Оборотень

Глава 1. Укус

Игорь Григорьевич Гребенчиков

Оборотень

© Игорь Григорьевич Гребенчиков, 2022

ISBN 978-5-0055-9872-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

* * *

Что бы ни говорили пессимисты, земля все же совершенно прекрасна, а под луною и вовсе неповторима.

М. А. Булгаков

Белоомутск никогда ничем не выделялся среди своих соседей-ПГТ. Тяжело добраться, еще тяжелее — уехать. До начала нулевых инфраструктура этого поселка была совершенно обыденной. Если даже не сказать отсталой. Лишь с недавних пор здесь появились частные сектора, которые значительно увеличили приток людей с достатком выше среднего, что повлекло и стремительное развитие самого поселка. В Белоомутске появился первый гипермаркет «Янтарь», пара-тройка кафешек и суши-бар. Существенно улучшился автопарк, что увеличило связь с центральным городом района, да и внешним миром в целом. До того момента единственным связующим транспортом Белоомутска с цивилизацией был лишь один старенький «ЛиАЗ», да пара электричек. Жилой сектор также был подвергнут косметическому ремонту. Появились высотки, «хрущевки» также были реставрированы и даже стали походить на что-то, что вызывало желание там поселиться. Так что местные хоть и не были в полном восторге от «понаехавших москвичей», но не могли не отмечать, что жизнь стала намного цивилизованнее. Что, собственно, и сводило все недовольство если и не на «нет», то хотя бы к минимуму.

Самим «понаехавшим» также здесь было весьма комфортно. Уж чем-чем, а природой края Белоомутска могли действительно хвастаться, выпячивая грудь. Лес здесь был огромный. Власти района даже хотели присвоить ему статус заповедника. На разговорах, впрочем, все и застыло. А уж какое здесь было животное разнообразие! Лоси, лисы, зайцы, прочие мелкие животные. Пара человек даже утверждали, что видели следы волчьей стаи, на что грибники со снисходительной улыбкой вертели пальцем у висков. Волков в этих краях не было видно еще со времен СССР. Хотя периодически то тут, то там вспыхивали разговоры о том, что в ночи полной луны, если хорошо прислушаться, то в глубине леса можно было услышать тихий волчий вой.

Впрочем, Игорь Семенов, некогда влиятельный бизнесмен, а ныне основатель и глава сельской общины, которая расположилась где-то глубоко в лесу, постоянно опровергал эти слухи, утверждая, что за все время существования общины ни один ее житель также не встречал ни одного волка. Что не могло не радовать обитателей Белоомутска. Жить по соседству с такими опасными хищниками приятного мало. А «сумасшедшим лесникам» все же виднее.

Так бы и жил Белоомутск — спокойно и размеренно, если бы в одно прекрасное декабрьское утро местная детвора, прогуливая школу, не нашла бы около железнодорожных путей завсегдатая ларьков и просто добродушного алкоголика Бориса. Точнее то, что от него осталось. Ибо на целое человеческое тело то, что нашли школьники, похоже не было от слова «абсолютно». Лишь только каким-то невероятным чудом экспертам удалось опознать погибшего. Полиции разбираться в смерти никому не нужного, по большому счету, человека, несмотря на все попытки капитана Натальи Валерьевны Тихоновой докопаться до правды, откровенно не хотелось. Дело так и закрыли — «попал под поезд».

Ситуация с Борисом вскоре бы забылась‚ если бы через неделю в заброшенной одинокой пятиэтажке на самой окраине леса, которая часто служила пристанищем для выпивающих или просто желающих отдохнуть ото всего подростков, не было бы совершено еще одно убийство. На этот раз куда страшнее. Нечто буквально разорвало двух молодых ребят, которым в ту ночь не повезло оказаться в этом злополучном месте. И, что самое ужасающее, около заброса были обнаружены следы. Огромные волчьи следы.

Паника началась незамедлительно. В повседневную жизнь Белоомутска вторгся самый настоящий волк-людоед. Как и откуда он появился — никто не мог предположить. Тут же был сформирован добровольческий отряд, который сутками прочесывал лес вдоль и поперек, но волка так никто и не обнаружил. Даже никаких намеков на его существование. А смерти, тем временем, продолжились.

Видимо, волк обнаглел уже настолько, что следующее убийство было совершено уже не где-то на отшибе Белоомутска, а в самом поселке. И даже не посреди ночи, а всего лишь поздним вечером. Новой жертвой стала одинокая бабушка. Некоторые зеваки сбежались на крики, но волка уже и след простыл. И лишь только бездыханное тело было явным свидетелем его присутствия. Тут уже действительно никому стало не до смеха. Ощущение безопасности пропало, даже находясь вдали от природы. Некоторые начали выдвигать теории, что не простой волк это, а самый настоящий оборотень. Ибо не может обычный волк, пусть даже и бешеный, быть настолько скрытным и хитрым. Но, естественно, никто эти теории всерьез не воспринимал. Кроме некоторых самых пожилых жителей Белоомутска, которые почему-то в этого оборотня верили.

Защищенным не был даже частный сектор. После старушки волк наведался именно туда. Тело бизнесмена Анатолия Курганова было обнаружено соседом на его же участке. Как показало следствие — мужчина вышел на крыльцо покурить перед сном. И в это же время был убит. Волка не остановило даже присутствие среднеазиатской овчарки. Ее обезглавленная тушка валялась в другом конце участка. В том, что это был тот самый волк, не было никаких сомнений — следы выдавали его с потрохами. Лишь один вопрос оставался открытым — как животное умудрилось пробраться на сам участок? Забор был под три метра в высоту, никому даже в голову не могло прийти, как волк смог преодолеть это препятствие. Слухи об оборотне усиливались, в факте его существования переставали сомневаться даже самые ярые скептики. Некогда полупустая церковь Белоомутска теперь едва размещала всех тех, кто хотел помолиться за себя и близких. Даже обитатели общины, до этого редко контактирующие с жителями поселка, теперь периодически появлялись на его территории и принимали участие в попытках поимки монстра.

Последнее нападение было совершено под Новый Год. В ту ночь волк атаковал проезжающую мимо поселка машину. В ней находились отец с дочкой. Девочке каким-то чудом повезло отделаться парой царапин. Отец ее такой везучестью не отличился. Дальнейшая судьба выжившей не была никому известна. Версии постоянно разнились и были разной степени бредовости. Правду не знал почти никто.

Одно все знали наверняка — на Белоомутск пришли темные времена. В его краях поселился Зверь, который не знал жалости и пощады. Зверь, которому было плевать на социальный статус и материальное положение. Он мог убить любого — и ребенка, и взрослого. Некогда беззаботная атмосфера поселка

Боялся и Витя Соколов. Хоть и старался это особо не показывать. Витя всегда был довольно впечатлительным мальчиком. Его богатая фантазия постоянно рисовала в голове всевозможные фантастические образы. Хотя особой воли он своей фантазии старался не давать. Это уже даже как-то стыдно — в семнадцать лет витать в облаках. Все, о чем Витя старался думать — это подготовка к катастрофически приближающемуся ЕГЭ. Он честно пытался как можно лучше подтянуть свои знания. После окончания школы он четко решил, что уедет в Москву, поступать в медицинский. А там лодыри не нужны. И именно поэтому Витя, будто самый прилежный ученик всего Белоомутска, за два дня до окончания зимних каникул корпел над учебниками. Врожденная грамотность позволяла подростку особо не переживать по поводу русского языка, да и химию с биологией он, по своему скромному мнению, уже освоил на подобающем уровне. А вот с математикой проблема. Большая логарифмическая проблема.

Из коридора послышалась какая-то возня. Мамин приветливый голос. А за ним еще один. Голос, который Витя обычно всегда был рад слышать, но только не в эту минуту. А он все приближался, и вот уже в комнате показался и его обладатель — худощавый русый парнишка с глубокими карими глазами, которые постоянно светились жизнерадостностью. Витин лучший друг и сосед Сережа.

— Короче, дружище, Вика мне только что отзвонилась, она уже потихоньку к Насте топает, — бойко начал он. — А теперь у меня вопрос — какого хрена ты все еще в домашних тапочках и не ждал меня в подъезде?

— Я тебе еще вчера сказал, что никуда я не пойду, — спокойно ответил Витя, не отрываясь от учебника.

— Да ты издеваешься что ли? — возмутился Сережа. — Серьезно решил бросить меня там одного?

— Серег, нет ни одной причины, по которой ты не можешь сходить туда без меня, — Витя все же перевел взгляд на друга.

— Ну да, как же, — насупился тот. — А то, что мы с тобой команда не в счет? Как, например, Ракета и Грут. Или как Дэдпул и Кейбл. Или как… эммм… Харли Квинн и Ядовитый Плющ!

— Слушай, ты сам прекрасно знаешь, что у меня проблемы с математикой, — Витя все еще пытался отмазаться, хотя он уже чувствовал скорое поражение. — Меня Татьяна Юрьевна казнит, если я продолжу писать пробники с такими же результатами.

— Вот честно только мне скажи, — плюхнулся на кровать Сережа. — Ты хоть что-нибудь подтянул за зимние каникулы?

— Нет, поэтому и хочу сейчас подучить, — довольно ответил Витя и демонстративно вернулся к чтению.

— Ага, и именно сегодня в тебе вдруг проснется математический гений, и ты железно выучишь всю эту фигню за сутки. Кого обмануть-то хочешь? Будто я еще вчера не понял истинную причину того, почему ты решил отморозиться, — слегка раздраженно сообщил Сережа.

— О, и что же это может быть за причина? — Витя честно старался придать голосу нотки недоумения, хотя все было до боли очевидно.

— Ну, знаешь, такая русая, сероглазая, — продолжил Сережа, наигранно растягивая слоги.

— Нет! — быстро замотал головой Витя. — Нет, нет и еще раз нет!

— Врешь, — ехидно заметил Сережа.

— Серег, прекращай, — Витя даже как-то посуровел. — Я не собираюсь в сотый раз повторять, что все уже давно в прошлом. Я остыл. Хватит мне об этом постоянно напоминать.

— Ну, так в чем тогда проблема?

Витя раздраженно закрыл учебник. Все, что он говорил было полнейшей ложью. Хотя сам он и старался это отрицать всеми фибрами души. Да, желание наконец взяться за ум было не единственной причиной, по которой он не особо стремился сейчас к Насте. Полтора года он усиленно ее избегал. Насколько вообще возможно избегать человека, которого каждый день видишь в школе. В одном классе.

Настя не только жила в богатой семье, она была еще и потрясающе красива. Низенькая, с хорошей фигурой, русыми и длинными по пояс волосами, и серыми глазами, где, по Витиному мнению, все еще играла некоторая наивность и детскость. Не влюбиться в нее было просто невозможно. Вот и он не смог. Дело было еще в девятом классе. Витя сам не ожидал, что все получится именно так. Все это время они были просто хорошими друзьями. Он часто помогал ей с английским, чем заслужил ее искренне восхищение. В Белоомутске мало кто настолько капитально занимался изучением иностранного языка. Они болтали по телефону вечерами, периодически ходили гулять после школы. И в один прекрасный день у Вити что-то щелкнуло. И он, с каплей стеснения, но все же и с уверенностью в себе, предложил ей встречаться.

Она не стала кривиться или смотреть на него, как на сумасшедшего, нет. Она просто печально улыбнулась, взяла его за руку и сказала, что он безумно ей нравится как человек, но парня она в нем не видит. Витя постарался изобразить безразличие, но когда пришел домой, то разрыдался как ребенок. И это в пятнадцать-то лет. Вот такая она — первая любовь.

С тех пор утекло много воды. Витя тем же летом познакомился с другой девушкой, они встречались почти год, но чувства к Насте так и не утихли. Что и послужило причиной их благополучного расставания. Ведь где-то в глубине души Витя все еще надеялся на взаимность с ее стороны.

— Ни в чем, — буркнул Витя.

— До конца жизни будешь из-за Насти киснуть? — спросил Сережа. — Она того не стоит.

— Без тебя знаю, — вздохнул Витя.

— Тогда собирайся, — улыбнулся Сережа. — Я тебя жду.

— Куда «собирайся»? — внезапно вклинился в их разговор Витин отец, Константин Геннадьевич.

— Папа! — возмутился Витя. — Опять подслушивал?

— Здравствуйте, дядя Кость, — помахал рукой Сережа.

— Привет, Сереж, — кивнул Константин. — И нет, Вить, я не подслушивал. Случайно услышал. Так куда вы собрались?

— К нашей однокласснице в гости, — Сережа не дал Вите даже рта открыть. — У нее родители уехали, она и решила наш класс собрать. VIP-вечеринка, так сказать. Но, конечно, без спиртного. Все в рамках приличия.

— Ну, я сделаю вид, что не распознал эту неумелую ложь, хотя дело даже не в том, что вы там будете пить. Факт комендантского часа никого из вас двоих не смущает?

— Нет! — хором отозвались Сережа с Витей.

— А вот очень зря, — Константин был как никогда серьезен. — Шесть трупов меньше чем за месяц это все-таки уже не шутки.

— Семь, — поправил Константина Сережа. — Вы про собаку забыли.

— Сереж, не смешно. Я вообще удивлен, как Наташа тебя отпустила. Уж ей-то не знать, что у нас сейчас, увы, происходит.

— Так она меня пока и не отпустила, — цокнул языком Сережа. — Сказала, что если

— Ты серьезно? — вздохнул Витя.

— Ребят, я хочу вас отпустить, правда, — смягчился Константин. — Но… Неизвестно еще во сколько вы будете возвращаться и…

— Мы там останемся, — внезапно перебил отца Витя, уловив при этом победоносный взгляд Сережи. У Вити откуда-то возникло стойкое ощущение, что сегодняшний вечер все изменит. И пусть он еще для приличия колебался, но глубоко внутри для себя уже все решил. Ведь правда, что он теряет, если согласится? Ровным счетом ничего. А вот что-то приобрести — вполне себе как вариант.

Константин скептически посмотрел на сына:

— А можно будет?

— А почему нет? — пожал плечами Витя. — С утра с Серегой встанем и по-тихому уйдем. Надеюсь, что Настины родители не успеют нас застать.

— Настя… Та самая Настя? — лукаво спросил Константин. — Давно про нее не слышал. Как она поживает?

— Пап, ну е-мое! — от возмущения Витя аж развел руками. Сережа при этом глупо хихикнул.

— Ладно, пионеры, раз уж вы действительно собрались провести ночь там, то я думаю… Думаю, что в принципе ничего страшного не случится. Но смотрите у меня, домой посреди ночи даже не вздумайте идти. Тем более, что сегодня полнолуние.

— Вы верите в то, что эти убийства дело рук оборотня? — живо спросил Сережа.

— Нет, не верю, конечно, — слегка усмехнулся Константин. — Я просто знаю, что луна очень влияет на людей с психическими расстройствами. И вполне вероятно, что и на животных тоже. Я, конечно, не утверждаю, но все же лучше перестраховаться.

— Возьму свой нож на всякий случай, чтоб ты наверняка не переживал, — улыбнулся Витя.

— Будто ты умеешь с ним обращаться, — еле слышно сказал Сережа, за что тут же получил локтем под ребро.

Вскоре подростки уже выкатились на заснеженные улицы поселка. Частный сектор, где находился Настин дом, был примерно в двадцати минутах ходьбы от Витиного с Сережей подъезда. Для этого необходимо было дойти до окраины поселка и преодолеть небольшой лесной участок. И если Сережа никак на это не реагировал, то Витя немного опасался.

— Да чего ты как маленький? — возмущался Сережа, прицеливаясь снежком в стаю бродячих псов. — Сам ведь знаешь, что там от леса-то в этой точке одно название. Тем более, там постоянно кто-нибудь да ходит. Не дрейфь, брат. Никто тебе самое драгоценное не откусит.

— Это животное напало на ту старушку посреди поселка, — напомнил ему Витя. — Так что сомневаюсь, что его смущает большое скопление людей. В снежке льда нет? — Витя кивнул в сторону снежка, который Сережа уже готов был запустить в нос небольшой черной собачке.

— Чувак, ну я же не совсем мудак, — улыбнулся Сережа и запустил снаряд.

Тот попал точно в цель. Собаки всполошились и начали весело тявкать. Заметив друзей, те всей стаей ринулись к ним продолжать игру.

— Так, все, валим, — ускорил шаг Витя.

— Завел бы ты себе хотя бы рыбок, глядишь, перестал бы быть таким нервозным, — Сережа уже весь был разлизан собаками, которых поочередно чесал за ушком.

— Нет, спасибо, детские воспоминания об умершем домашнем камне меня до сих пор преследуют по ночам, — саркастично ответил Витя.

Сережа оказался прав. Лесной участок был тих и спокоен. Лишь только некоторые зеваки мирно прогуливались туда-сюда. Складывалось ощущение, будто вокруг ничего и не происходит, и что Белоомутск жил обычной жизнью. Но если можно было заглянуть внутрь каждого жителя ПГТ, то одно чувство безусловно брало верх. Тревога.

Витя вспоминал, как в последний раз до сегодняшнего дня был у Насти дома. Он помогал ей с английским, попутно рассказывая о том, как хочет стать врачом. В ее же мечтах было посвятить себя дизайнерскому ремеслу. Потом ее мама сделала им чай. Вкуснейший чай, который он когда-либо пил. И очень теплый. Тогда тоже было примерно начало января. И такой чай был как нельзя кстати. Идя от нее к себе домой поздним вечером, Витя без перерыва любовался лесными зимними пейзажами. И, вроде как, именно в тот вечер его и настигло то самое предательское чувство.

Наконец-то пошли дома. Витя все еще помнил, как идти. Поворот за поворотом, и вот впереди показался знакомый забор. Ничуть не изменился за прошедшие два года… Друзья вскоре услышали, как из-за каменных стен уже во всю гремела разнообразная клубная музыка. Словно в знак протеста остальной напряженной атмосфере Белоомутска. Да, одиннадцатый класс любил веселье.

— Ты звони, — подмигнул Вите Сережа, когда они поравнялись с калиткой.

— Чего? — возмутился Витя. — Я бы вообще сейчас дома лучше бы сидел, так что ты.

— Да блин, ты издеваешься? Тебя кондратий случайно не хватит, как только ты переступишь порог?

— Ох, достал! — выругался Витя и решительно нажал кнопку вызова.

Секунды тянулись медленно. Наконец из динамика раздался радостный девчачий голос:

— Витя! Сережа! Наконец-то вы пришли!

При звуке Настиного голоса у Вити засосало под ложечкой. Ладно, теперь деваться точно было некуда.

Когда подростки вошли, хозяйка дома радостно кинулась им на шею. Ее лучшая подруга Таня стояла чуть поодаль. Ходила она всегда с таким видом, будто ей под носом круглосуточно держали тарелку с дерьмом. Что Вите, что Сереже эта особа была неприятна. Более того, Витя был почти на 100 % уверен, что она была в свое время отчасти виноватой в том, что они с Настей не стали парой.

— Так рада вас видеть! — улыбалась Настя. — Я уж думала, что вы не придете.

— Да Витя меня еле вытащил, — закатил глаза Сережа. — Я думал чутка подготовиться к ЕГЭ, но он был неумолим. Привет, Таня! Обнимемся?

Та с небольшим презрением фыркнула и ушла в сторону зала.

— Ага… — протянул Витя, пытаясь сдержаться и не заехать своему другу в глаз.

— Да? — Настя явно удивилась. — А я уж боялась, что ты окончательно обо мне решил забыть.

Витя поймал на себе обидчивый взгляд ее серых глаз и ему стало дурно:

— Да нет, что ты, я и не думал о тебе забывать, просто у меня все времени не было, ну сама понимаешь…

Сережа глубоко вздохнул. Поняв, что Витя сейчас потерпит сокрушительное фиаско, тот решил разрядить обстановку:

— Насть, а вы уже открыли что-нибудь из спиртного? Согреться надо, причем срочно.

— Да, конечно! — закивала Настя. — Там на столе уже все стоит, берите, что хотите. Текила, коньяк, виски. Пива, правда, нет, но я думаю, что оно сейчас без надобности.

— Поддерживаю, — закивал Сережа и, схватив Витю, поволок того к столу.

Его уже плотно оккупировали трое их одноклассников. Футболисты. И, стоило признать — весьма талантливые. Леха — капитан и нападающий, Денис — вратарь и Миша — центральный

— О, братья-медики, — приветственно помахал рукой Денис, когда Сережа с Витей присоединились к застолью.

— Вообще-то, я, в отличии от своего друга, не совсем медик, — с важным видом ответил Сережа. — Я будущий ветеринарный врач. А, как доподлинно известно, врач лечит человека, а ветеринарный врач — человечество.

— Ой, да хорош заливать, с вас обоих штрафная, — весело хохотнул Леха, протягивая друзьям по две полные рюмки текилы.

Витя глубоко вздохнул. Пить — так пить. Он незамедлительно опрокинул врученную Лехой стопку.

— Лимончика, — покраснев, потребовал Витя, слизнув с краев рюмки слой соли.

— Какой лимон? Лайм! — Денис быстро протянул ему дольку фрукта.

Витя с блаженством откусил мякоть. Текила приятно прошла по горлу и устаканилась в желудке. Можно жить.

— Солнечный! — будто из неоткуда появилась девочка с фиолетового цвета волосами и крепко обняла Витю.

— Вика, блин, задушишь! — тот едва не выронил рюмку из рук.

— А я уж начала думать, что ты не придешь, — она явно была уже немного навеселе. — Сережа, привет!

— Виктория, — тот галантно улыбнулся и тут же продолжил вместе с Денисом дегустировать оставшийся алкоголь.

— Да я и не собирался, — честно ответил Витя. — Меня Серега подначил.

— Все боишься всколыхнуть старые раны? — поинтересовалась Вика.

— Ну ты еще громче скажи, — нахмурился Витя.

— Не надо было все же тебе тогда с Катей расставаться. Вы так хорошо смотрелись. Да и сейчас бы легче было… Впрочем, это все же тебе решать.

— Давай мы с тобой это потом еще раз обсудим, ладно? — мягко отстранился Витя. — Лучше давай выпьем?

— А давай! — радостно согласилась Вика.

Вечеринка была в самом разгаре. У Насти собрался почти весь класс. За исключением уж совсем ботаников. Настя, впрочем, их и не звала. Сережа уже во всю зажигал посреди гостиной под аплодисменты и редкие смешки. Витя же, так же порядком выпив, сидел на кухне и с тоской смотрел на недопитый бокал коньяка какой-то там летней выдержки. Если по началу у него и было настроение, которое в какой-то момент даже и заметно улучшилось, то теперь оно резко пропало, и веселиться совершенно не хотелось.

— Ви-и-и-и-тя, — Сережа с довольной физиономией плюхнулся рядом с другом. — Потанцуй со мной в диком танце, поддразни меня, засранца!

— Чувак, песне уже лет сто, — слегка улыбнулся Витя.

— Да все равно, — его лучший друг был уже в хлам. — Мне уже вообще все… все равно.

Витя краем глаза уловил взгляд Светы Ларионовой, который от него буквально не отрывался. На самом деле, и Витя не мог этого не отметить, она безусловно симпатичная. Один парень из класса по ней даже сохнет. Но лично у него к ней было какое-то чувство раздражения. Может из-за стиля жизни, который ярко выражался в ее манере всем постоянно грубить и хамить. «Здравствуй, хабалка», проще говоря, как любила говорить его мама. Ну и до кучи откровенное нежелание хоть немного взяться за учебу.

— Иди уже потанцуй с ней, — хмыкнул Сережа, также заметивший взгляд Ларионовой. — А то она уже даже меня смущать начинает.

— Обойдусь, — ответил Витя, залпом допивая коньяк.

— Знаешь, я тобой поражаюсь. К тебе откровенно липнет довольно сексуальная девчонка, а ты все нос воротишь! Потрясающей наглости человек! — деловито подметил Сережа.

— Иди дальше рви танцпол, — Витя уже начинал закипать.

— Ладно, Ромео, раз уж Ларионовы и прочие блондинки тебя не устраивают, то, может‚ еще раз попробуешь с Настей? Сам не верю, что я это предлагаю, но…

Витя посмотрел на своею друга как на инопланетянина.

— Вот поэтому я и не хотел сюда идти, — запричитал он. — Я ведь знал, что этим все кончится.

— Слушай, люди за секунду могут меняться, а тут почти полтора года прошло. Сделай уже хоть что-нибудь, в конце концов, а не ной сиди!

Витя призадумался. Если так порассуждать, то в словах его пьяного друга была доля правды. Алкоголь в голове начал подталкивать к действиям. И схвативший его за рукав Сережа тоже.

Впрочем, Витин боевой настрой резко улетучился. Настя танцевала в обнимку с Лехой. До сих пор, только если из-за редких безобидных подкалываний, у него не было причин его ненавидеть.

Сережа мгновенно уловил направление его взгляда:

— Да ладно, Витек, они просто танцуют…

Тут Леха провел рукой по Настиной щеке и склонился для поцелуя. Та ответила взаимностью. Витино сердце предательски сжалось.

— Ну, хорошо, они не просто танцуют… Боже, ну они пьяные в дым, утром даже и не вспомнят… наверное, — Сережа тщетно попытался поднять Вите настроение.

— Водка есть? — едва сдерживаясь, спросил Витя.

— У Насти? Вряд ли.

— Тогда я домой! — бросил Витя и развернулся к выходу.

— Эй! — крикнул Сережа и побежал за ним. — Думаешь, я тебя в такое время пьяного домой пущу?

— Не пустишь — будешь моим адвокатом и доказывать, что убийство в состоянии аффекта не является тяжким преступлением!

— Тогда я с тобой! — Сережа уже начал искать куртку, но Витя его остановил.

— Пожалуйста, — горестно попросил он. — Я очень хочу побыть один.

— Витек, я не могу… — запротестовал Сережа.

— Пожалуйста, — еще раз повторил Витя.

Сережа беспомощно начал молотить воздух. Затем с ненавистью посмотрел в сторону зала.

— Твою мать, ладно! — выругался он. — Только будь на связи. Звони каждые пять минут. И дома будешь — тоже набери.

— Всенепременно, старик, — улыбнулся Витя.

Они обнялись на прощание, и Витя выкатился на улицу. Его обдал холодный зимний воздух. От этого алкоголь только больше начал туманить голову. Витя потряс черепушкой и посмотрел на небо. Полнолуние…

— Вить, а ты куда?

Витя даже сначала и не заметил Ларионову, которой по несчастливой случайности приспичило выйти покурить именно в тот момент, когда он собрался уходить. Нет уж, никакой романтики под луной не будет.

— Светик, я домой, — выдавил улыбку он.

Ларионова почти вплотную подошла к нему. Запах дорогого алкоголя и дешевых сигарет резко ударил Вите в нос. Он невольно отшатнулся, а то еще надумает целоваться лезть на пьяную голову.

— Ты уверен? Может все-таки передумаешь? — по ее беспокойному взгляду было видно, как трудно дается ей это предложение. Витю это даже немного удивило. Раньше он был уверен, что подобные вещи

— Дай подумать… Нет! — все же его терпение лопнуло и, полностью игнорируя дальнейшие слова Ларионовой, Витя пьяной походкой выкатился на улицу, при этом чуть не зашибив дверью какого-то парня, который, видимо, залюбовался на Настин особняк.

— Извините, — пробурчал Витя.

— Да все в порядке, — приглушенно ответил парень.

Вите предстоял долгий получасовой путь до дома. Но, учитывая, что его шатало из стороны в сторону, дорога определенно займет больше времени. Но Витя явно воодушевился как можно быстрее уйти от Настиного дома. Подальше от всей этой боли, которую он испытал.

Тем временем уже приближалась полночь. С каждым шагом Витя все дальше и дальше удалялся от безопасного дома и уже начинал жалеть, что ушел. Но нежелание видеть Настю в объятиях Лехи заставляло идти дальше. Скрип снега эхом отзывался по всей округе. Витя осознал, что, по всей видимости, он единственный дурак, который сейчас на улице. Парень глубоко вздохнул.

— Иди прямо и не думай, — пробубнил он. — Чем больше ты думаешь о неприятностях, тем скорее всего они произойдут.

А вот и злополучный лесной участок. Витя слегка запнулся. Может, пока не поздно, все же стоит повернуть назад?

Но он быстро отбросил эти мысли. Набрав в грудь побольше воздуха, Витя как можно быстрее решил пересечь этот кусок земли и оказаться на границе своего родного ПГТ. А дальше до дома уже как рукой подать. Витя твердым шагом шел по тропинке, стараясь смотреть только вперед и ни в коем случае не по сторонам. Вокруг стояла тишина, лишь изредка прерываемая глухими порывами ветра, да скрипом снега из-под Витиных ботинок.

— И чего я только боюсь? — разговоры с самим собой все же успокаивающим бальзамом ложились на душу. — Тишь да гладь. Лес большой, вероятность того, что я встречу волка именно в этой точке равна фактически нулю…

Неожиданный писк заставил Витю громко матернуться. Но это были всего лишь его наручные часы, которые пробили двенадцать часов.

— Виктор Константинович, Вы идиот, — облегченно выдохнул Витя.

Наплевав на никому не нужную гордость, Витя достал телефон и включил фонарик. С освещением действительно стало намного спокойнее. Даже когда где-то в метрах ста от него раздались какие-то звуки неопределеенного происхождения, он не особо-то и струхнул. Посветил туда, но ничего толком не увидел. Стоило бы и успокоиться, но в голову все пытались упрямо проникнуть образы всевозможных маньяков и душегубов. В итоге юноша решил не испытывать судьбу и преодолеть лесной участок легким бегом. Он уже приготовился к старту, когда ночную тишину разорвал новый звук, который заставил тело подростка покрыться огромных размеров мурашками. К и без того тревожной симфонии ночного леса прибавился волчий вой.

— ТВОЮ МАТЬ! — заорал Витя. Протрезвел он мгновенно. Сердце забилось во сто крат быстрее. Дрожащие руки выронили телефон, потеряв тем самым единственный источник света. Нужно было уже не просто пробежаться. Надо было бежать.

И он побежал. Что есть сил, только скорее бы выбраться из этого проклятого леса. Витя слышал, как волк бежит за ним. Глухой топот его массивных лап был все ближе. Положение было отчаянным. И он не видел другого выхода.

Кое как достав нож, Витя повернулся навстречу волку. Тот был просто огромен. Черный, с ярко-желтыми глазами. Из ощерившейся в рычании пасти капала слюна. Но самым пугающим было то, что он почему-то передвигался на двух задних лапах…

Волк прыгнул настолько неожиданно, что Витя только и успел, что подставить под удар левую руку, которая тут же оказалась в пасти зверя. Юноша закричал от боли и начал отчаянно бить волка ножом куда только мог попасть. Но ему было как будто плевать на эту довольно внушительных размеров железку. В переполненном адреналином мозгу всплыла картинка, как дайверы отбиваются от нападения акул — надавливают им на глаза. Витя решил последовать их примеру и, скинув нож, что есть сил ткнул большим пальцем волку в левый глаз. Прием неожиданно сработал, и чудовище отшвырнуло его в сторону.

Витя получил секундную передышку. Из руки потоком текла кровь. Волк яростно взглянул на него и совершил повторный прыжок. Витя настолько обессилел, что уже даже не сопротивлялся. Животное схватило его за плечо и, резко тряхнув из стороны в сторону, вновь отшвырнуло, будто начав немного играться со своей жертвой.

Только сейчас к Вите пришло осознание того, что смерть близко. Но почему-то это оказалось вовсе не страшным. Витя перестал чувствовать боль, перестал чувствовать вообще что-либо. Он лишь смотрел на приближающееся чудовище в беспомощном ожидании последнего удара. Перед его глазами пролетели родители, крестный, Сережа, Настя…

Внезапно непонятный силуэт буквально смел волка куда-то в сторону. Витя услышал яростные вопли. А также понял, что второго шанса у него не будет. Собрав всю волю в кулак, он встал и побежал прочь из леса, оставляя за собой кровавые следы.

Он и не заметил, как добежал до пункта полиции. Просто не думал о расстоянии. Витя отчаянно забарабанил в дверь. Полусонный служитель закона все-таки соизволил ее открыть.

— Помогите… — из последних сил прошептал Витя. Далее его глаза заплыли туманом, и он рухнул без сознания.

А над лесом еще долгое время стоял разочарованный вой. Вой чудовища, поселившегося в лесах Белоомутска. Вой оборотня.

Глава 2. Изменения

Когда Витя очнулся, то он далеко не сразу сообразил, где он и что вообще с ним произошло. Он почему-то лежал в какой-то странной комнате, ярко освещенной солнечным светом из окна, с перевязанной рукой, а чуть поодаль от него сидела женщина в медицинском халате, которая увлеченно всматривалась в телефон. Сразу возникло миллион вопросов — где он? Кто эта женщина? И почему сейчас день, если пару минут назад была самая что ни на есть ночь, а сам он спокойно возвращался домой… И тут Витя резко все вспомнил. Вспомнил, как огромные зубы волка рвали его плоть. Как ему едва удалось спастись. Да, до этого момента он и не осознавал, какое счастье быть живым. А еще он был безумно благодарен полицейским, которые, как он уже мог догадаться, не стали мешкать и в срочном порядке отвезли его в областную больницу. К своему удивлению Витя чувствовал себя на удивление бодро. Даже лучше, чем обычно. Хоть вялость и присутствовала.

Он попробовал встать, но ноги были словно ватные.

— Ладно, можно еще полежать, — выдохнул подросток.

— О, ты очнулся! — неожиданно громко воскликнула медсестра. — Как себя чувствуешь, дорогой?

— Как будто по мне проехался комбайн, — пришибленно ответил Витя. — Сколько я был в отключке?

— Ох, милый, очень долго!

— Из кого? — не понял сначала Витя. — А, из волка…

Осознание с грохотом врезалось в приходящий в себя мозг. Волк-то тот был отнюдь не обычным. Слишком крупный. И он точно бегал на двух задних лапах. Как самый настоящий…

— Это был оборотень…

— Ты что-то сказал, дорогой? — осведомилась медсестра.

— Да нет, это я так, о своем, — отмахнулся Витя.

— В полиции попросили сообщить о твоём пробуждении, ты не будешь против поговорить сейчас с ними?

— Буду! — мгновенно отреагировал Витя. — Скажите, что не раньше завтрашнего дня — я сейчас не хочу ничего обсуждать.

— Хорошо, — улыбнулась медсестра и вышла из палаты.

Витя схватился за голову. Господи, ну какой к черту оборотень! Наслушался баек на свою голову. Просто обычный волк, хоть и неестественно крупный. Не всех же животных с аномальным ростом приписывать к мифическим существам? А то, что он ходил на двух ногах… Игра воображения, да и только.

Витя оценил пострадавшие левую руку и плечо. По всей видимости, швов на нем теперь больше, чем необходимо. Зато хвастаться можно. Хотя он и так от недостатка внимания никогда не страдал.

Юноша еще раз попробовал встать с койки. На этот раз успешно. Как мог повертел рукой, затем плечом — вроде слушаются. Витя понял, что на самом деле он еще очень легко отделался. Спасибо неизвестному силуэту.

Только вот что это было? Или кто? Витя был в полуобморочном состоянии, поэтому ничего толком и не увидел. Если это был вообще не глюк, а сам волк отступил или скончался от ударов ножом, который там в лесу и остался. В любом случае, Витя решил потом сходить и поставить свечку за здоровье неизвестного.

Он уже сунулся набрать Сереже, как вспомнил, что телефон был утерян в лесу. Чертыхнувшись, Витя сделал пару кругов вокруг палаты и понял, что хочет курить. Он твердым шагом отправился на поиски туалета, но стоило ему подойти к двери, как в проеме показалась медсестра.

— Ты куда? — спросила она. — А ну ложись! Ты такой шок пережил, тебе нужен отдых.

— Вы знаете, я довольно хорошо себя чувствую, — честно ответил Витя. — Можно мне в туалет сходить? Я правда в порядке.

Медсестра недоверчиво посмотрела на него:

— Не врешь?

— Зачем мне это делать? — задал вполне логичный вопрос Витя.

Юношу в очередной раз осмотрели с ног до головы. Ему оставалось лишь молча ждать вердикта.

— Ну, раз ты не обессилен, то мы тебя переведем в общую палату травматологического отделения. Скорее всего в четвертую. Я сообщу дежурному врачу, чтобы он туда отправил твоих родителей. А то они с самого утра ждут возможности с тобой наконец-то поговорить. Боже, бедные люди, страшно представить, что им пришлось пережить за эти несколько часов…

Витя неловко улыбнулся и пошел искать туалет. О родителях он даже как-то и думать забыл. Как он им сейчас в глаза-то смотреть будет? А ведь если бы он оказался чуточку менее удачливым? Если бы что-то не отвлекло внимание волка, то он бы сейчас уже кормил червей. Вите становилось жутко только от одной мысли о том, как бы сейчас себя чувствовали мама с папой. Он живо представил себя на их месте. Теперь ему стало совсем паршиво. Покурить и немного успокоиться сейчас действительно казалось лучшим решением. А после он уж придумает, как лучше подступиться к родителям.

Сигареты, на его радость, как были в заднем кармане, так там и остались. Правда, зажигалка уже едва работала, так что Вите пришлось постараться, чтобы она дала хоть какой-то огонек. Впрочем, даже если бы затея с куревом обернулась неудачей, то Витя бы не особо расстроился. Он был жив. ЖИВ! У Вити было такое чувство, будто все его проблемы остались в прошлом. И привычный вкус табака, который в этот раз был просто неповторим, лишь подтверждал это. Ибо даже такая мелочь, как осознание того, что он может элементарно покурить могла окрылить его и отправить в радужный полет. Витя смаковал каждую затяжку. Даже перевязанная рука не доставляла неудобств. Выкурив от радости две штуки подряд, он отправился на поиски своей палаты.

Мама с папой уже ждали его там. Мария с криками бросилась ему на шею, а Константин сидел бледный как мел.

— Так и знала, что не надо было тебя отпускать, — плакала Мария.

— Да ладно тебе, — смущенно ответил Витя, надеясь, что мама не будет сейчас обращать внимание на запах курева. — Наверняка мои одноклассники и без меня хорошо провели время.

— Дожил до семнадцати лет‚ а мозгов так и не прибавилось, — мамин голос на этот раз был без какой-либо отрицательной ноты в Витину сторону. Она просто говорила чувствами.

Константин, некоторое время будто силясь встать с койки, также крепко его обнял.

— Все помнишь? — спросил он.

— Относительно, — честно ответил Витя. — Сам ведь понимаешь болевой шок, все дела…

— Да, конечно, — улыбнулся Константин. — Не буду тебя сейчас третировать, дома спокойно все обсудим.

— Нальешь мне только чего-нибудь крепкого, — усмехнулся Витя.

— А вот с крепким придется повременить, молодой человек, — покачал головой Константин. — Кто теперь будет трехмесячный курс уколов проходить? Сам ведь все понимаешь.

Витя глубоко вздохнул. Ладно, три месяца можно и пережить. Все равно до весны поводов для выпить никаких не намечалось.

Родители оставили ему продукты, средства личной гигиены, во что переодеться, а Константин еще, когда Мария отвернулась, быстро сунул ему в руку новую пачку сигарет.

— Спасибо, — подмигнул отцу Витя.

Когда они скрылись за дверью, Витя с блаженством рухнул в объятия койки. И только сейчас заметил, что на него с интересом смотрят три паренька, с которыми ему предстояло некоторое время жить в одной палате.

— Так это ты? — спросил один из них, лет пятнадцати на вид.

— Что я?

— Ну, это ты выжил после нападения оборотня?

Витя при этом чуть не поперхнулся только что открытой газировкой.

— Коль, ну прекращай, — оборвал его другой парень, примерно Витиного возраста. — Оборотни миф. Мой папа вообще думает, что в Белоомутске просто маньяк завелся. А потом услышал, что его за оборотня приняли, вот и развлекается теперь.

— И как бы, по-твоему, он подделал волчьи следы? — осторожно спросил третий паренек, совсем маленький, лет восьми.

— Хмм, ну да, дело говоришь, малой, — призадумался старший. — Я совсем и забыл об этой детали. Хотя это может быть и собака, которую этот псих повсюду таскает с собой. Какой волк будет в здравом уме атаковать автомобиль?

Секундная тишина. Он определенно заставил людей призадуматься.

— Ну да, это, конечно же, очевидно, — слегка смущенно сказал старший. — Ну, открой же тайну наконец.

Витя на секунду задумался — а что им сказать-то? Ибо он сам до конца не понимал, где вчера граничила его фантазия и реальность.

— Да, это действительно был волк. Не знаю уж, как он у нас там оказался, но это был здоровый матерый волчище. Но я думаю, что никто о нем еще долго не услышит, если он вообще выжил. Ибо я нанес ему очень много ножевых.

Парни аж присвистнули.

— Меня Андреем зовут, — протянул руку старший.

— Витек. Очень приятно, — улыбнулся Витя.

Остальных звали Коля и Денис. Витя не мог не отметить, что компания ему попалась далеко не самая худшая. Андрей был довольно интересным парнем, который учился на журналиста. Когда он об этом рассказывал, то Витя про себя улыбнулся — до того, как твердо решить пойти на медицинский, то он и сам подумывал порой об этом профиле. Но желание помогать людям все же пересилило. Да и не любил он выступать на публике. Всегда испытывал от этого легкий дискомфорт. Попасть Андрей умудрился сюда с разбитым носом позавчера.

Коля был просто повернут на паранормальных явлениях. Он даже над койкой повесил постер с НЛО с характерной надписью «I want to believe». Витя поинтересовался, с чего вдруг такой особенный интерес к паранормальщине и криптозоологии, но тот толком внятно ничего объяснить так и не смог. Все кидался какой-то терминологией, которую Витя в принципе понимал, но основной сути так и не уловил. Сам же Коля повредил ногу, когда лазал по заброшкам.

Дениска в основном молчал. Он был маленький и застенчивый. Но если и говорил, то обязательно что-нибудь умное. Не по годам развитый ребенок. Подрался с одноклассником на прогулке, в результате упал и ударился головой об лед. В итоге — небольшое сотрясение.

Разговорились ребята довольно быстро, в основном о волке, который напал вчера на Витю. Однако тому это быстро надоело, и он решил перевести тему.

— Андрюх, а чего у вас тут с девчонками? — не без тени улыбки спросил он, прокрутив в голове то, что он вчера видел перед тем, как уйти от Насти. В конце концов, если та теперь девушка Лехи, то какой смысл ему сидеть и плакать в подушку? Нужно было уже наконец взять себя в руки и перестать на этом зацикливаться. Витя не понимал, с чего вдруг в нем появилась такая решительность, но ему это определенно нравилось.

— В порядке, — улыбнулся Андрей. — Есть две нашего возраста. Правда, тут придурок один лежит этажом выше. Здоровый, гад. Вчера меня запугать пытался, чтоб я ни к кому тут не клеился, а то он мне, якобы, проблемы устроит. Типа, с бандитами какими-то общается, кавказцами. Я-то, конечно, не повелся. Видно, что врет. А еще я скромно умолчал, что я так-то боксер, так что отлупить его мне не особо было бы проблематично, даже несмотря на его габариты. Но не устраивать же драку в больнице, правильно?

Витя усмехнулся. Видать, веселый парень.

— Чего, как зовут?

— Тарас, — ответил Андрей, пытаясь при этом не засмеяться.

Витю с этого имени почему-то тоже пробило. Тарас… Тарасик… Непроизвольно в голове прокрутилась неприличная рифма.

— Ладно, — хлопнул он Андрея по плечу. — Пойдем, познакомишь меня с девчонками.

Втроем с Колей он пошли в соседнюю палату. Дениска решил остаться в одиночестве.

— Можно? — выпрямившись, постучал Андрей, когда они встали напротив двери.

Внутри послышался девчачий смех.

— Ну, скорее всего можно, — хмыкнул Витя и открыл дверь.

Внутри сидело пять девчонок. И, как и говорил Андрей, Витиного возраста только две. Одна вся такая блондинка, с довольно неплохой фигурой. Вторая — смуглая брюнетка. Глаза зеленые, как два изумруда. Да и внешне тоже весьма хороша собой. Конечно, блонда была более фигуристой‚ но Витя этот факт никогда не ставил во главу угла.

— Ой, мальчики, гляжу, вы новенького привели, — захлопала глазами блондинка.

— Да, — довольно ответил Андрей. — Это Витек, просим любить и жаловать. Витек, это Катя, Ира…

Ира… Имя той брюнетки. Не слушая имена остальных, Витя то и дело украдкой поглядывал на нее. Та вела себя немного отстраненно, хоть и еле заметно улыбнулась новоприбывшему.

— Рад знакомству, — кивнул Витя.

— Ну, присаживайтесь, чего стоим-то? — улыбнулась Катя.

Андрюха сел рядом с ней, Коля плюхнулся напротив, вызвав возмущение лежащей там девчушки лет двенадцати. Витя же остался в стоячем положении. Так он мог хотя бы немного сосредоточиться и не смотреть в сторону Иры, а принимать мало-мальское участие в беседе.

— Ну, красавчик, рассказывай, как тебя сюда занесло? — спросила Катя.

— Ох, это долгая история, — ответил Витя. — Все ведь слышали о волке в Белоомутске? Ну, вот, по его милости…

— Не просто волке, а волке-людоеде! — перебил его неожиданно воодушевившийся Коля. — Он хотел ему уже горло перегрызть, а Витек его давай ножом бить! Кровищи было море!

— Вау… — протянула Катя. — Вить, а что за нож?

— Что-то вроде раскладной сабли, — ответил Витя. — Друг на шестнадцатилетие подарил.

— Слушай, а страшно было, когда тебя… грызли?

— Да не особо, честно говоря… Я вообще пьяный немного был… Да и когда ты понимаешь, что находишься на волоске от гибели, страх как-то отступает. В крови хлещет адреналин, и ты перестаешь обращать на все внимание. Ты только начинаешь прилагать все усилия, чтобы спасти свою жизнь.

Витя уловил в Катином взгляде неподдельный восторг. Будто он ее зацепил. Витя не без гордости отметил, что это был первый раз, когда ему так быстро удалось заинтересовать девушку. Что было весьма даже неплохо в его ситуации.

Так они и просидели в палате до тихого часа. Пока медсестра всех не разогнала. Единственное, что Витю немного смутило, так это то, что Ира фактически не произнесла ни слова, пока они там сидели. Но почему-то он был уверен, что ему удастся вывести ее на диалог. Ибо он тут застрял на неделю минимум.

Дениска с Колей быстро уснули, а Витя с Андреем еще некоторое время лежали и просто смотрели в потолок.

— Катюха с тебя прям глаз не спускала, — ехидно заметил Андрей.

— А, все равно, — отмахнулся Витя. — Не сказал бы, что она прям мой типаж.

— Да прям? — не поверил Андрей. — С такими-то данными и не впечатлила даже?

— Ира, на мой взгляд, куда интереснее, — улыбнулся Витя.

— Ира? — удивился Андрей. — Ну, она, конечно, ничего так, но какая-то слишком уж скромная. Так что не

— Только не говори, что ты ревнуешь, — повернулся к нему Витя.

— Я-то? — хмыкнул Андрей. — Да не, я только недавно со своей расстался и не особо хочу с кем-то сейчас заново начинать отношения. Думал, если само попрет, то почему бы и нет? Но, видать, не судьба. А ты, гляжу, человек свободный.

— С чего ты взял?

— Да элементарно, чувак. Если бы ты любил кого-нибудь не стал бы заглядываться на Иру.

Витя задумался. Его новый знакомый был абсолютно прав. Действительно ли он до сих пор любит Настю? Может она просто интересна ему уже как цель, которую он просто не может достичь? Вите определенно стоило разобраться самому в себе.

Палату освещал яркий лунный свет. Все спали. Только Витя задумчиво стоял у окна и смотрел на небо. Полная луна будто гипнотизировала его, и он не мог от нее оторваться. Тут он услышал странное шуршание. Посмотрел вниз. И от ужаса чуть не закричал — по стене с помощью когтей карабкался тот самый волк. В его глазах горела злоба и желание отомстить.

Витя отпрянул от окна и кинулся в коридор. Но дверь палаты не поддавалась. А второй рукой он элементарно не мог себе помочь. Ловушка захлопнулась.

Волк уже залез внутрь. Его черная шерсть блестела в свете луны. Было отчетливо видно, что он стоял на задних лапах, хоть из-за сгорбленной спины передние почти доставали до пола. Все Витины сомнения развеялись в одночасье — никакой это не волк. А самый настоящий оборотень!

Витя хотел закричать, но что-то в горле помешало ему это сделать. Оборотень двинулся на него. Окровавленные челюсти оскалились в предвкушении пищи. И юноше ничего не оставалось, как с высоко поднятой головой принять свою смерть.

Чудовище схватило подростка своими когтистыми лапами, одновременно похожими и непохожими на человеческие руки, за горло. Витя не стал закрывать глаза. Его отец бы точно не стал.

Оборотень протяжно завыл…

Витя вскочил с койки как ошпаренный и по инерции ринулся в коридор. То, что это был всего лишь сон, до него дошло, когда он уже схватился за ручку двери.

— Ты чего? — недоуменно спросил Андрей, до этого спокойно читавший книгу.

— Что случилось? — выпалил Витя.

— Ну, мы болтали, потом ты уснул, а теперь вот буквально взлетел с кровати. Чего тебе там приснилось?

— Не спрашивай, — даже ополоснув лицо в прикроватном умывальнике, Витя все еще не мог унять дрожь. — Сколько я спал?

— Ну, часа два. По крайней мере, уже половина седьмого, — почесывая затылок, ответил Андрей.

Витя пытался привести дыхание в норму. Господи, ну надо же такому было присниться! Зато теперь картинка будто прояснилась — тот волк точно был двуногий. Витя теперь был уверен, что это не было галлюцинацией или другим обманом зрения.

«Но это, блин, невозможно! — пронеслось у него в голове. — Я реалист, и в такую чушь, как оборотень, ни за что не поверю!» Но факт его антропоморфизма был абсолютно железобетонным. Витя все же решил, что всему этому наверняка найдется более логичное объяснение. Нужно лишь только минут пятнадцать порыться в интернете.

— Куришь? — спросил он у Андрея.

— Не, друг, извини, — ответил тот, внимательно вчитываясь в книгу с гордым названием «Тор». — Могу просто компанию составить.

— Да ладно уж. Любишь скандинавскую мифологию? — уточнил Витя, заинтересовавшись книгой.

— А? — переспросил Андрей. — Оу… Нет. Это мне Коля дал почитать. Тор — имя собаки. А книга про ее противостояние с оборотнем. Кстати, насколько я понял, это по ней сняли фильм «Зловещая луна». Офигенный. Посмотри как-нибудь.

— Ага… — нахмурился Витя. И тут оборотни, капец, блин!

Юноша взял сигарету и пошел в туалет. По дороге встретил Иру. Улыбка вылезла сама собой:

— Привет…

Та, на его удивление, улыбнулась в ответ.

— Привет, — робко ответила она и пошла дальше.

Витя вздохнул. Хотел уж сказать ей что-нибудь вдогонку, но передумал. Вполне справедливо он решил, что вряд ли после такого кошмара ему удастся настроить беседу в нужное русло. Оставалось надеяться, что времени у него еще достаточно.

Покурив, он пошел назад к себе в палату. Но в коридоре его ждал сюрприз. Витя даже не успел толком ничего сообразить, как нечто гигантское кинулось его обнимать. И юноша был очень рад видеть это «нечто».

— Эй, дружище, как ты?

— Дядя Дим, Вы меня сейчас убьете! — прокряхтел Витя.

Дмитрий был лучшим другом его отца. По совместительству — крестным. Детей у него не было, поэтому он часто проводил свободное время с Витей. Да и сам Витя был рад его обществу. Веселый мужик. Порой даже чересчур.

— Ой, прости, — спохватился Дмитрий, освобождая его из своих гигантских ручищ. — Ну так как ты?

— Да нормально, живу, как видите, — ответил Витя, пытаясь отдышаться. — Пройдемте в палату что ли?

Дмитрий кивнул. Витя услужливо открыл дверь, пропуская крестного.

— Слушай, мог бы мне позвонить, я бы тебя подбросил. Ты же знаешь, что мне не трудно. Чего ты вот один посреди ночи поперся?

— Да не подумал я, — вздохнул Витя, падая на койку. — Мне тогда вообще думать не хотелось. Там просто кое-что случилось…

— Что? — переспросил Дмитрий, садясь напротив крестника.

— Да, не суть. После всего произошедшего, это уже не имеет никакого значения.

— Ты можешь описать этого волка? — спросил Дмитрий.

— Ох, ужасный, — поежился Витя. — Огромный, чуть ли не с небольшую лошадь. Хотя, я могу и преувеличивать. Но то, что он был какой-то странный — это наверняка.

Дмитрий призадумался:

— Хммм… Видимо, слухи про оборотня не такие уж и слухи, да, Вить?

— Ой, да ну Вас, — отмахнулся Витя, без удовольствия отметив отсутствие явного скептицизма в голосе. — Скажете тоже. Обычный волк. Просто с аномалиями.

— Ладно, но если ты начнешь выть на луну, то всегда можешь переждать это время у меня на складе, — подмигнул Дмитрий. — Ранения серьезные?

— Да фиг их знает, повязку-то я еще не снимал. Но боли никакой не чувствую, да и сам весьма бодр, как видите.

— Да, дружище, напугал ты меня, конечно, серьезно, — вздохнул он. — Ладно, хорошо все то, что хорошо кончается.

Затем он полез в пакет. Долго там рылся:

— Я тут тебе парочку вещей нужных принес — вот тебе, значит, последний номер «Playboy», почитаешь, вот сигаретки впрок, а тот тут наверняка с этим делом дефицит. Хотя бросал бы ты, я вот как бросил — аж дышать легче стало, впрочем, твое дело. Так… Презервативы нужны, нет? Ладно, понял. Ну и самое главное…

Он замер с видом триумфатора.

— Ну

Дмитрий достал какую-то книжку.

— Твой первый сборник, дружище! — заулыбался он. — Думал, что управлюсь с этим к Новому Году, подарок тебе сделать такой, но увы мне и ах. Пару дней назад только все устаканилось. Так что вот, все, как и обещал. Твердый переплет и какой-никакой, но тираж. А там уж дальше жди, вдруг какие-нибудь издательства покрупнее заметят.

Витя ошалело посмотрел на книжку. Взял ее трясущейся рукой. Да, это был сборник его стихотворений!

— Это лучший день в моей жизни, — прошептал он и крепко обнял крестного.

Тот растерянно потрепал его за волосы:

— Ладно, Вить, я двину, пожалуй. А то меня там моя женщина уже заждалась. Нельзя ведь заставлять девушку ждать, верно?

— Правильно говорите, — кивнул Витя, и они еще раз обнялись на прощание.

— Это, — сказал, уже стоя в дверях, Дмитрий. — Сообщай мне обо всем, договорились?

Витя кивнул.

— Прикольный у тебя дядя, — одобрительно улыбнулся Андрей, когда Дмитрий окончательно исчез из поля зрения.

— Это мой крестный, — пояснил Витя.

— О, тем более. Крестный — это вообще самая веселая тема. Я со своим втайне от отца порой выпивал, еще он драться меня учил. Благодаря нему и пошел в секцию бокса.

Витя согласно кивнул. Он был очень рад тому, что в его жизни был такой человек, как Дмитрий. Он был для него как старший брат. Витя всегда хотел, чтоб он у него был. Но за неимением оного — Дмитрий был отличной альтернативой.

— А ты что, стихи пишешь? — переспросил Андрей.

— Да, — не без гордости ответил Витя. — Правда, разной степени паршивости, но некоторые, как, надеюсь, что честно, говорила моя учительница по литературе — весьма неплохие. Их я в этот сборник и включил. Они про любовь в основном. Ну, по классике.

— Слушай, дашь почитать?

— Да не вопрос, Андрюх, — ответил Витя. — Только я сначала его сам проверю, а то…

Договорить ему не дал появившийся в дверях дежурный врач:

— Виктор Соколов в этой палате лежит?

— Допустим, — насторожился Витя.

— На осмотр к хирургу! — резко объявил тот и, объяснив, как найти оного, удалился.

Витя слегка цокнул языком. Началось! Но выбора у него особого не было, и он послушно поплелся в хирургический кабинет.

Там он неуклюже плюхнулся на кушетку. Владелец кабинета в это время что-то заполнял.

— Рад видеть Вас в добром здравии, Виктор, — произнес он. — Счастливый Вы человек, учитывая, что та зверюга сделала с предыдущими… Ладно, обработаем швы, я Вам поставлю укол и можете пока быть свободны.

Витя кивнул. Врач аккуратно снял с него все бинты. И тут на его лице появилось глубочайшее изумление.

— Вот это да! — аж присвистнул он.

— Что-то не так? — осторожно спросил Витя.

— Да в том-то и дело, что все так… Просто… Ваши раны затянулись.

— Что? — не понял Витя. — Как? Это невозможно! Я, конечно, их не видел, но я могу оценочно судить характер своих повреждений, и они просто не могли затянуться меньше, чем за сутки! Я сам в медицинский собираюсь, я знаю…

— Я понимаю… Я лично зашивал Ваши раны, они были очень серьезные. И Вы еще потеряли много крови. Скажу честно — вероятность Вашего спасения и так была крайне мала, да и в любом случае Вы должны были еще лежать и набираться сил. А Вы достаточно бодры, да и цвет лица у Вас нормальный, будто ничего и не происходило. Что, согласитесь, уже странно. А про то, что раны уже затянулись, у меня даже слов нет! Виктор, Ваши регенерационные способности невероятны! Вы действительно очень счастливый человек.

У Вити не было подходящих слов. На нем обычная царапина раньше по несколько дней заживала, а тут такое…

— Что ж, тогда остается только укол. Если завтра никаких ухудшений не будет — снимем швы и во вторник уже отпустим домой. Нечего здорового человека в больнице держать.

После укола Витя оставил воодушевленного хирурга что-то чертить в своем блокноте, а сам бегом побежал на седьмой этаж, под крышу. На его удачу там никого не было, так что он спокойно закурил и вдался в размышления. «Какого дьявола вообще творится?» — все вертелось у него в голове. Он не думал об этом весь день. Ведь он действительно потерял много крови, и то, что он сейчас такой активный, противоречит вообще всему, что только может быть. Витя уже хотел набрать крестному, но только потом вспомнил, что телефон он потерял.

В памяти всплыл текст из какой-то книги про животных: «Волки обладают своеобразным исцеляющим фактором, который вдвое быстрее затягивает раны, нежели у человека.»

Бред! Витя приказал себе тормознуть. Он уже чувствовал, что у него крыша едет. Ведь не мог же правда это быть оборотень! И не могли ему передаться волчьи способности! Тогда как, черт возьми, такие глубокие раны так быстро затянулись? Адекватных ответов пока определенно не было.

Витя вернулся на свой этаж. На другом конце коридора он увидел Иру. Она сидела на подоконнике и что-то читала. Лучшего момента для нормального знакомства нельзя было и придумать. Юноша почувствовал какую-то уверенность в себе. И еще он окончательно понял, что ему действительно не стоит зацикливаться на Насте. И пора бы уже и перестать искать отговорки, чтобы не заводить диалог! Витя про себя перекрестился и твердой поступью зашагал к Ире.

— Что читаешь? — спросил он.

— Жуковского, — ответила она.

Витя отметил, что голос ее хоть и был немного холодноватый‚ но в то же время и весьма притягательный.

— Скажи мне, девица, кто ты? Кто буйный оскорбитель твоей девичьей красоты? И где твоя обитель? — процитировал он отрывок из «Двенадцати спящих дев». Как раз последнее, что он у него прочитал. Правда, это было еще летом, так что эта строчка была одной из немногих, которую он вообще помнил.

— Знаешь Жуковского? — спросила Ира.

— Да я вообще читать люблю, — улыбнулся Витя. — Литература один из моих любимых предметов в школе.

— В театральный собрался? — в глазах Иры в этот момент отобразились нотки некоей игривости.

— Нет, как ни странно, в медицинский, — честно ответил Витя.

— А что, благородная профессия. Самое главное, что руками будешь работать, а не стул задницей в офисе протирать.

Витя немного обалдел. Как-то он не думал, что Ира может так относительно жестко выразиться. В тихом омуте черти водятся?

— Ты куришь? — спросила она.

— Есть грешок, — Витя мудро решил, что лучше не выпендриваться.

— О, пошли покурим, а то я уже несколько дней без сигарет, — предложила Ира, захлопывая Жуковского. А для Вити деление на ноль только что стало

— Ладно, пойдем, — пожал он плечами.

Они зашли в туалет. Хорошо, что хоть не воняло. А то обстановка и так совершенно не была похожа на романтическую.

— С кнопкой, верно? Какой вкус? — спросила Ира.

— Мандарин, — Витя все еще пребывал в слегка шоковом состоянии.

— О, отлично, мой любимый, — обрадовалась Ира. Витя протянул ей сигарету. А она ей даже немного шла.

— Никогда бы не подумал, что ты куришь, — кивнул Витя на сигарету.

— А что? — переспросила она.

— Да я просто думал, что ты…

— Тихоня, — закончила Ира его мысль. — Поверь, я не всегда такая. Просто порой я начинаю стесняться. Можно зажигалку?

— И чего же ты тут стесняешься? — уточнил Витя.

— Ну, например, Катькиных сисек, — хмыкнула Ира. — Большие, согласись?

— Знаешь, меня размер груди интересует в девушке в последнюю очередь, — Витя от неожиданной развязки разговора слегка покраснел.

— Вы все так говорите, — щелкнула зажигалкой Ира.

— А я и не «все», — возмутился Витя.

— И так вы тоже говорите, — хоть Ирины слова и резанули уши, но злобы или упрека Витя в них не уловил.

— Решила меня проверить? — прямо спросил юноша.

— Может и так, — хитро улыбнулась Ира.

— Наверняка ты не только больших сисек стесняешься.

— Ну, понятное дело. Красивые парни тоже порой вгоняют меня в краску.

— И кого же ты подразумеваешь? — Витя уже начал понимать, куда ведет разговор, но все же немного опасался. Он ведь был не единственным парнем в отделении. А что, если…

— Ну, предположим, что тебя.

Выдох.

— Ты считаешь меня красивым?

— Как будто ты прям этим удивлен.

Витя сделал глубокую затяжку и с наслаждением выпустил пару колечек мандаринового дыма. Он понимал, что ведет себя… Неестественно-естественно. До этого он никогда с такой легкостью не общался с девчонкой, которая ему, в общем-то, нравилась. Но эти изменения в характере ему определенно были по душе.

— Предположим, что нет, — попытался скопировать Ирину интонацию Витя.

— Дразнишься?

— Разумеется. Ну, или тоже решил тебя проверить.

— Ты решил меня наповал своей улыбкой сразить?

Витя честно пытался сохранить самообладание. Но внутри буквально каждая клетка его тела трубила о том, что пора крепко взять инициативу в свои руки.

— Твои глаза меня прям провоцируют на положительные эмоции.

— Ой, какой милый. Можно подумать, что ты действительно на них смотришь.

— Верь-не верь, но я действительно смотрю именно на них, — прошептал Витя, отщелкивая бычок куда-то в сторону, и приблизившись к Ире почти вплотную. — Они настолько зеленые, что невольно навеивают воспоминания о лете.

— Удивительно, — так же шепотом ответила Ира. — Думала, что ты начнешь затирать про два изумруда или малахита. Плюс тебе в копилку. Достали из меня делать Хозяйку Медной горы.

Окончательно осмелев, Витя взял ее за руку. Та, не отрываясь, смотрела ему в глаза.

— Согласен, слишком примитивно. Всегда нужно проявлять больше фантазии.

— С богатой фантазией бонусом идет подкованный язык? — томно поинтересовалась Ира.

— Ты не представляешь, насколько.

Следующие пара мгновений пронеслись, как во сне. Витя наклонился к Ире и аккуратно поцеловал ее в губы.

— А мы не слишком торопимся? — все еще с закрытыми глазами спросила Ира, когда Витя отстранился от нее.

— Ну, я же вижу, что тебя ко мне влечет. Да и меня тоже, знаешь ли, — слегка нахально ответил Витя. — Зачем тянуть?

— Никогда не целовалась спустя, грубо говоря, несколько минут после знакомства. В тебе действительно есть что-то… Притягивающее.

Витя ничего не ответил. Крепко заключив ее в объятиях, он вновь наклонился к ней и снова поцеловал. Ее пальцы в ответ пробежались по Витиным волосам и сомкнулись у него на шее.

— Пойдем что ли в палату, там хотя бы посидеть можно, — наконец предложила Ира.

— Конечно, — кивнул Витя.

Взявшись за руки, они наконец покинули самое «подходящее» в больнице место для поцелуев. Витя был окрылен. Все прошло настолько замечательно, что раньше на подобный исход глупо было и рассчитывать. А сейчас с ним явно что-то происходило. Внутри него будто поселилось нечто. И оно отчаянно рвалось наружу. И под воздействием этого «нечто» Витя вдруг уловил какие-то мужские голоса из девичьей палаты. И это были явно не Андрей с Колей. И уж тем более не Дениска.

— Кто у тебя там? — спросил Витя.

— Бабы, кто же еще-то? — переспросила Ира.

— Не, там чуваки какие-то.

Ира непонимающе пожала плечами. Но, когда они подошли к палате, то она тоже услышала незнакомые Вите голоса.

— О нет, — вздохнула она. — Тарас с Васей. Два дебила, думают, что от них все без ума. Особенно Тарас. Вчера мне встречаться предлагал. Слушай, Вить, иди к себе, а то он так раза в два тебя больше, еще сделает тебе чего. А ты и так страшный шок пережил, нельзя тебе.

Витя приложил указательный палец к ее губам и лукаво подмигнул:

— Слушай, они наверняка только с виду такие шумные, а на деле ничего из себя не представляют. Тем более, что они могут такого сделать в больнице? Не переживай, Ириш, все будет хорошо. Нельзя же вечно стоять в стороне.

Та хотела что-то возразить, но, по всей видимости, передумала. Витя же был настроен решительно как никогда раньше.

Когда они вошли внутрь, то перед Витей буквально предстали выходцы из глуповатых молодежных американских ситкомов 90-х. Тарас был реально здоровый. На вскидку точно не меньше центнера. Плотный как тумбочка. Вася же был длинный, но тощий до ужаса. Эти двое товарищей выглядели настолько карикатурно, что Витя сначала даже подумал, что это какой-то глупый розыгрыш или обман зрения.

— А это кто? — важно спросил Тарас.

— Виктор, — приветливо ответил Витя.

— Я не к тебе обращаюсь, — отрезал Тарас.

— Ну, просто мне, наверное, лучше знать, кто я, — захлопал глазами Витя.

Тарас встал. Витино первое впечатление про тумбочку немного себя не оправдало. Высота и ширина Тараса были явно пропорциональны.

— Ты чего, дурак?

Витя еще раз оценил внешние силы противника. На долю секунду он уже пожалел, что ввязался в это, но нечто в груди решительно приказало заткнуться.

— Интуиция тебя подвела, — беззаботно улыбнулся Витя и сел рядом с Ирой, взяв при этом ее за руку.

— Руки убрал! — подал голос Вася.

— С чего вдруг?

— Брат, он, по-моему, не понимает, что делает, — обратился Вася к Тарасу.

— Ну, глупый человек, что тут сказать, — вздохнул Тарас.

Двоица села напротив ребят. Ира сильно сжала Витину руку. Тот же сохранял хладнокровие. Раньше в подобной ситуации Витя начал бы мямлить что-то нечленораздельное. Но сейчас чувства испуга как не бывало.

— Ну и с чем ты к нам пожаловал? — спросил Тарас.

— Его Белоомутский волк погрыз, —

— То есть, ты у нас бешеный? — начал издеваться Тарас.

Вася глумливо заржал над неудачной шуткой своего товарища.

— Да, — спокойно ответил Витя. — А ты сидишь в зоне моей досягаемости. Сейчас как прыгну, тяпну за ляху, тоже заразишься. Так что отсел бы.

Вася сразу притих. Тарас нахмурился:

— А бешеный у нас курит?

— Да, курю, — с вызовом ответил Витя.

— Составишь компанию? — злорадно улыбнулся Тарас, видимо, рассчитывая услышать отказ.

— Ну почему бы и не составить хорошему человеку, — пожал плечами Витя, поигрывая в руке зажигалкой.

Тарас жестом приказал Васе остаться в палате. Сам покатился, ибо иначе это назвать было нельзя, к выходу. Витя последовал за ним. У него не было даже капли опасения. В конце концов, черт возьми, он пережил атаку волка-людоеда. Что для него какой-то придурок с переизбытком липидов в организме?

И вот он снова в этом гребаном туалете. Правде, обстановка уже далеко не та, что были некоторое время назад.

— Ну и откуда ты такой взялся? — спросил Тарас, подкуривая свой Винстон.

— С Белоомутска, не слышал что ли?

— А ты часом не брат Кольки Никитина? — осведомился Тарас.

— Не знаю таких, — подкурил Витя.

— Похож просто… Слушай, вижу, ты человек не глупый, да и, сука, похож на Кольку, так что объясню тебе все по-человечески.

— Уж спасибо за поблажку, — нахмурился Витя.

— Понимаешь, Витя… Я тут уже дня так четыре. И все это время пытаюсь произвести приятное впечатление на Ирину. Тем более тут за мной никакого контроля от моей нынешней пассии, ну, ты меня должен понять.

— Хрен ли не понять, — попытался выдавить улыбку Витя.

— Ирина она интересная девчонка. Не то, что Катя. С ней, конечно, тоже можно, но не совсем то, чего я хочу. А ты тут такой некстати, за руку ее держишь.

— Чего ты от меня хочешь? — сделал затяжку Витя.

— Я хочу, чтоб ты от этой девочки отстал. Понимаешь? На данном этапе больничной жизни она моя, я ясно выражаюсь?

Витя промолчал. От такой наглости у него пропал дар речи.

— Вижу, что понимаешь, — продолжил Тарас. — С чем ты там у нас попал? Укус? Если ты меня не понял, прибавится еще и сотрясение. Я одним таким непонятливым подобную стенку, — он кивнул на стену туалета. — Его же головой пробил. Строения ты хрупкого, так что сотрясение это меньшее, что с тобой произойдет. И то, если я буду в хорошем настроении.

Витя все еще молчал. Нечто в его груди уже не просто рвалось наружу. Оно орало, выло и скалилось. Оно требовало не просто жестко избить этого человека, нет. Оно требовало что гораздо хуже.

— Так вот, если тебе, Витя, и этих аргументов недостаточно, то у меня есть кое какие связи. Если я тебя с ней увижу, мне достаточно будет сделать звонок. И сюда приедут здоровые амбалы, которые разберут эту больницу по камешкам, а тебе просто мозги вышибут. Ты мне нравишься, поэтому я тебя пока просто предупреждаю. Договорились?

Тарас протянул ему руку. Со взаимностью Витя не торопился. Докурил сигарету и задумчиво посмотрел на обуглившийся бычок.

— А что ты сделаешь, если я прямо сейчас пошлю тебя на хер? — спросил он и щелкнул этим бычком в лицо Тарасу.

Тот уже было занес руку, но Витя оказался проворнее. Здоровой рукой он прижал Тараса за горло к стене. Плюс еще каким-то невероятным образом поднял его над землей. Толстяк побрыкался, попытался разжать руку, но Витина хватка была на удивление обоих железной.

