Считалочка

Глава 1

-Это айсберг! - плаксиво воскликнула Ану и ткнула пальчиком, перемазанным синим фломастером, в подушку. Неужели сестра не видит этого? Она же не просто так нарисовала на белой наволочке ледяную пещеру - старалась ведь. Да и Чудище постарался. Вон там, айсберг, а там, стайка пингвинов, белые медведи... Как же так!

На полу валялись и другие части постельного гарнитура, от чего Падма чуть не зашипела на младшую сестренку, точно разъярённая кобра перед броском на мангуста.

-Это испорченная наволочка! А это смятое покрывало! - Падма дернула за край, поднимая ткань с белоснежного ковра. Тряхнула на вытянутой смуглой руке. - А там, никакие не пингвины, всего лишь старые плюшевые медведи, да дурацкие игрушки! Смотри, что ты натворила! О чем ты вообще думала, играя злесь?!

Старшая сестра только что вернулась из школы и, зайдя в родительскую спальню, испытала шок. Такой подставы, как перевернутая с ног на голову комната, она никак не ожидала!

Ану упрямо топнула ножкой и сжала кулачки. Сегодня на уроке с классом девочка проходила материки, и больше всего ей запомнились картинки с изображением белоснежных пейзажей Антарктиды. В тот момент она всем сердцем пожелала оказаться среди суровых льдов, своими глазами увидеть неуклюжих пингвинов или огромных белых медведей! И конечно же показать их Чудищу. Даже тот факт, что с пятницы начинались каникулы, маячила семейная поездка на океан, это событие не так грело девочку, как если бы они смогли отправиться на север. Ей хотелось ощутить настоящий холод. Сжать в кулаке горсть колючего снега. Никогда раньше она не трогала снег! Никогда не ловила ртом снежинки!.. Они могли оказаться на вкус как мятная жевачка с привкусом баблгам! А родительская спальня с ее белоснежным ковром лучше всего подходила для создания нужной обстановки. Выстроить собственную Антарктиду, прямо тут, не выходя из дома - разве это не чудо!

-Это айсберг! - в пятый раз повторила упрямая Ану. - Ты ничего не понимаешь! Уйди! Уйди! Уйди! Не ломай...

Но Падма не обращала внимания на истерику младшей сестры, хватала с пола разбросанные книги, простынь, пуфики и игрушки. Кидала что-то на кровать. Злилась.

-Прогони ее! - взвизгнул за спиной Ану знакомый голос. Чудище. - Твоя мерзкая сестрица все портит. Смотри, она ломает мою ледяную пещеру! Вот же дрянь!

Ану замерла и молча уставилась на сестру, та никак не хотела щадить ледяные пейзажи. Чудище Падма не видела и не слышала, зато слышала Ану. Он злился. Очень.

-Не будь жалкой трусихой, прогони ее. Ударь! Ты же знаешь, как я не люблю ждать! Айсберги, пингвины... ледяные крабы, даже пакостные клещи! Мы сделаем все, как ты захочешь! Этого добра полно в Антарктиде. Уж, я-то знаю! Смотри... она все портит... Портит! Портит! Портит!

Ану медленно повернула голову, через плечо уставилась на зеркало, что крепилось к закрытой двери спальни. Там она увидела свое отражение: желтое платьице, смуглое личико, хулиганские растрепанные косички с распустившемся бантом и красные от слез глаза... Прямо за ее спиной стоял Чудище.

Монстр издал звук - отвратительный, скрежечущий, от которого девочка скорчилась, - он напомнил ей отрыжку. Огромная уродливая пасть с острыми рядами мелких, измазанных мутной желтоватой слизью зубов, растянулась в улыбке. Она всегда там была - эта улыбка. Жуткая, пугающая. Но Чудище был добрым, Ану это знала. И все же невольно застыла, поглядывая, как капелька слюны потянулась вниз. Да, чудище выглядел отвратительно. Грязный мех на серой коже местами порядел, проплешины шелушились, покрытые желтыми корками. Чудище был непропорциональным. Таким, будто кто-то слепил его из куска пластилина. На плешивой плоской морде белели два крохотных глаза, вместо носа зияли влажные отверстия, в которых все время что-то хлюпало. Опиралось Чудище на мохнатые тощие лапы, длинные и узловатые - заканчивающиеся острыми, как мяснитцкие крюки, когтями.

