подчеркивал, что это центральное учение о повиновении мирской власти. Так что в этом контексте... мы делаем то, что он говорит, и он нас поимел.

Фрэнсис и Кир обменялись взглядом.

- Tы изучал...

Открылась дверь. Все повернулись посмотреть. Вышла Смерть. Она все еще не сняла свою маску.

- И вот, все в сборе, - цокнул Вэл.

Смерть не сразу присоединилась к ним, а просто стояла и глазела.

Кир фыркнул.

- Ну что? Мы занимаемся этим дерьмом?

Но Фрэнсис уже опередила его и открыла дверь, в которой был изображен глаз. Когда она вошла, за ней последовал Вэл, а потом и Кир. Это была комната, почти идентичная той, в которой судили за грехи. Голые стены из бутового блока, бетонный пол, флуоресцентная лампа над головой.

Однако было два основныхотличия.

Первое - пара предметов в самом центре пола.

Вторым отличием было послание, нацарапанное на задней стене ужасно знакомым почерком, буквы высотой в четыре фута:

ПРОГЛОТИ

СВОЮ

ГОРДЫНЮ

Вэл подошел к предметам на полу и присел на корточки, чтобы рассмотреть их. Он не пытался взять их в руки.

- Чашка для яиц и ложка, - сказал он.

Чашка была сделана из резного дерева, отшлифованного и покрытого лаком, элегантная в своей простоте. У ложки была белая пластмассовая ручка, слегка пожелтевшая от времени. На чаше ложки бурело маленькое ржавое кольцо, как будто пятно от чая, не отмытое.

Когда он поднял голову, Фрэнсис уже вышла из комнаты. Кир с усмешкой посмотрел на Вэла, а затем последовал за докторшей. Когда Вэл догнал их, они были уже в соседней комнате. На стене было написано то же самое, что и в предыдущей:

ПРОГЛОТИ

СВОЮ

ГОРДЫНЮ

Фрэнсис стояла посреди комнаты и смотрела вниз на то, что занимало центр пола. Это был кухонный комбайн, большой, из тех, что используются на кухнях ресторанов. У него не было крышки, что открывало доступ к огромным ножам в нижней части, чьи лезвия вращались и нарезали на кубики любые овощи, опущенные в него. Он стоял на возвышении и был подключен к блоку питания.

- И если правая твоя рука соблазняет тебя... - пробубнил Кир, цитируя библейский стих на двери комнаты.

- Да чтоб меня, - прошептала Фрэнсис, а затем прошла мимо него, направляясь к последней комнате.

Когда они втроем вошли в нее, то сделали это через дверь, уже открытую. Слова снова были там, на задней стене, написанные высокими паучьими буквами. Однако, в этот раз их ждала Смерть. Очевидно, газовая горелка в ее руке, была в паре со стеклянным мерным кувшином на полу. Она нажала на курок, и из сопла вырвалась струя яркого пламени. Фрэнсис, Вэл и Кир пережили краткий психический момент того же общего воспоминания о том, как каждый из них, будучи Четырьмя Последними Апостолами, держал в руках такую же - возможно, ту же самую - горелку.

Смерть взглянула на то, что держала в руках.

После она посмотрела на них.

Фрэнсис фыркнула.

- На двери, - спросила она, - что было написано на этой двери?

- Отдавайте кесарево кесарю, - сказал Вэл. Он облизал свои губы. - Какое, блядь, отношение это имеет к паяльной лампе?

Он посмотрел на Кира.

- Вот, жиртрест, у тебя ведь было какое-то представление об этом, не так ли? - спросил он. - Что-то про Гиппон?

Кир закрыл глаза, как будто ему было больно.

- Так, давай-ка я все проясню, - начал он. - Это выводит меня из себя... мы все здесь из-за того, что больной еблан назвал нашими "личными теологиями", так? Но с моей точки зрения, я - единственный квалифицированный судя по тому, что вы, упиздыши, ничего не смыслите в Священном Писании.

- Что ты имеешь в виду? - уточнила Фрэнсис.

Кир вздохнул.

- Я - священник, - ответил он. - У меня есть убеждения, я знаю Слово. Что насчет вас, гребаных клоунов? Есть ли у вас вера? Знаете ли вы Бога?

Фрэнсис напряглась.

- Бог есть ученый, - сказала

Глаза Кира расширились.

- С тобой, докторша, - медленно произнес он, - я с огромным удовольствием преломил бы хлеб. Ты, конечно, чертовски неправа, но это так, к слову, - oн указал на Вэла. - А ты, падла? Каково твое гребаное кредо?

Вэл ухмыльнулся и потер затылок.

- Ну, если честно, - сказал он, - я просто влился в религиозную поеботу, как прикол. Вы ведь слышали о Лорде Полыни, верно? - oн протянул руки. - Так вот, вы смотрите прямо на него!

- Лорд Полынь, - сказала Фрэнсис. - Я помню это имя. Серийный убийца, все жертвы которого – женщины, сделавшие аборт. Каждая из них найдена с...

Она не смогла произнести это.

- ...c козьими плодами, засунутыми в их пезды и зашитыми, - закончил Кир. - Пока те были живы. А потом гниющий плод убивал их из-за массивной инфекции, а тела выбрасывались на детских площадках.

Вэл поклонился. Кир покачал головой.

- Полынь... горькие воды... аборты... козлы... От Матфея 25:31-46... - пробормотал он. Он уставился на Вэла. - Это какое-то охеренно больное дерьмо.

- Я знаю! - воскликнул Вэл. - Довольно круто, правда?

Кир все еще пялился на него.

- Круто? Блядски круто?

Вэл кивнул.

- Я всегда хотел быть знаменитым, - сказал он. - Проблема была только в том, что я - бездарный парень, ничего особенного. Но потом я подумал:Я мог бы стать серийным убийцей!Не нужно никаких навыков, чтобы убить несколько человек и сделать себе имя. Но добиться успеха в массовых убийствах можно только в том случае, если у тебя есть классный трюк, твоймодус операнди, поэтому я немного подумал об этом, вспомнив кучу вещей из воскресной школы, и собрал своего персонажа... Лорд Полынь, бич шлюх, которые залетели, а потом выскоблили! Аборт – это один из тех больших вопросов, на которые у каждого есть свое мнение, так что я подумал, что это добавит немного глубины, да... ну, знаете, некоторые люди думают, что у меня праведное дело...

Когда он закончил, он продолжал ухмыляться. На полдюжины ударов сердца воцарилась тишина.

- Честное слово, - вымолвила в конце концов Фрэнсис. - Чистый социопат.

Вэл подмигнул ей.

Щелк.

- Ну же, Апостолы! - завещал Ученик Искариота через громкоговорители. - Что я говорил о всей этой экспозиции? С-К-У-К-О-Т-И-Щ-А! Смотрите, я излагаю все ваши предыстории в виде маленьких удобных ссылочек, чтобы наши зрители могли следовать им по своему усмотрению... Что мне нужно от вас, утырков, так это ДЕЙСТВИЕ! Кстати, о ссылочках, отец Кир, не могли бы вы взглянуть сюда на минутку? Мне нужен быстрый переход.

Кир бросил взгляд на ближайшую камеру.

Ученик пометил его ссылкой.

* * *

Первое и главное занятие Даркнета - это коммерция.

Покупка и продажа различного рода запрещенки: боеприпасов, наркотиков, информации, нелегального порно.

На самом деле, "Круги" изначально начинался как сайт электронной коммерции и превратился в платформу социальных сетей органически благодаря своей специализации на одном конкретном виде незаконного товара... людей.

Нужны расходные наркокурьеры? Нужны современные рабы? Нужен живой, дышащий набор отверстий, без лишних вопросов? "Круги" был местом, где можно найти именно того человека, который вам нужен; и в конечном итоге биографические и мультимедийные возможности - которыми мог похвастаться сайт, для того, чтобы разборчивые покупатели могли действительно узнать о своих покупках до того, как криптомонеты перейдут из рук в руки - были кооптированы самими больными, чтобы продемонстрировать свою ужасность.

Но, в своей основе "Круги" никогда не забывал о том, как все начиналось, и вы все еще можете найти выгодную сделку, если знать, у кого спросить...

Например, отец Кир, он же...

Сержант-инструктор Монс стоит перед новобранцем с конфликтом тела и разума; остроумие сержанта говорит, что рыдающий мальчишка - жалкое подобие новичка в подразделении, но плоть реагирует, как всегда... пульсацией.

- Признаюсь, что первоначальная идея была не моей, - заявляет сержант-инструктор Монс.

Камера снимает мальчика на фоне бурого цвета портьеры. Ему около пяти лет, у него вьющиеся светлые волосы. Его уши маленькие и похожи на ракушки, лицо слишком длинное и лошадиное, чтобы его можно было назвать красивым. Он голый; у него мальчишеское тело: с ребрами, как на подставке для гренков, и тонкими запястьями, а его руки свисают прямо вниз по бокам и дрожат, как будто он хочет прикрыть свою наготу, но не решается. Он обрезан.

- Японская императорская армия понимала, что недовольство коренного населения на обширных территориях, которые они оккупировали – Бирма, Вьетнам, Тайвань, Малайя и многие другие – распространялось из-за пристрастия их солдат-срочников к изнасилованиям. Говорили, что армия марширует на животе: высшие чины признали, что у солдат, когда они сыты и не убивают, есть и другие желания, которые нужно удовлетворять и создали отряды женщин и девушек, единственной целью которых было ублажать мужчин. Они называли их "Женщины для Утех".

Монc велит мальчику встать на колени. Мальчик отказывается, дрожа как кролик.

Плачет.

Сержант хватает мальчика за горло и бьет его по лицу. Мальчик не падает только благодаря хватке на шее.

- ВСТАНЬ НА КОЛЕНИ.

Он заставляет мальчика упасть. Монс вытаскивает свой твердый член и начинает надрачивать.

- Я работаю с язычниками по очевидной причине: если бы они были спасены, то их обучение было бы грехом, и было бы лучше, если бы мне повесили мельничный жернов на шею.

Когда он мастурбирует, пурпурный колокол его головки набухает с каждым движением, с эрекцией к лицу маленького мальчика, он продолжает говорить:

- Нацисты осознали ту же проблему. Солдаты – это мужчины. У мужчин есть потребности. В каждом концентрационном лагере было отведено место для отдыха и развлечений, которое было заполнено разнообразными заключенными для удовлетворения самых основных потребностей солдат: самые красивые женщины и девушки, и самые красивые мужчины и мальчики; из каждого нового эшелона с евреями были собраны в "Дивизии Pадости" для удовлетворения плотских желаний рядовых и подчиненных.

Слезы маленького мальчика усилились, и он зовет мамочку. Сержант Монс свободной рукой вбивает в него здравый смысл.

- А разве мы не солдаты? - спрашивает он. - Да, мы - солдаты Божьи,

Его рука ускоряется, и его голос становится громче по мере того, как он обрабатывает свой ствол. Щеки маленького мальчика покраснели, и хотя он все еще всхлипывает, он перестал звать мамочку. Его глаза закрыты.

- ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!