— А теперь слушай меня, Тарасик. Я не знаю, с какой луны ты свалился, что на полном серьезе загоняешь мне такую дичь! Во-первых, даже если у тебя и есть девушка, то она полная дура, что встречается с тобой, свиньей. Во-вторых, никогда, сука, никогда не бери меня на понт! Тем более такой дешевый, как у тебя. Какие у тебя там, нахер, друзья, Саша Белый на минималках? Молоко еще на губах не обсохло, чтоб друзей таких иметь. Еще бы про ментов сказал, что тебя все в области крышуют. Фантазер, твою мать. А еще раз сунешься ко мне или к Ире, да хоть к кому-нибудь из девчонок — проблемы будут. Но у тебя. И, как видишь, организовать я их могу, раз такого моржа над землей держу. Кивни, если понял!

Лицо Тараса исказилось гримасой ужаса.

— Ссышь, когда страшно? — начал уже издеваться Витя.

Тут он случайно увидел свое отражение в зеркале. И страшно стало уже ему. Его лицо исказилось, глаза горели желтым огнем, а изо рта торчали четыре здоровенных клыка. Как у волка. Витя непроизвольно разжал руку и подбежал ближе к зеркалу. Туша Тараса при этом громко шлепнулась об пол.

Клыки были острые как бритва и, как и все остальное, было абсолютно реальным. У Вити закружилась голова. Он начал задыхаться. Закрыв глаза, он досчитал до десяти, стараясь при этом дышать как можно более размеренно. Затем снова взглянул в зеркало. Лицо вновь приобрело человеческие очертания. И это уже точно не было галлюцинацией.

— Ты этого не видел, — больше похожим на рычание голосом предупредил Витя съежившегося в углу Тараса.

Толстяк отчаянно закивал.

— Я рад, что мы нашли общий язык, — подмигнул Витя.

Подросток поспешил назад. Когда он вошел в девчачью палату, то увидел Васю, который нагло приставал к Кате.

— Пошел вон отсюда! — рявкнул Витя.

— Что? — не понял тот.

Церемониться Витя не стал, а просто с силой схватил Васю за шиворот и слегка приподнял над землей.

— Вон, — спокойно повторил Витя.

Препираний не последовало. Сглотнув, Вася по-тихому сбежал из палаты.

— Ну, вот и все, — хлопнул Витя в ладоши, подсаживаясь к Ире и обнимая ее за плечи. — Не тронет вас больше Тарас.

— Что? Как? — изумилась Катя.

— У меня очень хороший дар убеждения, — загадочно протянул Витя. Затем повернулся к Ире. — Я, наверное, пойду к себе, а то устал немного. Если что — заходи.

Ира улыбнулась. Витя быстро поцеловал ее и вприпрыжку пошел к себе.

— Где ты так долго пропадал? — спросил Андрей, когда Витя уже вернулся. — Отбой уже скоро, а тебя все нет.

— Да я там, с Ирой был, — довольно отметил Витя.

— Опаньки, — оживился Андрей. — И как оно?

— Завтра расскажу, устал как волк, надо отдохнуть. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи…

Витя снова остался в своих мыслях. Регенерация, притягательность, невероятная сила и живучесть. Ну и на сладкое — клыки и светящиеся глаза на деформированном лице. Сомнений больше не было

Но кто этот оборотень? Кто прячется под личиной волка? И будет ли сам Витя сходить с ума и убивать людей? Пока он решил не задавать себе подобных вопросов. Ответов все равно не было, да и пока все было слишком хорошо, так что зачем себя тревожить?

Луна освещала палату. Хоть она и казалась полной, но уже пошла на убыль. Но все равно ее сила и красота завораживала и приманивала. Витя чувствовал энергию. Чувствовал, как она звала его. Он теперь не просто человек. Он — нечто большее.

Глава 3. Обратная сторона

Несмотря на то, что Витю наглым образом разбудили в половину восьмого утра, усталости он никакой не чувствовал. Видимо, новые способности постоянно подпитывали его энергией. Витя украдкой взглянул на свою пострадавшую руку — от повреждений не осталось и следа. Подросток хитро улыбнулся.

В свое превращение он не мог поверить до сих пор. Невзирая на всю очевидность обратного. Кто бы мог подумать, что оборотни оказались совершенно не голливудской выдумкой, а вполне себе реальными существами? Витя вдруг понял, как обесценилось сейчас огромное количество трудов по физиологии и анатомии человека. И все из-за горстки людей, которые в полнолуние превращаются в волков.

Витя лениво потянулся. Его соседи по палате решили не обращать внимания на подъем. Ну, в конце концов, это были их проблемы. Пусть спят.

Не особо торопясь, он поплелся умываться. По коридору уже бегали туда-сюда детишки в сопровождении заспанных родителей, которые легли вместе с ними в качестве поддержки. Уже около ванной Витя встретил Катю, которая явно еще не до конца проснулась.

— Доброе утро, — приветственно махнул он рукой.

— Доброе, Вить, — зевнула она. — Как спалось на новом месте?

— Да, нормально. Я не из тех людей, которые как-то нервничают из-за смены обстановки, — ответил Витя. — А Ира…

— Еще спит, — не дала ему закончить Катя. Затем оценивающе окинула его с ног до головы. — Давно в зал ходишь?

— Чего? — не понял Витя.

— Ну, у тебя просто такое тело… Даже обидно, что такая красота в зимнее время года прячется под несколькими слоями одежды.

— Ой, да ладно уж тебе, — отмахнулся Витя. Он, конечно, понимал, что Катя к нему не совсем ровно дышит, но тут она явно переборщила. Телосложением он никогда не отличался. Да и в качалку не ходил никогда. Хотя они с Сережей и планировали записаться. — Пара палок и брусок, ничего необычного.

— Ты слишком самокритичен, — улыбнулась Катя и пошла в столовую.

Витя с недоверием проводил ее взглядом. Вряд ли в список его преимуществ теперь входит делать людей слепыми. Понятное дело, что Катя хотела сделать ему комплимент, но выглядело это уж слишком натянуто.

Впрочем, посмотрев на себя в зеркало, Витя сразу же понял, что к чему. Мышцы на руках, грудная клетка, пресс — все приобрело рельеф и окрепло. Он аж присвистнул. Это уже было слишком круто. «Как только вернусь домой — пойду в лес подкармливать этого оборотня в благодарность», — пронеслось у Вити в голове.

В состоянии эйфории Витя, забыв, что он толком даже не умылся, пошел завтракать. Взяв у поварихи пару бутербродов с какао, сразу же приметил свободное место рядом с Катей. В самом углу столовки сидел Тарас. Завидев Витю, тот резко встал и чуть ли не бегом поспешил ретироваться, даже не доев завтрак.

— Доброе утро, Тарасик! — весело бросил ему Витя.

Тот пробурчал в ответ что-то невнятное и окончательно скрылся с глаз долой.

— Вежливо, — подметил Витя, присаживаясь рядом с Катей.

— Эх, и где же ты раньше был, когда он тут только появился? Он совсем достал за те четыре дня, пока тебя не было.

— Катюх, еще пару дней назад я был абсолютно другим человеком. И уж точно не смог бы усмирить этого толстячка.

— Ну да, скромничай, ага, — хмыкнула Катя.

Вите нечего было ответить. Да и что он мог сказать? Что еще позавчера он бредил по однокласснице, которую любил уже второй год, и что в ее понимании он меркнул перед футбольной звездой? Или что его тяпнул оборотень, поэтому он теперь так и выделяется из толпы? Идиотизм же.

— Я не люблю себя пиарить, это только отвлекает, — попытался выкрутиться Витя. — Чем больше шкаф, тем громче падает, знаешь, наверное, такую поговорку. Я, конечно, не собираюсь падать со своего первого места, но мало ли что. Так что порой держу язык за зубами. Я знаю, что я лучший, и мне этого достаточно. Зачем афишировать лишний раз?

— Ну да… — Катя не могла не отметить, что в Витиных словах все же была доля правды. — Вить, а можно вопрос?

— Конечно, — кивнул он.

— Что у вас с Иркой? Ты так мило держал ее за руку вчера, да и вообще вы уже, смотрю, целуетесь во всю.

Витя спокойно отхлебнул какао, будто ждал этого вопроса. Затем, повертев в руках бутерброд, в кои-то веки задумался — а ведь и правда, что между ними? Курортный роман, если можно так выразиться, или наклевывается нечто большее?

— Я… Не знаю, — честно ответил он. А еще в очередной вспомнил, что означает смущение. — Ну, она красивая… Да и она меня, судя по всему, считает милым… Я не знаю — что может быть серьезного после суток знакомства?

— Тебе виднее, — Катя как-то загадочно смотрела на него, будто в чем-то проверяла.

— Слушай, я не спец в отношениях. Один раз встречался почти год с девушкой, но принимать это за какой-то опыт я бы не стал, ибо, ну, будем откровенными, год — это вообще ни о чем…

— Ты девственник? — вдруг спросила Катя.

— Что? Нет… Так, слушай… — окончательно растерялся Витя.

— Да ладно тебе, я тебя подкалываю, — рассмеялась Катя. — Ну так все же?

— Нет, — ответил Витя. — Можно уже о чем-нибудь другом поговорить?

— Ладно, ладно, хорошо, — Катя явно развеселилась.

— Какими ты тут судьбами-то? А то я вчера так и не спросил, — задал первый пришедший в голову вопрос Витя.

— Авария, — пожала плечами Катя. — Папа с управлением не справился немного. Ничего серьезного, но врачи рекомендовали немного все же побыть под наблюдением. Он тоже тут лежит, правда во взрослом отделении.

— А с Ирой что, не знаешь? — Витя вдруг понял, что он и правда о ней фактически ничего не знает. В этом была, конечно, не целиком его вина, ибо до вечера он вообще порой ненароком думал, что она немая.

— Если бы, —

«Девочка-загадка, блин», — выругался про себя Витя.

В столовую, проклиная все на свете, приполз Андрей.

— Витек, чего у нас на завтрак?

— Друг, бутерброды с какао. Я еще видел рисовую кашу, пальчики оближешь, — иронично ответил Витя.

Андрей с ужасом уставился на повариху, которая ответила ему таким же недовольным взглядом.

— Как же я теперь обожаю университетскую столовку, — буркнул он.

После, с позволения сказать, завтрака, Витя первым делом нырнул в женскую палату. Ира уже проснулась, но вставать пока не собиралась.

— Доброе утро, красавица, — заулыбался Витя.

— Доброе, — потянувшись, с такой же улыбкой ответила ему Ира. — Как ночь прошла?

— Могло быть и лучше, — ответил Витя, присаживаясь к ней. В свете утренних лучей она чем-то напоминала ему ангела. Витя еще раз убедился, что его зацикленность на Насте была полным бредом. В мире существуют девушки куда лучше. И одна из таких была совсем рядом с ним. Витя решил слегка обнаглеть и лег рядом с ней, обняв ее. Ира мило улыбнулась и также приобняла его.

Откуда-то Витя услышал знакомые мотивы одной песни. «I’m falling for your love! I’m falling, falling…».

— Всегда нравилась эта песня, честно говоря, — мечтательно сказал он.

— Какая? — не поняла Ира.

— Ну… «Fallin’». Не слышишь разве?

— Честно говоря, нет, — задумчиво ответила Ира.

Витя понял, что, скорее всего, песня играла где-то далеко, что человеческий слух просто не в состоянии ее услышать из точки, где он находился. Заметка — нужно быть осторожнее. Как бы его способности не поставили бы его однажды в неловкое положение.

— Ладно, проехали, — мягко соскочить было сейчас лучшим решением. — Слушай, Ир… Вчера мы все обо мне, да обо мне… Я же ведь о тебе почти ничего не знаю…

— Что не мешает нам лежать в обнимку, — отметила Ира с добродушной усмешкой.

— Не, подожди, одно другому не… Ладно, фигню сказал… Ира! — возмутился Витя, второй раз меньше чем за полчаса покрываясь пунцом.

— Забавный ты, — улыбнулась Ира, нежно проведя рукой по его щеке. — Ладно, спрашивай, постараюсь отвечать предельно честно.

— Как ты здесь оказалась? — спросил Витя абсолютно без задней мысли. О чем пожалел в ту же секунду. Он увидел на ее глазах начинающиеся слезы, да и улыбка с ее лица исчезла в ту же секунду.

— Не уверена, что готова это рассказать…

— Слушай, — быстро начал Витя, поняв, что затронул у нее какие-то очень личные струны души. — Если ты не хочешь говорить, то не надо, я не настаиваю.

— Нет-нет, мне стоит рассказать… Тебе стоит. Ты единственный, кто поймет, — прошептала она, прижимаясь к Вите всем телом, что у того пошли мурашки. — Спасибо, что ты рядом.

Витя замялся. В его воображении мигом всплыла картина, как они встречаются после выписки. Как он дарит ей цветы, видит ее улыбку… Нечто в груди при этом довольно заурчало, будто всецело поддерживало эту перспективу. Но все же что-то также и не давало проникнуться этой картиной полностью. Витя будто чувствовал, что что-то пойдет не так. И это ставило крест на том, чтобы полностью поддаться эмоциям. Он не мог этого объяснить.

Витины рефлексии прервал стук в дверь. Это были двое полицейских. Причем одного, а точнее — одну из них Витя очень даже хорошо знал.

— Ну, здравствуй, Вить, — поздоровалась с ним капитан полиции Наталья Тихонова. — Мне сказали, что ты, скорее всего, здесь сейчас. Не обманули.

— Здравствуйте, тетя Наташ, — улыбнулся Витя, поспешно принимая вертикальное положение. С Сережиной мамой он всегда был крайне вежлив. Да и стеснялся он немного.

— Ирина, Вы, смотрю, еще здесь? Рада Вас видеть в добром здравии, — внезапно поздоровалась Наталья с Ирой. Та неуверенно кивнула и поспешно перевернулась на другой бок. А у Вити появилось миллион вопросов.

Наталья решила не обращать внимания на огорошенное лицо подростка:

— Как себя чувствуешь? — мягко спросила она.

— Весьма неплохо, — ответил Витя. — Тетя Наташ, вы Сережу не ругайте, он меня отговаривал уходить тогда, со мной пойти хотел, это я осел и это целиком и полностью моя вина…

— Так, Вить, — прервала его Наталья. — Сережу я не ругала. Он и так весь бледный вчера целый день ходил. Я же ведь не изверг, правильно?

— Ну да, — у Вити будто отлегло от сердца. За всеми этими событиями он даже и не думал, какой спектр эмоций мог переживать его лучший друг.

— Он к тебе зайдет сегодня после уроков, так что жди. Но я вообще здесь, чтобы задать тебе пару вопросов, если ты не против.

— Да, не против, хотя рассказывать, по сути, нечего, — пожал плечами Витя. — Полиция ведь, насколько я знаю, не занимается бешеными животными.

— Да, это точно… Но зафиксировать твои показания в отчете я должна в любом случае. А поскольку… — Наталья делала небольшую паузу. — Поскольку другой выживший по некоторым причинам показаний никаких не дал, то остаешься лишь ты.

— Вы о той девочке? — спросил Витя. — Она все же жива?

— Да, жива, — как-то странно ответила Наталья. — В общем, Вить, простая формальность. Не более. Что ты можешь рассказать?

— Обычный волк. Черного цвета, большой только, — будто читая с листочка, ответил Витя.

— Никаких странностей в нем не видел? — на всякий случай спросила Наталья.

— Нет, — подтвердил Витя.

— Что ж, ладно. Сегодня же отправлю заявку в ветеринарный контроль. Другого выхода просто не остается. Животное надо ловить.

До Вити только сейчас дошло, что вряд ли ветеринарный контроль совладает с оборотнем. Да и вообще вряд ли в принципе кто-то на это способен. Своим молчанием он сейчас ставит под угрозу невинные жизни. Но что он может сделать? Раскрыться? И похоронить уже свою жизнь?

— Тетя Наташ, — тщательно подбирая слова, начал он. — Я только хотел бы Вас попросить, чтобы Вы сами не пытались что-то предпринять.

— С чего вдруг такая забота? — поинтересовалась она.

— Это животное очень опасно и…

— Вить, опасность — синоним моей работы, — попыталась она его успокоить. — Думаю, что я знаю, на что иду.

«Ох, да, знали бы Вы на что идете — не были бы так уверены», — подумал Витя.

— А если нет? — возразил он.

— Успокойся, — мягко улыбнулась она. — Ловить его все равно не я буду.

— Может, лучше вызвать национальную гвардию? — Витя все еще не терял надежды.

— Ох, насмотрятся фильмов, — покачала головой Наталья. — Вить, это обычный волк — подготовленные люди с ним справятся. Все, жди вечером Сережу. Рада, что ты в порядке.

Витя все еще попытался что-то сказать, но Наталья с другим полицейским

— Твою мать! — выругался он.

— Все хорошо? — спросила Ира.

— Нет, Ир, все далеко не хорошо… — Витя старался сохранять хладнокровие, но выходило это из рук вон плохо. — Тот волк… Я даже не уверен, волк ли это.

Вите безумно хотелось с кем-то поделиться. Кому-то высказаться. Но единственный, кто мог его выслушать — это был Сережа. Он хотел рассказать обо всем и Ире, но мозгом он понимал, что какие бы эмоции у него не были в отношении этой девочки — он не должен ей пока открываться на сто процентов.

— В каком смысле?

— Да не знаю даже… Ох, Ир, почему все так сложно?

— Не думаю, что мир в принципе однозначен, особенно в нашем возрасте, — пожала Ира плечами.

— Слушай, а откуда ты знаешь тетю Наташу? — поинтересовался Витя. — Ты же, как я понимаю, не из наших краев.

— Скажем так, она мне… очень помогла, когда я сюда попала, — замялась Ира.

— А какое отношение она могла иметь к… — Витя прервался на полуслове. Пазл моментально сложился в его голове. Та девочка, которая выжила при нападении оборотня на автомобиль! — Подожди, так ты…?

Ира нервно сглотнула и отвела моментально ставшими мокрыми глаза в сторону.

«Придурок!» — мысленно выругался Витя.

— Извини, — быстро залепетал он. — Я не хотел, я…

— Все нормально, — заверила его Ира.

Витя нервозно дергал себя за низ футболки. Вот кто, ну кто его за язык тянул?

— Ладно, я тогда к себе пока, хорошо? — осторожно спросил он. Нужно взять передышку, а то был риск испортить все окончательно.

— Да, конечно, — кивнула Ира.

— Нуу… Увидимся?

— Вить, — она все же нашла в себе силы улыбнуться. — Мы в соседних палатах, сам как думаешь?

Поражение. Фатальное и без вариантов. Витя глупо улыбнулся и выкатился красный как рак.

Вот, значит, какая история. То чудовище… Оно разрушило ей жизнь. Судя по всему, оборотень ее не кусал. На каком-то подсознательном уровне Витя понимал, что она не такая, как он.

Неужели, он сам станет таким? Витю пробрал холодный пот. Неужели теперь его судьба — быть кровожадным чудовищем, которое убивает просто из удовольствия? Вчера, да и сегодня утром, он об этом не думал. Эти изменения — они казались такими заманчивыми. Будто все его нутро изменилось разом, выйдя на новый уровень, более совершенный. И такова цена за превосходство? Быть убийцей? Монстром?

Неужели нельзя это контролировать? Из тех фильмов, что Витя порой смотрел — везде оборотни были кровожадными чудовищами, неподвластными над своей природой. Они могли быть хорошими людьми, но превращения ставили крест на их жизни. И единственный выход — смерть.

Витю затошнило. Перспектива ритуала сэппуку была куда менее привлекательной, чем поступление в медицинский ВУЗ.

«Ладно, тормози! — успокоил себя подросток. — Давать думать рационально. Допустим, мое тело будет меняться, окей. Но как сознание может измениться на диаметрально противоположное? Миллионы нейронов просто возьмут и двинут кони? Я, в конце концов, приличный член общества! Мозг не может временно отключаться. Или может? Принимая во внимание диссоциативное расстройство идентичности, то этот вариант имеет место быть. Но там психическое отклонение. Человек не здоров изначально. Мозг под влиянием определенных факторов просто временно внушает организму, что ты другой человек. Причины могут разниться, но с изначально здоровым человеком подобное произойти не может. Я был здоровым человеком. Вроде бы… Так, Соколов, соберись, не время шутки шутить! Допустим, превращение в волка вызывает у организма определенный вид стресса, который влияет на психику. Мозг выходит за границы своего привычного восприятия и, исходя из волчьей сущности, заставляет нейроны двигаться в направлении звериных инстинктов. Окей, тут, допустим, разобрались. Но всегда ли превращение будет стрессом, вот в чем вопрос. Известно, что стресс организма происходит в непривычных для живого существа условиях. Когда собака первый раз едет в транспорте, она испытывает стресс. Потом, со временем, она привыкает, если перевозки осуществляются с высокой частотой. Надо потом будет Сереге спасибо сказать за эту информацию. Так вот, что, если организм способен привыкнуть и к превращениям. Это ведь может войти в стадию условных рефлексов? Тогда и организм не будет испытывать стресс, как в следствии и мозг. И может тогда, сознание можно будет поддерживать. Вывод — это можно контролировать. И чем скорее я этому научусь, тем скорее можно будет отбросить мысли о том, что в перспективе я отправлю к праотцам какого-нибудь бедолагу».

Витя уже и не помнил, когда в последний раз ему приходилось думать настолько быстро и настолько критически. Ну, тут уж было без вариантов. Хочешь жить — умей думать головой.

— Господи, как мне надоело это глотать! — сокрушенный голос Коли прервал Витины размышления.

— Ну, представь, что это какая-нибудь шоколадка и вперед, — улыбался Андрей, снимая сей процесс на камеру своего смартфона.

Витя снисходительно посмотрел на своих товарищей по несчастью. Ему бы их проблемы — он был бы счастлив. Но судьба решила подкинуть весьма занятный способ проверки на прочность.

— А это еще один пленник — Витек! — представил его воображаемым зрителям Андрей.

— У нас тут весело, — иронично ответил тот.

— Виктор, расскажите нам свою историю, зрители ждут, — навел на него камеру Андрей.

— Ну, что я могу сказать… В ночь с одиннадцатое на двенадцатое января на меня напал дикий волк. И мне посчастливилось от него улизнуть, предварительно немного порезав. Что, возможно, спасло мне жизнь. Истекая кровью, я добрался до полицейского участка, откуда меня госпитализировали. Вот, собственно, и вся история.

Артистизма хоть отбавляй. Впрочем, Витя не планировал давать это «интервью» с таким едким голосом. Так получилось из-за большого потока мыслей, от которого его наглым образом отвлекали.

— Согласитесь, история этого человека будоражит и заставляет поверить в чудо…

— Соколов! — прервал Андрюхины разглагольствования вошедший дежурный врач.

— А? — оторопел Витя. И что за дурная привычка так громко орать? Тут вроде не глухие сидят.

— К хирургу на осмотр!

Потянувшись, Витя пошел в уже знакомый кабинет хирургический кабинет. В принципе, он понимал, что поводов для опасения с этой стороны вопроса у него ни малейших. А что с ним будет? Снимут швы и чисто в теории уже завтра отпустят домой, как и обещали.

— Виктор, мальчик мой, заходи, ложись! — обрадовался его появлению хирург.

Витя поздоровался и лег на операционный стол. Он уловил легкий запах коньяка средней паршивости. Не то, чтобы он был прям сомелье, но немного разбирался.

— Так… — протянул хирург, внимательно осматривая Витину руку. — Ну, как я и ожидал — никаких ухудшений. У Вас наверху есть очень хороший друг. Сейчас швы снимем и можно завтра выписываться. Сегодня еще все же

— Я очень рад это слышать… Эмм… Я не знаю, как Вас зовут…

— Иван Евгеньевич, — улыбнулся хирург.

— Иван Евгеньевич, — повторил Витя.

Врач пару минут похлопотал над Витиной рукой, обработал и одобрительно хлопнул его по спине:

— Ну вот и все, юноша, можете возвращаться к своим новым друзьям, — доброжелательно отрапортовал он.

— Спасибо Вам большое, Иван Евгеньевич! — сказал Витя, спрыгивая со стола. — Можно вам оставить одно пожелание?

— Конечно, Виктор! — воодушевился Иван Евгеньевич.

— Думаю, что Вам лучше перейти на другой сорт коньяка. Тот, который Вы пьете… Ну, он не очень. Я не осуждаю, с Вашей работой не удивительно, что вы можете позволить себе рюмочку этим хмурым зимним утром… Но все же думаю, что если и пить, то качественный продукт, верно?

Тот встал как вкопанный. От подобного заявления у него просто пропал дар речи.

— Спасибо, Виктор, — смущенно пробормотал он. — Я учту…

Витя улыбнулся и оставил ошарашенного хирурга наедине со своими мыслями. А еще он понял, что его тело продолжает эволюционировать. Только сейчас подросток заметил изменившуюся палитру запахов. Обострившееся обоняние не выглядело так уж внушительно, в отличие от того же слуха, но и этой способности вполне себе можно найти достойное применение.

Организм потребовал дозы никотина, в связи с чем Витя задался логичным вопросом — как должно он еще сможет курить? С такими органами чувств рано или поздно начнется отторжение сигарет. Ну, чем не повод бросить? Но пока что еще явных признаков неприятия не наблюдалось, поэтому Витя решил устроить в туалете перекур, предварительно заглянув к себе непосредственно за самими сигаретами.

Знакомый голос он услышал, только лишь оказавшись на этаже. Впрочем, этого человека он бы услышал даже без волчьего слуха. Он никогда не умел быть тихим.

— Серега! — влетел он в палату.

Стоявший возле окна Сережа круто развернулся и тут же кинулся на него чуть ли не с кулаками.

— Ты! — закричал он, схватив его за грудь. — Ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу! Говорил же тебе — оставайся! Нет, я такой несчастный, у меня несчастная любовь, вашу мать за ногу! Я не знаю, что с тобой бы сделал, если бы тебя загрызли!

Витя лишь счастливо улыбался. Серега в бешенстве — это что-то из разряда прекрасного.

— Знаешь, вот сутки тебя не видел и уже соскучился жесть как, — невинно сказал Витя. — Может, ты меня отпустишь, и мы нормально обнимемся?

— Да иди ты! — выпалил Сережа. — Я себе места не находил все это время. Думал, поседею в свои семнадцать.

— Ну так обнимемся, нет?

Смахнув незаметные слезы, Сережа все же соизволил отпустить своего друга, которого тут же поспешил заключить в объятия. Витя был безумно рад его видеть. И еще ему было несоизмеримо стыдно.

— В школе был сегодня?

— Конечно, куда же, переживания не повод прогуливать, как не очень мудро рассудила моя любимая мамочка, но не суть, — затараторил Сережа. — Все на ушах стоят. Разговоры, что только о тебе. А Ларионова так вообще… Такое с ней происходило, не поверишь.

— Поверю, — слегка улыбнулся Витя. — А… Ну… Только не бей… Настя?

— Настя, — с непоколебимым спокойствием ответил Сережа, хотя было прекрасно видно, каких трудов ему это стоило. — В порядке. Переживает тоже. Но ты не обольщайся. Обычное переживание одноклассницы, не больше.

Хоть Витя примерно что-то такого и ожидал, но все же новость неприятно кольнула в сердце.

— Ладно, — отрезал он. — Я на перекур собрался, пойдем что ли под крышу сходим? Просто в туалет сейчас палевно будет.

— Да, пойдем, — кивнул Сережа.

На выходе они столкнулись с Катей и Ирой.

— Ой, — смутилась Катя. — А мы к вам как раз. А ты новенький?

— Нет, — улыбнулся Сережа. — Я к вот этому вот придурку пришел. Разрешите представиться — Тихонов Сергей Алексеевич.

— Смирнова Екатерина Николаевна, очень приятно, — игриво произнесла Катя, протягивая ему руку.

— Взаимно, — продолжал мурлыкать Сережа. — А Вас как? — обратился он к Ире.

— Ира, — та мило улыбнулась. Только вот не Сереже, а встретившись взглядом с Витей. — Вить, а вы далеко?

— Да нет, сейчас с Серегой сходим… — Витя вовремя осекся, заметив дежурного врача. — Поболтаем немного наедине, а потом вернемся.

— Ну, мы вас ждем, — хихикнула Катя.

Девчонки прошли в палату, а друзья, воровато озираясь, — в «курилку».

— Слушай, ну это даже свинство, — весело заметил Сережа. — Такие красавицы, и вместе с тобой лежат тут. Признавайся, где амулет удачи купил? Такой же хочу.

— Дуракам везет, — пожал плечами Витя.

— Ну и чего — приударил за кем или у тебя там Настенька? — с небольшой издевкой спросил Сережа, за что тут же был награжден максимально суровым взглядом.

— Да, представь, себе, приударил, — парировал Витя.

— Так, — заинтересовался Сережа. — Блондинка или брюнетка?

— Брюнетка, — не скрывая довольства, ответил Витя.

— Класс, — одобрительно кивнул Сережа. — Жалко только, что для того, чтобы ты поумнел, тебе нужно было выпустить пару литров крови.

— Такая себе перспектива, — вздохнул Витя.

— Зато работает.

В «курилке» о чем-то болтали Вася с Тарасом. Завидев друзей, они резко замолчали. Тарас так вообще будто икнул от испуга.

— Так, ребятушки, давайте-ка вы отсюда исчезнете, нам с другом поговорить надо, — сказал Витя как само собой разумеющееся.

Вася хотел уже было что-то сказать в ответ, но Тарас его прервал.

— Ну, я жду, — скрестил руки Витя.

Толстый и тонкий поспешили удалиться, а Витя с видом триумфатора протянул Сереже сигарету. Тот в полой растерянности пытался оценить ситуацию:

— Это чего сейчас было?

— Я вежливо попросил посторонних уйти, — ответил Витя.

— Не-не, не заливай, они тебя испугались как будто. Стоп… Ладно еще этот, длинный, а эта тумбочка-то куда?

— Это все моя убийственная вежливость, — слегка отводя глаза в сторону, продолжал настаивать Витя.

Сережа с недоверием смотрел на своего друга.

— Так, кто ты и что ты сделал с Витей? Ты не конфликтовал ни с каким безумным ученым с непомерно раздутым эго, который поменялся с тобой сознанием?

— Нет, — засмеялся Витя. — Но да, со мной действительно кое-что случилось. Позже расскажу, сейчас не самое подходящее время.

— Тебя вместо волка покусал оборотень?

Витя аж дымом подавился. Понятно, что Сережа просто пошутил, но слишком уж эта шутка была в тему.

— Ну да, согласен, не самая удачная моя шутка, — вздохнул Сережа. — Ладно, всему свое время. Но знай, что твой лучший друг теперь не будет спать из-за тебя. Кстати, Галина Александровна сказала, что теперь официально разрешит тебе курить за школой.

Вите с трудом представлялось это нововведение. Да и скорее всего, это опять же было эмоциональным высказыванием директрисы.

— Потрясающая новость, — ответил он с нескрываемым сарказмом.

— О чем задумался?

— А? — от неожиданности сигаретный дым попал Вите в глаза, что он отчаянно заморгал, пытаясь поскорее прослезиться. — Ты что-то спрашивал?

— Да, был момент, — хмыкнул Сережа. — Тебя когда уже выписывают?

— Ну, врач сказал, что завтра в принципе уже могу домой, — все еще пытаясь проморгаться, ответил Витя.

— Чего, по пивку завтра потянем за твое выздоровление? — учтиво поинтересовался Сережа.

— Ага, по пивку, три месяца уколов не хочешь? — обломал его Витя.

— Да блин, горе ты луковое, косячишь, друг, косячишь, — цокнул языком Сережа, туша окурок об лестницу.

В принципе, Витя уже понял, что уколы от бешенства в сложившейся ситуации ему вряд ли будут необходимы. Но перед Сережей пока все же было лучше сохранять легенду. Что делают после укусов дикого животного? Правильно, колются. На том пока и остановимся.

— Ну, против медицины пойти не имею права, — поставил точку в этом вопросе Витя, докуривая свою сигарету. — Пойдем, покажу тебе лучше кое-что.

— Я должен испугаться или наоборот, быть в предвкушении? — поинтересовался Сережа.

— Скорее, второе. Пошли, — скомандовал Витя.

Друзья вернулись в палату. Коля что-то с большим воодушевлением рассказывал Ире, а Андрей с Катей смотрели какие-то видосы с телефона.

— Долго вы, — ехидно улыбнулся Андрей. — Девчонки уже тут все извелись.

За что тут же был награжден испепеляющим взором со стороны Кати и Иры. Вите на секунду показалось, что он аж в размерах сжался. Тактично не обратив внимания на данный конфуз, он подошел к своей койке и выудил из болтавшейся на ее спинке сумки сборник своих стихотворений, который ему торжественно вручил его крестный.

— Ко мне вчера дядя Дима заходил, смотри, что подогнал, — подозвал он Сережу.

Тот сначала ничего не понял, но после того, как Витя показал ему автора, то чуть ли не перешел на крик от восторга:

— Да ты гонишь? Реально твой сборник? И «Новое»? И «Посвященное мечте»? И «Три товарища»? Офигеть, не думал, что твою бездарную писанину кто-то в здравом уме издаст, но я никогда не был так рад ошибаться.

— Ой, да пошел ты, — заулыбался Витя.

— Не, я правда рад, чувак, серьезно, — положил ему руку на плечо Сережа.

— Ты еще и стихи пишешь? — округлила глаза Катя.

— Да, кстати, кто-то обещал дать почитать, — напомнил Вите Андрей. — Если хочешь, то можешь сам чего-нибудь зачитать.

— Только с выражением, — добавил Коля.

Витя немного смутился. Он никогда особо не афишировал свое творчество. И уж тем более не читал на публике. Подобное ему казалось какой-то дикостью. А вдруг не так поймут? Засмеют? Или, что еще хуже, начнут указывать на ошибки. Ладно Сережа, ведь несмотря на то, что он вечно подтрунивал над Витей касательно его поэтических стараний, сам Витя прекрасно осознавал, что некоторые ему очень даже нравятся. Или учительница литературы, которая все же понимала в стихосложении куда больше, чем он, и могла дать действительно дельные советы. Но вот критика сторонних лиц…

— Блин, может не надо? — чуть ли не умоляюще застонал Витя. — Я не думаю, что я лучший чтец…

— А можно я зачитаю? — неожиданно попросила Катя. — Вить, обещаю, что ничего не испорчу.

— Не могу не поверить, — радостно закивал Витя, радуясь, что хоть отчасти ему удалось избежать полного фиаско.

— Всецело поддерживаю автора, — облокотился на Витю Сережа. — Думаю, что до этого момента у меня никогда не было большего желания послушать стихи вживую. Давай тогда зачитай «Три товарища». Лично мне оно нравится больше всех.

Катя слегка залилась краской. Витя не без удовольствия отметил тот факт, что та как-то уж подозрительно часто поглядывала на Сережу. Или ему только казалось… Ну, учитывая Сережину рассеянность в отношении… отношений, то тот мог вполне себе и не заметить. Витя решил ему слегка намекнуть перед тем, как он будет уходить, чтоб он хоть номер ее взял.

Та тем временем забрала у Вити сборник и не торопясь пролистала страницы, вскоре найдя нужные. Быстренько пробежалась глазами перед чтением. Вздохнула, и игра слов вскоре мелодичным потоком устремилась ввысь. Катя действительно хорошо читала. Тихо, размеренно. Будто уже знала строки, хотя видела их первый раз.

Уж вечером на темной мостовой

Сидели как-то три товарища.

И взгляд их был совсем пустой,

Как у вдовца на кладбище.

А ведь еще вчера втроем они

Были безумно влюблены.

Но был печален поворот судьбы,

Не стало чувств, в душе дожди.

Витя не помнил наизусть все, что он когда-либо сочинял. Но это стихотворение крепко врезалось ему в память. Никто, кроме Сережи, не знал, сколько боли он вложил туда в свое время. Он и сам не заметил, как сел рядом с Ирой и взял ее за руку. У него появилось жгучее желание написать что-нибудь и ей. Может быть. Может быть…

Было еще три четверостишия, где Витя касается трагедий каждого из товарищей. Но он ждал последние три. Кульминация его стихотворения. Куда он действительно вписал свой крик души:

Сидят товарищи на темной мостовой

И говорят друг другу о проблемах.

Но над судьбой они близки к победе волевой,

И им не оказаться в темных стенах.

Они друзья, им не страшны невзгоды.

И не боятся никаких проблем.

И вместе им нет дел до непогоды,

Не существует грустных тем.

Вопрос в другом, доколе, дамы дорогие?

Когда вы перестанете нас убивать?

Проходят в горе годы молодые,

А вам на это наплевать…

Финал. Витя непроизвольно зажмурился на долю секунды. Впрочем, реакция аудитории его приятно удивила. Аплодисментов, конечно, не последовало, но, исходя из того, что все наперебой начали расхваливать гамму чувств, которые испытали от этого стихотворения, да и что вообще это чуть ли не самое печальные строки, которые доводилось слышать, Витя сделал вывод, что публика осталась довольна.

Но на самом деле его интересовала реакция лишь одного человека. Но Ира молчала. Она лишь просто с толикой грусти смотрела на него. Влюбленными

Сережа все же взял Катин номер. И даже Витины подсказки не потребовались. Чему тот был несказанно рад. Свахой Витя планировал становиться в последнюю очередь. В своей бы личной жизни для начала стоило разобраться. То, что происходило между ним и Ирой — это было безумие. Приятное безумие. Надолго ли? Тут определенных ответов не было. Но расставить все точки над i было нужно уже сегодня. Однако подходящий момент все никак не наставал.

Волк внутри рвал и метал. Требовал решительных действий. Но как тут можно было обсуждать что-то настолько личное, когда вокруг постоянно суетятся медсестры, и то и дело к кому-то приходят в гости родители. Понимала это, видимо, и Ира. После Сережиного ухода она была на редкость молчаливой. Витя даже начал опасаться, не случилось ли чего. Однако, мысленно послав себя в задницу с такими умозаключениями, Витя разумно решил дождаться вечера. Возможно даже время после официального отбоя.

Что, в общем-то, и случилось. Когда уже откровенно сонная дежурная медсестра прошлась по палатам и для виду загнала нерадивых подростков по койкам, Витя решил действовать. Аккуратно выглянув в коридор и удостоверившись, что медсестра преспокойненько сидит у себя в кабинете, тот прокрался в женскую палату, где, как и ожидалось, никто не спал.

— Ир… — неуверенно начал он. — Можно с тобой поговорить?

Та скромно улыбнулась и под довольный Катин взгляд вышла вместе с Витей в коридор.

— Я уже думала, что ты не зайдешь, — слегка смущенно сказала она.

— Ну, как же я… меня же завтра выписывают… — если бы нутро Вити умело говорить, то наверняка задало бы вопрос «Какого черта ты нас позоришь?». — Пойдем под крышу?

— Не, — засияла глазами Ира. — Есть вариант получше. Пойдем со мной.

Они вышли на лестничную клетку. Витя страшно волновался. Больничные стены словно начали сдавливать его голову, и создавалось ощущение, будто из каждого угла сейчас выскочит какая-нибудь врачиха и надает обоим по шапке. Однако все было тихо.

— На шестом этаже есть крыло, — объяснила Ира. — Оно типа на ремонте, правда я не знаю, что там подразумевается под ремонтом, но суть в том, что оно полностью пустое. Никто из персонала туда не ходит, я проверяла. Так что мы можем в спокойной обстановке посидеть и в относительном комфорте.

Витя лишь только молча кивнул. Соглашаться и молчать сейчас было лучшим вариантом. Все равно он раскис как кисейная барышня и вряд ли мог сделать что-то рациональное.

Дойдя до места назначения, подростки нырнули в палату, которая была в середине крыла. Почему-то они оба, не сговариваясь, решили, что в середине будет расположиться логичнее всего. Внутри было темно. Света тут не было, но он был и не нужен. Они уселись на первую койку, которую смогли нащупать. Рядом. Очень-очень близко.

Витя силился что-то сказать, но слова будто застряли в горле. Но Ира спасла положение:

— Мне очень понравилось твое стихотворение… Это было прекрасно.

— Ну, не так уж и прекрасно, просто… Просто я писал это все во время сильных эмоций, — поддержав разговор, Витя почувствовал себя более уверенно. Да, стоит только начать.

— Ты посвящал их девушке, которую любил? — спросила Ира.

В ее голосе не было какой-то ревности или злости. Она все понимала. Как никто другой.

— Да, я даже не знаю, любил ли, — и это было правдой. — Мы дружили, а потом я понял, что она мне очень нравится и совершил глупость — признался. Большая ошибка была. Надо было держать в себе.

— Я так же думаю про своего первого парня… Это было так глупо, а я была четырнадцатилетней наивной дурочкой. Но, когда мы расстались, то я даже вздохнула с облегчением.

Ира так спокойно говорила обо всем. Будто Витя был для нее уже кем-то близким.

— А та девушка, она красивая? — продолжила она.

— Да, очень, — вздохнул Витя. — Но нет пределов совершенству, правильно?

— Ну, не могу не согласиться, — кокетливо согласилась Ира.

Набравшись смелости, Витя все же поцеловал ее. Сейчас или уже никогда. Прекрасные несколько мгновений.

— Вить, — спустя пару секунд тишины заговорила Ира. — Тот волк… Только скажи сейчас честно… Это ведь был не волк, правильно?

Витя чуть не поперхнулся. Не хватало еще того, чтобы Ира как-то догадалась о том, что природа не так однозначна, как пишут в анналах биологии.

— Ты о чем? — переспросил он.

— В ту ночь, перед тем как отключиться… Когда он атаковал наш автомобиль… Я была готова поклясться, что волк прыгал на двух ногах. Я мало что видела, была сонной, но этот жуткий оскал… Это отвратительная морда… Мне до сих снится этот ужас. Я не могу так. Я просыпаюсь по ночам в жуткой истерике, чуть не крича. Из-за этого чудовища я потеряла все. Я не могу поверить, что животное могло сотворить такое…

Ира тряслась всем телом. Витя крепко обнял ее. Будто обнимал в последний раз.

— Я думала, что схожу с ума. Но потом появился ты. Ты выжил. Ты смог побороть монстра. Ты стал для меня будто маяком надежды. Что не все потеряно. Что найдется кто-то, кто даст отпор этому отродью… Поэтому скажи сейчас честно — что ты имел в виду, когда сказал, что не уверен, что это волк?

Витя не мог припомнить, чтобы он хоть когда-то чувствовал себя так мерзко. Он чувствовал себя виноватым буквально во всем — начиная от того, что он выжил, а ее отец — нет. И заканчивая тем, что он, человек, который стал для Иры маяком, сам рискует опуститься во тьму. И также убивать. Чьих-то отцов. Чьих-то детей. Просто дорогих людей. Да одного факта убийства человека, пусть даже и одинокого, уже хватало с головой! Витя готов был раскаяться. Признаться абсолютно во всем. И пусть Ира его возненавидит — она имеет на это полное право! Но это было бы неправильно. Может, Витя и поступил эгоистично, но мысль о том, что контроль возможен, заставила его соврать:

— Послушай, — начал он как можно мягче. — Я был напуган. Я не уверен в том, что видел. Но страх может заставить человека видеть то, что может не быть в действительности. Это нормально. Случилась страшная трагедия, но, Ир, ты не должна поддаваться панике. Все, что сейчас в твоих силах — это жить так, чтобы твой отец мог бы гордиться тобой. И не нужно придумывать себе в голове какое-то абстрактное Зло. Время не залечит эту рану, но если ты будешь накручивать, то она даже затянуться нормально

— Нет-нет, — успокоила его Ира. — Ты прав. Абсолютно. Лучше точно не будет, если я буду продолжать себя накручивать и придумывать сказки, что моего папу убил…

Витя понял, что она хотела сказать. Но, видимо, она не стала договаривать по той простой причине, что элементарно побоялась. Витя мог ее понять.

А еще он поклялся, что обязательно научится контролировать себя. И лично выпотрошит ублюдка, который заставил ее страдать. Который заставил страдать каждого, кто потерял близкого в этой бессмысленной бойне.

— Что ты будешь делать дальше? — спросил Витя.

— Через пару дней за мной тетка приедет из Тулы, поживу у нее, пока мама меня не заберет. Они с папой были в разводе, тот в свое время добился того, чтобы я жила с ним. Мы с мамой, конечно, виделись, но… В общем, когда она меня заберет, то я перееду в Лондон к ней и, получается, что отчиму.

— Подожди, — опомнился Витя. — Сначала Тула, потом Лондон… Мы больше не увидимся?

— К сожалению…

Витя молчал. Все это было просто невыносимо. Буквально на долю секунды он подумал, что… И все вот так закончилось. Без какой-либо надежды.

Лунный свет слегка освещал палату. В этом свете Витя увидел на лице девушки слезы. Впрочем, его глаза также были на мокром месте. Желание сделать что-то… Но полная беспомощность.

— Вить, ну ты чего? — спросила Ира, явно заметив слезу, предательски скатывающуюся по его щеке.

— Да нет, я… Ничего, просто больно.

— Это значит, что ты живой.

Живой… Так ли уж Витя хотел быть живым в этот момент? Очевидно, что да, когда он не совладал с эмоциями и слился с Ирой в поцелуе в единое целое. Вкус ее губ дурманил, Витя боялся потерять контроль, но зверь молчал. Тишина вокруг лишь усиливала ту страсть, которая возникла между двумя подростками, которые могли полюбить друг друга, но обстоятельства сложились против них. Когда Ира сняла футболку, и Витя замер, любуясь ее телом, он еще пару секунд колебался, но чувства взяли верх.

Луна была единственной свидетельницей того, что произошло дальше. И она была прекрасным дополнением к этому.

Глава 4. Очень странные дела

Кто-то мог бы и сказать, что было в этом что-то неправильное. И что вообще поступать так было неразумно. Но у Вити был ответ. Мораль для каждого своя. Они были счастливы. Разве нужно что-то добавлять? Если счастье тормозит какая-то абстрактная мораль, то к черту ее. Большинство своих рамок человек выдумал сам. И сам же их свято соблюдает. А на вопрос «Зачем?» — никакой конкретики.

Витя так и не смог уснуть в ту ночь. Мысли роились у него в голове абсолютным хаосом. В травматологическое отделение они с Ирой вернулись уже глубокой ночью. Их отсутствие никто, по счастью, не заметил. Им так не хотелось расставаться, но иного выбора не было. Каждый из них мечтал лишь о том, чтобы эта ночь длилась вечно. Но если оборотни, как выяснилось, не сказки, то возможность останавливать время, к сожалению, не подвластна никому.

Форточка в окне палаты была немного приоткрыта, что делало утро более свежим. Вите уже поскорее хотелось на улицу. Такое долгое нахождение в четырех стенах в принципе уматывало, а тут еще и внутренний зверь начинает поскуливать от недовольства. Воровато оглянувшись, Витя полностью открыл окно. Ненадолго, просто подышать. Луна все так же отчаянно звала его. Он опять это почувствовал. Он ощутил жгучее желание прыгнуть в окно и убежать. Далеко. Чувствовать, как ветер со всех сторон обдувает тело. Исследовать каждый уголок бескрайнего леса, ощущать запахи. Быть тем, кем до этого можно было только мечтать. Дикость и безграничная свобода.

Все еще смотря на луну, Витя вдруг задумался — а как живут волки? Он не был спецом в этом вопросе. Все, что он знал — это то, что это стайные животные с очень четкой иерархией. Есть альфы, есть беты. Волки-одиночки редко выживают в природе. Таких, насколько он помнил, называют омегами.

«Хммм, Омега», — Витя решил, что данное прозвище как нельзя лучше подойдет оборотню, что его укусил. Вероятнее всего, он был одиночкой. Витя уже с ужасом представил, как по лесу рядом с Белоомутском бегает целая стая оборотней. Жутко.

Невероятным усилием воли Витя все же оторвал свой взгляд от Земного спутника и тяжело упал на койку. Денис, который спал на соседней, что-то пробормотал во сне, но, к счастью, так и не проснулся. Забыв о волках, Витя снова и снова прокручивал в голове события почти что уже прошедшей ночи. Волшебное чувство. Даже с Катей, его первой девушкой, он никогда не испытывал ничего подобного. Трудно сказать, было это из-за отсутствия какой-то искренности между ними, или же Витя просто все еще как идиот сох по Насте… Но факт есть факт. Та палитра эмоций, которая бушевала в нем еще меньше часа назад — такого с ним никогда не было. В его царстве порядка и логики произошло настоящее цареубийство. Будто раскаленная лава залила холодные нейроны гормонами.

Витя даже и не заметил, как наступило утро. Он бы так и пялился в бесцветный больничный потолок, если бы не уборщица, которая попутно служила своеобразным будильником для местных обитателей. Вите было даже жалко эту милую на вид старушку — страшно представить, сколько проклятий она получала в свой адрес от недовольных детей и подростков, которые в силу заспанности не понимали, что она просто выполняет свою работу.

— И вам доброе утро, хорошего дня, — искренне улыбнулся Витя, когда она ворчливым тоном начала вещать про подъем.

— Доброе утро… — подозрительно отозвалась уборщица, смерив Витю странным взглядом. Видно, что действительно какого-то добродушного отклика она получала нечасто.

Наскоро умывшись, Витя отправился на завтрак, куда он явился одним из первых. В столовой была только мама с маленьким ребенком, который отчаянно сопротивлялся доставляемой «паровозиком» каше. Витя порой задумывался над тем, каким бы он стал отцом, но всегда быстро задвигал эти мысли. Какие его годы! В семнадцать лет еще жить, да радоваться жизни. Поэтому на всяких молодых мам с папами он смотрел как на пришельцев не от мира сего. Хотя его родители поженились не то, чтобы прям поздно — его маме на тот момент было двадцать, а отцу — двадцать три. Странно только, что они после свадьбы еще лет шесть чего-то ждали, прежде чем завести, собственно, Витю. Хотя это было их право. Он не осуждал.

Вертеть

— Доброе утро, — сонно поздоровался он.

— Доброе, — улыбнулся Витя.

— Во сколько ты вернулся-то? А то я даже и не слышал, как ты вошел, — Андрей все тщетно пытался разогнать сон больничным чаем.

— А, фиг его знает, я на время особо не смотрел, — честно ответил Витя. Какие уж там часы были, не смешите.

— Понимаю, — кивнул Андрей. — Любовь, оно дело такое. Чего вы, с Иркой уже договорились, куда пойдете после того, как вас обоих выпишут?

— Договорились, — Витя в одну секунду помрачнел. — Я в кафешку в наш Белоомутский «Янтарь», а она, скорее всего, на Олд Парк Лэйн в «Хард Рок Кафе».

— Она в Лондон уезжает? — переспросил Андрей.

— Угу, — промычал Витя.

— И надолго?

— Есть вероятность, что навсегда.

Андрей оказался весьма тактичен и не стал больше задавать лишних вопросов. Он лишь продолжил пить чай, поглядывая куда угодно, но не на расстроившегося в один момент Витю. Тот, впрочем, окончательно забил на Шекспировскую тефтелю, и пошел в палату к девчонкам. Если им с Ирой осталось всего лишь пара часов, то они должны провести их вместе.

Она читала «Молодую гвардию» Фадеева. Катя в это время наводила марафет на лице.

— Доброе утро! — весело поздоровался со всеми Витя.

— Доброе, — помахала ему Ира.

— Привет, Вить, — воодушевилась Катя. — Слушай, сразу тебе вопрос в лоб — что любит Сережа?

— Комиксы, — не задумываясь, ответил Витя. — А еще трепать мне нервы. И я очень колеблюсь между первым и вторым, что больше.

— Ага, — Катя быстро прикинула что-то в голове. — А не знаешь, их в наших краях можно где-нибудь приобрести?

— Не, — пожал плечами Витя. — Он их через интернет порой заказывает. А именно чтобы пойти и купить, ну, это в Москву. Для нас слишком большая роскошь.

— Эх, ладно, буду думать.

Витя сел рядом с Ирой. Та тут же облокотилась на него.

— Откуда ты все это берешь? — спросил Витя, разглядывая книжку.

— Да там библиотека на первом этаже, — ответила Ира. — Не особо богатый выбор, но почитать все же есть чего. Особенно, если скучно.

— «Гамлета» там не было? — иронично уточнил Витя, вспоминая его мысленные извращения с тем куском вроде как даже мяса.

— Не замечала, а что?

— Да нет, ничего, — отмахнулся Витя, нежно поглаживая Ирины волосы.

— Ну так, как вчера поговорили? — ехидно спросила Катя.

Витя с Ирой смущенно переглянулись. Непроизвольный румянец выдал их с потрохами. Конечно, почти все тут люди взрослые, все всё понимают. Но все же открыто об этом говорить было совсем так немножечко неловко.

— Продуктивно, — ляпнул первое, что пришло в голову Витя.

— Самый интересный разговор в моей жизни, — слегка напевно отозвалась Ира.

У Кати на лице появилась торжественная улыбка:

— Ну-ка, Витек, выйди на пару минут, нам с Иркой нужно посплетничать.

Витя лишь только развел руками. Как будто он ничего не понимал. Нашли дурака, конечно.

— Ладно, я тогда еще зайду.

Чисто теоретически он мог подслушать их разговор. С его-то волчьим слухом. Но он решил поступить по совести и остаться в неведении. Как и должно быть.

Отметившись у дежурной медсестры о скорой выписке, Витя пошел потихоньку собираться уже домой. Так быстро… За эти два с небольшим дня с Витей произошло столько всего, чего за всю жизнь даже и не набиралось. И то ли еще будет. Но все равно на его душе было невероятно тоскливо. Если бы только обстоятельства сложились чуть более удачно…

— Уже домой? — спросил у него Андрей.

— Да, к сожалению, — вздохнул Витя. — Сам-то когда выписываешься?

— Да пока не особо уверен — в течение недели уже должен, — пожал Андрей плечами. — Не переживай, прослежу, чтоб Тарас к Ире не приставал. Хотя он вроде сам завтра нас покидает.

— Да я почти уверен, что он и не будет, — коварно улыбнулся Витя.

— Эх, — подал голос Коля. — Мне тут еще точно неделю куковать. Буду тут один с Дениской сидеть.

— Мозги только ребенку со всякими оборотнями не пудри, — театрально закатил глаза Витя.

— Я не настолько наивный дурачок, чтобы верить в их существование! — возмутился тот.

«Ну да, малой, ты абсолютно прав» — пронеслось в голове у Вити.

— Ну чего, давай тебя проводим что ли? — предложил Андрей.

— Дааа, — протянул Витя. — Идите вниз, я скоро подойду.

Ребята кивнули. Витя еще некоторое время посидел в палате, тупо пялясь на белую стену. Оставалось лишь только одно дело. Потенциально — самое тяжелое за последнее время. Прощаться.

Когда он постучал в женскую палату, то увидел там только Иру с Катей. Других девчонок не было. Тем лучше.

— Ой, — затараторила Катя, завидев его. — Я тут вспомнила, я же бабушке обещала позвонить. Не буду мешать.

Подмигнув Вите, Катя вышла в коридор. И они остались вдвоем. Витя подошел к Ире и, взяв ее за руку, сел рядом с ней.

— Ну, мне пора… — потеряно пробубнил Витя.

— Я это заметила, судя по тому, что ты переоделся, — улыбнулась Ира.

— Я, ну, не хочу, — честно признался Витя.

— Понимаю, — кивнула Ира, крепко сжав его руку. — Но иначе никак.

— Ир, ты… Наша с тобой встреча… Это без преувеличения одно из самых ярких и потрясающих событий в моей жизни. Я обещаю, что никогда тебя не забуду.

— Как и я тебя, родной мой, — нежно ответила она, проведя рукой по его щеке. — Можешь только пообещать кое-что?

— Что угодно! — выпалил Витя.

— Будь здесь счастлив, — неожиданно серьезно сказала Ира. — Я не хочу, чтобы ты грыз себя из-за того, что мы больше не увидимся. Это глупо и неправильно. Ты потрясающий парень, Вить, я бы даже сказала, что лучший… И заслуживаешь ты также самого лучшего. И лично для меня не будет большей радости, чем осознание того, что ты движешься вперед.

— Ну, мы хоть переписываться-то будем? — решил на всякий случай спросить Витя.

— Спрашиваешь? — фыркнула Ира. — Я все ждала, когда ты наконец спросишь, как меня найти Вконтакте. Думала вот, сообразишь, нет.

— Я порой бываю тупеньким, прости, — счастливо улыбнулся Витя.

Витя оставил ей ссылку на свою страницу. Ира тут же кинула ему заявку. Вечером он ее обязательно добавит. Кто знает, может, когда-нибудь, они снова увидятся. Земля круглая, ничего нельзя исключать.

— Что ж, не буду говорить «прощай», — подытожил Витя.

— Я, пожалуй, соглашусь.

Их прощальный

— Договорили? — спросила на выходе Катя, которая явно уже немного устала стоять в дверях.

— Да, — мечтательно, но с нескрываемой грустью ответил Витя.

— Ей тоже очень больно, — понимающе кивнула она. — Что ж, Вить, рада была познакомиться. Увидимся еще, сходим втроем с Сережей в кино там, например. Ну, или может даже вчетвером, если ты встретишь кого-нибудь. А я почти уверена, что так и будет.

— Спасибо, — Витя был бы очень рад с ней еще раз увидеться. Катя, несмотря на свою легкую инфантильность, была хорошим человеком. Он это чувствовал. И очень был рад за Сережу, если у них действительно что-то получится в итоге. И, судя по тому, что Катя крепко взяла инициативу в свои руки, то скорее всего так и выйдет.

Они обнялись на прощание, и Витя направился наконец-то в сторону выхода. Ребята его там уже заждались.

— Со всеми попрощался? — Андрею явно не терпелось узнать всех подробностей.

— С Тарасом забыл, — не то, чтобы Витя сильно расстраивался этим фактом. — Но я почти уверен, что смогу себя простить за такое невежество.

— Как ты мог, — нарочито поучительно возмутился Коля.

— Позор мне, — согласился Витя, поворачиваясь к гардеробщице. — Простите, там мне родители должны были верхнюю одежду оставить, эммм, для Соколова Виктора.

— А, да, были такие, — монотонно ответила она. — Это не тебя волк покусал?

— Меня, да, меня, — Витя совершенно как-то не хотел сейчас вдаваться в лишние подробности. — Можно уже мои вещи, пожалуйста?

Гардеробщица лишь странно зыркнула глазами, но больше вопросов задавать не стала, и вскоре Витя не без удовольствия облачился в новую зимнюю парку, которую уже давно приглядел в спортивном магазине, но как-то стеснялся попросить отца купить. А тут вон как — само приплыло. Стоило только чуть-чуть пострадать.

— Ну, ребятки, рад был со всеми вами познакомиться. Уж поверьте, что эти два дня я еще долго буду вспоминать, — печально вздохнул Витя, застегивая молнию на парке.

— Никто не сомневался, — довольно улыбнулся Коля.

Крепко пожав руки своим товарищам по несчастью, Витя спустя пару минут уже был на желанном свежем воздухе. На свободе.

Городское поселение, одним из районов которого и был Белоомутск, приветливо встретило подростка легким морозом и частыми хлопьями снега, которые приятно щекотали нос. Первым делом Витя решил заглянуть в ближайший Макдональдс. У него в прямом смысле разыгрался зверский аппетит. А еще он отметил, что ему было жарко. Хотя на улице был объективный мороз. Помнится, он мониторил прогноз погоды — температура должна была держаться в пределах пятнадцати-двадцати градусов мороза. Но по ощущениям складывалось, будто он зачем-то одел зимнюю парку как минимум в конце марта.

«Возможно, это как-то связано с тем, что я теперь оборотень, — Витю все еще бросало в легкий холодок от этой мысли. Да и непривычно было рассуждать об этом так спокойно, будто это что-то естественное. — У волков же температура тела выше, чем у людей. В принципе, это логично. Только вот теперь как мне медицинские анализы сдавать, если что — тайна сия велика есть. Хотя, не буду спешить с выводами. Дома надо будет измерить температуру. Если есть предположение — нужно подкрепить его фактами».

Улучшенное обоняние открыло буквально-таки огромную палитру запахов. Что было непривычно — очень многое сбивало с толку и волей-неволей заставляло смотреть на те или иные вещи под другим углом. Казалось, будто весь мир разом решил показать свое истинное нутро. Где-то запахи были слабые, почти незаметные, будто скрывающиеся под толщей снега. Где-то наоборот — резко въедались в ноздри и даже спустя время все еще настойчиво витали в воздухе. Так было, например, с закусочными — расставленные по всему периметру города забегаловки с разнообразной едой буквально сводили голодный Витин желудок с ума. Он и раньше отмечал приятный, но резкий запах подобных заведений, а сейчас он и вовсе стал невыносимым. Хотелось что-то более приятного — запах леса, например. Свежих еловых веток, шишек. Чистого снега. Да, на удивление, у него тоже был свой запах. Который в городских условиях, к сожалению, беспощадно перебивался запахом деятельности человека — те же закусочные, запах авто, дорогого и не очень бензина, прочих химических выделений. Особняком стоял запах краски — Витя так и не понял, откуда он.

Голова немного ходила ходуном. Нужно было отвлечься. А для этого стоило уже поскорее перекусить. Дойдя наконец-то до Макдональдса и зайдя внутрь, Витин нос куда более явно познакомился с запахом людей. В больнице как-то это все не так бросалось в глаза. Видимо, почувствовав волю, внутренний зверь раскрепостился и куда более активно начал принимать участие в расширении возможностей Витиных органов чувств. Запах еды перемежался с запахов различных духов, пота и одежды. Стараясь избавиться от этой симфонии запахов, Витя начал забивать свою голову чем угодно, начиная от Иры и кончая логарифмами, что вроде как даже помогало, но явно не с таким эффектом, на который подросток рассчитывал. Однако, когда он с ходу чуть ли не целиком проглотил пару чизбургеров, то сосредотачиваться стало действительно легче.

Ну и раз полегчало — почему бы немного не поэкспериментировать? Витя решил протестировать свой слух. В больнице ему удавалось слышать голоса из-за закрытой двери на расстоянии примерно метров десяти. Не совсем четко, скорее, будто в испорченном телефоне, но все же слышать. Сейчас он решил улучшить качество оборотнической связи, ну или хотя бы попытаться. В качестве объектов были выбраны: женщина через два столика, разговаривающая по телефону, она больше для разминки, семейство, которое располагалось примерно в метрах пяти-шести от Вити и две девчонки, сидевшие вообще в другом конце зала. Максимально дистанцировавшись от общего шума общепита, Витя исподлобья уставился на женщину, стараясь сфокусировать свое внимание сугубо на ней. «Ушки на макушке», — пронеслось в голове у него. Пара секунд концентрации и Витя уже нагло подслушивал разговор ничего не подозревающей женщины. Звук был кристально чист, будто она сидела буквально в паре сантиметров от него:

— …и, Жанночка, не забудь, что вечером у нас с тобой девичник. Пусть мы хоть и выглядим, как старые клячи, но главное — бодрость духа…

«Справедливо», — Витя не мог не отметить, что рад за эту женщину, ввиду ее оптимизма, но самого бы

Дальше он сосредоточился на семействе. Тут уже было сложнее. Большее расстояние требовало куда большей сосредоточенности, так что Вите постоянно, да и мешали какие-нибудь сторонние звуки. Подросток закрыл глаза и слегка потер пальцами у висков — это было нужно, чтобы постараться отпустить ненужные мысли. В итоге он все же смог добиться желаемого результата:

— Илюша, нет! Я не буду покупать тебе ту гитару — у нас дома точно такая же у тебя в комнате лежит, только другого цвета!

— Ну пааааап! — ребенок уже готов был перейти на визг.

— А будешь мне тут истерики устраивать — я у тебя вообще планшет отберу!

«Господи, вот почему я ненавижу детей, — скривился Витя. — Неужели я таким же был? Да не, бред какой-то».

Последним на сегодня экспериментом было подслушивание пары девчонок чуть младше Вити. Тут ему было уже немного неловко. Но наука требовала… Если под наукой подразумевать его собственное любопытство.

Старая процедура. Полная отстраненность от мира. Есть только он и они. Если ему действительно удастся их подслушать, хотя бы чтоб половину слов можно было разобрать, то это уже можно будет считать успехом. Глупо было надеяться на то, что спустя два с половиной дня после укуса у него будет получаться буквально все. Он и так почему-то думал, что вся эта его новая жизнь дается ему подозрительно легко. Ну, по крайней мере, он никого не сожрал. Хотя хотел.

Витя уже слышал очертания голосов. Какие-то конкретные слова все никак не удалось выцепить. Впрочем, сдаваться он пока не планировал. От внутреннего напряжения он аж слегка вытянулся вперед.

— …ну… решила… вечера… — наконец-то удалось что-то услышать.

— …знаю… живаю…

«Блин, ну давай же, ну, Виктор Константинович, соберись», — Витя был уже на взводе.

— Да что ты все носишься с этим, как я не знаю с чем! — резкий голос выбил Витю из колеи. Видимо, девчонки о чем-то спорили. И до этого разговаривали шепотом. Сейчас же одна решила повысить голос, в результате чего Витя все прекрасно услышал. Как и несколько людей, сидевших недалеко от тех девчонок, которые тут же смерили их раздраженным взглядом.

— Да тише ты! — взмолилась вторая. Голос уже был не так отчетливо слышно, девчонки снова перешли на шепот. Но Витя каким-то чудом все уже удалось продолжать дальше прослушивать разговор. Эксперимент завершился положительно. Пусть Витя и не до конца понял как, но положительно. Он максимально самодовольно начал попивать сок из трубочки. — Ты еще всему Маку расскажи, что я сегодня вечером, скорее всего, лишусь девственности…

Кашель разразил весь Макдональдс. Витя поперхнулся. И справедливо решил, что с него на сегодня хватит экспериментов. До хорошего это точно не доведет. Постельные подробности незнакомых ему людей представляли для него интерес в последнюю очередь. Так и не допив сок, Витя, обуреваемый чувством стыда за незаконное вторжение в личное пространство, поспешил удалиться.

Теперь уже можно было спокойно прыгать на электричку и прямой дорогой до Белоомутска. Сворачивать по пути еще куда-то особого желания не было. Хотелось поскорее домой — хотя бы чтобы элементарно по-человечески помыться. Да и Ире поскорее хотелось написать…

Вообще, Витя понимал, что ему сейчас предстоит огромный объем работы — нужно было проанализировать бесчисленное количество мистической литературы и фильмов на тематику оборотней. Хотя он сомневался, что найдет что-нибудь дельное или соответствующее действительности, ибо вряд ли все те авторы, при всем к ним уважении, действительно имели контакт с теми, о ком писали. Но совокупность полученной информации, при тщательном отсеивании, может дать свой скромный результат.

Конечно, был еще и второй вариант — найти Омегу и поговорить с ним (а может и с ней, под юбку Витя заглянуть в ту ночь как-то не догадался), так сказать, по душам, но Витя боялся, что их встреча не закончится малой кровью. То, что творил Омега — такое безнаказанным оставлять нельзя. Хотя, чисто теоретически, были ли у него шансы при прямом столкновении? Пока что ответ больше склонялся к отрицательному. Но Витя будет над этим работать. И Сережа ему в этом поможет. Как ни крути, но у Витиного лучшего друга было куда больше познаний во всей этой научной фантастике.

Белоомутск встретил своего героя размеренным спокойствием. В отличие от города, здесь почти всегда стояла тишина. Да и запах здесь был другой. Если там был стойкий аромат цивилизации, то данный ПГТ, при всех его косметических изменениях, подобным еще похвастаться не мог. Витя втайне надеялся, что и не сможет. Бескрайний лес, тянувшийся за железной дорогой, будто говорил о том, что этому месту лучше отчасти оставаться диким. Это было удивительное и прекрасное место. Витю и до всех последних событий необъяснимо тянуло туда. Он любил гулять по окраине и наслаждаться тишиной, лишь изредка прерываемой звуками поездов. В детстве мама часто летом водила его туда поздним вечером и, указывая на светлячков, которые скапливались возле редких болотистых участков, говорила, что это за ним наблюдают блуждающие огоньки, которые заманивают путников в болота, где те благополучно пропадают. И Витя, раскрыв рот, слушал. Конечно, он потом немного обиделся, когда мифические огоньки оказались всего лишь светлячками, но он был очень благодарен маме за то, что в детстве она сделала ему настоящую сказку.

В семнадцать лет, конечно, не до сказок. ЕГЭ, поступление в университет, новые знакомства и перспективы — реальный мир оказался в итоге куда насыщеннее, чем абстрактные сказки. Только вот теперь ситуация немного поменялась. Витя вообще теперь не был уверен, что хоть что-то теперь имеет равнозначное значение, чем его метаморфоза. Все, что он знал, во что верил, весь его уютный мирок оказался ложью. Все же не совсем это он имел в виду, когда на Новый Год под бой курантов загадал кардинальные перемены в своей жизни. Какая злая ирония.

Родной двор пустовал. Занятия в школе еще не закончились, а ребята постарше уже если и сидели во дворах, то поздним вечером. И обязательно кто-нибудь, да с гитарой. Витя с Сережей порой присоединялись к подобным компаниям попеть песенок, ну и чего греха таить, слегка выпить. Никто, в общем-то, из старших и не возражал. Витю с Сережей многие знали, и никто не относился к ним хуже, чем нейтрально. Да и плохо относиться к ним причин особых и не было — добрые и отзывчивые ребята, с которыми и поговорить было о чем, да и просто находиться в их обществе приятно. Вообще народ в Белоомутске был хоть

Зинаида Михайловна, Витина соседка снизу, как обычно восседала на лавочке около входа в подъезд. Такой самопровозглашенный страж порядка и гроза мечтающих погреться в подъезде школьников. Хотя на самом деле — добрейшей души человек.

— Замерзнете же, Зинаида Михайловна! — окликнул ее Витя. — Не май месяц-то на улице, что ж Вам дома не сидится?

— Ой, батюшки, Витенька! — искренне обрадовалась она. — Вернулся-таки. Живой и здоровый. А такие слухи ходили, кошмар, чего только люди не придумают!

— Рано меня похоронили, Зинаида Михайловна, — укорил старушку Витя. — Я еще, знаете ли, пожить хочу.

— Да я-то что, я-то знавала, что с тобой все в порядке! Сережка-то твой всему двору рассказал, поди, что ты уже домой сегодня вернешься. Только не ждала я тебя так рано, вечером думала, что отпустят только.

— Не, я и так там с ума сходил от безысходности… и еще раз от безысходности, — если бы Витя остался с Ирой еще хотя бы на пару часов, то он бы точно забил на данное ей обещание и иммигрировал нелегально в Лондон.

— Ох, бедняжка, — посочувствовала Зинаида Михайловна. — Ну, ты вечером заходи, чаем тебя угощу. Я еще плюшек с маком напекла, когда ты маленький был совсем — тебе очень нравились.

— Да, я помню, — улыбнулся счастливым воспоминаниям Витя. — Я постараюсь выкроить время.

Оставив Зинаиду Михайловну дальше бдить, Витя проскользнул в подъезд и поднялся к себе на этаж. М-да, и о чем он сейчас будет с родителями разговаривать? Накинутся на него сейчас с расспросами, а ему и ответить-то нечего. Рассказать им все? Нет уж, увольте. Может быть, когда-нибудь, но точно не в этой жизни. Переминаясь с ноги на ногу около двери, Витя сам не заметил, как случайно услышал родительский диалог:

— То есть он уже окончательно решил? — Витина мама была явно чем-то очень расстроена.

— Да, — напряженно ответил ей Константин. — Он вообще не думал изначально что-то предпринимать по этому поводу. Ты сама знаешь его позицию — «моя хата с краю, ничего не знаю». Община-то и вмешалась только из-за того, что его приемный сын ну очень уж настаивал. Игорь не уточнил, почему. Но меня это, честно говоря, и не интересовало.

— Нам он точно никак не поможет? — в голосе Марии звучали некоторые нотки отчаяния. Витю это неслабо так напрягло. Какие дела его родители могут иметь с теми детьми природы? Витя никогда не слышал о том, чтобы его отец хоть как-то контактировал с Семеновым и его людьми.