-Раз, два, три, четыре пять! Кто на свете всех милее, непослушней и...

Когда Чудище говорил из его пасти вываливался мясистый язык, и монстр с шипением втягивал его обратно, с хрустом и чавканьем жевал его, заливая ковер, по ту сторону зеркала, вязкой слизью.

-Ну же продолжи строчку, - громыхнул он и булькнул, подавившись собственной слюной.

-Не буду, тут Падма... - тихо прошептала девочка. Она уперла руки в бока и едва мотнула головой.

-Нет! Нет! Нет! Никакой Падмы нам не надо! Она не будет играть! Вот же сучка надоедливая! - взвизгнул монстр. - Падма с виду вкусная, а действует как мерзкая горчица. Значит, она ахренеть какая горькая!

По сравнению с Ану Чудище было огромным как шкаф. Тварь шелкнула зубами, почесалось, выдрав очередной клок шерсти. И неожиданно шелкнуло зубами над ухом девочки, заставив малышку вздрогуть. Больших трудов ей стоило устоять на месте, не отшатнуться, не пискнуть. Она никак не могла привыкнуть к жуткому виду своего нового друга. Скрежет зубов пугал. Звук пережовываемой в пасти плоти заставлял покрываться руки мурашками. Но Ану старалась. Ведь Чудище был безобидным и за все время ничего плохого ни ей, ни ее родным так и не сделал. К тому же он обитало только в зеркалах. Девочка сильно сомневалась, что Чудище вобще мог кому-то причинить вред. Да страшный, да жуткий, болтливый, но с ним было весело.

-Мышь одна, а может две, бегали у нас в траве. Я одну за хвост поймал, поварятам показал... Поварята говорят: Их сырыми не едят! Замочи ее пока, ты в стакане... - Чудище слонил голову на бок, ожидая, когда Ану продолжит строчку.

Падма прошла мимо, толкнув застывшую сестру, в руках она сжимала охапку постельного белья, ту самую наволочку, что сестрица изрисовала маркером.

Ану же закусила губу, косясь на вредную разрушительницу.

-Молока! - закончило считалочку Чудище и недовольно зарычало. - А может, все же сьедим твою сестру? Она мне не нравиться, она меня бесит, прррр... И эта зараза сломала мою пещеру. Я хочу ее разодрать! В клочья! Она будет горькой как горчица, но я ее сьем! А ты хочешь есть? Есть! Есть! Естть! - тварь опять принялась жевать свой язык, щелкая зубами и перемалывая свою же плоть. Улыбнулось шире.

Ану не сдержалась, отвернулась от зеркала, подбежала к Падме и с криком вырвала изрисованную наволочку. Со всех ног она кинулась на кровать, сминая только что застеленное покрывало. Ану сделала это специально, из вредности, ну и потому, что терпеть не могла, когда сестра вмешивалась в ее игры, а Чудище злился и становился страшным.

-Ты что, сдурела?! - взбесилась Падма, кинулась следом. - Я тебе покажу Антарктиду, дрянь маленькая, я же только все убрала!

-Дрянь! Дрянь! Дрянь! - визжало Чудище, подхватывая новое слово.

Ану никого не слушала. Она схватила с прикроватной тумбочки увесистую книгу в жестком переплете и со всех сил швырнула в Падму... Промахнулась. Книга с тупым треском влетела в дверь, в зеркало...Отражение с удивлённым Чудищем внутри дрогнуло и растаяло. Большая паутина трещин расколола поверхность на несколько частей, нижняя осыпалась на ковер сотнями опасных и острых осколков.