Мальчик качает головой. Сержант Монс свободной рукой хватает мальчика за левое веко и с жестоким, злобным движением отрывает его.

- СМОТРИ НА МЕНЯ И УЧИСЬ!

Видео превращается в хронометраж обучения мальчика с сержантом Монсом за кадром. Сперма заливает лицо маленького мальчика, нити липкой белесой жижи забрызгивают его щеку и попадают в его пристальный взгляд.

Он качает головой, плачет и кричит.

Он поражен.

- Искушение повсюду. Школьники. Мальчики из хора. Беглецы. И вокруг нас бушует война.

Член у него во рту.

Он задыхается.

Он поражен.

- А если церковный муж поддается своим потребностям? Его поносят, и еще один солдат потерян. Миряне не понимают. А вокруг нас бушует война.

Монс спускает ему на язык.

Тот выплевывает это.

Его бьют.

- Церковь не может открыто признать, что мы только плоть сами по себе. Слабая плоть.

Маленький, тугой, сжатый анус. Сержант-инструктор вводит свою длину и ширину.

Промежность мальчика разрывается под нагрузкой, появляется кровь.

- Наша миссия – утвердить человечество для Божьего Царства. Мы кладем наши жизни, наши души на карту в войне между спасением и проклятием.

Маленький мальчик вскрикивает.

Его ударяют.

Его рвет.

Он поражен.

Он пытается сказать "нет", снова и снова.

Его бьют.

- Мы маршируем в каждый бастион ада на этой планете, в города, задыхающиеся от грязи и несправедливости, в земли, захваченные язычниками, с ничем, кроме нашей веры, как нашим мечом и нашим щитом... И все вокруг нас...

Слезы.

Его бьют.

Сопротивление, попытка бежать.

Его бьют.

Он кусает.

На этот раз рука сжата в кулак.

Зубы летят.

- ...Война продолжается. Мы маршируем за Бога и Его Царство, но вокруг нас – и невежество, и апатия, и сточные канавы, полные грязи. И те, кого мы пытаемся спасти, смеются над нами, или игнорируют нас, или прибегают к насилию.

Рот широко открыт.

За губами нет зубов.

Левый глаз зажил, но теперь навсегда остекленелый.

Нос в форме молнии от того, что его ломали и ломали, снова и снова.

На этот раз он вводит член своими пальцами... пальцами, скрюченными от стольких переломов, что никогда не заживали прямо.

- Неужели мы должны маршировать, пока не упадем? Разве нам не нужен отдых и расслабление? Разве мы не заслуживаем, в эти темные ночи души, немного УТЕХИ? Немного РАДОСТИ?

Он сглатывает, не нуждаясь в принуждении.

Он сгибается без хныканья, его анус представляет собой растянутый рукав из рубцовой ткани, покрытый засохшей коркой из спермы, крови и дерьма.

Его глаза мертвы.

- Я всего лишь предлагаю помощь моим братьям по оружию. Поддержка одноразовая и не отслеживается; я готов позаботиться о каждой вашей нужде, чтобы вы могли идти дальше с ясной головой и новыми силами для борьбы.

Монтаж заканчивается, и в кадр попадают сержант Монс и мальчик. Они сидят бок о бок на краю кровати, которая сильно испачкана с различными оттенками коричневого; простыня пестрая от слоев запекшейся крови, кала и хлопьев засохшей спермы. На каждом из них полотенце, обернутое вокруг талии. Кроме этого, они голые... за исключением колоратки вокруг жирного горла.

Лицо мальчика безучастно.

Его здоровый глаз смотрит в пустоту, а слюна течет из тонких губ.

- Торги начинаются в полдень по Гринвичу, - объявляет сержант-инструктор. - Но, пожалуйста, не волнуйтесь, если вам не повезет в этот раз: я ожидаю свежую партию новобранцев очень скоро.

* * *

- Ясно, что мы должны делать, - сказала Фрэнсис.

Они позволили ей говорить, говорить то, что никто из них не хотел говорить.

- Один из нас должен лишиться глаза, - сказала она. - Другой должен потерять руку. Это ясно из цитат на двери. Кроме того, есть еще вопрос о послании, написанном на стенах. Это указывает на то, что после удаления глаза и отсечения руки, результат должен быть проглочен.Проглоти свою гордыню.

- А что насчет двух других? - спросил Кир. - Дверь номер три, и лифт?

Фрэнсис нахмурилась.

- Если предыдущие грехи свидетельствуют о методе Ученика, я полагаю, лифт будет работать после выполнения трех заданий. Что касается значения третьей цитаты... Kто наш знаток Библии? Что, по-вашему, это значит?

Кир посмотрел на Смерть. Она до сих пор не сняла свою маску и до сих пор держала в руках горелку.

- У прочтения есть и другое значение, - медленно сказал он.

- И что это может быть? - вопросил Вэл.

- "Кесарево" – это медицинский термин, Пэдди. Эта операция выполняется при трудных родах. Я не в курсе, какое это, блядь, отношение имеет к паяльной лампе и кувшину. Я думаю, надо растопить жир. Это очевидно для чего они тут.

Вэл склонил голову на одну сторону, размышляя.

- Значит, один из нас должен выколоть глаз и съесть его, другой должен засунуть руку в блендер и потом съесть ее, а один из нас должен... должен использовать паяльную лампу на себе и пить свой собственный жир?

Он присвистнул, затем подмигнул священнику.

- Я могу ошибаться, но кто, по-твоему, лучше всего подходит для небольшого сжигания жировых отложении, а, жиртрест?

- Иди на хуй, мудак, этого не будет.

- О, ну я не знаю... - проговорил Вэл и снова подмигнул.

Это подмигивание было не для Кира. Что-то громыхнуло. Священник повернулся как раз вовремя, чтобы пламя устремилось на его лицо и охватило огнем всю голову. Смерть держала лампу, как пистолет, направив вверх и прямо в лицо Кира, сопло находилось в дюймах от его кожи, которая мгновенно начала покрываться волдырями и ожогами. Священник заорал и вихрем бросился прочь. Вэл стоял наготове и нанес сильный удар, вогнав свой кулак в пузо толстяка, а затем крутанулся на лодыжке и нанес удар ногой, который подкосил Кира, отправив его с

- Нужна небольшая помощь, вы не против, док?

Фрэнсис была шокирована внезапным поворотом насилия, но быстро пришла в себя. Логика диктовала.

- Конечно, - сказала она. Ее натренированный научный взгляд оценил ситуацию. - Давайте снимем с него рясу. Основной слой жира находится вокруг туловища.

Она шагнула вперед, а затем резко опустила ногу на горящую голову Кира, трахнув его череп о бетонный пол и вырубив его.

- Это будет легче, если он будет без сознания, - сказала она.

Вэл показал ей большой палец вверх. Смерть ничего не сказала, продолжая держать горелку. Вэл взглянул на нее, потом на Фрэнсис. Между ними возникло понимание.

Они должны были как можно скорее убратьэтоот нее. Но пока... Вдвоем они сняли со священника рясу и обнажили его тело, бледное и вздутое, словно хорошо откормленный опарыш.

- Вы действительно считаете, что он священник? - поинтересовался Вэл. - Такой мерзкий жиробас вроде него?

- Я думаю, что вопрос не имеет отношения к делу, - ответила Фрэнсис.

Вэл закатил глаза. Они обсудили лучший способ сделать то, что должно быть сделано... и через несколько минут они пришли к плану; и фигура Смерти в маске лишь кивнула, чтобы показать, что она все поняла. Они подняли потерявшего сознание Кира на колени. Ужасно обожженная голова болталась на многочисленных подбородках, Вэл и Фрэнсис стояли позади него, каждый поставил ногу на его икры и обхватил его под мышки, дабы удержать в вертикальном положении. Затем они немного наклонили его вперед так, что он висел под углом, его живот и жирные сиськи свисали над стеклянным кувшином на полу.

- Он наверняка очнется, когда все начнется, - предупредила Фрэнсис. - Обязательно держите крепко.

Вэл хрюкнул, потом усмехнулся.

- Это напоминает мне анекдот, - сказал он. - Толстый говорит худому: "Да ты выглядишь как голод во плоти!" А худой говорит в ответ: "Да ты похож на ее причину!"

Фрэнсис ничего не сказала. Она взглядом указала на Смерть.

- Пожалуйста, начинай, - произнесла она.

Смерть держала лампу перед животом Кира, свисающим занавесом из рулонов сальных белых валиков, а затем нажала на курок. Пламя жадно лизнуло кожу. Священник взвизгнул, его безглазая голова мотнулась назад, дабы нацелить свой зияющий безгубый рот к потолку и завопить. Он бился, но его товарищи держали его крепко. Он кричал и кричал, и звук становился все выше и выше. Сопло обжигало пламенем его живот, кожа того пузырилась, покрывалась волдырями и лопалась, обнажая слои желтоватого сала, которое начало гореть, вариться, и плавиться.

Через несколько секунд жир начал капать. Часть его попадала в кувшин, а часть промахивалась и брызгала на пол, подобно пьянице, пытающегося поздно вечером помочиться в унитаз и устоять при этом на ногах. Фрэнсис отвернулась. Вэл понюхал воздух.

- Пахнет вкусным завтраком, - протянул он. - Немного колбасы, несколько хрустящих шкварок...

Кир прекратил вопить, его голова мотнулась в сторону звука голоса другого мужчины, его обнаженные зубы в почерневших деснах щелкали и пытались укусить источник шума - животная реакция. Вэл изо всех сил старался удержать его неподвижным и не дать его голове приблизиться настолько, чтобы зубы вонзились в него, глядя прямо в разрушенные, дымящиеся кратеры того, что когда-то было его глазами.

- Не волнуйся, отче! - прорычал он. - Это все хорошая практика для того, куда ты направишься дальше!

Кир перестал кусаться и снова начал кричать, когда паяльная лампа заиграла по его соскам, которые воспламенились и раскололись, а затем лопнули от сильного жара.

- И когда ты спустишься туда, - Вэл уже смеялся, ехидничал и кричал, чтобы его было слышно за шумом паяльной лампы, - скажи им, чтобы они зарезервировали хорошее место для меня! Что-нибудь с видом, а?

Брызги жира в кувшине звучали как понос под грохот его смеха и рев пламени. Фрэнсис больше не могла этого выносить и открыла глаза.

- Смерть, - произнесла она. - Думаю, этого должно быть достаточно!

Палец сошел со спускового крючка, и сопло втянуло свой жадный язык обратно в свой круглый металлический рот. Вэл и Фрэнсис оттащили священника назад и позволили ему растянуться на полу; продолжающему орать, весь его торс представлял собой массу скрученной и почерневшей плоти, которая продолжала пузыриться и плавиться в процессе приготовления.

Фрэнсис понадобилось мгновение, чтобы прийти в себя и успокоиться.

Проглоти свою гордыню. Точно.

Она подняла кувшин и поморщилась, когда ее пальцы коснулись горячего человеческого жира, стекавшего по ручке. Когда она выпрямилась, то увидела, что Вэл сидит на корточках рядом со священником, обхватив руками его кричащую, обгоревшую голову. С веселой ухмылкой.