— А как он поможет, Маш? — Константин также явно был не в лучшем расположении духа. — Ты сама понимаешь, что тут уже ничего нельзя сделать. У меня, конечно, есть один вариант, но для этого мне обязательно нужен кто-то из общины. Но вряд ли они без веской причины будут с нами настолько тесно сотрудничать.

— Кость, попытайся, умоляю. Иначе… Даже думать об этом не хочу.

Витя не понял ровным счетом ничего. У его семьи, как оказывается, очень серьезные проблемы. И связано это напрямую с общиной. И почему он не в курсе? Его родители никогда от него ничего не скрывали. Наверное.

«И где же я так провинился, что у меня вся жизнь кувырком пошла? Сначала оборотень кусает, теперь родители еще в какие-то проблемы умудрились ввязаться…»

Витя уже без особой уверенности позвонил в дверь. Он мог бы еще подслушать разговор родителей, но, как уже показал сегодняшний горький опыт — меньше знаешь — крепче спишь. Проблемы его родителей — это, все же, их проблемы. И если они его не посвящают, то значит, что его помощь им точно не нужна.

Он слышал, как его отец неторопливо направился открывать дверь. Щелчок щеколды, легкое поскрипывание, и Витя снова дома.

— А вот и наш герой! — обрадовался Константин.

— Да уж, герой, сто раз, — пробурчал Витя. — Идиот ко мне более применимо.

— Не хотел поднимать эту тему в больнице, но ты вроде как в ту ночь у Насти обещал остаться, разве нет?

— Пап, — Вите совершенно не хотелось вспоминать всю ту историю у нее дома. — У меня были некоторые причины уйти, все, не спрашивай, пожалуйста.

— Ну и стоило оно того? Ты мог погибнуть вообще-то!

— Не знаю уж, стоило или нет, с какой стороны посмотреть, но я жив, так что…

— Ладно, Вить, прости, просто, ты даже представить себе не можешь, через что нам с мамой пришлось пройти, когда нам Наташа позвонила и сообщила новость, что на тебя напал тот самый волк.

Вите вновь стало безумно стыдно. В больнице он еще не до конца осознавал весь ужас ситуации. А теперь, будучи с родителями наедине, он был готов чуть ли не наложить на себя руки за всю ту боль, что он причинил этим замечательным людям исключительно по своей тупости.

— Ты прости, пап, — Вите приходилось чуть ли не выдавливать из себя слова. — Я просто до сих пор, ну, поверить не могу, что жив. Что удалось отбиться. Я даже не знаю, какие слова в данной ситуации наиболее уместно подобрать…

— Сходи к маме лучше, — подмигнул Константин.

Мария стояла у плиты и явно соображала что-то вкусное на вечер. Когда Витя ее окликнул, то ее реакция его даже немного напугала. Поворачивается, бледная, того гляди за сердце схватится.

— Эй, эй, мам, ты чего? — Витя не на шутку обеспокоился.

Мария лишь кое-как сползла на стул и беспомощно заплакала. От невозможности уже что-либо изменить, Витя лишь прислонился спиной к холодильнику и медленно присел на холодный кафельный пол, держась за голову.

— Мне нет оправданий, — процедил он.

Мария все же нашла в себе силы успокоиться, подошла к Вите и села рядом с ним:

— Я так рада, что ты жив, ты даже не представляешь… Я так боялась, даже чуть в Бога верить не начала…

— Я люблю тебя, мам.

Они крепко обнялись. А еще, Витя в который раз осознал, только на этот раз уже, видимо, раз и навсегда, что ради этой женщины он горы свернет. Просто ради того, чтобы на ее лице была улыбка, а не поток слез.

Поцеловав ее в мокрую щеку, Витя, все еще стыдливо смотря в пол, нырнул к себе в комнату, где тут же включил комп. Зайдя на свою страничку, он даже не стал просматривать огромное количество сообщений, с вероятными пожеланиями скорейшего выздоровления. Первым делом он принял Ирину заявку в друзья и тут

«Привет, Ириш!) Спешу тебе сообщить, что я наконец-то дома. Доехал без особых приключений, хотя я, честно говоря, не жалею, оных мне хватило сполна за последние пару дней: D Ты как там?)»

Отправив заветное сообщение, Витя сперва вынул из сумки свой сборник и заботливо поставил его на почетное место в своем книжном шкафу, слегка отодвинув «Когда дыхание растворяется в воздухе. Иногда судьбе все равно, что ты врач» Пола Каланити. Теперь можно возвращаться к экспериментам — выудив из ящика стола градусник, Витя тут же сунул его к себе в подмышку и принялся ждать. По прошествии пяти минут, ему все же удалось оценить результат эксперимента, который оказался весьма впечатляющим — термометр, вместо обычных 36,6, показывал в районе 39. Вопрос о том, почему подростку было так жарко был снят. Отложив градусник в сторону, Витя тут же загуглил одно единственное слово — «Оборотень». Поисковик выдал огромное количество артов с этими милыми существами, ссылки на просмотр онлайн каких-то дешевых ужастиков и страшилки разной степени глупости. Действительно какие-то более-менее научные статьи, за исключением Википедии, пришлось пару минут так поискать.

Человек может быть сердцем чист

И молитвы читать от души,

Только волком становится он

В полнолунье, в полночной тиши.

Такой незамысловатый эпиграф начинал статью об оборотнях. В какой-то степени именно из-за него Витя и остановил свое внимание именно на этом тексте. И хоть написано было красиво и интересно, но Витя в общем-то ничего нового не узнал. Полная луна, серебряная пуля, научное название феномена — «ликантропия». Про Зверя из Жеводана он и так краем уха слышал, да и много чего мутного было в этой истории. Описывался случай Жана Гринье, на котором Витя остановил подробное внимание, но каких-то откровений вычитать не удалось. Он вообще пришел к выводу, что Гринье был обычным психом.

В углу высветилось сообщение. От Иры. Витя тут же отложил все научные изыскания в сторону.

«Рада это слышать) А у нас тут теперь тишь да гладь, как будто все веселье с тобой ушло»

Следом пришло одно сообщение, от которого у Вити слегка екнуло сердце:

«Скучаю <3»

″Я тоже (″, — тут же написал он в ответ.

Сидеть и улыбаться в комп это так тупо. Хотя все равно никто не видит, так что, какая разница?

Ира пока не отвечала, поэтому Витя решил проверить одну догадку — вбив в поисковике «Нападения животных в Белоомутске», тот начал внимательно изучать новостные сводки. В основном были статьи только о нынешних нападениях. Забавно, что не только местные старожилы говорили про оборотня — сайты так и пестрили заголовками по типу «Бешеный волк или оборотень?», «Оборотень в российской глубинке» и все в таком духе. Имела бы представление желтая пресса о том, насколько они сейчас правдивы — Витя многое бы отдал, чтобы увидеть эти журналюжьи лица. Но помимо последних зверств, СМИ ни о каких других случаях не упоминали. В одной статье только все же нашлась интересная заметка, что примерно десять лет назад уже было зарегистрировано нападение животного с летальным исходом, но поскольку случай был единичным, то все списали на дворовых собак и благополучно забыли. Да и жертва была обычным пьяницей — не та персона все же, чтобы для СМИ трагедию раздувать. Однако Витя решил взять заметку на вооружение — Дьявол всегда кроется в деталях, а такая деталь могла в итоге помочь собрать пазл. Осталось только найти кого-то, кто мог об этом детально поведать. У родителей спрашивать было бесполезно, Витя с семьей сам только примерно лет десять назад как раз сюда переехал, а вот Зинаида Михайловна, помнится, его как раз на чай приглашала…

Чуть не сломав при этом стул, Витя резко встал и решил не ждать прям уж совсем вечера, чтобы навестить старушку. На выходе в коридор его внезапно оглушил телефонный гудок.

— Да, блин, чтоб тебя, курва проклятая, — выругался он.

— Антон, привет, — голос Константина явно раздавался с кухни, хотя было ощущение, что разговаривают буквально рядом с Витей.

— Брат, сколько лет, сколько зим! — голос Витиного родного дяди, хоть и был слышен с небольшими помехами, но речь разобрать можно было отчетливо. — Как дела у моего любимого старшего? Таки подумал над моим предложением?

— Да, я тебя жду, — Константин явно не пылал удовольствием от сказанного.

— Ха, я знал, что ты без меня не справишься! — в голосе Антона, напротив, явно угадывались торжественные нотки. — Утратил ты былую хватку, братец. Практики мало, да?

— Когда тебя ждать? — Константин был все таким же сухим.

— Дня через два, не раньше. У меня тут у самого дел по горло, знаешь ли.

— Чтоб не позже, дело начинает принимать серьезный оборот. Община в курсе, но от них помощи никакой. Так что на тебя и твоих людей вся надежда.

— Ладно, потом потешешь мое самолюбие. Жди в пятницу, амиго.

Константин тяжело вздохнул. Насколько Витя помнил, то он никогда лестно не отзывался о своем брате. Да и вообще предпочитал его не видеть. Контактировал только по крайней необходимости. Видимо, у отца действительно серьезные проблемы. И опять эта чертова община. Витя уже на подсознательном уровне начинал ненавидеть ее обитателей. Может, ему все же удастся что-то разузнать, если спросить предельно аккуратно.

— Эй, пап! — окликнул он его, заворачивая на кухню. Константин сидел темнее тучи, Мария тоже явно не была в восторге, но, как не без радости отметил Витя, она хотя бы не плакала. — Кто звонил?

— Дядя твой, — невооруженным глазом было заметно, как Константина буквально потряхивает. — Нарисовался, хрен сотрешь. Проблемы у него небольшие, просил у нас пожить пару недель.

Витя понимающе кивнул, стараясь не выдать возмущения от такой наглой лжи своего отца — он ведь ясно слышал, что он сам его пригласил.

— Хорошо, мне в принципе-то фиолетово, пусть приезжает, — продолжил косить под дурачка Витя. — Я по дороге домой Зинаиду Михайловну встретил, она меня на чай пригласила, так что я отойду, хорошо? Потом с Серегой думал прогуляться недолго, часам к девяти, в общем, буду.

— Да, не задерживайся только, сынок, — попросила Мария. — А то мы с папой планировали лечь пораньше, а то битые сутки выспаться не можем. Из-за тебя, кстати.

— Я это очень ценю, — бросил Витя, быстро чмокнув родителей, и в темпе вальса направившись к выходу. Проснувшийся энтузиазм, вызванный желанием получить ответы на все вопросы, буквально наполнял энергией. Накинув на

— Воу, комета, блин, бесхвостая! — возмутился Сережа. — А я тебя как раз навестить думал. Ты далеко собрался?

— Серега, ты-то мне и нужен, — обрадовался другу Витя. — Пошли.

— Куда? — спросил Сережа.

— К Зинаиде Михайловне.

— Зафиг?

— Чаю попить, плюшек поесть… Просто старушку навестить, чего такого-то?

— Да не, я не то, чтобы против, — Сережа явно не так планировал провести вечер. — Просто я не понимаю, откуда такое рвение.

— Она меня пригласила, чего отказываться?

Сережа лишь как-то разочарованно вздохнул, но идею друга поддержал. Когда они спустились к Зинаиде Михайловне, та уже была дома, покинув свой вечный пост. Старушка очень обрадовалась, когда к ней пришли аж двое гостей. Насколько Витя знал, жила она одна. Дети с внуками проживали в другом городе, но не забывали. Два-три раза за полгода кто-нибудь да приезжал на несколько дней. Но все остальное время Зинаида Михайловна проводила в гордом одиночестве, изредка приглашая кого-нибудь из соседей посплетничать. Любое общество ей было приятно. Особенно двух ее любимых соседей сверху.

— Так я рада, что вы зашли! — довольно щебетала она, заваривая Витин любимый апельсиновый чай. — А то совсем забыли уже про бабку-то старую. А раньше, помнится, два таких добрых молодца, случись чего во дворе, так Витька с Сережкой тут как тут, бегут, смехом заливаются. Кричали еще, чтоб я вас перед родителями прикрыла.

Друзьям оставалось лишь улыбаться. Да, много чего они творили в детстве. Счастливом, беззаботном детстве. Когда еще не было никаких экзаменов, никаких нервов… Никаких оборотней…

Когда Зинаида Михайловна накрыла на стол, то они еще долго разговаривали о всяких приятных мелочах. Но у Вити, в чем ему было немного стыдно признаться, были все же корыстные цели для посещения соседки. И нужно было уже задавать вопросы:

— Простите, Зинаида Михайловна, я пока лежал в больнице, часто размышлял о том, все то, что сейчас происходит в Белоомутске — это все в диковинку? Или раньше были ситуации, подобные этой?

— Ну, отчего ж, были, Вить, были. Правда, молчать о них принято. Давно еще, ты вроде и не переехал сюда еще даже. Тольку тогда погрызли, сына Светки-то покойной ныне. Кто бы только мог подумать, что мать сына судьбу повторит. Если так призадуматься, то страшно даже становится, какая жизнь-то оказывается, бывает. В соседнем районе тоже, поговаривают, девочку загрызли спустя пару лет. Но тут уж не знаю, правда или нет.

— Подождите, — переспросил Сережа, который ради этого вопроса даже не очень-то и разжевывая, проглотил плюшку. — Вы хотите сказать, что у той старушки, которую убили тогда, прям в поселке, сына тоже загрызли много лет назад?

— Какое-то слишком уж странное совпадение, — мрачно вставил Витя, который уже в своей голове начал складывать далеко не радужную картину.

— Да, так волей-неволей начнешь в оборотней верить, — согласился Сережа. У Вити при этом прошел по спине неприятный холодок, и он непроизвольно заерзал на стуле.

— Ой, ребят, не знаете вы, какие в жизни совпадения бывают, неисповедимы пути Господни, как в народе поговаривают, — перекрестившись, возразила друзьям Зинаида Михайловна.

— Зинаида Михайловна, а вы не знаете, никто из поселковых с общиной не контактирует? — продолжил расспрос Витя.

— Да чего там далеко ходить, вон, к Светке ходил один как раз, — развела она руками. — Молодой такой, чернявенький. Он и до того, как Тольку-то погрызли, к ней ходил. А после так и вовсе ухаживал за ней. По дому помогал, за продуктами ходил. Хороший мальчик был, хоть и из этих, лесников-то. Я со Светкой-то того, не очень общалась, но слышала, что она чуть ли не за внука его считала. Ну, оно и неудивительно — у Тольки детей не было, пьяница он горький был, а вот тот как раз по возрасту-то в сыновья ему годился. Ну а после ее смерти пропал он, по крайней мере, я его не видела более. Его даже на похоронах не было.

«Это он! — пронеслось в голове у Вити. — Парень тот с общины. Я в этом уверен. Он Омега. Все факты пока сходятся. Осталось только выяснить, кто из них, и я прижму ублюдка к стенке! Чертова община, лесники проклятые, кто бы только мог подумать! Из-за него Ира потеряла…»

От переполнявший его злобы, Витя слишком сильно сжал кружку с чаем, отчего та раскололась у него буквально в руке.

— Воу, сила есть, ума не надо! — удивленно воскликнул Сережа.

— Ох, Господи, простите, я сейчас все уберу, — запричитал Витя. — Где у Вас совок с веником?

— В ванной, Вить, — в голосе Зинаиды Михайловны не было ни капли раздражения или злости. — Ты не переживай, все равно посуда старая, новую уже покупать давно пора.

Юноша лишь коротко кивнул и поспешил за инвентарем. Если бы Сережа с Зинаидой Михайловной были чуть внимательнее, то они могли бы заметить, как один из осколков кружки рассек руку Вити, но рана затянулась буквально спустя пару секунд.

— Подожди, пойти куда?

Попрощавшись с Зинаидой Михайловной, Витя с Сережей решили подышать свежим морозным воздухом. Беседа выдалась явно не из приятных. Сережа буквально чувствовал, как напряжен его друг, и он прекрасно понимал, в чем причина такого поведения. Он ведь буквально с того света вернулся. Но что-то в нем начало пугать его. Во время чаепития он вел себя, будто одержимый. Все спрашивал про эту общину, будь она неладна, про другие случаи нападения животных… Сережа называл это «синдромом Родни Фокса», когда человек, переживший нападение какого-либо животного после выздоровления начинает интересоваться им, изучать повадки и привычки. Но на это еще можно было закрыть глаза. Но теперь, когда Витя на полном серьезе и с неподдельной ненавистью в голосе предложил пойти в сторону этой самой общины, то Сереже стало не до шуток.

— Я хочу найти ее, — Витя чуть ли не рычал.

— Ты больной? Тебе в прошлый раз было мало похождений по лесу, ты еще раз испытать судьбу решил?

— Прекращай, сейчас даже восьми нет, просто разведаем обстановку, — настаивал Витя.

— Какая разница? — Сережа отказывался понимать, когда его лучший друг успел поехать кукухой. — Сейчас долбаная зима, на улице темень кромешная… Витек, это очень глупая идея.

Витя понимал, что Сережа прав. Но ярость кипела внутри него, требовала решительных действий. Ну и он же не собирается сейчас в саму общину, правильно? Только узнает дорогу, отследит по запаху или найдет другой способ.

— Друг, — Сережа старался говорить максимально спокойно, хотя все, что ему хотелось —

Витя понял, что он реально перебарщивает. Такое резкое поведение никогда не было свойственно ему. Всю сознательную жизнь он пытался думать рационально, но зверь внутри пресекал всю логику на корню. Витя начал бояться, что в нем просыпается инстинкт убийцы. А это нужно уничтожать в зародыше. После глубокого вдоха ему вроде как стало легче. Сереже надо все рассказать. Прямо сейчас. Один Витя с этим не справится. А так будет надежная моральная поддержка. Если только он ему поверит. Точно не поверит. Хотя…

— Серег, — Витя максимально пытался собраться с мыслями. — Помнишь твой прикол в больнице, что меня укусил оборотень?

— Нууу? — нахмурился он.

— Так вот, — сейчас или никогда. — Это… правда. В ту ночь меня укусил оборотень. Все эти убийства — его рук дело. И я точно уверен, что он проживает в общине. Ну и, как ты понимаешь, поскольку я выжил, то… я теперь тоже один из этих.

Повисла неловкая пауза. Затем, как Витя и ожидал, Сережа расхохотался:

— Джейкоб, ты ли это? Издеваешься что ли? Я о тебе, блин, переживаю, а ты шутишь. Только не говори, что все эти твои закидоны — это чтобы меня напугать, а то клянусь, я тебе врежу.

— Серег, я тебе, блин, правду говорю! — Витя хоть и готовился к такой реакции, но она все равно выбила его из колеи.

— Хорошо-хорошо! — Сережа поднял руки вверх в знак согласия. — Завтра тогда вечером меня после школы не жди, я пойду переплавлять все серебро в доме, ну так, на всякий случай, мы все же с тобой соседи…

— Знаешь что! — Витя совершенно не горел желанием срываться, но чаша уже была переполнена. — Пошел ты! Можешь идти домой, все!

— Да хорош! — Сережа попытался урегулировать ситуацию, но его друг круто развернулся и пошел в сторону леса. — Ох, я об этом пожалею… Витек, стой!

«Вот тебе и успокоился» — думал Витя, выуживая из памяти, как примерно выглядит дорога до общины. Он точно помнил, что по дороге будет заброшенная пятиэтажка. Пока надо ориентироваться на нее. А дальше… Будет, что будет.

Какая-то Витина часть все еще протестовала, пытаясь воззвать к совести. Он ведь обещал. Себе обещал. Маме. Но ведь… Он теперь не беспомощный подросток. У него есть сила. Огромная сила. И он не поленится ее использовать.

— Ты можешь так не бежать? — Сережа уже немного запыхался.

— Я планирую вернуться домой пораньше, так что чем быстрее мы доберемся до хотя бы заброса, тем быстрее закончим.

— Я не понимаю, на что ты злишься? — спросил Сережа. — Ты на какую, блин, реакцию рассчитывал, заявляя на полном серьезе, что ты теперь оборотень? Ладно, слушай, если, допустим, это правда, то ты наверняка сможешь это доказать, чего злиться-то? Докажи, я блин, в ту же секунду паду перед тобой ниц и скажу, да, друг, я был неправ!

Витя не слушал. Все его естество было в предвкушении чего-то. Только он еще не мог понять, чего. Это было сравнимо с азартом. Но не с простым. А с азартом охоты.

Когда они пресекли железную дорогу, то Витя на секунду заколебался. Готов ли он все же к тому, что может произойти худшее? Сможет ли он понести ответственность не только за себя, но и за Сережу, который так на секундочку обычный человек? Ну, пока он будет отвлекать на себя внимание Омеги, то Сережа успеет убежать. Да и, собственно, как там в древнерусской пословице говорилось? «Волков бояться — в лес не ходить».

Пятиэтажка находилась не так уж и далеко от линии железной дороги. Раньше Вите казалось, что она была куда дальше. Что ж, тем лучше. Меньше времени уйдет на дело.

— Перерыв может все-таки? — красные Сережины щеки уже, казалось, сравнялись цветом с самым переспелым помидором. Витя лишь чувствовал небольшое покалывание в спине. Холод не чувствовался абсолютно.

— Да, давай, — согласился он. — Тем более я не особо уверен, куда идти дальше. Если хочешь, можешь постоять тут, я быстро осмотрюсь.

— Я похож на человека, который готов стоять в ночном лесу один рядом с заброшенным зданием? — саркастично уточнил Сережа.

Витя не успел ответить — вдалеке он услышал голоса. Он еще не мог разобрать, о чем эти люди разговаривают, но инстинкты подсказывали, что нужно срочно где-нибудь спрятаться.

— Кто-то идет! — шикнул он. — Нельзя оставаться на виду… Быстро в заброс!

— Что? — не понял Сережа. — Я ничего не слышу…

— Бегом, блин! — прорычал Витя и, схватив друга за куртку, забежал внутрь здания.

Там было мерзко и сыро. Витя почти сразу же почувствовал, как внутри его ботинок начало хлюпать. Не видно было почти ничего, но какие-то общие очертания все же проглядывались. Нащупав лестницу, друзья на цыпочках поднялись на второй этаж. Там они затаились около окна, которое выглядывало в сторону, откуда они пришли.

— Тут воняет просто пипец как! — ругался Сережа. — И я по-прежнему ничего не слышу!

— Да тихо ты! — Витя внимательно вслушивался в приближающиеся голоса. Сосредоточившись, через несколько мгновений он уже слышал достаточно четко, чтобы разобрать речь.

— Не знаю я, что с обоями делать — сокрушался один из голосов. — Столько вариантов уже пересмотрел — ничего не нравится.

— Можно подумать, что ты дофига кого к себе водишь, — весело ответил второй.

— Да при чем здесь это, Макс? — рассердился первый. — Дело в элементарной эстетике. Наша с Дэном комната уже изрядно обветшала. Это ему плевать, где жить, ему бы и на помойке удобно было, а у меня восприятие другое.

— Ну конечно мне плевать! — судя по всему, незнакомцев было трое, ибо помимо их голосов, Витя больше ничего не слышал. — Кто мебель постоянно чинит? Кто вай-фай провел? Я! А что делал ты в этот момент? В «Континенте» бухал, да телок клеил. А тут ему обои поменять приспичило, эстет хренов!

— Ладно, не орите, — прервал демагогию Макс. — Не забывайте, что у нас тут так, к слову, дела есть.

— Тебе самому-то не надоело искать ветра в поле? — Дэн явно был не в настроении. — Я не вижу смысла в том, что мы ходим тут кругами.

— Дождемся Амира и пойдем назад в общину, не ной, — ответил Макс. — Серег, он тебе ничего не писал?

«Так-так, на ловца и зверь бежит, — обрадовался Витя. — Вот тебе и жители общины собственной персоной.

— Нет, — ответил Сережин тезка. — Наверняка опять забыл. Ты же сам знаешь, какой он рассеянный.

— Я что-то слышу, — навострил уши Сережа. — Как ты умудрился…?

— Потом, — отрезал Витя. Те парни явно чего-то искали. Только вопрос в том — что именно? Или кого?

На заснеженной поляне появились три силуэта. Лиц их было не разглядеть в такой темени, но, судя по голосам, ребята явно молодые. Вряд ли из них было кому-нибудь больше тридцати. Они шли ровным рядом, почти шаг в шаг. Почему-то от этой компании веяло опасностью. Причем весьма серьезной. Витя застыл в нерешительности — стоит ли действительно с ними связываться? Или может ну его нафиг, пусть идут себе куда шли? Сережа вообще не понимал, что происходит. Но вид возникших из чащи леса трех незнакомцев заставил его проклясть все и пообещать дать Витьку по морде, если они отсюда выберутся.

— Так-так, и кто тут у нас?

Голос позади подростков был настолько внезапный, что у Вити чуть сердце не остановилось. Сережа лишь жалобно пискнул, и припал к стене. Над ними возвышался здоровый парень, насколько Витя мог установить по легкому акценту — кавказской национальности. По всей видимости, тот самый Амир, о котором говорили те трое. Он с надменной ухмылкой осматривал их, будто одного внезапного появления ему было мало, и он искал повод еще как-нибудь над ними поиздеваться.

— Амир, ты там? — подтвердилась Витина догадка.

— Да! — крикнул в ответ здоровяк. — Тут два школьника каких-то ошиваются!

— Этого только еще не хватало… Гони их в шею, нечего им тут делать!

— Ладно, ребят, — обратился Амир к Сереже с Витей. — Давайте вы сейчас пререкаться не будете, спокойненько взяли ножки в ручки и идите домой, если не хотите лишних… приключений…

Амир подозрительно уставился на Витю. Будто изучая с ног до головы. Чувствуя на себе его взгляд, Вите становилось крайне некомфортно. Будто он таким образом втыкал в него одновременно сотни иголок.

— Чтоб меня… Парни, бегом сюда!

— Амир, ты чего, с двумя школьниками справиться не в состоянии? — хохотнул Серега.

— Да вашу мать, вы можете подойти! — разозлился Амир.

— Слушай, мужик, — Сережа был в дичайшей панике, но все же старался не подавать виду. — Мы с другом тут просто гуляли, мы совершенно не хотим никаких проблем…

— Заткнись! — грубо ответил Амир. — К тебе претензий нет. А вот к твоему другу есть пара вопросов.

Витя похолодел. Что этим парням от него нужно? Руки слегка потряхивало. Впервые с ночи укуса он начал испытывать страх. Даже не за себя, а за Сережу. И ведь он его в это втянул! Самодовольный идиот! Чувствовал ведь, знал, что не надо, но все же пошел на поводу у инстинктов… И как он собрался противостоять Омеге, если с собой-то толком справиться не может?

— Ну и чего ты тут? — спросил один из троицы, когда они к ним поднялись. В его голосе Витя узнал того, кого называли Максом.

— Ребят, — как можно спокойнее заговорил Витя. — Я думаю, что вы…

— Макс, брат, ничего не чувствуешь? — перебил его Амир.

— …нас с кем-то перепутали…

Тот, кто был одет в пальто, подошел к ним почти вплотную. Видимо, это и был Макс. В тусклом свете угасающей луны Витя разглядел на удивление приятное, хоть и обросшее, лицо молодого парня, которому вряд ли было чуть больше двадцати. А еще оно ему казалось смутно знакомым…

Макс еще с пару мгновений осматривал друзей, затем слегка улыбнулся каким-то своим мыслям:

— Осади, Амир, это не он.

— Откуда ты знаешь? — подозрительно уточнил он.

— Оттуда, — отмахнулся Макс. — Бедняжка еще, наверное, даже не в курсе, что с ним происходит…

— А ты смотрю в курсе, не так ли? — Витя неожиданно почувствовал прилив сил. — Почему у меня железная уверенность, что вы, обитатели общины, знаете куда больше, чем говорите? Знаете, у меня есть к вам парочка вопросов, на которые я хотел бы уже получить ответы!

— Ну нафига? — простонал Сережа.

— Ишь ты, любопытный какой, — Макса явно заинтересовал проблеск Витиной смелости. — Знаешь, не зря ведь у нас говорят, что меньше знаешь — крепче спишь. Так что ты уверен, что действительно хочешь все знать?

Тут Витю буквально молния ударила. Он вспомнил это лицо! Это ведь в него он чуть не врезался, когда уходил от Насти. В ту ночь, когда его укусили! Неужели…

— Ты, — прорычал Витя. Он буквально чувствовал, как жгучая ненависть затуманивает разум. Его глаза будто налились кровью. А тело стало одной большой пружиной. — Я тебя узнал! Видел тебя в ту ночь, когда меня укусили! Это был ты! Омега!

— Браво, Шерлок, — вздохнул Макс. Все остальные с непониманием уставились на них двоих. — Ты почти во всем разобрался. Только перепутал плюс с минусом. И, Омега? Ты серьезно? Не логичнее было бы назвать его в таком случае Бирюк?

— ХВАТИТ БОЛТАТЬ! — внутри подростка клокотала ярость. А его крик уже скорее напоминал дикий вой. Вот он, убийца, который погубил всех тех людей. Который сломал жизнь Ире. Он заслуживает смерти. Сейчас же!

Сережа с ужасом смотрел на то, что происходит с его другом. Если бы у него были силы кричать, то он бы кричал сейчас так, как никогда раньше. Но все звуки будто застряли внутри него. Впрочем, это естественная реакция, когда твой лучший друг на твоих глазах превращается в нечто ужасное. Его глаза загорелись ярко-желтым цветом, а хруст костей, будто решил устроить симфонию ужаса. Адская боль пронзила все Витино тело. Каждую клетку кожи будто разрывало пламенем. Трансформация началась.

— Ты же ведь шутишь, да? — скучающим тоном спросил Макс.

— Тебе помочь? — спросил Дэн.

— Не, друг, в этом нет необходимости.

Первая трансформация всегда очень больно и долго. Макс это знал наверняка. Тело еще не привыкло, а естественная защита человеческого организма пытается бороться с вирусом. Но все же это происходит. Но бояться новичков не стоит. Они неуклюжи и неопытны. Когда оборотень кинулся на Макса, тот лишь легким движением руки схватил его за горло. То, что раньше было Витей, в бессильной ярости рвало когтями воздух, пытаясь дотянуться до соперника.

— Силен, — отметил Макс. Затем перевел взгляд на Сережу. — Не возражаешь, если я проведу небольшой воспитательный момент с твоим другом? Ты только на него не обижайся, ладно? Новообращенные такие придурки бывают, честное слово.

Сережа кивнул скорее на автомате. Он вообще мало что сейчас

Он никогда не чувствовал себя таким разбитым. Он всех подвел. И ведь он действительно думал, что у него есть хоть какие-то шансы. Он посмотрел на Сережу — тот вжался в стену, при этом сам будто уменьшившись в несколько раз. Витя понимал, что у того сейчас начнется истерика. Все, что он сейчас должен сделать — спасти его любой ценой.

— Убей меня уже, наконец, — прошептал он. — Ты ведь меня искал, да? Ну, вот он я, лежу, добивай. Но, умоляю, отпусти Серегу, он вообще не при чем. Я заставил его идти сюда. Пожалуйста, если в тебе есть хоть что-то человеческое…

— Кажется, он так до сих пор и не понял, — обратился Дэн к Максу.

— Да я вижу, — ответил тот, подходя к Вите и протягивая ему руку. — Друг мой, я тебе жизнь тогда спас! А ты меня покромсать решил. Я ведь и обидеться могу!

— В смысле? — в голове у Вити была только одна мысль — врет! Но говорил он это с такой уверенностью, что любой мог бы засомневаться. — Так ты не…

— Омега? — глумливо переспросил Макс. — Конечно нет! Но я его ищу. А тебе я посоветую не путаться под ногами. Ради твоей же худосочной задницы. Живи своей жизнью, медитируй в свободное время и старайся никого не убить. Теперь это для тебя цель номер один. Вставать-то будешь, нет?

Витя не без недоверия, но все же протянул Максу руку в ответ. Тот помог ему подняться, затем небрежно отряхнул его парку в плечах. Подмигнув Сереже на прощание, он присоединился к своим, и четверка удалилась, оставив Витю с огромной пищей для размышлений. Сережа шокировано переводил взгляд то на Витю, то вслед их новым, с позволения сказать, знакомым. И так еще несколько раз. Затем глубоко вздохнул:

— КАКОГО ХУ…

Глава 5. Община

На самом деле, Витя думал, что все будет хуже. Намного хуже. Сережа слегка успокоился только когда наконец-то проорался (Витя был готов поклясться, что параллельно слышал смех ребят с общины) и выкурил три сигареты подряд. Его можно было понять. Витя с трудом представлял свою реакцию, окажись он сейчас на его месте. Сережа хоть просто матерился на чем свет стоит. Витя с куда большей вероятностью впал бы в истерику. А Сережа ничего, держался. Впрочем, единственное, что он сказал после третьей сигареты, это то, что хочет побыть один. Витя и не возражал. Настаивать сейчас на своем обществе было бы немного неприлично. Единственное — он уговорил Сережу проводить того хотя бы до железной дороги. На всякий случай. Сережа особо не возражал.

Шли они молча. Вите было очень тяжело, но он понимал, что заслужил. И даже не только временный игнор. Если Сережа после всего, что произошло за последний час, пошлет его ко всем чертям, то это будет справедливо. Такое бесславное поражение, причем даже от оборотня, который и убить его не пытался, и даже не полностью превратился, будто отрезвило обоих — и самого Витю, и зверя внутри. А возомнил-то себя чуть ли не супергероем. «Тоже мне, Мститель недоделанный», — Витино разочарование в себе было слишком велико.

Возле путей Сережа сухо бросил что-то отдаленно напоминающее «Пока» и, слегка шаркая ногами, пошел в сторону дома. Витя, достав сигарету, задержался около путей. Чтоб другу глаза не мозолить.

Превращение было очень болезненным. Витя даже такого не ожидал. Хоть его разум немного и затуманился, но ту боль он точно запомнил. Кости будто горели холодным огнем, а все тело, включая мышцы, внутренности и кожу будто раскалились до бела и распадались на маленькие пигменты. Сейчас тело подростка было словно одеревеневшее, при этом оно все же слегка ныло. Но, если бы у Вити спросили, то сейчас он бы сказал, что та боль при превращении была даже приятной, что ли. Ведь после нее мир вокруг будто преображался. Заиграл новыми красками, описать которые даже не представляется возможным. Если в облике человека все Витины органы чувств были просто слегка усилены, то, будучи волком, они усилились многократно. Но насладиться всеми этими преимуществами тот не успел, ибо буквально через минуту получил по шапке от Макса.

А ведь он был таким спокойным… Когда обуреваемый яростью Витя накинулся на него, тот даже глазом не повел. И, если отталкиваться от того, что он смог с легкостью частично превратиться, то это значит, что зверя можно контролировать! Ибо у Макса с этим проблем явно не наблюдалось. Насколько это сложно и какой опыт у него за спиной — вопрос другой. Главное, что шанс есть. Что ж, ритуальное самоубийство от невозможности сдерживать жажду убивать больше в обозримом будущем не маячило. Что уже не могло не радовать.

Сигаретный дым неприятно ударил в нос. Лишь только невероятным усилием воли Витя подавил тошноту. Только сейчас он понял, насколько же отвратительный у него запах. Видимо, после первой трансформации его обоняние окончательно стало более волчьим, ибо теперь вдыхать это было просто невозможно. Поморщившись, Витя выкинул окурок куда подальше. По крайней мере, это было ожидаемо.

Вдалеке показался свет фар электрички в сторону области. Витя заблаговременно отошел от рельсов. Электричка ярко осветила перегон и плавно остановилась около станции «Белый Омут». Они все еще были здесь редкими гостями, несмотря на развивающуюся инфраструктуру поселка. Поэтому по ним можно было спокойно сверять время. А значит сейчас уже как раз половина девятого вечера. Пора идти домой.

За испачканную новую парку Витя получил логичный нагоняй. Хорошо, что родители не стали вдаваться в подробности, хоть Витя и успел придумать легенду красивого падения. Только оказавшись в тепле он понял, насколько превращение в оборотня его вымотало. Поэтому, нырнув в свою комнату, он завел будильник на половину восьмого утра и, даже не собирая школьную сумку, прыгнул в объятия Морфея.

Ночью Витя не видел никаких снов, за что был очень благодарен судьбе. А то он даже не хотел представлять, что бы ему могло присниться после такого напряженного вечера. Поэтому он даже

— За все приходится нести ответственность, Виктор Константинович, за все, — пробурчал Витя, сопротивляясь при этом остаткам сна. Наконец оторвав свою тушку от такой мягкой и теплой кровати, недовольный всем на свете Витя первым делом залез на свою страничку ВК, где уже успел получить несколько сообщений от Иры, которая, видимо, обеспокоилась, что он так долго не выходит на связь.

«Доброе утро, Ириш) Прости, что вчера не отвечал, меня буквально вырубило под вечер. Я прям очень чувствовал себя уставшим. Сейчас я выспался, так что готов к новым свершениям:) У меня пока нет нового телефона, так что на связь я выйду только вечером, не переживай) У тебя все хорошо?»

Бегло все же пробежавшись глазами по остальным сообщениям, и не без удовольствия отметив одно сообщение от Насти, Витя побрел на кухню, где собралось уже все его семейство. Константин пил кофе, почитывая при этом томик Хайяма, а Мария заканчивала с варкой пельменей.

— О, пионер проснулся, — не отрываясь от книги, поприветствовал его отец. — Утренняя зарядка для мозгов — любой стих Хайяма, на вскидку, я жду.

— Эммм… — Витя хоть и пытался в свое время начать читать Хайяма, но как-то пока не сложилось. Решил отложить на потом, когда будет больше пространства в голове для его восприятия.

— Ладно, расслабься, — Константин хитро глянул в его сторону. — Знаю, тебе сейчас не до восточной поэзии. Но на будущее — я бы на твоем месте почитывал вечерами. Вот так вот пойдешь на свидание и, можешь мне поверить, достойная девушка всегда обратит внимание на человека, который может наизусть стрелять мудростью поэтов Востока.

— Спасибо, пап, я учту, — Вите всегда было неловко, когда родители начинали поднимать тему его личной жизни. Может, когда-нибудь он это перерастет, но сейчас все же он придерживался мнения, что личная жизнь она на то и личная, что даже родителям не стоит в нее вмешиваться и уж тем более так спокойно обсуждать.

— Приятного аппетита, — бросила Мария, поставив перед Витей тарелку с пельменями. Затем, даже не взглянув на мужа, ушла куда-то вглубь квартиры.

— Чего это с ней? — поинтересовался Витя.

— Злится она, — вздохнул Константин. — Не самой моей лучшей идеей было позвать Антона.

«А вот и попался!» — обрадовался Витя.

— Подожди, — уточнил он. — Ты же говорил, что у него там какие-то проблемы или что-то в этом роде.

— Ну да, проблемы, — Константин оставался невозмутим. — А кто ему предложил у нас пожить-то, пока он эти проблемы решает? Он, конечно, сам на это тонко намекнул, но озвучил все же я.

Витю буквально трясло. Он прекрасно знал, что его отец вешает ему лапшу, но выдать себя он не мог. А то придется много чего объяснять. Чего ему не очень хотелось. Закинув в себя от всплеска негодования аж всю тарелку меньше чем за пять минут, подросток молча вернулся к себе в комнату. Это было просто невозможно! Почему все его держат за какого-то дурачка, которому ничего нельзя рассказать? Потому что ему только семнадцать? Крайне несправедливо. Да и некрасиво со стороны родителей было так врать. Он ведь наивно верил, что между ними полное доверие.

Наскоро закинув необходимые учебники в сумку, Витя слегка затормозил у шкафа с одеждой. Его гардероб, в основном, представлял из себя цветастое нечто — темных вещей было крайне мало. Все яркое, вызывающее, некоторые кофты и футболки с весьма своеобразными принтами. Сегодня Витя решил слегка сыронизировать и надел свой старый свитшот с антропоморфным волком, который сжимал во рту сигару. Почему бы, собственно, и нет? Школьной формы у них все равно, к счастью, не было.

Бросив перед выходом грустный взгляд на новую парку, которую он теперь увидит только ближе к выходным после химчистки, и оповестив родителей о своем уходе, Витя вышел в подъезд. Сережина квартира находилась напротив. Помявшись пару минут, он все же буквально через силу позвонил в дверь. Тут же раздался лай Сережиной собаки — Дерека

Дверь открыла Сережина мама. Витя не сомневался, что его друг сейчас еще либо в ванной, либо вообще не проснулся. В общем-то, когда тебе до школы идти пять минут, то можно позволить себе поспать подольше.

— Привет, Вить, заходи, Сережа еще спит, разбудишь заодно, а то мне его растолкать целая история, — тетя Наташа была с ним сегодня прям особенно приветлива. Это было слышно по голосу. — Ну ты как? Сережа мне толком просто ничего не рассказал, вчера так вообще по возвращению заперся у себя в комнате, даже не поужинал.

— Да все хорошо в прин… — Витя не успел закончить, как Дерек вскочил с диким лаем и, злобно рыча, уставился на подростка.

— Воу-воу! — отпрянул Витя. — Дерек, ты чего, это же я!

Пес с неодобрением уставился на Витю, но, узнав знакомый голос, все же расслабился. Фыркнув, он вернулся к себе в подстилку, но на Витю все еще периодически поглядывал.

— Странно, — удивилась Наталья. — Раньше он так ни на кого не реагировал… Я вообще не думала, что он может быть агрессивным.

— А Сережа еще удивляется, почему я не завожу животных, — попытался отшутиться Витя. Видимо, пес по запаху учуял, что с ним что-то не так и сперва воспринял его, как угрозу.

— Мам, чего там с Дереком? — подал голос Сережа.

— Да нормально все! — ответила она. — Тут к тебе Витя пришел!

— Окей, — судя по его голосу, вставать он еще даже не планировал.

Собравшись с духом, Витя зашел к Сереже. Тот еще действительно блаженно валялся у себя в кровати. Рядом с ним лежала книга «Волк: Экология и поведение опасных видов» Меша. В ногах лежал ноутбук, где на паузу был поставлен какой-то фильм с Джеком Николсоном.

— Ну, эммм, доброе утро… — запинаясь, выдал Витя.

— Доброе… — Сережа так же явно не находил подходящих слов.

— Слушай, я повел себя как козлина, — Витя решил говорить просто от души. Не хотелось ничего придумывать. — Я подверг тебя большой опасности, я не хочу как-то отмазываться и прикрываться тем, что это все внутренний… — он слегка понизил голос. — Внутренний зверь, хотя так оно и есть, в любом случае вина вся на мне. Ты имеешь полное право на

— Так, не неси ерунду, — прервал его Сережа. — Я на тебя не злился… Еще бы я на тебя злился, ведь я не глухой и слышал, что ты готов был отдать за меня вчера жизнь… Мне очень неловко… Просто… Я вчера был, очень мягко говоря, в шоке. Меня как-то жизнь к такому не готовила, что мой лучший друг… оборотень. Боже, сам не верю, что говорю такой бред…

С Витиных плеч будто упала огромная гора. Облегченно вздохнув, он присел на край кровати, улыбаясь тому, что Сережа не собирается отворачиваться от него.

— Блин, чувак, я очень переживал, правда…

— Все, забей, — Сережа лишь ободряюще улыбнулся. — Так, ладно, ну и что ты теперь будешь с этим делать?

— Я не знаю, — пожал плечами Витя. — У меня голова кругом от всего этого. Я не просил об этом, и я совершенно не горю желанием кого-нибудь убить в подворотне.

— Слушай, давай на чистоту — у тебя, блин, почти что суперсопобности, а ты ноешь! Ты ведь прям как Невероятный Халк — только куда менее симпатичный. Прости, сам понимаешь, что ты не Марк Руффало.

— Спасибо, — съязвил Витя.

— А уж как сделать так, чтоб ты не открыл свое личное кладбище до того, как станешь врачом — об этом позаботимся. Я вчера как вернулся — решил устроить киномарафон, посмотрел «Человек-Волк» с Лоном Чейни, потом «Вой» Джо Данте. Начал уже смотреть «Волк» с Николсоном, но меня начало вырубать, так что…

— Я заметил, — кивнул Витя в сторону ноута. — А книжка…

— Да так, скорее, для общего развития. Слушай, у меня там на столе лежит ложка, можешь ее подать?

Витя с непониманием уставился на Сережу:

— Ложка?

— Да, чайная ложка, можешь дать, пожалуйста?

— Нафига тебе ложка?

— Тебе сложно что ли?

Окончательно потеряв нить здравого смысла, Витя пошел за ложкой под пристальный Сережин взгляд. Она действительно лежала на столе. У Вити было много вопросов, которые ему не терпелось задать. Протянув другу ложку, он уставился на него в ожидании непонятно чего.

— Что ж, — отрапортовал Сережа. — Так и запишем — серебро не действует. Я, в принципе, так и знал, что это выдумка Голливуда.

— Господи, ты нормальный вообще, нет? — возмутился Витя. — Ты специально с вечера еще подготовил серебряную ложку?

— Я должен был знать наверняка, — Сережа лишь пожал плечами, будто искренне не понимал, чего Витя взъелся и что все произошедшее — само собой разумеющееся. — Я, конечно, не планировал такой экспромт, но так даже лучше.

— Собирайся давай уже, подожду тебя в прихожей, — Витя скорее был расстроен, что ему самому не пришло в голову первым делом проверить реакцию на серебро. Хотя Сережа был прав — это очевидная выдумка. А что до серебряной пули… Ну, Витя бы посмотрел, выжил бы обычный человек, если бы ему выстрелили в голову такой пулей. Чему тут удивляться?

Витя был безумно рад, что все закончилось хорошо. Сережа был для него не просто другом. Когда они с родителями переехали в Белоомутск, то он был первым, с кем он начал общаться. Для первоклассника, который оказался в незнакомом городе посреди учебного года, очень важно найти себе друга. И Сережа им стал. То, что они были соседями, да еще и одногодками, этому весьма способствовало.

И они весьма дополняли друг друга. Сережа был постоянно на своей волне — вся его комната была завалена научной фантастикой, начиная от Стругацких с Булычевым и заканчивая Дугласом Адамсом с Майклом Крайтоном. Ну и огромное количество книг и документальных фильмов про животных. А еще он просто обожал комиксы — дай ему волю, он мог сутками рассказывать об отличиях в стилистике MARVEL и DC, почему Бэтмен — один из величайших персонажей комиксов в истории и как Человек-Паук изменил индустрию комиксов в целом. Причем он умудрялся это подавать без лишнего занудства и с таким огоньком в глазах, что даже самый отъявленный сноб проявит интерес. А уж его общительности и энергии хватало на весь Белоомутск.

Витя был куда более сдержан в этом отношении. В литературных предпочтениях он больше склонялся к чему-то приближенному к реальности. Хотя и научную фантастику также уважал как жанр. Но в основном его книжный шкаф был наполнен поэзией разных стран мира, отечественной и иностранной публицистикой и, конечно же, огромным количеством медицинской литературы. Да и сам он по своей природе был более замкнутый. Сережино легкомыслие порой выводило его из колеи, но лишь на некоторое время. Потому что все приключения, которые зарабатывал Сережа, приходилось, в том числе, разгребать и ему. А там уж волей-неволей привыкнешь.

Именно Сережина поддержка помогла ему в свое время хоть как-то отвлечься от Насти. Сережа находил силы помогать своему другу даже в тот момент, когда его родители разводились. Сережа переживал этот развод, но все равно был рядом с Витей. Тот в долгу не оставался и всеми силами пытался так же не дать Сереже окончательно удариться в депрессию. Вдвоем они справились тогда. Справятся и сейчас, какие бы дальше испытания не преподнесла им судьба. Вите даже было стыдно за то, что он думал, что Сережа перестанет с ним общаться после произошедшего. Но тут уж чистые эмоции — когда ссоришься с близким человеком, то всегда начинаешь накручивать. Каким бы рационалистом ты не был.

— А ты до этого превращался? — Сережа все заваливал Витю вопросами по дороге в школу.

— Ну как сказать — частично. Помнишь того здоровяка в больнице? Он мне угрожал и я, видимо, под давлением, немножко потерял самоконтроль. Но у меня тогда только клыки вылезли, в отличии от вчерашнего… Слушай, а на что это было похоже?

— Жуткое зрелище, — Сережу аж передернуло. — У тебя такая морда была… Даже не совсем волчья. Что-то среднее между человеком и волком. У волков морды узкие и длинные, а у тебя она как будто была притуплена что ли. Чем-то мне напомнило больше стаффордширского терьера, а не волка. В принципе, я думаю, что это объясняется анатомическим строением черепов homo sapiens и canis lupus. Если рассматривать факт того, что физиологические изменения костей возможны в принципе, то череп человека не сможет полностью превратиться в волчий, иначе черепная коробка просто раздавит мозг. Таким образом, природе пришлось искать среднее арифметическое.

— Думаешь, что это природа постаралась, а не высшие силы? — спросил Витя.

— Друг, то, что оборотни внезапно оказались не выдумкой, еще не означает, что теперь любая мифическая хрень имеет право на существование. Ты не хуже меня знаешь,

— Так, ты чего-то разошелся, — притормозил Сережу Витя. — Мы с тобой еще даже ЕГЭ не сдали, а ты уже себя с Нобелевской премией, смотрю, увидел. И не стыдно тебе лучшего друга использовать в корыстных целях?

— Вить, да Бог с тобой, не собирался я даже… — смутился Сережа.

— Да я прикалываюсь, ну, — улыбнулся Витя.

— Смешно, да, — пробурчал Сережа. — Ты, кстати, готов?

— К чему?

— Ну как же, ты теперь школьная звезда на ближайший месяц! Сейчас все будут с тобой нянчиться, это же очевидно.

— Ох, избавь меня, — обреченно вздохнул Витя.

Но от этого никуда было не деться. Как Витя осознал — если выжил после встречи с оборотнем, то готовься получать овации. Пусть даже для всех это и был обычный волк. Когда друзья зашли в школу, то все сидевшие на вахте мигом притихли и уставились на них. Вите пришлось стыдливо опустить глаза в пол и неуверенно пробормотать что-то из разряда «Ну, здрасьте, как говорится». Тут же его окружила толпа учеников, которым было прям срочно надо воочию увидеть выжившего. Учителям только и оставалось, что всех разгонять, при этом тактично намекая, что доставать человека по крайней мере невежливо.

— Какой у нас урок? — тихо спросил Витя у Сережи.

— Русский, — ответил он, сам явно малясь офигев от наплывшего потока интересующихся. — Пойдем в кабинет быстрее, а то нас тут живьем съедят. Знаешь, чувствую себя каким-то телохранителем.

В кабинете хоть и было поспокойнее, но, поскольку там уже почти собрался весь класс, то незаметно Вите вклиниться не удалось. Он не успел даже полностью пройти за порог, как почти все одноклассники, коих ни много, ни мало двадцать шесть человек, кинулись к нему. Вика тут же бросилась к нему на шею. На секунду Витя даже оторопел от того, что в такой хрупкой девушке может быть столько силы.

— Солнечный, не делай так больше, — уткнулась она ему в плечо.

— Дружище, ну ты как? — подоспел Леха. — Мы с Дэном и Настей хотели тебя навестить на неделе, правда, но тебя так быстро выписали, мы даже не ожидали…

— Да все нормально, — ответил Витя, со все еще висевшей у него на шее Викой. — Я сам не ожидал, что так быстро пойду на поправку. Врачи сказали, что я прям родился в рубашке.

— Да, зажило все, как на собаке, — хмыкнул Сережа. Двойной смысл, к счастью, уловили лишь они двое.

— Ты из-за Насти тогда ушел? — шепотом спросила у него Вика.

Витя лишь утвердительно кивнул. Он бы мог соврать, что ему просто захотелось домой, но Вике все же лучше было сказать правду. Она уж точно не стала бы смеяться.

— Дурак, — пожурила она его. — Я себе места не находила, а ты даже ВК ничего не отвечаешь.

— Прости, я телефон потерял, а вчера как-то не было возможности ответить… — Витя чувствовал себя немного неловко. Хотя бы Вике стоило бы и ответить. Ну да ладно — она, вроде, не злится.

— Мы все переживали, Вить, — вставила свое слово Настя. Витя скорее больше по инерции покрылся небольшими мурашками. Как-то не видя ее рядом с собой, планы о том, чтобы двигаться дальше казались куда более реалистичными. А сейчас, снова увидев ее, ему будто заново мозги отшибло. Он пытался сосредоточиться на Ире, но она была для него уже недоступна. А Настя — вот она, тут. И может быть, если…

— Так! — громогласный возглас прервал Витины рефлексии. Никогда раньше он не был так рад слышать учительницу по русскому. — Что за толпа тут возле входа?

— Антонина Сергеевна, Витя снова с нами, — воодушевленно доложил Сережа.

— Ох, Вить, рада тебя видеть живым и здоровым! Все хорошо у тебя?

— Да, здравствуйте, Антонина Сергеевна, — поднял он большой палец вверх. — Лучше не бывает.

— Ну, значит, не жди поблажек, раз все хорошо. У тебя до происшествия было время выучить, чем отличаются причастные и деепричастные обороты? Надеюсь услышать наконец-то от тебя ответ до дня ЕГЭ по русскому.

— Ой… — только и смог выдавить из себя он. Учеба началась.

— Чего ты маешься?

Витя не мог не заметить, что Сережа весь день был будто на иголках. С самого первого урока он сидел с выражением лица, будто вспомнил что-то важное, но никак не мог это самое «важное» реализовать. Витя давно привык к его нервозности в такие моменты, но обычно они не предвещали ничего хорошего. Плохого, в общем-то, тоже, но когда Сережину голову посещала очередная гениальная идея, то Витя уже априори был в статусе соучастника.

— Подожди, я думаю, — ответил он.

— Ну, думай быстрее, сейчас уже скоро наша очередь еду брать, — напомнил ему Витя.

— Да вижу я, — Сережа подозрительно смотрел на их одноклассника Гришу, который уже забрал у поварихи свой обед и, как обычно, в гордом одиночестве направился в угол столовой. Этот парень никому не нравился, в том числе и Вите с Сережей, — и дело даже не в том, что он был ботаном. Высокомерию и самолюбию этого человека мог позавидовать любой. Друзей от этого в школе у него не было, да он и не стремился с кем-то подружиться. — Помнишь, Гриша в восьмом классе всем рассказывал, что видел в лесу оборотня?

— Припоминаю, — призадумался Витя. — Мы тогда еще все ржали над ним. Теперь как-то стыдно немного, не находишь?

— Вообще ни капли, пошел он куда подальше, — поморщился Сережа. — Суть не в этом. Он же тогда на них помешался. Все какие-то записочки делал, в лесу пропадал. Я, ну, подмечал порой ненароком.

— Нет, Серег, даже не думай о том, чтобы его как-то посвящать в это, я тогда вскроюсь нафиг, — Витя уже не на шутку перепугался. Такой компании ему за даром не надо было.

— Да нет, не посвящать, не тупи, — Сережа явно был в восторге от своей идеи. — У него наверняка есть какая-нибудь литература, которая может нам помочь. В интернете нет ничего полезного, я проверял. А какие-нибудь редкие книги, которые у него наверняка есть, могут нам помочь с процессом понимания твоей природы. Сила чтения, так сказать. У тебя вот есть собрание сочинений про оборотней? У меня нет, только «Цикл оборотня» Кинга. И я сомневаюсь, что хоть у

— И ты думаешь, что он нам даст книги? — поводы для сомнений у Вити были. За просто так, по крайней мере, точно не даст.

— Ну, тебе точно нет, поскольку, ну, сам знаешь, Ларионова. А мне вполне возможно. Правда, придется провести незабываемые десять обеденных минут в его обществе, но чего только не сделаешь ради лучшего друга и науки.

Витя не мог не отметить, что доля правды в Сережиных словах была. Гриша никогда с ним особо не конфликтовал, так что он вполне мог договориться. У Вити тут шансов точно никаких не было — весь класс был в курсе, что Гриша тайно вздыхает по Свете Ларионовой, а он был прекрасно осведомлен, что она положила глаз на Витю. Эдакий любовный треугольник, в который Витя был втянут против своей воли. Гриша даже наверняка считал его даже своим врагом номер один, несмотря на то что Витя никаких планов на Свету даже в мыслях не имел.

Витя невольно бросил на нее взгляд. Света правда была весьма милой — светлые волосы, подстриженные под каре, хорошенькое личико, обрамленное стильными очками, которые его нисколько не портили. Матово черная футболка облегала стройное, хоть и немного худое тело. Правда, характер ее ставил крест на всех внешних данных. С другой стороны, характер можно и подкорректировать…

Настя сидела уже за обеденным столом в окружении Лехи и Тани. Они о чем-то весьма мило болтали. Даже эта мымра Таня, которая, казалось, презирала все и вся, была дружелюбна. Оно и понятно — Леха действительно был красавцем. Накаченный блондин под метр девяносто, да еще и мозговитый. Тут любая будет дружелюбной. Ну и плюсом она встречалась с одним из его лучших друзей, Мишей. И какие у Вити тут шансы?

«Шанс есть, — мелькнула у Вити шальная мысль. — Я теперь оборотень. Нет теперь никаких пунктов, по которым я как-то хуже него. Я это докажу. Завтра. Подойду к физруку и попрошу его дать мне возможность сыграть. Я теперь намного сильнее и быстрее. Ох, о чем я думаю только? Ну, разве это не шаг вперед? Я просто попробую сыграть в футбол. А дальше будет что будет. Что до Насти… Ох, Боги… Нет, все, пройденный этап! Точка! Блин, может действительно со Светой попробовать? Что я теряю? Если отбросить всю дурь в ее голове, то она весьма очень даже…»

— Витя, очнись, — Сережа вырвал его из мира размышлений аккурат, когда подошла Витина очередь заказывать обед. — Ладно, пожелай мне удачи, я в стан врага.

Выпрямившись, Сережа уверенным шагом пошел в сторону Гриши под вопросительные взгляды одноклассников. Натянув как можно более милую улыбку, он бесцеремонно плюхнулся напротив.

— Привет, — весело поздоровался он.

Гриша лишь слегка удивленно взглянул на него, но ничего не ответил.

— Приятного аппетита, — продолжал настаивать Сережа.

— Чего тебе, Тихонов? — Гриша все же недолго продержался.

— Мне нужен совет, точнее — литература. Знаю, у тебя достаточно обширная коллекция, наверняка найдется то, что мне сможет помочь в достижении цели. Я почти уверен, что только ты обладаешь нужной мне информацией.

Сережа льстил с таким же изяществом, как рассуждал про основы ветеринарной медицины и Кинематографическую Вселенную MARVEL. Ну а Гришино самолюбование снижало возможность распознать эту лесть до абсолютного нуля.

— И что же у тебя за цель такая, что тебе внезапно понадобилось что-то из моей библиотеки? — поинтересовался Гриша.

— Я хочу написать книгу, — Сережа продумал этот ответ заранее. Он счел его самым универсальным — все знали о его увлечениях фантастикой и вряд ли кто будет задавать лишних вопросов, если увидит у него пару книг про оборотней.

— Ты? — ухмыльнулся Гриша. — Книгу? А у тебя словарного запаса-то хватит?

«Моего словарного запаса хватит, чтоб заткнуть тебя за пояс до Второго Пришествия, надменный ты собачий сын», — Сережа был очень близок к тому, чтобы сказать это вслух, но на деле сделал вид, будто воспринял эту колкость как должное:

— Ну, так для этого мне и нужны книги, чтобы расширить этот самый запас.

Гриша о чем-то задумался. Сережа сидел с лицом полным спокойствия, но на деле готов был его уже, по меньшей мере, придушить. Очевидно было, что Гриша смаковал свою липовую победу в остротах.

— Ну и какие книги тебе нужны? — спросил он наконец.

— Мне нужно что-нибудь про оборотней…

— Очень смешно, Тихонов! Видимо, твой мозг так и не эволюционировал за последние три года, что ты вдруг решил вспомнить эту…

— Не-не-не, ты не понял, — ожидаемая реакция. Сережа был готов и к этому. — Мне правда это интересно. Сам подумай — моего лучшего друга чуть не загрыз волк, плюс я вчера смотрел оригинального «Человека-волка». Сам понимаешь, лучше ситуации для вдохновения не придумаешь.

— Да что ты? — скептически ответил Гриша. — Ну и о чем же книга будет?

— Ну, — воодушевился Сережа. — Она будет про подростка, как мы с тобой, которого кусает оборотень. Он весь месяц мучается, борясь с растущей с каждым днем жаждой крови и за несколько минут до полнолуния просит своего лучшего друга убить его.

— Какая банальщина, — вздохнул Гриша.

— Смотря как подать, для этого и прошу книги, — пожал плечами Сережа.

— Ладно, — Гриша уже явно устал от Сережиной компании. — Завтра принесу тебе пару книг. Вернешь через неделю и чтоб без дефектов, я проверю!

— Конечно же, — заулыбался Сережа. — Спасибо тебе большое, я знал, что могу на тебя рассчитывать.

— Ага, как же, — вяло ответил Гриша, уткнувшись назад в тарелку.

Витя, который с успехом подслушал весь их диалог, остался доволен. Конечно, нельзя было быть уверенным на 100 %, что информация в этих книгах, которых завтра принесут Сереже, хоть как-то сдвинет процесс понимания природы оборотней с мертвой точки. Витя даже рассматривал вариант, что это чтиво будет в принципе бесполезным. Вряд ли хоть один из тех авторов встречал тех, о ком пишет, в реальной жизни. Все это все равно останется домыслами. Но, как говорится, нет дыма без огня. Может, какие-то крупицы информации приоткроют завесу тайны.

— Тань, ты идешь? — донесся до Вити звонкий Настин голос.

— Мишу дождусь, вы идите пока, догоню

Леха с Настей удалились, а Витя решил слегка подстраховаться. Если он завтра просто так подойдет к физруку с просьбой дать ему место в составе, то он его сто процентов пошлет. А вот если Леха замолвит за него словечко, то шанс будет. Маленький. Но будет. Витя вскочил следом, даже не доев курицу. Нагнал он их в коридоре.

— Лех! — окликнул он одноклассника.

— Да, Витек, чего такое? — отозвался он.

— Слушай, я хотел бы

— Ох, ну, попробуй, конечно, — удивился Леха. — Без обид, но ты же сам понимаешь, что не умеешь. А за пару уроков физкультуры ты даже по мячу попадать нормально не научишься. Зачем тебе тратить свое время на футбол? Биология с химией у тебя выходят куда лучше, лучше потрать это время на них.

— Я все равно хочу хотя бы попробовать, — решительно ответил Витя. — Можешь замолвить за меня словечко перед Владимиром Петровичем? Я был бы очень благодарен.

— Действительно, Леш, поговори с ним, — неожиданно вступилась за Витю Настя. — Вдруг у Вити есть скрытые таланты, о которых мы еще не знаем? Помоги уж другу реализоваться.

Вите едва удавалось сдерживать внезапно участившееся дыхание. Она правда в него верит? Или это лишь глупое заигрывание? И для чего, в таком случае, спрашивается?

— Ладно, уговорили, — сдался Леха. — Поговорю я с Петровичем сегодня, завтра подойди к нему тогда перед физрой. Но я ничего не обещаю.

— Спасибо, кэп, — обрадовался Витя.

— Да не за что, — ответил он. — Чего, пойдем на историю?

— Да, я только Серегу дождусь, — Витя поставленную цель выполнил и пока больше в компании Насти находиться не собирался.

— Ладно, увидимся в классе.

Витя успел заметить, как Настя подмигнула ему на прощание. Зверь внутри радостно заурчал. Ну, вот зачем она это делает? Знает ведь прекрасно, скорее всего, что Витя к ней до сих пор неровно дышит. Или тут действительно нет никакой подоплеки, просто безобидный дружеский жест, а Витя себе уже нафантазировал? В любом случае, сердце немножко, но ликовало. Причем само не знало, от чего.

— Ну чего, ты слышал, как я его уломал? — подошел к нему Сережа.

— Да, ты молодец, — ответил Витя, все еще смотря Насте вслед. — Я вот чего подумал — может мне стоит попробовать с…

Витя не успел договорить, как мимо прошла Ларионова собственной персоной. Витя рефлекторно улыбнулся и дружелюбно помахал рукой. Та лишь про себя фыркнула и, стараясь не смотреть в его сторону, пошла в направлении кабинета истории.

— Серьезно? — в силу обстоятельств, Сережа не совсем верно раскусил движение его мысли. — Все же решился? Это твое желание или похотливого волчары внутри тебя?

— Да я сейчас не совсем об этом… Сергей, вот что Вы все опошляете? Да, я считаю, что мне нужно двигаться вперед в том числе, — невозмутимо ответил Витя. — А Ларионова, в принципе, действительно весьма симпатичная. Может, если я узнаю ее получше, то и мнение о ней поменяется.

— Насильно мил не будешь, — заметил Сережа. — А ты сейчас, как мне кажется, больше стараешься убедить себя в том, что она в твоем вкусе. Не, она, конечно, действительно весьма сексуальна, но я ведь тебя знаю, ну не нравится она тебе. И никогда не понравится как девушка.

— Да знаю я, — резко ответил Витя. — Просто мне нужно не думать о Насте, которая маячит перед глазами с Лехой под ручку… Я ужасный человек, да?

— Ну, смотря, с позиции какого гендера смотреть, — глубокомысленно заметил Сережа. — Лично я считаю, что в твоих действиях нет ничего противоправного.

— Спасибо, друг, — улыбнулся Витя. — Пропустим по пивку после школы?

— А тебе колоться разве не… А, ну да, прости, не подумал.

— Я вот чего подумал — а вдруг это мутировавший Rabies virus? — рассуждал Сережа.

— Бешенство? — переспросил Витя.

— Ну да. Сам смотри — очевидно, что это группа зооантропонозов. Заражение происходит посредством укуса. Я могу ошибаться, но вроде как бешенство — единственная болезнь, передающаяся подобным образом от млекопитающих.

— Инкубационный период слишком мал, — не согласился Витя. — Минимум дней десять должно пройти. Если это действительно инфекция, то она распространилась по организму меньше, чем за двадцать четыре часа. Ну и мы не можем говорить точно о патогенезе.

— Интересно будет узнать, насколько вирус оборотничества чувствителен к температурам, раз уж речь зашла о патогенезе, — подхватил Сережа. — Насколько он устойчив при высоких температурах, допустим, градусов сто? Или, наоборот, низких?

— В деревне у меня в баню сходим и проверим, — хмыкнул Витя, отхлебывая свое любимое чешское темное.

— Да, давно мы к тебе не ездили.

Они стояли на безлюдной платформе в абсолютной тишине, лишь изредка прерываемой товарными поездами. До ближайшей электрички еще много времени, так что никто им не мешал вести активную беседу. Раньше тут часто много кто тусовался из молодежи, но после всех событий жители Белоомутска натурально боялись подходить к лесополосе ближе, чем на пушечный выстрел. Но Витя с Сережей, которые знали чуть больше, чем весь остальной поселок, были сейчас абсолютно спокойны. Омега наверняка сейчас где-то там, в поселке, в облике человека. А, может, и нет. Может он и не из Белоомутска вовсе, а из каких-нибудь соседних районов. Но думать сейчас об этом не хотелось. Вечерний зимний лес внушал умиротворение и безмятежность. Его ослепительная белизна буквально кричала о бессмысленности любых переживаний. Морозный воздух держал голову в тонусе, а еловый запах, который Витя чувствовал особенно сильно, расслаблял, будто хороший чай.

Когда Сережа подкурил, Витя непроизвольно поморщился. На немой вопрос он объяснил, что в связи с обострившимся обонянием сигаретный дым для него теперь, мягко говоря, неприятен. Да и вообще — родители у него не курят, крестный недавно тоже бросил, а он чем хуже? Сережа лишних вопросов задавать не стал, а молча отошел на приличное расстояние, чем заслужил Витину бесконечную благодарность.

Первый учебный день заставил Витю задуматься. Он понимал, что Леха в какой-то степени прав — в футбол он играть не умел никогда. Но сейчас есть реальная возможность для новой жизни. Доказать, что Витя Соколов не просто подающий надежды милый мальчик, мечтающий о поступлении в медицинский. Доказать… Кому? Родителям? Одноклассникам? Или все же одному единственному человеку по имени Анастасия Цветаева? Цветик… Он так ее называл, когда они близко общались. Витя поймал себя на мысли, что многое бы отдал, лишь бы ее еще раз так назвать.

Ужасное чувство, когда разум говорит одно, а сердце совсем другое. Вите хотелось зайти в самую чащу леса и просто кричать в пустоту. До хрипоты. Выплеснуть эмоции. Главное только при этом не превратиться и не зашибить в эмоциональном экстазе какого-нибудь зайца. Или, чего доброго, лося.

Витя приметил замаячившую вдалеке неясную мужскую фигуру. Она не торопясь дошла до железной дороги, на секунду остановилась, словно оглядываясь вокруг, перешла пути и направилась дальше в лес, как ни в

— Господи, какой идиот решил по лесу прогуляться? — вернувшийся Сережа тоже заметил того человека. Витя еще раз пригляделся. Бородатое лицо, чуть прикрытое воротом серого пальто, казалось каким-то до ужаса знакомым.

— Кажется это Макс, — нахмурился он.

— Какой Макс? — не понял сначала Сережа. — А, стоп, тот самый второй оборотень, который тебе вчера люлей отвесил?

— Именно, — ответил Витя. — И сейчас мы пойдем за ним.

— Ну нет! — запротестовал Сережа. — Мне вчера хватило жителей общины на свою психику. Одного оборотня мне вполне достаточно для веселой жизни.

— Слушай, мы вчера убедились, что Макс не Омега, да и вроде как даже не особо опасен, — Витя не хотел сдавать позиции. В памяти у него, конечно, все еще крепко стояли события вчерашнего вечера, но сейчас он был уверен, что все будет иначе. — Ну, ладно, я убедился, по крайней мере. Серег, нам нужны ответы. И, хочешь ты этого или нет, но я на сто процентов уверен, что оборотень сможет куда лучше ответить на вопросы об оборотнях, чем любые книги, как бы хорошо они не были написаны. И единственный наш вариант — это Макс. Ибо Омега вряд ли станет нам что-то доходчиво объяснять.

— Терпеть не могу, когда ты прав, — недовольно буркнул Сережа. — Как думаешь, а его те друзья, они тоже…

— Вот и узнаем, — ответил Витя, одним глотком допивая пиво и отправляя бутылку в мусорку. — Пошли.

— Взять след! — весело скомандовал Сережа.

— Как оригинально, — закатил глаза Витя.

Впрочем, именно это ему и пришлось сделать. Когда друзья добежали до места, где Макс переходил пути, Витя принюхался. Они могли пойти по его следам, но на снегу еще остались признаки их вчерашней вылазки. Проще было выслеживать Макса по еле уловимому запаху. Как только Витино обоняние зацепилось за невидимые тонкие нити, сразу взыграли инстинкты. Они будто направляли его по верному пути, буквально нашептывая его в подсознании подростка.

Так далеко в лес Вите еще не доводилось заходить. По крайней мере, без родителей. Они уже давно миновали заброшенную пятиэтажку, углубляясь все дальше и дальше. Среди заснеженных крон деревьев друзья себя чувствовали будто под куполом. Лишь изредка пробивались лучи угасающего солнца. Сугробы, не тронутые цивилизацией, словно непреодолимые крепости, возвышались со всех сторон, будто скрывая что-то. Того и гляди — сейчас из-за них заяц выскочит в такой же белоснежной шкурке. Или еще какой-нибудь зверь. В таком диком лесу можно было ожидать чего угодно. Но пока стояла благоговейная тишина, лишь изредка прерываемая вороньим карканьем, да мерным постукиванием дятла о древесную кору. Вот друзьям под ноги упала шишка — Витя непроизвольно поднял голову вверх и едва успел заметить беличий хвост, который скрылся среди ветвей.