Не помня себя от злости, Падма подлетела к сестре, не сдержалась - ударила. Раз. Другой. Руку обожгло, но она не почувствовала боли, лишь замерла уставившись на девочку. Та сжалась на покрывале. Никода раньше Падма не видела у сестры таких глаз: злых, блестящих, наполненных жгучей обидой. Только сейчас ей было все равно.

Она схватила непослушную сестру за запястье и грубо выволокла в коридор. Чудом обе умудрились не порезаться о стекла. Падма распахнула дверь чулана и грубо толкнула сестру в тесную и пыльную темноту.

-Будешь сидеть тут до утра! Мне надоело с тобой возиться, ты все портишь, никого не слушаешь! - Падма с силой захлопнула дверь и защелкнула щеколду снаружи. - Только попробуй пожаловаться маме или папе! Еще и не так накажу! Дрянь маленькая!

Падма вернулась в комнату, аккуратно переступила осколки. Подобрала книгу "Один день до нашей эры" Герберта Рука, прижала к груди. В этот момент чувствовала она себя ужасно, ведь она не сдержалась, ударила сестру. Впервые!.. От воспоминания было погано... Эти переполненные обидой глаза...

Нет! Тряхнула головой. Она сильнее! Не подасться на провокацию мелкой хулиганки. Да и вообще, она все сделала правильно! Ану избалованная дурочка, а с такими детьми нужно быть жестче! Раз этого не могут себе позволить родители, то Падма научит ее послушанию. И нечего тут распускать слюни. К тому же, ударила она не сильно. Наверное...

В задумчивости Падма распахнула книгу, пропустила через пальцы страницы и наткнулась на закладку в виде обертки от шоколадного батончика. Она без интереса пробежала взглядом по черно-белому рисунку на листке. На нем была изображена научная станция Мак-Мердо. Это девушка поняла по подписи, утверждавшей, что станция является неофициальной столицей Антарктиды.

-Дурацкая Антарктида, чтоб она провалилась!

Падма зло захлопнула книгу и швырнула на тумбочку. Нужно было собрать осколки, а еще придумать, что сказать родителям по поводу всего этого бардака. Спросят с нее, а не с младшей сестры, и отец ведь не пожалеет. Хорошо, что вернуться родители из командировки только завтра, и у Падмы будет время оттянуть неизбежное.

Покидая комнату, Падма решила, что сдержит слово, пусть Ану сидит в чулане до утра! Может, тогда научится отвечать за свои поступки.

***

В чулане было темно и тесно, пахло пылью и старыми газетами, потертой кожей, а еще бабушкиными платками. Ану ударила дверь плечом, пнула ее ногой, но лишь больно ушибла палец. Ее тапки остались где-то в комнате. На крики, плач и уговоры вредная старшая сестра не реагировала. Без толку!

Никогда еще Ану не били, точно не запирали в чулане, девочка была в яррости. Щека горела от подщечины. Она утерла слезы подолом платья и принялась раскидывать коробки с ненужным хламом, сложенные у стенки. Неделю назад она спрятала тут свою находку. Как оказалось, отыскать ее в темноте было непросто. Она нащупала металлическую крышку от банки из-под пряного печенья. Внутри: фонарик и волшебное маленькое зеркальце в костяной оправе. Все ее сокровища были на месте.

Ану включила фонарь, повертела им вокруг, высветив отдельные детали обстановки, пыль кружилась в свете луча, красиво поблескивая крохотными алмазами. Девочка положила свой источник света на пол, уселась рядом, скрестив перед собой ноги.

-Тили-тили бом, слышишь кто-то рядом. Притаился за углом и пронзает... - прошептала Ану и принялась ждать ответ.

-Взглядом! - прорычало Чудище, частично отражаясь в зеркальце. Он не помещался в круглом окошке, заключенном в костяную оправу, и Ану видела только мутный глаз монстра, да мелькающие влажные провалы ноздрей.

