Прощание

Глава 1

— Наташа! — чья-то рука легонько коснулась её белокурых волос.

Девушка вздрогнула и открыла глаза. Перед ней стоял чёрный монитор компьютера, давно погрузившийся в спящий режим. Наташа потерла глаза тыльной стороной ладоней, смахивая остатки сна. Опять уснула в процессе работы. Травма головы давала о себе знать. Мелёхина поморщилась от фантомной боли, мысленно возвращаясь к тому моменту, когда она столкнулась с белым "Мерседесом", внезапно затормозившим на полном ходу. Тормоза ее мотоцикла не сработали, и девушка вылетела прямо на проезжую часть. Удар был такой силы, что её новенький чёрный шлем в форме головы кошки треснул и раскололся надвое прямо на голове. Память стерла практически всё, что было после, лишь лица медиков, колдующих над ней, четко врезались в её сознание. Она была благодарна им.

Телефон задвигался по поверхности стола, и на экране высветился неизвестный номер.

— Да? — собственный голос показался ей хриплым и каким-то глухим.

— Наташенька, это тетя Ира, соседка твоей бабушки.

— Что с ней? — девушка не на шутку встревожилась. Бабушка вырастила её и заменила мать. Наташе было семь лет, когда родители уехали за границу — отцу предложили выгодный контракт. Инженеры в Эмиратах ценились на вес золота. Сначала родители часто звонили, писали письма, спрашивали, как их дочь. Но последние пару лет письма приходили раз в месяц.

— Да ужо почитай неделю лежит и болеет. Думали, плакать будет, но все же встанет с постели, но всё так же. Хворая лежит.

— Так что же вы раньше мне не позвонили? — заволновалась девушка.

— Так нельзя раньше было.

— Кто сказал? Почему?

На другом конце провода послышались еле разборчивое бормотание и треск, затем протяжные гудки.

Старый сад возле деревянного покосившегося дома выглядел уставшим и заброшенным. Странным было то, что до аварии Наташа этого как будто не замечала. Дела и работа занимали всё её время, и навещать бабушку она могла только на выходные, и то не каждый раз. Сейчас же всё выглядело каким-то унылым. Она дотронулась до старой покосившейся калитки, и та ответила ей привычным скрипом. Подкова, висевшая на двери дома, билась о некрашеные доски от ветра.

Бабушка лежала на кровати, сложив на груди руки. Её усталое худое лицо, испещренное морщинами, осунулось и побледнело. Цветной платочек, покрывавший седую голову, съехал на бок. Старушка дремала.

Наташа осмотрелась. Когда родной дом успел стать таким маленьким? В детстве он казался ей огромным, несмотря на то что комнат в нём было всего две: передняя и спальня. Большая русская печь, длинная узкая лавка возле неё и узкий цветастый плетеный половик, пересекавший комнату от одного угла до другого. Стол с подпиленной ножкой и три стула — всё на своих местах.

— Спит она, — в дверях показалась соседка. Тетя Ира жила в деревне Лихоедово давно, и Наташа знала её всю свою жизнь. Невысокая худенькая женщина лет шестидесяти, раньше она часто бывала на общих семейных застольях. Веселая и разговорчивая, сейчас она была напротив — молчаливой и спокойной.

— Утром приходи в церковь. Батюшка наш, Виктор, ждёт тебя.

— Как он может меня ждать, если мы и не знакомы вовсе? — Наташа почти шептала, стараясь не разбудить бабушку.

— Вот и познакомитесь, — женщина как-то странно посмотрела на девушку. Её полный грусти взгляд устремился на Наташину бабушку, она вздохнула и вышла.

Настенные часы тихо отсчитывали минуты. Вечер незаметно проник в хату и очертания предметов едва вырисовывались впотьмах. Наташа не хотела будить бабушку и тихо сидела возле нее на старом деревянном стуле. Затем подошла к окну и отвернула на сторону прозрачный тюль. Деревенская церковь возвышалась над домами, в ее окнах виднелись зажженные свечи.

Ветер завывал в трубе и теребил ставни — они с силой ударялись о стены дома. Откуда-то сверху послышались едва различимые шорохи. Было похоже на то, как будто мыши топали своими маленькими лапками по деревянным перекрытиям чердака. На подоконнике тлела свеча в стеклянной рюмке. Девушка взяла новую из пучка, стянутого черной резинкой, лежащего тут же, и поставила тонкую длинную свечу вместо огарка. В комнате стало немного светлее, контрастируя с темнотой за окном. Она взяла свечу и пошла в спальню, где стояла старая железная кровать. Едва Наташа положила голову на пуховую подушку, как сразу уснула.

Ее разбудил шепот. Свистящий и настойчивый, казалось, он проникал через уши, даже против её воли. Она открыла глаза и села. Женский это был шепот или мужской — невозможно было понять. Свеча давно погасла, и из окон в комнату проникал тусклый лунный свет. Наташа встала, подошла к одному из окон и тут же в испуге отпрянула. Возле калитки стояла женщина в длинном белом платье. Полная луна осветила контур тела так отчетливо, что девушка могла рассмотреть даже плетеный узор, украсивший подол. Распущенные чёрные волосы женщины развевались на ветру. Костлявое лицо и пустые глазницы — дыры, от которых девушку бросило в холодную дрожь. Было понятно, что женщина смотрела прямо на Наташу. Фигура медленно подняла руку и поманила к себе.