Волк внутри отчаянно хотел играть. Ему явно нравилось то, что он сейчас видит. Витя чувствовал это. Хотелось носиться сломя голову, прыгать через эти сугробы, изредка зарываясь в них носом в поисках чего-нибудь съестного. Все эти ощущения заставляли юношу улыбаться во весь рот, отчего Сережа даже пару раз спросил — все ли с ним в порядке.

— Это все инстинкты, — отвечал Витя. — Я не знаю, как это объяснить так чтобы ты понял. Я просто… Просто чувствую, будто я дома.

Вдалеке показался просвет. Видимо, лес там заканчивался и начиналась более равнинная местность. Но на самом деле друзья вышли к небольшому покрытому льдом озеру.

— Вау… — им только и оставалось, что восхищаться.

Они слышали об этом озере. Но даже не представляли, что пейзажи здесь настолько красивые. Как завороженные, они оглядывались по сторонам, словно пытаясь вдохнуть красоту каждой снежинки, каждого дерева и каждого дуновения прохладного зимнего ветра. И вдалеке, за озером, они, наконец, увидели ряд деревенских домиков, будто сошедших с иллюстрации к русским народным сказкам. Они были маленькие и аккуратные, укутанные в снежную шубу. Вите почему-то вспомнились пряничные домики. Вне всяких сомнений — это было именно то, что они искали. Наконец-то они достигли общины.

Гой ты, Русь, моя родная,

Хаты — в ризах образа…

Не видать конца и края —

Только синь сосет глаза.

Есенина Витя процитировал почти непроизвольно. Настолько это сейчас было подходящим по атмосфере.

— Ну, что я могу сказать, — заключил Сережа. — Эти лесники умеют выбирать живописное место проживания.

Вблизи община была точно такой же, какой казалась издали. Милые заснеженные домики, которые, судя по выходящему из каждого дымохода дыма, отапливались вручную. Сама территория общины была обнесена легким проволочным забором. Лишь на входе стояли недавно покрашенные железные ворота с надписью «Добро пожаловать!» и рядом открытая дверь на вход и выход. Местные, видимо, совершенно не боялись и не стеснялись того, что к ним могут нагрянуть поселковые или еще кто-нибудь. Да и вообще община выглядела совершенно не так, как представлял себе Витя — вместо полуразрушенной деревни, перед друзьями предстало вполне себе ухоженное подобие садоводческого товарищества. Дорожки были старательно отчищены от снега, вдалеке можно было видеть пару человек, которые шли куда-то по своим делам, почти в каждом окне уже горел свет. Община производила максимально приятное впечатление, да так, что Витя даже поймал себя на мысли, что был бы не против и сам тут поселиться.

— Уверен, что нам прям именно внутрь надо? — уточнил на всякий случай Сережа.

— Ну, вход открыт, — сказал Витя. — Раз открыто — значит можно.

— Просто я сейчас вспомнил фильм «2001 маньяк» и мне немного не по себе, — Сережа беспокойно озирался по сторонам.

— Слушай, прекращай панику наводить, — мягко улыбнулся другу Витя.

— У меня есть для этого все основания, — Сережа если и не боялся жителей общины, то относился с подозрением уж точно. — Господи, в какой дурдом превратилась моя жизнь! И на кой я тебя только к Насте потащил, лучше бы ты действительно математику в ту ночь зубрил.

— Твоя жизнь превратилась в дурдом? — с иронией уточнил Витя.

— Да! Моя! Ты получил ачивку в виде волчьей силы, а я теперь сиди и за обедом с Гришей общайся! — выругался Сережа и с максимальным достоинством прошел на территорию общины.

— Кстати об общении, — Витя нырнул следом за другом. — Ты созванивался с Катей?

— Да, — ответил Сережа. — Пообещали друг другу погулять в городе, как только ее выпишут.

— Ну, это главное. Я рад за вас.

— Присоединишься к нам с Ларионовой? — как бы невзначай спросил Сережа. — Будет двойное свидание.

— Обязательно, друг мой, — Витя старался вложить в эту фразу как можно больше артистизма.

— Простите! — услышали подростки мужской голос. — Молодые люди, я могу вам чем-то помочь?

Обращался к

— Нуу, — замешкался Витя. — Мы тут ищем одного человека…

— Что ж, тогда вы по адресу, — улыбнулся мужичок. — Я, как основатель этого небольшого, но уютного поселения, обязан знать всех его жителей.

— Вы Игорь Семенов? — спросил Сережа.

— Он самый, — кивнул мужичок. — Так кого вы ищете? Помогу чем смогу.

— Молодого такого парня, — начал Витя. — Фамилию уж не знаю, но зовут его Максим. Бородатый такой. Надеюсь, что Вы поняли, о ком речь.

— Как же не понять, — просиял Игорь. — Что ж я, сына своего не узнаю?

— Он Ваш сын? — хором спросили Витя с Сережей.

— Ну, не родной, к сожалению, — уточнил Игорь. — Но с таким, как Максим, никакие родные не нужны. На все руки мастер. Всегда был очень целеустремленным мальчиком. Ну и я его многому обучил. А зачем он вам?

— Ох, знаете, это очень долгая история… — Витя не успел придумать, как все максимально завуалированно объяснить, но Игорь ему такой возможности и не дал:

— Раз долгая, то нечего твоему другу тут стоять и мерзнуть, пройдемте ко мне в, так сказать, офис. Я Максиму оттуда наберу, он сейчас должен быть где-то недалеко. А пока посидим, чай попьем, а может и чего покрепче, если желаете.

Игорь либо сам по себе был настолько радушным человеком, либо просто проникся к двум заблудшим подросткам симпатией. Витя не мог не заметить, что напряженный до этого Сережа явно расслабился. Особенно после того, как Игорь упомянул про «покрепче».

— А что у Вас есть?

— Самогон, естественно. Не переживайте, качественный. По лету заготавливаем, настаиваем на черной смородине. Сам его с мужиками распиваю порой, гости-то у нас явление не частое. Только вам восемнадцать-то есть? — неожиданно серьезно спросил Игорь, но, заметив смятение друзей, звонко рассмеялся. — Да шучу я, вижу, что парни вы уже взрослые. Главное, когда выпиваешь — знать меру и с головой дружить, я вот так считаю. А по сколько вам на самом деле, если не секрет?

— По семнадцать нам, — ответил Сережа.

— Пф, ну так тем более — семнадцать, восемнадцать, существенной разницы никакой. Так, ну пройдемте уже, нам туда.

Игорь указал на ближайший от ворот домик. Единственный, не обжившийся участком, он, скорее всего, выполнял функции сторожки. Ну и раз Игорь сравнил его с офисом, то еще и личного кабинета основателя общины. Это Витино предположение подтвердилось, когда они оказались внутри. Прихожая вела в две комнаты — одна большая и просторная с большим дубовым столом посреди нее, за которым сидел человек и что-то усердно печатал в ноутбуке, сверяясь с какими-то бумажками по правую руку от него. Обставлена комната также была и книжными шкафами — Витя успел разглядеть огромное количество философских трудов — от Освальда Шпенглера до Канта.

— Ну чего там, поселковые заблудились, Игорь Владимирович? — не глядя в их сторону, подал голос человек за столом.

— Почти, — ответил Игорь. — Два молодых человека хотели о чем-то поговорить с Максом. Так что, Жень, если тебе не трудно, то можешь пока прерваться с отчетом? Все равно НИИ у меня его требует только к концу недели, к жене вон пока сходи.

Коротко кивнув, Евгений быстро захлопнул ноутбук, собрал бумаги и вышел из сторожки, по пути бросив странный взгляд на друзей, от которого Витя слегка поежился.

— Так, — продолжил Игорь. — Присаживайтесь за стол, можете не разуваться, я пока в соседнюю комнату, за стопочками. Ну и Максиму заодно позвоню.

Игорь удалился, а подростки остались наедине со столом и большим количеством книг. И слегка в небольшом недоумении.

— Знаешь, какая-то очень странная община, — высказал мысль Сережа, которая также посетила и Витю. — Я чего-то думал, что здесь все, ну, совсем уж дико, а тут прям цивилизованно.

— Ну, люди может просто хотят жить ближе к природе, что такого? — Витя сам не заметил, как подсознательно начал уже оправдывать местных.

— Они могли приобрести какой-нибудь дом за городом, — не согласился Сережа. — Вот и жили бы себе ближе к природе. А тут люди сознательно забрались максимально в глушь. Будто боятся кого-то или скрываются.

— Мне кажется, что ты уже додумываешь, — ответил Витя. — Меня больше занимает вопрос, почему Игорь именно тебя отметил, когда пригласил нас сюда. Я настолько не произвожу впечатления мерзлявого человека?

— Не знаю, может он решил, что я слишком холодно одет, — выдвинул мысль Сережа, присаживаясь за стол. — Он отчасти прав, я действительно немного замерз.

«Возможно», — подумал про себя Витя, присоединяясь к Сереже. Но какое-то внутреннее чувство странной тревоги не покидало его. Именно его собственное чувство, а не волчье. Оно-то было на удивление спокойным. Община слишком уж к себе располагала. Все происходящее было до неправильного правильным. Будто это местные обитатели живут нормальной жизнью, а не Витя с Сережей, да и все проживающие в Белоомутске.

В комнату вернулся Игорь с подносом с тремя рюмками на нем и тарелкой с малосольными огурчиками. Все так же мило улыбаясь, он любезно поставил две рюмки перед друзьями, а сам сел напротив них.

— Ну, за знакомство, — предложил он тост. — Максиму я отзвонился, он с минуты на минуту должен подойти.

Витя быстро осушил рюмку. Самогон теплым комком прошелся по горлу и опустился в пищевод. Он действительно был весьма хорош — с приятным запахом и совершенно без ощущения спирта. Даже закуска не очень-то и нужна была. Хотя Сережа, напротив, тут же после глотка захрустел. Слегка поморщившись, Витя все же последовал его примеру — лишним не будет, да и отказываться как-то было не очень культурно.

— А чем община живет? — этот вопрос его интересовал еще с того момента, как он впервые про нее вообще услышал.

— Да всем понемногу, — ответил Игорь. — У нас каждый волен заниматься тем, чем сочтет нужным. Макс, например, работает на каком-то предприятии, связанном с продукцией животного происхождения. Я кроликов развожу. На том конце общины шеды. Около тысячи голов. Сейчас, правда, небольшие проблемы с популяцией, Женя, вы его видели, помогает мне, связал с ближайшим кролиководческим НИИ.

— Кроликов? — заинтересовался Сережа. — Какие породы?

— Белые великаны и Советская шиншилла в основном, — перечислил Игорь. — Есть еще Калифорнийская порода, Чернобурка. Я еще немного гибридизацией балуюсь.

— А что за проблемы

— Основной доход с моего кролиководства держится на Белых Великанах, а самки в последнее время плохо случаются. А многие крольчата из исходных пометов погибают. Может, какая инфекция, может еще что. Поэтому НИИ и запросил отчет о случках, чтобы они могли составить более цельную картину.

— Может Вам стоит перейти с Белых Великанов на Белых Паннонов? — предложил Сережа. — Они более неприхотливы, выше коэффициент оплодотворения, рождаемость тоже. Да и мясной выход около 60 %.

— А ты, смотрю, разбираешься, — похвалил его Игорь. — Рассматривал я возможность приобретения этой породы. Но не сдавать же из-за временных трудностей все поголовье Великанов на мясо? Может быть, со временем я закуплю несколько голов Белых Паннонов для эксперимента, но пока меня и эти устраивают.

— И Вы, получается, собственноручно все это построили? — продолжил расспрос Витя, пока Сережа окончательно не заболтал Игоря.

— Я? Построил? Ох, нет, мальчик мой, я ничего не строил. Реставрировал — вот более точное слово. При Союзе здесь была заброшенная деревня. Я всего лишь выкупил ее территорию. Собрал энтузиастов со всей России и совместными усилиями мы создали то, что вы сейчас видите.

— Но зачем? — не понимал Витя. — Что вдруг заставило Вас бросить все и перебраться сюда?

— Когда-то константой моей жизни были деньги, но в один момент я понял, что это все липа. Захотелось создать особое место, безопасный островок, для таких, как мы, — при этих словах, Игорь, не отрываясь, смотрел на Витю.

— Таких, как… мы? — осознание всей ситуации дошло до него не сразу. Даже когда Витя на долю секунды заметил, как у Игоря изменился цвет глаз, он все еще пытался переварить сказанное. Испугаться он не успел — входная дверь открылась, и на пороге показался жующий булочку Макс.

— Ну и чего ты от меня хотел? — спросил он, не заметив сначала подростков. Затем, осознав, что в комнате они отнюдь не вдвоем, да и лица у гостей знакомые, манерно закатил глаза. — Да ладно, опять вы?

— Привет! — жизнерадостно помахал ему Сережа. Витя не отреагировал никак — он все еще ошеломленным взглядом смотрел на Игоря. Тот был явно доволен собой.

— Сынок, эти двое молодых людей очень хотели с тобой поговорить. Не знаю уж, о чем, да мне и не очень интересно. Вынужден откланяться, все же это ваши личные беседы. Макс, будь вежливым. Бутылка открытая если что — в соседней комнате.

— Чтоб я еще раз повелся на твое «срочно», — пробормотал Макс, провожая своего приемного отца недовольным взглядом. Затем перевел его на друзей. — Ну и какого хрена вам надо?

— У меня… — Витя пытался собраться с мыслями. — У меня есть вопросы. И, так уж вышло, что только ты на них сможешь ответить.

— Боже, что за новообращенные пошли — ничего сами не могут, — вздохнул Макс. — Ладно, тебе нужна информация, окей, уделю тебе полчаса своего времени, постараюсь ответить на все, что тебя интересует. Только давайте сделаем так, чтобы эта встреча была нашей последней? Честно вам скажу — не хочу возиться со школотой.

— Ой, вы посмотрите на него, взрослый нашелся, — возмутился Сережа. — Тебе самому-то сколько лет? Девятнадцать?

— Двадцать три, — спокойно ответил Макс. — Слушай, парень, — обратился он уже к Вите. — Прости, не знаю, как тебя зовут…

— Витя, — ответил он.

— Вить, можно я сперва один вопрос задам? Нафига ты припер с собой этого? — кивнул он в сторону Сережи.

— А я подстраховка, — выпятил он грудь.

— Ты? — Макс был готов расхохотаться. — Мальчик со щенячьими глазами и в шапке с Миньоном? Хороша у тебя, Вить, подстраховка.

— Знаешь, — Витя уже приготовился к тому, что Сережу уже с минуты на минуту потребуется срочно затыкать. — Твой приемный отец интересный и культурный человек. А у тебя никакого такта. Он вообще в курсе, чем ты по ночам занимаешься?

— Имеешь в виду, знает ли он, что я ликан? — настроение у Макса очевидно поднялось. — Знает, не переживай.

— Ммм, и как он к этому относится? — не унимался Сережа.

— Думаю, что положительно, — Витя решил встрять в их диалог и заодно вывести разговор в нужное для него русло. — Он ведь тоже оборотень, правильно?

— Что? — Сережа в шоке уставился на Витю.

— Предпочитаю слово «ликан», — поправил Витю Макс. — Оборотень — это слишком размыто. А ликан — это именно что оборотень-волк. Сам догадался или он тебе как-то намекнул?

— Второе, — кивнул Витя. — Он намекнул не только на это. Ну и сколько вас тут?

— Что?? — повысил голос Сережа.

— Да, знаешь… — протянул Макс, не без удовольствия поглядывая на Сережину реакцию. — Человек сорок. Вся община, в общем. А твой друг думал, что у нас тут клуб натуралистов-любителей?

— ЧТО? — невооруженным взглядом было видно, как Сережа побледнел. — У меня под боком живут больше сорока оборотней? Мне плохо…

— И ты уверен, что никто из ваших не слетел с катушек и начал убивать? — спросил Витя, не обращая внимания на Сережины стенания.

— Я обсуждал этот вопрос с Игорем, но он уверен, что нет, а значит и я тоже, — твердо ответил Макс.

— Ты абсолютно ему доверяешь? — Витя понимал, что Макс очень привязан к Игорю. Но все же, вот так просто верить человеку, особенно после всех секретов, которые, как выяснилось, есть у его родителей — немного глупо.

— Слушай, — Макс неожиданно стал очень серьезным. — Игорь нашел меня буквально побирающимся на улице. Выходил и сделал приличным членом общества. Так что если и есть в этом мире человек, которому я абсолютно, как ты говоришь, доверяю — то это он. И если он говорит, что… Омега не из общины, то это так.

— А что с твоими настоящими родителями? — Витя на всякий случай постарался задать этот вопрос как можно более аккуратно.

— Не знаю и знать не хочу, — в голосе Макса проскользнула злоба. — Следующий вопрос.

Ну, раз уж Витя вспомнил о родительских секретах…:

— Я вчера слышал, как мой отец разговаривает с твоим — ты не знаешь, какие у них могут быть общие дела?

— Парень, я тебя-то пару минут назад узнал, — напомнил Вите Макс. — Думаешь, я в курсе, кто твой отец?

— Ох, точно… Соколов Константин Геннадьевич, ни о чем не говорит?

Макс на секунду задумался. Нахмурился каким-то своим мыслям.

— Нет, ни о чем, — наконец выдал он. — Слушай, Игорь много с кем контактирует с поселка и города, вопреки расхожему мнению. Не думаю, что тут есть что-то такое, о чем тебе следует париться. У тебя есть вопросы по поводу превращений и все такое?

— Это можно контролировать, ведь так? — главный вопрос.

— Да, — ответил Макс.

— И долго этому учиться?

Макс лишь неопределенно пожал плечами:

— Зависит от тебя. Скажу лишь одно — тебе нужно будет найти что-то, что будет удерживать твою человеческую сторону. Такой своеобразный «якорь» для нее. И эта мысль должна сосуществовать в гармонии с волком внутри тебя. Тогда и только тогда он не возьмет верх.

— И что это за мысль?

— Ну откуда же мне знать? Это может быть что угодно — девушка твоя, семья, это вот чудо…

— Я, кстати, Сережа, ну так, если ты не в курсе, — ядовито вставил он.

— Спасибо за важную информацию, — улыбнулся Макс. — Вопрос самоконтроля, как я понимаю, единственное, что ты хотел знать, Вить? Потому что вряд ли тебя волнуют экзистенциальные вопросы бытия ликанов. Да я и не отвечу на самом деле — я сам не знаю, откуда мы взялись, и в связи с чем люди заражаются от укуса.

— Ну, на самом деле у меня есть пара подобных вопросов — фазы луны на нас как-то влияют?

— Бред сивой кобылы — выкинь из головы и больше не вспоминай.

— Да ладно? — расстроился Сережа. — Ну вот, а такая красивая легенда была…

— Но ведь это не имеет смысла, — Витя сейчас впал в ступор. — Меня укусили в полнолуние. Да и я сам чувствовал прилив сил, когда смотрел на луну…

— В тебе играли инстинкты дикого животного, которое хотело на волю, — пояснил Макс. — Остальное ты сам додумал. А то, что ты был укушен в полнолуние — просто глупое совпадение.

— Разрыв шаблона — луна не при чем, серебро не действует… Кстати о серебре — а оборотня можно убить? — Витя боялся этого вопроса, поэтому был отчасти рад, что его задал Сережа.

— Конечно же можно, — кивнул Макс. — Но сделать это почти нереально. Обычному человеку без предварительной подготовки уж точно. А так мы в среднем живем чуть дольше обычных людей. Надеюсь, это все вопросы? Ибо я рассказал уже все, что тебе, Вить, по сути нужно знать.

Витя с Сережей молчали. Основное, что хотел, Витя правда узнал. Ну, или почти — вопрос о его родителях все еще витал в воздухе. Но Макс либо правда не знал, либо не хотел ему говорить. Впрочем, выпытывать сейчас что-то у него Витя не видел смысла. Все равно не скажет.

— Что ж, прощальное напутствие — я тебе очень советую поскорее найти эту мысль, сохраняющую твою суть. Волка с каждым днем будет становиться все сложнее контролировать. Любая конфликтная ситуация, даже самая незначительная, может привести к непоправимому. И будет риск того, что ты убьешь всех, кто будет у тебя на пути. Вообще, ликаны не убийцы, но новообращенные начинают искать свое место в пищевой цепи. И лучше волку внутри не знать свою истинную роль в ней.

Витя коротко кивнул. С вопросом об этом внутреннем стержне можно было не переживать — это либо Сережа, либо Ира. Настю он тут даже не рассматривал — при мысли о ней он точно кого-нибудь убьет.

— Раз ликаны, как ты говоришь, не убийцы, то почему Омега убивает? — с тенью сомнения спросил Сережа. — Получается, ради удовольствия? Или зверь внутри нашел свое место?

— Ради его же благополучия, — Макс обнажил огромные когти на руках. — Надеюсь, что не первый вариант. В противном случае я убью его с куда большим наслаждением.

Уже в дверях Витя вспомнил еще кое-что. Вопрос, который он хотел задать первым, но ситуация слегка направляла его в другое русло:

— Почему ты меня спас?

— Не обольщайся, — криво улыбнулся Макс. — Тебе просто повезло. Мне нужен был Омега. И только он.

— Ты хочешь отомстить ему за смерть той…

— Мы закончили, — прервал его Макс. — Прощай, Вить. А, ну и тебе, Сереж, тоже не хворать.

— Взаимно, — вяло ответил он.

Витя еще раз взглянул на Макса. Хотелось сказать что-то еще, продолжить беседу… Но он лишь развернулся и последовал за Сережей за пределы общины.

Глава 6. Ярость

«Не знаю, все так запуталось… Я, когда вчера ее увидел, то как будто опять впал в ступор, хотя все это время казалось, будто мне действительно стало наплевать. Черт, у меня абсолютно нет силы воли»

«Вить, ты не прав. Просто после стольких лет ты все еще на подсознательном уровне пытаешься получить то, что не доступно. Я знаю, каково это. Особенно, когда нет никого рядом»

″Я хочу, чтобы ты была рядом: (″

«Вить, мы это уже обсуждали… Ты же сам понимаешь, что это невозможно»

«Да, понимаю… Что меня больше всего и бесит»

«Поступай в универ, копи деньги и с первой зарплатой приезжай ко мне, я буду ждать тебя в Хитроу: D»

«Ну, может не с первой, но со второй точно)) С первой зарплаты подарки родителям сделаю) Кстати, а что с твоим обучением?»

«Не знаю, мама там сама решит. Что-нибудь да придумаем»

«Понял тебя:)»

«Слушай… Тетка меня в субботу заберет… Если хочешь, то можем увидеться утром. Ты во сколько сможешь в городе быть?»

— Да! Да, блин! — от радости Витя аж слегка подпрыгнул с кровати. Он снова ее увидит! Пусть хоть и ненадолго, пусть настолько мимолетно… Но это именно то, что ему нужно сейчас больше всего. Лишь бы только не стало хуже.

«Ты уверена? Я ведь тебя точно не смогу отпустить, если еще раз увижу…»

«Уверена. Тем более, я хочу тебе кое-что оставить. На память»

«Заинтриговала)) Так, тогда мне тоже нужно тебе сделать памятный подарок))»

«Вить, это совершенно не обязательно)»

«Нет, Ириш, не спорь <3 Ладно, я пойду в школу собираться)»

«Давай))»

Прекрасное начало нового дня. И новый телефон, заботливо подаренный родителями, под клятвенные обещания не разбить его в первый же день. Ну и конечно — новые приключения. Не то, чтобы в последнее время с этим было туго. Но Вите, как типичному подростку, на месте явно не сиделось.

Особенно, когда тебя заставляют завтракать. При том, что физиология организма в принципе отрицает такое понятие, как завтрак. Не хочется и все. Да и Витины мысли сейчас явно не занимала медленно остывающая яичница. Сегодня он намеревался изменить историю. Сегодня Виктор Соколов проявит себя как футболист. И покажет, что с ним нужно считаться не только в знании биологических наук и английского.

— Ты бы все-таки поклевал яичницу, — посоветовала ему мама. — Не представляю,

— Мам, блин, ну не лезет в меня ничего по утрам, — Витя с легким презрением поглядывал на блюдо. — Тем более, я хочу сегодня попробовать свои силы в футболе. Яичница мне точно не поможет бить по воротам.

— Футболе? — переспросила Мария. — Ты же не интересовался никогда.

— Ну, раньше не интересовался, а теперь вот загорелся, что такого? — пожал плечами Витя.

— Тебе к ЕГЭ надо готовиться, а не мячики пинать, вот что! — возмутилась Мария. — У тебя проблемы с математикой и еще по русскому нужно теорию подтягивать, как мне по секрету шепнула Антонина Сергеевна. А ты вдруг в футболисты решил податься!

— Мам, до ЕГЭ еще почти полгода, можно я хоть немного поживу для себя? — теперь уже возмутился Витя.

— Вить, поступишь и сможешь жить для себя сколько угодно от сессии до сессии, — Мария слегка повысила голос, но вовремя сообразила, что это наверняка не лучшая форма развития диалога с сыном. — Неужели тебе не хочется поступить на бюджет? Нам с папой проще сделать? Я сама не очень любила математику, но такая вот у нас система образования, нужно просто перетерпеть совсем чуть-чуть, ударно сдать и быть свободным как птица.

— Мам, у меня жизнь сейчас проходит! — Витя чувствовал, как негодование внутри смешивается с желанием волка защитить свою территорию, в данном случае — личное пространство. — Не завтра, не послезавтра, не во время моей первой сессии, а сейчас! Я меньше недели назад был на волоске от гибели, так что знаешь, мне, представь себе, теперь хочется реализовать себя по максимуму не только в тупой зубрежке! Успею я подтянуть твою математику, или ты в меня не веришь?

— Да я от тебя это каждый день слышу! — все же чаша терпения Марии переполнилась. — Еще даже до нападения, за все время праздников, я ни разу не видела тебя с учебником математики! Ты днями напролет гулял, а вечером читал что угодно — химию, биологию, Оруэлла, Булгакова, но только не то, что тебе действительно нужно подтянуть для успешной сдачи экзамена по конкретному предмету!

— Вообще-то я пытался учить математику, — возразил Витя.

— Да, десять минут, а потом ушел гулять с Сережей! Вить, ну ты можешь хотя бы на полгода поставить интересы семьи выше своих собственных?

— Так, вот не надо меня этим шантажировать! — Витино тихое возмущение переросло уже в настоящее буйство. — Интересы семьи, офигеть… Будто я прям такой эгоист, который нихрена не делает, только гуляет, пьет и ширяется за гаражами! Хорошего же ты обо мне мнения!

— Так, Вить, не перегибай палку! Я сейчас совершенно не об этом…

— Все, хватит, мне надоело это обсуждать! — Витя грубо встал из-за стола и поспешно удалился к себе в комнату, не дав своей маме договорить ни слова.

Хорошего настроения как не бывало. От злости хотелось проломить ближайшую стенку кулаком (почему-то Витя был уверен, что у него на это сейчас хватит сил) и таким образом выпустить пар. Голову будто сдавило тисками, почему-то резко обострилась боязнь замкнутого пространства. Дышать стало крайне тяжело. Витя испугался, что он сейчас превратится прямо посреди квартиры, но, к счастью, этого не произошло. Самым мудрым решением сейчас было слегка охладить свой пыл ледяной водой, что Витя тут же решил притворить в жизнь.

Мария все еще молча сидела на кухне. Прошедшего мимо Витю она либо не заметила, либо не захотела замечать. Сам же Витя искренне радовался, что отец не дома. А то он точно бы загнулся под натиском обоих родителей.

Вода привела подростка в чувства. По крайней мере, приступы паники и клаустрофобии сошли на «нет». Но раздражение осталось. Надо было Вите просто молча уйти, как он обычно делал, когда предки заводили разговор о предстоящем ЕГЭ. А тут вдруг решил поскандалить. Не самое рациональное решение. А ведь Макс ему вчера говорил, что любая неприятная ситуация сейчас может привести к худшему. «Я в субботу увижу Иру, я в субботу увижу Иру» — зациклил Витя одну и ту же мысль в голове. С ней же он вышел из ванной и аккуратно попросил прощения у мамы. Та ему ничего не ответила, но, по крайней мере, Витя сложил с себя бремя терзаний совести за этот небольшой казус.

Наскоро одевшись, Витя первым делом позвонил в дверь Сереже. Вскоре перед ним показалась взъерошенная и заспанная физиономия его друга:

— С каких, блин, пор ты в жаворонки заделался? — проворчал он. — Какой день календаря мне пометить черным цветом?

— Слушай, не нуди. Мне сейчас все равно хуже, чем тебе.

— Чего случилось?

— Да, — отмахнулся Витя. — С мамой слегка из-за учебы поругался.

— А, ну бывает, — констатировал факт Сережа. — Помиритесь, первый раз что ли?

— А твоя не дома? — спросил у него Витя.

— Вызвали с утра пораньше, — зевая, ответил он. — Заходи, можешь чай поставить пока, я все равно сейчас умываться.

— Что ты ночью делал? Ты выглядишь заспаннее обычного, — заметил Витя.

— Лазил по французским форумам, — бросил Сережа, исчезая в ванной.

Поняв, что он ничего не понял, Витя проводил его взглядом и пошел заваривать чай. На Сережиной кухне он освоился уже давно и профессионально. Собственно, как и Сережа на его. Быстро соорудив две чашки зеленого, Витя принялся ждать, пока его друг закончит утренние гигиенические процедуры. Торопился он не особо. Периодически поглядывая на часы, Витя уже начинал предполагать, на сколько они в таком темпе опоздают. На ориентировочной шестой минуте Сережа все же показался на свет Божий.

— Ты ведь слышал про Зверя из Жеводана? — с ходу спросил он.

— Слышал краем уха, — ответил Витя. — Фильм еще этот дурацкий смотрел, как его там… «Братство волка» что ли.

— Ты же ведь понимаешь, что это, можно сказать, единственное научно задокументированное свидетельство нападений оборотня?

— Шутишь? — усмехнулся Витя. — В этой истории воды больше, чем в моем потенциальном дипломе.

— Да брось, все следы вашего брата там на лицо. Так вот, суть не в этом, — продолжил Сережа. — Как я уже говорил — я ночью лазал по французским форумам. И в итоге все же наткнулся на какой-то сайт департамента Лозер, где раньше и находилось графство Жеводан. Почитал, поспрашивал. Ну, с помощью гугл-переводчика, естественно. В итоге, только я собираюсь ложиться спать, было где-то 4 часа утра, пишет мне один француз. Представился владельцем антикварной лавки. Не знаю, почему ему по тамошнему времени не спалось в два часа ночи, французы странные. До сих пор не понимаю, как можно есть лягушачьи лапки, это же мерзость…

— Серег, ближе к делу, пожалуйста, — поторопил его Витя,

— Да-да, извини. Так вот, спрашивал он у меня, откуда такой интерес к Зверю. Ну, я ему тоже самое, что Грише ответил, мол, книгу пишу. Вроде проканало. Ну и рассказал он мне о человеке по имени Жан Шастель.

Сережа замер, явно ожидая от Вити восхищения или хотя бы намека на заинтересованность, но тот лишь продолжал зевать. Вздохнув, Сережа продолжил:

— Короче, это тот мужик, который и убил Зверя из Жеводана. По официальной версии он зарядил свое ружье серебряными пулями, предварительно освятив их в церкви, и только таким образом смог положить конец бесчинствам этого чудовища. Этой же версии придерживался и француз, но с небольшим дополнением — Шастель не просто убил Зверя, но еще и с помощью магического ритуала заточил его душу в особый камень, который затем расколол на две части. Из одной части сделал себе медальон, который унес с собой в могилу, а другую еще при жизни закопал глубоко в лесу.

— Очень интересно, — ответил Витя с нескрываемым сарказмом. — Сделаю вид, что тактично забыл о том, что серебро на нас не оказывает никакого влияния.

— Да подожди ты! — от переполняющих его чувств, Сережа чуть не выронил из рук чашку. — Самое интересное — этот француз мне написал, что у него в лавке был тот самый медальон!

— Ну и где он сейчас? — спросил Витя, заранее догадываясь с ответом.

— Увы, он его кому-то продал, — эту фразу Сережа выговорил без какого-либо энтузиазма.

— Как удобно, — изначально скептически настроенный Витя полностью убедился в своей правоте. — Друг, можно я тебя немного перефразирую? Я потратил полночи, занимаясь ерундистикой. Ты действительно решил, что меня заинтересует сказка на ночь, которую французские женщины рассказывают своим детям? Макс и так вчера нам все основное, что мы должны знать об оборотнях, вкратце рассказал.

— Знаешь, я вообще-то тоже пытаюсь разобраться, ибо я ему не до конца доверяю. Он мог намеренно умолчать о каких-то фактах, мог элементарно забыть, — обиделся Сережа. — Знаешь, складывается ощущение, будто мне это нужно больше, чем тебе. Еще скажи, что я зря вчера терпел высокомерие этого сыча.

— Да блин, нет, — улыбнулся Витя. — Я очень ценю твою помощь, и я даже не знаю ни одного в мире человека, которому я был бы так благодарен, как тебе. Просто, ну, ты сам вчера говорил, что если существуют оборотни, то это не значит, что реально теперь все. А тут, сам посуди, магические обряды, переселение душ… Тебе не кажется, что это слишком?

Сережа хоть и пытался искренне надуться, но все же понял, что ему это не удастся.

— Ладно, — признал он. — Возможно, ты и прав. Меня действительно немного понесло не туда. Посмотрим тогда на физре, что там нам Гриша приготовил. Будем методом взаимоисключения собирать мифы об оборотнях в одно целое и, опираясь на исходные данные, вычислять, что правда, а что ложь. Сорока минут нам, конечно, не хватит, но…

— Эммм, Серег, — перебил того Витя, который только что сообразил, что так и не удосужился посвятить его в свои спортивные планы. — Мы можем слегка отложить исследования?

— Чего? — Сережа посмотрел на Витю, будто тот сейчас как минимум оскорбил кого-то из его родственников. — В смысле отложить? Что может быть важнее этого?

— Ну, тут такое дело… Я вчера с Лехой говорил… Он обещал замолвить за меня словечко перед Петровичем… Я хочу попробовать себя в футболе.

Сережа в гробовой тишине попытался осознать только что услышанное. Витя ожидал, что он опять рассмеется, но тот остался на удивление серьезным.

— Ты что, шутишь что ли? — хмуро спросил он. — Футбол? Как у тебя, блин, с головой? Совсем тебе вот, смотрю, нечего делать.

— Послушай, мне надоело, что меня все воспринимают, как просто… Просто Витю. Я хочу, чтобы школа меня запомнила и запомнила не по укусу. А по чему-то большему. Тому, чего я достигну сам.

— Да, например поступлением на бюджет в лучший медицинский ВУЗ столицы нашей Родины, — предложил Сережа один из вариантов. — Ты кого обмануть-то пытаешься? Я тебя слишком хорошо знаю — тебе плевать на мнение большинства. И славы ты никогда не искал. Ты по-прежнему, как самый большой и упертый баран на свете, пытаешься произвести впечатление на Настеньку. Боже, Витя, я думал, что ты поумнел!

— Даже если и так, то что с того? — поднапрягся Витя. Сережин тон ему совершенно не понравился.

— Да вот с того самого! Неужели ты не можешь понять своей светлой головушкой, что не полюбит она тебя? Будь ты хоть Лионель Месси, оборотень, гений, миллиардер, плейбой или филантроп! Так бывает, уж извини. Если она тебя таким не полюбила, то ты хоть задницу на фашистский крест порви, ничего не изменится! Конечно, может быть в ней что-то и екнет, но она будет симпатизировать не тебе, а созданному тобой образу. Оно тебе надо?

— А может и надо? — прищурился Витя. — Может, мне так будет комфортно.

— Ну да, — поморщился Сережа. — Не хватало еще, чтоб из-за какой-то курицы ты потерял индивидуальность.

Он даже не успел ничего толком сообразить, как Витя перетянулся через весь стол и схватил его одной рукой за футболку, стащив при этом со стула. Он полыхал от бешенства, а вместо каких-то слов — лишь утробное рычание. Все, что ему хотелось — сию же секунду вырвать парню напротив его длинный язык… А потом он посмотрел ему в глаза. И тут же вернулся в реальность.

— Господи! — дрожащим голосом быстро заговорил он, отпуская друга. — Прости, Серег, я не хотел! Я сам не знаю, что на меня нашло! Пожалуйста, прошу, прости!

— Забыли, — испуганным голосом прошептал Серега, поправляя футболку. — Не делай так больше, ладно?

Витя молча кивнул. Все утро с ним творится какая-то чертовщина. Сначала мама, теперь — Сережа. А ведь он даже ничего обидного не сказал, по сути. А Витя уже был готов реально его покалечить. Своего лучшего друга! Это уже было чересчур. Почему мысли об Ире, об их предстоящей встрече, которые он старался держать в голове все утро, совершенно не дают никакого эффекта? Они должны действовать как успокоительное, а Витя все больше поддается ярости. Может, должно пройти больше времени? Или он недостаточно сосредоточен на этом?

— Знаешь, — наконец заговорил Сережа. — Если ты так остро на все реагируешь, то если Леха наступит тебе сегодня на ногу во время игры — сегодняшний урок физкультуры рискует стать самым запоминающимся за всю

— Все будет в порядке, — тихо ответил Витя. — Я обещаю. Давай уже… собираться. Пятнадцать минут до первого урока.

— Я правда хочу тебе верить. Но все же… Подумай, ладно? — попросил Сережа. — Да, раз уж за тобой все равно косяк, то не мог бы ты сполоснуть чашки, пока я собираюсь?

Витя сейчас был готов сделать для него все, что угодно. Много времени это все равно не заняло. Ему даже пришлось еще ждать Сережу, пока он выбирал, какое худи надеть — с Дэдпулом и Пауком или просто Дэдпулом. Когда Витя тонко ему намекнул, что если он сейчас же не определится, то он закончит начатое ранее, Сережа лишь грустно вздохнул и натянул свитер с вышитым на нем Джокером.

Друзья влетели в класс аккурат во время звонка, чем заслужили весьма справедливые нравоучения от физика. Пришлось вести себя тише воды и ниже травы, чтоб не нарваться на дополнительные неприятности.

Как только прозвенел звонок с урока, Сережа, мимолетом подмигнув Вите, сразу пошел к Грише.

— Привет, Гриш! Принес? — максимально дружелюбно поздоровался он с ним.

— Я всегда держу слово, Тихонов, — недовольно ответил он. — В отличие от некоторых. Держи, — Гриша протянул ему увесистый пакет. — Выбрал тебе четыре книги — «Оборотень в Париже» Гая Эндора, «Животные с человеческим лицом» Берила Роуланда, «Человек в волке» Роберта Эйслера и «Волки и оборотни» Полларда. За неделю должен прочитать как раз.

— Ох, — восхитился Сережа. — А я не начну комплексовать из-за такой литературы? А то, боюсь, что после прочтения всего этого — все мои идеи будут жалкими.

— Это и так очевидно, — раздраженно ответил Гриша. — Читай на здоровье.

Он ушел прежде, чем Сережа успел его хотя бы элементарно поблагодарить. Ему этого не особо и хотелось, так что Гриша избавил его от ненужной вежливости. Убедившись, что он исчез из поля зрения, Сережа вернулся к Вите.

— Ну, это было хотя бы быстро, — подбодрил Витя друга, заметив его кислую физиономию.

— Поделим книги пополам — две тебе, две мне. Конспектируем все, что считаем необходимым или занимательным. Скомпонуем результаты, а дальше уж решим, чего с ними делать.

— О чем шепчетесь, опоздуны? — весело спросила у друзей Вика.

— Да, знаешь, — растерялся Витя. — Хотим тут немного кругозор расширить, взяли у Гриши пару книг.

— У Гриши? — удивилась Вика. — Видимо, вы очень жаждите новых знаний.

— Видишь ли, Викунья, наша тяга к новым горизонтам существенно выше какой-то личной неприязни, — философски изрек Сережа.

— Сереженька, — захлопала глазами Вика, стараясь сделать свой голос как можно более нежным. — Еще раз назовешь меня Викуньей — я тебе уши оторву.

— Понял-принял, — подмигнул он.

— Я чего хотела-то — вы двое в субботу вечером ничего не планировали?

— Да нет, вроде как, — прикинул Витя. — А что?

— Родители в Москву уезжают в театр, будут ближе к ночи только, ну я и подумала небольшую посиделку устроить — отдохнем, кино посмотрим.

— Втроем? — невзначай поинтересовался Сережа.

— Как минимум вчетвером, я еще подругу думала позвать, ну, может из класса еще кого, не решила пока, — ответила Вика. — Но не очень большую компанию, квартира все же не резиновая, чай не Настин замок.

— Ну, можешь на нас рассчитывать, — пообещал Витя. — Мы будем.

— Я вас люблю, ребят, — просияла Вика. — Ладно, догоняйте.

Весьма приятная неожиданность. Перспектива вечера у Вики дома на выходных хоть немного отвлекла Витю от постоянно лезших в голову мыслей о его сегодняшнем состоянии.

«Может дело не в гармонии мысли, как говорил Макс, а в том, что внутреннему зверю банально хочется больше пространства? По сути, он живет в четырех стенах, во мне то бишь. Если подойти к этому вопросу с кинологической точки зрения?»

— Серег! — Витя решил поделиться своей догадкой. — А волков вообще можно приручить?

— Ну, насколько я читал, то ответ тебя не обрадует — даже будучи ручным, волк сохраняет независимость поведения. Полностью приручить волка можно только в том случае, если ты поставишь себя как истинный вожак.

— А если не сможешь? — с опаской уточнил Витя, хотя этот вопрос носил больше риторический характер.

— Тогда волк будет пытаться сам занять место альфы. А ты что, думал кинолога из себя построить? Или нет, погоди… Верволога! Звучит, согласен?

— Серег, я просто не знаю, что думать — Макс говорил, что нужно зацепиться за человечность внутри себя, я был искренне уверен, что мысли об Ире станут для меня спасательным кругом, но чего-то как-то не очень.

— Та девчонка из больницы? — уточнил Сережа. — Да, она красавица. Чего у вас, кстати, все ограничилось мимолетным романом?

— Да блин, ты и прав, и нет. Мы бы оба хотели быть вместе, но она… Уезжает из страны, в общем.

Витя решил не рассказывать Сереже лишних подробностей. Есть такие вещи, о которых не стоит говорить даже лучшему другу. Сережа, отдал ему должное Витя, в расспросы и не вдавался. Варианта тут было два — либо грустное лицо Вити говорило само за себя, либо он опасался вызвать у него новую вспышку гнева.

До обеда Витя не мог нормально сосредоточиться. Между вторым и третьим уроком он-таки подловил Леху и спросил у него насчет Петровича. Леха свое слово выполнил — подошел к физруку, объяснил ситуацию. Петрович, как он заметил, изрядно удивился. Но сказал, что если уж человек так хочет, то почему бы и не дать шанса? Правда он все равно попросил его передать Вите, чтобы тот зашел к нему после обеда. На пару слов. Витя вообще не представлял, о чем он может говорить с физруком и что вообще он у него будет спрашивать. За какую команду болеет? Сколько раз может подтянуться? На какой минуте сбивается дыхалка?

— Хорош трястись! — пихнул его в ребра за обедом Сережа. — Тут сейчас уже десять баллов будет по шкале Рихтера.

— Не бывает десяти баллов, максимум — девять. Ты чем на географии занимался?

— Ворон считал, — честно ответил Сережа. — Все равно — хватит трястись.

— Знаешь, я все же пипец как волнуюсь, — признался Витя. — А вдруг он мне сейчас вообще скажет, что не выпустит на поле? Мол, иди-ка ты, Соколов, математику учи, а то Татьяна Юрьевна жалуется. Тьфу, блин.

— А я, наоборот, волнуюсь, что он тебя выпустит. Интересно, то, что он допустил выход оборотня на поле, будет считаться с его стороны за непреднамеренное массовое убийство?

— Хватит нагнетать, и так тошно, — чуть ли не взмолился Витя.

— Ладно, сейчас как переоденешься, как выйдешь на поле, как положишь пару банок —

Витя бросил безутешный взгляд на тарелку с макаронами, которые сейчас ему больше напоминали каких-то склизких червей. Аппетита как с утра не было, так он за несколько часов и не появился. Волнение отбивало все желание. Поняв, что сейчас пытаться в себя что-то запихнуть по крайней мере, бесполезно, Витя решил не терять времени даром и пойти прямо сейчас к Петровичу.

Кабинет эксцентричного физрука находился вдали от основного скопления классов и кабинетов, около спортзала. И еще с неделю назад Витя даже не мог себе представить, что ему там может что-то понадобиться. Физкультура в их школе класса с седьмого была в статусе предмета, на который все ходили по желанию. Если оное есть — зал открыт. Нет — никто не будет возражать, если ученик будет заниматься своими делами. Футбольная секция стояла особняком. Петрович искренне считал, что этим видом спорта стоит заниматься только тому, у кого есть предрасположенность. Шанс он давал, разумеется, всем. А вот останешься ли ты под его началом отстаивать честь школы в областных соревнованиях — уже вопрос иного характера. Но уж если проявишь себя — то заслужишь все лавры его любимчика. А влияние в школе Петрович имел — до того, как он пришел на пост учителя физкультуры, то старая школа Белоомутска не вылезала из аутсайдеров. А сейчас — стабильно призовые места. Поэтому, даже если твоя успеваемость не самая подающая надежды, то Петрович, по крайней мере, сгладит углы в отношениях с учителями. Ну и именно с его рекомендаций Леха и компания попали в «Витязь». А там уж, если повезет, то и из высшей лиги кто заметит…

Так что футбольная сторона школы была эдаким элитным закрытым клубом. И Вите предстояло стать его частью. Ну, по крайней мере, он на это надеялся. А еще он надеялся на то, что Петрович хотя бы в хорошем настроении.

— Здравствуйте, Владимир Петрович, можно? — аккуратно спросил Витя, постучавшись и слегка приоткрыв дверь в кабинет.

Физрук с экрана смартфона смотрел какую-то передачу. Витя быстрым взглядом оценил кабинет — весьма и весьма недурно. Маленький, но весьма уютный кабинет, обставленный трофеями и книгами о спорте. На стене за учительским столом гордо висел шарф московского «Спартака». В углу лежали гантели, которые Петрович, судя по всему, тягал в свободное время.

— Рад тебя видеть, Соколов, — громогласно поприветствовал того Петрович, откладывая смартфон в сторону. — Наша новая школьная знаменитость. Твоей удаче можно только позавидовать.

— Не знаю уж, в чем заключается удача чуть не быть съеденным, — прямо ответил Витя.

— Запомни — ситуацию оценивают по ее последствиям, — объяснил физрук. — Важен итог. А итог твоей истории, насколько я могу судить, весьма и весьма положителен.

— Довольно мудро, — отметил Витя.

— Признаться, когда Фролов ко мне вчера подошел и сказал, что ты хотел бы попробовать себя в футболе — я изрядно удивился. Ты и твой друг — единственные, кто даже ни разу не пытались пробиться в команду. Даже это ваш, Кузнецов пытался. Что вдруг заставило передумать?

— Понимаете, Владимир Петрович, после всех тех событий… Я решил, что будет неправильным не попробовать. Поняв, насколько жизнь может быть скоротечна, я подумал, что нужно найти для себя как можно больше площадок для самореализации. В том числе и спорт.

Отчасти Витя говорил чистую правду. Жизнь действительно скоротечна. Только не будь у него кое какого другого стимула — по-прежнему бы в гробу он видал этот футбол.

— Весьма похвальна такая позиция, — Петрович при этом сделал левую бровь «домиком». — Только вот…

Услышав эту оговорку, Витя напрягся. Ни к чему хорошему это не приведет.

— Я не уверен, что сегодня, да и вообще пока стоит тебя выпускать. Футбол — очень грубая и жесткая игра. А твой организм еще вряд ли прошел необходимую реабилитацию. Подходи где-то через месяц, может даже меньше.

У Вити внутри будто что-то оборвалось. И это все? Вот так просто? Это несправедливо — он ведь полностью здоров! Неужели все, о чем он думал, что представлял — все это было зря?

— Владимир Петрович, со мной все в порядке! — отчаянно воскликнул он. — Не нужна никакая реабилитация! Хотите, прямо вот сейчас у медсестры возьму все необходимые справки? Я хочу начать сегодня, не могу я откладывать на условное завтра! Я обещаю быть предельно аккуратным, только не лишайте меня шанса выходить на поле!

Петрович с неподдельным интересом смотрел на Витю. Прокручивал в своей голове какие-то мысли. А Витя стоял, поняв, что он сейчас явно погорячился. Уж очень по-детски все это прозвучало. Неужели ему действительно настолько все это важно, что он чуть ли не опустился до истерики? Или просто обида? Такое могло произойти, к этому следовало быть готовым. Но почему именно с ним?

— Да¸ такому рвению даже Фролов бы позавидовал, — сделал вывод Петрович. — Ладно, считай это моим подарком на твое второе день рождения — можешь сегодня сыграть. Но во время двусторонней постоишь на воротах. От греха подальше.

— На воротах? — Витя отнесся к этой идее с очень большим скепсисом. Как-то он совершенно не думал о том, что возможен и такой вариант. Есть же Денис, да и в девятом классе тоже неплохой вратарь имеется.

— Ты чем-то недоволен? — переспросил физрук.

— Нет-нет, все прекрасно, — поспешно уточнил Витя, вспомнив поговорку про синицу и журавля.

— Ну, так какого ты тогда здесь еще? — слегка повысил голос Петрович. — Иди переодевайся!

Дважды повторять ему не пришлось. Отчаянно закивав, Витя пулей побежал в раздевалку и уже через пять минут был на свежем воздухе. Стоял солнечный зимний день. Подросток заметил, что сегодня много кто решил прогуляться. В том числе и Ларионова, которая, озираясь по сторонам, нырнула за угол школы, где была слепая зона для учителей, но зато непосредственно оттуда можно было вовремя заметить любого, кто решил бы пройти мимо. Там была неофициальная курилка — курили строго по одному, максимум — двое. Учителя так-то догадывались о неформальном назначении этой части территории, даже пытались как-то бороться одно время, но в итоге забили — не попадаются и ладно. Главное, чтоб не наглели.

Витя все еще терзал себя сомнениями — стоит ли сближаться с Ларионовой. Сейчас был очень подходящий момент для каких-то действий. Но вся эта немыслимая чехарда в голове явно не способствовала правильному вектору мышления. В таких ситуациях говорят — и хочется, и колется. Ради чего он затеял всю эту авантюру с футболом? Ради того, чтобы в теории

— Я ведь стал оборотнем, мифической бессмертной тварью, а все равно собираю синиц. А единственный журавль в моей жизни упорхнул в Лондон. Если где-то и материализовалось воплощение несправедливости, то это я, — пробормотал про себя Витя. — Ладно. Эй, Свет!

Та, конечно, видела его приближение. Витя вообще изначально думал, что она не станет дожидаться его общества. Но, на его удачу, Света явно никуда не торопилась.

— Да, чего тебе? — ответила она, явно не светясь приветствием.

— Слушай, я просто от Сереги слышал, как ты за меня переживала… Хотел, в общем, сказать спасибо. Мне приятно осознавать, что есть люди, которым я не безразличен.

Зайти издалека сейчас было самым оптимальным. Учитывая, сколько времени он ее в принципе динамил — говорить что-то в лоб было бы уже слишком нагло.

— Вить, все переживали, — холодно ответила она. — Я не больше и не меньше остальных.

— Что ж… Ладно, — протянул Витя. — Просто я должен был это сказать. Ладно, кури, я пойду, а то я тут решил в футбол попробовать поиграть, так что…

— Твою мать, я ведь тебя просила остаться, — неожиданно завелась она. — А ты что? Ушел в закат! Непонятно почему и зачем. Я уж молчу про то, что мне было неприятно из-за твоей грубости. Я просто все эти несколько часов, пока не знала — жив ты, нет, я все думала, что прояви я чуть больше настойчивости — с тобой бы ничего не случилось.

— Свет, ты ни в чем не виновата, это все… — начал было Витя.

— Да знаю я, в чем дело, не слепая, — в Светином голосе смешалась злоба и обида. — Я удивлена, что весь класс не заметил, как ты на Настю с Лешей пялился! Хренов герой-любовник! И, дай угадаю, ты вдруг решил, что после всего этого ты такой весь несчастный придешь, покусанный герой Белоомутска, а я тебя обниму и по головке поглажу? Типа, ну раз Цветаева мне не дала, то Ларионова уж наверняка? Все равно любит ведь, да еще и такая ситуация шикарная. Так ты думал, Соколов?

Витя лишь стоял и в шоковом состоянии хлопал глазами. Сказать ему было ровным счетом нечего.

— Знаешь, я готова была принять то, что ты втрескался в эту овцу, правда. Но использовать себя я не дам, прости. Можешь идти, играть в свой футбол. Из-за нее ведь записался, да?

Вите ничего не оставалось, как с гордостью принять поражение. Заслужил. Ларионова сейчас просто-напросто уничтожила его по фактам. Настроение, которое и так было ниже плинтуса, упало без какой-либо возможности выйти в состояние хотя бы нейтрального. Он не стал ничего отвечать Ларионовой, ибо все его слова выглядели бы сейчас как жалкие оправдания. В голове будто заиграли сольную партию кастаньеты, громкость которых постепенно увеличивали на мощных колонках. Цвета вокруг стали существенно ярче, а взгляд начал фокусироваться на вещах, которые, казалось, не имели никакого смысла — падение редких снежинок, голубь где-то вдали, какой-то парень, который почему-то приветственно машет рукой…

— Витек! Витек! — что значит это слово? Его имя? У него есть имя? Оно ему не нравится. И парень этот тоже.

— Витек, все нормально?

Когда пелена спала с глаз, то Витя узнал Сережу, который с легким опасением всматривался в своего друга.

— Да-да, все хорошо, — отмахнулся Витя.

— Точно? — все не унимался Сережа.

— Да, говорю же! — огрызнулся Витя.

— Ладно, ладно, — Сережа понимал, что Витя врет. Но ничего сделать в данной ситуации он не мог. Лишь только постараться максимально сгладить углы.

Предательская мысль закралась Вите в голову — он неудачник. Как был до укуса, так им же и остался. Даже обладая такой силой — все валится у него из рук. А если что и строится — рушится в силу внешних обстоятельств. И так постоянно.

— Обалдеть! — голос Миши был каким-то далеким, будто из ниоткуда. — А я, Лех, думал, что ты надо мной прикалываешься! Но нет — Соколов действительно решил поиграть в футбол! Мои соболезнования тем, с кем он будет в одной команде.

Говорил он это нарочито громко, стараясь привлечь всеобщее внимание. Да, они с Таней действительно были два сапога пара — шумные и мерзкие.

— Михалыч, ну чего за детский сад? — приструнил его Дэн.

— Вот именно, — вторил ему Леха. — Свою-то первую игру вспомни — ты вообще в свои ворота с перепугу забил.

По толпе прокатился легкий смешок. Миша явно не оценил то, что его попытка выпендриться привела к тому, что его авторитет немного пошатнулся.

— Фрол, ну чего ты, в самом деле, — попытался выкрутиться он, подойдя к Витьку, который сейчас больше напоминал бомбу замедленного действия, и слегка приобняв его за плечи. — Я же как лучше хочу — чтоб человек стимул получил, ну и понял заодно, что жалеть его тут никто не будет.

— Девушку свою пожалей, — низким голосом парировал выпад в свою сторону Витя. — Ты форму-то свою когда стирал в последний раз? Амбре такое, что хоть вешайся.

— Чего ты там вякнул? — повернулся к нему Миша, но преждевременную разборку прервал вовремя появившийся и весьма довольный Петрович:

— Так, а чего мы до сих пор не разминаемся? Давайте-давайте, бревнышки, четыре круга вокруг поля, чем быстрее пробежите — тем раньше двустороннюю начнем. Да, Сибгатуллин, Соколов сегодня на воротах вместо тебя постоит.

— А чего не вместо Дэна-то? — возмущенно спросил девятиклассник.

— Комарову больше практики нужно, — Петрович был непререкаем.

Миша перед стартом бросил злобный взгляд на Витю:

— Вешаться ты будешь сегодня, уловил?

Тот лишь слегка фыркнул и, как ни в чем не бывало, принялся описывать круги вокруг поля. Получалось это у него на удивление легко — дыхалки, которая раньше начала бы сбоить уже спустя минуту интенсивной пробежки, хватило аж до конца четвертого круга. Может, все действительно не так уж и плохо? По крайней мере, глядя на остальных ребят, раскрасневшихся и пытающихся отдышаться, уверенности у Вити в грядущих событиях прибавилось. Краем глаза он заметил Таню с Настей, стоящих у кромки поля. Чуть поодаль Ларионова болтала о чем-то с их одноклассницей Ритой, но при этом периодически поглядывала в сторону поля. И Сережа, который нервно ходил туда-сюда, бубня что-то себе под нос. Ну и еще ребята из девятых-десятых классов, которых Витя знал лишь косвенно. Такая вот разношерстная публика. И все они будут следить за игрой. «Кошмар», — обреченно подумал Витя.

Петрович поделил всех, кто сегодня

— Ладно, тут ничего сложного, — успокаивал он себя. — Следишь за мячиком — ловишь мячик. Опять следишь — опять ловишь. Все элементарно. Ох, Господь Всемогущий, помоги мне…

Первые пять минут после свистка особой работы у Вити не было. Леха и компания уверенно держали мяч в чужой штрафной, периодически падая на, хоть и отчищенное от снега, но немного скользкое поле. В итоге им все же удалось закатить мяч в ворота, что очень обрадовало Витю — уж если он и пропустит до того момента, как они оформят дубль, то будет не так обидно.

Игра продолжалась. И вот Миша теряет мяч, его перехватывает парень из десятого. Уверенно бежит к воротам. Витек приготовился отражать натиск на вверенную ему территорию. Оценив ситуацию, он предположил, что бить будет низом. Удар… И Витя эпично пропускает мяч в очко.

— Красава, Витек, двор открыт! — гоготнул Миша.

— Пошел ты, — сквозь зубы процедил Витя.

Быстро оценив ситуацию, Леха подбежал к расстроенному Вите:

— Витек, слушай, не обращай ты на него внимания. Скажу тебе по секрету — он больше болтает, чем играет. Он сейчас допустил выход один на один, тут много бы кто пропустил.

— Но не между ног же! — чуть ли не взвыл Витя. — Зря меня Петрович на ворота поставил — это явно не моя сильная позиция.

— Вить, у тебя нет сильных позиций, — сказал неутешительную фразу Леха. — Просто… стой и все. Мы не на корову играем, а Петрович потом наверняка заставит всех штрафные пробивать, может бьешь по воротам ты куда лучше, чем их защищаешь.

— Да, капитан, — Вите ничего другого не оставалось, кроме как соглашаться. Настроив себя на то, что это была случайность, а все остальные мячи он точно вытащит, юноша собрался с силами и продолжил следить за игрой. Черт возьми, у него теперь сила волка! Считай — допинг, о котором никто не догадается. Неужели с такими данными он не сможет отслеживать траекторию полета какого-то мячика?

Когда через пару минут ему опять забили, то Витя понял — не сможет. Каждый пропущенный гол сопровождался язвительным комментарием Миши, которому явно было все равно на проигрыш — он лишь хотел отомстить Вите за историю перед тренировкой. Было очевидно, что он играл не в полную силу, словно делая все, чтобы у Вити было как можно больше работы. Впрочем, легче Вите от этого не было. Это были его двадцать минут позора. За это время он умудрился пропустить девять мячей, при парочке случайных детских сейвов. И итоговый счет — 9:4.

— Молодец, укушенный, — услышал Витя недовольное бормотание какого-то девятиклассника.

— Я почти уверен, что, если бы кто-то выполнял свою работу более добросовестно, — Леха не без небольшого раздражения покосился на Мишу. — То до Вити бы так часто мячи в принципе бы не доходили.

— Фрол, я тебе еще с утра говорил, что у меня нога болит! — сделал невинный голос Миша. — Какая разница, насколько квалифицированный защитник, если на раме — дырка!

Никто, конечно, не знал, что Витя их слышит. Хоть он был благодарен Лехе за попытки его как-то выгородить, но Миша был прав — он дырка. Глаза непроизвольно увлажнились. Он так ждал этой минуты, а теперь все — финита ля комедия. На внезапное чудо можно было даже не рассчитывать. Самое ужасное, что его позор видели все. В том числе и Настя. А она ведь вчера поверила в него. Витя мечтал лишь о том, чтоб земля разверзлась и поглотила его настолько глубоко, насколько возможно.

— Так, на отработку штрафного! — закричал Петрович. — Соколов, мне, конечно, было очень забавно наблюдать за тобой в воротах, но сейчас, если ты разрешишь, Комаров встанет.

Редкие смешки. Витя изо всех сил старался сохранять спокойствие. Хотелось просто взять и уйти, но так он лишь покажет свою слабость. Пусть и с несмываемым позором до конца учебного года, но он хотя бы не уйдет.

Денис встал на защиту ворот, а остальные по очереди должны были ему пробить как можно точнее. И еще желательно при этом забить. Что было фактически нереально. Но все присутствующие хоть по мячу попадали. Витя с ужасом ждал, когда подойдет его очередь — он наверняка либо споткнется, либо еще какой косяк. Он ощущал, как у него дрожали коленки. А внутри стало так холодно, будто кровь резко охладилась до минусовой температуры.

— Смотри, сейчас косоногий бить будет, — шепнула Таня Насте и заржала своим, больше похожим на лошадиный, смехом. Настя тоже слегка улыбнулась. Витя почувствовал, как у него хрустнули несколько позвонков.

Вот и подошла Витина очередь. Он поочередно посмотрел сначала на мяч, потом на Дениса. Была не была…

— Дамы и господа, вторая часть шоу под названием «Соколов — футболист», — продекларировал Миша.

Мир вокруг будто вспыхнул. Чувство кристальной ясности пронзило его сознание. Оценив возможные помехи в виде скорости потоков ветра, а также расстояние до ворот и приблизительный вес мяча, Витя приложился по нему со всей силы. Затем круто развернулся и, закатив рукава, двинулся на Мишу:

— Еще раз ты свой зубальник на меня откроешь…

— Соколов! — услышал он где-то вдалеке голос Петровича. Но ему уже не было до него никакого дела.

— Ох ты, кто у нас тут огрызаться вздумал, — усмехнулся Миша, за что тут же поплатился — легким движением одной руки Витя оторвал его от земли. Его уже любимый прием.

— Я тебе горло нахрен перегрызу, — прорычал он.

Он не без удовольствия заметил в Мишиных глазах нотки неподдельного страха. Также он в них видел и свои глаза — ярко-желтые, будто два куска янтаря. Он уже начал прикидывать, как эффектнее будет освежевать испуганного человека, как вдруг кто-то резко опустил ему руку на плечо. Витя обернулся — рядом с ним стоял человек, которого он вроде как даже считал другом. Когда-то…

— Так, Витя, — быстро заговорил человек. — Отпусти Мишу. Он тебе ничего плохого не сделал.

— Много болтает, — низкий Витин голос разрезал образовавшуюся тишину, будто нож масло.

— Пойдем лучше со мной, — прошептал человек и взял его под свободную руку. — Пойдем, пойдем, у меня для тебя кое-что есть. Куда интереснее.

Витя почему-то решил, что к этому человеку стоит прислушаться. Его голос был

— Черт, я так и знал, что этим кончится, вот так и знал, — все повторял Сережа, будто какую-то мантру. — Давай быстрее, нам нужно добраться до раздевалки. Я там уже приготовил влажные полотенца. Сейчас тебя немного охладим.

— Серег… — прошептал Витя. — Я не могу… Все… Все не так…

— Так, а ну не ныть! — приказал Сережа.

Витя чувствовал, как его тело начинает испытывать знакомое уже покалывание. Потом — резкая боль. Витя едва сдерживался, чтоб не закричать. Мозг от боли перестал работать и будто потерялся в пространстве — Витя не понимал, ни где он, ни куда Сережа его ведет, ни что вообще происходит.

Вот они зашли в помещение. Вите стало страшно — что с ним хотят сделать? Четыре стены… Ужасные четыре стены… Темница. Клетка. Никто не смеет сажать его в клетку!

Наконец, человек отпустил его. Витя попытался сесть на лавочку, но вместо этого рухнул оземь. Изоляция… Изоляция… Нет свободы передвижений. Человек… Он его сюда затащил! Он должен умереть!

— Уходи… — Витя из последних сил старался сохранять человечность. Но все напрасно — Иру он больше не увидит, родители все время от него что-то скрывают, Настя теперь на него даже не посмотрит, в спорте он полный ноль, даже математику элементарно вызубрить не может! Подводит семью…

— Ага, побежал! — рявкнул Серега. — Давай, друг, успокаивайся, слышишь меня?

— УХОДИ ОТСЮДА! — заорал Витя.

Вопль перешел в звериное рычание. Витя с ужасом уставился на свои руки, которые покрылись черной шерстью и обзавелись приличных размеров когтями. Трансформация была не такой болезненной, как в первый раз, но это жжение по-прежнему сводило с ума. Но оно утихало. И становилось хорошо. Звуки лопающейся кожи и поломанных костей приятно ласкали ухо. Человеческая оболочка была сброшена.

Чудовище Белоомутского леса стояло посреди школьной раздевалки и озиралось по сторонам. Оценивало ситуацию. Оборотень, ликан, где-то на задворках Сережиной памяти всплыло слово «волколак», но сейчас это значения не имело. Он был один на один с голодной тварью.

— Ну нахер, — выпалил Сережа и быстро нырнул в коридор, закрыв дверь в раздевалку и подперев ее своим телом, пользуясь тем, что ликан пока в замешательстве. Но скоро он поймет, что к чему, и тогда ему не составит особых трудов выломать эту дверь вместе с Сережей и устроить в школе кровавую бойню. Положение требовало от него думать максимально быстро. В школе явно не было оружия, которое можно было бы противопоставить оборотню. Но…

Котельная! Вход туда как раз рядом с раздевалкой! Если Сереже удастся заманить туда оборотня, то он его там закроет на время. Не факт, что надолго, но у него хотя бы будет время подумать…

— Сереж! — окликнул его женский голос.

Он в шоке уставился на источник звука. Как всегда — если что-то и могло пойти не по плану, то именно так и происходит. К нему шла запыхавшаяся Ларионова.

— Све-е-е-ета, — натянуто улыбнулся он. — А ты чего тут?

«Вали отсюда, дура!» — готов был закричать он.

— Что с Витей? — спросила она.

— Что с Витей? — повторил он, всем весом удерживая дверь, которую оборотень с другой стороны уже начал ощупывать на предмет прочности. — Ему… Ой… Ему плохо, да… У него… Живот прихватило.

— Ему плохо? — Ларионова не на шутку обеспокоилась. — Дай я к нему пройду…

— НЕТ! — Сережа по инерции схватил Свету за руку, но, уловив ее удивленный взгляд, тут же отпустил. — Не надо к нему. Своим присутствием ты… не поможешь. Лучше иди, к медсестре сходи, таблеток принеси. Только ее не зови. Вообще никого не зови. И сама тоже лучше не приходи.

— Да что там происходит? — Ларионова уже начала терять терпение.

Из раздевалки донеслось рычание оборотня. От неожиданности Света аж подпрыгнула:

— Чт… Что это?

— Ох уж эти смс-ки, — на ходу придумывал Сережа первый пришедший в голову бред. — Какую хрень только не поставят нынче на сигнал вызова. Свет, пожалуйста, сходи уже за лекарством, Витьку очень плохо…

Первый удар оборотня по двери был относительно слабым. Она устояла на петлях, но этого было достаточно, чтобы Сережу отбросило на противоположную стенку. Второй удар должен был уже выбить ее наверняка.

— ДА БЕГИ ТЫ УЖЕ ОТСЮДА, ТВОЮ МАТЬ! — не выдержал, наконец, Сережа и ринулся в сторону котельной, схватив при этом Ларионову за рукав и потянув за собой.

Оборотень ударил еще раз, и дверь с шумом вылетела. В коридоре сначала показалась зубастая пасть, а затем и ее обладатель собственной персоной.

— Это еще что такое? — дрожащим голосом спросила Ларионова.

— То, что ты не должна была видеть, — Сережа чувствовал себя героем ужастика категории B в момент его кульминации. — Не отходи от меня сейчас ни на шаг! Витя! Эй, Витя! К ноге!

Сережа молился всем Богам, которых мог вспомнить, чтоб сейчас не показался никто из педагогического состава или начальной школы. Но судьба, если отмести факт наличия готового убивать ликана, была благосклонна.

Оборотень уставился на двух людей. В дневном свете Сережа мог оценить его во всей красе. После такого зрелища кошмары будут теперь преследовать его всю оставшуюся жизнь, если она не оборвется в ближайшие пару минут.

— Ну вот, он нас заметил, — подытожил Сережа. — Валим!

Дважды повторять не пришлось — ребята рванули с места в котельную почти в ту же секунду, как это сделал ликан. Из-за того, что монстру пришлось резко менять направление, у них появилась фора буквально в секунд пять, и они обязаны были ее использовать.

Приглушенное освещение в котельной было и плюсом, и минусом одновременно. С одной стороны, оно могло дезориентировать ликана, с другой — Сережа сам ничего почти не видел. И было понятно, что Света тоже. Но размышлять было некогда — на кону минимум две жизни. Действовать надо в таких условиях.

— Ты налево, я направо — кого он поймает, тому хана, — быстро, будто скороговорку, сказал Сережа.

— Ты больной нахрен? — Ларионова была готова впасть в истерику, но Сережа сейчас не был намерен слушать и резко оттолкнул ее в сторону, а сам устремился в противоположную.

В проеме показался ликан. Сережа был прав — приглушенное освещение слегка притупило его бдительность, но было очевидно, что ненадолго. Чудовище принялось нюхать воздух, затем припало на четвереньки и тщательно обнюхало землю. Довольно зарычав, ликан повернулся в сторону Ларионовой.

— Ну нет уж! Эй, ты! — окликнул оборотня Сережа, снимая на ходу свитер. — Что получится, если смешать оборотня с мозговитым гиком?

Монстр почти за секунду

Наблюдавшая все со стороны Ларионова даже не успела ничего толком осознать, как увидела, что монстр набросился на ее одноклассника. Сердце ее замерло от ужаса, Сережа уже очевидно был не жилец. И она следующая. Затем был поток порошкового распылителя, рычание и глухой стук чего-то очень тяжелого. Когда дым рассеялся, то она увидела бледного как сама Смерть и крепко сжимающего в руках огнетушитель Сережу, а в ногах у него лежало чудовище, которое будто скукоживалось в размерах. Пара секунд — и вместо монстра на полу котельной лежит Витя.

— Это… это… — Ларионова все пыталась подобрать нужные слова, но весь ее запас будто мгновенно забылся, оставив в разгоряченном, полном адреналина, мозгу, лишь возможность говорить что-то нечленораздельное.

— Да, Свет, это твой одноклассник, — Сережа все еще по-прежнему сжимал огнетушитель и не думал его отпускать, хоть и понимал, что опасность миновала. Он даже не повел головой, когда услышал звук падения обмякшего туловища. Света упала в обморок. Ничего, бывает. Сейчас главное далеко не она и ее физическое состояние.

— Оуууу… — самочувствию Вити можно было только посочувствовать. Сережа же разрывался между желанием помочь своему другу или прописать ему дополнительную порцию ударов огнетушителем.

Витина черепная коробка будто раскололась на тысячу кусочков и заново склеилась. Так плохо ему не было с момента его шестнадцатилетия, когда он первый и последний раз действительно переборщил с алкоголем. Лишь только когда его вырвало, он смог более-менее оценить обстановку. Последнее, что он помнил, это то, как пробивал штрафной… А потом — провал. И вот он очнулся непонятно где и без какого либо представления о том, что случилось и сколько времени прошло. Сережу он заметил только тогда, когда предпринял первую попытку встать:

— О, Серег… Что происходит? Где я? Зачем тебе огнетушитель?