- Мне произнести молитву? - хихикнул он. - Гм! Дорогой Небесный Отец, за эту трапезу мы искренне благодарны и... и... ух-х-х... ах, похуй! Бах-Бум-Бам, спасибо за жратву!

Фрэнсис влила пузырящийся жир Кира ему же в глотку. Священник поперхнулся. Вэл обхватил его горло и начал массировать его, длинными плавными движениями сверху вниз. При этом он посмотрел на Фрэнсис и подмигнул.

- Однажды я видел передачу по телевизору, - сказал он ей. - О том, как французы делают фуа-гра, знаете, насильно откармливая гусей? А люди думают, чтомыбольные!

- Я не больна, - холодно ответила ему Фрэнсис. - Я вижу ясно и беспристрастно.

В горле Кира булькало. Он сглотнул. Вэл печально покачал головой, продолжая ухмыляться.

- И я готов поспорить, что ты никогда не получала ни малейшего удовольствия от того, что бы это ни было, что привело тебя сюда, по уши в это, блядь, дерьмо, а? - спросил он.

Фрэнсис ничего не ответила. Вэл отпустил голову Кира, встал и бодро хлопнул в ладоши, с чувством выполненной работы. И...

Щелк.

- Ну, это заняло у вас достаточно времени! - прокомментировал Ученик через громкоговоритель. - Однo сделанo, осталось два! И кстати, да, двери лифта откроются, как только все три задания будут выполнены, вы поняли это совершенно правильно! Простите за радиомолчание, но я пытаюсь управлять всем этим шоу в одиночку, и мне приходится концентрироваться... но должен сказать, что я действительно продвинулся вперед в плане всех этих техно-волшебств! Это будет отличный финал!

Фрэнсис бросила взгляд вверх.

- Почему?! - воскликнула она. - Почему ты это делаешь, почему...

Вздох через громкоговорители.

- О, ради... Хм. Ладно, я разберусь со всем этим в процессе редактирования в любом случае, так что знаешь что? Я побалую вас! Немного моего собственного изложения! Дело в том, что... Я - художник-террорист. "Семь Больных Грехов" – это моя последняя работа, мультимедийная инсталляция, перформанс, работающий в среде плоти и крови.

Фрэнсис уставилaсь вверх.

Вэл потер рот.

Смерть стояла, повесив голову.

- Вы лжете, - сказала Фрэнсис.

Громкоговорители ничего не сказали.

Затем...

Xихиканье. По обратной связи.

- А я-то думал, что это была отличная порция парного лошадиного дерьма! Ну, ладно, как хотите! Просто продолжайте... и, может быть, я расскажу вам правду, а?

Щелк.

Тишина.

Сидя на полу, Кир продолжал булькать. Его пальцы левой руки дрожали, а левая нога дергалась, влево-вправо, влево-вправо. Фрэнсис посмотрела на Вэла, посмотрела на Смерть.

- У нас есть еще два задания, - сказала она. - Я бы предложила нам выполнить их быстро.

Вэл фыркнул.

- Да? Ты вызываешься засунуть руку в блендер? Или, может быть, выколоть глаз и съесть его?

- Нет, - отрезала Фрэнсис.

Она повернулась к Смерти.

K Смерти, чья рука держала единственное оружие.

Паяльную лампу, которую она направляла на них обоих.

- Этот человек – дурак, - сказала она, указывая на Вэла. - И он не заслуживает доверия. Я думаю, если бы мы с тобой заключили партнерство, мы могли бы сбежать из этого места.

- Подожди минутку, сучка нахальная! - огрызнулся Вэл. - Смерть, любовь моя, тебе не стоит ее слушать, она – холодная потребительница! Видишь, как она готова бросить меня под колеса? Неужели ты думаешь, что она уже не придумывает, как поиметь и тебя? Поиграть с тобой, как со скрипкой, а потом оборвать нахрен все струны?

Смерть повернулась в одну сторону, потом в другую, явно пытаясь выбрать, кому верить... Затем ее свободная рука поднялась и сняла маску. Она была красива, хотя и сильно покрыта шрамами. Из-за шрамов невозможно было определить ее возраст, так как они были разбросаны по ее высокому лбу, по высоким скулам и даже губам, которые когда-то были идеальными бантиками. Раны, когда-то открытые бритвой или стеклом, оставались открытыми и зараженными, пока не стали постоянными, завитки и прямые линии создавали смысл.

Шрамы складывались в слова.

Похоть- под левым глазом.

Чревоугодие, раздваивающее ее рот.

Лень- через подбородок.

Жадностьбыла нацарапана в виде шрама на правой щеке, аЗависть- на левой.

Гневбыл вырезан от виска до челюсти.

А на лбу -Гордыня.

- Я не Смерть, - молвила она. Ее голос был хриплым, но музыкальным. Голос, идеальный для рекламы предметов роскоши, для описания шоколадных конфет, сделанных в Бельгии из лучшего эквадорского какао. - Я –первая и истиннаяУченица Искариота.

Фрэнсис не могла говорить, и, что удивительно, ирландец тоже не находил слов.

Но, конечно, нашелся тот, кто смог.

Щелк.

- Вот это поворот, мальчики и девочки!

* * *

ЧЁРНЫЙ ЭКРАН.

ГОЛОС НАЧИНАЕТ ДИКТОВАТЬ. ГОЛОС ВЕЛИКОЛЕПЕН; СЛОГИ КАК ШЕЛКОВИСТЫЙ КРЕМ:

- Говорят, что один человек не может изменить мир к лучшему и что действия одного человека не изменят устройство мира. В этот день, в Пасхальное Bоскресенье, самый важный день в христианском календаре, я утверждаю, что это не так, ибо в этот день более двух тысяч лет назад человек восстал из гроба и навсегда изменил весь мир. Благодаря Иисусу нет необходимости бояться смерти.

И все же...

Я всего лишь одна, и я намерена изменить мир к лучшему.

Три гранаты.

По одной за каждый день, когда Он лежал в своей гробнице.

ЧЁРНЫЙ ЭКРАН МЕНЯЕТСЯ НА НЕСТАЦИОНАРНЫЕ КАДРЫ, КАК БУДТО СНЯТЫЕ СКРЫТОЙ КАМЕРОЙ.

- Один, два, три, начало игры!

Дети со смехом бегут в глубину сада.

ЭКРАН СНОВА СТАНОВИТСЯ ЧЁРНЫМ.

ГОЛОС НАЧИНАЕТ СНОВА:

- Я не отношусь к этому действию легкомысленно. В течение многих лет сообщалось, что идет "война за Рождество", и что секуляризм пытается узурпировать наше празднование рождения Христа эрзац-праздником, посвященным гедонистическому потреблению. Возможно, это правда, но я считаю более коварным то, как Рождество и сопутствующая ему безвкусица затмевают Пасху. Мы, конечно, должны праздновать Его рождение, но еще больше мы должны праздновать Его смерть. Даже больше.

Идет война против Пасхи.

ЧЁРНЫЙ ЭКРАН МЕНЯЕТСЯ НА НЕСТАБИЛЬНЫЕ КАДРЫ, КАК БУДТО СНЯТЫЕ СКРЫТОЙ КАМЕРОЙ.

Конечно, это было не так хорошо, как Рождество, но даже в теплое весеннее утро, как и на Йоль, новость о том, что приходил гость и оставлял подарки, было почти таким же волшебным. А как весело было обнаружить их самому!

ЭКРАН СНОВА СТАНОВИТСЯ ЧЁРНЫМ.

ГОЛОС НАЧИНАЕТ СНОВА:

- Они были закреплены булавками. Любой, кто попытается взять один из них выдернет устройство из штыря. В любой попытке оспорить мою миссию, имейте в виду, что я хорошо знаю Писание по этому вопросу. Я отвечу просто: те, кого я сегодня убиваю, подвергаются наибольшему риску, так как именно на них направлены худшие извращения в этот священный праздник. И, хотя я называю себя христианкой, точнее было бы сказать, что, хотя я знаю Иисуса как спасителя, это путь Искариота, которым я действительно следую.

В конце концов, наш Господь знал, что его ожидает вечная слава.

Иуда тоже знал, какова цена его поступка.

ЧЁРНЫЙ ЭКРАН МЕНЯЕТСЯ НА НЕСТАБИЛЬНЫЕ КАДРЫ, КАК БУДТО СНЯТЫЕ СКРЫТОЙ КАМЕРОЙ.

Спотыкаясь от тяжести корзины, хотя та была еще пуста, самая маленькая девочка близка к слезам, видя, как ее друзья перебегают от кустов к клумбам и делают свои открытия. Оставят ли они что-нибудь для нее? Но у нее зоркие глаза, и она замечает вспышку цвета, которую не заметили другие в своем нетерпении. Счастливая, она бежит к нему, покачивая чепчиком.

ЭКРАН СНОВА СТАНОВИТСЯ ЧЕРНЫМ.

ГОЛОС НАЧИНАЕТ СНОВА:

- Они аккуратно раскрашены так, что выглядят в точности как яйца. Да, три отдельных объекта. Нет, я не скажу вам. Вы и так скоро узнаете. Говорят, что один человек не может изменить ситуацию, и что действия одного действия одного человека не изменят мир. В этот день, в Пасхальное воскресенье, самый важный день в христианском календаре, я утверждаю, что это не так, ибо в этот день более двух тысяч лет назад человек обрек своего друга на жизнь вечную... а

ЧЁРНЫЙ ЭКРАН МЕНЯЕТСЯ НА НЕСТАБИЛЬНЫЕ КАДРЫ, КАК БУДТО СНЯТЫЕ СКРЫТОЙ КАМЕРОЙ.

Последствия. Люди бегут и кричат, пытаясь найти своих детей, убедиться, что они в безопасности, забрать их и бежать из этого места. Даже если в их ушах все еще гремит взрыв. Камера не обращает на них внимания и приближается к центру. Она не совсем исчезла из этого мира. Остались обрывки: осколки костей, дымящаяся кожа, мешанина из пурпурной требухи разорванных органов, обрамленные жестокой вспышкой алого цвета шириной не менее десяти футов. А в воздухе парят остатки чепца.

* * *

- Используя "Круги", чтобы рассказать миру о том, что я сделала, я совершила величайший из смертных грехов. Он показал мне это.

- Моя муза. Мое вдохновение. Все эти малыши... бум, бум, БУМ! - голос из динамиков.

Та, кто была Смертью, грустно улыбнулась.

- Она совершенно безумна, вы знаете. Верит в каждое слово, во всю миссию Ученика. Когда я увидел ее "Круг" и послушал ее болтовню... Я не смог устоять! Я всегда наслаждался безумием веры! Ничего из этого было бы невозможно без нее! - гремел динамик.

- А ты – лишь еще один инструмент Его воли, - возразила девушка с грехами, вырезанными на ее лице.

- Отлично, значит, мы с тобой – безумцы за одно!

Истинная Ученица направила лампу на Вэла.

- Рука, - сказала она ему.

Она указала на Фрэнсис.

- И глаз.