- Я же говорил, она все испортит!

-Я думала, что ты ушел насовсем, когда разбилось зеркало! Прости меня, - слезливо прошептала девочка.

Но Чудище ее не слушал.

-Падма злая дрянь! Дрянь! Дрянь! Дрянь! Она тебя ударила! Ударила! Ударила! Ее нужно наказать!

Девочка не была уверенна, что хочет отомстить, но Чудище не унимался.

-Выпусти меня, и мы проучим ее! Прочитай считалочку на обороте зеркала. Она сломала мою пещеру, прогнала смешных пингвинов! Тебе же понравились пингвины? И снег со вкусом мятного баблгам? Тебе же все это понравилось?

Ану с досадой покосилась на тусклую полоску света под дверью кладовой, в памяти всплывали картинки: их с Чудишем Антарктида... Чудище умел искажать восприятие тех, с кем играл, делая предметы другими. Живыми и настоящими. Наволочка с нарисованной фломастером пещерой - действительно оказалась пещерой; белый ковер - обернулся снежным искрящимся плато; а подушка - голубым айсбергом. Все это было прекрасным наваждением, из которого их прогнала Падма-Горчица.

-Она тебя ударила, сделала больно, закрыла в темноте! - рычал он. - Она тебя не любит, ты ей всегда мешаешь. Она сама это сказала!

-Любит! - Ану почувствовала как сильнее обожгло глаза.

-Если бы любила, не заперла, не била по щекам своими мерзкими ручёнками! - мутный глаз Чудища стал больше, заполонил все зеркалце. Ану слышала, как он жует свой язык. - Разве так поступают сестры? Не любит! Не любит! Не любит! Никогда не любила! Она все время тебя наказывает, кричит, обзывает! А теперь еще и бьет! Вот так родинушка, вот так сестра-кровинушка!

-Не любит... - прошептала Ану, соглашаясь. Слезы покатились по щекам. В том месте куда пришелся щлепок, кожа горела сильнее.

И чудище был прав. Прав!

Прежде чем сообразила что делает, девочка перевернула зеркальце... слова запретной считалочки, что были написаны на другой стороне, сорвались с детских уст:

-Раз и два! Это не только слова. Три, четыре! Тебя нету в этом мире. Пять, шесть! У меня для тебя есть весть. Семь, восемь! Как наступит темнота. Девять, десять - Чудище найдет врата...

Зверкало в руках Ану задрожало. Девочка глянула в отражение. Стекло треснуло с противным и тревожным звоном, что тут же застрял в ушах колкой занозой. Из Костяной оправы высунулась огромная тощая узловатая лапа с черным мяснитским крюком на конце... Невозможно огромная она торчала из маленького зеркальца.

Ану выронила вещицу и вжалась спиной в коробки. Фонарик до этого горевший ровным белым светом, мигнул несколько раз и погас, погрузив чулан в непроглядную темень. Скрежет, с которым зубы мерзкой твари жевали язык, звставил Ану вздрогнуть, сельнее вжаться в картонные коробки. Что же она наделала? Теперь это был не просто мерзкий скрежет, от которого порой бросало в дрожь. Чудище было реальным. Он было в чулане. Прижимался к ней.

-Сладкая! Сладкая Ану! Горькая! Горькая! Падма. Тонкие! Тонкие косточки, а ничего мне больше и не надо! - затянуло новую считалочку чудовище, царапая стену мясницкими крюками над головой девочки. Мерзкая пасть, исходящая зловонием, оказалась так близко, что Ану задохнулась от вони и нарастающей тесноты. Капельки липкой слюны упали ей на волосы, на лицо.

***

-Я хочу есть! Есть! Есть! Есть! - раздалось из чулана. Скрежет с которым зубы труться друг об друга, пережовывая плоть. Что-то влажно чавкало.

Падма прислушалась к своим шагам. Она подступила к двери чулана, все же решив выпустить хулиганку-сестру.

Потянула дверь...