— Да, по мелочи — всего лишь спасал свою жизнь, — ответил Сережа, тяжело дыша.

— От кого? — не понял сначала Витя. И тут он начал вспоминать — как набросился на Мишу, как Сережа отвел его в раздевалку, какой кайф он получал от превращения и как хотел разорвать своего лучшего друга. — Ох, блин…

— Нехорошо получилось, да? — Сережин язык немного заплетался. Отбросив огнетушитель, он сел рядом с Витей прямо на каменный пол котельной и закурил. В данный момент ему уже было глубоко плевать, что будет дальше. — Знаешь, что в этой ситуации самое забавное?

— То, что ты меня предупреждал, а я не слушал?

— Не, друг, дело даже не в этом, — Сережа силился улыбнуться, но мышцы лица пока не слушались. — Я второй человек в нашей школе, который сумел отбиться от оборотня. А все лавры все равно будут продолжать сыпаться тебе.

Витя был еще настолько оторван от реальности, что сначала даже не понял, что его друг имеет в виду. Печальная улыбка прошлась по его лицу, когда он наконец-то понял смысл сказанного:

— Какой же ты, Серег, придурок, просто…

— Я твой лучший друг, козел, — поправил он Витю.

Друзья обнялись. Впервые после утренней переписки с Ирой, Витя почувствовал радость и облегчение. Просто потому, что он был рядом с другом. И мог чувствовать его плечо. А значит, что в жизни все не так уж и плохо.

— Знаешь, я рад, что я тебя не съел, — усмехнулся Витя, что далось ему с трудом — голова еще нещадно кружилась.

— Не только меня, — напомнил ему Сережа. — А, или ты не помнишь?

— Не помню что? — насторожился Витя. — Меня кто-то видел?

— Да-а, — неуверенно начал Сережа. — Кто-то блондинистый. По фамилии Ларионова.

— О нет, — у Вити сейчас был самый, что ни на есть, крик души. — И где она?

— Да вон лежит, — кивнул в ее сторону Сережа, но, увидев Витин взгляд, быстро добавил. — Блин, прости — ты не волнуйся, она просто в обмороке…

— Ты… Совсем дебил? — вскипел Витя. — Сразу нельзя было с этого начать? Я сейчас сам чуть в обморок не упал! Господи, аж вся жизнь перед глазами…

— Прости, — повторил Сережа. — Я сейчас тоже не образец здравомыслия. Кто ее будить будет?

— Кто ей это все объяснять будет, сейчас это более важная формулировка вопроса, — пробормотал Витя, все же сумев встать на ноги.

Ларионова сейчас представляла из себя саму безмятежность. Витя был бы не против, если бы она всегда была такая тихая, но нужно поднимать. Потому что в котельной ее оставить было бы все же не очень по-джентльменски. Хотя хотелось. На самую малую толику.

— Свет, — аккуратно постучал он ей по щеке. — Света!

Долго корячиться не пришлось — она приоткрыла глаза почти сразу. Стоило Вите подумать, что все не так уж и плохо, как она тут же вскочила и с криком забилась в ближайший угол:

— Не подходите! Стойте на месте! Оба!

— Ожидаемо, — подкурил новую сигарету Сережа, все еще сидя на полу.

— Свет, выслушай, пожалуйста… — попытался успокоить ее Витя.

— Нет, даже слушать ничего не хочу! — Ларионова вытянула правую руку вперед, будто держа в ней невидимый щит. — Какого… Какого…

— Когда я ушел в ту ночь — меня атаковал оборотень, — Витя решил не вдаваться в прелюдии и говорить все, как на духу. — Да, они, как выяснилось, существуют. Я выжил, но проклятие передалось мне. К сожалению, я это пока не контролирую, но мы с Серегой ищем все возможные пути, чтобы я поскорее этому научился, поскольку от надежных источников мы выяснили, что это возможно.

— Ты… думаешь, что я в это поверю? — спросила Света, бешено озираясь по сторонам и ища все возможные пути для скорейшего побега.

— Какие еще доказательства тебе нужны, Ларионова? — развел руками Сережа.

— Я не знаю, что я видела… Стойте на месте! — Ларионова явно не собиралась сдавать позиций.

— Я вообще сижу, — отметил Сережа.

— Свет, послушай, я никогда в здравом уме не причинил бы тебе вреда… Как и любому, в принципе, — Витя говорил как можно более тихо, четко выговаривая каждый слог. — То, что было — эта ситуация из ряда вон, которую мы всеми силами стараемся минимизировать…

— Ты чуть нас не убил! — у Ларионовой уже начал срываться голос. Витя

— Это был не я, — так же спокойно продолжил он. — Это был ликан, которым я становлюсь. Свет, разве я похож на убийцу? Я все силы прикладываю, чтобы ничего подобного не произошло. Но пока у меня еще просто банально мало опыта. Меня укусили меньше недели назад, в конце концов! Доверься мне, прошу.

Ларионова, беззвучно шевеля губами, поочередно смотрела то на Витю, то на Сережу. Она может и хотела что-то сказать, но шум с первого этажа, оповещающий о скором окончании урока, имел на это другие планы.

Витя отошел к стенке, давая ей понять, что она может идти. Все так же молча, Ларионова быстрым шагом пошла прочь из котельной.

— Можешь мне не доверять, — бросил ей в след Витя. — Но я умоляю тебя — не говори никому о том, что ты сейчас видела. Ты не представляешь, что со мной могут сделать, если правда обо мне всплывет.

Она резко затормозила около лестницы:

— А если расскажу?

— Ну, я же знаю, что ты этого не сделаешь, — уверенно ответил Витя.

Повисла недолгая пауза. Они оба — и Витя, и Света, — знали ответ. И когда Витя проводил ее взглядом, то он был уверен — Света будет молчать.

— Могло быть и хуже, — справедливо заметил Сережа.

— Да, будь на ее месте та же Таня — мне можно было уже готовить серебряный гроб, — согласился Витя. — Хотя, чувствую, что мне его и так придется готовить — после того, что я устроил на поле, Петрович меня на пушечный выстрел больше к команде не подпустит.

— Не велика потеря, — утешил его Сержа. — Что для тебя, что для российского футбола.

— Согласен, — вздохнул Витя. — Подойду сейчас к Петровичу, извинюсь хоть, чтоб по-человечески было и… Ну, буду жить дальше своей уже полунормальной жизнью.

— Я буду с тобой, друг, — Сережа поравнялся с ним. — Всегда и до самого конца. Даже если ты будешь пытаться меня съесть по три раза на дню.

— Попытаюсь сократить это количество до одного, — честно пообещал Витя.

Когда друзья тихонько вышли из котельной — первое, что они увидели, была толпа учеников, которые с интересом рассматривали выбитую дверь в раздевалке. И суетящихся рядом директрису с завучем, которые, если бы им позволяло положение, сейчас бы наверняка орали благим матом.

— Так, Соколов, Тихонов! — окликнула их директриса. — А вы тут откуда появились?

— Так мы… — начал было Сережа.

— Ладно, не важно, — вы не видели, кто здесь ошивался во время урока?

— Я не знаю, — пожал плечами Витя. — Мне плохо на физкультуре стало, я у медсестры был.

— А я с ним был, — подтвердил Сережа.

— Да то, что вы вдвоем были никто и не сомневался, — хмуро ответила Галина Александровна. — Ладно, идите, куда шли.

Витя про себя отметил, что иметь репутацию тихого мальчика в школе весьма и весьма неплохо — если ты действительно где-то накосячил, то на тебя подумают в последнюю очередь.

Сережа пошел на обществоведение, а Вите предстоял тяжелый разговор с физруком. Особо он ни на что не рассчитывал — он шел к нему просто извиниться. Не больше и не меньше.

Однако Витю ждало небольшое потрясение. Когда он постучался в кабинет и столкнулся глазами с Петровичем, то тот неожиданно расплылся в улыбке:

— О, Соколов, а я как раз о тебе думал — заходи, присаживайся.

От удивления Витя аж забыл, чего хотел сказать. Вместо уже нафантазированного сурового физрука — он получил весьма доброжелательного Владимира Петровича. Тут явно что-то было нечисто.

— Вы? Обо мне? — растерянно уточнил Витя.

— Конечно, — подтвердил Петрович. — И долго ты от меня скрываться думал?

— Простите, я не понимаю, к чему Вы клоните, — Витя окончательно запутался.

— За всю жизнь, — начал он. — Я не видел от какого-либо новичка настолько точного и выверенного удара!

— А я чего, забил? — брякнул Витя.

Петрович добродушно рассмеялся. Видимо, он решил, что Витя скромничает.

— Знаешь, Вить, — воодушевленно продолжил физрук. — Леша мне рассказал, что Ермаков специально играл не в полную силу, потому что у вас был конфликт перед игрой, тем самым пытаясь тебя дискредитировать. Оставим это на его совести, тем более, получил он в итоге сполна… Сразу оговорюсь, что дальнейшие распри в команде мной категорически не приветствуются, а нарушители тотчас же, образно говоря, отправляются в дубль. Спущу на первый раз, так уж и быть.

— Подождите, Владимир Петрович, — Витя все еще до конца не верил в то, что слышит. — Вы хотите, чтобы я играл в команде?

— Ну, это пока еще сильно сказано, — слегка остудил его Петрович. — Но, если ты проявишь себя во вторник и сможешь закрепить результат в четверг, то двадцать восьмого числа я выпущу тебя в основном составе на товарищеский матч с Косицино. Договорились?

— Владимир Петрович, я не уверен… — Витя при всем желании уже никогда не выкинет из головы то, чем мог обернуться сегодняшний день. А все из-за того, что он неправильно расставил приоритеты. Да и как он может позволить себе выйти на поле, зная, чем это может обернуться?

— Мандраж, понимаю, — кивнул головой физрук. — Помнишь, что я тебе говорил перед уроком?

— Что ситуацию оценивают по ее последствиям? — припомнил Витя.

— Именно. И каковы последствия лично для тебя из сегодняшнего дня? Без «если». Конкретика.

— Ну, я забил гол… И Вы намекнули мне на место в основном составе школьной команды, — перечислил Витя.

«А еще девчонка, которая по мне сохнет узнала, что я оборотень, но об этом Вам знать необязательно», — додумал про себя Витя.

— Вот видишь — ты сегодня был не в форме, а последствия все равно положительные. А теперь просто представь, что может быть, если ты действительно соберешься!

— Может, Вы и правы, — согласился Витя.

— Конечно я прав! — без лишней скромности заявил Петрович. — Так что, Соколов, жду тебя во вторник. Максимально собранным и настроенным на победу.

— Я постараюсь, Владимир Петрович, — кивнул Витя. — До свидания!

Из кабинета он вышел в полной растерянности. Вот он, вроде как, добился цели. И по всем правилам Витя должен был сейчас быть очень горд собой. Но его не покидало чувство, что все это неправильно, что так не должно быть. Гол он забил на пороге превращения. Без этого — он полный ноль. А быть постоянно на грани он себе позволить не мог.

Каковы действительно последствия сегодняшнего дня? Витя раз и навсегда убедился, что играть ему не стоит. Иначе все действительно может обернуться катастрофой. Но и Петровичу в глаза он отказать не

— Витюш, хватит мечтать!

Витя резко затормозил, чуть не врезавшись в Настю. Она мелодично засмеялась.

— Ой, извини, я тебя не заметил, — поспешно начал оправдываться он.

— Мой старый добрый одноклассник — вечно в своих мыслях и абсолютно не замечающий, что происходит вокруг, — заулыбалась она.

— Кстати о «не замечает», — осведомился Витя. — Насколько я помню, общество у нас в другом крыле.

— Я знаю, — ответила Настя. — Просто меня мамусик сплавила на гитару по четвергам у нас тут заниматься, а я сегодня вообще никак не могу, вот и иду учителя предупредить.

— Не знал, что ты играешь, — честно сказал Витя.

— Ой, да какой там играю, — отмахнулась Настя. — «В траве сидел кузнечик» максимум, и то с ошибками пока.

— Ну, дорогу осилит идущий, — подбодрил ее Витя. — Ладно, не буду тебя задерживать, а то еще опоздаешь из-за меня и…

— Знаешь, круто ты сегодня с Мишей, — не дала ему договорить она. — Давно уже нужно было его на место поставить. Правда, честно, не думала, что это будешь ты. Он до сих пор бледный ходит.

Ох, Миша… Витя вспомнил, как видел в его зрачках отражение глаз оборотня. Оставалось только надеяться, что Миша все это спишет на игру света, иначе это будет полным провалом.

— Хорошего же ты мнения о парне своей лучшей подруги, — Витя попытался придать своему голосу беззаботности, но накатившее волнение все же проскальзывало. Хоть бы только это не было слишком очевидно.

— У Тани никогда не было вкуса на нормальных парней, я ей уже об этом говорила, — улыбнулась Настя. — Ладно, Витюш, увидимся на обществе, а то я так действительно опоздаю.

Настя украдкой махнула ему рукой и через пару секунд скрылась из виду. А Витя просто стоял и смотрел ей вслед. Витюш? Это еще что за новости такие? Последний раз она так его называла в тот день, когда он признался ей. А потом… А потом они и не общались. А сейчас — как ни в чем не бывало. Будто прошедшие полтора года — всего лишь иллюзия, а на деле он все же смог в тот день удержать язык за зубами.

В реальный мир Витю вернул звук смс-ки. От мамы:

«Останешься завтра дома, поможешь встретить своего дядю. Галине Александровне я уже отзвонилась. Люблю тебя!».

Удивительный день, который умудрился дважды резко поменять полярность. Прекрасное настроение утром, которое в итоге все ухудшалось и ухудшалось, пока не случился взрыв. А после — все одним моментом стало… Хорошо? Действительно ведь хорошо. Пусть проблем хоть и не поубавилось, а скорее даже наоборот, но почему-то сейчас снова появилась уверенность, что все идет так, как и должно.

— Я тоже тебя люблю, мам, — прошептал Витя.

Глава 7. Член семьи

Как Витя искренне считал — один из самых главных плюсов того, что тебе утром никуда не надо торопиться — это то, что ты всю ночь можешь посвятить себя чтению. Ну или просмотру какого-нибудь интересного фильма. Хотя первый вариант ему нравился куда больше. В ночной тишине, при свете лампы над подушкой, читается куда лучше, чем днем. Образы в голове намного более живые, да и сами строки воспринимаются намного ярче. Можно живо представить себя на месте главного героя или переживать все его приключения буквально бок о бок с ним. Прорисовывать в сознании каждую деталь окружения героев, выискивать интересные подробности, которые могут куда более точно передать задумку автора, что-то додумать от себя. Самое главное — это читать от души. Потому что когда ознакомиться с каким-то произведением тебя именно что заставляют — теряется вся магия. Витя любил литературу как предмет, но факт того, что ту же «Войну и мир» в прошлом году он читал будто под дулом пистолета, да и некоторые другие произведения, — все это существенно портило впечатления. Каждой книге должно быть свое время. Если «Мастера и Маргариту», «Собачье сердце» или «Роковые яйца» Булгакова он прочитал взахлеб еще до того момента, как школьная программа соизволила начать изучение этого великого писателя, то «Преступление и наказание», к которому они начинают плавно подходить, он еще немного опасался. Пытался читать, понял, что еще немного не готов и решил отложить до полноценного изучения материала вместе со школьной программой.

Было уже в районе трех. Витя лежал на животе, держа на освещаемой лампой подушке «Оборотня в Париже» Эндора. Книга захватывала — отчасти ужасы, отчасти историческая беллетристика, которая описывает биографию человека по имени Бертран Кайе, того самого оборотня. Что больше всего заинтересовало Витю — Эндор будто специально не показывает оборотня в действии. Он прочитал уже около половины, но вся ликантропия Бертрана описана лишь как дразнящие глаз подсказки. Можно было даже интерпретировать все происходящее с ним не как проявление чего-то мифического, а, скорее, как психологическое отклонение. Вообще у Вити сформировалось мнение, что главной целью Эндора было не рассказать историю об оборотне, а попытаться раскрыть кровожадную природу человечества, в сравнении с которым контрастирует даже настоящее чудовище, поскольку оно одно, и каким бы диким ни было, никогда не унесет столько жизней, как, например, военный конфликт человека с человеком.

Витя не хотел заканчивать чтение, но организм уже был другого мнения. Периодические позевывания тонко намекали, что пора уже на подушке лежать не книге, а его голове, и сладко сопеть. Дочитав последнюю на сегодня страницу, юноша бережно отложил книгу в сторону, выключил лампу и начал готовиться ко сну.

Разбудил его скрип от двери в родительскую спальню. Витя не знал, сколько ему удалось поспать, но судя по темени за окном — явно недолго. Глянул на часы — почти половина четвертого утра. Видимо, кому-то из родственников приспичило в туалет. Витя уже был готов дальше спать, как вдруг услышал звук дверцы от шкафа и шелест курток.

Это было уже минимум странно. Стараясь не шуметь, Витя аккуратно приоткрыл дверь из своей комнаты и уставился в коридор. Когда глаза более-менее привыкли к темноте, то он различил фигуру отца, которая уже зашнуровывала ботинки. Сначала Витя хотел поймать того с поличным прямо в этот момент, но затем ему в голову прокралась

Перед тем, как выйти на улицу, Витя заблаговременно посмотрел в окно над козырьком подъезда — машина его отца резко сорвалась с места и газанула в сторону железной дороги. То, что он поехал на машине, существенно усложняло Витину слежку, но с другой стороны — он мог отследить ее по запаху. Ну, или по следам шин на снегу.

Выйдя на улицу, Витя тут же убедился в своей догадке — температура тела выдерживала нынешний минус. Пару раз хрустнув шеей, подросток сперва посмотрел на колею от колес автомобиля отца. Она была вполне различимой, так что использовать волчий нюх было пока без надобности. Напевая песню сыщика из «Бременских музыкантов», Витя отправился в погоню.

Мысли непрерывным потоком одолевали его голову — что он увидит, когда найдет отца? Ему даже не могло в голову прийти — после всего, что произошло с ним за последнее время, он не удивился бы ничему. И все же это было странно — осознавать, что ты на пороге открытия секрета близких тебе людей. Витя хотел знать ответ. Но, непрерывно следуя по следам, пару раз он думал просто о том, чтобы развернуться и пойти домой. Приближение разгадки задавало один единственный вопрос — действительно ли Витя хочет знать правду?

Следы затерялись, когда автомобиль достиг дороги, овивающей Белоомутск. Через каких-то метров пятнадцать — железнодорожные пути, а за ними бескрайний лес. Витя огляделся вокруг: сперва он увидел крутящегося у ночного магазина какого-то мужика, и лишь потом, чуть левее в сторону, — приглушенный свет фар. Пригляделся. Вроде от отцовской машины. Вздохнув, он припустил в сторону свечения. Его скорость была просто фантастической — ноги будто пружинили, сердце бешено разрывало грудь, а разгоряченное тело только подгоняло вперед. Бег Вите давался явно лучше, чем стояние на воротах. Он отметил это вчера, отметил и сейчас.

Когда Витя добежал до машины, то водителя там, естественно, не оказалось. Оценив обстановку, он понял, что его отец здесь вышел из машины и, если судить по следам на снегу, пошел в сторону… леса?

— Только вот этого еще мне не хватало, — сокрушенно прошептал Витя.

В лес идти не было никакого желания. Особенно сейчас, когда там вполне мог рыскать Омега. Но Витю сейчас это не особо и пугало — он не представлял, зачем отец внезапно посреди ночи решил погулять по природе, но если он встретится там с ликаном, то даже ему будет трудно уйти живым. Витя принюхался — запах одеколона Константина все еще стоял в воздухе. Нужно было что-то делать. Хотя он уже и так все решил. Собравшись с духом, Витя пошел в лес.

Дорогу он узнал не сразу. Или не хотел узнавать на подсознательном уровне. Но когда он вышел к заброшенной пятиэтажке, и, если учесть, в каком направлении ведут дальше следы, то оставалось только признать — отец шел в общину. Сомнений в том, что у Игоря с Константином отношения отнюдь не деловые, больше не было. Партнеры по бизнесу, каким бы он ни был, друг к другу посреди ночи не ходят. Тем более, если один из партнеров живет вдали от цивилизации.

В общину было идти опасно. Витю мог наверняка кто-то унюхать. И тогда — плакал его маленький секрет. Объяснить отцу, что он делает посреди леса ночью, было бы той еще задачкой. Или же нет? Вдруг его родители знают об оборотнях? Знают о том, что случилось с Витей в ту ночь? Но ему это казалось маловероятным — почему тогда они делают вид, что все нормально? Если бы они были в курсе о ликанах, то наверняка бы попытались бы уже хоть как-то поговорить с Витей на эту тему. Обсудить, помочь. Не будут же они притворяться, что ничего не случилось, пока Витя не съест кого-нибудь в темном переулке? Нет, тут наверняка что-то другое. Что-то, что Витя не в силах был понять.

Со стороны следов послышался хруст снега. Кто-то явно решил вернуться. Так быстро? Витя понимал, что прошло приблизительно минут пятнадцать времени с момента, как отец вышел из автомобиля. За это время он бы даже до общины не успел дойти, не то, что вернуться назад. Но если это не он, то…

На поляне появился оборотень. Бежать куда-то уже было поздно. Витя замер на месте, не сводя глаз с огромного чудовища. Первый раз он четко видел внешний облик ликана со стороны. Было темно, но основные черты монстра очень хорошо проглядывались — огромные ручищи, чуть согнутая спина, увесистая тупорылая морда. Этот ликан был гигантом — ростом метра два, не меньше. Но, несмотря на все свои габариты, — передвигался он плавно и легко, будто плывя сквозь снег, где обычному человеку пришлось бы прикладывать минимальные, но усилия. Желтые глаза сверкали в ночи, будто особо контрастируя с черной шкурой зверя, сливающейся с окружением. Демон ночи во плоти. И сейчас этот демон уставился на Витю. Принюхался. Протяжный горловой звук эхом отозвался по всей округе. Ликан его прекрасно видел, но нападать не торопился. Наверняка чувствовал, что сейчас перед ним не просто человек, а такой же, как он. И оценивал свои шансы.

Оценивал их и Витя. И понимал, что в случае конфронтации этот ликан просто задавит его массой. Хотя может это кто из общины? Витя не знал, как сильно ликаны похожи друг на друга, поэтому в нем теплился луч надежды того, что это хотя бы не Омега.

— Макс, это ты? — осторожно спросил он. — Игорь?

Ликан дернулся так неожиданно, что Витя только и успел разглядеть размытое пятно. Среагировать он никак не успел — тот схватил его за плечи и с силой приложил об землю. Снег слегка смягчил удар, но в голове все равно неприятно загудело. Омега прижал подростка когтистой лапой и внимательно его осматривал. Уродливая морда ликана предстала перед Витей во всей красе — изогнутые

Но он будто этого и не планировал. Омега немигающим взглядом уставился на лицо юноши, будто изучал его. Витя мог поклясться, что ликан о чем-то крепко задумался.

— Чего ты ждешь, выродок? — прошипел он. То, что Омега не торопился его убивать было крайне интригующим. — Неделю назад ты меня чуть не разорвал, а сейчас что тупишь? Совесть проснулась?

Омега прищурился. Свободной лапой провел по Витиному лицу, слегка царапая его когтями. Затем ткнул себе в грудь. Витя не представлял, что значит этот странный ритуал, да и не хотел знать. Омега еще с некоторое время понависал над подростком, затем, испустив грозный рык, резко бросился в сторону леса, где исчез буквально спустя пару мгновений.

Витя еще некоторое время лежит в снегу и просто смотрит в пустоту. Глаза густо застилает беленая пелена, которую он все пытается стряхнуть. Казалось, что дрожит каждый его миллиметр. Омега его не тронул. Пощадил. Разве такое возможно? Разве он пощадил того выпивоху? Или бабушку, к которой ходил Макс? Или отца Иры? Нет. Их судьба была предрешена в тот момент, когда на горизонте появилась зловещая тень ликана. А Витя выжил. Дважды. Но если первый раз был случайностью, то второй уже значил что-то большое. Либо Омега проникся оборотнической солидарностью, либо… Либо…

Осознание выстрелило в голову патроном крупного калибра. Нет, этого не может быть… Невозможно…

— Батя? — спросил Витя у темноты. Но она не ответила.

Все это было дико, противоестественно. Но картинка складывалась именно таким образом. Если его отец — Омега, то это объясняет все странное поведение его семьи. И молчание, и разговоры с Игорем. Но как? Когда его отца укусили? И кто? Откуда он узнал про общину? Если Игорь знает о его отце, то почему не расскажет ничего Максу, своему приемному сыну, который желает Омеге сделать как минимум очень больно? Неужели благополучие убийцы, а именно так и должен по всем правилам Игорь воспринимать Константина, стоит для него выше, чем близкий человек?

Некоторые тайны должны оставаться тайнами. Сейчас Витя в этом убедился, как никто другой. Он свернулся в комочек и тихо заплакал, так и не встав с холодной земли. Какая-то его часть все еще отказывалась верить. Омега не может быть его отцом, просто не может! Наверняка это все лишь череда глупых совпадений. И только. Он не убийца, человек, который его воспитал и вырастил не может быть убийцей!

Витя нашел в себе силы встать и побежал в сторону поселка. Что есть сил, будто от этого зависела его жизнь. Он ощущал себя маленьким и беззащитным. Ни о чем не думал, лишь скрежетал зубами, пытаясь справиться с болью, пронзившей сердце. Ветер дул ему в лицо. Где-то вдалеке лаяли собаки. Сейчас главное не останавливаться и поскорее оказаться дома. Хотя бы в подъезде. Позвонить Сереже, срочно! Плевать, что четыре утра. Если он сейчас не выговорится, то ни к чему хорошему это точно не приведет.

Остановка. Затем — гудки в трубке смартфона. Медленно тянущиеся секунды…

— Срочно, Серег, выходи в падик, буду через пять минут, — выпалил Витя, как только Сережа взял трубку, не дав ему начать возмущаться первым.

— Витек, твою мать, четыре с хреном утра, какой падик? Это ты сегодня дома сычуешь, а у меня матеша через четыре часа, — Сережа скорее всего думал, что это ему еще снится.

— Я… Кажется узнал, кто такой Омега, — выдавил из себя Витя.

— Что? — мгновенно взбодрился Сережа. — Ты серьезно? Так, ладно, ничего не говори, в падике через пять минут. Погоди, ты не дома что ли?

— Угадал, — ответил Витя. — Скоро буду.

— Ладно, заварю нам кофе, чувствую по твоему голосу, что какой-то звездец происходит. Давай, до скорого.

Появилась мысль бежать. Неважно куда, просто бежать. Как можно дальше от Белоомутска. Запрыгнуть в ближайший поезд и уехать. Первое время можно было бы перекантоваться в деревне. Спокойно составить там план дальнейших действий. Сменить имя, фамилию, пол, не важно. А потом… Потом…

Нет, что за глупости только ему в голову лезут? Витя мысленно обругал себя на чем свет стоит. Его отец не Омега. Точка. А даже если и так… То он не бросит его.

Когда измученный морально Витя поднялся к себе на этаж, Сережа уже ждал его там. Две маленькие чашки кофе стояли на перилах.

— Воу, а я думал, что я сейчас плохо выгляжу, — Витя боялся представить, на кого он сейчас похож. — Так, давай, рассказывай, что случилось, а то на тебе лица нет просто.

Взяв чашку с кофе и нервно сделав глоток, Витя в красках рассказал другу события прошедшего часа. Все это время Сережа внимательно слушал, честно стараясь не зевать спросонья. Он даже не перебивал, что действительно стоило ему неимоверных трудов, особенно когда Витя дошел до встречи с Омегой.

— Исключено! — отрезал он, когда Витя поделился своими подозрениями касательно тайны личности Омеги. — Друг, не будь дураком. Дядя Костя не может быть Омегой. Все, это даже не обсуждается.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — спросил Витя. — Все сходится. К этому ведут абсолютно все нити… Боже, чувак, я пропал!

— Перестань, — Сережа поставил чашку назад на перила и приобнял друга за плечи. — Это просто совпадение. Твой отец не оборотень. И уж тем более не убийца. Этому всему наверняка есть куда более разумное объяснение.

— Какое? — вскинулся Витя. — Предложи хоть одно!

— Ну, он мог пойти кормить белочек, — предположил Сережа. — Слушай, я не знаю. Это все действительно странно, но… В конце концов, это легко проверить — вспомни все ночи, когда происходили нападения. Твой отец был дома в эти моменты?

— Будто я обращал на это внимания, — пожал плечами Витя. — Он всегда часто задерживался на работе, часто приходилось выходить в ночь… Боже, да мне и в голову не приходило следить за своим собственным отцом! Ты понимаешь, что это какое-то извращение?

— Ладно, я понял, это ни к чему не приведет. Слушай, Витек, чего ты вообще комедию ломаешь? Спроси у них уже, наконец, обо всем напрямую. Типа, так и так, я все знаю, я все слышал. И про общину, и про все остальное, и вообще, я

— Да что ты такое говоришь? — Сережа явно не до конца осознавал всю проблематику ситуации. — Они мне ничего не скажут! Они придумают сотни отговорок, я уже имел возможность в этом убедиться.

— А ты с них не слезай, — продолжил мысль Сережа. — Скажи, например, либо вы раскалываетесь, либо я уйду от вас в монастырь. Женский.

Витя не знал, что ему ответить. Его друг был прав. Секретами делу не поможешь. Предков надо было разбалтывать с самого начала, еще с того момента, как он подслушал их разговор по возвращению из больницы.

— Да, ладно, ты прав, — другого варианта у него не было. Иначе так действительно можно было сойти с ума. — Первым же делом, до приезда дяди, поговорю с ними обоими. Пора ставить точку в этом бреде. Но только без намека на оборотней. Не надо им этого пока что знать.

— Только сразу с обвинениями во всех смертных грехах не кидайся, — посоветовал Сережа. — Я бы был, конечно, в тебе уверен, но в последнее время вся твоя рациональность пошла коту, точнее даже, волку под хвост.

— Да знаю я, Серег. Ладно, не буду тебя задерживать, пойду я уже. Спасибо за кофе и вообще за то, что вышел.

— Будто у меня выбор был, — слабо ухмыльнулся Сережа. — Слушай, ты же не весь день с предками будешь? Просто, может, вечером в город выберемся? В кино там сходим, например? Отвлечься сейчас нам обоим бы не помешало.

— А сейчас разве идет что интересное?

— Да пофиг, на что успеем, на то и сходим. Сейчас не очень принципиально.

— Ну да, в принципе. Давай тогда, до вечера?

— Да, ты иди, я покурю уж, все равно вышел. Главное только, чтоб мамке сейчас не приспичило никуда.

— Ванилька, — хохотнул Витя.

Не дав Сереже успеть возмутиться, Витя быстренько нырнул к себе, чуть при этом не забыв о том, сколько сейчас времени и что у него так-то мама еще спит. Но вылазка все же окончилась благополучно — как только Витя нырнул под одеяло, он тотчас же почувствовал дикую усталость. Мысли смешались в одну кучу, будто стараясь перекричать друг друга, затем слились в единой какофонии, и подросток провалился в сон.

Витя стоял в каком-то маленьком магазинчике. Внутренними чувствами он понимал, что он во Франции. И точно знал даже где именно — близ деревни Сог, что в Оверни. Витя помнил, что приехал сюда в отпуск. Хотелось посмотреть на образцы средневековой религиозной архитектуры, походить на выставки, побывать в «Вулкании»… Но почему-то он зашел сюда. При других обстоятельствах он бы даже не обратил внимания на это заведение. Но ему хотелось выбрать себе на память какой-нибудь особенный сувенир. Какого больше не найти нигде во Франции. А подобные лавки наверняка могут похвастаться различными диковинками. И одна такая ему попалась — красивый медальон с камнем желтоватого цвета, с темной полосой посередине.

— Настоящий реликт, — принялся нахваливать медальон пожилой мужчина за прилавком. Говорил он на французском, но Витя его худо-бедно понимал. Базовых знаний любого языка всегда относительно хватало для диалога. — Я, видите ли, немного археолог, и этот медальон сам нашел во время своих раскопок. Как и все, что Вы можете тут наблюдать. Но им я особенно горжусь. Я этот камень как увидел, так сразу узнал. У него очень древняя легенда. И очень страшная. Я бы сам носил, да, честно Вам скажу, боюсь.

— Оставьте этот дешевый маркетинг, я Вас очень прошу, — улыбнулся Витя. — Я все равно собрался покупать этот медальон. Сколько Вы за него просите?

Продавец мнется, но в итоге называет цену. Витю она устраивает, хоть и кажется немного завышенной. Покупкой он доволен. Даже очень.

— Все же на Вашем месте я бы не стал его носить, — останавливает Витю в дверях продавец.

— А что я с ним должен делать, любоваться? — с иронией спрашивает Витя.

— Понимаете, та легенда гласит, что внутри этого камня спит душа Зверя. И если долго держать его около себя, то он может… пробудиться.

Витя лишь закатывает глаза, желает продавцу удачного вечера и удаляется…

Витя так и не понял, что за бредятина ему приснилась. Он и во Франции толком никогда не был. Более того — об этой стране он не знал ровным счетом ничего, за исключением ну уж самого, что на слуху. И уж тем более не знал языка. Хотя вдаваться в размышление касательно расшалившегося подсознания не хотелось совершенно. Сейчас была миссия куда важнее.

«Серег, какая-то странная фигня приснилась — типа я во Франции и покупаю, по всей видимости, тот самый медальон, в котором душа того Зверя заточена. Крепко мне страшилка твоя, однако, в голову въелась)»

Отправив другу сообщение, а также Ире с пожеланием доброго утра (хотя по факту было уже в районе двенадцати), Витя решительно направился в родительскую комнату. Там была только Мария, которая смотрела телевизор. Константин, судя по всему, так с ночи и не вернулся.

— Доброе утро, мам, — поздоровался Витя.

— А, ты проснулся, — улыбнулась она. — Завтрак себе сам сделаешь, в холодильнике еды полно. То, что на столе — не трогай, это вот дядя твой приедет и на здоровье.

— Да, конечно, — кивнул Витя. — А где папа?

— Он ему позвонил с утра пораньше, Костя и подорвался, скоро должны будут уже вернуться.

— С утра ли? — нахмурился Витя.

— Ну не ночью же, — пожала плечами Мария. — Да, кстати, можно тебя будет кое о чем попросить?

— Баш на баш, — скрестив руки на груди, Витя приблизительно просчитал в голове, как стоит дальше развивать диалог.

— Так вот, — продолжила Мария, проигнорировав его замечания. — Мы бы с папой хотели попросить, чтобы ты при Антоне лучше бы, ну, не упоминал о том, что на тебя напали.

Витя посмотрел на маму полным непонимания взглядом:

— Не, ну, собственно, как скажешь, только зачем такая секретность?

— Просто обычная просьба, тебе сложно? — Мария просила об этом, как о самом собой разумеющемся.

— Нет, это не очень обычная просьба, — спокойно, но с небольшим нажимом начал Витя. — Я уже вообще не знаю, что обычно, а что нет. Но, ладно, я выполню, мне не трудно, но тогда ответь и ты на пару моих вопросов.

— Каких же? — интонация Марии выражала осторожность. Словно она подозревала, что сейчас пойдет что-то не по плану заботливых родителей.

— Ну, например, какие у отца дела с Игорем Семеновым? Почему вы мне наврали, что у дяди Антона проблемы, хотя вы сами его пригласили к нам? Куда отец уходил сегодня посреди ночи?

— Кажется,

— Ммм, не надумывай, значит, — вздохнул Витя. — Ну, раз не надумывай, то тогда, скорее всего, ничего страшного, если я расскажу единственному и любимому дядюшке, что на меня на прошлых выходных напал волк.

— Нет! — голос Марии при этом чуть не сорвался.

— Да почему нет? — сдаваться Витя не собирался. — Что в этом такого? Ну, покусали меня, дальше-то что?

— Он может… неправильно понять, — силилась подобрать слова Мария.

— Неправильно понять? — переспросил Витя, слегка повышая голос. — Это я вас неправильно понимаю. Вы мне каждый день врете. Каждый. Божий. День. Я уже даже начинаю сомневаться — действительно ли я знаю вас.

— Вить, каждый родитель, когда на его единственного сына нападает бешеное животное — считает своим долгом принять все необходимые меры, — у Марии выступили слезы на глазах. — А ты… Ты не обязан во всем этом принимать участия! Хочешь правду? Ладно! Антон торгует оружием, папа договорился с ним, чтобы он снабдил им некоторых людей из общины. Поэтому он и прыгал вокруг Семенова, чтобы он помог, поскольку больше никто из поселка этим заниматься не хочет, все боятся! А мы чуть сына не потеряли и не можем это оставить просто так!

Витя стоял, будто громом пораженный. Все оказалось так просто… А ведь это действительно похоже на правду. По крайней мере, искренность маминого голоса сомнений не вызывала.

— И зачем, спрашивается, вы от меня скрывали такую ерунду? — все никак не мог понять Витя.

— Потому что ты подросток. Ты не должен заниматься этим. У тебя сейчас в приоритете должно быть что угодно, но не охота на волка-людоеда. Мы просто не хотели тебя в это все впутывать.

— Ладно, я понимаю и отчасти даже согласен с этим, — признал Витя. — Но все же — куда тогда сегодня папа подорвался посреди ночи?

— В общину он подорвался, в общину, — заверила его мама. — Семенов звонил посреди ночи, что-то ему срочно понадобилось. Чего уж — не знаю, извини. Это все вопросы?

Вопросы были определенно не все. Но в самом главном Витя убедился — его отец не Омега и вообще его семья не имеет почти никакого отношения к этому всему мракобесию. Все оказалось до смешного просто и очевидно — Константин, понимая, что у жителей общины поймать волка больше шансов, чем у поселковых, связался с Игорем. Тот изначально не хотел вмешивать своих людей, но спустя время, и, скорее всего, не без давления приемного сына, дал согласие. Ну и позже Константин связался с братом-милитаристом, дабы он снабдил лесников оружием. Какая же скука! А Витя себе уже понапридумывал трагедию Шекспира.

— Мда, я чувствую себя максимально глупо, — плюхнулся он на диван рядом с мамой.

— Нет-нет, что ты, мы сами виноваты, — обняла его Мария. — Мы совершенно не подумали о том, что ты обо всем можешь догадаться. Недооценили тебя. Урок учтен — от сына ничего не скроется.

— Это уж точно, — улыбнулся Витя. — Я просто много думал — давно мы по душам не разговаривали… Вообще. Все только ЕГЭ это чертово, только о нем и речь. А дома все же хочется в первую очередь, чтобы понимали и считались не только с твоими достижениями, но и с тобой, как с личностью. Мне просто было обидно, что у вас есть от меня какие-то секреты, будто вы мне не доверяете или боитесь, что я не справлюсь. Вот я от такой безысходности и накрутил себе черт знает что.

— Обещаю, Вить, больше никаких секретов.

Мария смотрела ему прямо в глаза. Чувство спокойствия наполнило Витю. Это было прекрасно — развеять все сомнения касательно семьи. Снова чувствовать себя ее членом, а не каким-то придатком, к которому относятся без толики серьезности.

— Я очень надеюсь, мам, — тихо сказал Витя. — Кстати о секретах — я в больнице познакомился с одной девочкой, ее завтра выписывают, но мы, к сожалению, вряд ли когда-нибудь еще увидимся…

— Почему? — перебила его Мария.

— Это долгая история… Не в этом суть. Мы договорились оставить друг другу подарки в память о себе, а я за день так ничего дельного и не придумал.

«Да и некогда мне было, я пытался полакомиться одноклассницей и лучшим другом», — справедливо отметил про себя Витя.

Мария быстро что-то прикинула у себя в голове, затем подошла к комоду. Пару минут там рылась. И с довольным видом извлекла оттуда небольшую коробочку. Внутри лежала золотая подвеска в виде стрелы:

— Я все равно ее уже давно не надевала, да и вряд ли когда-нибудь еще надену, так что пользуйся.

Витя с трепетом взял подвеску. Она была прекрасна — аккуратная и изящная. Совсем как Ира. Это было то, что нужно. Что-то лучше даже трудно было и представить.

— Мам, я даже не знаю, что и сказать… — Витя все не мог оторвать от нее глаз.

— Простого «спасибо» будет достаточно, — Мария явно была рада такой реакции сына.

Раздался звонок в дверь. Положив аккуратно коробочку с подвеской в карман домашних шорт, Витя побежал открывать. Как и ожидалось, это были его отец с дядей.

Последнего он уже мало помнил. Крайний раз Витя видел дядю на своем десятилетии. За семь с половиной лет его образ выветрился из головы окончательно. Человека, которого он видел перед собой сейчас, можно было охарактеризовать одним словом — стильный. Темно-синяя дубленка, сшитая будто специально по фигуре, с широким отложным воротником, покрытым шелковистым серым мехом. Из-под воротника на шее слегка проглядывалась небольшая татуировка в виде головы волка. Короткая стрижка подчеркивала хищные карие глаза, в дополнение к которым, на безупречно выбритом лице, шла будто вечная от природы ухмылка. Сказать, что у отца с братом разница в пять лет просто-напросто язык бы не повернулся — если Константин выглядел как раз на свои сорок шесть, то Антону навскидку можно было дать не больше тридцати. Витя поймал себя на мысли, что очень хотел бы выглядеть так же в таком возрасте.

— Батюшки, Кость, Маша что, завела любовника? — воскликнул Антон, осматривая племянника. — Я не узнаю этого мужчину!

— Здравствуйте, — вежливо улыбнулся Витя.

— Племяш, оставь эти формальности, со мной можно и на «ты», — подмигнул Вите Антон, ставя на пол сумки с продуктами. — Фух, ну вот я и дома.

— Помнишь еще, где у нас тут чего? — спросил у брата Константин.

— Конечно, Кость, забудешь тут, — ответил Антон, снимая начищенные до блеска ботинки и аккуратно ставя их в угол. — Ну что,

— Да нечего рассказывать, по сути, — пожал плечами Витя. — Школу заканчиваю, хочу в Москву перебраться, в медицинский там поступить.

— Ну, это мне твой отец уже рассказывал, — припомнил Антон, наконец-то сняв всю уличную одежду и внимательно осматриваясь по сторонам. — Я имею в виду — хобби там, все в этом духе?

— Читаю, стихи пишу, — перечислил Витя. — Дядя Дима, крестный мой, вы должны быть знакомы, издаться на днях помог.

— Да ну? — удивился Антон. — Димон сделал что-то полезное? Удивительно. Я думал, что его высшее достижение — то, что он съездил один раз как-то за границу. И то — в Египет, будь он дважды неладен.

— Так-то не один, — поправил его Константин. — И, хочу сказать, тебе стоило бы у него поучиться некоторым вещам. Что-то я не припоминаю, чтобы ты, например, бросил все свои дела в Москве и помог бы нам здесь обустроиться. А Дима ради этого даже место жительства сменил. И Витю он очень ценит и любит, так что твои язвительные комментарии не уместны.

Витя почувствовал гордость за отца. Ему было очень обидно слышать от Антона такие слова про дядю Диму, так что он был рад, что его поставили на место.

— Пф, да на здоровье, — отмахнулся Антон. — Великий подвиг — переехать, грубо говоря, в соседний район. Ой, Мах, привет! Хорошеешь с каждым годом!

Мария, которая только вышла в коридор, смотрела на гостя с не особо скрываемым презрением:

— Привет, Антон. Как доехал?

— С переменным успехом, — явно не обращая внимания на интонацию своей снохи, ответил он. — Пройдемте что ли за стол или так и будем в коридоре стоять?

Витя уже начал жалеть, что согласился остаться дома сегодня. Атмосфера напряжения в доме явно перешла все грани разумного. Он знал, что его родители не очень любят своего родственника, но чтоб до такой степени — раньше ему это казалось дикостью. Почему-то он был уверен, что в семье такого быть не должно. Тем более его отец с Антоном были родными братьями. А тут — явная если уж не вражда, то неприязнь точно. Витя даже не знал причины этого — просматривая иногда семейные фотографии, он не мог не заметить, что в детстве они были весьма дружны. И на свадьбе у родителей Антон тоже был, все были казались счастливыми. Какая в итоге черная кошка между ними пробежала — история умалчивала. Витя на самом деле и не интересовался. Хотя стоило.

— Как там отец поживает? — спросил Константин у брата, когда они уже всем составом сидели за столом.

— Да все по-старому, — ответил Антон. — Я с ним в последнее время уже далеко не в тех отношениях, которые между нами когда-то были, так что в красках тебе не распишу, уж извини. Насколько я знаю — сидит у себя на кафедре безвылазно, гоняет студентов.

— Дедушка ученый? — удивился Витя. О нем он знал еще меньше. Для него дедушка был человек, который раз в год высылал ему приличную сумму на день рождения. Он его видел один единственный раз, и то — в далеком детстве.

— Кость, тебя не смущает то, что твой сын вообще ничего не знает о своей семье? — Антон задал вполне справедливый вопрос.

— Многое он не потерял, — ответил Константин. — А то вы бы с отцом еще втянули его в семейное дело, с позволения сказать. По счастью, Витя нашел себя и свою будущую специальность.

— А ты у него вообще спрашивал? — наседал Антон.

— Вынужден согласиться, — вставил Витя, за что тут же получил злобный взгляд от мамы. — Вдруг я бы заинтересовался.

— О, я даже не сомневаюсь, — коварно улыбнулся Антон. — Тебе, Кость, самому, помнится, нравилось.

— Это же связано с оружием, я правильно понимаю? — спросил Витя.

— Отнюдь нет. Торговля оружием, племяш, это уже мое личное хобби. Так-то наша семья издавна занимается немножечко другим.

— Антон, может ты прекратишь? — Константин смотрел на брата так, будто готов был сейчас свернуть ему шею прямо здесь, на кухне.

— Да я-то прекращу, только ты сам понимаешь, что то, чем мы занимались — это было, есть и будет актуальным. Особенно сейчас, в эти непростые времена.

— Так, ладно, и что же у нас за семейное дело тогда такое? — Витя понимал, что после всех этих расспросов он с большой вероятностью в итоге нарвется на серьезный разговор с родителями. Но после гнета всех секретов — появился человек, который уж точно не станет от него ничего скрывать. И пусть этот человек, как Витя уже сам мог убедиться, не очень приятный сам по себе, но на войне все средства хороши.

— Ты читал «Куджо» Стивена Кинга, племяш? — вопрос был как будто не в тему разговора, но Витя был уверен, что задал его дядя неспроста.

— Читал и фильм смотрел, хотя я не очень большой фанат Кинга, это скорее к моему другу, но при чем здесь?

— Помнишь же основную канву сюжета? Доброго сенбернара, который никому не желал зла, кусает бешеная летучая мышь. Он пытается бороться с этим, насколько может бороться собака, но болезнь берет верх. И все, о чем когда-то безобидное существо начинает думать — это мысли об убийстве. Даже на пороге смерти Куджо не волновало ничего, кроме жажды убивать. И все из-за маленького укуса чертовой мыши.

Витя нервно сглотнул. Что-то ему это сейчас очень напомнило. Но лишь с той небольшой разницей, что, в отличие от бешенства, ликантропию, если верить Максу, можно было контролировать. Но осознание того, что дядя, хоть и не осознанно, сейчас сравнил его с бешеным сенбернаром, было неприятным. Хотелось как-то уйти все же от этой темы. Но сделать это как можно более аккуратно.

— Вы… Ты говоришь же сейчас о нашем бешеном волке, правильно?

— О нем, родимом. Знаешь, сколько таких случаев регистрируется по всей территории нашей необъятной? Сотни, Вить. В 37 субъектах Российской Федерации были выявлены случаи заражения. И мы с твоим папой, да и мамой тоже, раньше занимались тем, что отлавливали больных животных.

— Вы мне не рассказывали об этом, — перевел Витя взгляд на родителей.

— Не самые приятные деньки, — признал поражение Константин. — Твой дедушка был буквально помешан на гидрофобии и грезил о том, чтобы искоренить любые возможные очаги этой болезни. Он с группой единомышленников объездил все Союзные Республики и фиксировал, изучал, записывал. Увлечение переросло в настоящее помешательство. С самого детства мы с Антоном только и посвящали себя этой проблеме. А благодаря работе на кафедре, папа с легкостью находил себе учеников. Среди них

— Ну, по крайней мере, я теперь понимаю, откуда во мне такая тяга к медицине, — хмыкнул Витя. Но его приподнятое настроение явно не находило отклика среди родственников — все сидели темнее тучи, даже дядя, казалось, был чем-то крайне недоволен. Надо было срочно как-то переводить тему. — Так, надолго ты у нас?

— Зависит от того, как скоро этот волк получит пулю в башку. Но не думаю, что тут должны возникнуть какие-нибудь трудности. Неделя-полторы максимум.

Антон явно был уверен в успехе операции. А вот Витя — совершенно нет. Лишь только он знал из присутствующих, что далеко не бешеный волк открыл здесь охотничьи угодья. Успокаивало лишь то, что община в деле. Уж наверняка целая… стая?… оборотней при оружии совладает с одним единственным. Да там, как Витя был почти на все сто уверен, одного Макса с Игорем хватит.

— Может, прекратим уже об этих… волках и прочих бешеных животных говорить? — предложила Мария. — За столом все-таки сидим, вроде как воссоединение семьи, а все о каких-то ужасах разговариваем.

— Поддерживаю, — внезапно согласился Антон, голос которого вмиг приобрел какую-то беззаботность. — Племяш, а скажи-ка мне, ты думал о татуировке? Обычно в твоем возрасте уже некоторые начинают мечтать что-нибудь да набить на долгую память.

— Как-то даже не задумывался, — честно ответил Витя. — Я знаю, что у одного парня из класса набито что-то непонятное и, откровенно говоря, это партак дикий, а все же если бить, то что-то хорошее, ну, вот, например, твое тату мне нравится.

— Набьешь татуировку — я от тебя отрекусь, — предупредил Константин.

— Братик, не будь таким моралистом, — вздохнул Антон. — Думаю, мой племянник сам решит, как ему распорядиться своим телом. Главное только, чтоб на лице не бил.

— Я может и моралист, зато не без царя в голове, ты-то как набил себе эту дрянь в двадцать, так и ходишь, как ни в чем не бывало, а вот был у меня одноклассник, тоже себе тату сделал с эмблемой ЦСКА, так потом только и искал, где бы свести это художество подешевле.

— Так, блин, кто же в здравом уме будет бить себе татуировку с футбольным клубом? — парировал Антон. — Ладно уж ты там совсем фанат отбитый, еще можно понять, а этот-то, я даже, кажется, понял, о ком речь, Рудольф же, да? Не отвечай, я его и так помню, морду мажорную. Ему даже на футбол все равно было, прибился к какой-то компании. А бить надо то, что действительно близко, то, что натуру отображает. А не абы что, в целях выпендриться перед бабами. Прости, Маш.

— Я уже привыкла к твоему длинному языку, — ответила она.

— Пап, я все равно не думаю, что когда-нибудь буду бить татуировку, — попытался успокоить отца Витя. — Мне это не очень интересно.

— Просто ты еще не нашел ту татуировку, которая тебе по-настоящему бы запала в душу, — улыбнулся Антон. — Ну и, между нами, Кость, Маш, закройте свои нежные ушки, красивые татуировки нравятся девушкам. У тебя, кстати, есть дама сердца?

— Эмммм…

Сережа был на взводе. Помимо всей информации, которая обухом свалилась ему с утра на голову и которая занимала большую часть его мыслей, у него была еще одна миссия, которую ему нужно было выполнить в кратчайшие сроки, — поговорить с Ларионовой. Буквально с самого утра он чувствовал на себе ее взгляд — тяжелый, взволнованный и испуганный. Оно было и немудрено — Сережа понимал ее, как никто другой. Он сам помнил свое состояние в тот вечер, когда узнал, что Витя стал оборотнем. Но, как писал доктор Кюблер-Росс, есть пять стадий принятия неизбежного — отрицание, гнев, торг, депрессия и непосредственно само принятие. И оставалось лишь надеяться, что Ларионова за эти неполные сутки уже хотя бы дошла до стадии депрессии. Ну и что ей хватило ума никому об этом не рассказывать. Но все вели себя как обычно, поэтому насчет этого можно было особо не волноваться.

Но все же ситуация требовала разговора, причем весьма серьезного. И в который раз совершенно не с тем человеком, с которым Сережа бы хотел. Конечно, к Свете он не испытывал никакого отвращения, как, например, к Грише, но и вступать в контакт особого желания не было. Выцепил он ее, как и ожидалось, — в условной школьной курилке за углом после обеда.

— Привет, — чуть ли не шепотом начал он.

— А я уж думала, что ты весь день собрался меня игнорить, — хоть Света всеми силами пыталась притвориться, будто ничего вчера и не было, но было более чем очевидно, что такое просто так всеми силами не забудешь. Что Сереже отчасти было только на руку. От разговора в таких условиях точно не отмажешься. — Где виновник торжества?

— Дома он. Ну, до вечера, по крайней мере. В принципе, это даже и хорошо. Нам нужно обсудить все произошедшее. Втроем. И будет намного лучше, если я тебя морально подготовлю к адекватному разговору по всей сложившейся ситуации.

— Я даже… Даже и не знаю, что тут вообще можно обсуждать, — выдохнула она. — Мой одноклассник, человек, которого я знаю почти всю жизнь и которого я… не суть. Просто… Берет и превращается в…

— Тише! — шикнул Сережа.

— Берет и превращается в долбаного оборотня и пытается меня убить! Что тут еще можно обсуждать? Тут помещение с мягкими стенами необходимо, а не школьные классы.

— Много чего, Свет. Давай начистоту — я знаю, что Витя тебе не безразличен. Я помню, какую ты мне истерику закатила по телефону, когда узнала, что на него напали. О «просто одноклассниках» так не пекутся.

— Да что ты? — язвительно переспросила она. — Свой-то голос помнишь?

— А что мой голос? Витя мне как брат родной, так что удивляться тут нечему. Суть сейчас не в этом. Я хочу, чтобы ты поняла, как ему сейчас тяжело и что ему приходится сейчас переживать. И мне не очень хочется, чтобы в нашем разговоре, когда он случится, с твоей стороны были нотки агрессии. В том, что вчера произошло — он, виноват, конечно, но он действительно не хотел никому причинять зла.

— Слушай, — Света сделала глубокую затяжку и, оглядевшись по сторонам, не приспичило ли кому-нибудь из

— Это можно контролировать, мы же тебе говорили, — напомнил Сережа.

— Да вам-то откуда знать?

— Скажем так, у нас есть… Очень надежный источник.

— Сериалы? — скептически уточнила Света. — Или те книги, которые вы брали у Гриши? Прости, но я не думаю, что это надежный источник.

— Не совсем… Давай все после уроков? Просто я, повторюсь, очень хотел бы тебя попросить, чтоб ты была с ним помягче. Ему сейчас нужна поддержка. Вдвоем нам будет легче.

— Получается, знаем только мы?

— Только мы, Свет. И в наших силах не выпустить на свет Божий еще одного безумного оборотня, который методично истребляет род человеческий.

Света поняла, что с каждой секундой все больше и больше увязает в настоящем водовороте безумия. Куда логичнее с ее стороны было бы послать все куда подальше, сделать вид, будто ничего не было, и жить своей старой жизнью. Она думала об этом еще вчера. Но это было попросту невозможно. Она невольно приоткрыла завесу тайны, которую не должна была трогать. И теперь что-либо предпринимать было поздно. Оставалось лишь только стиснуть зубы и идти вперед. Как бы ни было страшно. Ведь речь была о человеке, который в ее жизни был далеко не последним.

— Я сделаю все, что вы от меня попросите, обещаю. Но будете меня бесить или Витя опять попытается меня сожрать — хуже будет вам.

Сережа лишь одобрительно улыбнулся и молча пошел назад в школу, так и не закурив ранее вытащенную из пачки сигарету. Света особо не торопилась. Ей предстояло много что обмозговать. Она, как и большинство девушек, считала, что ее молодой человек должен быть не таким, как остальные. Единственным в своем роде, если можно так сказать. Может, поэтому в десятом классе она и запала на Витю. Тихий, интеллигентный и довольно симпатичный, он будто выбивался из всего остального контингента мальчишек Белоомутска. Был другим. Часто улыбался, был почти лучшим в школе в плане оценок, а на английском языке разговаривал как на своем втором родном. И что самое главное — был хорошим человеком и другом. Мало кто мог сказать о нем хоть что-то плохое. Для Светы, которая усиленно создавала образ эдакой девочки-пацанки, хоть по большей части это и была всего лишь ширма, он казался чуть ли не идеальным. И пусть она и таила на него обиду за то, что он ее откровенно игнорировал, но, как пелось в той песне: «но тает снег весной всегда». И когда она узнала то, что после нападения волка он стал оборотнем — она пришла в ужас. Вот уж действительно — не такой, как все. И даже не поспоришь.

Несмотря ни на что, она с нетерпением ждала окончания занятий. Нельзя было показывать перед Сережей и капли волнения. Созданный самой образ надо поддерживать. Пусть даже и в ситуациях, выбивающихся за рамки понятия нормальности. Когда прозвенел последний звонок, она тут же пошла в сторону Сережи, которого уже успела оккупировать Вика Камышова.

— Ну, так что, завтра вас двоих ждать? — услышала она.

— Да, конечно, Виктория, мы будем, — кивнул Сережа.

— Завтра что-то намечается? — встряла Света.

— О, Свет, как раз думала с тобой по этому поводу поговорить, — улыбнулась Вика. — У меня завтра вечером небольшая посиделка. Без ночевки, но часов так до одиннадцати, может двенадцати. Буду рада тебя видеть. Кстати, Сереж, можно тебя на пару слов?

Кивнув, тот сделал знак Свете немного подождать. Вика ему что-то прошептала, после чего Сережины глаза слегка округлились, и он отчаянно замотал головой:

— Нет, ну, Вик, ну зачем?

— Сереж, ну это глупо, — Света даже интересоваться не хотела, что там Вика ему шепнула. Ибо она и так догадывалась. — Я все прекрасно понимаю, но и меня тоже пойми — у меня с ней никаких конфликтов нет. И я с ней тоже дружу. Пусть, конечно, мы и не самые лучшие подруги, но все же. Я и так устала разрываться.

— Хорошо, я понял твою позицию, — тихо ответил он. — Не смею спорить.

— Спасибо, — поблагодарила Вика. — А вы сейчас куда-то собираетесь?

— Да, — опередил Свету Сережа. — Мы с Витей в город собирались, а тут Света вчера попросила нас помочь с покупкой одной, вот мы и решили втроем поехать.

— А, ну, удачно съездить. Ладно, давайте, до завтра тогда, получается.

Сережа проводил Вику растерянным взглядом, после чего с глубоким вздохом схватился за голову.

— Плохо, плохо, плохо… — запричитал он.

— Вика позвала Цветаеву? — уточнила на всякий случай Света.

— Угу, — отозвался Сережа. — Это пипец как не хорошо. Особенно, если она будет с Лехой. Я, конечно, хотел бы надеяться на Витино благоразумие, но за его вторую половинку не ручаюсь.

— Ну, не ходите просто и все, в чем проблема? — предложила Света.

— Да блин, Свет, нельзя. Оно-то, конечно, проще, но вечно бегать от проблемы очень чревато. Нам еще полгода почти вместе учиться. Что он теперь — будет каждый раз впадать в истерику от осознания того, что они милуются в отдельной комнате? Это бред. Такие ситуации надо встречать с достоинством и с высоко поднятой головой. Тем более, завтра будет один фактор, который поможет держать все под контролем.

— И что же это за фактор?

— Ты.

Света чуть не поперхнулась. Такой наглости со стороны Сережи она не ожидала. Он сейчас на полном серьезе предложил ей побыть девушкой для фона?

— Ты сейчас на что намекаешь? Подумай хорошо с ответом, рука у меня тяжелая.

— Я намекаю… Не смотри на меня так… Так вот, я намекаю на то, что ты сможешь помочь всем нам избежать возможного кровопролития, если просто побудешь с Витей рядом. Без каких-либо обязательств, естественно. Просто как друг. Но если вы пару раз поцелуетесь, то я совершенно точно не буду возражать. Все на твое усмотрение, я ни к чему не принуждаю.

В груди Светы буквально кипело негодование. Очевидно, что Сережа действительно сказал все это без задней мысли и из искренних душевных порывов. Но все же его слова неприятно резанули по сердцу. Уже столько времени она мечтала хотя бы о том, чтобы просто побыть рядом. И, несмотря ни на что, — это желание до сих пор в ней зиждилось. И вот оно обретает очертания, правда

— Так, Тихонов… Кровопролитие будет… Твое. И не от Вити. А от меня!

— Эмм, Свет? — Сережа слишком поздно сообразил, что он крупно попал. — Да погоди, ты чего, я же пошутил! Ну, можешь с ним не целоваться, я не… Нет, только не за ребрышки!

Витя был безумно рад, когда ему наконец-то позвонил Сережа и страдальческим голосом сообщил, что Ларионова держит его в заложниках около заброшенной пятиэтажки. Сидеть с родителями и дядей уже смахивало на пытку. Изначально Вите было интересно. Но по итогу все как-то плавно перешло в типичную семейную обыденность с моралями и наставлениями его будущего пытливого научного ума. Когда Витя уже начал откровенно зевать, он все же смог уломать главу семейства на пару рюмочек за долгожданный приезд родного дядюшки, но ситуацию это не особо спасло. Звонок Сережи был настоящим спасением. Так что он пулей оделся и пошел вызволять друга.

Встреча с Ларионовой его не пугала. Рано или поздно это бы случилось. Другое дело — что он совершенно не продумал варианты развития разговора. Хотя этим стоило заняться если не в первую, то во вторую очередь точно. И сейчас он отчаянно подбирал в своей голове подходящие реплики и просчитывал возможные пути отступления. Увлекся настолько, что чуть не врезался в какую-то «Газель», стоявшую на выходе из двора.

— Простите! — на автомате бросил он, не став дожидаться возмущения водителя, который уже высунулся из окна, чтобы, скорее всего, что-то проскандировать о безответственной молодежи.

Стратегия была понятна. Перво-наперво — извиниться. Причем, даже неизвестно, за что больше — за свой махровый эгоизм или за то, что чуть ею не отобедал. Хотя, учитывая, что Ларионова все же девушка, то лучше сначала за эгоизм. Витя уже давно понял одну простую истину — девушки в большинстве своем крайне падки на эмоции. Света уже через неделю и не вспомнит, что он ее чуть не убил, зато то, что он позволил себе думать, что может ее использовать — до конца жизни припоминать будет. Если, конечно, они будут общаться до конца жизни. Учитывая тот факт, что их теперь связывает один общий секрет — вероятность этого за последние сутки выросла в разы.

Ну и второе — тихо и спокойно обсудить произошедшее. То, что Света узнала его секрет, стало очень большим изъяном в планах. Он не был уверен до конца, что может ей доверять на сто процентов, несмотря даже на то, что вчера в лицо ей сказал обратное. Все же ситуация далеко не из привычных, и как она может себя повести было неизвестно. Нужно как можно более доходчиво объяснить, что Витя опасности не представляет и что он все тот же парень, которого она знает.

Вид уже привычной тропинки до заброшки заставил подростка покрыться холодным потом. Воспоминание об утреннем нападении Омеги все еще было кристально ясным. По крайней мере, безумные мысли о том, что оборотень-убийца его отец больше не лезли в голову. Но вопросов меньше от этого не стало. Витя уже чувствовал, что сходит с ума. А самым главным было осознание того, что ему нужен наставник. Вчера он чуть не убил друзей, утром — не смог себя защитить. Испугался. Ему нужен был бывалый оборотень рядом. Ему был нужен Макс.

Ларионова, прислонившись спиной к сосне, докуривала очередную сигарету. Сережа аляповатым образом нарезал вокруг нее круги.

— Не замерзли ждать меня? — окликнул их Витя.

— Витя! — душевно поприветствовал его Сережа. — Ты не представляешь, каким пыткам меня подвергали! Мне делали сливку! Мне тыкали в ребра! А еще…

— Тихонов, не драматизируй, — Света была явно не в настроении. — Я тебя вообще не била… Сильно.

— Так, в общем, обойдемся без лишних прелюдий, — решительно начал Витя. — Все мы прекрасно понимаем, зачем мы торчим в этом не самом приятном месте. Свет, ты вчера стала невольной свидетельницей кое чего, чему нет никакого логического объяснения. Пока что, по крайней мере.

— Да, ты превратился в оборотня, трудно было не заметить, — съязвила она.

— Во-первых, я хотел бы извиниться…

— Вить, давай без этого, я понимаю, что ты не мог ничего с этим поделать…

— Нет, Свет, не за это. За то, что было до. Я действительно хотел тебя использовать. Это было мерзко, нагло и отвратительно, как со стороны мужчины, так и просто со стороны человека. Я явно думал не тем местом. Ну и волк внутри тоже сыграл в этом свою роль. Видишь ли, я стал немножко более импульсивным. В общем, мне в любом случае нет оправданий, так что я надеюсь, что ты меня простишь за мою наглость. Ты действительно достойная девушка и такого отношения не заслуживаешь ни при каких обстоятельствах.

— Боже, друг, даже я готов тебя простить, хоть мне и не за что, — хихикнул Сережа.

Ларионова слегка покраснела. Видно было, как внутри нее сейчас борются две противоположности. И одна в итоге взяла верх — она решительно подошла к Вите и крепко его обняла. Тот немного растерялся, явно не ожидая такой реакции, и неловко обнял ее в ответ.

— Придурок, — прошептала Ларионова, поправляя слегка съехавшие очки.

— Ладно, будем считать, что ответ положительный, — постарался улыбнуться Витя. Света все еще его не отпускала, а он поймал себя на мысли, что в общем-то и не против. — Серег, ты, кстати, так и не ответил на мое сообщение.

— Да, слушай, не думаю, что в этом есть смыл, — пожал он плечами. — Мозг — странная штука. Бывает, что тебе ни с того ни с сего приснится человек, которого ты не вспоминал и не думал даже несколько лет. Так что мало ли, что твой мозг там сгенерировал. Тем более, после такой бурной ночки, как у тебя.

— А что у тебя было? — спросила Света.

— Да, я ночью решил прогуляться… Не спрашивай, зачем… В общем, я снова видел того оборотня, который меня укусил.

— Мы называем его Омегой, — уточнил Сережа.

— Ох, боже, мне уже становится не по себе, — поежилась Света. — А вдруг он прямо сейчас за нами наблюдает? Вить, ты же сможешь с ним теперь, если что, справиться?

— Не думаю, — честно ответил он. — Ночью он мне прописал люлей. Ну как, он даже особо не напрягался — я наложил в штаны и не смог даже превратиться толком. Собственно, я к чему веду мысль

— С кем поговорить? — не поняла Света.

— С Максом? — воскликнул Сережа. — Ты хочешь, чтобы тебя обучал этот напыщенный самодовольный индюк? Может, лучше Игоря попросить? Даже тот, как его там, который кавказец, мне больше доверия внушает.

— Нет, Макса, — настоял Витя. — Я не знаю, почему, я просто чувствую, что он лучше всего мне подходит как учитель.

— Да кто такой Макс, вы объясните может быть? — Света в конец запуталась.

— Еще один оборотень, — не подумав, бросил Сережа. — Самоуверенный хвастун и придурок.

— ЕЩЕ ОДИН? — Светин возглас мог услышать весь лес. — Вы что, с ума сошли?

— Если бы, — прикусил губу Витя. — Свет, лучше сядь. Не знаю, куда, правда. Ибо нас даже не трое. Нас тут несколько десятков. Но есть и хорошая новость — убивает только один, пресловутый Омега. Правда, она перемежается с плохой новостью — никто не знает, кто он.

— Так, все, хватит, — у Светы явно кружилась голова, хоть она и старалась держаться молодцом. — Если вы сейчас меня разыгрываете…

— Свет, — Витя взял ее за руку, от чего Света слегка вздрогнула, но юноша этого не почувствовал. — Все это чистая правда. Послушай, как бы тупо это не звучало, но быть сейчас с нами слишком опасно. Мы с Серегой теперь участники дикого реалити-шоу и мы не можем отсиживаться в стороне. Тем более, Омеге от меня явно что-то нужно, я это понял сегодня, после того как он меня не тронул. Это можно использовать против него же.

— Кстати, еще и как аргумент для Макса, почему ему стоить обучать тебя. Просто так он тебя пошлет в пешее эротическое, — умно подметил Сережа.

— Это мы еще обсудим. Так вот, Свет, поскольку ты второй человек, который знает мой секрет, и если ты хочешь быть частью этой тайны, то добро пожаловать в наш волчий клуб. Если нет, то я пойму, но я очень прошу тебя, еще раз, чтоб ты никому не говорила об этом. Никогда и не под каким предлогом. Моей жизни тогда конец. И жизням других оборотней, которые никому зла никогда не желали.

— Вить… Может сейчас не место и не время… Но я честно скажу — ты мне очень дорог. Я клянусь — я не предам твое доверие и нашу дружбу. И… Вы же меня точно не пошлете, если я присоединюсь к вашей, ммм, стае?

— Добро пожаловать в Волчий клуб! — торжественно заключил Сережа. — Первое правило Волчьего клуба — никому не говорить о Волчьем клубе.

— Да-да, «Бойцовский клуб» Чака Паланика, как оригинально, — к Свете вернулось боевое настроение.

— Мы вообще с Серегой в кино собирались, ты с нами? — предложил Витя.

— Конечно, — улыбнулась она.

Ребята двинулись в сторону станции, как вдруг Витя заметил что-то подле деревьев. Что-то инородное. И оставленное здесь недавно. Походило на какие-то веревки, старательно припорошенные снегом. Волк внутри ощетинился. Это было не к добру.

— Стойте! — притормозил он друзей. Слепив приличных размеров снежок, он кинул его в сторону объекта. Тут же вверх взлетела сеть, подняв вокруг себя снежную пыль.

— Твою ж! — вскрикнула Света. — Там же буквально в паре метров мои следы были!

— Что за нафиг? — прищурился Сережа. — Думаешь, из общины кто поставил?

Витя лишь неопределенно пожал плечами. А волк внутри все продолжал отчаянно скалиться.

— Идет охота на волков, идет охота… На серых хищников — матерых и щенков, — пропел он строчки Высоцкого. Тихо, чтоб никто не слышал. Он чувствовал — на их небольшой арене появился новый игрок.

Глава 8. Ночная охота

— Ириш, я просто хотел сказать, что те два дня с тобой были самыми счастливыми в моей жизни. Я искренне надеюсь, что у тебя все сложится. И я тебя никогда не забуду… И я надеюсь, что и ты… Блин, нет, не так!

Витя маячил перед главным входом в городскую больницу. Ира написала ему, что ее тетя должна приехать за ней в районе одиннадцати утра. Время было идеальным — достаточно рано, чтобы лишний раз не торчать дома, и чтобы успеть на первую тренировку в спортзал, куда они с Сережей записались перед Новым Годом. Правда, после укуса Вите эти самые тренировки были уже особо не нужны — волчьи гены и так сделали его похожим по конституции тела на легкоатлета. Но поддержать друга было надо.