- Отвали, - выплюнул Вэл.

Горелка снова направилась на него. Вэл завертелся.

- Это... это чертовски умно. Тебя не накачали наркотиками, как всех нас?

Она покачала головой.

- Я именно там, где мне нужно быть, - сказала она. - Теперь, каждый из вас должен принять свой грех. В избытке вы найдете спасение.

- А что, если мы откажемся согласиться с этой иррациональной чепухой? - потребовала Фрэнсис.

Паяльная лампа ожила от нажатия пальца, извергая пламя в сторону докторши. Фрэнсис ощутила, как жар уколол ее кожу, хотя желтый огонь не успел ее зажечь.

Та, кто была Смертью, отпустила курок, и когда огонь снова исчез в сопле, она заговорила:

- "Страх Господень – ненавидеть зло; гордость и высокомерие и злой путь и коварные уста я ненавижу". Притчи 8:13. "Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем; можно поручиться, что он не останется ненаказанным". Притчи 16:5. "Ибогрядетдень Господа Саваофа на все гордое и высокомерное и на все превознесенное, – и оно будет унижено". Исаия 2:12.

Ее великолепный голос перекатывал каждое слово, как будто они были наложены на ее голос; тот нарастал по мере того, как она говорила, и когда она закончила, на ее глазах стояли слезы.

- Умоляю, - произнесла она и зарыдала. Тыльной стороной свободной руки она вытерла глаза. - Умоляю, позвольте мне спасти вас!

Фрэнсис и Вэл продолжали совещаться. Точнее, только Вэл - Фрэнсис напряженно думала.

Логика.

Сложение и вычитание.

Возможные затраты, вероятные выгоды.

Данные были собраны, сопоставлены и подсчитаны.

Теория игры.

- Я хочу быть спасенной, - молвила она.

Вэл повернулся к ней, его лицо выглядело потрясенным. Она улыбнулась ему. Это выглядело странно, как будто это было выражение, которое она редко использовала.

Она посмотрела на первую Ученицу, кивнула в знак согласия, а затем ее большой и указательный пальцы стали щипцами, которые она погрузила в свой правый глаз. Hогти раздвинули веки и протиснулись между стенкой глазницы и мягким, влажным глазным яблоком, которое она крепко сжала и, со звуком, который был наполовину стоном, наполовину криком, она вытащила его из своего лица. Ощущения были неописуемыми, сопротивление было каким-то сосущим, как будто пытаешься вытащить пустышку изо рта младенца, особенно в сочетании с тем, что она видела: мир безумно кренился, разворачивался и искривлялся. Ее зрение всегда полагалось на информацию, полученную в идеальном тандем: оно было предано, и ее мозг отчаянно пытался найти смысл в этой разрозненной информации, поступающей справа и слева. Она даже не осознавала, что вообще издает какой-либо шум, не говоря уже о том нарастающем стонущем крике, что поднимался все выше и выше по мере того, как зрительный нерв, который крепил глазное яблоко, напрягался. На мгновение она почувствовала морскую болезнь, а затем, повернув запястье и издав звук, который она скорее почувствовала в голове, чем услышала - мягкий влажный щелчок - ее зрение выпрямилось, когда сигнал от правого глаза был резко прерван.

Ее глаз выкатился на ладонь. Она посмотрела вниз. Ее рука дрожала. Что-то невозможное смотрело на нее сверху, покачиваясь.

Проглоти свой...

Она засунула его в рот, ее губы скользили по скользкой роговице, ее зубы скребли по поверхности ее собственной радужки и зрачка, и она убедила себя, что это просто большая виноградина, просто маленькая слива.

Он весит не больше, чем я думала, и он еще теплый от того, что был внутри моего лица.

Она едва могла открыть челюсти достаточно широко, чтобы ее язык смог просунуть его между задними правыми коренными зубами, чтобы она могла перекусить его, и стекловидная жидкость залила ее рот. Это было похоже на укус мяча для сквоша, что был наполнен спермой, толстая резиновая кожа лопнула и излилась потоком шелковистой слизи на ее язык. Слезы текли по ее щеке из открытого протока.

Веки, закрывающие пустую глазницу, трепыхались на пустоте.

Прохладный воздух колыхался, как угли, в свежей полости. Она проглотила жидкость и почувствовала, как крошечный комочек исчезает в ее горле. То был диск из прозрачного желе, выполняющий роль линзы, расположенный сразу за зрачком. Она жевала и жевала.

Эта текстура заставила ее вспомнить об отпуске, который они с дочерью провели однажды на Фуэртевентуре, где вся еда на шведском столе отеля оказалась ужасной. Кальмары были именно такими, как будто жуешь вареные резинки. Ее дочь отказалась их есть, но только потому что приняла их за луковые кольца, а она ненавидит луковые кольца.

Фрэнсис всхлипнула.

И сглотнула.

В животе у нее забурлило.

Она боролась с тошнотой.

Она чувствовала, как все ее тело дрожит от шока. Но потом она открыла рот и высунула язык. Это доказывало, что она приняла всю порцию. Она вытерла оставшийся глаз от сверкающих слез, чьи потоки превратили остальную часть комнаты в световые и цветовые пятна, она увидела две фигуры, которые стояли и смотрели на нее. Первая Ученица сияла. А Вэл...

* * *

ВКЛ.

Лезвия промышленного кухонного комбайна мгновенно начали вращаться, смертельно острые металлические лезвия вращались со скоростью более восьми тысяч оборотов в минуту, так что они стали просто размытым пятном на дне пятилитровой пластиковой чаши. Вэл Финункейн, серийный убийца, не веривший в свое кредо, уставился вниз на движение, которое было слишком быстрым, чтобы его глаза могли уследить за ним.

Возможно, на такой скорости это даже не причинит боли. Слишком быстро, чтобы почувствовать. Да. Точно.

Нелепая мысль, глупая надежда. За его спиной обещание горения заживо, если он не сделает то, что от него требовалось.

Проглоти свою гордыню.

- Ты уверена, что мы не можем это обсудить? - сомневался он. - Я имею в виду, что должен быть другой способ... например, исповедь! Конечно, исповедь, как мы привыкли делать в церкви! Сотня "Аве Марий", и все. Чисто и просто!

Лицо Истинной Ученицы было бледным и безмятежным, как у средневекового святого.

Фрэнсис улыбалась, даже когда кровь, разбавленная слезами, непрерывно текла из развалин ее левой глазницы. Вэл почувствовал ярость.

- Ёбаная сука! - заорал он. - Да, ебанутая гребаная сука! Ты играла со мной, не так ли? Ты поимела меня как следует, так что теперь лыбишься!

- Я просто применила логику, - спокойно сказала она ему. - И решила, что я могу лучше орудовать одним глазом, чем одной рукой. У тебя были все те же данные, что и у меня.

Она говорила это третий раз с тех пор, как вытащила и съела свой собственный глаз, и они все направились во вторую комнату, где этот спор снова и снова возникал между ними. Оттягивая неизбежное.

- Ты даже не воспользовалась ложкой и чашкой для яиц! - воскликнул он. Детская мысль поразила его. - Эй, она даже не использовала инструменты, которые должна была использовать! Значит, это не считается, верно?

Истинная Ученица покачала головой.

- Важно только действие и намерение, - сказала она ему.

Вэл усмехнулся. Потом всхлипнул.Звук кухонного комбайна... стал ли он громче?

- Пожалуйста, не заставляйте меня, - молил он сквозь слезы. - Пожалуйста, ради Бога.

- Да, - сказала Истинная Ученица, мягко улыбаясь. - Ради любви к Богу. Сделай это ради любви Божьей, и будь прощен.

Вэл покачал головой и застонал.

- Нет! Я истеку кровью! Я умру!

- Я бы так не думала, мистер Финункейн, - приметила Фрэнсис. - Я считаю, что у первой Ученицы здесь как раз есть инструмент для прижигания раны.

Вэл уставился на нее глазами, полными ненависти и слез, оскалив зубы, зудящий от желания схватить ее, повалить на землю и втоптать ее череп в грязь. Но вместо этого он прорычал:

- ДЕРЬМО! - и сунул руку в кухонный комбайн.

Мгновенно его пальцы исчезли до второй костяшки в урагане кожи, крови и мышц, стенки пластиковой чаши мгновенно стали красными, мотор высокочастотно заскулил, перемалывая кости и отправлял их в круговорот во все стороны.

- БЛЯДЬ!!!

Вэл выдернул руку и поднял ее вверх. Потрепанные обрубки его пальцев качали кровь тонкими струйками, подгоняемые давлением, сердце грохотало в ушах.

- ЁБАНОЕ ДЕРЬМО! О, БЛЯДЬ, О, ГОСПОДИ, КАК БОЛЬНО!

-Вся рука, - произнесла первая Ученица.

Ее слова были простыми, четко сформулированными и не допускали никаких возражений. Вэл с дикими глазами смотрел то на нее, то на свои изуродованные пальцы, то снова на нее. Он не дал себе времени на раздумья и снова погрузил руку.

Лезвия зашипели, так как им пришлось работать сильнее, перебивая оставшиеся обрубки пальцев, затем разрубили костяшки, затем ладонь и длинные кости, заключенные в ней. Разжеванная кожа и плоть начали выплескиваться из чаши, так как у нее не было крышки, чтобы предотвратить такое выплескивание. Вэл закрыл глаза и оскалил зубы, его лицо окрасилось в красный цвет. Град осколков костей и перемолотых сухожилий выплеснулся обратно на него. Он всадил остаток руки в неумолимые лезвия. Боль превосходила все, что он мог себе представить, что человеческое тело способно произвести или нервы послать мегавольтные разряды агонии по руке и в мозг, как перегретая молния, даже когда те же самые нервы измельчались в пасту.

Он проталкивал руку все глубже и глубже, пока лезвия не впились в кости запястья, чья толщина оказалась слишком крепкой, чтобы пробить их насквозь; и с шокирующей внезапностью, кухонный комбайн сломался, какой-то жизненно важный шпиндель внутри срезало. От такого шока Вэл споткнулся и упал. Боль была настолько сильной, что он даже не почувствовал спины, его череп столкнулся с бетонным полом. И он лежал там, задыхаясь, как выброшенная на берег рыба, его зрачки сузились до размеров булавочных головок, а челюсти сомкнулись с такой силой, что он откусил кончик языка. Первая Ученица шагнула вперед и выключила аппарат. Высокочастотный визг перегруженного мотора затих, плавно переходя в более низкий звук, который исходил из задней части горла Вэла.

- Это хорошо, брат Финункейн, - сказала первая Ученица, звучащая довольной, как бывает доволен учитель после наказания ученика, который в конце концов заявляет, что усвоил урок. - Если бы ты, пожалуйста, подержал культю, я бы прижгла ее для тебя.

Глаза Вэла начали закатываться, а в уголках рта выступила пена.

Смерть задумалась. Затем повернулась к Фрэнсис.

- Сестра Уэллс, может быть, вы могли бы помочь?

