Перегон

Глава 1

Вагон медленно катил по высокой насыпи. Внизу раскинулась долина, по которой, словно гигантский удав, петляла небольшая река. Зажатая со всех сторон хмурыми сопками, она словно хотела как можно быстрее вырваться из этого неприветливого края.

Небо было таким низким, что казалось, оно опирается на горные вершины. И если бы не они, мы уже давно были раздавлены как нерасторопный муравей на пешеходной дорожке.

Колёсные пары равномерно постукивали через одинаковые промежутки времени, слегка отдавая во внутреннюю обшивку вагона. Вдоль всего русла возвышались небольшие бело-серого цвета холмики из гальки, породы, донных отложений, едва покрытые редкой травой.

Эти курганы — всё, что после себя оставила драга, когда-то вгрызаясь в эту девственную долину, пережевала, высосала все соки и выплюнула то, что ей было не по вкусу.

Мне стало не по себе от этой картины: в голове заплясали мистические мысли, рисуя безумные картины, словно это не место техногенной деятельности человека, а кладбище с древних времён.

Вагон ещё сильнее замедлил свой ход: «Не хватало здесь остановиться», - промелькнуло в моей голове.

Я вздрогнул от звука открывающейся двери купе: «А вот и ваш чай», — пытаясь быть милой, поблёскивая золотым зубом, втиснулась в купе проводница.

- Спасибо, — коротко ответил я.

- Прошу прощения, — за её спиной маячил мой сосед, одетый в вытянутую, когда-то в прошлом белую майку. Он специально тянул слова, делая акцент на шипящие звуки.

- Здрасьте, — хамовато отреагировала проводница.

- Какие мы сегодня неразговорчивые, — он начал протискиваться между ней и дверью.

- Я вас последний раз предупреждаю, ещё такая выходка, и сойдёте, — она звонко поставила стакан с чаем на столик.

- Всё, всё, понял, — он выставил вперёд руки, делая вид, что принимает её авторитет. — Но вы-то сами виноваты, очень уж у вас ресторан хороший, — он криво улыбнулся и скинул с шеи полотенце.

- Ресторан для культурных людей, а не для тех, кто по ночам по вагонам шляется. Не хватало мне снова от начальника поезда выслушивать.

Странный был этот поезд: три вагона, только один купейный, остальные плацкарт, пассажиров раз-два и обчёлся, но зато есть целый вагон-ресторан.

- Извините, а можно сахар, — вмешался я в их перепалку.

- Ой, простите, пожалуйста, — она снова блеснула зубом и протянула мне длинненькую упаковку сахара из двух кусочков.

- А чё не едем-то?! — неугомонный сосед чуть не лёг на стол, пытаясь разглядеть что-то за окном. — Еле телепаемся.

Он так сильно наклонился, что мне пришлось отодвинуться от стола и взяться за ручку подстаканника. В нос ударил стойкий перегар, который я наблюдал уже вторые сутки.

- Ну-ка, дай-ка, — он потянул окно за ручку, и оно нехотя, с противным визгом, опустилось вниз.

Казалось бы, глоток свежего воздуха сейчас бы не помешал. Но вместо него в купе ворвался запах отработанной солярки, на которой работал наш тепловоз. И ещё один, едва уловимый, он казался знакомым, но я никак не мог понять, что он мне напоминает. Воздух был настолько влажным, что я почувствовал, как на моём лице моментально выступила испарина.

- Да закрой ты, весь вагон провоняет! — возмутилась проводница.

Заскрипели тормозные колодки, нас тряхнуло, и вагон окончательно остановился.

- Приехали, — сосед выругался и попытался высунуть голову в окно, не обращая внимание на возгласы.

Поезд снова дёрнулся с такой силой, что торчащая наполовину голова с силой проехалась по краю окна. Сосед заорал, залез обратно и схватился за ухо. Вагон проехал ещё пару метров и замер.

От резкого толчка наша проводница не удержалась на ногах и упала на мою полку, глухо ударившись о тонкую перегородку. Мне чудом удалось удержать стакан в равновесии и не вылить на себя кипяток.