Сейчас, конечно, мысли о спортзале занимали Витю в последнюю очередь. Подвеску он положил в красивый футляр в виде божьей коровки, которую каким-то чудом выцепил вчера в городе. Одиннадцать утра уже как минут пятнадцать канули в лету, и с каждой минутой мандраж охватывал Витю все сильнее. Он совершенно не знал, что вообще стоит говорить сейчас. Все эти два дня, с того момента, как Ира предложила ему еще раз встретиться, он даже и не задумывался хотя бы примерно проиграть в голове диалог. А сейчас он был в абсолютной растерянности, как слепой щенок. Чувство ожидания лишь нагнетало атмосферу. Как назло, в голову начала лезть его последняя ночь в больнице. Их ночь. Витя ничего не мог с этим поделать, мозг настойчиво проецировал в воспоминаниях жаркие поцелуи, ее идеальную фигуру и бесконечно зеленые глаза, которые возбужденно смотрели на него. Если б мог, он бы сейчас закурил, но, вспомнив тот рвотный позыв, мигом отбросил эту мысль.

Минуты тянулись бесконечно медленно. Витя настолько крепко сжимал в кармане вновь вычищенной новой парки футлярчик, что казалось, будто он его того и гляди сломает. Вот дверь больницы снова открылась. Неужели…

Она увидела его сразу. Лицо Иры тут же озарила самая чистая и искренняя улыбка. Следом вышла ее тетя. Они с ней были даже чем-то похожи. Хотя, может это и фантазия у Вити разыгралась.

— Там, как я понимаю, стоит тот самый Виктор, да? — услышал он ехидный голос Ириной тети.

— Да, Юль, это он, — если бы Ира только знала, что Витя их сейчас прекрасно слышит. — Иди к машине, я минут через десять буквально подойду.

Десять минут. Так мало. Действительно ли им стоило встречаться? Вопрос на миллион. И на который оба ответа будут по-своему верны.

— Привет, — тихо поздоровался Витя.

— Привет, Вить, — ответила Ира, слегка отводя взгляд в сторону. — В поход собрался?

Она кивнула на спортивную сумку, которую Витя заблаговременно поставил в ноги — слишком уж она была габаритной, стоять с ней, перекинутой через плечо, на одном месте было совершенно неудобно.

— Да нет, какой уж там поход, мы с Серегой сегодня в

— Что ж, смотрю, ты уже окончательно выздоровел.

— Да мне в принципе некогда хворать, Ириш, вот совершенно, и так до сих пор не могу учительнице по русскому внятно объяснить различие между причастными и деепричастными оборотами, — Витин голос слегка срывался, хоть он и прикладывал все усилия, чтобы этого не показывать.

— Глупый, — добро улыбнулась Ира. — Там же все просто. Причастный оборот — это причастие с зависимыми от него словами при вопросе «какой?» или «чей?», например. А деепричастный оборот — это деепричастие с зависимыми от него словами, при вопросе «что делая?» или «что сделав?». Запомни эти два вопроса и не расстраивай больше учительницу.

— А можно я найму тебя в качестве репетитора? — поинтересовался Витя.

— Готова давать тебе бесплатные уроки, — игриво ответила Ира.

Повисла неловкая пауза. Подростки лишь смущенно переглядывались. Они оба так многое хотели сказать друг другу, но не находили подходящих слов. Да даже если бы они и были, то никто из них не был уверен, что стоит говорить их вслух. Перед окончательным расставанием каждое такое слово, пусть и из самых искренних душевных порывов могло принести очень сильную боль.

— У меня же есть подарок для тебя, ну, я говорила, — прервала тишину Ира. — попросила очень Юлю, ну, тетку мою, купить где-нибудь. Думаю, что это будет очень символично для тебя. Может это и будет выглядеть глупо, я просто не очень знала, что можно тебе еще подарить…

— Ириш, успокойся, — прервал ее Витя. — Мне было бы безумно приятно, даже если бы ты подарила мне оригами.

Покрасневшая Ира, едва не роняя сумку, выудила оттуда небольшую коробочку и радостно протянула ее Вите. Тот аккуратно открыл ее. Увидев ее содержимое, юноша в полной мере осознал значение слова «постирония» — внутри был кулон в виде серебряной пули. И он был восхитителен.

— Ух ты, — присвистнул он. — Неужели настоящая?

— Ага, — энергично закивала Ира. — Не знаю, где Юля ее нашла, но главное, что я все же ее тебе подарила. Слушай, у тебя какой-то взгляд озабоченный. Тебе не понравилось?

— Нет, что ты, — мгновенно ответил Витя, при этом аккуратно надевая кулон. — Это прекрасно. Просто я теперь даже не знаю, как после этого будет выглядеть мой подарок тебе.

— Вить, ну не надо было…

— Нет, нет, не спорь, — настоял Витя, выуживая из кармана «божью коровку».

— Ой, какая миленькая, — хихикнула Ира.

— Открывай, — улыбнулся Витя.

Наблюдать за ее реакцией было неподдельным удовольствием. Вите вообще нравилось именно что дарить подарки. И ни в коем случае не деньги. Смотреть на искренние улыбки людей, которые дороги. Бесценные секунды, которые подтверждают, что хоть что-то в этой жизни ты делаешь правильно.

— У меня просто нет слов, — Ира буквально не могла оторвать взгляд от подвески. — Знаешь, я еще никогда не получала ни от кого подарка, который бы настолько меня восхитил… Как ты догадался?

— Мне немножко помогли, честно говоря, но как только я ее увидел, то сразу понял, что она безусловно будет тебе очень к лицу, — честно ответил Витя. Ему не хотелось врать. Только не ей.

— Я обещаю, что она всегда будет со мной. Как память о тебе…

Остатками сознания они все еще сопротивлялись. Но какой был в этом смысл? Поняли они это одновременно, ибо буквально через мгновение их губы стали единым целым.

— Не надо было… — Витя едва заметил у Иры маленькую слезку, которая быстро скатилась по щеке и растворилась в сером снегу на больничном крыльце.

— Лучше жалеть о том, что сделано, чем… Ну, ты понимаешь, — улыбнулся Витя.

— Да, ты прав. Нам это было нужно…

Держась за руки, они просто молча смотрели друг на друга. Возможно, что последний раз.

— Мне пора, — чувствовалось, с каким трудом Ира выдавила из себя эти два слова.

— Береги себя, Ириш, — Витя все же не выдержал и смахнул предательскую навернувшуюся слезу. — Напиши мне вечером.

Стараясь не оглядываться, Ира пошла к машине. Внезапно остановилась и обернулась. На миг у Вити возникло чувство, будто она не выдержит и скажет ему, что действительно хочет сказать, вместо прощанья. Ира смерила его робким взглядом и, казалось, совсем уж собралась открыть рот, однако затем чуть дернула головой и, бессильно улыбнувшись, поспешила к тете. Витя остался стоять в одиночестве. Редкие снежинки падали на его лицо, тут же тая, скрывая при этом настоящие эмоции. Он проводил взглядом автомобиль, который безжалостно скрылся за поворотом. Кулаки сжались сами собой. В голове что-то неприятно щелкнуло. Нужно было как можно скорее заставить себя думать о чем-то, что могло утихомирить бурю в его груди. А то еще, чего доброго, превратится прямо здесь. Но это была не трансформация. Это просто была боль.

Витя не отдавал себе отчет, сколько он еще стоял возле больницы. Затем, все же взяв себя в руки, двинулся в сторону станции. Скоро электричка, и если он на нее опоздает, то до Белоомутска еще неизвестно когда доедет, а это значит, что Сережа его прибьет за опоздание. И даже, зараза такая, не будет брать в расчет, что у Вити тут вообще-то чувства.

Впрочем, была и другая проблема. Тему выбора Макса в качестве своего наставника он вчера старался больше не поднимать. Не было смысла, да и обстановка была не самой подходящей. Лишь только уже ближе к вечеру, когда их троица вернулась в Белоомутск, Витя решил снова обсудить это с Сережей. Тот своего мнения не поменял. Но его личная неприязнь к Максу Витю не особо волновала. О чем он прямо ему и сказал. Сережа хоть и поворчал, но обижаться не стал. Понимал, что дело чрезвычайно важное и своих личных тараканов лучше отодвинуть на второй план. Ну и после пары минут ругани, посылов друг друга в пешее эротическое и угроз проклясть до седьмого колена, Витя все же уломал своего друга пойти после тренировки в общину, чтобы поставить Макса перед фактом. Отрицательная реакция последнего в планах также не учитывалась.

Спортзал находился на цокольном этаже «Янтаря». Открылся он сравнительно недавно, за место старого и обветшалого, который доживал свои последние дни в подвале одного из таких же старых жилых домов Белоомутска. Сделан новый спортзал был на совесть — различная спортивная утварь для всех типов тренировок и любой группы мышц, беговые дорожки, сауна, бассейн. Все для здорового образа жизни. Из всего вышеперечисленного Витя больше всего хотел уже посидеть и попотеть в сауне, а потом

На ресепшне их встретила симпатичная молоденькая девушка лет девятнадцати навскидку. Витя с Сережей так и замерли, слегка потупив взгляд.

— Вам помочь? — необычно добрым голосом осведомилась она у ребят.

— Да, мы тут просто первый раз с другом, еще не освоились до конца, — вернулся в реальность Сережа.

— Для начала разрешите ваши абонементы, а там дальше я вам все объясню, — ответила она.

Витя, практически не моргая, протянул ей свой абонемент, всматриваясь в ее карие глаза. Кудрявые черные волосы делали девушку похожей на одуванчик. На левой руке красовалась аккуратная татуировка в виде лисы. Бейджик на груди выдавал ее имя — Анна. Витина мама как-то утверждала, что девочки с этим именем по большей части несчастны. Витя в эту бурду, что имя как-то влияет на жизнь человека, не верил, поэтому оставил это замечание в свое время без внимания. Да и не мог он представить, чтобы такая красавица была несчастной. Казалось, что это невозможно в принципе.

Пробив их абонементы, Аня вкратце объяснила ребятам, что, где и как. Поблагодарив ее за информацию и дружелюбие, друзья, все еще искоса на нее поглядывая, строевым шагом пошли в зал.

— Не забывайте только сдавать полотенца при выходе, пожалуйста. А то многие забывают, — как-то рассеянно крикнула она им вслед.

— Не забудем! — отозвался Сережа. — Охренеть, и в какой только параллельной вселенной они таких находят? Сто процентов, специально самую красивую на эту должность в нашем районе искали.

— Не знаю, чувак, — пожал плечами Витя. — Я только надеюсь, что мы не очень были похожи на извращенцев, когда на нее откровенно пялились.

Сережино лицо внезапно озарила хитрая улыбка:

— Друг, а как ты думаешь — у молодого оборотня и красавицы с ресепшна есть шанс на совместное будущее?

— Ну, я не… Подожди, что?

— Позови ее на свидание, дурень!

Витя аж чуть не споткнулся, при этом ненароком рассмеявшись:

— Шутишь что ли? Там явно не про мою честь. Серег, ну ты тоже подумай — на кой я ей сдался? Я явно ее младше, причем не просто младше — я школьник. И я даже не знаю, о чем она со мной будет разговаривать. И потом, у нее наверняка уже есть парень, так что…

— Боже, ну что ты за человек такой! — возмутился Сережа. — Скромный, аж зубы сводит, — можно подумать, что та же Ира прям страшная была. Я ее видел, так что не прикидывайся, — она была ничуть не хуже уж точно.

— С Ирой было другое, — парировал Витя, стараясь не вспоминать лишний раз сегодняшнее утро. — У нас с ней как-то сразу связь появилась, и я особо не задумывался. Ну, внутренний волк, конечно, тоже помог, но все же. А тут — ты видишь хоть намек на какую-то связь?

— И вообще, начнем с того, что ты неправильно расставляешь приоритеты — ты не просто школьник, а один из лучших в этой дыре, подающий большие надежды будущий медик. И, самое главное, ты гребаный оборотень. Какие у тебя вообще могут быть комплексы?

— Нет, чувак, — все же отрицательно ответил Витя. — Я реально должен оценивать свои шансы. Я не хочу позориться. А мне сюда еще ходить. Так что нет, все, закрыли тему.

— Идиот, — вздохнул Сережа. — Ладно, как хочешь. У тебя есть шанс замутить с девчонкой, которой ни одна в нашей школе даже в подметки не годится, а ты им не пользуешься.

— Да о каком шансе ты говоришь? — не понимал Витя. — Нет никакого шанса. Даже, допустим, я сейчас к ней подойду и что я скажу? Премного благодарен за то, что пустили меня в тренажерный зал? Это тупо даже по меркам…

Договорить Витя не успел. При входе в зал он сразу приметил знакомое лицо. На одном из тренажеров для дельтовидных мышц сидел Макс. Он был полностью погружен в процесс, поэтому на уставившихся на него подростков внимание не обратил.

— На ловца и зверь бежит, как говорится, — нахмурился Витя.

— Думаешь, прямо сейчас к нему подойти? — на всякий случай уточнил Сережа.

— А почему нет? Если представилась возможность. Или ты прям хочешь идти в общину?

— В саму общину — ни разу, а вот природой около нее я бы с удовольствием еще раз полюбовался. Я бы даже бабушку отвел туда, для вдохновения на новые пейзажи.

Выдохнув, Витя направился к Максу. Проворчав что-то нечленораздельное, Сережа все же поплелся следом. Витя был максимально сосредоточен — нужно было говорить как можно более уверенно, не заикаться, знать, чего хотеть. Апеллировать на то, что у него с Омегой выстроилась какая-то связь, и благодаря ней на него можно будет выйти. Он не откажет.

— Привет, Макс, — сухо поздоровался с оборотнем Витя.

Тот сначала недоуменно взглянул на Витю. Затем в его глазах заиграли нотки откровенного раздражения:

— Вы что, следите за мной?

— Больно вот надо, — фыркнул Сережа.

— Нет, сейчас мы правда случайно на тебя наткнулись, просто решили поздороваться, — Витя старался сохранять хладнокровие. — Все же, мы ведь с тобой как братья, по сути. Скованные одной проблемой.

— Смотрел «Брат-2»? — поинтересовался Макс. — Вот, если смотрел, то вспомни одну цитатку оттуда и отвали от меня. И дружка своего забери. И проблем у меня, кстати, тоже нет.

— Макс, выслушай, пожалуйста, — пропустил его слова мимо ушей Витя. — У меня есть одна небольшая проблема. Мне только ты сможешь помочь. Мне нужен учитель. И это должен быть ты.

— Парень, я тебе ничем не помогу. И я честно тебе говорю, что даже не хочу тебе никак помогать.

— А стоило бы, — Витя уже немного злился. — Я пытался внять твоему совету, но у меня нифига не получилось! Я просто играл в футбол и превратился в ликана в школе, и если бы не Серега, то устроил бы там бойню, чем раскрыл бы всех нас!

— Ну, ты мудак, что я тебе могу на это сказать, — пожал плечами Макс. — Кто же играет в такую агрессивную игру, как футбол, когда ты от любой мелочи можешь превратиться? Сам виноват.

— Макс, я не могу полностью абстрагироваться от своей жизни.

— А у тебя выбора нет, — Макс смотрел прямо на Витю, отчего у того по спине побежал легкий холодок. — Это теперь с тобой на всю жизнь. И тебе придется от чего-то отказаться, если ты не хочешь ужасных последствий.

— Нафига ты носишь женское кольцо на шее? — спросил у Макса Сережа. Витя сначала не понял, о чем он, а затем тоже заметил у него простенькое золотое колечко на цепочке.

— Тебя забыл спросить, — огрызнулся Макс, тут же пряча его под спортивную майку. — Все, парни, поздоровались, поболтали, не рад был вас видеть, не мешайте заниматься.

— Я вчера видел Омегу, — Витя решил выложить все козыри на стол.

Даже невооруженным взглядом было видно, как все мускулы на теле Макса напряглись. На секунду глаза его полыхнули, но тут же снова приняли привычный карий цвет.

— И? — внутри него бушевала ярость. Вите оставалось только удивляться, как ему удается все это сдерживать и не давать волку воли.

— Это произошло случайно — недалеко от заброса. Мы столкнулись практически нос к носу, и он напал. Но он меня просто повалил и затем… Я не знаю, как это точно передать… Он ткнул пальцем себе в грудь и после этого исчез. Мне кажется, что он хотел мне что-то сказать. Я нужен ему. И нужен живым. Поэтому, если ты хочешь выследить ублюдка как можно скорее, то тебе стоит держаться подле меня. Ну, и заодно обучишь меня ликанским премудростям. Мы все в плюсе. Найдем Омегу — и ты меня больше никогда не увидишь. Обещаю.

Макс молчал. Витя мог лишь только догадываться, какое масло сейчас кипит в этом котелке. Ему было немного стыдно, что ему пришлось прибегнуть фактически к шантажу, но иначе было никак. Его одиночное плавание до добра не доведет никого. Макс почему-то этого не понимал. Или не хотел понимать. Витю вообще удивляло его пофигистичное отношение к происходящему. Да, Макс ему был ничего не должен. А скорее даже наоборот. Но неужели просто нельзя хотя бы немного помочь? Тем более, без необходимой на то причины, Витя бы никогда не стал его тревожить.

— Вот что, Макс, — Витя подошел к нему на достаточно близкое расстояние, стараясь смотреть прямо в полные злобы и какого-то отчаяния глаза. — Ты спас мне жизнь. Пусть и не преднамеренно, но это так. За это тебе спасибо. Но тем самым ты обрек меня на вот это вот все. Я не хотел быть ликаном. Я планировал жить нормальной жизнью. Отучиться, сдать чертово ЕГЭ, может как-нибудь извернуться под Выпускной, чтоб симпатичная одноклассница обратила на меня наконец-то внимание… А теперь я такой же как ты. Потому что ТЫ спас мне жизнь. И ты за меня в ответе. Экзюпери читал? Немного перефразируя Лисенка, ну, ты понимаешь. И вот что — у тебя был Игорь. У меня нет никого. Я прошу всего лишь о помощи. Взамен можешь пользоваться мной для поисков Омеги сколько угодно, тем паче нам обоим есть, о чем с ним потолковать. Можешь не отвечать сейчас, я готов подождать. Но давай поступим благоразумно и… по совести, что ли?

— Плоть и кровь, — пробормотал Макс.

— Что? — не понял Витя.

— Этот жест… Игорь рассказывал — таким образом оборотни раньше звали друг друга к себе в стаи. Жест древний, и я даже не уверен, что он сейчас вообще где-то до сих пор имеет какое-то значение. Суть в том, что стая — одно целое. И тем самым мы приглашали себе подобных стать нашей частью, плотью и кровью. Так что да, ты угадал — ты ему действительно нужен. Первый член его собственной стаи.

— Непонятно, на что он рассчитывает, будто Витя побежит к нему впереди своего визга после такого заманчивого предложения и, конечно же, тактично забудет о том, что он долбаный псих, который убивает ради удовольствия. Думаю, что это уже более чем очевидно, — высказался Сережа.

— Вынужден признать, что в твоих словах есть доля правды, — задумался Макс. — Но он может найти рычаг давления. Или если это не кто-то, кому Витя доверяет.

— И не надейся, — отрезал Витя. — В моем окружении убийц нет.

— Верю-верю, малой, не кипятись, — Витя мог поклясться, что даже уловил в голосе Макса какие-то добродушные нотки. — А с момента укуса ты ни с кем не знакомился, кто отчаянно бы пытался добиться твоей дружбы? Или, может, какие-то изменения в поведении ранее знакомого человека, с которым до этого не было особых контактов?

— Так, надо подумать, — напряг голову Витя. — Ну, из новых прям совсем знакомых только если Ира, но это исключено сразу — она… Ну, там много причин. А так… Одноклассник мой один неожиданно реально помог мне вступить в футбольную команду, но, блин, Леха — Омега… В жизни не поверю. Тем более его наверняка Настя попросила.

— Твою мать, — выругался Сережа.

— Что? — хором спросили Макс с Витей.

— Ты когда тогда ушел, ну, в общем, Леха пропал на некоторое время. Я краем уха только слышал, что он якобы пошел поговорить по телефону, и уходил надолго. Минут тридцать его точно не было. Я не предал тогда этому значения, но…

Витя почувствовал, как у него внутри все похолодело. То, что сейчас озвучил Сережа, было иррационально и жутко. Его одноклассник… Друг, можно сказать… Хотя еще вчера он был уверен, что Омега — его родной отец. А в итоге все разрешилось и встало на свои места после откровенного разговора. Так что поспешных выводов делать не стоит и в этот раз. Но если все же допустить, что Леха Омега, то получается, что Настя, находясь рядом с ним подвергает себя огромному риску.

— Значит, мне нужно поболтать с этим вашим… Алексеем, — хрустнул шеей Макс.

— Обожди, — поднял руку Витя. — Это может быть просто совпадением. Нельзя это никак проверить без, так сказать, лишнего привлечения внимания?

— Как повезет, — ответил Макс. — Твой запах, например, я прекрасно чую. Ну, ты его пока и не скроешь никак, ты ликан всего неделю. А вот запах Омеги вполне может отличаться от его запаха в облике человека. Чистая лотерея, смотря, как давно он обращен.

— То есть, мне нужно просто понюхать Леху? — без задней мысли уточнил Витя. Сережа при этом разразился неистовым хохотом, что на них обернулась добрая половина зала. Макс также криво улыбнулся, что в какой-то степени могло считаться за достижение — Витя уже начал думать, что у него атрофировались скуловые мышцы.

— Нюхать ты можешь кого хочешь, но не факт, что это принесет необходимого результата, — Макс почему-то очень силился не рассмеяться. Не хотел, видать, портить образ угрюмого волка-одиночки. — Но, если у тебя фетиш, то не смею возражать.

— Ой, как смешно, — съязвил Витя. — Дай мне время до понедельника, а

— Ой, Витек, тут такое дело, — Сережа неожиданно вспомнил одну очень интересную деталь, которую забыл сообщить Вите вчера. — Думаю, что можно не ждать до понедельника.

— Не понял? — переспросил Витя.

— Ну, Вика позвала сегодня и Настю к себе, а та сто процентов притащит Лешу с собой, так что…

— По-по-подожди, — оторопел Витя. — И ты только сейчас мне об этом решил сказать?

— Вить, тебе уже пора перерасти это, — Сережа не был намерен сдавать позиций. — Тем более, ты будешь с Ларионовой, вы всегда можете, ну, знаешь, пойти погулять под угасающей луной. Вика не дура, поймет.

— Да ты гений, блин, мысли! — вскипел Витя. — Ох, Вика-Вика, ну чем же ты только думала-то…

— Так, детишки! — повысил голос Макс. — Давайте вы временно засунете свои пубертатные загоны далеко и надолго. Тебе, кстати, раз уж на то пошло, — он ткнул пальцем в Витю. — Сегодня точно не рекомендуется случайно превратиться в ликана и пойти в таком виде гулять по лесу. Так что давай без любовных переживаний, раз они вызывают у тебя такой эмоциональный всплеск.

— А что сегодня? — спросил Сережа.

— Облава. Не хочу, чтобы его пухлые щечки попали под раздачу. Так что пусть лучше отсидится дома, куда бы вы там не собирались. Ну, или выпустит пар, пока никто не видит.

— Какой ты мерзкий, — скривился Сережа.

— Подожди, облава… Мой отец с дядей тоже участвуют? — Витя не уверен, что Макс знал ответ на этот вопрос, но спросить стоило.

— Что, прости? — насторожился Макс.

— Мне мама рассказала — мой дядя снабдил вас некоторым вооружением для поимки Омеги. Сам он тоже рвется в бой, мечтает повесить голову «волка» у себя, видимо, в гостиной. И отца за собой тащит, хоть он и не горит желанием. Ты уж можешь передать Игорю, чтоб он приглядывал за ними? Ну, ты понимаешь, не хочу в семнадцать лет отца потерять.

— Вот, значит, как… — Макс неожиданно уставился на Витю с глубочайшим интересом. — Забавно…

— Что забавного? — нахмурился Витя.

Макс как-то совсем уж не по-доброму оскалился. Вите даже стало немного жутко:

— Да ничего. Забей. Передам я Игорю.

Вите все это переставало нравиться с каждой секундой все больше и больше. Макс явно что-то задумал. И, судя по его реакции, определенно ничего хорошего. Все же Макс, несмотря на то что он вроде как в этой истории персонаж положительный, был непредсказуем и опасен. Как-то геройствовать ради незнакомцев он точно не собирался. Вполне вероятно, что он мог на раз-два и пройтись по головам ради достижения цели. Расслабляться не стоило ни на секунду.

— Ладно, Макс, спасибо за предупреждение… Так ты как, будешь меня обучать?

— Я подумаю, — бросил он. — Но ничего не обещаю. Все, шпана, дайте позаниматься уже. И так проболтал тут с вами уйму времени. Да, Вить, кстати, весьма символичный кулон. Хоть и навеивает тонну стереотипов.

— Как мы состыкуемся? — напоследок решил спросить Витя, непроизвольно покрутив в руках Ирин подарок.

— Если ты мне будешь нужен — я тебя сам найду.

— Вот именно, мы еще увидимся, персонаж DC в видении Снайдера, — подытожил Сережа.

Макс лишь слегка покачал головой и продолжил тренировку.

— Ну вы посмотрите, какая цаца! — ругался Сережа, пока они искали гребной тренажер для разминки. — Это не буду! То не буду! Ломается, как целка на Выпускном. Что ты вот об этом думаешь?

— Я думаю, что он нас сейчас прекрасно слышит, — спокойно ответил Витя.

— Да плевать! Тебя ничего не смутило? Меня вот — да, особенно его лыба под конец разговора. Вдруг он твоих предков решит как наживку использовать?

— Не будет он этого делать, — на самом деле Витя не был до конца уверен в своей правоте. Ухмылка Макса явно значила что-то. Если это подразумевало под собой план, который включал в себя его отца с дядей, то этому нужно было помешать. И прямо сейчас.

— Макс, я знаю, что ты меня слышишь, — прошептал Витя. — Ты ведь не причинишь вред моей семье? Не будешь как-то ими манипулировать для поимки Омеги?

Витя вслушался в тишину, прерываемую лишь скрежетом металла и периодическими вздохами бравших тяжелые веса спортсменов. Ответа от Макса не последовало. Может он и не услышал. Ибо как раз в этот момент Витя увидел его спину, которая покидала пределы зала.

— Если, как он говорит, сегодня облава, то сегодня может все кончиться, — Сережа вполне себе удобно устроился на тренажере. — Последняя ночь Омеги.

— Если только он сегодня высунется, — Витя все еще поглядывал в сторону выхода, пока садился за соседний тренажер. — Да и с другой стороны — наш лес занимает сотни гектаров. Искать Омегу, если он сам того не захочет — как иголку в стоге сена.

— Если только не знаешь, где искать, — неожиданно воодушевился Сережа. — Вчера вечером я, ну, стащил пару маминых отчетов. И получил интересные выводы. Ты, например, знаешь, что первую жертву Омеги нашли на путях как раз аккурат недалеко от тропинки ведущий в сторону заброшенной пятиэтажки? Едем дальше — двое тех подростков находились именно там, в момент, когда… Ну, ты понимаешь. И вчера утром ты встретил Омегу именно в этой точке. Два раза могут быть совпадением, но три — это уже закономерность. Все дороги ведут туда, так что я зуб даю — он тусуется в этой области.

— Предлагаешь самим сделать вылазку? — Вите вся эта затея казалась верным самоубийством.

— Зависит от итогов сегодняшней облавы. Если ничего не выйдет, то мы хотя бы знаем, где его искать. Ты скажешь об этом Максу, он подтянет туда свой десант из оборотней и дело в шляпе.

— Не знаю, друг, как-то все это звучит… Слишком просто, — неуверенно возразил Витя.

— Ну вот зачем? Зачем ты это сказал? Теперь все точно пойдет через жопу. Спасибо, Витя, — возмутился Сережа.

— Все и так пойдет через жопу, когда я весь вечер проведу напротив этих голубков, — внезапно для себя самого прорычал Витя, вспомнив о Леше с Настей, заработав при этом на тренажере с удвоенной силой.

— Слушай, я порой не понимаю, что у тебя в голове творится, уж извини, — Сережа говорил правду. С момента, после укуса, он совершенно потерялся в мыслях своего друга. — Утром ты, задрав хвост, летел к Ире, пару дней назад пытался приударить за Ларионовой, а сейчас опять ревнуешь Настю. Чувак, ну какого хрена, а? Угомони уже свои гормоны.

Витя не знал, что ответить. Все, что он мог сейчас сказать, выглядело бы лишь как жалкие отговорки. В его голове действительно творилась полная неразбериха. И ведь если бы не

С другой стороны — так ли было все плохо? Витя раньше не задумывался как-то о том, могло ли действительно у них с Ирой быть будущее. Выдержала бы эта мимолетная страсть проверку временем или же ей суждено было потухнуть, так и не разгоревшись до предела. И ведь не то, чтобы подобная ситуация была с ним впервой. Хотя тогда все закончилось куда быстрее и прозаичнее, но ситуации были чем-то схожи. Искра, которая непонятно как вспыхнула и так же растворилась в памяти. Будто ничего и не было.

Он тогда только расстался с Катей. Последние дни лета перед одиннадцатым классом. Сейчас, оглядываясь назад, Витя понимал, что то лето было лучшим в его жизни. Хоть и не сказать, чтобы было прямо очень теплым. Комфортным. Жары как таковой не наблюдалось все три месяца, поэтому потребности в постоянном потреблении жидкостей, а также постоянно потной одежды этим летом не было как данности. Под конец августа Витя так и вовсе рассекал в легкой кожанке. Которая, по его скромному мнению, делала его достаточно брутальным. Однако Сережа говорил, что его добрые глаза портят весь образ, да и вообще брутальным его делает способность читать без помощи переводчика труды Чарльза Диккенса. Витя не спорил, хоть втайне и обижался немного.

Ну и угораздило их в предпоследний августовский вечерок заехать в один бар в городе, где по плану было решено пропустить по паре бокальчиков пива, да и вернуться в Белоомутск на последней электричке. Однако, как это обычно бывает, легкая посиделка превратилась в настоящий загул со всевозможными вытекающими. Там он с ней и познакомился.

Сейчас он бы даже и не вспомнил, как ее звали. По правде говоря, Витя сомневался, что вообще спрашивал. Но она была весьма милой. Они сидели вдвоем с подругой, которая, по словам Сережи, была похожа на Карен Гиллан. Чем вызвала его искренний восторг и томные взгляды. Разговорились довольно быстро, девчонки оказались весьма общительными. Так до утра и проболтали, смеясь, танцуя и изредка потягивая любезно предоставленные баром напитки. О том, что Вите только исполнилось семнадцать, а Сереже на тот момент и вовсе еще было шестнадцать, было принято решение тактично умолчать. На всякий случай.

Утро встретило их небольшим дождем. Витя без каких-либо колебаний протянул ей свою кожанку. Алкоголь в голове сделал свое дело и, изрядно осмелев, он вызвался ее проводить. Она была и не против. Все это вылилось в жаркие поцелуи у подъезда. После почти годичных отношений, последние пара месяцев которых были почти что в тягость, он нуждался в этом. Неподдельные эмоции. Мощный выброс тестостерона, эндорфинов и даже адреналина. Полная потеря контроля. Потрясающее чувство бесконечности. Когда они, наконец, смогли это пересилить и остановиться, она оставила ему свой номер. Попросила вечером написать.

Он написал. Но ответа не было. Та ситуация стала ему жизненным уроком о том, что пьяные эмоции остаются таковыми. Он мог найти ее потом, ибо в принципе помнил, где она живет, но стоило ли оно того? А то, чего доброго, сойдет еще за маньяка. Было и было. Черт бы с ним.

Да, с Ирой было иначе. Но аналогия немного прослеживалась. В какой-то момент, либо она, либо он отрезвели бы от эмоций. Будущее с человеком на одном эмоциональном спектре не построишь. Тут должно быть что-то большее. Та самая пресловутая любовь. Ведь мысли об Ире не помогали Вите удержать свою человечность, вопреки словам Макса. Сейчас это стало обретать смысл. Витя так же предполагал, что внутренним стоп-сигналом был факт того, что он ликан. И на подсознательном уровне он понимал, что при лучшем стечении обстоятельств, для их отношений это стало бы существенной помехой. Омега лишил ее отца. И какова могла быть реакция на то, что он, по сути, мало чем отличается, являлось занимательным вопросом. А рассказать об этом рано или поздно пришлось бы. И итогом могла быть катастрофа.

Извечный вопрос — любовь или влюбленность? Взрослые наивно полагают, что это касается лишь подрастающего поколения. Что в корне неверно. Сережа как-то рассказывал Вите, что еще до развода родителей, за его мамой ухаживал ее сослуживец. Красивый, статный офицер. Да даже не просто ухаживал — ему откровенно снесло голову. А мужику, между прочим, было далеко за сорок. Вот такая история. Кто-то говорит, что одна из самых непредсказуемых химических реакций — процесс получения фторида водорода. Но формула любви, которую так отчаянно искал граф Калиостро — куда более непредсказуема и опасна.

А выслушать весь этот поток мыслей пришлось Витиному крестному, к которому он решил заскочить после тренировки. Отчаянно хотелось поговорить с кем-то близким и, желательно, взрослым. И дядя Дима был самым подходящим вариантом для того, чтобы излить душу.

— Ну ты, конечно, загнул, дружище, — присвистнул он после Витиного монолога. — Театральности тебе уж точно не занимать. Вспомнить про фильм «Формула любви» — я почти уверен, что большинство твоих ровесников о нем даже не слышали.

— Дядя Дим, да какая разница? Я сейчас даже не об этом. Я просто устал от этой неопределенности. И мне уже даже перед Серегой неловко, что я постоянно выношу ему мозг, но что я могу поделать? Если бы весь эмоциональный спектр человека находился под его полным контролем и не было бы хаотичного выброса андрогенов и эстрогенов, то было бы намного проще. Человек, повелевающий своими чувствами и гормонами. Утопический сценарий. Но пока что такого гормонального препарата нет. И я в полной заднице.

— Ну да, ты немного влюбчивый, но разве это плохо? Тем более в твои-то годы. Наслаждайся жизнью и не парься, — подмигнул крестный.

— Легко Вам говорить, не париться… Вы не настолько подвержены эмпатии, — Витя уже не скрывал своего возмущения. Почему-то даже Дмитрий думал, что его проблемы — это просто пшик. Да, в глобальном смысле это пшик. Но это его жизнь. Здесь и сейчас. И для него это было проблемой. В частности потому, что теперь из-за его эмоциональности, помноженной взрывным характером внутреннего волка, могут пострадать люди.

— Нет, ну почему, я тоже в твоем возрасте был романтиком, если можно так сказать, — хмыкнул Дмитрий. — Как сейчас помню — гуляю с девочкой в университетские годы на Патриарших, да Окуджаву ей весь вечер исполняю. А потом буквально пара минут на раздумья — как ее, такую красивую, мимо консьержки в общагу провести. Ну, это как пример. А потом просто, не

— Ваша мама замечательная женщина, — Витя видел ее только пару раз в жизни, но воспоминания были очень теплыми. — Так вот задумываешься иногда — жалко, что у меня нет бабушки. На деда-то уж все равно, для меня он просто какой-то абстрактный образ. Да и по маминой линии та же история.

— О, Вить, не знаешь ты, что такое бабушкина гиперопека, — развеселился Дмитрий. — Такое даже на смертном одре, как мне кажется, не забудется.

— Да мне и от родителей ее хватило в свое время, — посетовал Витя. — Я люблю своих родителей, очень, но они такие порой нудные. Ну вот что за дела — меня первый раз отпустили в город одного в двенадцать лет только. В двенадцать, дядя Дим! В то время как многие мои ровесники в это время уже чуть ли не до самой Москвы в одиночку гоняли.

— Ну, и много ты от этого потерял? — хитро спросил Дмитрий.

— Да нет… Просто обидно, — заключил Витя.

— Ладно, мы немного отвлеклись… В общем, дорогой мой крестник, выслушал я тебя внимательно, ты не думай. Что я хочу тебе сказать… Оригинальничать уж не буду, почти уверен, что тот же Сережа тебе уже об этом говорил. Просто хочу напомнить. Не зацикливайся ты на этом. Самые счастливые моменты нашей жизни, они происходят спонтанно. Это нельзя запланировать или как-то просчитать, как бы ты не старался. Кто знает, может завтра Машка тебя отправит за хлебом, и около прилавка ты встретишь ту самую, которая заставит тебя забыть обо всем. А если свое счастье ты будешь искать, то можешь его и проморгать, когда оно будет совсем рядом.

— Хотите сказать, что мне просто стоит ждать чуда? — с легким скепсисом спросил Витя.

— Именно, — подтвердил Дмитрий. — Тебе погадать на картах?

— Дядя Дим, ну не надо уж совсем глупостями заниматься, — растерялся Витя. — Мне мама гадала на это Рождество, год обещал быть спокойным. И чего-то как-то не.

— Ой, да она просто не умеет, — отмахнулся Дмитрий. — Хотя, думается мне, что никто не умеет. Как вообще карты могут предсказывать будущее? Как кусочки пластика могут знать о моем будущем? Ты об этом не задумывался?

— Я человек науки, я вообще не верю ни во что сверхъестественное, — отметил Витя, чувствуя себя при этом максимально лицемерно. Может, ликаны все же и вписывались в концепты человеческой науки, но пока что все попытки рассмотреть этот феномен с научной точки зрения были очень размытыми.

— В этом-то и вся проблема скептиков, они путают чудо с так называемым сверхъестественным, — вздохнул Дмитрий, доставая из ближайшей тумбочки колоду карт. — Карты не предсказывают будущее. И никогда не умели. Этот способ предсказания будущего бессмысленный, как и все прочие. Красное или черное?

— Ну, допустим, красное, — Витя с интересом смотрел на колоду, пытаясь догадаться, к чему это может привести. — Так я не понял, раз в этом нет смысла, то зачем это все тогда?

— А тут, Витя, и начинается та самая грань между обозначенными нами понятиями. Люди прекрасно отдают себе отчет в том, что магии не существует. Но они хотят в нее верить. Они надевают обереги, читают молитвы по утрам, гадают… Ну или вот пример, который чуть меньше, чем через год, будет для тебя очень актуальным — студент перед важным экзаменом прокричал ровно в полночь «Халява, приди!» и так ему проще. Он может про эту примету и узнал только десять минут назад. Но желание пересилить себя, свое волнение, заставляет действовать иррационально. И, знаешь, порой этот психологический прием срабатывает. Студент, подкрепленный верой в силу приметы, не испытывает такого стресса и спокойно сдает экзамен. И это и есть маленькое чудо. Принцип работы пресловутой веры. Ну, или психологии, как тебе удобнее, — Дмитрий достал из колоды червовый туз и с улыбкой положил его перед Витей. — Загадай желание.

Витя призадумался. Человек, придерживающийся рационального мышления, эту ситуацию просто бы проигнорировал. Человек, который, как отметил крестный, «хотел бы верить», и при этом еще и умный, загадал бы что-то по типу удачной сдачи экзаменов или в его случае — научиться сдерживать ликана. Человек легкомысленный загадал бы что-то для себя любимого. Человек очень умный загадал бы желание для себя, при этом повернув это таким образом, будто он еще и заботу об окружении проявляет. Витя считал себя человеком третьей категории.

«Хочу в ближайшие 24 часа найти свой якорь».

— Загадал, — выпалил он.

— Отлично, — сверкнул глазами Дмитрий, начав усиленно тасовать колоду. — Если ты сейчас вытащишь бубнового туза, то желание исполнится. Шанс один к тридцати пяти. Ты готов?

— Разве так гадают на картах? — юноша был почти уверен, что делается это как-то иначе.

— А какая разница? Это же все равно просто мистификация, — хмыкнул Дмитрий и протянул Вите колоду. Тот обратил внимание на слегка торчавшую из нее карту и с уверенностью вытянул ее. И тут же его лицо приняло выражение крайнего удивления — в его руках оказался бубновый туз.

— Это вообще законно? — Витя был совершенно сбит с толку.

— Мои поздравления, твое желание сбудется, — Дмитрий был явно доволен результатом своего гадания. — Из тридцати пяти оставшихся карт ты вытащил именно ту, которая была нужна. Может, это просто совпадение. Что, скорее всего, так и есть. А может это как раз твое маленькое чудо. Хочешь — можешь верить. Хочешь — нет. Но я бы на твоем месте попридержал бы в уме.

— Кажется, я начинаю понимать, — призадумался Витя. — И, знаете, мне как-то действительно… спокойнее, что ли, стало. Это действительно какое-то чудо. Хоть это и глупо.

— Ничего глупого, дружище. Совершенно ничего.

Дмитрий промолчал о том, что, пока он тасовал карты, аккуратно подглядел положение бубнового туза в колоде и слегка выдвинул его за края. Принцип работы веры заключался в том, что в первую очередь иногда нужно самому создать то, во что нужно верить. Но этот урок он своему крестнику решил преподать чуть позже.

Витя вышел от крестного в приподнятом настроении. И пусть особых поводов радоваться и не было, но все же разговор с действительно близким человеком не мог действовать иначе. Тем более набраться духовных сил перед потенциально напряженным вечером было далеко не лишним.

А предстояло многое. Пережить посиделку

Звонок Ларионовой пришелся как нельзя кстати, прежде чем Витя успел бы передумать. Потом опять передумать. И в конечном итоге запутать себя окончательно, плавно скатившись в бездну абсолютного непонимания ситуации.

— Вить, я сейчас такое видела, ты не поверишь, — бойко затараторила она.

— Мне начинать бояться за свою жизнь? — напрягся подросток.

— А то, — хмыкнула в трубке Света. — Такое определенно не каждый день увидишь — Тихонов, который в одиночестве без тебя бродит по поселку. Я до сих пор поверить не могу!

— Смешно, да, — съязвил Витя. — Я к крестному заходил, по делам.

— Да мне все равно, — ответила она. — Сейчас куда?

— Домой, переодеться, душ нормальный принять. А то я сразу после тренировки в гости пошел, и…

— Ладно, потом приходи ко мне. А то мне одной в квартире скучно. Можешь Сережу тоже взять, только пусть он чуть позже подойдет.

— Хорошо, допустим, а что мы с тобой вдвоем будем делать?

— Явно не то, о чем ты сейчас подумал, — Ларионова произнесла эту фразу с явным намерением его просто слегка побесить. Ибо злости, как в четверг, в ее голосе не было.

— Да ни о чем я не думал, — соврал Витя.

— Я тебе верю, Соколов, — издевалась Света. — Поговорить мне с тобой нужно. И я не очень хочу, чтоб лишние уши были.

— Хорошо, Свет, я тебя понял. Через часик где-то буду. Плюс-минус.

— Давай, Вить, жду тебя. Номер квартиры уже в личку скинула.

Час от часу не легче. Что Свете могло от него еще понадобиться? Тем более, чуть ли не под грифом «секретно»? Витя очень надеялся, что разговор будет о чем-то стороннем, а не об их отношениях. И их возможных дальнейших развитиях. Особенно после того, как они вроде поставили в этом деле если уж не точку, то, по крайней мере, многоточие. Вчера они прекрасно гуляли как друзья, Витя даже проникся к ней симпатией именно как к человеку, а не просто к какой-то абстрактной девушке и что-то разрушать ему абсолютно не хотелось. Впрочем, может там действительно ничего такого, а он как обычно начал додумывать. Особенно после ее тонкого намека на то, что она хочет побыть в пустой квартире вдвоем какое-то время. Тут хочешь-не хочешь, а шальная мысль о сексе промелькнет. Особенно, если фраза звучит из уст девушки, которой ты нравишься.

Загадочная «Газель», которая уже вторые сутки без какой-либо на первый взгляд цели торчала во дворе, сейчас перебазировалась аккурат к Витиному подъезду. Что уже вызывало определенный интерес. Не мог ли это быть тот самый ветеринарный контроль, о котором говорила Сережина мама? Хотя «Газель» была без меток. Абсолютно стандартная, грязно-белого цвета. В любой другой ситуации Витя бы даже не заострял внимания. Но поскольку сейчас его жизнь есть самый настоящий сумасшедший дом, то стать немного параноиком дело нехитрое.

Витя воровато заглянул внутрь. Как он и ожидал — в кабине никого. Лишь только чашка с недопитым кофе в подстаканнике. Ничего ровным счетом интересного.

— Вот уж не думал, что мой племянник — автоугонщик!

Внезапный голос дяди Антона заставил Витю вздрогнуть. Он настолько увлекся «Газелью», что совершенно потерял связь с реальностью и даже не обратил внимания на хруст снега позади.

— Тьфу ты, ну дядь, ну нельзя же так подкрадываться! — схватился за сердце он.

— Прости, слишком уж великим было искушение, — с нахальной улыбкой ответил тот. Антон был в окружении двух здоровых парней, в одном из которых Витя признал водителя «Газели». — И чем же тебя так моя старушка заинтересовала?

— Это Ваша? То есть… Твоя?

— Ну а ты думал, что я в вашу пердь на электричке приехал? — усмехнулся Антон. — Это, кстати, Женя с Даней, мои помощники. Бывшие аспиранты твоего дедушки, чтоб ты знал.

— Очень приятно, — поздоровался Витя в ответ на молчаливые кивки. — Получается, что вы в этой машине перевозили оборудование?

— Именно, — подтвердил Антон. — Плюс, там еще компьютеры, книги, статистические данные… Как-нибудь позже покажу. А сейчас извини, но нужно работать.

— Да, конечно, не буду отвлекать, — кивнул Витя. — А дома кто есть, не знаешь?

— Маша только, Костя отлучился. Ладно, племяш, увидимся.

Троица скрылась в недрах «Газели», а Вите внезапно стало дурно от исходившего из салона запаха. Глаза заслезились, а сам он непроизвольно пару раз довольно громко чихнул.

— Будь здоров! — услышал он дядю.

«Блин, что они там варят такое ядреное?» — подумал Витя, скрываясь от внезапного смрада. В подъезде он еще с минуту вдоволь прочихался и только после этого вернулся к себе домой. Вот тебе на, у Вити к семнадцати годам появилась на что-то аллергия. Раньше он думал, что иммунная система его организма не отличалась особой сверхчувствительностью.

— Мам! — в глазах все еще немного резало. — У нас есть антигистаминные препараты дома, хлоропирамин там, например?

— Вить, а по-человечески? — высунулась из комнаты Мария.

— Супрастину мне дай, — буркнул он.

— Сынок, а у нас нет. А у тебя что, аллергия? — обеспокоилась она.

— Как выяснилось. Дядя чем-то в своей тарантайке нахимичил, мне теперь хреново, — сквозь проступивший насморк простонал Витя.

Глаза Марии на секунду расширились, но она быстро взяла себя в руки.

— Сходи пока умойся, я до аптеки, — сухо сказала она, в мгновенье оказавшись в прихожей и натягивая первое попавшееся пальто.

— Да ладно тебе, может у нас все же есть что-то? — Вите совершенно не хотелось беспокоить маму по пустякам.

— Нету, нету, у нас в семье отродясь ни у кого аллергии не было ни на что, — как-то отрешенно ответила она. — Ну, Антон, нашел, где свои эксперименты проводить, идиота кусок…

Не дождавшись окончания тирады, которая грозила перейти в оскорбления Витиного дяди куда более жесткие, Витя поспешно скрылся в ванной. Холодная вода слегка облегчила аллергические симптомы, но дискомфорт подросток все еще

У Вити был один повисший в воздухе вопрос — аллергия проснулась у ликана или человека? У оборотней вообще бывает аллергия? Достав телефон, Витя быстро набрал Сереже:

— Привет, не отвлекаю?

— Да не, я тут в «Янтаре» засел, одну из Гришиных книжек дочитываю, — отозвался Сережа. — Ты уже освободился? Давай, подваливай, так уж и быть, угощу тебя шавухой.

— У меня другое предложение — Ларионова к себе позвала, посидеть перед тем, как к Вике пойдем, так что… — Витя слегка притормозил, вспомнив, что обещал ей побыть сначала вдвоем. — Через пару часиков к ней подваливай.

— Без проблем, номер квартиры пусть только напишет на всякий случай, чтоб я у домофона не стоял.

— Я тебе перешлю. Чего, собственно, звоню-то — ты не знаешь, на что у волков бывает аллергия?

— Ну, я знаю про собак, а вот касательно именно волков не уверен, — призадумался Сережа. — А тебя чего, колбасит?

— Немного, — шмыгнул носом Витя. — Дядюшка мой вунш-пунш, видимо, у себя в «Газели» варит. Есть вероятность, что аллергия именно у моей волчьей ипостаси.

— Пусть старо как мир понятье корча, порча, приворот… — пропел Сережа. — Ну, получается, что у тебя атопический дерматит.

— И чего делать? — спросил Витя.

— Да ничего, само пройдет, — успокоил друга Сережа. — Тут, в принципе, как у людей почти что. Держись подальше от раздражающих факторов. Не очень хитрая математика.

— Ну, будем считать, что утешил, — вздохнул Витя. — Ну, тогда встретимся у Ларионовой?

— Да, бывай, как раз дочитаю. Кстати, с Дереком еще надо будет заскочить погулять. Так что тем более немного задержусь. Так тебе взять шавуху? Я знаю, ты хочешь.

— Сволочь, — ухмыльнулся Витя. — Бери, когда я от нее отказывался?

— То-то же, — довольно ответил Сережа и отключился.

Не успел Витя еще раз для профилактики ополоснуться, как услышал в коридоре возню.

— Мам, это ты? — крикнул он.

— Да, иди сюда, будем тебя лечить, — отозвалась она.

— Быстро ты, — заметил Витя.

— Спешила, как только могла.

Все еще хлюпая носом, Витя вышел навстречу своей спасительнице. Та тут же продемонстрировала ему ампулу со странной жидкостью, о классификации которой Витя даже не мог предположить.

— Это что еще такое? — удивленно спросил он.

— Мощный иммуноглобулин, — ответила она. — Введу тебе сейчас внутримышечно 3 кубика и, надеюсь, что больше жалоб у тебя не будет.

— А нельзя было просто Супрастинчика купить? — слегка прифигевше спросил Витя.

Мария окинула сына таким взглядом, что тот решил больше не спорить, а просто молча оголил бедро, надеясь, что родная мать все же не решила слегка ускорить неизбежное.

— Отлично… — Мария сосредоточенно набрала иммуноглобулин в шприц, после чего предельно аккуратно ввела иглу. На удивление, сразу после введения препарата, все симптомы аллергии у Вити как рукой сняло.

— Ух ты, — присвистнул он. — Рабочая тема.

— Ну а чего ты хотел, — пожала плечами Мария. — Я, знаешь ли, тоже в медицине немного разбираюсь.

— Горжусь своей мамой, — чмокнул он ее в щеку. — Ладно, я в душ, если что.

— Тебе сварить пельмешки?

— Слушай, было бы просто супер. Только лучше пожарь.

— Сковороду сам мыть будешь.

— Ну маааам!

Еще неделю назад Витя даже не мог представить, что нелегкая занесет его в гости к Ларионовой. Сейчас он был этому даже рад. Когда тебе приходится что-то скрывать, то об этом хочется поговорить хоть с кем-то. Замыкаться в себе и упорно хранить секрет от всего мира может кончиться не самым приятным образом. А Света, как оказалось, далеко не самый худший слушатель. Конечно, это не Сережа, но, по крайней мере, она изо всех сил старалась войти в положение. Хоть и немного боялась. Вчера это было очень хорошо заметно. Несмотря на кажущуюся беззаботность, она то и дело нервно поглядывала в Витину сторону. И разговаривала далеко не в своей обычной, немного хамоватой, манере. Словно опасаясь спровоцировать превращение.

— Вить, это ты? — нервно выпалила она в домофон.

— Я, я, можешь отдышаться, — отрапортовал Витя.

Когда дверь запищала, то у Вити нервно засосало под ложечкой. Накрыло странное чувство легкого дискомфорта. У него так часто бывало, когда он первый раз приходил к кому-то в гости. Особенно ярко в свое время это чувство проявилось, когда он первый раз пришел к Насте. И пусть сейчас особых причин волноваться не было, но природная скромность все же брала верх. К которой, вскоре, добавилось еще и смущение — встретившая его на пороге Света выглядела весьма соблазнительно. Растрепанные мокрые волосы, короткие домашние шортики и облегающая пестрая майка, которая, к большому Витиному счастью, хоть не была надета на голое тело. А еще он первый раз увидел ее без очков, что так же играло на руку этому дерзкому образу, представшему перед ним. В нос ударил приятный можжевеловый запах.

— С легким паром, — выдавил он из себя.

— Спасибо. Тебе, кстати, повезло, что я успела выйти из ванной и тебя услышала, а то так бы и стоял под дверью, — хихикнула Света. — Ну, проходи что ли, гостем будешь.

— Премного благодарен, — усмехнулся Витя. — А предки твои где?

— Да, знаешь, к родственникам ушли. Меня хотели с собой взять, но я отказалась. Не очень горю желанием видеть троюродную сестрицу, — призналась Света.

— Да ладно тебе уж, — возразил Витя. — Я вот, например, всегда хотел, чтоб у меня был брат. Правда, я мечтал о старшем, но и с младшим возился бы, как не знаю с кем.

— Блин, да брата я бы сама хотела. А сестра это все же немного другое. Я вообще сомневаюсь, что бывает дружба между сестрами. Даже хоть какое-то ее проявление. Так вот порой смотрю на бабушку с ее сестрой и лишний раз только убеждаюсь в этом.

— Ну, может ты и права, не берусь судить, — пожал плечами Витя.

— Ладно, Вить, ты проходи пока в мою комнату, она там, за углом, я сейчас приду, — чуть ли не скороговоркой пробормотала Света и скрылась в ванной, а Витя послушно проследовал в указанное место.

Признаться, Витя рассчитывал, что в комнате будет, может и небольшой, но все же бардак. Однако там был почти идеальный порядок. Хотя Витя не исключал и того варианта, что Света специально прибралась в комнате перед его приходом. Юноша сразу приметил стоявшую в углу гитару. Оно было и неудивительно, учитывая, что стены были увешаны плакатами различных рок-групп, начиная от Skillet, заканчивая Three Days Grace. Поддавшись искушению, Витя взял гитару в руки и, усевшись на кровать, начал с усердием перебирать струны, пытаясь вспомнить хоть что-то, чему его когда-то учил отец. Но исторгнутые гитарой дьявольские звуки не были похожи даже на самую

— Боже, бедный мой инструмент, — беззлобно хмыкнула Света, оценивая стоны раненного тираннозавра.

— Я старался, — вздохнул Витя.

— Дай мне, — Света совершенно в наглую отобрала у Вити гитару, сев максимально близко рядом с ним. Витя и без волчьего слуха мог бы сейчас слышать ее напряженное дыхание. — Тебя научить?

— Нет, Свет, думаю, что роль стороннего наблюдателя мне сейчас подойдет куда больше, — Витя благоразумно решил не лезть на рожон лишний раз.

— В неумении играть нет ничего зазорного, — слегка нахмурилась Света.

— Не хочу, чтоб ты в семнадцать лет лишилась слуха, — отшутился Витя.

— Как знаешь, — фыркнула она и заиграла красивую мелодию. Вите оставалось лишь сидеть и наслаждаться игрой, пусть хоть и не виртуоза, но вполне уверенного гитариста. Да и мелодия была весьма лиричной, приятной на слух.

— Это что? — спросил он, когда Света, наконец, отложила инструмент в сторону.

— «Fallen angel» группы Three Days Grace. Слышал о такой?

— Нет, — честно признался Витя.

— Погугли на досуге, тебе должно понравиться, — улыбнулась Света.

Повисла неловкая тишина, прерываемая редкими Светиными постукиваниями по гитаре. На самом деле эдакая своеобразная передышка была Вите на руку — он старался приблизительно представить их разговор со Светой, но все как-то не очень получалось. Он ведь ее почти не знал. Даже несмотря на то, что они проучились добрый десяток лет вместе.

— Ты голодный? Могу яичницу быстро сделать, сок апельсиновый еще свежевыжатый, если хочешь, маман вчера купила несколько, — стесняясь, предложила Света.

— Да нет, Свет, спасибо, я дома поел, так что до вечера точно пока нет желания, — ответил Витя, на подсознательном уровне ища всевозможные пути побега. — Так, о чем ты хотела со мной поговорить, чтоб без лишних ушей?

Света замялась, поочередно упирая взгляд то в пол, то в потолок. По всей видимости, худшие опасения Вити касательно этой встречи начали подтверждаться.

— Да я просто… Я хотела решить все сейчас. Определиться в своих чувствах к тебе и вообще… Как я понимаю, уже нет никакого смысла как-то юлить и говорить намеками?

— Свет, ты, как и я, не очень хорошо умеешь скрывать эмоции, — вздохнул Витя.

— Хорошо, что отметил — то, как ты тогда пялил на Цветаеву выглядело очень жалко, — съехидничала Света.

Витя уж хотел было возмутиться, но передумал. На правду, как говорится, не обижаются.

— Иронично, правда? — продолжила она. — Наверняка в глубине души ты на нее злишься, потому что она не обращает на тебя внимания. А ведь сам, получается, поступаешь точно так же. Это сейчас не в обиду было сказано, просто…

— Ничего подобного! — не выдержал Витя. — Я с Настей был когда-то очень близок. Может только Серега знал обо мне больше, чем она. Мы… Я был уверен, что у нас проклевываются взаимные чувства. Не могут так общаться просто друзья, как общались мы. А потом выясняется, что я попал в сраную френдзону, когда черт меня дернул сделать первый шаг! Я тогда не просто остался с разбитым сердцем, я друга потерял еще до кучи! А что ей? А ей было все равно! А что у нас с тобой? Мы за последние два дня общались больше, чем за все годы, проведенные в одном гребаном классе! Уж прости, я видел в тебе обычную девочку-быдло, которая всем хамит и никого к себе не подпускает и физически не мог увидеть тебя настоящую. Так, что, Свет, нет, не надо меня сравнивать с Цветаевой.

Витя остановился, переводя дыхание. Боялся сорваться окончательно. Но волк был сейчас необычайно тихим.

— Я… Прости, я не знала, что у вас все так. Я думала, что ты просто по ней тайно вздыхаешь, а не что она тебя когда-то отшила в свое время, — поспешно извинилась Света. Затем, переведя взгляд на Витю, лукаво улыбнулась. — Ну, ей же хуже. Упустила свой шанс быть девушкой оборотня.

— Не факт, кстати говоря. Если бы она меня не отшила, то я бы не психанул неделю назад, и не столкнулся бы с Омегой, — развел руками Витя.

— Кто бы только мог подумать, да? — Света постаралась принять максимально деловитый вид. — Сама того не подозревая, она косвенно своим поступком тогда навсегда изменила твою жизнь.

— Получается, — согласился Витя. — Слушай, Свет, прости, что назвал тебя быдлом, я не хотел срываться. Просто меня очень зацепило это сравнение. Я, конечно, не виню Настю, сердцу не прикажешь, что называется, но просто да, мне обидно. Будь я на ее месте, я бы всеми силами постарался помочь человеку, а не отворачиваться от него и начинать игнорировать.

— Поэтому ты сейчас здесь? Из-за своеобразного чувства справедливости?

— Не передергивай, пожалуйста. С тобой я, потому что с удивлением для себя обнаружил, что мне с тобой прикольно. И вообще, давай начистоту — ты же ведь тоже не в меня влюбилась, а в образ в своей голове, я прав?

— Не совсем, — уточнила Света. Смотрела она сейчас куда угодно, только не в его сторону. — Ты человек открытый. Не знаю, может мне одной так кажется, но тебя очень легко понять, особенно если понаблюдать денек-другой. Ты добрый, отзывчивый, честный… Таких мало. И у тебя глаза, не знаю, умные что ли. Ну вспомнить того же Ермакова — ну мрак же. Пусть он и пытается отчаянно строить из себя непонятно кого. А таких парней как он у нас, увы и ах — добрая половина поселка. Может, местные давалки без вкуса и клюют на подобное поведение, но это точно не про меня. Я, знаешь ли, давалка со вкусом.

Витя громко рассмеялся — Светина самоирония пришлась ему определенно по душе. А еще он понял, что его щекам стало неожиданно тепло. Ему действительно нравилось сидеть с ней здесь и болтать. Как с другом.

— Слушай, даже я не настолько открытый, — все еще сквозь смех проговорил он. — Ну, зато честно. Ладно, надо успокоиться, — Витя задержал дыхание и пару раз выдохнул. — Знаешь, ты права. Я сам прекрасно понимаю, что меня относительно легко прочитать. Во мне не было никогда до недавнего времени никакой загадки. Я всегда стараюсь быть именно таким, каким я являюсь на самом деле. И это заметно, да. Не ты первая мне об этом говоришь. И, скорее всего, не ты последняя.

— Ну вот, значит, ты понимаешь, что ты мне понравился далеко не из-за моих каких-то домыслов, — торжественно заключила Света.

Вите вновь стало неловко. А ведь так оно и есть — Света в него втюрилась потому что он это он. Не из-за

— Кстати о домыслах, — отогнал он неприятные мысли. — Ты вот хотела меня сравнить с Настей, ну так лови ответочку — ты ведь тоже спокойно можешь себя поставить на ее место.

— А вот сейчас не поняла, — нахмурилась Света.

— Грииишааа, — насмешливо пропел имя одноклассника Витя.

— Нет, Соколов, нет! — взорвалась Света. — Даже не смей!

— О, еще как посмею, — заговорщицким тоном продолжал издеваться Витя. — Как же так? Такого красавца…

— Так, ну-ка замолчи там! — разъяренная Света в отчаянии кинула в Витю подушкой, которую тот с легкостью перехватил.

— Туше, верно? — улыбался Витя.

— Что, прости? — не поняла Света.

— Признаешь свое поражение? — Витя все же иногда забывал, что далеко не все такие начитанные, как он и порой иногда стоит выбирать слова попроще.

— Размечтался, — пробубнила Света.

— Знаешь, — Витя говорил сейчас совершенно искренне. — Не часто так легко приходится разговаривать с девчонкой. Я так только с Викой в основном общаюсь, но там мы уже все-таки сколько лет дружим.

— Да, замечательный друг, — внезапно ядовито бросила Света.

— Ты о том, что она позвала сегодня Настю к себе? Брось, я ни в коем случае не в обиде. Заставлять выбирать человека между кем-то из-за того, что у кого-то не срослось в отношениях — чистой воды свинство.

— Ну, хозяин — барин, я бы обиделась, — ответила Света.

— Ладно, давай закроем тему Цветаевой? И кое-что еще… Друзья?

Света слегка помедлила с ответом. Внутри нее развернулась настоящая борьба — вряд ли Витя станет для нее другом в истинном понимании этого слова. Точнее даже она не сможет воспринимать его просто как друга. Точно не сейчас. Но все же она испытывала простую радость от того, что такой человек, как он будет рядом. Может, это действительно не любовь, а что-то даже более? Витя был прав, она всегда старалась отгораживаться ото всех. И только сейчас она поняла, что была не права. Она боялась общества, считала себя никому ненужной. И он дал ей понять, что она ошибалась. Неужели она подсознательно это просто чувствовала, что он сможет ей помочь? И от этого и было такое влечение? Ей в этом только предстояло разобраться. Ей лишь одной самой с собой. А пока…

— Друзья, — улыбнулась она в ответ.

— Слушай, может, мультик какой посмотрим, пока Серега не пришел? — предложил Витя с явным облегчением в голосе.

— Мультик? — слегка скривилась Света. — Неожиданно… Ну, ладно, какой?

— Давай тот, про драконов, ну, где главный герой еще вот так вот делал, — Витя театрально опустил голову, при этом протянув правую руку вперед.

— Артист, — слегка покачала головой Света. — Ладно, ты пока ищи в интернете, а я все же приготовлю яичницу.

— Не-не, давай ты ищи, а яичницу я приготовлю сам, побуду джентльменом, — Вите внезапно захотелось сделать ей что-то приятное.

— Ты готовить умеешь? — искренне удивилась Света.

— Ты еще не видела, какую я год назад, когда мы с Серегой у меня в деревне были, курицу с соусом песто сварганил. Экспромтом, так сказать. Потом домашних этим кормил. Все в восторге.

— Охотно верится, — хмыкнула Света. — Ладно, друг мой, кухня в твоем распоряжении. Не спали ничего.

— Обижаешь, — на ходу бросил Витя, шлепая в сторону кухни.

Уже понемногу угасающее январское солнце последними лучами освещало кухонный проем. Ощущения, что день стремительно прибавляется, не было абсолютно. На Витин взгляд, как он был коротким до солнцестояния, таким и остался. Хотя здесь скорее всего работает эффект ежедневного видения — как пример, Витя очень отчетливо замечал, как Дерек растет, хотя Сережа до поры до времени утверждал, что он совершенно не меняется.

Сообразить о местонахождении посуды и ингредиентов для яичницы особого труда не составило. Витя по-хозяйски разбил пару яиц и уже было потянулся за колбасой, чтобы слегка разнообразить вечерний рацион, как вдруг напоролся на Свету.

— Блин, Ларионова! — в сердцах воскликнул он. — Нельзя же так сзади подкрадываться!

— Извини, — хихикнула она. Ее глаза прямо-таки светились озорством. — Просто мультик твой я уже нашла, а в комнате одной скучно. Я-то думала, что ты меня услышишь, со слухом-то оборотня.

— Я был целиком и полностью поглощен процессом готовки, — философски отметил Витя. — Мне не было дел до таких глупостей.

— Вы посмотрите, какой важный, — поддразнила она его. — Знаешь, я рада, что нам удалось наконец-то выговориться.

— Да, это точно, — кивнул Витя. — Я все думал об этом диалоге, и он получился лучше, чем я мог представить.

Света слегка дернулась, будто собиралась с силами, а потом неожиданно обняла его. Оторопевший Витя так и остался стоять с колбасой в руке. Они были почти одного роста, так что он мог чувствовать ее дыхание прямо возле своего уха. В зеркале напротив он заметил их отражение и непроизвольно сглотнул, вновь оценив по достоинству Светины короткие шортики.

— Можно вопрос? — тихо спросила Света.

— Возможности отказаться у меня все равно нет, так что задавай, — Витя тщетно пытался прекратить смотреть в зеркало, но проигрыш был очевиден. Стройные женские ножки были слишком сильным аргументом.

— Несмотря на то, что мы вроде как сошлись на том, что останемся друзьями, ты бы меня трахнул, если бы я согласилась?

— Я… Я вообще яичницу пытался приготовить… — Витя не особо осознавал, что несет. Эта ее фраза основательно выбила его из колеи. Все происходящее сейчас казалось каким-то сюрром. Но весьма приятным.

— Так да или нет? — Света смотрела ему прямо в глаза. А ее рука как бы невзначай опустилась чуть ниже его ремня.

— Ох, блин… Ну… После того, как меня укусили, я действительно будто по-другому взглянул на мир и еще тогда приметил, что ты весьма сексуальна, хоть и…

— Да или нет? — с нажимом повторила Света.

— Да! — выпалил он. О чем тут же пожалел. Поддался на такую провокацию. Дурак…

— Ну, так чего же ты ждешь? — промурлыкала ему на ушко Света. — Смотри только не превратись, волчонок.

Волк внутри довольно зарычал. Глаза подростка на миг стали глазами оборотня, а из горла неожиданно вырвался рык, но тут же все пришло в норму. Без каких-либо церемоний он прижался губами к ее, а его руки наконец-то оказались на вожделенных шортиках. В этом порыве страсти ее зубы

Если бы Витя мог, то он бы остался у нее этой ночью. Куда-то идти выглядело сейчас противоестественным. Но было две железобетонных причины — обещание, данное Вике и то, что Светины родители все же когда-нибудь, да вернутся. И вряд ли их обрадует явление голого одноклассника их дочери. Поэтому он лишь с сожалением проводил взглядом Свету, которая, нацепив его поло, упорхнула приводить себя в порядок, а сам принялся собирать разбросанную по комнате одежду.

Внутри все же предательски зрело чувство стыда. Можно было подумать, что он действительно ее использовал. Ведь они оба прекрасно понимали, что минуты их единения были просто ради удовольствия. Хотя с другой стороны — инициатива была ее целиком и полностью. Витя имел слабое представление о сексе без обязательств, хоть и подозревал, что когда-нибудь это с ним произойдет. Но как на это отреагирует его моральный компас — то был вопрос, который он по большей части специально старался себе не задавать. И вот он назрел сам собой. И что в итоге? А в итоге — неизвестность. Оставалось лишь надеяться, что Света поступит благоразумно и не станет в связи с этим переоценивать их «чуть больше, чем друг» отношения. Потому что тогда у Вити не будет другого выхода. Он не хотел причинять никому боль. Ни физическую, ни душевную.

Раздался звонок. Внутри у подростка слегка похолодело. Кого там еще принесла нелегкая?

— Вить, открой! — раздался из ванной голос Светы. — Твой друг пожаловал!

— Ага! — нервно ответил Витя, в спешке натягивая свитер. Тот неприятными колючками прошелся по телу. — А если это предки твои? Что мне им говорить прикажешь?

— Да не, расслабься, они так рано точно бы не заявились, — успокоила его Света. — Ну открой, блин, я занята!

— Занята она, — пробурчал Витя. Молясь всем Богам, которых мог вспомнить, он аккуратно снял трубку.

— Да? — как можно более невинно спросил он.

Знакомый голос заставил его вздохнуть с облегчением:

— Витек, ты? Открывай, кавалерия пожаловала! Какой там у нее этаж?

— Третий, — все еще пытаясь перевести дух, ответил Витя.

Топот шагов. Легкое дуновение холодного ветра. И вот в проеме появилось раскрасневшееся и довольное лицо Витиного лучшего друга, сжимавшего пакетик с тремя порциями шаурмы.

— Прошу прощения за задержку, Дерек все никак по большому не хотел сходить, — доложил он, как он искренне считал, важную информацию. — А вы чем тут занимались?

— Да так, мультики смотрели. Я еще попытался сыграть пару аккордов на гитаре, но рок-звезда из меня вышла так себе, — цокнул языком Витя.

— Света играет на гитаре? — удивился Сережа. — Неплохо, неплохо.

На горизонте появилась и сама хозяйка квартиры. Витя не без удовольствия отметил, что в максимально облегающих джинсах она смотрелась даже куда лучше, чем в шортиках.

— Привет, Сереж. Лови! — она без какого-либо стеснения кинула Вите его поло и, подмигнув друзьям, скрылась у себя в комнате, напевая какую-то песенку.

Сережа пару секунд недоуменно поглазел на поло, а затем перевел хитрый взгляд на Витю:

— Это теперь называется «мультики смотрели»?

— Ну, мы правда хотели, — ответил Витя. — Вика ничего не писала?

— Писала, она уже со своей подругой встретилась, так что, как говорится, барышни легли и просят.

— Супер, — поняв, что Сережа уже обо всем, спасибо Свете, прекрасно догадался, Витя снял наконец-то колючий свитер и нацепил долгожданное поло.

— Чувак, — шепнул Сережа. — Так вы чего теперь, типа, вместе?

— Нет, — Витя на всякий случай оглянулся, чтобы удостовериться наверняка, что Света их не подслушивает. — Это… Ну… Потом, короче, поговорим.

— Вечно эти твои завтраки, — вздохнул Сережа. — Ладно, потом, так потом.

Света собралась довольно быстро, чем заслужила личную благодарность Сережи, которому очень лень было раздеваться, в результате чего он слегка запарился. На ее вопрос о том, не продует ли его теперь, он лишь отмахнулся:

— Зараза к заразе не липнет.

Белоомутск почти что пустовал. Что для субботнего вечера было каким-то нонсенсом. Обычно то тут, то там мелькали веселые компании. Но террор Омеги сделал свое дело. Поселок напоминал какой-то город-призрак. Витя периодически ловил на себе тревожные взгляды — его узнавали. Раньше он этих взглядов не замечал. Не обращал внимания. А тут вдруг пригляделся. Трудно было понять, с каким настроением его встречали жители Белоомутска. Может, кто-то действительно и считал его героем. Может кто-то даже боялся. В чем он был уверен наверняка — есть те, которые будут его ненавидеть. Просто потому, что ему повезло чуточку больше.