Фрэнсис облизала губы, а после направилась к Вэлу. Она схватила его за локоть и подняла культю вверх, обнажив острые кости и сухожилия, словно кусок мяса, готовый к воскресному жаркому обеду. Густая, обильная кровь вытекала из разорванных артерий, стекая обратно по запястью и предплечью.

Пфф!

Паяльная лампа притиралась, обжигая и запечатывая рану, кровь шипела, вены и артерии сжимались, мышцы чернели, а кожа стягивалась. Сопло втянуло обратно язык пламени.

Фрэнсис взглянула на Вэла.

Глаза закатились, кожа стала восковой, жирной, а с волос стекал холодный пот по линии роста волос.

Глубокий шок. Ему повезет, если он выживет...

Затем она взглянула на пластиковую чашу кухонного комбайна и на куски ярко-красной жижи на дне, покрывающие лезвия и размазанные по бокам.

Проглоти свою гордыню.

- А что будет, если он умрет? - спросила она.

- Тогда все будет кончено.

- Все будет кончено?

- Да, - сказала Истинная Ученица. - Все будет кончено, и никто не уйдет. Никто из нас.

Фрэнсис задумалась.

Он поперхнулся - автоматическая реакция.

Она отставила чашу в сторону и притянула его к себе, обнимая, как будто ребенка, которому нужно срыгнуть. Он снова поперхнулся, закашлялся... и проглотил. Фрэнсис держала его, поглаживая и растирая его спину, внимательно слушая, как звук, с которым его пищевод сжимается, облегчая прохождение его последней пищи вниз в его живот.

Щелк.

- И это уже три, - произнес ненавистный голос.

Щелк.

Снаружи, в коридоре, раздался звук. Звук одновременно абсолютно знакомый и одновременно чужой. Звук, о котором никто никогда не задумывался, просто часть фоновой какофонии повседневной жизни, что делало его присутствие здесь в этом рукотворном придатке Ада звучать так странно.

Двери лифта открылись.

* * *

Они открылись в пустоту. Что было написано на них?

Погибели предшествует гордость, и падению - надменность.

Притчи 16:18

В шахте не было лифта, только пустота, заполненная кабелями и проводами, уходящими вверх в тень, и вниз во тьму.

- Я не понимаю, - сказала Фрэнсис.

Она перевела свой оставшийся взгляд на первую Ученицу, стоявшую рядом с ней.

Красивая фанатичка со шрамами смотрела в бездну.

- Сестра Уэллс, я должна сказать вам... До этого момента я знала все, что должно было произойти. Человек, называющий себя Учеником... Каждый из грехов был святой работой, которую мы совершили вместе. Он считает, что это он работает через меня, тогда как на самом деле это Он работает через нас. Я должна признаться, что мое участие в этом последнем грехе было моей надеждой на спасение. Я с радостью последовала бы за своим Искупителем в преисподнюю... но Создатель не отказывается ни от кого из нас. У всех нас есть шанс на спасение, и это мой.

Фрэнсис Уэллс принюхалась. Она чувствовала какой-то ужасный запах, и запах поднимался из открытой шахты перед ними.

- Все ваше кредо нелогично, - сказала она молодой женщине. - "В избытке вы найдете спасение"? В этом никогда не было никакого смысла...

- ...и все же вы верили в это.

- Я находилась под психотропным контролем, моя воля была вырвана у меня комбинацией наркотиков и нейро-лингвистического программирования!

- ...и все же вы верили раньше.

- Да! У меня была вера в божественно упорядоченную вселенную причин и следствий, в естественные законы, созданные рациональным интеллектом! Эта вера была кооптирована и извращена наркотиками и изощренным гипнозом!

- ...и все же вы убили ребенка.

Фрэнсис почти проговорилась. Воспоминания о последующих неделях работы на человека, который называл себя Учеником Искариота, и косвенно работая на безумное существо, с которым она сейчас разговаривала, все еще были чем-то, что она позволяла себе воспринимать скорее как кошмар, чем как реальность, и это оградило ее от худшего из того, что она сделала. И до этого момента воспоминания о ребенке держались на расстоянии, оплотом этой иррациональной полуправды.

* * *

- ВСЕ выступают за убийство антихриста, но когда они узнают, что он еще младенец, и вы даете им самотык в дело... вдруг они становятся брезгливыми!

Ученик пожал плечами. Ребенок в кроватке спал дальше, не обращая внимания на двух других людей в комнате, один из которых держал в руках двухфутовый[29] стержень из твердой резины, в форме покрытого венами человеческого члена.

- Тебе не обязательно, знаешь ли, насиловать его до смерти. Ты можешь притвориться, что это вампир и вонзить кол в сердце... или использовать эту штуку как дубинку и разбить его мозги в дерьмо.

Ученик был не тем, кто держал секс-игрушку. Он щелкнул пальцами, вдохновленный.

- Или оба варианта! У младенцев есть такое мягкое место на макушке, могу поспорить ты можешь пробить этот большой толстый член насквозь; вонзить его в мозг!

Тот, кто держал фаллоимитатор, не двигался... но где-то глубоко, глубоко внутри голос кричал: "Нет, нет, нет, не делай этого!" Крошечное ядро того, кем она была, трезвый центр, беспомощный, способный лишь наблюдать за своим телом.

- Да ладно, я не могу все обдумать за тебя! Это же твоя инициация, в конце концов!

Грудничок дышал через ноздри с очень, очень слабым свистом на каждом вдохе.

- Хорошо, не убивай его! Пусть он вырастет и втянет человечество в Третью Мировую Войну! Ядерная Войну! Геноцид! Брат ополчится против брата, и вся земля утонет в крови! Пф-ф! Не бери в голову, а?

Невозможно сказать, были ли это слова Ученика, которые подстегивали действия другой фигуры, или же та просто готовила себя к действию, готовясь совершить одно злодеяние, чтобы свести на нет другое. Но как только был произнесен последний слог, это казалось бы, бесстрастное "а?", фигура начала действовать. Фаллоимитатор поднялся высоко, две руки обхватили его самый толстый конец, а затем он сильно и стремительно опустился вниз со всей силой. Твердая резиновая головка вонзилась в голый живот младенца, прямо через кожу и мягкие органы, переломив позвоночник, когда проходил через тело. Уперся в мягкую ткань матраса под ним.

Кровь хлынула на губы младенца и брызнула из его ануса. Глаза того затрепетали. Он попытался закричать, но при вдохе вдохнул собственную кровь, наполняя свои легкие. Фигура еще мгновение держала фаллоимитатор, а затем ее пальцы один за другим отпустили искусственный член. Секс-игрушка осталась в вертикальном положении, приколотив умирающего ребенка к матрасу его кроватки, как бабочку, сквозь животик. Дрожащие руки поднялись от ужаса.

Глаза младенца тускнели, стекленели...

Умер.

И Ученик присвистнул.

- Чтоб мне провалиться! Я не думал, что ты до этого дойдешь! - сказал он. - Вот это да! Ты действительно убила злобную маленькую дрянь!

Он хлопнул в ладоши, медленно аплодируя. Затем пожал плечами.

- Конечно, - продолжил он. - На самом деле это не был антихрист.

Он хихикнул.

- Но теперь уж никогда

* * *

Фрэнсис закрыла глаза. Ощущение того, что ее правые веки закрываются на ничем, до сих пор выворачивало у нее желудок при каждом движении.

- Он рассказал тебе о великой работе. Он посвятил тебя в нее, заставив убить невинного младенца.

Фрэнсис покачала головой, пытаясь отрицать это.Она поворачивала фаллоимитатор в своих руках так, что литая пластиковая головка была направлена вниз.

- Наркотики и внушение, - настаивала она.

Она подняла его высоко над головой, обеими руками обхватив ствол.

- Ты забрала невинную жизнь, и это привело тебя в наш святой круг. Если ты не была проклята раньше, то стала в тот момент.

Она опускает его, как кол, в мягкий живот ребенка, погружаясь через кишечник и печень, перебивая позвоночник, когда он приколачивает его прямо сквозь тонкий матрас кроватки.

- И потому, что ты была проклята, ты освободилась для спасения. Быть потерянным – это быть свободным.

Фрэнсис не выдержала. Ее глаза распахнулись.

- Это бессмыслица! - закричала она. - Все это не имеет никакого смысла! Твоя логика безумна! Ты сумасшедшая!

Истинная Ученица улыбнулась, как родитель, который потакает неспособности своего дитя понять что-то очень простое.

- Вера существует за пределами здравомыслия, - произнесла она.

Затем она упала в пустую шахту. На самом деле это был скорее прыжок, быстрое сгибание коленей и внезапное выпрямление, что послало ее ногами вперед и через открытые двери лифта. Она исчезла в промежутке между ударами сердца, как будто ее и не было. Фрэнсис осталась одна. В ее голове не было ни одной мысли, только ошеломляющая неподвижность. Стояла тишина. Зловонный воздух в шахте завибрировал, перемешивая слабый запах гнили, который исходил снизу... а после, далеко-далеко внизу, раздался странный мягкий стук, приглушенный и в то же время какой-то влажный.

Затем раздался...

Щелк.

- Если честно, - сказал Ученик Искариота, или кем бы он там ни был. - Я никогда не обещал никакого духовного спасения, толькоплотское. Я имею в виду, что из всех этих веселых маленьких игр, в которые мы играли, я только предполагал, что самые большие грешники выйдут из игры с целыми жизнями, а не душами. Поехавшая сука, что только что совершила "прыжок веры"? Люблю ее до безумия, но она –ТОТАЛЬНЫЙслучай.

Фрэнсис слышала голос у себя за спиной, чье эхо отражалось от динамиков, но она не могла оторвать взгляд от темноты, которая зияла под ней.

- И для протокола. Заставить тебя убить ребенка - было просто способом создать подходящий отрыв от твоей предыдущей жизни. Скополамин и НЛП заведут человека так далеко... Я должен был убедиться, что тот, кого я завербовал, будет готов делатьЛЮБОЕ ДЕЛО. И ты и другие Апостолы прошли с блеском! Особенно священник, ты не поверишь, что он вытворил с самотыком, эта непослушная маленькая обезьянка... Кстати говоря...

- Ты сказал, что расскажешь нам правду, - прервала его бред Фрэнсис, услышав свой собственный голос как скучный монотон. - О... - oна махнула рукой. - Обо всем этом. Почему?

- Хм-м-м? О, я вроде как обещал, не так ли? Ну... знаешь что? Я расскажу! Да, расскажу! Когда с этим грехом будет покончено, я выложу тебе все, но только если...

Фрэнсис услышала позади себя шаги.

Бегущие, голые ноги по бетону, громкие шлепки.

Рев ярости.

Она была слишком медлительна, чтобы спастись.

- ...ты выживешь!

Она обернулась достаточно, чтобы увидеть, что это был Кир - слепой, безглазый, ревущий в агонии, но все же очень живой, услышавший ее голос - прежде чем его огромная стремительная масса навалилась на нее, и они оба кувырком полетели вниз по шахте.

* * *

Что будет, если приклеить кусок тоста с маслом на спину кошки? В течение, казалось бы, бесконечного времени между началом падения и его резким окончанием, у Фрэнсис было время подумать, и все, о чем она думала, было то, что ее дочь задала ей этот вопрос. Забавно, как работает разум.