В купе, несмотря на открытое окно, стояла какая-то неестественная тишина, мне как будто напихали ваты в уши. Я поставил металлический подстаканник, но неожиданно не услышал никакого звука, ни бряканья ложки, ни стука о крышку стола.

Кровь резко запульсировала в висках, стало не хватать воздуха, я постарался сделать глубокий вздох. Но вместо этого почувствовал, как мои лёгкие заполняются какой-то жижей, в ноздри ударил мерзкий запах гниющего болота. Я попытался выдохнуть, но липкая жижа только тянулась, не желая отпускать меня.

В замешательстве я посмотрел на своего соседа, он замер в неестественной позе, прижимая руку к уху. Проводница, оперевшись на стенку, смотрела куда-то мимо меня. Я вскочил и толкнул её, она едва заметно пошевелилась, но снова замерла.

В панике я выскочил в коридор и начал дергать за ручки соседних дверей.

— У вас всё в порядке? — раздался голос у меня за спиной.

Медленно, стараясь не спугнуть его, я повернулся. Через несколько купе от меня в дверях стоял мужчина преклонных лет, в синих вытянутых трико, в очках и с раскрытой газетой в руках.

— Да, — наконец-то мне удалось выдохнуть.

— Не знаете причины остановки? — он смотрел на меня поверх очков.

— Нет, — я замотал головой и бросился обратно к себе.

Что за ерунда? Мысли метались… Может, переутомился? Я активно дышал. Всё было как прежде, воздух свободно наполнял мои лёгкие, разве что голова немного кружилась.

Я осторожно заглянул в своё купе. Проводница, отдуваясь, пыталась встать, сосед, не переставая, ругался, обещая набить рожу машинисту.

— В мясо? — резко спросил он и повернулся ко мне ухом.

— Ссадина приличная, — я пытался понять, что случилось, почему они ведут себя так, как будто бы ничего не произошло.

Он грязно выругался и снова высунул голову в окно.

— Чё стоим? — бросил он кому-то. Послышался невнятный ответ со стороны головной части поезда.

Я осторожно присел на край своей полки, пытаясь успокоить всё ещё дрожащие руки.

Наша проводница выскочила в коридор и ушла в сторону титана. Я выглянул за ней, она громко хлопнула дверью тамбура.

Сосед наконец-то удовлетворил своё любопытство и влез обратно.

— Что говорят? — спросил я охрипшим голосом и откашлялся.

— Да чёрт их разберёт, все повысовывались как дураки, — он снова стал ощупывать ухо.

Окончательно успокоившись, я подсел к столику и взял стакан с чаем, медленно развернул сахар и посмотрел на спрессованные кубики, хотя, если быть точнее, это были параллелепипеды.

“Может быть, у меня сахар упал?”, неожиданно пришла мне в голову всё объясняющая мысль. Я бросил один кусок в чай, а второй сунул в рот.

Слегка задевая ложкой о стакан, я задумчиво смотрел в окно. Мёртвая река какая-то, нет в ней жизни. Всю её перерыли ради россыпи, может, часть в зуб попала. Хотя какое золото, так, цвет один, перед глазами замаячил блестящий зуб и неприятная улыбка проводницы с комочками помады по углам губ. Меня непроизвольно передёрнуло.

— Сейчас приду, — зачем-то сказал мне сосед и выскочил за дверь, прямо босиком по замызганной и вытертой ковровой дорожке.

Оставшись один, я откинулся на стенку и закрыл глаза. Внутри было неприятное предчувствие, что-то должно произойти. Я прислушался, где-то впереди разговаривала женщина, то ли всхлипывала, то ли смеялась.

Сделав большой глоток уже заметно остывшего чая, я выглянул в коридор, там никого не было.

В окне напротив двери была видна крутая стена горного склона, поросшая корявым кустарником. Сначала я было потянулся к двери, чтобы закрыть её, но передумал, решив, что так будет безопаснее.

Вернувшись на своё место, я придвинулся к окну. Стена с противоположной стороны вызывала у меня лёгкий приступ клаустрофобии, поэтому я решил как можно меньше смотреть в коридор.

Незаметно для себя я стал разглядывать многочисленные «курганы». Они были на удивление правильной формы и очень похожи друг на друга, так бывает, когда ребёнок строит куличики в песочнице.