— Слышь, а это часом не тот пацан, который выжил? — услышал он вдалеке. Сережа со Светой логично не обратили на это внимания. Они и не могли никак обратить. Их сидело двое.

— Да, он по ходу, — подтвердил второй.

— Сука, — Витя услышал плевок. — Лучше бы он сдох, а не Пахан с Димоном.

— Да, мля, успокойся! Не трогай ты парня.

Дальше Витя уже не слушал Ему стало мерзко. Он не понимал, как люди могут быть такими злыми. Да, эмоции, с ними порой бывает тяжко совладать. И конечно каждый, кто кого-то терял, близкого, друга, хоть раз, но задавался вопросом на первых парах — почему именно он? Почему не кто-то там, а именно он? Пусть даже некоторые якобы моралисты-гуманисты это и яростно бы отрицали. Но что сейчас? С момента гибели тех ребят от лап Омеги прошло уже около месяца. Эмоции уже могли бы и отойти на второй план. Однако все же есть люди, которым просто надо кого-то ненавидеть. И горе утраты уже значения не имеет. С бешеного волка ни дать, ни взять, а вот ты живой, значит, будешь крайним.

И так всю жизнь. Некоторые люди привыкли жить в ненависти друг к другу. К власти своей страны, власти другой страны, другим национальностям, ориентациям. Потому что ненавидеть легко и просто. И всегда можно найти оправдание, пусть оно будет и донельзя нелепым. Порой доходящее до откровенного абсурда.

Тут Витя понял, что слишком забивает себе голову. Он даже почувствовал себя слегка виноватым. Они вместе, живы и здоровы, едят шаурму и идут в гости к однокласснице. А он хандрить вздумал из-за какого-то дурака. Да мало ли на свете таковых? Если из-за каждого расстраиваться, то никаких нервов не хватит. Посмотрел, сделал выводы, может даже посмеялся и идешь дальше своей дорогой.

Сережа тем временем воодушевленно рассказывал Свете о том,

Вика жила, что называется, в пентхаусе на шестнадцатом этаже одной из пока что немногочисленных Белоомутских высоток. В теплую погоду Витя с Сережей, бывало, заскакивали к ней, чтобы она пустила их на крышу, где они и проводили остаток дня — любовались видами поселка с высоты птичьего полета, слушали музыку, насколько громкость колонки позволяла, фотографировались и порой попивали вкусное, будто специально созданное для такого, фруктовое пиво. Одним словом — кайфовали. Зимой, конечно, также ничего не мешало проникнуть на крышу, но не было тех ощущений. Да и скользко.

Хозяйка квартиры встретила их при параде. Если в их классе кто и выглядел ярче Сережи, с его бесконечными кофтами с супергероями и майками с надписями разной степени приличия, то это определенно была она. Помимо волос, наполовину покрашенных в фиолетовый, Вику выделяли из толпы яркие линзы, которые у неё, казалось, хранились в неимоверном количестве, поскольку они чуть ли не каждый день были разного цвета и формы зрачка (Витя периодически ловил себя на мысли, что уже забыл про ее естественный цвет глаз). Завершался этот образ постоянной слегка мешковатой одеждой таких оттенков, что невольно задаешься вопросом о психическом здоровье дизайнера. И все это на фоне родителей, которые, как однажды после родительского собрания их описала Витина мама, «элегантны, как рояль». Вот уж, что называется, яблоко от яблони далеко упало.

— А я даже не ждала вас так рано, думала, что вы позже придете, — Вика выглядела слегка растерянной. — Ой, Свет, и ты тут? Даже как-то не рассчитывала, что ты действительно придешь.

— Так мы же теперь братюни, — гордо сообщил Сережа, приобнимая ее за плечи. — Нас теперь трио, а не дуэт. Как в «Гарри Поттере».

— Тихонов, руки, — выдохнула Света, слегка прикрывая глаза. — Маггл хренов.

— Пардон, — откашлялся он, все так же хитро улыбаясь.

— Вик, а что, пока еще никто не пришел? — уточнил Витя.

— Нет, только Лена, но я ее сама попросила, чтоб она раньше пришла, там, приготовить чего-нибудь по-быстрому. Познакомьтесь, кстати.

Только сейчас друзья заметили за ее спиной приветливо улыбающуюся девушку. Чем-то они с Викой были похожи — в стиле одежды так точно. Хотя Лена все же была одета более женственно, в классическом понимании этого слова. И не крашеная. Зато сама прическа была практически мальчишеской, что даже Светино каре казалось на ее фоне волосами русалки Ариэль.

— Ну, вы проходите что ли, — Вика была будто в каком-то замешательстве, чего Витя за ней уже давно не наблюдал. Хотя это было объяснимо — на его памяти она первый раз пригласила в дом больше, чем двух человек, поэтому она явно не очень представляла, чего делать и как развлекать гостей.

— Может, вам двоим помочь чем? — внезапно вызвалась Света. — Думаю‚ что наши дорогие одноклассники найдут, чем себя занять.

— Да, Светуль, лишние руки не помешают, — Витя уловил в Викиных глазах облегчение. — Так, мальчики, чтоб вы под ногами не путались — идите в плойку пока поиграйте.

— Хорошая идея, — обрадовался Сережа, но тут же подозрительно нахмурился. — Ты ведь не удаляла мое сохранение в Тhe last of us?

— Сереж, ну ты что, как я могла? — театрально возмутилась Вика.

— Отлично! Ладно, Витек‚ пойдем, надерем задницы паре щелкунов!

— Дети! — крикнула им вдогонку Света, но друзьям уже было все равно на колкости. Как можно отвлекаться на что-то, когда рядом четвертая плойка? Тайна, покрытая мраком.

— Забавные, — услышал Витя Ленин голос.

— Ох, Лен, ты даже не представляешь, — усмехнулась Вика.

Пока Сережа возился с приставкой, Витя задумчиво уставился в окно. Белоомутский лес, который с высоты шестнадцатого этажа все же проглядывался, растворялся в стремительно наступающей темноте. Мысли в его голове почему-то заняла община. В такие моменты осознавалась вся дикость ситуации — обычный обыватель, проживающий здесь и также смотря в окно, даже не мог бы и в самых безумных фантазиях предположить, что буквально в паре-тройке километров от его теплой и удобной квартиры расположилось целое поселение оборотней. И ведь живут абсолютно нормальной, если подумать‚ жизнью — работают, разводят кроликов, влюбляются… А так послушать — сюжет примитивного ужастика, не иначе.

— Ты, кстати… — Сережа на всякий случай пару раз обернулся. — Ты, кстати, так и не придумал, как будешь…

Мысль закончить он не успел, ибо расхохотался. Впрочем, Витя понял, о чем он:

— Нет, я еще не придумал, как я буду… Да хватит ржать! Не придумал я! Импровизировать буду!

— Есть идея — можно предложить всем поиграть в твистер, заодно беспалевно сделаешь свое грязное дело, — Сережа тщетно пытался сохранить серьезную мину. — Знаешь, жаль, что Омега не оказался оборотнем-носухой. Сейчас бы это точно пригодилось.

Сережу вновь окатил порыв хохота, а Вите только и оставалось, что кипеть от негодования. Конечно, он не злился. Шутка была действительно забавная.

— Знаешь, с твистером неплохой вариант, — оставалось только гордо проигнорировать издевательства друга.

— Конечно неплохой, — согласился Сережа, уже во всю орудуя джойстиком. Потихоньку его буйная энергия уже полностью начала проецироваться на виртуальное пространство, а значит, что все окружающие получили какое-то время тишины, изредка прерываемой отборным матом, когда очередной зараженный кусал главного героя.

Вдоволь Сережа наиграться не успел, ибо вскоре к их компании присоединились Кристина с Алисой. Денис отписался Вике, что к его большому сожалению, застрял в городе и вряд ли присоединится. Пообещал проставиться за такой косяк после игры с Косицинскими, вне зависимости от результата, а также передавал всем пламенный привет. Оставались только Настя с Лехой, от которых за все это время не было ни слуху, ни духу. Что Витю уже немного напрягало. Факт их отсутствия был ничуть не лучше факта их присутствия.

— Все, аривидерчи, — хлопнул в ладоши Сережа, победно скидывая на стол последнюю карту. — Я вышел. Разбирайтесь дальше сами.

— Нет, ну вы посмотрите на него! — возмутилась Алиса. — Опять он первый вышел!

— Мне бы такую удачу, — хмуро заметил Витя, у которого в руках уже было полколоды.

— Дружище, как говорится, не везет в картах — повезет в любви, — успокоил друга Сережа, украдкой глядя на Свету. Та в этот момент слегка покраснела. — Пойду музыку поставлю. А то сидим, как на поминках.

Они сидели на кухне, пили

— Вить, ну не хмурься, — подмигнула ему Кристина.

— Вот именно, — Света сосредоточенно вглядывалась в карты, пытаясь отбить так не вовремя подкинутую ей Леной пиковую шестерку. — Умей проигрывать, Соколов.

— Я не не умею, Свет, просто не люблю, это разные вещи, — спокойно ответил Витя.

— Тут у нас не покер, либо есть, чем крыть, либо нет, — заметила Лена. — Но я бы на твоем месте все же действительно относилась бы к этому проще. Тем более, что такое невезение в карты, когда ты счастливчик по жизни. Пережить нападение волка дано не каждому.

— Лен! — осадила подругу Вика.

— Что? — искренне не поняла она.

— Все нормально, — вяло улыбнулся Витя. — У меня нет каких-то комплексов в связи с этой историей.

— Еще бы они были, — не подумав, брякнула Света, но тут же спохватилась. — Знаменит теперь на весь наш поселок. Я вышла.

— Такая себе слава, — заметила Алиса. — Мой старший брат знал тех ребят, которых он погрыз в той пятиэтажке. И компанию их. Далеко не все рады тому, что Витя оказался более удачлив, чем они.

— Сугубо их проблемы, — Лену аж слегка передернуло. — Быдло вечно найдет, за что ненавидеть.

Витя был с ней полностью солидарен. Но промолчал. Даже не потому, что ему хотелось, а поскольку элементарно не успел бы ничего ответить, ибо раздался звонок в домофон.

К тому, что Настя придет одна, Витя оказался совершенно не готов. На вопрос, а где же, собственно, ее молодой человек, она лишь ответила, что он уехал к Дэну в город, рассудив, что помочь другу все же предпочтительнее посиделки, которых наверняка еще будет не в одном количестве. Для Вити, которого Настя, неожиданно для него самого, даже обняла, эта новость была весьма двойственной. С одной стороны, ему не придется весь вечер терзаться праведными мучениями, но с другой — возможный план-перехват Омеги накрылся медным тазом. Хотя он был фактически уверен, что Леха к этому не причастен. А то, что он тогда внезапно исчез, как говорил Сережа, не более, чем дурацкое совпадение.

Про карточную игру все благополучно, на Витино счастье, забыли. Поскольку уже все, кто мог — собрались, то было принято решение уже наконец сесть официально за стол. Девчонки постарались на славу — помидорчики с сыром, различные бутерброды, соленья. А Алиса, по личной просьбе хозяйки квартиры, принесла бутылку шотландского виски, если уж кому-то захочется чего-нибудь покрепче вина. Витя, последовав правилу «дают — бери», не отказался от пары стопок — снять стресс. Как он и ожидал — появление Насти произвело на его либидо эффект разорвавшейся бомбы. Неуверенность в себе вновь одолела здравый смысл, и небольшое количество крепкого спиртного было как нельзя кстати.

И вроде даже все стало приходить в норму. Обстановка располагала. Витя даже начал забывать о присутствии своего неразделенного любовного интереса. Ему совершенно некогда было думать о таких глупостях. Сейчас он просто был гостем у своей очень хорошей подруги. Сидел, шутил, рассказывал истории. Конечно, поднималась тема и волка. И всякий раз Витя, Света и Сережа при этом слегка тревожно переглядывались. Тяжело было быть одними из тех немногих, кто знает всю правду, от и до.

В один момент Вика с Леной отошли в соседнюю комнату. Никто бы на это и не обратил внимания, если бы обе не вернулись спустя какое-то время чернее тучи. Витя не знал насчет Лены, но за Викой такие резкие перепады настроения он замечал уже не первый раз за последнее время. Даже спрашивал, на что получал весьма неоднозначные ответы. Сейчас же все выглядело особенно удручающе.

— Все нормально? — аккуратно спросил он, когда девчонки вернулись за стол.

— Да, — хмуро отозвалась Лена.

— Ой, у нас, смотрю, напитки кончаются… Вить, не поможешь? — Вика будто вообще проигнорировала его вопрос.

Витя искоса глянул на Сережу. Тот лишь непонимающе пожал плечами. Все же Витя послушно последовал за одноклассницей. При этом заметил, что Лена их проводила каким-то грустным взглядом.

Вика завела его на балкон. Ввиду хорошей звукоизоляции там было тихо. И никто не отвлек бы их без надобности от разговора. Который, как уже догадался Витя, намечался весьма серьезным.

— Если курить будешь, то с окна бычки не кидай, пожалуйста, в банку все, я потом выкину, — предупредила Вика.

— Я бросил, — коротко ответил Витя.

— Да? — Вика одобрительно улыбнулась. — А я-то думаю… Поняла тебя. Поздравляю. Осталось только Сережу надоумить.

— Его дело, захочет — бросит, никого пилить не собираюсь, — честно ответил Витя. — Вик, ты же ведь не за напитками меня позвала, верно? Что у тебя случилось?

— Да тут, понимаешь… Спросить у тебя кое-чего хотела. Даже, можно сказать, посоветоваться. Ты один из немногих, кто меня хотя бы поймет.

— Вик, ты меня пугаешь…

— Нет-нет, все хорошо, просто… — она явно силилась подобрать нужные слова. — Вот, представь, что у тебя есть дочь.

— Ну ты хватанула, — присвистнул Витя. — Не думаю, что сие произойдет еще в ближайшие лет десять точно.

— Да это понятно, я не к этому клоню. Ну, вот, допустим, у тебя есть дочь. Нашего возраста. И в один прекрасный момент ты узнаешь, что она, ну… Не такая.

— В каком смысле? — переспросил Витя.

— Ну… ей не нравятся мальчики, — выдавила из себя Вика.

— А, лесбиянка что ли, ты имеешь в виду? Какая бы у меня была реакция? Ну… Трудный вопрос, на самом деле. Скажу честно — я не знаю. Не могу представить подобную ситуацию. Как-то по возрасту рановато. Ну, может немного бы расстроился, конечно, но все же смирился. Дочь все же, как ни крути. Преступления она никакого не совершала, так что… Подожди, а при чем здесь… Подожди, нет, стой. Так ты с Леной…?

Вика залилась краской. Сложить два и два уже было проще простого.

— А я-то думал, чего с тобой не так в последнее время, — хлопнул себя по лбу Витя. — Ну, это же здорово!

— Ты так считаешь? — тихо спросила она.

— Ну, конечно! У вас же это взаимно?

Вика лишь молча кивнула. А Витя был в небольшом ступоре. Ибо как-то он не ожидал, что его близкая подруга окажется лесбиянкой. Скорее, он даже не знал, как к этому относиться. Он не понимал, как можно любить человека

— Ну, на мой взгляд, это самое главное, — одобрительно улыбнулся он. — Вы счастливы? Ну, вот и все, живите своей жизнью.

— Ты же сам знаешь, насколько консервативны мои родители, — на секунду Вите показалось, что в ее глазах слезы. — Плевать даже на общество, они для меня никто. Я боюсь. Просто боюсь. Сказать именно им. Открыться. Я знаю, что они не поймут. Вдруг они сочтут меня просто жалкой ошибкой природы?

— Так, а ну прекрати! — слегка прикрикнул Витя. — Ты не ошибка! Ты замечательный человек и друг! И твои родители просто обязаны принять тебя вот такой. Ты не сделала ничего плохого. И, если надо, то я грудью встану на твою защиту. И каждый, кто тебя знает, сделает тоже самое, я уверен. Давай сделаем так — сейчас ничего не предпринимай, поступи в университет, дождись совершеннолетия, а дальше потихоньку подготавливай почву. И поговори с ними, как со взрослыми людьми. Может, твои родители и консервативны, но точно не дикие варвары. Орать, громя посуду, наверняка не будут.

— Тебе рассуждать-то просто, — вздохнула Вика. — А мне вот совершенно так не кажется.

— Ох, Камышова, дурашка ты, — улыбнулся Витя, обнимая ее. — Все будет хорошо, вот увидишь. Родители все же на то и родители — будут любить своих детей ни смотря ни на что. Любыми. И твои тебя примут. Я уверен. Ты, главное, не ставь свой страх выше такого прекрасного чувства, как любовь. За тебя никто счастлив не будет. А ты можешь помимо себя сделать счастливой еще одну девочку, которая, скорее всего, так же чувствует себя одинокой. Помни об этом.

— Да, я помню. Спасибо, солнечный. За все. Что выслушал и понял, — Вика уже не особо стеснялась в эмоциях. — Ты замечательный. Да и… прости меня, ладно?

— За то, что позвала Настю? — усмехнулся Витя. — Перестань. Ты совершенно не обязана из-за моих тараканов рвать связи с человеком. Да и мне… повзрослеть нужно.

На секунду ему захотелось ей все рассказать. Открыться ей также, как она ему. Но есть риск подвернуть ее опасности. Она наверняка увяжется во все их авантюры, тут можно было быть уверенным. А в их противостояние с Омегой уже и так вовлечены слишком многие. Устранят ублюдка — тогда можно будет и вернуться к этой теме.

Boney M, казалось, заиграл на всю возможную мощность Викиных колонок. И Сережины возгласы, отчаянно пытающиеся перекричать веселые мотивы немецкой группы. Видимо, ему окончательно наскучило просто сидеть за столом, и он решил встряхнуть всех собравшихся.

— Думаю, что это тонкий намек на то, что нам пора вернуться к остальным, — Вика все еще немного всхлипывала. — У меня тушь не сильно потекла?

— Сойдет, — улыбнулся Витя. — Если чего, у Сереги салфетки попроси, у него наверняка есть.

— У меня их и дома в достатке, — ответила Вика. — Ладно, пойдем, а то все веселье пропустим.

Ребята проследовали в комнату, где Сережа уже исполнял что-то дикое. Вика тут же сгребла Лену в охапку, украдкой подмигнув Вите, после чего девчонки присоединились к танцам. Витя танцевать пока особо не хотел, хоть ритм и задавал соответствующее настроение. Остальные пока так же разделяли его позицию. Света прислонилась к стенке и странно уставилась в никуда, Кристина с Алисой просто встали в отдалении, слегка покачиваясь в такт. Настя стояла с ними. Может, ему стоит ее пригласить? Почему, собственно, и нет? Это ведь просто танец. Ничего личного.

— А ну не киснуть! — бросил Сережа на ухо Вите, с силой толкнув в сторону Светы. Не ожидавший такой подставы подросток беспомощно качнулся в ее сторону, замерев напротив с глупой улыбкой:

— Привет…

— Спасибо, Сереж! — кивнула она ему, на что тот ей хитро подмигнул.

— Я не очень грациозен, — признался Витя.

— Можно подумать, что я прям прима-балерина Светлана Захарова, — фыркнула Света. — Соколов, перестань юлить уже.

Вите ничего не оставалось, кроме как согласиться. Взяв ее за руки, Витя понял, что принял сейчас самое правильное решение — ее искренняя улыбка в этот момент это полностью подтверждала. Они закружились в танце. И, подобно тем мгновениям страсти между ними, все вокруг перестало существовать. Было лишь движение. Это был не первый Витин танец с девушкой за пределами школьных уроков ритмики, на которые он вполне себе справедливо в итоге забил. Он танцевал раньше и с Катей. Но то было совершенно иначе. Спокойно, неловко и даже в какой-то степени мило. Здесь — буйство энергии. Стремительно и может быть даже грациозно. Со стороны Витя не мог оценить их дуэт, но почему-то он представил их вдруг персонажами какого-то фильма с нотками испанской атмосферы, где главные герои врываются на танцпол, где затмевают всех. А на них смотрят и аплодируют. В реальности, конечно, было иначе. Но мысль была приятной. И, черт возьми, когда песня закончилась, то он был готов уже поцеловать эту девочку, которая уткнулась ему в плечо. Но тут же себя осадил. Друзья. Точка. Он сам этого хотел. И не стоило подливать масла в огонь.

— Спасибо, — шепнул он ей.

— Угу, — ответила она, все также не особо стремясь отпустить его.

Он непроизвольно встретился взглядом с Настей. Та резко отвела глаза в сторону. И это явно не случайность. Ревнует что ли? Да не, быть того не может. С чего ей ревновать? Это даже смешно. Хотя навевало определенные мысли. Которые срочно стоило выветрить из головы.

— Свет, — неуверенно начала Витя. — Я отойду ненадолго, ладно? Я родителям обещал позвонить. Да и душно как-то немного стало. Скоро вернусь.

— А? — Света только что вернулась в реальность. — Да, конечно, да…

Пытаясь сохранить, как ей казалось, остатки своего былого образа, она вновь приняла максимально надменный вид и устремилась на кухню в сопровождении Кристины. Витя украдкой заметил, что Сережа с Алисой уже кружились под Bahama mama. А Настя, казалось, не принимала никакого участия в происходящем веселье, а просто с кем-то переписывалась. Странное поведение для души компании, которая еще десять минут назад общалась со всеми как ни в чем не бывало и на телефон даже не смотрела. Очень странное.

Витя не особо рассчитывал на то, что прохлада на балконе приведет его в тонус, но хотя бы чуточку охладить голову стоило.

— Соберись,

Звук сообщения был в этот раз каким-то особенно громким. Только сейчас Витя вспомнил, что обещал написать Ире. Забыл о такой элементарной вещи! Зато успел подумать чуть ли не обо всем на свете.

— И когда я, наконец, усвою тот факт, что нужно быть проще? — пробормотал он.

Сообщение было как раз от нее:

«Привет!) Все ждала, когда ты напишешь, но все же решила взять инициативу в свои руки) Я доехала. Не спрашивай про дорогу, а то я тебя прокляну: D Созванивалась с мамой — в Лондон отбываю в четверг. Билеты она обещала организовать. Воооот… Ты как?)»

Ну, хоть не обижается. Витя на автомате повертел в руках ее подарок. Серебряная пуля аккуратно ложилась в руку, напоминая о том, что он все еще жив. А, значит, есть время исправлять ошибки.

«Привет, Ириш) Слушай, прости меня, дурака, такой день просто насыщенный был, голова буквально разрывается. Рад, что с тобой все в порядке) Я тоже жив-здоров, сейчас с Серегой сидим у одноклассницы.»

Затем, слегка подумав, добавил:

«Как дорога?:D»

— Давно уже не видела, как ты улыбаешься, — сначала Вите показалось, что его глючит. Но нет. Настя стояла в проеме, слегка играясь своими кудряшками. — Тоже душно стало?

— Нет, я же говорил, родителям надо было позвонить, — соврал Витя.

— Врать ты так и не научился, — улыбнулась Настя, вставая рядом с ним. По Витиной спине пробежал небольшой холодок, и он как бы невзначай постарался дистанцироваться. Хотя бы на шаг.

— Можно подумать, что я тебе часто врал, — насупился он.

— Ну да, слегка погорячилась, признаю. Во вранье тебя не упрекнешь. Но не договаривал частенько. И это всегда было очень заметно, — Настя смотрела прямо на него своими серыми глазами, отчего он хотел просто выпрыгнуть из окна. Совершенно он не рассчитывал на беседу с ней тет-а-тет.

— Не в этот раз, — отмахнулся он. — Мне правда нужно было позвонить родителям. После всего, что со мной произошло, они… волнуются. Не хочу, чтобы они лишний раз тратили на меня свои нервы.

— Ты слишком требователен к себе, — Настя все так же улыбалась, как и в те дни, до момента их ссоры. — Я знаю, что дядя Костя и тетя Маша тобой очень гордятся. Они мне сами об этом как-то говорили, так что не занимайся самоедством.

— Может и требователен. Но, знаешь, это не самая худшая моя черта, — Витя задумался, что сейчас он на подсознательном уровне старается как-то тщательнее подбирать слова. Неужели действительно боится ляпнуть чего лишнего?

— А какая же худшая? — поинтересовалась Настя.

— Излишняя эмоциональность, — ответ на этот вопрос у Вити уже давно был готов.

— Разве это плохо?

— Да, Насть, плохо. Мешает сосредоточиться на чем-то, что действительно имеет значение.

Настя по-прежнему не отводила взгляд от Вити, который под любым предлогом смотрел куда угодно, но только не на нее. Так он в полной мере понял, что на подоконнике бегония красивая…

— А ты все еще пишешь стихи? — вдруг спросила она.

— Нет, — прокашлялся Витя. — Крестный помог мне издать сборник, но на этом я, пожалуй, ограничусь. Это никому не интересно. Да и не в этом мое призвание.

— А мне очень нравилось, — Витя не мог понять, льстит она ему сейчас или нет, хоть и надеялся на второе. — Ты мне, когда читал некоторые, — я чуть не плакала порой. Твоя эмоциональность делала тебя выдающимся.

— Ой, да брось, — до этого хоть отчасти пытавшийся сохранять железное спокойствие Витя понял, что попал в ситуацию, когда сделать это крайне трудно.

— Правда-правда. Знаешь… Помнишь то письмо, которое ты мне тогда написал? Ну, с тем стихотворением?

Витю передернуло. Он все помнил. До единого слова.

Мой самый близкий, самый дорогой…

Я дня не мыслю без тебя.

Как повезло мне, дураку, что ты со мной.

И сердце бьется все быстрее ото дня.

— Я ведь до сих пор храню это письмо, — продолжила добивать его Настя. — Перечитываю порой. Когда я первый раз его прочла, то я даже не знала, как выразить все те эмоции и ту благодарность, которая меня тогда наполнила.

— И почему ты мне только сейчас об этом решила сказать? — Витя не выдержал и наконец-то посмотрел прямо ей в глаза.

— Прости, — Настя слегка виновато улыбнулась. — Я не знаю. Правда, не знаю.

Нужно. Срочно. Переводить. Тему.

— Как с Лешей дела? — спросил Витя первое, что пришло в голову. С другой стороны, этим вопросом он сейчас мог докопаться до истины. Если он и пропадал куда на прошлых выходных, то, скорее всего, говорил об этом ей. Они ведь…

— Да, как-то все запутанно. Он вечно в своем футболе, команде. Человек, которого мне уже впору ревновать к спорту. Его, конечно, можно понять, для него это самый верный способ выбиться в люди, с таким-то отцом, но все же мне, как девушке, внимания тоже хочется, а не просто быть красивым фоном.

«Со мной бы ты не была фоном!» — кричало все Витино нутро, но вслух он этого сказать не посмел.

— А что с его отцом? — спросил он, стараясь как можно более логично продолжать беседу.

— Пьет он, — вздохнула Настя. — Очень. На прошлых выходных, когда мы все у меня были, опять загулял, пропал. Леше его мама звонила, он аж минут на тридцать отлучался, успокаивал ее.

— Это… я даже не знаю… — Витя совершенно не хотел узнавать таких подробностей. Леха всегда излучал такую непоколебимую уверенность, человек-кремень. Никто бы и не мог сказать, что у него в семье какие-то проблемы. Но зато Витя убедился, что к Омеге он не имеет отношения. И это заставило его дышать чуточку спокойнее.

— Мерзко, да, — закончила за него мысль Настя. — Я бы хотела ему как-то помочь, но он не подпускает меня. Пыталась пару раз поговорить, но он в довольно жесткой форме прерывал этот разговор.

— Его можно понять, — Витя спокойно мог бы сейчас все провернуть так, чтобы подлить масла в огонь. Но разве это поведение достойного человека? Нет и еще раз нет. — Не каждый настолько открыт для мира, что готов делиться проблемами. Но я точно знаю, что каждому нужна поддержка. Может, тебе просто изменить подход к нему?

— Вить, твоя доброта меня всегда поражала. В хорошем смысле, ты не подумай… Просто иногда,

— Может быть, — прошептал он.

Настя слегка коснулась его руки. Каждый мускул в его теле напрягся до такой степени, будто внутрь него залили свинец. Какого лешего происходит?

— Знаешь, я скучала по нашим разговорам, — призналась Настя. — Мне всегда так было спокойно с тобой. Очень этого не хватало.

— Да, я… тоже, — Витя так сильно вспотел, что почувствовал, как к нему липнет футболка. Зачем она все это говорит? Для чего? Ей стало жалко его после того, как его чуть не загрызли? Хочет таким образом искупить вину за то, что они полтора года друг друга не замечали?

— Витюш, скажи, ты меня любишь?

Его будто ударила молния. Что делать? Как быть? Соврать? Сказать правду? Нет. Нужно бежать. Со всех ног. Далеко. В общину. Попросить у Игоря политического убежища. Сменить имя и фамилию. А желательно еще найти способ безболезненно самоубиться.

— Ну… Я… Да, как друга… — бормотал он чуть ли не себе под нос.

— Нет, не как друга, — на долю мгновения она стала подозрительно серьезной. А с Вити уже лился третий пот. Спасите, спасите, спасите…

Вселенная его услышала, ибо в этот момент на балкон зашел Сережа с сигаретой в зубах:

— А, вы тут. А то там вас уже все заждались. О чем болтали?

— Ни о чем, — быстро проговорил Витя, поспешно отступая на пару шагов от Насти.

— Да, по мелочи, — спокойно ответила Настя. — Ладно, пойду я. А то уже немного замерзла.

Витя стоял, будто прикованный к подоконнику. Легкий запах бегонии, который мог уловить только чуткий нос ликана, совершенно не успокаивал. Все его чувства сейчас бились в агонии, будто подвергались самый жестокой средневековой пытке. ЧТО ЭТО, МАТЬ ВАШУ, БЫЛО?

— Ты в порядке? — спросил Сережа. — Ты какой-то бледный.

— Душно, — максимально спокойно ответил Витя. — Я, кстати, узнал про Леху. У него с отцом там проблемы, он с мамой разговаривал все это время. Так что Омега не он.

— Ну и слава Богу, — кивнул Сережа. — Хотя, это все же повод для беспокойства, ибо зацепок других никаких нет. Но все же я больше рад. А в остальном как?

— В каком смысле? — уточнил Витя.

— Ну, о чем-то же вы еще разговаривали.

— Серег, да ни о чем, правда. Так, из серии «привет-пока». Ничего такого. Совершенно.

Сережа неодобрительно смотрел на своего друга. Он понимал, что тот врет. Его поведение выдавало с потрохами. Но сейчас для выведения его на чистую воду было не место и не время. Здраво рассудив, Сережа решил лишний раз не наседать на друга. А то превратится еще от переизбытка чувств. Чего бы очень не хотелось. Но приглядывать за ним стоило. Для его же блага.

Витя же был благодарен Сереже, что тот имел такт не задавать сейчас лишних вопросов. Он даже не стал отвечать на сообщение от Иры. Он был не до конца уверен, что хотел бы сейчас хоть на что-то отвечать. Ты меня любишь?… Что это значило? Что Настя хотела от него услышать? Ложь? Но зачем тогда спрашивать? Или все же правду? Но тогда для чего ей это знать? Для утехи собственного самолюбия? Конечно, приятно, когда тебя любят. А к чему тогда все эти разговоры о том, что она якобы скучает и тому подобное? Мысли смешались. Может, если бы Витя был более опытным в этом вопросе, он бы и смог как-то все здраво взвесить и прийти к какому-то выводу. Но все было так неоднозначно! Она сейчас дала ему надежду…

Трудно было как-то сосредоточиться весь оставшийся вечер. Но он успешно справлялся. Когда Вика потихоньку начала намекать собравшимся, что пора уже и расходиться, то времени было около одиннадцати. Комендантский час был успешно забыт. Впрочем, ни у кого и не было необходимости проходить недалеко от леса. Кроме…

— Витюш, ты меня не проводишь?

— А?

Настя смотрела на него предельно умоляющим взглядом:

— Просто я как-то не думала, что мы засидимся допоздна… А мне одной, честно говоря, немного страшно. Нет, я пойму, если ты откажешься, но…

— Я провожу! — решительно заявил он.

— Ой, спасибо тебе большое! — засияла она и побежала одеваться.

Стоявший в это время рядом Сережа неодобрительно покачал головой:

— Ты в этом уверен?

— Слушай, тут дело даже не во мне. Омега, насколько ты помнишь, атаковал меня как раз по пути от нее. Я никуда не сворачивал. Какова вероятность, что он снова не будет ошиваться где-то поблизости?

— Пусть такси вызовет, — Сережа был далеко не в восторге от всего происходящего.

— Чувак, ну, слушай…

— Ладно, — прервал Витю Сережа. — Дело твое. Не наломай только дров. Свету я провожу, если увижу твоих предков, то постараюсь прикрыть.

— Спасибо, — улыбнулся Витя.

— Ты же в курсе, что я тебя ненавижу? — чуть хмыкнул Сережа.

— В курсе, — вздохнул Витя. — Это, Света уже вышла же?

— Ну, — подтвердил Сережа. — Сказала, что будет ждать нас у входа в падик.

— Можешь ее увести по-быстрому? Скажи, что я немного у Вики задержусь, не хочу просто, чтобы она, ну…

— Понял, не дурак, — кивнул Сережа. — Сам только не спались.

Вите оставалось только выдохнуть. Сославшись на то, что ему приспичило, он нырнул в туалет, стараясь привести свое внутреннее состояние в норму, а заодно немного потянуть время.

«Все будет хорошо. Ты справишься. Веди себя спокойно. Забудь про этот чертов вопрос. Ничего не было. Ты просто ее проводишь и пулей домой. Все. Никаких страданий и все в таком духе», — успокаивал он себя. Выждав примерно пару минут, он с чистой совестью покинул уборную. Сережа уже должен был со всем разобраться. А значит — можно выходить.

Настя ждала его при выходе. В квартире остались только они с Витей и Лена с Викой.

— Я Вике еще убраться помогу, — говорила Лена. — Так что можете меня не ждать.

— Хорошо, — улыбнулась Настя. — Приятно было познакомиться. Викуль, спасибо за вечер, ты чудо.

— Вам спасибо, что пришли, — поблагодарила она. — Витя тебя, как я понимаю, проводит?

— Угу, — как-то немного мрачно ответил он.

— Что ж, будьте аккуратнее, не шалите, — подмигнула Вика, за что Витя был готов ее прибить.

Пока они шли, поднялась небольшая метель. Снежинки разных форм и размеров то и дело залетали в нос, от чего Настя начинала забавно чихать. Витя в такие моменты не мог сдержать улыбку. Здания, казалось, словно исчезали в снежном вихре, отчего создавалось впечатление, будто ребята шли по чистому полю. Ветер завывал все сильнее, в результате чего Настя не выдержала и вцепилась в Витину руку.

Когда они перешли границы лесного участка, то Витю слегка зашатало. Хоть он и не подал виду. У него порой возникали мысли вернуться именно сюда. Где его укусили. Он с содроганием вспоминал этот вой, за которым следовало лишь одно — смерть. Желтые глаза ликана, ведомые лишь желанием убивать. И ведь только счастливое стечение обстоятельств, а, если точнее, своевременное появление Макса, спасло ему жизнь. Почему госпожа Судьба распорядилась дать именно ему лишние дни жизни? Настя о чем-то разговаривала, но Витя, к удивлению для самого себя, не мог физически себя заставить ее слушать. В голове все стоял хруст снега, рычание и адская боль…

Вид Настиного дома немного привел его в чувства. Ему снова вспомнился чай, который делала ее мама. Так его сейчас захотелось.

— Спасибо, что проводил, — улыбнулась она.

— Да нет проблем, — пожал плечами он. — Я бы и не отпустил тебя одну в такое время.

— Правда?

— Конечно! Ведь если с тобой бы что-то случилось, я бы… не простил себе.

Их взгляды встретились. Второй раз за вечер. Быть может в иных обстоятельствах Витя и промолчал бы. Но вся эта недосказанность буквально рвала его на части:

— Насть, я… Я… Я думал, что у меня получится, но я так и не смог… Прости меня, пожалуйста. Ты хотела знать ответ на свой вопрос? Что ж, вот он — я до сих пор люблю тебя. Хоть и старался убедить себя в обратном. Каждый раз, когда я вижу тебя, то у меня все сгорает внутри к чертовой матери. Я не знаю, как все это описать…

Она лишь приложила палец к его губам. Добродушно улыбалась. Ну вот, финиш. Сейчас она скажет, что они друзья и бла-бла-бла. Пусть так. Но к черту недосказанность!

Но стояла тишина. А затем — поцелуй. Которого он ждал почти два года. Витя даже не понимал, какие эмоции испытывает в этот момент. Таких слов просто элементарно не существовало в природе. Лишь сердце выделывало бешеные кульбиты.

— Увидимся в понедельник, — шепнула Настя.

— Так, подожди, мы теперь… — Витя прекрасно осознавал, что выглядит это глупо. Но что он мог поделать?

Но та лишь снова жестом сказала ему, что пока лучше остановиться. Пока только так. И никак иначе.

Ее образ исчез. А Витя в шоковом состоянии развернулся и, пиная снег, пошел домой. А затем пустился чуть ли не в пляс. Почти два чертовых года! И вот он, наконец, смог почувствовать тепло ее губ. Таких желанных и манящих. Хотелось прыгать и кричать от радости. Хотелось… превратиться? Почему бы и нет?

Ликан рвался наружу. Но сознание было кристально чистым. На ходу сбросив парку и кое-как повесив ее на ближайший сучок, ратуя на то, что ее в такое время никто не стащит, Витя нырнул в лес, где поддался зверю.

Превращение было фактически безболезненным. А ясность ума дала подростку впервые почувствовать настоящую силу его нового тела. Оно было невероятно мощным. Витя чувствовал себя сейчас способным фактически на все. Он никогда не ощущал себя таким живым, таким свободным. Крепкие ноги оборотня, будто две стальные пружины, позволяли не просто бежать, а фактически парить над снегом, ловко перепрыгивая громадные сугробы.

Он не чувствовал расстояния. Волк гнал его вперед, сквозь этот холодный воздух, густой и влажный от запахов. Они оба были счастливы. И оба хотели одного — быть в постоянном движении. Нюхать. Исследовать. То, что Витя чувствовал в лесу в теле человека не шло ни в какое сравнение с тем, что он ощущал сейчас. Он чувствовал каждое животное. В ста метрах от него был заяц. Где-то вдалеке — пара лосей мирно прогуливаются. Витя замер на месте, пытаясь вдохнуть в себя каждую частичку запаха ночного леса.

Он все четче осознавал, что быть ликаном — действительно дар. А не проклятие. То, что позволяет открыться твоему естеству. Почувствовать близость с природой. Быть одним целым. Знать ее. Использовать ее. Понимать. А бушующие внутри волчьего тела сила и энергия лишь разжигали огонь любопытства и желания двигаться дальше. В голове все мысли заняло что-то куда более высокое, чем простые человеческие потребности. И это было далеко не желание убивать. А просто желание жить. Несмотря ни на что. Потому что жизнь казалась по-настоящему прекрасной.

Он выбежал на небольших размеров полянку, когда в нос ударил смутно знакомый запах. Витя обернулся в сторону его источника. И непроизвольно зарычал. Что-то было неправильное в этом, что-то…

Свист.

Взрыв.

Витя зажмурился. В ушах звенело. Он чувствовал, как оттуда струйками потекла кровь. Он попытался открыть глаза, но они не слушались. Он потерялся в пространстве. Отчаянно заревев, он попытался найти выход из этой незримой ловушки, но все было тщетно. Тело ликана беспомощно упало на снег. А сам он начал чувствовать, что превращается назад в человека. Витя мог слышать какие-то голоса, но не мог ничего разобрать.

И тут его подхватили. Резко. Куда-то поволокли. И снова бросили, будто тряпичную куклу. Витя не понимал, что происходит.

— Черт, дебил малолетний! — голос был знакомый. Глаза… Нужно открыть глаза!

Не без усилия, но Витя все же смог хотя бы немного увидеть происходящее. Над ним кто-то стоял. Кто-то в смутно знакомом сером пальто…

— Я тебе что говорил? Не высовывайся! — злобно шипел Макс. — Тебе дико повезло, что я узнал запах твоих шмоток на дереве! Они тебя видели… Твою мать! Сиди тихо, я все улажу. И я сейчас не шучу нихрена — если ты хоть пикнешь, то сдохнешь!

— Кто… Кто меня увидел? — прошептал обессиленный Витя.

— Охотники! — сквозь зубы рыкнул Макс. — Все, заткнулся, живо!

Под таким натиском Витя будто еще больше скукожился в размерах. Охотники? Что за охотники? О чем он говорит? Макс тем временем, слегка расправив пальто, вышел из кустов, манерно приподняв руки:

— Воу-воу, господа! Я, конечно, понимаю, что стрела есть — ума не надо, но давайте не будем нагнетать взаимоотношения с общиной!

Их было четверо. Один из них сделал предупреждающий жест рукой:

— Не стрелять! Это не наша цель. Я вроде просил Игоря, чтоб он держал своих волков сегодня под присмотром. Жить надоело?

— Мой отец может и имеет какую-то власть над другими, но точно не надо мной, — скрестил руки на груди Макс.

— Так значит, ты его сын? Он упоминал о тебе. Приятно познакомиться, — Константин Соколов не без толики отвращения протянул ликану руку.

— Зря стараешься быть вежливым, мужик, — усмехнулся Макс, оставив жест

— Будто кто-то действительно ждал хороших манер от псовых, — закатил глаза Антон.

— Валите нахер из моего леса, — предупреждающе бросил Макс. — Ваши услуги тут не требуются. Ликан-убийца мой.

— Настолько твой, что ты допустил шесть трупов? — иронично спросил Константин. — Нет, сынок, извини, но ты не очень-то хорошо справляешься. Так что мой тебе совет, ликан, — возвращайся в общину, разводи кроликов и вой с друзьями на луну, ну или чем вы там в свободное время занимаетесь.

— Этот выродок убил близкого мне человека, — Макс говорил настолько угрожающе, что Константин непроизвольно вздрогнул. — Так что плевал я на твои советы, понял меня, ты?

— Да чего вы вообще с ним разговоры ведете, пристрелите и дело с концом! — подал голос Данила, за что тут же поплатился — Константин без особой жалости с силой заехал ему в челюсть, что тот упал навзничь.

— Прояви уважение к нашим… партнерам, — злобно сверкнул он глазами.

— Скучал я по тебе такому, братик, — мечтательно чуть ли не пропел Антон. — Все вспоминаю нашу с тобой лучшую охоту на Селигере — как эти две сучки выли, когда мы превратили их волчьи задницы в решето, услада для ушей. Жалко только, что Машка сейчас не с нами.

— Заткнись и продолжай прочесывать территорию! — повысил голос Константин. — Мы из-за тебя уже чуть не облажались! И людей своих научи язык в жопу иногда засовывать! И еще раз напоминаю, что ликан нам нужен живым, так что используем только оглушающее!

— Виноват, клянусь, что издалека он казался меньше, — хмыкнул Антон. — В сортах говна, знаешь ли…

Макс злобно зарычал, на что Антон лишь ухмыльнулся и, закинув на плечо арбалет, пошел куда-то в сторону.

— Слушай, — неожиданно обратился к Максу Константин, понизив при этом голос чуть ли не до шепота. — Я понял, что у тебя есть личные счеты с этим ликаном. И уважаю твое желание мести. Но я хотел бы тебя попросить оставить его нам. Это просьба, как от… мужчины к мужчине.

— Да знаю я, что он твоего сыночка укусил, — смягчился Макс. — Видел его пару раз. Славный малый. Хоть и туповат немного. Ты, кстати, не находишь это самую малость ироничным? Единственного сына Охотников укусил ликан. Оборжаться, если так подумать.

— Это не шутки, — в голосе Константина сквозила горечь. — Ты же ведь в курсе, что у нас есть определенный свод правил?

— Ну, — нахмурился Макс.

— Одно из правил гласит — если кого-то из Охотников или членов семьи кусают, то они обязаны уйти из этого мира с честью, посредством ритуального самоубийства. Но если Охотник или член семьи сделать этого не в состоянии, то этим должен заняться близкий ему человек.

— И мы еще после этого звери, — закатил глаза Макс. — Ладно, а зачем тебе в таком случае Омега?

— Омега? — уточнил Константин. — Не, звучно, конечно, но разве не «бирюк» правильное определение волка-одиночки?

— Не моя идея, — вздохнул Макс.

— Ладно, не суть. Ты никогда разве не слышал старую легенду, что если укушенный в ночь полной луны сможет убить того, кто его укусил до следующего полнолуния, то он исцелится?

— Ты чего, издеваешься? — фыркнул Макс. — Луна на нас не влияет, это все красивые байки, тебе ли уж не знать. Так что забудь, Омега мой, а ты — делай выбор между семьей и вашими бумажками, которыми можно подтираться в чистом поле.

— Я-то выбор сделал, а вот он, — Константин кивнул в сторону Антона. — Или мой отец… Я знаю, какой выбор сделают они.

— Они в курсе?

— Нет, но…

— Ну, вот и все. Пусть так и будет дальше.

— Не отнимай у меня надежду, прошу, — Константин пытался выглядеть спокойным, но Макс чувствовал все его отчаяние.

— Боже, да делай ты что хочешь, мне плевать. Но если Омега мне попадется — то не думай, что я вспомню про твою нелепую просьбу. И не вздумай мне еще указывать, как я должен себя вести на своей же территории!

Макс круто развернулся и оставил отрешенного Константина наедине с собой. Еще раз смерив ликана взглядом, тот проследовал за своим братом и его людьми.

Слышавший все это Витя беззвучно рыдал. Его семья… Охотники на оборотней? Теперь все встало на свои места. Они знали. С самого начала знали. И мало того, что они его обманывали, так теперь ему еще и суждено умереть. Причем от их же рук. Лекарства нет, Макс вряд ли мог ошибиться. Надежды нет. А значит и спасения.

Сейчас он жалел лишь об одном — что Омега не убил его неделю назад. Это было бы куда гуманнее — умереть от рук оборотня, чем от пули, выпущенной своим же собственным отцом. Все это казалось неправильным, каким-то глупым розыгрышем. Осознание этого ужаса с каждой секундой все сильнее и сильнее било в голову. Витю всего трясло, начавшаяся истерика все никак не хотела прекращаться.

— Ты, как я понимаю, все слышал? — спросил у него Макс, когда убедился, что они остались одни.

Витя поднял на него свои красные от слез глаза. Для Макса это было достаточным подтверждением.

— Твою парку я бросил недалеко… Одевайся и пошли. Переночуешь сегодня у меня. Домой тебе идти сейчас опасно. А то еще натворишь дел, я уверен.

— М-мы п-пойд-дем в общину? — срывающимся голосом спросил Витя.

— Нет, в более… Тихое место.

Глава 9. Аня

Более тихим местом оказалась квартира той самой Светланы Анатольевны. После смерти ее сына, живых родственников у женщины не осталось, поэтому квартиру она в свое время переоформила на Макса. Он отказывался, поскольку не считал это необходимым, но та была непоколебима. «Не государству же нашему отдавать, пропади оно пропадом!» — ругалась она. Хотя Макс сильно сомневался, что это самое государство многое получит с бесхозной однушки в Богом забытом ПГТ, пусть хоть и очень уютной. Но все же, когда нотариус вручил Максу ключи от квартиры, то тот все равно не стремился как-то туда перебраться — закинул пару вещей, чтоб было на всякий случай, а сам продолжал проживать в общине. Квартира навевала на него хоть и теплые, но очень болезненные воспоминания.

Но сейчас ее наличие пришлось очень кстати — Макс не решился пускать ситуацию с Витей на самотек, во избежание куда больших проблем. Парень был на грани срыва, так что ему ничего не оставалось, кроме как спрятать нерадивого новообращенного у себя. Впрочем, на его удивление, Витя держался относительно молодцом, как ему казалось.

На самом же деле виновник

Пару раз звонила мама. Трясущимися руками, Витя написал ей, что остался у Вики и будет рано утром, хотя изначально не думал отвечать вообще. Никогда он еще не ненавидел родителей так, как сейчас. Они врали ему в глаза. Бешенством они занимались, ага! И как он только поверил в такую идиотскую историю? Скорее всего просто потому, что он хотел поверить, отчаянно цепляясь за надежду, что его родители все же не погрязли в тайнах и лжи. И долго они собирались от него это скрывать? До его совершеннолетия? Или вообще считали, что он не достоин звания Охотника на оборотней? А если, допустим, Омега его бы не укусил в ту ночь, то что было бы? Его бы в итоге против воли втянули в «семейный бизнес»? А если бы он не захотел, что, скорее всего, и произошло бы? Что тогда? От него бы отреклись? Лишили наследства?

Но все это даже не шло ни в какое сравнение с тем, что его просто-напросто обрекли на смерть. Фраза отца про ритуальное самоубийство до сих пор острым ножом резало сердце. За что? Он не сделал никому ничего плохого! Он вообще даже не в курсе был про всю эту чертовщину! Нелепая случайность. Да если бы его родители с самого начала, еще даже до инцидента, рассказали бы ему — этого бы не было вовсе. Их идиотское молчание в равной степени превратило его в ликана, как и укус.

Толку, правда, от проклятий и размышлений на тему «что, если…?» уже нет. Есть факты. Неутешительные, но хоть Витя теперь знает правду. А это значит, что у него есть время на подготовку. Самый логичный вариант — сбежать. Но куда? Первое время можно жить в деревне, сделать дубликат ключей и засесть там. Но рано или поздно его найдут. Попроситься к Игорю? Вариант сам по себе хороший, но тогда он подвергнет риску невинных людей, чего ему очень не хотелось. А больше в голову ничего и не лезло. Промелькнула безумная мысль уехать в Сибирь, превратиться в ликана и жить диким зверем всю оставшуюся жизнь. Лишь изредка превращаясь в человека, пока будет такая возможность. Пока еще будет что-то человеческое. Уж дури у оборотня наверняка хватит, чтобы обеспечивать себя пропитанием. Эта мысль повергала человеческую сторону Вити в ужас, но волк внутри будто довольно облизывался, когда Витя представлял себе ошеломляюще грандиозные масштабы естественных природных заповедников, начиная от Среднесибирского плоскогорья, заканчивая лесами, простирающимися на тысячи километров. Удивительно, но эти мысли будто привели подростка в чувства, успокаивая и обволакивая его безмятежностью. Может, мысли о природе и не являются якорем для удержания человеческой сущности, но, по крайней мере, они немного успокаивают волка.

Хотя, может это просто начала действовать валерьянка.

Уже который раз за неделю он испытывал облегчение, что очередная ночь прошла без снов. Из действительно чего-то более-менее запоминающегося был тот сон про медальон. Видимо, его подсознание понимало, что кошмаров ему и наяву сполна хватает. Разбудил его приятный запах кофе. Он не слышал, как Макс вернулся. Пережитый им шок вырубил его без какой-либо возможности слышать хоть какие-то звуки. Поворочавшись в кровати еще некоторое время, Витя все же нашел в себе силы встать. Нащупал выключатель. Комната представляла собой типичное старушечье убранство, за исключением пары мужских вещей, небрежно брошенных на стул. Витя даже невольно улыбнулся — он и сам постоянно, вернувшись со школы, побросает одежду на стул напротив компа, будто шкафа в комнате нет, да и тактично забудет. Еще одним признаком нового владельца была небольшая фотография в рамке на столе. На ней Витя узнал Макса, только моложе, примерно его возраста на момент съемки. Еще без бороды, со светящейся искренней улыбкой, в обнимку с красивой девушкой с огненно-рыжими волосами. И кто бы только мог подумать, что этот вечно хмурый волк и парень на фото — один и тот же человек! Хотя его можно было понять — Витя никогда не терял никого из близких людей, так что он даже не мог предположить, как бы он сам изменился вследствие этих событий.

Макс потягивал кофе, слегка задумчиво вчитываясь в строки Майна Рида. Судя по всему — только что из душа. Запах мужского шампуня, лишь слегка перебивавший кофейный, выдавал с головой. Ну, еще мокрые, аккуратно зачесанные волосы и простенький спортивный костюм на голое тело. Фоном слегка потрескивал старенький телевизор еще Советских времен. Именно что фоном, поскольку даже с волчьим слухом было трудно разобрать, о чем идет речь в какой-то утренней передаче.

— Доброе утро! — поприветствовал он Витю, лишь слегка оторвав взгляд от книги. — Как настроение?

— Шутишь? — зевнул в ответ Витя. — Меня вчера чуть не застрелили собственные отец с дядей. Как вот сам думаешь?

— Полагаю, что ты расстроен, — заметил Макс.

— Слушай, Макс, давай без сарказма, ладно? — попросил Витя. — И так хреново.

— Хорошо, как скажешь, — Макс отложил книжку в сторону. — Завтракать будешь? Могу кролика предложить. Игорь вчера забил парочку, я одну тушку себе взял, в морозилке лежит.

— Ты собрался в семь утра готовить кролика? — нахмурился Витя, поочередно переводя взгляд с часов на Макса.

— Зачем готовить? — недоуменно уставился на Витю Макс. — Сырого.

— В смысле, блин, сырого? — поперхнулся Витя.

— Ну, со временем у нас притупляется вкус к готовой пище, и организм нормально воспринимает только сырое мясо. Не, мы можем питаться и обычной едой, но привкус будет довольно своеобразен. Так что лучше тебе начинать привыкать. Мясо в морозилке, так что доставай, разморозится и приятного аппетита!

Вите лишь оставалось хлопать глазами. Вот тебе и новости! Видимо, его выражение лица произвело комический эффект на Макса, ибо тот спустя пару секунд прыснул:

— Боже, да расслабься, шучу я! Нормально у нас все с приемом пищи. Но на сырое мясо действительно может потянуть. Но я бы не советовал. Кофе заварить? Или ты чай?

— Шутник, блин… — пробурчал Витя. — Кофе. Пожалуйста. И без молока, если можно.

Пока Макс занимался

— Мне вообще есть смысл теперь домой идти? — спросил он, когда Макс поставил перед ним кружку с темным, как деготь, кофе.

— А почему нет? — не понял Макс.

— Ну… Учитывая, что я теперь узнал… Некомфортно, знаешь ли, жить с теми, кто должен тебя убить.

— Вить, я скажу тебе как есть — я терпеть не могу Охотников. Да, у них есть свод правил, который якобы говорит о том, что они не должны убивать без доказательства пролитой крови, но все это чушь собачья. Я даже промолчу о том, что этот пункт появился у них относительно недавно, после того как бравые австралийские Охотники в середине двадцатых годов полностью вырезали последний клан сумчатых ликанов, а в итоге из-за этого вымер целый вид животных, поскольку они были единственными, кто действительно заботился о сохранении популяции тасманийских волков. Так вот, я говорил о том, что далеко не все Охотники следуют этим правилам. Стреляют без разбору. А твой отец пожертвовал ради семьи одним из их основных постулатов. За пренебрежением которого следует очень суровое наказание. Потому что, на мое удивление, семья для него оказалась дороже. Нет никаких оснований полагать, что он не пожертвует правилами охоты еще раз ради тебя. Так что, на мой взгляд, зря ты панику наводишь.

— Да, может ты и прав, — призадумался Витя. С такой стороны подойти к вопросу он, в силу эмоций, как-то не подумал. — Тогда… Вечером с ними поговорю. Уже действительно напрямую. Хватит с меня тайн.

— А вот об этом я бы на твоем месте пока и думать забыл, — возразил Макс.

— То есть, по-твоему, я должен сделать вид, что этой ночью ничего не произошло и играть в их дурацкую игру? С чего вдруг? — вскинулся Витя.

— А с того, — спокойно отхлебнул кофе Макс. — Что ты по ходу реально тупой, главного не видишь. Представь, что тебе пришлось бы сообщить собственному сыну, что из-за каких-то правил ты должен будешь его убить, хотя он ничего не сделал. Сможешь? А сыну какого будет? Они делают это для твоей же безопасности, ты бы до сих пор был бы ни слухом, ни духом, если бы с какого-то непонятного хера не выперся бы побегать ночью. А еще прибавь ко всему прочему двинутого дядю, который наверняка что-то да заподозрит, если все пойдет не по их плану. И ты подставишь не только себя, но и свою семью, которая до того отчаялась, что верит в дурацкие сказки про проклятие укушенных. Не, ну если у тебя так чешется, то валяй, разговаривай разговоры. Не мне тебе указывать.

Вите стало на мгновение холодно. Рационалист хренов. А на деле — просто мальчик со слегка завышенным чувством собственного величия. Столько книг прочел, а жизни так до сих пор и не понял.

— Ты полностью прав, Макс. Я… Не подумал. Спасибо. Мне даже стыдно теперь перед тобой как-то, что тебе такие элементарные вещи мне, как детсадовцу, разжевывать приходится…

— Остынь, — едва заметно ухмыльнулся он. — В твои годы я не лучше был. Такой же сопляк зеленый. Да я и сейчас не сильно изменился. Просто понимаю чуточку больше. А стыдно тебе должно было бы быть, если бы тебе это не в семнадцать, а в тридцать с хвостиком объясняли.

Витя заинтересованно смотрел на Макса. И понимал, что прибедняется его новый знакомый, ой как прибедняется. Далеко не вчерашний щенок сидел сейчас напротив него и безмятежно попивал кофе. А самый что ни на есть прожженный и матерый волчара, повидавший уже многое на своем веку. Специально ведет себя как можно более аккуратно. Ибо при желании — наверняка мог бы его уничтожить словесно минуты за две. Что он и так почти сделал. Но нет, сидит, кофе попивает, ждет от Вити следующего шага. Будто проверяет.

— Ты же ведь еще тогда, в общине, догадался, верно? Когда я назвал тебе имя отца.

— Да знаешь, я бы так не сказал, — честно ответил он. — Тогда ФИО твоего отца показались мне… смутно знакомыми, но я как-то не особо придал этому значения. Картинка только вчера сложилась. И то, были во мне тени сомнения. Сам понимаешь, лучше один раз увидеть…

Допивали уже кофе в тишине. В окне было видно, как Белоомутск постепенно просыпался. Очередное зимнее утро. Утро воскресенья. И кому еще не спится только в половину восьмого утра? Может сейчас кто только вернулся с «Континента». А может кто просто засиделся до утра, ведя задушевные беседы. Наверняка есть и те, кому сейчас банально на работу. А Вите уже стоило выдвигаться домой. Пора и честь знать. Он и так уже Максу по гроб жизни обязан.

— Отчалюсь-ка я, пожалуй, — сообщил Витя, ставя пустую кружку в раковину. — А то у меня домашки много, плюс еще материал пропущенный нагонять… Там немного, но все же лучше перестраховаться. Спасибо тебе. За все. Может, еще увидимся. Да, кстати, тот парень, про которого мы вчера говорили — не он это, в общем. У него алиби.

— Слушай, раз уж ты сам тему поднял про «увидимся», — выдержав небольшую паузу, сообщил Макс. — Я тут так подумал — я готов тебя обучать.

— Правда? — живо откликнулся Витя.

— Да, — медленно подтвердил Макс. — Но с оговорками — во-первых, ты меня не достаешь. Номера моего у тебя и так нет, а караулить меня здесь или около общины тем более не стоит. Тренировки будут проводиться исключительно, когда мне удобно. Это нужно тебе, а не мне, так что подстроишься. Не переживай, вижу твой вопрос, я не изверг, тренировки будут по вечерам, учебе не помешает. Но если я сказал, что встречаемся сегодня, то ты откладываешь все свои дела, и мы встречаемся. Во-вторых, ты делаешь все, что я тебе говорю. Без исключения. И очень внимательно слушаешь. Если что не понял — спрашивай, в этом деле любой недостаток в информации — одна потенциальная невинная жизнь. В-третьих, тренируемся мы вдвоем. Своего друга таскать с собой запрещаю категорически, он будет только отвлекать. Ну и во избежание несчастных случаев. Ну и в-четвертых, мы не друзья. Хочу, чтобы ты это понял. Поэтому на тренировках мы не болтаем и не делимся друг с другом секретиками. Именно что занимаемся. Задушевно поговорить у тебя, как я понимаю, есть с кем. Если у меня будет

Витя молчит. Очевидно, что Макс совершенно не шутит. И к этому стоит отнестись со всей серьезностью. Другого шанса у него может и не быть. И он кивает.

— Чудно! — хлопнул в ладоши Макс. — Тогда первая тренировка завтра. В четыре встречаемся у «Дикси» и идем в заброшенную пятиэтажку. Там сейчас вряд ли кого можно застать, так что никто нам не помешает. И без опозданий — пять минут жду максимум, и то в случае хорошего настроения.

— Я не опоздаю, — заверил Витя.

— Тогда до завтра, — кивнул Макс, вернувшись к чтению Рида. — Провожать тебя, надеюсь, не надо?

— Можно один вопрос?

— Нет.

— Ладно, понял. До завтра, Макс.

По крайней мере, Витя уже не нервничал. Макс ему здорово в этом подсобил. И мысли об отце с пушкой наперевес уже не пугали так, как по идее должны были. Но потряхивало еще только в путь, как бы ни старался Витя держать в голове советы своего уже наставника. Поэтому было решено, дабы окончательно успокоиться, выпить бутылочку пивка. Благо, оное можно было приобрести в одном магазинчике в период до восьми утра. И пусть в лицо нещадно дул ветер, но для Вити сейчас это казалось сущим пустяком. Купив в обозначенном месте бутылочку чешского темного, да упаковку кальмаров, подросток, не спеша, направился в сторону центральной аллеи поселка, которая логично пустовала.

Видок у него сейчас был крайне беспокойный. Хоть он и не имел возможности наблюдать за собой со стороны, но каким-то внутренним чувством он это осознавал. Взъерошенные волосы, бешеный взгляд. Парку опять сдавать в химчистку. То еще зрелище. Хоть и игравшее отчасти на руку — к такому персонажу точно никто не подойдет стрельнуть сигаретку с перепоя. Себе, что называется, дороже.

Перед тем, как вернуться домой, стоило заскочить к Сереже. Поговорить по душам, как выразился Макс, Вите стоило в том числе. Он уже представлял реакцию своего друга на новость, подобную этой. Смешно и грустно.

Была какая-то толика сожаления, что из-за ликантропии пришлось бросить курить. Сидеть в одиночестве на лавочке и грустить, разгоняя ладонью сигаретный дым — есть все же в этом что-то атмосферное. А о чем грустить, спрашивается? Да каждый найдет, если хорошенько себя выпотрошит и залезет в самые потаенные уголки сознания. А вообще Витя как-то от кого-то услышал, что грусть — состояние перманентное. Человек даже когда рождается — плачет. И так и живет, в надежде сбить с себя эти оковы, скрывая их за попытками ухватиться за радостные моменты. Люди больше всего радуются тому, чего им не хватает. И, как не парадоксально, если призадуматься, то выходит, что люди больше всего радуются именно самому состоянию радости. Моментам счастья. И не важно, каким. Они вечно хранят их в своей памяти, фиксируют на фотографиях, видео. И часто возвращаются к ним, особенно в моменты, когда сейчас улыбаться совершенно не из-за чего. Отсюда и получается, что если человек так жаждет положительных эмоций, то отрицательные, пусть хоть и на малую толику, но превалируют. Вряд ли в физиологическом смысле возможно ничего не чувствовать. Безразличие — тоже эмоция. И даже ее можно рассмотреть как с точки зрения позитива, так и негатива.

Допустим, ты раньше всех написал контрольную. И тебя она больше не волнует. Это — позитивное безразличие. С другой стороны, — если ты поругался с другом, и вы не разговариваете какое-то время — получается негативное безразличие. Как-то так и выходит.

Снег все падал, пиво не кончалось. Оно даже стало немного замерзать. По аллее уже начали прогуливаться первые зеваки, которые, скорее всего, воспринимали Витю не как эпического страдальца, а типичного представителя местной молодежи, догоняющегося после бурной ночи. Внушить эту мысль самому себе оказалось не так уж и сложно, поэтому Витя, сделав последний маленький глоток, отправил бутылку в близлежащую урну. Он уже собирался было двинуться дальше, но решил еще посидеть минут двадцать, дабы не заявляться к Сереже уж слишком рано. Все равно холода он не чувствовал, почему бы и нет?

Достал из кармана умирающий смартфон. Одно сообщение от Иры. Он ведь совсем забыл ей вчера ответить. Опять. Идиот.

«Вииииить, ну я же просила))»

«Привет! Прости меня, пожалуйста, что так резко пропал. Возникли небольшие проблемы с родителями. Все хорошо, просто я вчера так замотался, что совершенно обо всем забыл. Еще раз прошу прощения за свою рассеянность».

Ну и в довесок — несколько десятков пропущенных от Сереги и столько же сообщений, последнее из которых звучало весьма лаконично:

«Я тебя лично закопаю, мохнатый говнюк!»

Вопрос, кого ему стоит бояться больше — дядю или лучшего друга еще никогда не стоял так остро.

В жизни все зависит от череды случайностей. Случайность сделала его ликаном. Случайность свела его с Сережей, который был самым важным человеком в его жизни. Случайностью было и то, что проходившая мимо девушка внезапно, с почти что безмолвным вскриком, поскользнулась буквально напротив него. И так же почти случайным было то, что Витя каким-то чудом, почти рефлекторно, успел подхватить ее, не дав свершиться падению. Реакция оборотня не подвела.

— Аккуратнее, — добродушно улыбнулся Витя.

— Ой, спасибо тебе большое, — затараторила девушка. — А то я уж было подумала, что сейчас открою сезон падений.

— Ну, в таком случае, я рад, что мне не придется поздравлять тебя с почином, — пошутил он.

Девушка сняла капюшон. И тут Витя ее узнал. Странно, что он не понял этого с самого начала, когда услышал этот добрый голос. Это была та самая девчонка с ресепшна в спортзале. Она хитрым взглядом смотрела на своего «спасителя». А Вите только и оставалось, что стоять, будто набравши в рот воды и начать неиллюзорно тупить.

— Ой, слушай, а я тебя помню, — обрадовалась она. — Ты к нам вчера с другом в зал приходил, правильно?

— Да, было дело, — неуверенно согласился Витя. — Я тебя тоже узнал. Ну, не сразу, а как только ты капюшон сняла, было бы странно, если бы я тебя узнал из-под капюшона…

Она засмеялась. Чисто так. Искренне.

— Бэтмен или Супермен? — внезапно спросила она.

Странный вопрос. По крайней мере — определенно нетипичный. При случайном знакомстве с девушкой как-то не этого ожидаешь. Хотя, какое знакомство — такие и вопросы. В гробу видал Витя по большей части все эти комиксы, но

— Эммм… Ну, больше склоняюсь к Бэтмену.

— Эх, — грустно вздохнула девочка.

— Что? — нахмурился Витя.

— Супермен круче, вот что, — показала она язык.

— Ладно, моя очередь, — не остался в долгу Витя, усиленно пытаясь вспомнить кого-нибудь из суперов. — Так… Дэдпул или Человек-Паук?

По сути, единственные из всего пантеона героев комиксов, к которым он относился по крайней мере терпимо. Паука он и сам в детстве любил, а Дэдпул… Ну, обе части ему, в принципе, понравились.

— Человек-Паук, — почти не задумываясь, ответила она. — Дэдпул не очень. Фильм минуте на десятой выключила.

— Почему? — удивился Витя.

— Не знаю, юмор дурацкий, — пожала она плечами. — Хочешь Corny?

— Какие корни? — переспросил Витя.

— Да не корни, а… Шоколадку, в общем, — казалось, будто улыбка с ее лица не сходит априори.

— А, шоколадку, — Витя с облегчением выдохнул. А то он уж, грешным делом, подумал, что она немного того. — Первый раз вижу, чтоб кто-то незнакомому человеку предложил шоколадку.

— А почему нет? — философски спросила его собеседница, доставая из сумки батончик. — Как мне кажется, если есть возможность поделиться, то не стоит ею пренебрегать. Тем более, я слегка пожадничала, когда взяла из дома две штучки. Так что держи.

— Добрая душа, — Витя сказал это совершенно без укора. Открытость этой девчонки буквально располагала к себе. К нему даже вернулась былая уверенность. — И куда ты идешь в столь ранний час?

— Вообще на работу, — ответила она. — Да, знаю, что рано. Но я люблю погулять. Особенно зимой. Все эти снежинки, огоньки. Разве это не прекрасно?

— Не могу не согласиться, — отметил Витя. — Летом не чувствуется такая безмятежность, как зимой. Особенно это заметно, когда много снега. Такая умиротворенность. Хотя жизнь продолжает бурлить. Это сродни чуду.

— Как же я с тобой согласна, — живо закивала девочка. — Ну а ты чего?

— Да я… У друга сидел, болтали там о том, о сем, — на ходу сориентировался Витя. — О животном мире Австралии, например…

— Любопытно. А так учишься, работаешь?

Витя нервно сглотнул. Он боялся этого вопроса. Грешным делом подумал как-то соврать, сказать что-то такое эдакое… Да и не очень ему хотелось афишировать свой настоящий возраст. Но почему-то ответил честно:

— Да я в одиннадцатом классе только, вот…

Он ожидал, что она либо рассмеется, либо ее интерес к нему как к собеседнику сразу стухнет. Но и тут его ждал сюрприз.

— О, экзамены скоро. Сочувствую, — без какой-либо иронии ответила она. — Ну, ты главное не переживай. Этим ЕГЭ пугают больше. Я вот полтора года назад сдавала — не сказала бы, что прям сложно. А куда поступать думаешь?

— В медицинский, — ответил Витя.

— Ух ты, здорово! Я тоже хотела, но родители там, бла-бла, в общем, в итоге, пошла на судебного эксперта. Но на бюджет сразу не получилось, думала, что по ходу учебы переведусь, но мест не оказалось. Пришлось академ брать, сейчас вот денежку поднакоплю еще на пару семестров, там, надеюсь, уже переведут.

— Дорогу осилит идущий, — подбодрил ее Витя.

— Согласна. Я, кстати, Аня, — представилась она.

Точно! Аня! Вот как ее звали. А Витя все вспоминал, какое имя было у нее на бейджике.

— Витя, — протянул ей руку юноша.

— Очень приятно, — заулыбалась Аня. — А в свободное время чем занимаешься?

— Да, ничего конкретного сказать не могу, на самом деле, — пробило Витю на совсем уж глупую откровенность. — Читаю, с другом гуляю. Раньше пытался в поэзию, но это все так, ничего серьезного. С недавних пор, вот, в зал к вам записался.

О ликанах, естественно, лучше было умолчать.

— Любишь читать? — уточнила Аня. — А кто твой любимый автор?

— Булгаков, — почти с готовностью ответил Витя.

— Не очень его люблю, — призналась Аня. — Хотя это очень странно, потому что до безумия нравится Гоголь, а Булгаков все же во многом подражал ему.

— Честно, ты не первая, кто об этом говорит, но я вот лично не замечал особого сходства, — задумался Витя.

— Углубись в изучение биографии Булгакова, поймешь, о чем я, — подмигнула Аня.

— Все же у Гоголя, на мой взгляд, все более… сказочно что ли. И мистично.

— Ну, знаешь, «Мертвые души» весьма реалистичны, — отметила Аня.

— Это все же единичный случай, — не особо подумав, брякнул Витя, прежде чем сообразил свое фиаско. — Хотя нет, фигню сказал. «Тарас Бульба» тот же самый.

— Вот-вот. Еще «Шинель». Достаточно примеров.

Да, эта девочка точно будто из параллельной Вселенной, как подметил вчера Сережа. Умопомрачительно красива, добрая, да еще и начитанная. И он — раздолбай-школьник, к тому же с огромных размеров скелетами в шкафу. Где он и где она. Абсолютно разные категории. С ума просто можно сойти. Вите даже как-то не верилось, что они вот так вот стоят и спокойно разговаривают.