Венди всегда думала по-другому, и Фрэнсис никогда не раздражалась по этому поводу, а только тихо гордилась, даже если мышление ребенка опасно склонялось к фантазиям. У нее был острый ум - острие только нужно было отточить на точильном камне науки, чтобы стать бритвой Оккама. Венди слышала, что кошки всегда приземляются на лапы. Она также слышала, что тосты всегда падают маслом вниз.

И вот ее вопрос: могут ли кошка и тост, склеенные вместе, просто не упасть на землю, а оказаться в воздухе в нескольких сантиметрах над землей, кружась и вращаясь, пока две истины пытаются отменить друг друга?

Венди было семь лет, возраст смышленый и любопытный. Фрэнсис нужно было идти на работу, но она обещала дочери все объяснить после школы. Когда пришло время, у нее был реквизит. Фрэнсис показала Венди кусочек тоста с маслом, который она только что приготовила. Она уронила его. Тот упал на черно-белый кафельный пол в кухне масляной стороной вниз с мягким шлепком. Фрэнсис объяснила, что когда тост соскальзывает с тарелки в руке, он начинает вращаться и что средняя высота, с которой он падает, обычно составляет от 0.7 до 1.83 метра, в зависимости от роста человека. Это недостаточно времени для того, чтобы тост совершил один полуоборот относительно своего первоначального положения - маслом вверх. Если, однако, падение происходило с высоты более 3.1 метра - более высокой, чем рост любого человека, когда-либо зафиксированный, и, следовательно, невозможно, тост совершил бы полный оборот и упал бы масляной стороной вверх. Фрэнсис сказала дочери, что этот эффект является результатом совершенно разумных фундаментальных физических констант.

Затем она принесла котенка. Она взяла его из центра спасения по дороге домой с работы. Это был ситцевый пушистый комочек с голубыми глазами и голодно мяукал, когда она достала его из проветриваемой коробки из-под обуви, в которой он спал. Причина, по которой кошки, казалось, приземлялись на ноги, заключалась в природной ловкости видаFelis catus, но даже они тоже были ограничены физикой. Венди смотрела, как ее мать подвешивает котенка за задние лапки вверх головой. Когда она уронила его, он ударился головой о кафельный пол, и его шея сломалась с таким звуком, как будто на тарелку наступили туфлей на высоком каблуке. Котенок вскрикнул от боли и лежал в парализованном состоянии рядом с куском тоста. Чтобы завершить урок, Фрэнсис подчеркнула распространенное мнение о том, что вес масла на одной стороне тоста привел к

И тост, и котенок отправились в мусорное ведро. Это полное воспоминание пронеслось в голове доктора Фрэнсис Уэллс во время, пока она с отцом Киром, связанные инерцией, опрокидывались вниз по шахте лифта. Они приземлилисьКиром вниз. Туловище священника настолько ослабело из-за поджаривания паяльной лампой, что он лопнул. Когда Фрэнсис приземлилась на него сверху, она погрузилась в него на большую часть пути, его кишки, печень и желудок амортизировали ее падение, как подушка безопасности в автомобильной аварии. От удара отца Кира вырвало его собственным проглоченным жиром на четыре фута в воздух. Он упал обратно на его обожженное, слепое лицо. Это ощущение было последним, что он почувствовал, и его разум окончательно перешел в темноту с мысленным образом демона, ссущего кислотой на его лицо...

Прелюдия к тому, что его ожидало.

* * *

Включилась камера.

Началась трансляция нового канала.

На "Кругах" заядлые зрители ждали, некоторые потягивали напитки, некоторые перекусывали, а другие играли с собой в мучительном ожидании того, что будет дальше.

Чат взорвался комментариями.

* * *

Фрэнсис была измотана, ее левая рука сломалась в локте, но в остальном она выжила, хотя некоторое время после удара она просто лежала и смотрела на свет, льющийся из коридора через открытую дверь в тридцати футах над ней.

Я жива.

Простая мысль. Почти невозможно поверить. Ее рука болела. Здоровой рукой она медленно потянулась к собственному телу и коснулась его. Она нащупала бицепс. Ее пальцы опустились ниже; что-то острое торчало сквозь кожу. Открытый перелом: сломанная кость торчала наружу. Фрэнсис дышала медленно и глубоко.

Я.

ЖИВА.

Каждый вдох пах кровью, сладкой медью и пикантным железом. Используя свою здоровую руку для опоры, хныча с каждым дюймом, который она преодолевала, она сидела внутри разорванного тела священника. На экране камеры с низким уровнем света, которая снимала каждый момент, она казалась похожей на насекомое, выходящее из куколки.

Голова шла кругом, Фрэнсис собрала всю свою волю в кулак и осмотрела окружающее пространство. Там был свет, высокая полоса, которая висела в воздухе примерно в семи футах перед ней и, возможно, на высоте трех футов. То был второй комплект дверей лифта, разделенных на дюйм или два, чтобы позволить кабелю пройти из шахты и выйти неизвестно куда. Свет был цвета мочи и частично загораживал узкую полоску лица, один глаз смотрел на нее сверху вниз.

- Приятно, что ты заглянула, - прошептал Ученик сквозь щель и хихикнул.

Фрэнсис почувствовала, как ее оставшийся зрачок приспосабливается к освещению. По мере того, как он приспосабливался к освещению, ее окружение становилось все более четким. Клубок туловищ, конечностей и лиц. Дно шахты лифта было завалено телами. Трупы разбились при их падении. Те, кто не пережил "Грехи". Здесь рука, вытянутая вверх, как последняя хватка утопающего за поверхность и драгоценный воздух; там, бородатое лицо, кричащее с разбитой челюстью; другое лицо, опрокинутое на бок и остекленевшими глазами смотрящее в вечность; женщина, горло которой перерезано сырной теркой.

Она узнала их всех.

Раздетые и выброшенные как мусор, чтобы гнить во тьме.

Включая младенцев, которые не были антихристами.

Глаз в щели моргнул.

- Как вы себя чувствуете, доктор Уэллс? - прошептал он. - Готовы к большому финалу?

Фрэнсис прекратила рассматривать гниющую резню, в которой она гнездилась, чтобы посмотреть назад на затененный кусочек лица.

- Я победила, - прохрипела она.

Она удивилась сама себе: она не знала, что именно это она собиралась сказать. Однако... это была правда, не так ли?

- Я победила, - повторила она. - Отпусти меня. Я жива.

- И да, и нет, - сказал Ученик через щель. - Да, ты жива, и могу я сказать, что у тебя отличные способности к дедукции, док! Неплохо, учитывая, как ты не смогла понять, что старина Кир еще лягается, а потом он поднялся и пошел за тобой! Ух ты! Я бы и сам не смог лучше поставить хореографию!

Пауза.

- Скажи мне, Фрэнсис, - спросил Ученик, - когда ты и тот жирный любитель деток опрокидывались вниз по шахте, ты думала о том дельце с тостом? Знаешь, как он всегда падает масляной стороной вниз? A?

В шоке, боли и эмоциональном оцепенении от всего, что произошло с ней за последний час - нет, за последний месяц с тех пор, как начался этот ад - эти слова смогли пробиться к душе Френсис, холодные и острые, как бритва по зубам.

Урок про тост с маслом.

Никто больше не знал об этом.

Никтоне могоб этом знать.

Невозможно.

Глаз подмигнул.

Сидя внутри разрушенного трупа на вершине груды мертвых тел, ужасная правда, казалось, собралась вокруг нее, откровение, слишком ужасное для здравомыслия, чтобы принять его. Между ударами сердца возникла пауза.

- Как... - вымолвила она, ее голос надломился.

Существо в щели только хихикнуло. Оно не ответило на вопрос. А если бы ответило, ее разум смялся бы и отдал бы ее на милость безумия. А существо, называвшее себя Учеником, еще не закончило.

- Итак, мы съели тост с маслом, - размышлял он. - Интересно, где котенок может быть...

Кто-то взвопил.

Вопль звучал далеко.

Но быстро приближался.

Вэл врезался в груду трупов, его крик эхом разнесся по шахте после этого. Его крик оборвался от удара о груду мертвого мяса.

- Разве ты не думала, - спросил Ученик как ни в чем не бывало, - после того, через что ты заставила пройти всех остальныхгрешников, вы все так легко отделались небольшим членовредительством и каннибализмом?

Вэл застонал. Он выжил.

- О, отлично, трое из вас справились! Я волновался, что это будет скучновато!

Раздался щелчок.

Звук нажимаемой кнопки.

Далеко вверху зажужжал мотор.

- Просто знайте: что бы ни случилось, - изрек Ученик, - ягоржусьвсеми вами!

Когда лифт наверху начал спускаться, вся шахта наполнилась звуком старых и плохо обслуживаемых механизмов, похожими на визг свиней, которых молотят в ржавой дробилке для дерева. Вэл снова застонал и, шатаясь, поднялся на четвереньки. Его челюсть была сломана и отвисла так широко, что подбородок касался горла. Он огляделся вокруг. Его глаза остановились на Фрэнсис. Они были яркими и полными понимания. Никто не должен был объяснять ему, что происходит.

Смертельная схватка

Он посмотрел налево и направо.

Заметил оружие.

Он схватил труп одного из убитых младенцев за ногу и поднялся, вскрикнул и упал, когда понял, что одна из его лодыжек раздроблена, нога практически бесполезна. Затем, несмотря на боль, он бросился к Фрэнсис, подняв мертвого ребенка над головой, как булаву. Засохшая кровь и сперма покрывали рот мальчика, а его глаза затуманены белесым налетом разложения.

Фрэнсис отшатнулась назад, ее левая рука соскользнула с разорванной печени Кира.

Вэл замахнулся.

Крошечная голова с хрустом врезалась в левое колено Фрэнсис. Мертвое лицо обмякло, из ушей хлынули сгустки мозгов. Довольно бесполезное оружие. Фрэнсис перевернулась на бок, потом на живот и попыталась проползти через вонючие обломки распростертой туши священника. Hо они были настолько скользкими от разбросанных органов, а у нее была только одна действующая рука, так что когда что-то ударило ее по затылку и сбило с ног лицом вниз в легкое, которое смялось, как сработавшая подушка безопасности. Фрэнсис повернула лицо в сторону, чтобы перевести дыхание. Ребенок лежал рядом с ней спутанной кучей. Вэл швырнул его в нее. Пальцы схватили ее за голову и потащили назад и вверх.

Что-то склизкое, мягкое и резиновое обхватило ее горло.

Дважды.

Замечательный ум доктора совершенно правильно определил, что Вэл вырвал отрезок тонкой кишки из взорвавшегося тела и теперь собирается задушить ее до смерти.

Слизистый шнур вокруг ее горла скользнул по коже и петли затянулись. Мгновенно воздух был перекрыт, а основные артерии в горле пережаты. В ее глазах заплясали огни, а единственная хорошая рука вцепилась ногтями за веревки кишок, обмотанные вокруг горла. Вэл опустил свое колено ей на спину, прижав ее и используя его как рычаг, когда он потянул еще сильнее. В ее глазах вспыхивали и гасли огоньки. Ее ногти соскребали кровавую слизь с кишок, намотанных на шею, но ничего не сделали, чтобы ослабить их. Легкие стали казаться набитыми тряпками, смоченными в бензине.