Но чем дольше я их разглядывал, тем тревожнее мне становилось. Захотелось спрятаться, чтобы не видеть россыпь мелких округлых камней, что увенчивали каждую насыпь. Я с трудом смог отвести взгляд и задёрнул пожелтевшие шторки.

- Можешь не торопиться. Дальше сегодня не поедем, — в проёме купе стоял мой сосед с бутылкой пива и бумажной тарелкой, накрытой тонкой розовой салфеткой.

Он устало сел напротив меня, как будто только что отработал смену.

- Так что отдыхай, — он отхлебнул прям из бутылки.

Я опустил глаза вниз и посмотрел на его черные ступни. У меня в голове не укладывалось, как можно было так к себе относиться. Чувство брезгливости вызвало у меня приступ тошноты, как только я представил, как он идёт мимо туалета.

- Вы босиком ходили?! — я показал рукой на его ноги.

- Ну, а что такого? — он снова отхлебнул. — Ладно, жрать охота, — он небрежно скинул с тарелки салфетку, под которой были макароны с кусками сального мяса.

- Так что случилось? — я старался не смотреть, как он зачерпывает макароны алюминиевой ложкой.

- Не знаю, — ответил он с набитым ртом.

- Так вы же только что сказали, — от удивления я подался вперёд.

- Ну сказал, мало ли кто что говорит, — он ковырнул пальцем между зубов. — Не понимаю я вас. Разоденутся, строят из себя, можно подумать, без вас не разберёмся, — третий день запоя делал его явно агрессивнее.

Отвернувшись от него, я снова открыл шторку и посмотрел на реку. И без того пасмурное небо стало ещё темнее. Прямо над нами зависла огромная вытянутая туча. У неё были такие выраженные края, что она походила на какое-то неизвестное существо: как огромная личинка исполинского жука или часть жирного червя.

На часах было начало седьмого; судя по булькающему звуку, у меня предстояла очередная весёлая ночь.

Не говоря ни слова, я вышел в коридор и пошёл к месту проводницы. Она деловито суетилась возле титана, пытаясь его разжечь.

- Извините.

- Напугал, — она резко выпрямилась и схватилась за сердце.

- Прошу прощения, не думал, что так получится. Мой сосед, судя по всему, решил продолжить свой отдых. Хотел бы у вас попросить, могу я перейти в другое купе?

- В какое другое? — она смотрела на меня непонимающим взглядом.

- Если надо, я доплачу, — тихо сказал я.

- Ой, да ради бога, полвагона пустует. Кто вообще в такое время поедет, — она отвернулась от меня и снова начала заниматься титаном.

- Так я могу уже сейчас переехать? — я не до конца понял её слова.

- Ну я же сказала, — не поворачиваясь, ответила она. — Я к вам позже зайду, — добавила она, когда я уже уходил

В моём купе было пусто: сосед успел выскочить и, скорее всего, помчался за новой порцией спиртного. И угораздило меня именно с ним оказаться.

Быстро собрав своё постельное бельё и прихватив небольшую дорожную сумку, я вышел в коридор и дёрнул за ручку двери соседнего купе, оно было пустое. Я было уже собрался зайти, как остановился, решив, что лучше быть подальше от беспокойных соседей.

Следующее купе было тоже пустым. Бросив сумку на свободную полку, я зашёл и прикрыл за собой дверь.

Я раскатал один из матрасов и, быстро заправив постель, сел на клетчатое одеяло и оперся локтями на столик. С одной стороны, я был рад, что избавил себя от неприятностей. Но перспектива остаться одному на ночь в закрытой тесной комнате меня пугала.

Не глядя в окно, я быстро задёрнул шторки и стал массировать виски, вспоминая все прочитанные мной методики расслабления.

- Чаю? — дверь откатилась, и на пороге появилась моя проводница с очередным стаканом.

- Да, пожалуй, — я был рад, что она пришла, хоть и была она мне крайне неприятна, — Столько хватит? — и протянул ей купюру.

Она ничего не ответила, взяла деньги и сунула в нагрудный карман.

- Может быть, вам бельё сменить? — она улыбнулась, я быстро отвернулся к стакану, её золотой зуб начал меня раздражать, как застрявшая между зубов зелень, и ведь не скажешь ничего.