— Наташа! — бабушка вскрикнула. Девушка тут же метнулась в переднюю и склонилась над женщиной. Тело сотрясала мелкая дрожь. Казалось, что все это просто дурной сон.

— Как же это так? — еле слышно прошептала бабушка и перевернулась на другой бок. Наташа проверила нет ли температуры, приложив свою руку к горячему лбу бабушки. Ту явно лихорадило. Утром нужно сходить за доктором. А как же батюшка, ведь он ждет ее?

«Ты его не знаешь, да и не особо верующая, зачем тебе к нему ходить?»

Прогоняя непрошеные мысли прочь, девушка оглянулась и вскрикнула. К оконному стеклу прильнула костлявая рука, скользнула вниз и тут же исчезла. Наташин взгляд устремился на образа, закрепленные в красном святом углу комнаты под потолком. Всю свою жизнь была атеисткой, но сейчас хотелось креститься и просить Бога избавить от нечисти. Скрежет и шепот уже слышался сверху и со всех сторон. Разбудить бабушку?

И чем она сможет помочь?

Порыв ветра распахнул старые створки окна и в комнату ворвалась прохлада. Она пахнула девушке в лицо, заставляя глубоко вдохнуть свежий воздух. Напряженно всматриваясь в темноту ночи, она ждала. Тело как будто окаменело и не могло сдвинуться с места. Стены дома начали гудеть — сначала тихо, затем все громче и громче. На деревянный потрескавшийся от времени подоконник легла рука — тощая с кривыми длинными пальцами, на кончиках которых виднелись заостренные черные ногти. По руке словно из открывшейся невидимой банки внутрь комнаты поползли пауки размером с ладонь. Они разбегались по стенам в разные стороны, убегали под потолок и скрывались за лавкой, печкой, кроватью. Шелестели бумагой и тряпками.

Она медленно обернулась и увидела как пауки бегают по бабушкиному лицу, рукам. Постель как будто ожила и зашевелилась, в то время как бабушка лежала совершенно неподвижно.

В окне показалась голова женщины, затем ее неестественно длинные руки, цепляясь за стены и пол, втащили тело в комнату. Женщина встала и двинулась в сторону Наташи. Слёзы обожгли щеки девушки, и она еле слышно спросила:

— Что тебе нужно?

В ответ она услышала лишь неясный шёпот. Пустые глазницы, прикрытые спутанными длинными волосами, приблизились к её лицу. Зловонный запах гниющей плоти ударил в нос.

— Иди за мной, — произнесло существо низким гортанным шёпотом.

— Убирайся! Сгинь! — прошептала девушка и закрыла глаза.

— Тебя нет. Здесь никого нет, — повторяла Наташа как мантру непрестанно.

И вдруг она почувствовала на своей шее ледяные пальцы. Они сжали её горло с такой силой, что мгновенно перекрыли дыхание, и девушка потеряла сознание.

Она стояла у входа в церковь, где внутри горели сотни свечей. За её спиной густая ночь дышала покоем и тишиной. Перед ней открывался узкий длинный проход, устланный красной дорожкой, ведущей прямо к алтарю. Прямо за ним, спиной к выходу, стоял священник в чёрной рясе, и слова его песнопений, неразличимые для Наташи, отражались от стен и улетали под своды церкви.

По сторонам прохода стояли лавки, на которых неподвижно сидели люди. Они смотрели на священника и, казалось, не замечали девушку. Наташа потупила взор и посмотрела на своё белое кружевное платье. В руках она держала небольшой букет белых роз, принявший форму шара. Несмотря на то, что некоторое время назад она столкнулась с существом, напугавшим её и пытавшимся задушить, ей было спокойно. Всё казалось нереальным сном. Как она здесь оказалась? И главное, зачем?

Нестерпимо тянуло к алтарю, и она сделала шаг в направлении священника. Неслышно и легко, Наташа преодолела расстояние и оказалась перед ним. Но наткнулась на неожиданную преграду. Прямо перед ней на невысоком возвышении стоял гроб. Неожиданная и страшная мысль пронзила сознание девушки и ее накрыло неконтролируемое чувство грусти.

— Милая, это пройдет. Я не могла сказать тебе раньше, — рядом оказалась бабушкина соседка. Наташа взглянула на нее сквозь слезы, заволокшие глаза. Почему она сразу не заметила эти синие губы и кровь у виска? Там же зияла огромная дыра. Волосы свалялись и прилипли голове. Она умерла в прошлом году — упала на торчащий колышек прямо во дворе собственного дома. Как эта информация могла стереться из памяти?

Девушка знала, что перед ней находится. Она просто не могла заставить себя взглянуть на этот гроб, обитый белой кружевной тканью. Казалось, что можно оттянуть момент: если не смотреть туда, то всё можно списать на страшный сон. Наконец, Наташа нашла в себе силы открыть глаза и посмотреть на ту, что лежала в гробу. Её пухлые губы украшала легкая улыбка. Светлые волосы девушки были аккуратно уложены по обеим сторонам груди. Она была прекрасна, несмотря на то, что высокий гладкий лоб пересекал уродливый, коряво заштопанный шов. Правая сторона ее лица, распухшая и синяя, резко контрастировала с совершенно нетронутой левой. Странно видеть себя мертвой. Она умерла. Она погибла.