Они горели и пылали, умоляя о притоке воздуха, дабы охладить их. Она металась в панике, и жирные кишки позволили ей немного повернуть голову даже в таком тесном положении.

Надежда.

Она выгнула спину, бешено выгибаясь, и почувствовала, как Вэл опрокинулся на одну сторону, вскрикнув, когда попытался использовать ногу со сломанной лодыжкой, чтобы устоять на ногах. Но он продолжал хвататься за кишки. Фрэнсис позволила своему телу опуститься на локоть и повернулась, насколько могла, словно ворочаясь под плотными одеялами, пока не оказалась на спине, катушки скользили по шее, словно смазанные маслом, а не слизью, и охлаждали остывающей кровью. Вэл стоял на одном колене, чуть сбоку от нее, его руки обвились вокруг кишок. Из разорванных концов выдавливалось жидкие фекалии.

Ее целая рука ухватилась за труп ребенка. Схватила за ручку. Она замахнулась им, как будто сама была ребенком, что закатывает истерику и замахивается на родителя, который отказал ей в лакомстве. Поймала сломанную челюсть Вэла. Она качнулась в сторону его лица так, как никогда не должна была, и уголки его рта разошлись, раздирая щеки до ушей, так что его рот раскрылся еще шире, и свежая агония заставила его обезьяноподобно бессмысленно закричать... и потерять хватку, когда он инстинктивно попытался зажать свою травму. Кишечная гаррота, освобожденная от натяжения, размоталась, как эластичная, и Фрэнсис наконец смогла дышать. Зная, что ей придется воспользоваться своим преимуществом, она опустилась на колени, поскользнувшись в крови распростертого тела священника, и неуклюже упала на Вэла. Отвлеченный болью в лице, он упал назад, и Фрэнсис упала вместе с ним.

И вдруг она оказалась сверху.

Она увидела широко раскрытую пасть серийного убийцы и вспомнила документальный фильм о природе, который она однажды смотрела с Венди, где змея вывихнула челюсть, чтобы проглотить яйцо намного больше ее головы. Фрэнсис запихнула голову младенца в широкое отверстие, вдавливая изо всех сил. Его череп уже был проломлен от удара о ее колено, и смялся еще больше с мокрым и сложным звуком, перекрыв вход в его горло. Глаза Вэла выпучились. Фрэнсис всхлипнула и опустила локоть на спину мертвого ребенка, впихивая его изо всех сил, как будто пытаясь вдавить еще один кусок мусора в уже переполненное ведро. Его руки вцепились в конечности, торчавшие в стороны из его разрушенного рта. Она должна была положить этому конец. Фрэнсис опустилась, вгрызлась в адамово яблоко Вэла и боковым поворотом шеи перегрызла ему горло. Он забился в судорогах, все его тело дергалось и извивалось, словно в припадке.

Фрэнсис позволила своей голове упасть на его грудь, его грудная клетка стала танцующей подушкой под ее щекой. Она увидела молочный глаз, выглядывающий из проделанной ею дыры.

Он продержался недолго.

Она ощутила, как его сердце стучит под ее виском: стук-стук... стук-стук... стук-стук... стук... стук... ст...

Она закрыла глаза.

Крики механических животных стали громче. Лифт продолжал свой жестокий спуск.

Фрэнсис открыла глаза. Двери все еще оставались закрытыми, была только щель, через которую можно было наблюдать за происходящим.

Он еще был там.

Караулил.

Под воздействием адреналина отчаянной борьбы и приливной боли от сломанной руки, Фрэнсис пыталась думать. Что-то было не так, математика не сходилась, почему...

(О, отлично, трое из вас справились! Я волновался, что это будет скучновато!)

Вот. Вот что было не так.

Но ее мозг не мог этого понять. Было слишком трудно думать, слишком трудно рассуждать логически в этом кошмарном месте...

(Вера существует за пределами здравомыслия.)

Где же, черт подери, та, кого нарекли Смертью?

Мозг Фрэнсис заикался.

Он выбросил что-то из ее памяти, что-то из ее жизни с маленькой девочкой, с которой она чувствовала глубокую связь благодаря генетической связи, которая вызывала химическую реакцию гормона окситоцина, также известного как "любовь". Венди в детстве, задолго до того, как она заболела гомосексуализмом. Играет в яме с мячом. Это был день рождения другого ребенка. Проводился на крытой игровой площадке. С ямой для мячей. Венди очень понравилось, нырять в огромный бассейн с полыми пластмассовыми шарами красного, зеленого и синего цвета... нырять и зарываться под воду, следы на поверхности отмечали ее продвижение, пока она не всплывала в взрыв красного, зеленого и синего...

Фрэнсис почувствовала то явление, известное как "второе дыхание", когда спортсмены получают еще одну огромную дозу адреналина, чтобы закончить гонку. Ее сердце внезапно снова ускорилось, даже прежде чем она сознательно сформулировала то, что ее подсознание

Движение.

Слева от нее.

Плечо трупа дернулось, мертвый пах поднялся и опустился.

Снизу донеслось волнение. Истинная Ученица вскочила на ноги в нескольких футах слева от Фрэнсис, вынырнув из-под тел, выгнув спину и раскинув руки, дабы выцепиться ногтями из-под трупов. В тусклом и злобном свете зубыистинной и первойУченицы было обнажились, а ее глаза так широко раскрылись, что вокруг радужки виднелись белки. Ее лицо было перемазано ужасными соками, вытекшими из мертвецов.

Пальцы скреблись по неровной поверхности холодной плоти. Oна вытащила себя из-под своих жертв.

Докторша была недостаточно быстра.

Пальцы Ученицы обхватили запястье ее сломанной руки.

Потянули.

Фрэнсис вскричала.

Оттолкнулась ногой.

Ее нога ударилась о плечо.

Ученица крутанулась.

Фрэнсис почувствовала, как ее предплечье повернулось в направлении, которого анатомия никогда не предполагала. Все вокруг осветилось белым, словно беззвучная молния пронеслась по шахте. Другая рука Ученицы метнулась, и скребущие пальцы впились ногтями в ее вульву.

Белизна исчезла.

Пальцы воткнулись ей между ног.

Вторглись в нее.

Ее здоровая рука шлепнула по мокрому месиву вокруг нее и упала на что-то твердое, тонкое и изогнутое, скользкое от крови.

Она выхватила его.

Потянула.

С мокрым, хлюпающим хрустом она вырвала одно из ребер Кира из его распахнутой грудной клетки. Крича от боли и ужаса, она ударила костью в ухмыляющееся лицо Ученицы. Заостренный конец ребра прорвал щеку девушки, обнажив больше зубов, затем снова ударил, пробив между носом и скулой, и вошел в пазуху. Ученица зарычала и вывернула сломанную руку, пробивая другую свою руку в вагину Фрэнсис.

Та закричала громче.

Ученица закричала в ответ, кость торчала из ее лица, как нелепый рог.

Фрэнсис оттащила ребро от лица девушки и в слепой ярости начала рубить, пытаясь проникнуть в эти пристальные глаза. Острый конец все время отскакивал от ее лба, когда она уворачивалась, прорезая борозды. Рука выскользнула из нее, ногти загребали воздух. Ученица схватила Фрэнсис за бедро и использовала его как рычаг, дабы протащить себя вперед, широко раскрыв челюсти, раздувая щеки, и вгрызаясь в ее "киску". Фрэнсис почувствовала, как ее половые губы прорываются между зубами. Воспоминание о том, как Венди всхлипывала, когда она вылизывала ей, в ее сознании за мгновение до боли. Ученица сжала челюсти и жевала изо всех сил, тряся головой, как собака, затем кусала снова, снова... она разорвала зубами половые губы докторши.

Фрэнсис завыла и дико замахала ребром, скорее в порыве, чем в реальной попытке остановить нападение на ее гениталии. Такая интимная боль, когда десять тысяч нервных окончаний, стала всем ее миром и взяла верх над ее драгоценным разумом.

Удар оказался правильным.

Ребро вонзилось в левый висок Ученицы и пробило его насквозь, кость прошла позади глазных яблок женщины и через лобные доли ее мозга, и вышла из противоположного виска.

Укус прекратился.

Ученица вздрогнула.

Посмотрела вверх.

Ее глаза выпучились от давления на них. Она выглядела озадаченной, как будто кто-то рассказал ей бессмысленную шутку. Ребро, торчащее по бокам ее лица, выглядело похожим на рога.

- Бля, - сказала она.

Фрэнсис глазела.

- Бля? - снова сказала Ученица, на этот раз простецким вопросом... и затем она упала лицом вниз между ног Фрэнсис.

Фрэнсис не осознавала. Агония ее сломанной руки, боль между ногами и непрекращающийся ужас всего этого означали, что она была не более чем животным, воющим на груде трупов. Даже звук мотора лифта не мог до нее дойти, так как он неумолимо приближался к ней на своем древнем проклятом механизме.

Двери открылись.

В силуэте, освещенном светом цвета мочи, появилось то, что называло себя "Учеником Искариота", посмотрело вниз на груду мертвых людей и на изломанное существо, раскинувшееся на куче и безумно мяукающее.

Фрэнсис уставилась на него.

- Знаешь, естьвосьмойсмертный грех, - сказал он тихо, почти слишком тихо, чтобы быть услышанным над адским грохотом лифта, спускающегося вниз без всякого милосердия.

С позиции Фрэнсис казалось, что опускается занавес. Ученик присел, когда механизм опустился, закрывая обзор.

-Надежда, - изрек он.

Затем, с содроганием тормозов, последний проблеск света исчез, и лифт остановился. Под его полом что-то завыло.

* * *

Трансляция закончилась.

Логотип "Семи Больных Грехов" заполнил экран.

Зрители сидели и переваривали увиденное. Довольно многие из них уже достигли кульминации и вытирали сперму с экранов или вагинальные выделения с клавиатуры.

Раздел комментариев просто взбесился.

* * *

Какая эпоха для жизни!

Или воплощения, во всяком случае.

Вмясном теле, на Земле, с силой не большей, чем у обычного человека.

Хорошо было выбраться наружу и испачкать руки.

И плоть - намногоинтереснее, ценнее в своем роде, чем душа: дух был вечен и мог мучиться бесконечно, а мясо могло страдать только до тех пор, пока не сдавалось. Это делало акт пытки еще большим вызовом, настоящим испытанием его смекалки. Сколько, как долго и до каких пределов можно скручивать мозг и тело, освежеванное и на дыбе, прежде чем игра закончится и дыхание прекратится?

Одного раза в тысячу лет было недостаточно! Особенно сейчас, когда появились такие захватывающие новые игрушки! И не только в уничтожении нескольких десятков людей, нет! С помощью интернета он мог сеять и распространять разрушение так, как он и мечтать не мог в своем первом воплощении за два тысячелетия до этого!