- Нет, спасибо, — сухо ответил я, — Всё же, что случилось?

- Оползень сошёл, пути перекрыты, вряд ли до завтра тронемся. Ремонтники выехали, но мы практически посередине перегона, пока доедут. Но вы не переживайте, на ужин из ресторана должны еду разносить, — я невольно вспомнил макароны и нервно сглотнул.

- Понятно, — она стояла и молча смотрела на меня, — Извините, а сахар? — в конце концов сказал я.

- Если что, зовите, — она протянула мне маленькую упаковку и вышла в коридор.

Я тут же закрыл за ней дверь и поднял небольшой металлический язычок, который не позволял двери открыться, оставляя только узкую щель.

Разворачивая кубики сахара, я всё пытался понять, как меня так угораздило попасться. Мы стояли посреди безлюдной местности где-то на середине перегона, на краю света. Ещё немного, и начиналась вечная мерзлота. В некоторых точках этого региона на сотни километров не было людей.

Неожиданно бледные шторки озарил свет закатного солнца. Немного отодвинув ткань, я увидел картину, которая заставила меня замереть. Сквозь тонкую полоску чистого неба выглянуло кровавое солнце, буквально на несколько секунд, чтобы тут же скрыться за вершиной мрачной сопки.

И без того тоскливая картина речной долины стала невыносимо отталкивающей. Если бы меня попросили, я бы не смог передать весь тот ужас, что творился сейчас у меня в душе. Ощущение безысходности, глубокое убеждение, что мы навсегда заперты в этом безжизненном участке земли. Наверное именно так чувствует себя человек с клаустрофобией, когда вынужден ехать в переполненном лифте.

Переложив подушку от окна к двери, я лёг, подобрал ноги и попытался хоть немного поспать. В купе стало темно, и только узкий луч света из коридора давал мне понять, что всё хорошо, я не один, рядом люди.

— Я вам что сказала! — послышался крик проводницы.

— А что ты мне сказала?! — раздался уже заметно заплетающийся голос моего соседа. — Деньги у меня есть, вот смотри. Я их заработал, я их и тратить буду. Или что, запретишь?

Как же было странно чувствовать, что эта пьяная перепалка меня успокаивает, не даёт скатиться в какое-то беспросветное отчаяние. Незаметно для себя я провалился в сон.

Огромная белесая масса извивалась передо мной, она была колоссальных размеров, туго переплетаясь, она шевелилась, вспучивалась. Внутри, под тонкой полупрозрачной верхней оболочкой, пульсировало нечто, переливающееся светло-жёлтым светом. Всё тело этого существа было покрыто мелкими волосками, больше напоминающими чёрные короткие щетинки. Мне в нос ударил знакомый запах гниющего болота, словно вся органика, что была в нём, решила сгнить в один момент.

В какой-то момент вся эта шевелящаяся масса пришла в активное движение. Она словно распутывалась, хотя больше это было похоже на скользящие узлы. Наконец передо мной появился конец этого гигантского червя. Крохотная ярко-красная головка с двумя, как бусинки, глазами, по крайней мере, я их таковыми считал.

Из отверстия, что находилось под ними, стекала светло-жёлтая жидкость, чуть темнее, чем он сам. Именно она и была источником этой нестерпимой вони. Меня стало тошнить, я чувствовал, что меня сейчас вырвет. Жижа капала на его тело, и становилась ярко-жёлтой, мне показалась, что она начинала блестеть как отполированный металл.

Я резко проснулся от головной боли, у меня стучало в висках, во рту был привкус железа. Сев на полку, я нашарил рукой стакан с недопитым чаем и одним глотком выпил его. Сладкий чай немного облегчил чувство тошноты и убрал металлический привкус.

— Ужинать будете? — в дверном проёме показалась рука, которая пыталась открыть дверь.

— Нет, спасибо, — выдавил я из себя.

Сквозь щель я увидел, как мимо моего купе проехала тележка с порционными чашками.

— Постойте, — я впопыхах забыл, что у меня стоит стопор, и сильно ударился об острый край двери. Сообразив, почему дверь не открывается, откатил её и поспешно повторил: — Постойте, у вас есть вода?

— Минералка, — на меня смотрела худая женщина с болезненными глазами и темно-синими кругами под ними.

— В самый раз, — и взял из её рук бутылку.

Вернувшись в купе, трясущимися руками я открыл металлическую пробку и залпом осушил полбутылки.

Тошнить меня стало немного меньше, но чувствовал я себя паршиво. Голова была словно не моя, как будто я всё ещё во сне. Хочется, чтобы он поскорее закончился и я стал самим собой. Что же так давит на грудь? Дотянувшись до металлического язычка внизу двери, поднял его и заблокировал дверь.

Я лёг на полку и постарался максимально подтянуть ноги. Мне хотелось стать как можно меньше, подобно червю из моего сна, завязаться в узел.

Закрыв глаза, я тяжело дышал, периодически смахивая со лба крупные капли пота. Может быть, мне что-нибудь подмешали. Эта мысль моментально начала кристаллизоваться, она росла, обрастая всё новыми и новыми гранями.

Под подозрением были все: сосед, проводница, старик с газетой, буфетчица со своей громыхающей телегой.

Раздался лёгкий стук в окно, как будто кто-то стучит чем-то упругим. Замерев, я, не отрываясь, смотрел на задёрнутые занавески. Только сейчас я заметил, что окно слегка приоткрыто, узкая щель чернелась сверху окна.

Сглотнув, стараясь успокоить очередную волну приступа тошноты, я сел и прислушался. Снова раздалось лёгкое постукивание. Может быть, это ремонтники, мелькнуло у меня в голове. Да, наверное, это они.

Подсев поближе к окну, я долго не решался открыть занавески. Липкий страх окутывал меня, я не мог даже прикоснуться к ним. Меня начало трясти, я подскочил, схватился за металлическую ручку рулонной шторы и дёрнул вниз. Всего на мгновение мои глаза встретились с двумя маленькими блестящими точками на ярко-красной голове.

Я заорал и забился в угол полки рядом с дверью. Белые тугие кольца ударили в окно, и оно разлетелось на десятки осколков. Туша ввалилась ко мне в купе. Ему было тесно, одна его часть заползала, другая вываливалась наружу, пока, наконец, его голова не оказалась надо мной.

От страха у меня перехватило дыхание, я что есть силы долбил в откатную дверь. Червь завис надо мной, в какой-то момент мне показалось, что он меня рассматривает. Ещё секунда, и мне на голову полилась обжигающая жижа, забивая мой нос, рот и уши.

В мою голову хлынул поток чужих мыслей, но это был хаос. Безмерное желание вернуться обратно в глубины космоса. Видения огромных звёзд, рождённых одними из первых. Нечто бесформенное, собранное в тугой узел пульсировало, в самом центре голубой звезды. Абсолютное безразличие к нашему измерению и бесконечно повторяющееся имя Такаташ.

Оно отозвалось у меня в голове бесчисленным количеством раз. Не понимая, что делаю, но желая прекратить это, я решил извлечь это имя у себя из головы.

- Да не мешайте! Вы из какого купе? — закричал крупный невысокий мужчина в железнодорожной фуражке.

- Он мне всю кровь свернул, — закатила глаза проводница. — Ну что там, Иваныч?

- Сейчас, — сказал он с натугой, раздался щелчок, и дверь купе откатилась в сторону.

В купе царил разгром, выбитое окно, разорванные занавески, всё вокруг было в осколках стекла.

На нижней полке, забившись в угол, с гримасой ужаса на лице сидел пассажир из пятого купе. Всё его тело было покрыто липкой слизью с вкраплением мелких золотых самородков, ладони были неестественно развернуты, большие пальцы рук на всю глубину погружены в глазницы.

- Меня сейчас вырвет, — первой в себя пришла проводница и выскочила за дверь.

- Я сразу сказал, что он больной, когда только отказался со мной в первый день выпить, — слегка покачиваясь, сказал пассажир в растянутой и замызганной майке.

Поезд тронулся, вагоны один за другим покатились по узкой одноколейке. С востока вставало солнце. Но первые лучи ещё не скоро доберутся до невысоких насыпей вдоль «изъеденного» русла.