Он вздохнул, читая комментарии к своему "Кругу", чувствуя восхитительное возбуждение, пробегающее по нему от комплиментов, ОМГов, ЧЗХов и ЛОЛов, "Спасибо, подрочил", призывывов к большему количеству контента, более кровавого, более поехавшего, более мерзкого, более отвратительного, более девиантного, более... более... более... более... БОЛЕЕ... чтобы заполнить бесконечную ноющую дыру, которую, должно быть, так легко заполнить светом и любовью, и тысячей тысяч прекрасных даров, которыми Он одарил этот никчемный вид.

Так много испорченных.

В прошлом, чтобы уничтожить столько шансов на спасение, нужно было основать религию. Теперь для этого требовались лишь камера, связь и немного техно-волшебства!

Не привыкший к сожалениям, он чувствовал их сейчас: он только-только научился кодировать и использовать программное обеспечение для редактирования.

Однако, все хорошее должно заканчиваться...

Он вышел из системы.

Пора идти, чтобы встретиться с новыми знакомыми, которые уже

То, что на этот раз называло себя "Учеником Искариота", вскрыло вены воплощения. Что ж, это гораздо быстрее, чем ждать, пока разъяренная толпа распнет тебя...

ЭПИЛОГ

ОНИ почти закончили устанавливать заряды эффективного разрушения несущих стен, когда вопрос о запахе снова встал.

- Это не имеет значения, - отмахнулся Карни, - через две недели все это место будет разрушено, так что кому какое дело до небольшого запаха?

Руководитель проекта Лайл, однако, не любил загадок.

- Это просто падаль, - сказал Карни. - Вы знаете не хуже меня, что животные попадают в эти старые места, застревают в чем-то, умирают, воняют. Кого это волнует?

Запах был сосредоточен вокруг центрального лифта. Лайл не смог объяснить инженеру, что именно это было, но что-то в этом запахе заставило его подумать, что этоне животные. Такие старые места, как это, заброшенные на несколько лет, привлекали не только животных.

- Давайте просто запустим лифт, - предложил он. - Мы быстро осмотримся. Там может быть подвал: там могут быть сквоттеры или бездомные.

- Подвала нет на планах.

Лайл пожал плечами.

- Дом достаточно старый, в нем мог быть бункер гражданской обороны. Их никогда не бывает на планах. Мы должны посмотреть, на всякий случай. Дважды проверить, потом трижды, потом четырежды, потом снова проверить.

Когда занимаешься взрывом старых зданий так долго, как Лайл, это было хорошей мантрой. Карни закатил глаза.Суетливый старый ублюдок!Электричество до сих пор работало, ибо им нужен был свет для первоначального осмотра, решая не только вопрос о том, где заряды наиболее эффективно развалят строение на части, но и для определения, какие ценные предметы - металлические конструкции, такие как трубопроводы, медные провода и т.д. - остались, а также убедиться, что в доме действительно никто не живет. Было бы просто включить лифт и выяснить от чего, черт возьми, исходит такой запах.

Запах смерти,- подумал Лайл, но не сказал об этом своему инженеру. Покачав головой, Карни проверил предохранители и снова подключил питание.

- Лисы, - сказал он. - Подожди и увидишь, они устроили нору в каком-нибудь вентиляционном отверстии. То, что ты чувствуешь, это остатки их ужина.

Лайл надеялся, что это правда.

Нет, он хотел знать, что это правда.

Конечно, так оно и было.

Не осознавая, что делает это, его пальцы скользнули внутрь между пуговицами рубашки, чтобы коснуться распятия, которое бабушка подарила ему на первое причастие. Насвистывая обрывок старой телевизионной рекламы, Карни нажал на кнопкуОТКРЫТИЯдвери лифта.

Двери вздрогнули, а затем с грохотом раздвинулись.

Лифт был пуст.

Конечно.

Но запах был сильнее.

- Есть управление для подъемы кабины? - спросил Лайл.

Карни кивнул. Нажал на него.

С открытыми дверями кабина лифта начала подниматься по шахте, древний мотор жалобно завывал на ходу. В щель между открытыми дверями и шахтой хлынул спертый воздух.

Затхлый воздух, воняющий смертью.

Постепенно то, что находилось под лифтом, открылось в лучах света, льющегося внутрь.

Кости. Много костей. Бедренные кости, тазовые кости, грудные клетки... черепа.

Глаза Лайла расширились. Рядом с ним Карни чертыхнулся. Затем:

- Вот дерьмо...

Тучная женщина сгорбилась от недель, проведенных сгорбленной в узком пространстве между полом лифта и дном шахты. Она щурилась, глаза яростно моргали от света, чего ей не хватало так долго. Ее волосы прилипли ко лбу и щекам от жира. Ее живот представлял собой две покрышки белого жира, а бедра покачивались от целлюлита.

Неудивительно, что она растолстела.

Ей нечего было делать в темноте... кроме как есть.

У нее еще оставалось немного еды, хотя она была вся зеленой и раздутой от разложения, где бешено двигались личинки.

Вот чем пахло.

Это и все кучи говна, которые она произвела, поглотив столько трупов.

И хотя моргающие глаза были полны безумия, ее оскал, оскал зубов, покрытых гнилой плотью, вселял страннуюнадежду.

Перевод: Pyogenick

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

Примечания

1

около 33 см.

2

Lesbian, Bisexua,l Queer and Transgender.

3

Нора-секс-исследовательница.

4

около 1.4 л.

5

мистер Медведь

6

около 17.5 см.

7

около 25.4 см.

8

около 30.5 см.

9

около 20.3 см.

10

Термин “Большая пятерка” первоначально относился к трудностям охоты на льва, леопарда, носорога, слона и африканского буйвола. Эти пять крупных африканских видов млекопитающих были известны как опасные, и охотники за трофеями считали подвигом вернуться домой с такими трофеями.

11

около 1.83 м

12

Реакция флемена (от немецкого flehmen - обнажать верхние зубы и верхнесаксонского немецкого flemmen - выглядеть злобным), также называемая позицией флемена, гримасой флемена, флехмингом или флехменингом, - это поведение, при котором животное поднимает верхнюю губу, обнажая передние зубы, вдыхает с обычно закрытыми ноздрями, а затем удерживает это положение в течение нескольких секунд. Это может быть выполнено над видом или веществом, представляющим особый интерес для животного. Флемен выполняется широким кругом млекопитающих, включая копытных и кошачьих. Такое поведение облегчает передачу феромонов и других запахов в вомероназальный орган, расположенный над небом рта, через канал, который выходит сразу за передними зубами животного.

13

Метиле́ндио́ксиметамфетами́н, MDMA, МДМА, - полусинтетическое психоактивное соединение амфетаминового ряда, относящееся к группе фенилэтиламинов, широко известное под сленговым названием "э́кстази". Фасуется в таблетках.

14

Используется для обозначения MDMA. Молли обладает эйфорическим эффектом, который влияет на норадреналин, серотонин и дофамин. Обычно он содержится в виде кристаллов, в таблетках "экстази" и в порошкообразной форме в капсулах. Молли и Сафрол встречаются все реже

15

Скополамин, также известный как гиосцин или Дыхание дьявола, является природным или синтетически произведенным тропановым алкалоидом и антихолинергическим препаратом, который официально используется в качестве лекарства для лечения укачивания и послеоперационной тошноты и рвоты. При использовании путем инъекции эффекты начинаются примерно через 20 минут и длятся до 8 часов.

16

Франци́ск Асси́зский (Джованни Франческо ди Пьетро Бернардоне, 1181 или 1182 - 1226) - католический святой, учредитель названного его именем нищенствующего ордена - ордена францисканцев (1209). Знаменует собой перелом в истории аскетического идеала, а потому и новую эпоху в истории западного монашества. Художественно-символически изображается в коричневой монашеской рясе, подпоясанной веревкой с тремя узлами, символами трех данных им обетов: бедности, целомудрия и послушания, и имеющим стигматы (раны Христа): на ладонях, ступнях и под ребром.

17

латинская фраза, которая обычно переводится как "образ действия" и обозначает привычный для человека способ выполнения определённой задачи. Данное выражение особенно часто используется в криминалистике для указания на типичный способ совершения преступлений данным преступником или преступной группой, служит основой для составления психологического профиля преступника.

18

15... 20... 30 см.

19

нервный узел - скопление нервных клеток, состоящее из тел, дендритов и аксонов нервных клеток и глиальных клеток. Обычно ганглий имеет также оболочку из соединительной ткани. Имеются у многих беспозвоночных и всех позвоночных животных. Часто соединяются между собой, образуя различные структуры (нервные сплетения, нервные цепочки и т. п.).

20

Экофашизм - радикальный природоохранный принцип, согласно которому жизнь должна быть защищена с помощью тоталитарного режима. Несмотря на пейоративный характер термина, некоторые группы открыто использовали его. Экофашизм может рассматриваться как одно из глубинных направлений экологической философии. Его отправной точкой является идея защиты природы ради самой природы, а не преследования человеческих личных интересов. Утверждается, что необходимо приложить усилия для минимизации антропогенного воздействия на природу, что, как считается, требует особенно резкого сокращения численности населения. Экофашисты заявляют, что их беспокоит влияние роста населения на экологию планеты, и многие из них являются сторонниками евгеники, которые верят в выборочное сокращение населения мира. Большинство экофашистов выступает против иммиграции и считает, что она усугубляет перенаселение в целевых странах и тем самым разрушает природу.

21

аллюзия в сторону "Дела о коричневой собаке". "Дело о коричневой собаке" - общественная дискуссия, сопровождавшаяся беспорядками, имевшая место в Великобритании в 1903-1910 годах. Одно из первых открытых обсуждений вивисекции в истории.

22

Скримшоу - это завитки, гравюры и резьба по дереву, выполненные из кости или слоновой кости. Обычно это относится к произведениям искусства, созданным китобоями, выгравированным на побочных продуктах жизнедеятельности китов, таких как кости или хрящи. Чаще всего его готовят из костей и зубов кашалотов, усов других китов и бивней моржей.

23

Принцесса Альбертина - это пирсинг женских половых органов, при котором кольцо входит в мочеиспускательный канал и выходит через верхнюю часть влагалища.

24

Диаграмма Венна - схематичное изображение всех возможных отношений (объединение, пересечение, разность, симметрическая разность) нескольких (часто - трёх) подмножеств универсального множества.

25

около 20.3 см.

26

около 61 см.

27

reparative therapy, от лат. reparo - "исправлять"; известна также как "конверсионная", "переориентирующая" или "дифференцирующая") - совокупность непризнанных в научном сообществе методик, направленных на изменение сексуальной ориентации человека с гомосексуальной и бисексуальной на гетеросексуальную.

28

Патрик "Пэдди" Пимблетт (род. 3 января 1995 года, Ливерпуль, Великобритания) - британский боец в смешанных единоборствах, выступающий под эгидой UFC c 4 сентября 2021 года в лёгкой весовой категории. Экс-чемпион "Full Contact Contender" и "Cage Warriors" в полулёгком весе.

29

около 61 см.