— Ладно, вынужден признать, что ты меня уделала, — улыбнулся Витя.

— Да я как-то даже не пыталась, — смутилась Аня. — Просто я думаю, что чтобы лучше понять то или иное произведение автора, то нужно, в том числе, и углубиться в его биографию. Я не говорю, что это прям обязательно, но для общего развития очень полезно. Слушай, Вить, а ты любишь лошадей?

Витя слегка скривился. В памяти до сих пор сохранился момент, когда они с семьей были в Крыму и отправились на конную прогулку по Ай-Петри. Ему только исполнилось семь на тот момент. И на лошадь он совершенно не горел желанием залезать. Он хотел просто погулять. Но все же его заставили. И как итог — у него началась истерика. Было слишком высоко и страшно. С тех пор он лошадей обходил стороной. Как, в принципе, почти всех животных.

— Ну, так, не то, чтобы прям фанател… В детстве у меня была не очень приятная ситуация, связанная с лошадьми, поэтому я к ним немного равнодушен, — проговорил он, будто стесняясь.

— Лошади — это замечательно, — покачала головой Аня. — Просто я занимаюсь, там, на окраине города есть конюшня, наверняка знаешь. Но из знакомых больше никто моих интересов не разделяет, вот я и стараюсь найти себе компаньона. Поэтому и спрашивала. Вдруг ты тоже любитель.

— Ну, я думаю, что дал бы лошадям второй шанс, — подумав, сказал Витя.

— А ты приезжай на конюшню тогда, может там пересечемся как-нибудь, покатаю тебя немного, — предложила Аня. — Да ты и сам можешь, если захочешь, у нас там не очень дорогая аренда.

— Сам точно не полезу, — отказался Витя. — А то упаду еще, шею себе сломаю.

— Да брось, не сломаешь — я сколько раз падала, жива-здорова, — успокоила его Аня.

Витя живо вообразил, как это милое

— Ой! — встрепенулась Аня, когда из ее сумки послышался телефонный звонок. — Прости, сейчас я… Блин, мама звонит… Секундочку подожди… Да, мам? Какой бейджик? Я забыла бейджик? Да елки-палки!

Вите оставалось лишь улыбнуться ее рассеянности.

— А голову ты дома не забыла? — еле слышно проговорил он, но так, чтобы до Аниных ушей это всенепременно дошло. Та лишь наградила его обреченным взглядом, будто отображающим в себе всю вселенскую грусть.

— Да, мам, сейчас вернусь, все, давай, — договорила она. — Слушай, извини, я бы еще поболтала, но…

— Да услышал я, топай, — улыбнулся Витя.

— Увидимся, — подмигнула она и, круто развернувшись на каблуках, поспешила домой.

Витя с несколько секунд смотрел ей вслед. «Забавная, — думал он. — И очень… добрая, что ли. Не ожидал я. Вот уж не ожидал».

Слова вырвались будто сами по себе. Словно само подсознание этого хотело. Витя даже не отдавал себе отчета в этом. Ему просто стало понятно, что если он этого не сделает, то рискует допустить большую ошибку:

— Как мне тебя ВК-то найти?

Аня приостановилась. Повернулась к нему. На ее лице все та же улыбка. Витя начал бояться, что рискует к этому привыкнуть.

— Аня Терехова. Не забудешь? — ехидно спросила она.

— Постараюсь, — улыбнулся Витя, осознавая, что внутри будто стало необычайно легко. То чувство, когда человек достигает цели, к которой стремился всю свою жизнь.

Последний раз встретившись с ним на прощание взглядом, Аня лишь слегка кивнула и продолжила свой путь за забытым бейджиком. А Витя, пританцовывая, тут же набрал Сереже. Поговорить определенно стоило.

— Какие люди в Голливуде! — раздался из трубки обиженный голос Витиного лучшего друга. — Скажи мне вот только честно — ты не охренел там?

— Серег, я дико извиняюсь за то, что заставил волноваться, но у меня просто…

— Нет, Витек, не надо, — перебил он его.

— Да ты даже мне не дал договорить! — возмутился Витя.

— Я не хочу слушать, что ты там делал с Цветаевой, уж извини, — Сережа был неожиданно серьезен. — Знаешь, я все могу понять. Но вот этого нихрена не могу. Черт с ним, что ты ее провожать пошел, ладно. Но ты, блин, мог отписаться хотя бы? Где ты? Что ты? Я переживал за тебя, кретин тупоголовый.

— Да послушай ты, блин! — Витя мог понять причину Сережиной злости, но вряд ли он догадывался об истинной причине Витиной пропажи. — Хрен с ней с Цветаевой! Тут такое произошло…

— Хрен с Цветаевой? — подозрительно переспросил Сережа. — Ясно. Ну и где мой лучший друг?

— Ты дома?

— Нет, блин, не дома. Мне вчера позвонил Том Холланд и предложил с ним выпить по пинте пива, так что я уже в аэропорту, ближайшим рейсом вылетаю в Лондон. Прости, билет был только один. И да, я знаю, что ты уже слышать не можешь про Лондон. Ладно, что у тебя там такого случилось, что ты вдруг таким соловьем запел?

— Разговор не телефонный. Скажем так, у меня есть три новости. Две хорошие и одна просто полная жопа. Мне срочно нужно выговориться, иначе я скончаюсь от переизбытка эмоций. Буду через минут пятнадцать.

— Знаешь, в последнее время мне все меньше и меньше начинают нравиться твои звонки по утрам, — Сережин гнев определенно сошел на нет, ибо он уже слегка безразлично позевывал. — Давай, жду. Маму предупрежу только, чтоб открыла.

Встреча с Аней расслабила его. Что было крайне недальновидным. Когда в жизни началась такая карусель безумия, то расслабляться некогда. Витя уже скучал по тем нескольким дням, когда вероятность того, что он мог кого-то убить была самой большой его проблемой. Теперь могли убить его. Собственные предки. Каково, а?

Тетя Наташа встретила Витю явно без особого восторга. Хоть и всеми силами этого не показывала. Она выглядела очень уставшей и измученной. Сережа часто отмечал то, что она иногда слишком многое на себя берет. Так в случае и с так называемым Белоомутским волком — она считала, что все происходящее легло под ее личную ответственность.

— Здравствуйте! — Витя все это понимал. И ему было очень стыдно. Но происходящее сейчас было куда важнее. — Простите, пожалуйста, что пришлось вас разбудить, но дело очень срочное и нам с Сережей…

— Да-да, Вить, он мне уже все объяснил, что у вас важный школьный проект, и его нужно делать, — ее глаза закрывались на ходу. — Только давайте в следующий раз вы будете заниматься проектами у тебя, ладно?

Дерек, мирно дремавший на коврике в прихожей, в этот раз отреагировал на Витино появление куда более спокойным образом. Он лишь лениво повел мордой в его сторону, подумал о чем-то своем, собачьем, и снова безмятежно лег, лишь периодически поглядывая на знакомого человека, у которого в последнее время появился странный запах.

— Вам удалось связаться с ветеринарным контролем? — осведомился Витя, памятуя об их разговоре в больнице.

— Удалось, — мрачно ответила она. — И они уже должны были приехать. Но в последний момент все контакты будто оборвались. Ни до кого дозвониться не могу. Видать, высшие силы работают.

«Ну или мои дядя с дедом подсуетились», — Вите почему-то казалось, что так оно на самом деле и было.

— Ладно, я тогда не смею Вас больше задерживать, пойду к Сереже.

— Да, давай. Чаю может?

— Нет-нет, что Вы, спасибо.

Сережа просто лежал на кровати и плевал в потолок. Рядом, на тумбочке, лежали Гришины книжки. И, в отличии от Вити, который в свете всего произошедшего не закончил даже читать Эндора, у Сережи уже закладка виднелась практически в конце второй.

— Привет, — кивнул Витя.

— Да, здорово, — ответил Сережа. — Ну, друг дорогой, рассказывай. Что вчера такого случилось, что ты соизволил объявиться только под утро?

Витя предварительно закрыл дверь. Не хватало еще, чтоб тетя Наташа их услышала. Еще несколько секунд силился сказать то, что собирался. Это оказалось куда сложнее. Да и звучало настолько дико, что Витя сам до сих не верил в то, что произносит это:

— Мои родители — Охотники на оборотней.

Повисла тишина. Сережа еще несколько секунд пытался переварить услышанное.

— Что, прости?

— Мой дядя в меня стрелял… Из арбалета…

Сережа беспомощно хлопал глазами. Он отказывался верить в то, что говорит его друг.

— Из настоящего арбалета? — спросил он, пребывая в состоянии шока.

— Нет, блин, из игрушечного! — чуть повысил голос Витя. — Чел, у меня пипец какие огромные проблемы.

— Так, подожди, подожди, — Сережа все еще искренне надеялся, что Витя просто ошибся. — Ты в этом точно

— Уверен, — сглотнул Витя. — Я видел все собственными глазами. Мой дядя меня чем-то оглушил и… В общем, если бы не Макс, то я, скорее всего уже был бы мертв.

— Так, ладно, Макс — это все второстепенное… Подожди, я не понимаю, если твои родители в курсе всей этой истории, то они, тогда, получается, знают, что ты был укушен оборотнем, правильно?

— Да, — подтвердил Витя.

— Но, если они Охотники, то почему они до сих пор…

— Отец считает, — перебил Витя Сережу. — Что от ликантропии можно излечиться. Безумным способом, но какой уж есть. Дядя по поводу меня не в курсе. Но если он узнает, то кранты мне и моей семье, за нарушение правил.

— И что за способ? — насторожился Сережа.

— Типа, я должен убить Омегу до первого полнолуния, — пожал плечами Витя.

— Как-то тупо, — заметил Сережа.

— Макс сказал отцу тоже самое. Но он отказывается верить. Он в отчаянии. Потому что если он не найдет способ меня вылечить, то… То ему лично придется меня убить.

Сережу аж передернуло. В его воображении мигом всплыло бездыханное тело его лучшего друга, над которым, ухмыляясь, стоит его же отец. В глазах зарябило, что ему пришлось прилечь.

— Ты в порядке? — обеспокоился Витя.

— Да, я просто… Боже мой… Тебе нужно с ними поговорить! Все обсудить! Все это — это неправильно! Ты никого не убивал, не калечил, за что тебя?

— Нет, — Витя пытался говорить как можно более спокойным тоном, но получалось с трудом. — Разговор с родителями исключен. Макс мне вполне доходчиво объяснил, что…

— Да плевать на этого упыря! — Сережа чуть было не перешел на крик, но вовремя осекся. — И что ты с ним носиться вдруг начал? Макс то, Макс се… Мне напомнить, что он тебя послал так-то?

— А вот это уже как раз вторая новость, которая из разряда хорошей, — продолжил Витя. — Я же у него в итоге ночевал. Домой как-то, сам понимаешь, не с руки было. Ну и под утро мы разговорились, и он, в общем, согласился на тренировки со мной.

— Да ты чего? — прищурился Сережа. — Что вдруг заставило его опуститься до какой-то школоты вроде нас?

— Он толком не объяснил, да мне и плевать, на самом деле, главное, что теперь у меня есть реальный учитель-оборотень, которому я могу хотя бы на малую толику, но доверять. Завтра вечером у нас с ним первая тренировка. Так что такие вот дела.

— Завтра? — уточнил Сережа. — Блин… Я просто с Катей завтра вечером договорился погулять, ее выписывают как раз сегодня… Ладно, перенесу тогда, скажу, что…

— Не-не-не! — замахал руками Витя. — Не стоит, Серег, правда. Ты и так столько всего делаешь для меня, не буду же я сволочью, которая не дает другу личной жизни. Тем более, я думаю, что первое занятие нам стоит провести исключительно вдвоем. Так что спокойно иди гуляй с Катюхой, я ни в коем случае не обижусь.

О том, что Макс настоятельно просил никого не приводить на тренировки, Витя тактично умолчал. Не хотелось давать Сереже лишнего повода не любить Макса, к которому тот и так относился далеко не лучшим образом.

— Уверен? Ну, ладно, смотри сам. Но если что звони — пулей примчусь, — улыбнулся Сережа.

— Спасибо, — кивнул Витя.

— Ладно, а третья новость-то какая? Я уже элементарно боюсь спрашивать, но все же стоит.

— А, да, знаешь, — замялся Витя. — Помнишь девчонку с ресепшна в спортзале? Короче, мы с ней с утра случайно встретились. Ну, я сидел, думал на лавочке, а она мимо проходила, чуть не упала, а я ее поймал… Вот.

— Ух ты ж, — присвистнул Сережа. — Признай, тигр, ты сорвал джек-пот.

— Да перестань, то, что мы пару минут поболтали еще ни о каком джек-поте не говорит, тем более…

— Что? — поднапрягся Сережа.

Витя прервался на полуслове. Стоит ли ему говорить о том поцелуе с Настей? Стоит ли вообще кому-то об этом говорить? У Вити появилось странное ощущение, что все это было как-то неправильно. Будто Настя затеяла какую-то игру. С чего вдруг она так рьяно начала давить на их прошлые отношения именно после того, как видела их со Светой? Все это выглядело слишком подозрительно. Не хочет терять комнатную собачку, которую в случае чего стоит только позвать? Ослепленный эмоциями, Витя об даже не думал вчера. Да и Леха… Как она может так с ним поступать? Разве это правильно? Леха ведь хороший человек, разве он такого заслуживает? Витя, сам того не осознавая, очень жестко разочаровался в ней. Тот образ, который он себе нафантазировал, явно не вязался с ее истинным поведением.

— Тем более, мне нужно узнать ее получше, хотя бы, — сориентировался Витя. — А то вдруг. В тихом омуте, все дела.

— Неужели я слышу от Виктора Соколова здравую мысль в отношении женского пола? Эта девчонка на тебя явно хорошо влияет. Знай, я за нее.

— Сглазишь — прибью, — хмыкнул Витя. — Вечером зайдешь? Кино посмотрим, да и как раз я освобожусь, думал весь день просто домашке посвятить, а то вообще на учебу забил уже с этими всеми делами.

— Твоя ликантропия важнее учебы так-то, — справедливо заметил Сережа.

— Да важнее-то важнее, только ты это Татьяне Юрьевне объясни, я в логарифмы до сих пор ни в зуб ногой. Не дай Бог на ЕГЭ попадутся, я прям там вскроюсь.

— А они попадутся, — Сережин вывод был явно неутешительным. — Ладно, да, зайду вечером. Сам думал этот день учебе посвятить. Мне как, бояться твоих предков за соучастие в твоих ликанских похождениях?

— Да иди ты! — вспыхнул слегка Витя, на что Сережа лишь немного рассмеялся:

— Не злись, брат, я сам понимаю, что не время и не место, но все же в подобных тяжелых ситуациях спасает лишь юмор.

— Да я понимаю. Правда понимаю. Просто я не знаю, что мне делать. Ведь если лекарства нет, а его нет… Боюсь, что вскоре мне придется попрощаться с Белоомутском, с родителями… С тобой.

— Даже не думай! — Сережин тон приобрел даже какие-то оттенки злости. — Мы с тобой еще повоюем! Сдадим экзамены и уедем покорять Москву, усек? И никакие Охотники нам не помешают. Я тебе это гарантирую.

Витя не знал, что ответить. Слова были лишними. Да и тишина обозначала собой куда больше, чем тысячи слов.

Он еще с несколько минут мялся перед тем, как зайти домой. Боялся, что не выдержит. Стоило ему только представить лица родителей

А ведь он только сегодня вспоминал «Тараса Бульбу». Как иронично.

«Я тебя породил, я тебя и убью! — сказал Тарас и, отступивши шаг назад, снял с плеча ружье».

— Гоголь, Гоголь, что ж ты мысли мне такие в голову с утра пораньше нагоняешь, сукин ты сын, — пробормотал Витя, все же, наконец, выжав дверной звонок.

К несчастью, дверь открыл никто иной, как дядя Антон. Вите лишь только оставалось смотреть куда угодно, но не в его глаза. Не в те глаза, в которых светились огни удовольствия при упоминании об убийстве двух девушек-оборотней, даже если они заслуживали подобной участи.

— О, племяш вернулся! — поприветствовал Витю дядя.

— Привет, — выдавил тот из себя.

— О, сынок, привет, — улыбнулся ему Константин. — Как посидел вчера?

Витя перевел взгляд на отца. Этот заботливый и добрый мужчина очень уж резко контрастировал с тем жестоким и холодным лидером Охотников, которого он видел сегодня ночью. Два разных человека. И кто из них настоящий? Но актерского мастерства отцу в любом случае не занимать. В этом Витя сполна убедился.

— Нормально, — звучало уж слишком неубедительно.

— Все хорошо? Ты какой-то бледный? — забеспокоился Константин.

— Устал просто, — в горле у подростка пересохло. Сердцебиение участилось. Нужно срочно запираться в комнате. Иначе он не сможет сдержаться.

— Право слово, Кость, что ты пристал к парню, — неожиданно выручил его дядя. — У него явно была бурная ночь.

— Да, так что я пойду к себе и буду весь день корпеть над математикой, убедительная просьба меня не отвлекать, — монотонно проговорил Витя. — Вечером к нам Сережа зайдет, мы кино посмотрим, ладно?

Константин лишь пожал плечами, мол, мне без разницы. Сдавленно улыбнувшись, Витя поскорее нырнул к себе в комнату.

Какой кошмар! Еще бы чуть-чуть… А клыки уже появились.

— Черт, как же вовремя, — пробормотал Витя.

Подросток закрыл глаза. Нужно успокоиться. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…

Становилось все жарче. Он упал на колени. В руках появился зуд.

— Нет, нет, нет, нет! — от ужаса у него округлились глаза.

Срочно нужно было что-то делать. Превращения уже было фактически не миновать. Если он что-то сейчас же не придумает, то это обернется катастрофой. Витя отчаянно старался цепляться за все хорошие воспоминания, что у него есть. Сережа, Ира, Света… Викина улыбка, когда он ее понял и выслушал. Мысли об успешной сдаче экзаменов, как им все гордятся…

«Аня Терехова. Не забудешь?» — голос из воспоминаний будто эхом прошелся по всей квартире. И зуд отступил. Сердцебиение нормализовалось. Он снова человек.

— Ох, твою мать! — выдохнул он.

Ему явно нужно срочно по максимуму забить голову учебой. Когда в голову лезут всякие мысли — лучшее лекарство от них это она, родимая. Ну, или работа. Но Витя пока еще ни разу не работал. Листовки, которые они с Сережей в четырнадцать лет раздавали — не в счет. Они там больше даже не занимались делом, а развлекались, постоянно придумывая, как бы оригинальнее впарить прохожим эти злосчастные листовки.

Так что учеба, учеба и еще раз учеба. Но для начала…

Залез в комп. Ира еще ничего не ответила. Да ее и не было в сети со вчерашнего дня, так что неудивительно.

Сообщения в беседе класса. Света пожелала ему спокойной ночи.

От Насти ничего. Кто бы сомневался.

Поисковик. И вот, спустя пару минут он видит знакомое лицо. Аня вовсю улыбается ему с аватарки. Витя смотрит на нее и ему становится тепло и уютно.

«Добавить в друзья».

Глава 10. Лицом к лицу

«Так, а вот с этого момента поподробнее — кто она и откуда, рассказывай. Я должна знать все. Не хочу, чтобы ты запал на какую-нибудь стерву. Так что давай, жду подробнейшего отчета!)»

Рассказать Ире о вчерашнем знакомстве с Аней было явно не лучшей идеей. А ведь Витя просто написал ей, что познакомился с приятной девушкой. Все. Без каких-либо намеков. Но Ира, видимо, уже в своей голове их мысленно поженила и напросилась в свидетельницы.

«Ир, я просто поделился с тобой событием, ничего такого. Да, мы мило вчера вечером поболтали в сети, но я пока бы не стал торопить события»

«Да все начинается с „ничего такого“. Ладно, главное, что ты больше не зацикливаешься на этой, как ее там? Настя, да?»

Вопрос интересный. Тот поцелуй между ними так и повис в воздухе, и Витя совершенно не имел понятия, что ему с этим вообще делать. Все дальнейшие события чуть ли вообще не выбили этот эпизод из памяти. Да и Настя сама как-то больше и не проявляла инициативы.

У него было время подумать. Весь вчерашний день, если быть точным. Логично было бы самому ей написать, спросить, чего да как, какие тараканы поселились в твоей голове, женщина? Однако, вопреки всему, ему было абсолютно все равно. Будто щелкнул какой-то переключатель. Чувство небывалой ясности. Все это — лишь манипуляция. Попытка сделать его своеобразным хранителем всего ее эмоционального хлама, на которого можно вылить все в подходящий момент и забыть. Простите, но Витя отказывался верить в то, что она внезапно ни с того ни с сего прониклась высшими чувствами к его персоне.

Да, некоторые моменты его периодического самолюбования настойчиво твердили, что она прочувствовала его новую звериную сущность, но имело ли это под собой действительную подоплеку? В больнице он думал, что стал притягательным из-за трансформации, но так ли оно было на самом деле? Он ведь просто был самим собой. Волк лишь подтолкнул его. Но он не сделал из него другого человека. Он остался прежним. Просто чуточку более нахальным.

В любом случае, это были лишь пока догадки. Но заметка сделана. Причем жирным шрифтом.

«Да, Настя. На самом деле просто кое-что между нами произошло позавчера, что дало мне небольшую пищу для размышлений. Можно сказать, что ее самонадеянность сама вырыла ей яму. Я, конечно, не утверждаю, я имел свойство раньше делать поспешные выводы, но все факты налицо. Понаблюдаю немного»

«Что ты подразумеваешь?»

«Видимо, она решила затянуть на мне поводок… Она даже меня поцеловала. Сначала я был на седьмом небе, а потом… В общем,

«Ох ты, практическая эталонная френдзона… Но я рада, что ты это понял и не загнал себя в пучину самобичевания)»

«То есть ты тоже так считаешь?»

«Вить, я в этом почти уверена. Я даже тебе скажу, как дальше будет — сейчас она резко перестанет тебя замечать. Если ты не поддашься на эту провокацию и будешь вести себя абсолютно невозмутимо, будто ничего и не было, то у нее бомбанет, я тебе это гарантирую. Она попытается заставить тебя ревновать, не поддавайся. Ну и в итоге постарается всеми силами удержать при себе. Тебе главное на это не вестись, а думать о той красотке;)»

«Боже, столько стараний ради одного меня, я даже польщен: D»

«Хорошо, что ты воспринимаешь это с юмором))»

«Спасибо тебе большое <3»

«Да ладно тебе, ты все же не чужой для меня, твои проблемы — мои проблемы:)»

— Ты закончил? — с толикой раздражения оторвал его от переписки Сережа.

— Серег, я все понимаю, но мне уже элементарно наскучило смотреть, как ты минут десять безуспешно выпаливаешь белку, — отметил Витя.

— Не, ну подожди, я ей чего, зря семечек насыпал? Я хочу увидеть, как она жрет, — Сережа пристально вглядывался в кроны деревьев, ища в них признаки пушистого хвоста.

— У нас физика через две минуты, — Витя уже начал паниковать. Не хотелось с утра пораньше нарываться на осуждающие речи школьного физика. Тем более, что на прошлое они и так впритык успели.

— Ничего, мы все равно физику сдавать не собираемся, так что кормление белок куда приоритетнее, — деловито отметил Сережа. — Слушай, друг, а может вообще никуда не пойдем? Честно, я настолько не хочу сейчас видеть физиономию Сергея Владимировича, что готов даже провести весь день с Максом.

— Нет, ты меня точно когда-нибудь доведешь до белого каления, — буркнул Витя.

— Ты из-за пропуска паришься что ли? — скривился Сережа.

— Ну, отчасти, — признался Витя.

— Забей, — коварно улыбнулся он. — В прошлый раз мы же не опоздали?

— И кому за это надо спасибо сказать?

Белка так и не пришла. Так что Вите оставалось схватить ругающегося Сережу и с силой поволочь на урок. Он как никто другой знал, и даже отчасти понимал, искреннюю неприязнь друга к этому предмету. Но деваться было особо и некуда. В теории, конечно, можно было и прогулять, но после Витиной ликанской выходки, контроль за учениками со стороны педагогического состава усилился. Ибо коварный уничтожитель школьного имущества найден так и не был.

Естественно, они опоздали. Физик, довольно крупный мужчина с большими усами, встретил их слегка пренебрежительным взглядом:

— Молодые люди, вы опять опоздали. Это уже переходит все рамки дозволенного. Озерицкий, ответь мне, эта парочка на все уроки так опаздывает или только мой предмет удостоился такой чести?

Олег перевел на друзей полный отчаяния взгляд. Витя лишь пожал плечами — говори уж как есть, все равно.

— Нет, Сергей Владимирович, не только Ваш, — обреченно прошептал он. Все же решил не накалять атмосферу и не сдавать одноклассников.

— Мм, прекрасно. Может, мне стоит отправить вас к директору, раз другие мои коллеги до этого не додумались, как считаете?

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — тут же ответил Витя, который очень быстро сообразил, что отправка к директору — почти стопроцентный вызов родителей. А это значит, что о тренировке с Максом сегодня можно забыть. Чего допустить было нельзя. — Извините пожалуйста, Сергей Владимирович. Такого больше не повторится. Да, Серег?

— Да, я полностью поддерживаю своего товарища, — закивал Сережа.

— Сели, быстро! — гаркнул физик. — Куда? Отдельно.

— Но ведь… — запротестовал было Витя.

— Никаких «но»! — пресек он препирательства. — Считайте еще, что легко отделались. Тихонов сядет к Ермакову, а Соколов… А, вон, садись к Ларионовой.

— Сергей Владимирович, у меня температура, я поэтому и… — подала было голос Света, но учитель был непреклонен.

— … отсела, — закончила Света, когда Витя плюхнулся рядом. — Привет, Вить.

— Привет, — шепнул он. — А что с тобой?

Света действительно выглядела как сонная муха. Потухший взгляд и вялость в движениях. Витя даже мог поклясться, что пару раз видел, как у нее задрожали руки.

— Душно было вчера в квартире, решила на ночь окно открыть, вот, теперь расплачиваюсь, — как-то виновато ответила она.

— А чего ж ты дома-то не осталась? — удивился Витя.

— Да мать выгнала, — в голосе Светы была неприкрытая обида. — Для нее, видимо, больная дочь совершенно не является аргументом.

— Бедняга, — искренне пожалел ее Витя. — Может, тебе к врачу сходить? Она тебе справку освободительную выпишет. Может, хоть это для твоей матери аргументом будет.

— Я справлюсь, Вить, не…

— Ларионова, я бы попросил тебя не соблазнять там на задней парте Соколова, я не для этого его с Тихоновым рассадил! — командным басом окликнул их Сергей Владимирович.

Света залилась краской. А у Вити вдруг ни с того ни с сего взыграло чувство справедливости. С его точки зрения, произнесенные физиком слова были уже откровенным хамством:

— Если Вы не заметили, то Света плохо себя чувствует.

— Галерка, Соколов!

— Я повторюсь, — Витин голос внезапно стал холоднее абсолютного нуля. — Если бы Вы так не зацикливались на своем предмете, Вы бы заметили, что Ваша ученица близка к обморочному состоянию и ей срочно нужно к медсестре.

— Вот как, — на лице физика отобразилась ухмылка. — Я думаю, что Ларионова не немая, и если ей это действительно было бы необходимо, то она бы уже отпросилась. Так что оставь рыцарство, Соколов. А я сделаю вид, что пропустил твою дерзость мимо ушей.

— Дерзость? — теперь уже Витины губы исказились в ухмылке. Голос уже настолько походил на рычание, что на Витю непроизвольно покосилась половина класса.

— Вить, — лихорадочно зашептала Света. — Пожалуйста, остановись…

— Да, дерзость! — оскалился физик. — Еще хоть одно слово с твоей стороны, и я оставлю тебя после уроков!

Витя уже готов был разразиться убийственной тирадой, но тут теплая ладонь Светы обхватила его. Витя недоуменно на нее покосился. Та лишь слегка улыбнулась и еще крепче сжала его руку.

— То-то же, — ухмыльнулся Сергей Владимирович. — Продолжаем занятие!

Витя старался сохранить бесстрастное лицо, хоть все внутри и бушевало как все сносящий на своем пути ураган. Но постепенно чувство приходили в норму. Рядом был человек, который ему стал дорог. Действительно дорог. Пусть и не так, как Сережа, чья спина уже успела стать мокрой. Но все же. Все же.

— Спасибо, — почти беззвучно сказал Витя.

— Пожалуйста, друг, — мило улыбнулась Света. В ее очках Витя заметил свое едва различимое отражение. Может, это было

Весь оставшийся урок Света старалась не отпускать его руку, но это чувство никуда не уходило. Страх сковал подростка со всей эмоциональной силой. Как долго ему еще удастся держать себя под контролем, прежде чем все пойдет вверх дном?

Это был самый спокойный урок физики на памяти одиннадцатого класса старой школы Белоомутска. Тишина, если отмести речи учителя, стояла гробовая. Некоторые лишь только оборачивались и испуганным взглядом присматривались к Вите. Под конец урока он случайно встретился взглядом с Настей. Та мгновенно отвела глаза в сторону. Вдохнув, подросток продолжил конспектировать занятие. Видимо, все было именно так, как сказала Ира. И как он сам, в том числе, догадывался.

Когда прозвенел звонок, Витя не стал никого дожидаться, смахнул весь инвентарь в сумку и поспешно удалился из класса. Остановился в коридоре отдышаться. Следом выскочил Сережа. Глаза — бешеные:

— Я, блин, чуть не обделался!

— Не говори мне ничего, — прошипел Витя. — Если бы не Света, то я…

— Не продолжай, — остановил его Сережа. — Вот, видишь, почему я настаивал на том, чтобы прогулять физику?

— Ну ты псих, чувак! — присвистнул Дэн, когда поравнялся с друзьями. — Если бы я не знал тебя так хорошо, то я бы реально испугался. С каких пор мой добродушный одноклассник научился разговаривать с интонацией маньяка-убийцы?

Настя стояла чуть поодаль в обнимку с Лехой. Витя на долю секунды задержал взгляд на его руке, но тут же переключился назад на Дэна:

— Это скорее просто случайность. Я не очень люблю, когда моих друзей ставят в неловкое положение.

— Надеюсь, что ты сохранишь такой настрой завтра на футболе, — одобрительно кивнул Леха. — Ты же ведь не передумал?

Ах да, футбол. Витя уже и думать забыл. Говорить о том, что он намеренно собирается играть завтра как можно хуже — считай выставить себя курам на смех. Так что…

— Нет, Леш, не передумал, — ответил он. — Так что готовься, завтра рискуешь потерять капитанскую повязку.

По толпе прошелся смешок. Но далеко не презрительный — все действительно сочли это за безобидную шутку, чем эта фраза, по сути, и являлась, а не приступом самоуверенности.

— Боевой настрой в футболе одно из главных основополагающих, — улыбнулся капитан. — Рад, что он у тебя есть. Заведи всех завтра. И у Косицино потом не будет никаких шансов.

— Кстати, Вить, — как бы невзначай вставила Настя. — Мы тут думали все погулять после школы — присоединяйтесь с Сережей к нам.

Друзья переглянулись. Ответ у обоих был однозначный.

— У меня дела, — развел руками Сережа.

— У меня, честно говоря, тоже, — спокойно ответил Витя.

— Какие же? — прищурилась Настя. Всем и так было очевидно, к кому именно она обращается, так что Сережа даже не стал рта открывать.

— С другом договорились встретиться, — Витя смотрел Насте прямо в глаза с небывалым ранее холодом. В голове железом отпечатался Ирин совет — вести себя абсолютно невозмутимо. — Давно не виделись, да и неизвестно еще когда увидимся в следующий раз. Так что извиняюсь, но как-нибудь потом. Я всегда открыт для предложений.

Битва взглядов неудавшихся любовников, если бы имела визуализацию, наверняка разнесла бы добрую половину школы. Настя явно не рассчитывала на то, что Витя будет вести себя как ни в чем не бывало. Впрочем, не Витина это была заслуга. А парочки удачно сложившихся обстоятельств. Кто знает, если бы не случайно раскрытый факт того, что Витины родители Охотники на ликанов и встреча с Аней, то еще далеко неизвестно, как бы он себя вел.

Впрочем, даже так Вите это давалось с трудом. Как бы он не выпендривался, но он все еще не был до конца уверен, что чувства, полыхавшие еще каких-то пару дней назад, утихли. Но он уже явно не был готов бросаться в омут с головой. Роль стороннего наблюдателя его вполне устраивала.

— Что ж, жаль, — как-то даже грустно улыбнулся Дэн. — Ну, время еще будет, да?

— Безусловно, — честно ответил Витя. Он был бы даже и не против с ними погулять. Но на его условиях. А не на условиях Цветаевой.

Компания прошла мимо. Перед этим Витя уловил взгляд Миши. И он отличался от остальных — там читался неприкрытый ужас. Витя вспомнил инцидент на поле — он ведь видел его глаза. Глаза оборотня. И его сегодняшняя выходка… Ермаков был тупой. Тут ни дать, ни взять. Но даже он вполне в состоянии скоро будет сложить два и два, если Витя продолжит так нещадно палиться. И тогда… Впрочем, у него был в голове вариант дальнейших событий. Чего бояться, если так подумать? Официально оборотней не существует. Гриша вон уже пытался всех убедить, что они реальны. Его все засмеяли. А для Миши репутация важнее всего. Даже если он напряжет извилины и додумается, то он даже не пикнет. Это было почти что наверняка.

— Это было мощно, кроме шуток, — заметил Сережа. — Ты наступил себе на горло и сделал это с максимальным достоинством.

— Ребят! — услышали они обеспокоенный голос Вики. На ее плече чуть ли не висела Света. — Свете очень плохо. Помогите довести ее до медпункта.

— Да не надо их напрягать, Вик, — пробормотала она. — Я и сама…

— Так, Ларионова, молчи нафиг, — осадил ее Витя, подхватывая ее с другой стороны. — Пойдем. Сейчас я тебя отведу, и чтоб я тебя в школе, пока ты не вылечишься, не видел. Мы договорились?

— Да, Виктор Батькович, как скажете, — слабо улыбнулась она.

— Что с тобой вообще? — на Сережином лице читалось явное беспокойство.

— Дура я, вот что, — вздохнула Света.

— Впрочем, ничего нового, — добро подколол ее Витя.

— Соколов, я бы тебе сейчас врезала, но я боюсь, что рассыплюсь, — фыркнула она. — Так что считай, что тебе повезло.

Втроем они довели Свету до медпункта. Вкратце обрисовали медсестре ситуацию. Та без промедления сунула ей градусник и тут же выгнала друзей восвояси. Ибо ей сейчас был необходим покой.

— Надеюсь, что она скоро поправится, — Вика явно за последнее время так же прониклась к ней куда большей симпатией. Насколько это было связано с тем, что она внезапно начала хорошо общаться с Витей и Сережей вопрос был однозначно интересный. — Не хотелось бы, чтоб это была пневмония.

— Я тоже надеюсь, — согласился Витя. — Да, тяжелый день этот понедельник.

— Что на тебя нашло на физике? — поинтересовалась Вика.

— Да так, минутное помутнение, — тяжело выдохнул Витя. — У меня в последнее время проблемы с

— Это заметно, — вставил Сережа. — Ты напугал добрую половину класса.

Он очень мастерски делал вид, будто ничего не знает. Так со стороны и не подкопаешься. Встревает аккуратно в беседу, так что в итоге ни у кого даже не могло возникнуть подозрений, будто у друзей есть какой-то общий секрет. Мелочь, но приятно.

— Выспаться мне надо, — подытожил Витя. — Ладно, закрыли тему. Впредь буду паинькой и не доводить одноклассников до трясучки.

Остаток учебного дня Витя провел в раздумьях. Даже за обедом он почти что не притронулся к курице с картошкой, на которую раньше накидывался, будто это последняя еда в его жизни. Инцидент на физике всколыхнул старую рану. Он ни черта не знает и не умеет. Как долго будут длиться занятия с Максом — неизвестно. И какой будет эффект — тоже. А тем временем волк внутри все набирает силу. Если раньше для вспышки гнева требовалось что-то существенное, то теперь достаточно было неосторожного слова, брошенного учителем. И куда это его приведет? Явно не на Выпускной бал.

«Как же меня все это достало! Я чувствовал себя гораздо более уверенным в первые дни после укуса. Все казалось таким ясным, относительно понятным. Но теперь, после всего, что я видел, после всего, что узнал… Я не знаю, что мне делать. Думал, что знаю, пытался смотреть с научной точки зрения, но что я сейчас могу? Наука ничто без экспериментов, но я не могу проводить их самостоятельно. Это не банальное протестировать способности волчьего слуха. Ставка в моих экспериментах — жизнь. И моя в том числе! Ох, я начинаю терять самообладание. Мне нужно начать тренировки как можно скорее. Это мой единственный шанс на спасение. Спасение моей чистой совести! Черт возьми, я выложусь на максимум. Даю себе слово. Только так я смогу повлиять на родителей. Слышишь меня, волк? Ты не сможешь взять надо мной верх! Это — мое тело! И мой мозг! И главный здесь — я! Пытаешься пользоваться моей слабостью, но у тебя ничего не выйдет! Ты один, а я нет. Вот и все».

Разговоры с самим собой порой лучший сеанс психотерапии из всех возможных. Естественно, нельзя было говорить за всех. В конце концов, глупо ставить всех под одну гребенку даже в такой, казало бы, мелочи. Совершенно необязательно быть семи пядей во лбу, дабы рассуждать об уникальности каждого представителя homo. Даже если человек намеренно загоняет себя под шаблон, то есть моменты, которые все же выдают личность. Касательно же разговоров с самим собой… Каждый человек так или иначе этим занимается. Вопрос лишь в том, как он относится к себе, как к собеседнику. Воспринимает ли он самого себя как бездушного критика собственной жизни? Или мудрого советчика? Ну или же просто дурачка, который только жужжит над ухом и не выдает в беседе с самим собой ничего дельного. В какой-то степени отношение к себе может быть даже характеризует и отношение к окружающим. Принятие себя куда сложнее, чем казалось бы. Если бы людям так легко это давалось, то пластические хирурги сидели бы без работы. Да и если отмести внешность — характер тоже далеко не всегда может устраивать человека.

Как-то Витя поругался с Викой. Не в пух и прах, но достаточно серьезно. Не разговаривали они где-то с месяц. А все потому, что Витя не видел ничего откровенно плохого в том, что свободный человек, будь то парень или девушка, может флиртовать с кем угодно и когда угодно. Пусть даже и с несколькими людьми одновременно. Вику это оскорбило. Она заявила, что подобное поведение аморально, а сам Витя просто пытается строить из себя какого-то мачо. Ну и в сердцах она ему наговорила лишнего. Витя обиделся. Потом долго занимался самокопанием. Но все же, поразмышляв, и пару раз посоветовавшись с Серегой, пришел к выводу, что не стоит воспринимать все так близко к сердцу. Да, может для кого-то его характер не подарок, но разве это повод меняться для каждого? Он дорожил Викой, но не мог быть уверен, что они будут дружить до конца дней. А с собой ему точно придется сосуществовать.

Ну, конечно, они в итоге помирились. И отпраздновали это очередной посиделкой на крыше и разговорами за жизнь. А этой темы тактично не касались. Взаимоотношения личностные важнее каких-то разных взглядов на этот мир, тем более, если на эти самые взаимоотношения они не влияют ровным счетом никак.

Когда звонок ознаменовал собой конец очередного учебного дня, Витя осознал, что еще никогда так не жаждал этого. Проанализировав свое поведение, он понял, что частенько смотрел на часы. Подсознательно, даже не задаваясь какой-то определенной целью. Ожидание было максимально томительным.

— Ну что, ты точно один там справишься? — Сережа все еще выражал желание бросить все и пойти помогать другу.

— Да, точно, — подтвердил Витя. — Все будет нормально. Ты сам, главное, не ударь в грязь лицом перед девушкой.

— Оу, можешь даже не волноваться, я в полной боевой готовности, — ухмыльнулся Сережа.

— Ну да, я вижу. Приличная рубашечка, волосы в кои-то веки не похожи на воронье гнездо… Да, дружище, ты определенно готов, — похлопал его по плечу Витя.

— Обязательно отпишись потом, чего да как. Я где-то часам к десяти вернусь.

— Да не забивай ты мной голову, честное слово, — Витю уже немного раздражало подобное проявление чрезмерной заботы. — Повеселись там. Катюхе привет.

— Как скажешь, — кивнул Сережа.

На вахте Витя столкнулся почти нос к носу с Сергеем Владимировичем. Внутри неприятно кольнуло. Их конфликт еще был максимально свеж в памяти. Витя уже хотел было спрятаться за Сережу и таким образом незаметно проскользнуть в раздевалку, но физик его все же заметил:

— Соколов, подойди на пару минут!

Витя едва слышно чертыхнулся и, дав понять Сереже, чтобы тот его особо не ждал, подошел к учителю.

— Сергей Владимирович, я… — начал было он.

— Не здесь, — оборвал его физик. — У меня в кабинете.

— У Вас? — переспросил Витя. — А это надолго? Я просто очень спешу…

— Пара минут твои планам не повредят. Пошли.

Понурив голову, Витя пошел следом за Сергеем Владимировичем. Очевидно было, что ему сейчас прочтут лекцию. И Витя очень боялся, что результатом этой самой лекции будет то, что он опять потеряет контроль. Потому что тогда… Он даже думать об этом не хотел.

В кабинете было пусто. Физик властно уселся за учительский стол, в то время как Витя скромно присел за первую парту. Он очень нервничал. Потому что дров он, как ни крути, наломал конкретных. Да, Сергей

— Я так понимаю, что ты догадываешься, зачем я захотел с тобой поговорить с глазу на глаз? — спросил Сергей Владимирович.

— Думаю, что да, — кивнул Витя.

— Дисциплина, Соколов! — отчеканил он. — Ты не первый мой ученик, у которого совершенно нет предрасположенности к предмету. Я это понимаю. Не всем дано быть Вавиловами или Столетовами. И от таких учеников, повторюсь, я требую хотя бы соблюдать дисциплину из уважения к предмету и, да, Соколов, ко мне. Ты это понимаешь?

— Да, Сергей Владимирович, — повторно кивнул Витя.

— Ну так и почему нарушаем? — спросил физик, чуть наклонившись через стол к Вите.

— Простите, Сергей Владимирович, — Витя постарался придумать на ходу как можно более правдоподобную отмазку. — Я не хотел срывать Ваш урок. Просто у меня еще… — ну, может хоть здесь Омега сослужит добрую службу. — Я еще не до конца отошел от всего того, что со мной произошло. И иногда происходят срывы.

Юноша с надеждой смотрел на школьного учителя. У того выражение лица не изменилось почти ни на йоту. Лишь только слегка упала какая-то тень задумчивости.

— Ну да, конечно, — наконец изрек физик. — Тот самый волк. Знаешь, Соколов, в какой-то степени я тебя очень хочу понять. Оказаться буквально на волоске от гибели и остаться после этого полностью в здравом уме — да, действительно очень трудно. В любом случае остается определенный… отпечаток. Признаюсь, я до этого момента не рассматривал ситуацию под таким углом. Но, с другой стороны, ты должен научиться нести ответственность за свои поступки. Ты находишься в школе, в коллективе, где все же есть свой определенный свод правил. И напрямую конфликтовать с педагогом, это, ну, совершенно выходит за все рамки.

— Поймите, Сергей Владимирович, я ни в коем случае не хотел, чтобы сложилась какая бы то ни было конфликтная ситуация, — честно сказал Витя. Черт, ну ведь отправит его сейчас к директору, видно же, что хочет, и все тогда, плакали его тренировки с Максом! Нужно срочно пытаться его разжалобить хоть как-то. — Просто я весь на нервах и… Простите меня, пожалуйста.

— Ладно, Соколов, я тебя услышал, — смягчившийся голос физика стал проблеском надежды. — Так уж и быть, пойду тебе, ввиду обстоятельств, навстречу и не буду писать на тебя жалобу директору. Будем считать, что утреннего инцидента не было. Но взамен хотелось бы от тебя хоть минимальной отдачи. Я знаю, что ты очень талантливый парень и для тебя при должном усердии даже дебри моего предмета не должны вызывать каких-то трудностей. Выложись, Соколов. Тебя это устроит?

— Конечно устроит, Сергей Владимирович! — тут же радостно закивал Витя, испытав небывалое облегчение. Часики-то все тикали. И желательно уже было поскорее свалить из школы, поэтому он был согласен буквально на все.

— Я на тебя рассчитываю, Соколов, — предупредил физик. Затем, пригладив свой ус, наклонился к нему еще ближе и даже как-то по-отечески произнес:

— Слушай, если тебе будет необходима моя консультация по физике ну или если ты захочешь просто поговорить со мной о чем-нибудь, то мои двери всегда будут открыты.

Такого Витя даже не ожидал от вечно сурового учителя физики. А ведь даже ему, как оказалось, не чуждо ничего человеческого.

— Спасибо Вам большое за предложение, Сергей Владимирович, — улыбнулся юноша. — Но я думаю, что это будет лишним. Можно я просто буду стараться на Ваших уроках?

— Дело твое, Соколов, — Сергей Владимирович смерил его таким зорким взглядом, что Вите стало немного не по себе. — Можешь идти.

Как можно вежливее попрощавшись с учителем, Витя в ускоренном темпе постарался покинуть помещение. Кое как выдохнул только оказавшись от кабинета на достаточном расстоянии. Ну, он мог себя поздравить, ведь все прошло относительно хорошо. Повезло ему. Даже как-то не верилось. Сейчас возникло дикое желание уже наплевать на все, рискнуть, написать Ане и позвать ее гулять. Но не без усилия воли ему пришлось себя осадить, ведь то, что уже скоро ему предстояло было без лишнего приукрашивания самым важным этапом в его жизни. Да и Аня еще наверняка на работе. Потом, потом, все потом.

Когда-то почти в центре Белоомутска был большой рынок. С весьма, стоило признать, качественной продукцией. Там было почти все. Любимым Витиным местом был магазинчик с дисками. Пропадал он там надолго. Стоял и тщательно выбирал, какой очередной сборник фильмов за сто рублей можно приобрести. Продавец его даже запомнил спустя какое-то время.

Урбанизация поселка поставила на рынке логичный крест. Сейчас там был комплекс супермаркетов. Магазинов «Дикси» в Белоомутске было вообще аж три штуки. Но этот был, так сказать, официальным. Первым и единственным для большинства обитателей этого ПГТ. Витя пришел минут за десять до встречи с Максом. Того еще не было видно на горизонте.

— Пам-пам-пам, — отбил он незамысловатый ритм, прислоняясь к стенке магазина. Что ж, оставалось надеяться, что Макс просто очень пунктуальный и не любит приходить заранее. И ведь Витя даже возмутиться не имеет права, если тот опоздает. А то еще, чего доброго, передумает. Макс вообще пока не производил впечатления сговорчивого человека. Упрямый баран. Идеальная трактовка.

— Витяяяя! — неожиданно громкий детский голос застал Витю врасплох. И тут же его заключило в объятия нечто мелкое и довольное. Дашка Черткова из соседнего подъезда.

— Ухх, — проскрипел он. — Даш, ты меня задушишь своими обнимашками.

— Прости, — довольно ответила девчушка. — Я просто соску-у-у-у-чилась.

— А где твоя родители? — спросил Витя.

— Папа на работе, а мама овощи покупает, — кивнула Даша куда-то в сторону. — А ты же помнишь, что у меня в субботу день рождения?

— Теперь да, — хихикнул Витя. — Сколько тебе там исполняется, малявка?

— Десять, между прочим, — высунула язык Даша. — Мы едем в город. И мне купят хомячка. Я назову ее Черничка. А вечером договорились запустить пару фейерверков. Ты придешь?

— Посмотрим, — Витя, естественно, приходить не собирался. Но и ребенка расстраивать не хотел. Может, если только выдастся свободная минутка.

— Даш, ну что ты пристаешь к людям? Вить, она тебя еще достать не успела?

Черткова-старшая хоть и производила впечатление строгой мамы, но на самом деле все это была лишь видимость. Витя точно знал, что редкий родитель порой так балует ребенка.

— Нет, что Вы, Тамара Владимировна, все нормально, — улыбнулся Витя.

— Как дела-то у тебя? Слышала про нападение — ужас, даже боюсь представить, что ты пережил.

— Можно сказать, что отделался испугом, — давненько Витю уже никто не доставал

— Прости, если напоминаю, просто… Ладно, не буду уж тебя тормошить. Тоже с родителями по магазинам решил пройтись? — спросила Тамара Владимировна.

— Не, я… Друга жду, — коротко ответил он.

— Сережку-то?

— Нет, другого, не думаю, что Вы его знаете.

— Ну ладно, жди, не буду отвлекать. Даша! Вот маленькая егоза!

— Мам, я Вите рассказывала про фейерверки. А какие у нас будут? — с неподдельным восторгом спрашивал ребенок.

— Ты особо-то губу не раскатывай…

Витя с улыбкой еще смотрел им вслед. Ох уж это беззаботное детство. Когда-то и его так же впечатляли фейерверки.

— Как молоды мы были, как молоды мы были… — затянул он.

— Как искренне любили, как верили в себя!

Витя аж слегка подпрыгнул. Макс появился буквально из ниоткуда. И он был явно доволен произведенным эффектом.

— Тьфу ты! — выругался Витя. — И давно ты тут стоишь?

— Только что подошел. Ну чего, ты готов? — при этом Макс будто специально акцентировал внимание на том, как он хрустнул костяшками пальцев. Позер.

— Ну, думаю, что да, — вздохнул Витя. — С чего начнем?

— Для начала — в магазин зайдем. Я пить хочу.

Интересное начало тренировочного процесса. Впрочем, даже сварливому оборотню не чуждо ничего человеческое. Витя сам думал купить какую-нибудь шоколадку. Просто для поднятия настроения. Ну и боевого духа. Кто бы что ни говорил, но шоколад — одно из важных изобретений человечества. Столько радости в одном слове. Не каждый мог бы этим похвастаться.

— У тебя есть какой-то план, программа или мы будем действовать экспромтом? — уточнил у Макса Витя, когда они уже стояли на кассе.

— Есть пара наметок, — Макс даже не повернулся в его сторону. — Но там многое от тебя будет зависеть. Пока определенного плана нет. Но ты булки не расслабляй все равно. Легко не будет. Это я тебе обещаю.

— Утешил, — буркнул Витя, пробивая шоколадку. Почему-то он захотел взять Corny. Очень уж ему понравилось.

Макс ограничился обычной негазированной водичкой. Пока он пробивал, Витя отвлекся на копошащуюся с сумками бабушку с тростью. Она уже так несколько минут стояла около кассы и перекладывала покупки в тележку. Трость поставила чуть поодаль, чтоб не мешала. Что стало ошибкой, поскольку проходящий мимо мужик будто специально споткнулся об эту самую трость. Естественно, тот и бровью не повел. И на жалобный взгляд старушки — ноль внимания. Витя глубоко вздохнул — бывают же скоты. Он уже собрался помочь, но, внезапно, его опередил Макс.

Витя его даже не узнал. Он и не думал, что Макс может так искренне и добродушно улыбаться. Замерев на месте, он с интересом наблюдал за сценой, которая еще минуту назад совершенно не вписалась бы в его картину мира. Старушка рассыпалась в благодарностях, на что Макс лишь смущенно отмахивался. Поинтересовался, не помочь ли с тележкой. Но тут уже старушка была непреклонна. Пожелав ей хорошего вечера, Макс подал знак Вите, и они вышли на улицу.

Подросток даже не знал, как на все произошедшее реагировать. Монстр оказался человечнее человека.

— А ты добрый, — может, замечание было неуместным. Но Витя должен был это сказать.

— Что, прости? — Макс-таки соизволил посмотреть на него.

— Я говорю, что ты добрый, — повторил Витя. — Помог незнакомому человеку. Причем искренне, это было заметно. Почему ты стараешься казаться тем, кем не являешься?

— Так, малой, правило номер четыре, помнишь? — резко отозвался Макс. — И это просто была обычная вежливость. Ни больше, ни меньше.

Витя промолчал. Но его взгляд в сторону Макса выражал сейчас куда больше, нежели чем слова. Тот его уловил. Отвернулся. Может он даже и хотел что сказать, но переступать через принципы не решался. Может, так и должно быть. А Витино мимолетное наивное предположение, что в теории они могли бы стать друзьями — всего лишь ситуативная иллюзия. В любом случае, до пятиэтажки они шли молча.

Снова железная дорога, уже знакомая тропинка, где все еще даже можно было разглядеть очертания чьих-то следов. Но возле здания снег был девственно чист. Что добавляло дополнительного антуража. Безжизненное здание, где когда-то кипела жизнь. Да и после того, как оно навсегда было покинуто человеком, она там продолжалась. А теперь, когда этот участок земли стал частью охотничьей территории Омеги — все. Безмолвный призрак ушедшей эпохи, чьи очертания приобрели кровавый оттенок. Пристанище демона.

Не поглощай… Отпусти…

Последний раз вздохнуть и свет увидеть солнца!

Но видны лишь огни

В глазах чудовища, что через эти стены рвется.

Иначе как в форме внезапно нахлынувшей поэзии передать свое эмоциональное состояние Витя не мог. Строки были далеко не идеальны. Но ему сейчас казалось, что так и должно быть. Порядок? Чушь собачья! Какой может быть здесь порядок, когда вокруг лишь холод, который чувствует даже оборотень. И от этого холода не избавиться. Он будет преследовать тебя вечно. Пока ты не дашь ему бой. И бой этот будет здесь. В этих заботливо пригретых Чертом стенах.

Макс завел Витю на самый верх. По лестнице приходилось ступать осторожно, дабы не оступиться и не полететь светлой головушкой вниз. Да и состояние самих лестниц уже оставляло желать лучшего. Хотя, вроде, держались. А еще в нос бил какой-то совсем уж неприятный запах. Витя даже не знал, с чем его адекватнее всего будет сравнить.

Макс сосредоточенно осматривал остатки комнат, ища среди них наиболее просторную и чтоб она была все же как можно дальше от источника вони. В итоге остановился на, по всей вероятности, бывшей гостиной. И на их удачу без больших окон. Не хватало еще, чтобы если мимо будет проходить какой-нибудь зевака, чтоб он увидел силуэты двух ликанов.

— Ну, — уставился на Витю Макс, облокачиваясь на стену. — Показывай.

— Что показывать? — переспросил Витя.

— Что умеешь.

— Так я, собственно, ничего не умею, — почесал голову Витя. — Иначе зачем мне бы понадобились твои тренировки?

— Ответ засчитывается, — кивнул Макс. — Ты абсолютно прав. Ты нихрена не умеешь. Тебя укусили чуть больше недели назад, удивительно, что за это время ты никого не покалечил. Новообращенные весьма специфичны. Первые сутки после укуса их начинает люто колбасить. Симптомы могут быть разные — постоянные перепады температуры, тошнота, возможны даже неконтролируемые обращения. Но это редко. Но, как я говорил, — сутки. Именно за такое время яд полностью впитывается в организм.

— Видимо, мне повезло — я большую часть первых суток провел в отключке, — Витю слегка передернуло, стоило ему представить всю эту радужную картину.

— Тем не менее, — продолжил Макс. — Самое интересное начинается дальше. Ну, это ты уже сполна

Витя понурил голову. Он сейчас почувствовал себя на месте двоечника, который в очередной раз не выполнил домашнее задание:

— Нет. Я пытался, но ничего толкового не вышло. Все становилось только хуже.

— Совсем ничего?

— Ну, на самом деле, вчера я… Хотя нет, мне кажется, что это просто совпадение.

— Когда дело касается превращений — не бывает никаких совпадений! — повысил голос Макс. — Поэтому — выкладывай!

— Хорошо. Я недавно познакомился с девочкой. И вчера, когда я вернулся домой и увидел родителей… Я еле совладал с эмоциями. И чуть не превратился. И, я не уверен, но мысль о ней почему-то меня успокоила.

— Ясно, — добродушно ухмыльнулся Макс. — Влюбился, придурок.

— Я не влюбился! — возмутился Витя. — Как я мог влюбиться в кого-то, если я сам этого не чувствую?

— Так оно обычно так и происходит — ты ничего не чувствуешь, а потом неожиданно для себя находишь, что ты жить без человека, оказывается, уже не можешь. Вот и вся разница между любовью и влюбленностью. Любовь она, знаешь ли, тихая. Душевная, если угодно. Орет лишь влюбленность.

Витя глупо уставился на Макса. И все? Так просто? Вот и весь ответ на извечный подростковый вопрос? И почему он узнает об этом от едва знакомого оборотня, а не кого-то более близкого?

— Ладно, мы отвлеклись. Будем отталкиваться тогда от этой девочки. Знаешь же, что такое серотонин, и какое состояние он обеспечивает? Чувство уверенности и спокойствия.

— Именно поэтому антидепрессанты и работают с серотониновым обменом, — закончил мысль Витя.

— В точку, — Макс удивленно поднял бровь. — Так называемый «якорь» — это не то, что вызывает эмоции. Точнее, не так. Он должен вызывать эмоции, но они должны успокаивать. Ты должен испытывать чувство умиротворения. Не излишней возбужденности, не уж, тем более, депрессии.

Только теперь у Вити все встало на свои места. И стало понятно, почему он раньше не мог ни за что ухватиться. Все его мысли — они не были успокаивающими. Все они были сопряжены с какой-либо сильной эмоцией. Поэтому Ира и не могла стать его «якорем». А Аня… Конечно, их диалог в то хмурое воскресное утро, их еще пока небольшая, немного даже неловкая переписка, они вызывали эмоции, но Вите было спокойно. Будто все это само собой разумеющееся.

— Ну конечно же… Макс, а ты вот сразу не мог объяснить?

— Я говорил тебе про гармонию, кто же виноват, что ты трактовал это через одно место? — пожал он плечами. — Теперь другой вопрос — само превращение. И ответишь на него мне ты. При каких условиях ты превращался?

— Ну, это просто — я был очень зол. Ну, или на пике эмоций. Причем не обязательно отрицательных. В общем, как я это понял, адреналин и дофамин способствуют превращениям. Ну, строго говоря, из молекул дофамина и «делается» адреналин. Так что все взаимосвязано. А в зависимости от эмоционального спектра берет контроль либо волк, либо я. Я ведь правильно рассуждаю?

— Ты откуда такой умный-то нарисовался? — В голосе Макса невольно заиграли уважительные нотки. — Да, ты абсолютно прав. Адреналин. Злость. Счастье. Они высвобождают волка. Одна неверная мысль в голове новообращенного — и вместо человека перед вами предстанет бешеное чудовище. Но, как не парадоксально, именно это от тебя мне сейчас и надо. Чтобы ты превратился. И был максимально злобный.

Витя готовился к чему-то такому. Но все равно от мысли о предстоящем превращении у него голова шла кругом. В голове сразу зародились различного рода сомнения, в частности, стоит ли это вообще того?

— Макс, я… Мне немного не по себе. А что, если я вырвусь?

— Не вырвешься, — пообещал Макс. — Я сильнее тебя. Ну и, насколько ты помнишь, способен воздействовать на тебя рыком. Как в обычной волчьей стае — старшие по рангу очень доходчиво своим рычанием объясняют более низшим членам стаи их место. Мы такие же. Так что — вперед! Вспомни что-то, что заставит тебя выйти из себя. Поддайся этому чувству. И дай волку огрызнуться. И в идеале…

Макс снял пальто. Небрежно бросил его куда-то в сторону. Затем вздрогнул. Слегка прикрыл глаза. Витя мог наблюдать, как планомерно его лицо вытягивается и покрывается черной как смоль шерстью. Пальцы на руках удлинились, обрастая изогнутыми когтями. Ликан щелкнул зубами. Ярко-желтые глаза, будто два фонаря, смотрели прямиком на подростка, гипнотизируя его. Он не мог оторвать взгляда. Если Омега вызывал своим видом отвращение, то Макс в обличии оборотня завораживал. Вороной масти, будто сама ночь обрела форму. Лишь только два янтаря и белоснежные, острые, как бритва клыки, говорили, что это не просто сгусток тьмы, а живое существо. Возможно, самое опасное в мире.

Ликан еще раз лязгнул челюстью и так же плавно принял человеческое обличье. Макс при этом не издал ни звука. Превращения уже явно не доставляли ему никакого дискомфорта.

— … это должно выглядеть так, — закончил он. — Твоя очередь. Да, и тебе все же лучше снять верх хотя бы. От греха подальше.

Вите сейчас было не позавидовать. То, что ему было нужно в середине января стоять по пояс голым — еще полбеды. Температура тела выдержит мороз. А вот выуживать из головы самые неприятные воспоминания вряд ли бы кому пришло в здравом уме. Но такова цена свободы. Свободы от звериных оков. Витя взял на заметку — если он хотя бы до конца года останется в живых, то всенепременно найдет альтернативный способ трансформации.

— Что ж, чему быть, как говорится, — подросток хоть и нервничал, но был максимально сосредоточен. На манер Макса слегка прикрыл глаза. Что можно было вспомнить? На ум приходило разное. Он вспоминал абсолютно опустошенного Сережу на момент бракоразводного процесса его родителей… Поцелуй Насти с Лехой… Тараса из больницы… Вспоминал зловещее лицо его дяди… Ту жуткую фразу отца… Схлопнув весь этот нелицеприятный коктейль воедино, Витя максимально отдалился от реальности. Старался пережить заново те моменты каждой клеточкой своего тела. Но ничего не получалось.

— Ааааааррррррррр! — замахал он в отчаянии руками. — Это было тупо, да?

— Нет, что ты, — по-отечески произнес Макс. — Это вполне могло напугать щеночка.

— Так, ладно, подожди, сейчас все будет, мне надо сосредоточиться…

— Да ты не торопись, — картинно зевнул Макс. — Со всеми бывает. Тут абсолютно нечего стесняться. Я все равно буду тебя любить.

— Знаешь, между тобой и Серегой есть куда больше общего, чем тебе хотелось бы думать, — недовольно отреагировал Витя. — Оба начинаете «гениально» шутить тогда, когда это совершенно не к месту.

— Превращайся давай, а не демагогию

Подростка обуревало какое-то чувство несправедливости. Утром он чуть не вспыхнул от неосторожного слова учителя. А сейчас, даже полностью отдавшись воспоминаниям, у него не выходит ровным счетом ничего. Как бы он не пыхтел и не напрягался.

— Я… Я не могу, у меня не получается! — в сердцах воскликнул он.

— Ох, Боги, это никуда не годится, — цокнул языком Макс, подходя к Вите. — Ладно, значит, будем действовать более радикально. Ты же помнишь второе правило?

— Делать все, что ты говоришь? — переспросил Витя. — Ну, допустим. И что от меня сейчас требуется?

— Терпеть, — с ноткой трагизма ответил Макс. — Мне даже жаль.

Он без предупреждения с силой заехал ему с кулака в челюсть. Не ожидавший такого Витя с размаху шлепнулся об кафельный пол. А еще он более-чем усвоил значение выражения «искры из глаз». Что-то ему подсказывало, что если бы он был обычным человеком, то такой удар наверняка бы его убил.

— Ты совсем охренел?! — закричал Витя, потирая челюсть и пытаясь подняться на ноги. От боли глаза увлажнились сами по себе.

— Мне нужно, чтоб ты превратился, — спокойно ответил Макс. — Так у тебя не выходит. А без этого наше занятие пройдет впустую. Ничего личного, можешь поверить, что делаю я это уже без такого удовольствия, с каким мог бы еще час назад.

Макс без особой жалости заехал ему носом ботинка по ребрам. Боль заполнила все тело. Еще удар. Но все, что Витя чувствовал — обида. Обида на то, что он, обладая такой же силой, не может ничем ответить. Обида на то, что он слаб…

— Достаточно! — закричал Витя. И этот крик плавно перешел в звериное рычание. Превращение началось.

Макс заблаговременно отступил. Он смотрел, как подросток извивается на земле и отчаянно скулит. Он вспомнил ту боль, которую испытывал когда-то, когда только стал ликаном. Пусть это и было так давно, но тело помнит. Оно помнит все.

Молодой оборотень вскочил на ноги. Макс отметил, что в своем зверином обличье Витя чем-то напоминает его самого. Разве что шкура чуть светлее. Впрочем, ему сейчас было не до таких оценок. Ликан, угрожающе зарычав, перешел в наступление.

Макс превратился за долю секунды. Пока что все шло так, как он запланировал.

«Витя, — мысли нужно было донести максимально точно. Расслабляться и допускать проникновение лишнего сейчас могло быть чревато. — Я знаю, что ты там. Отвечай мне».

Монстр притормозил. Другой подал голос? Разве это возможно? Что он от него хочет? И опять это странное обращение… Витя… Кажется, это имя. Да, это оно. Но оно не его. А его человеческой части. А у него самого нет имени. В нем просто нет нужды.

«Так, ладно, попробуем еще раз, — продолжил наседать другой. — Чувствую, что тебе не нравится, когда к тебе так обращаются… Ты недавно встретил девушку. Хорошую. Ты сам говорил мне, что тебе с ней было спокойно. Вспомни ее. Давай, соображай!»

Оборотни кружили друг вокруг друга. Молодой все щерился и показывал зубы. Ждал, когда другой даст слабину. Оценивал ситуацию. Он помнил. Запах все еще стоял в ноздрях.

«А ты, смотрю, быстро учишься, — Макс говорил не задумываясь, просто чтобы как можно быстрее сбить молодого с толку. Он чувствовал все мысли своего оппонента. Ненависть, жажду, смятение и… страх? — В прошлый раз напал, даже не задумываясь. Не так уж ты и глуп, верно, Витя?»

Ликан рявкнул. Другой снова повторяет это имя! Это выводило его из себя.

«Не нравится, да, бывает. Мне тоже много чего не нравится. Например, когда на меня скалятся сопливые новообращенные. Так что у тебя есть выбор — либо ты вспоминаешь свою девочку, либо я надеру твой волчий зад».

Глаза ликана сузились. Другой все говорил о какой-то девочке. Что за девочка? Она вкусная? Познакомился недавно… С кем? С той девочкой? У нее было имя… Звонкое такое… Аня…

Его передернуло. Он вспоминал. Какие-то обрывки в памяти. Добродушная человеческая улыбка. Почему в нем зародилась эмпатия? Разве так должно быть?

Нет! Ликан взревел. Другой слишком долго испытывал его терпение. Шерсть вздыбилась, глаза налились кровью. Если он не атакует сейчас, то иной возможности не будет. Он стремительно рванул вперед, но другой оказался проворнее. Тот с легкостью увернулся и полоснул его огромными когтями. Ликан взвыл от неожиданной боли. А затем зарычал уже другой. И пришлось подчиниться.

Первое, что Витя ощутил — адская боль в спине. Помимо всего прочего он чувствовал себя так, будто пробежал без остановки несколько километров. Скосив глаза, он наблюдал за реакцией Макса. Тот отмалчивался. В его глазах невозможно было прочитать какую-то определенную реакцию. Они были словно затуманены. Он не смотрел на Витю, его взгляд не был прикован ни к чему конкретно. Он смотрел в никуда.

— Все было так плохо? — выдавил Витя. Говорить ему сейчас было очень трудно.

— Нет-нет, — Макс тут же вернулся из задумчивости. — Я примерно на такое и рассчитывал. Даже рискну сказать, что в какой-то степени ты умудрился превзойти мои ожидания. В обличии ликана ты осторожен. Хоть и импульсивен. Ты делаешь выводы. Пытаешься думать. Похвально для новообращенного.

— Ни черта не помню, — пожаловался Витя, старательно потряхивая головой. — Почему у меня так болит спина?

— Мне пришлось тебя полоснуть, — ответил Макс, тяжело усмехнувшись. — Заживать будет чуть дольше, чем обычная рана, все же она оставлена другим ликаном. Но ты не переживай — ткани уже начали процесс регенерации.

— Я на тебя напал? — Витя чувствовал себя виноватым. Пусть даже он по сути и не нес ответственности за свои действия, но совесть этот аргумент задвинула на полку.

— Да, жалкое было зрелище, — поддел его Макс.

— Ох, черт, как же… — Витя попытался встать, но ватные ноги обрушили его тушку обратно на пол. — Кошмар. Я думал, что это превращение будет другим.

— Ты серьезно? — фыркнул Макс. — Думал, что ты вот так вот с первого раза научишься держать волка в узде аки Марти Сью? Парень, не разочаровывай уж меня.

— Нет-нет, — поспешно ответил Витя. — Просто какое-то странное ощущение, будто я слышал какие-то голоса. Такого раньше не было. Я не помню, но четко осознаю, что кто-то копался в моей голове. На каком-то подсознательном уровне.

— Ах, это, — расслабился Макс. — Не переживай, это был я. Видишь ли, когда мы волки, то мы, естественно, не можем общаться ртом. Анатомия не позволяет. Поэтому мы транслируем друг другу свои мысли.

— Типа телепатии? — уточнил Витя.

— Ну да, что-то вроде. Только это работает исключительно в облике ликана. Иначе это было

— А что здесь любопытного? Страх — одна из базовых человеческих эмоций, — нахмурился Витя.

— Вот именно, что человеческих. Страх не присущ ликану. Мы высшие хищники в цепи питания, инстинкт самосохранения у нас весьма вторичен. Но что делают настоящие волки в случае опасности? Правильно, скалятся. Страхом ты подпитываешь волка, заставляешь его действовать более решительно. У вас одно тело, хочу напомнить. И волк, хочет он этого или нет, его защищает. Он чувствует свое превосходство и подавляет тебя.

— Макс, мне кажется, что это весьма натянуто. Когда я встретился в ту ночь с Омегой — я тоже испугался. До усрачки испугался. Но я не превратился.

— А тут уже твой личный страх. Палка о двух концах. Твоя неуверенность в себе мешают целенаправленному превращению. С момента самого укуса ты постоянно боялся. Я увидел это. Правда о родителях только ухудшила ситуацию. И твой страх передался волку. Ты никогда не сможешь полностью себя контролировать, если не совладаешь со страхом. И тут, боюсь, я тебе ничем не помогу. Психолог из меня весьма такой себе.

Витю будто обухом по голове ударили. Не такой неутешительный вердикт он планировал услышать в конце первой тренировки, совершенно не такой.

— Но… — помедлил он. — С эти же можно что-то сделать? Наверняка же можно. В конце концов, это всего лишь продукт моего воображения. Если я буду работать над собой…

— Так работай, Витя. Иначе все наши с тобой дальнейшие встречи будут коту, точнее, волку под хвост. Я спрошу у Игоря, может он сможет дать какой-нибудь совет. Но твой страх — это твой страх. И победить его сможешь только ты.

«Вечно у меня все не как у людей» — подумал Витя.

— Что ж, — подытожил Макс, заглядывая Вите за спину. — Раны твои уже затянулись. На сегодня тогда хватит. Одевайся и пошли.

Утомленный и опустошенный Витя послушно последовал указаниям наставника. Он уже сам хотел поскорее домой — принять горячий душ и выпить какао. Почему-то ему захотелось какао. С маршмеллоу. По дороге он заскочит в магазин и купит маршмеллоу.

Солнце уже скрылось. Двое вышли из заброшенного здания, будто неприкаянные призраки. Никто бы даже в кошмарном сне не мог предположить, что там происходило. Но это было. И это еще обязательно повторится.

— Так, когда мы в следующий раз встречаемся? — спросил Витя.

Макс задумчиво посмотрел на небо, где уже потихоньку начала проглядываться Большая Медведица. Кивнул своим мыслям:

— В четверг. В то же время. На том же месте.

— Понял, — у Вити не было сил даже элементарно улыбнуться. — Ты сейчас к себе или на поселок?

— К себе, — коротко ответил Макс.

— Ладно, что ж, до скорого, — Витя неуверенно протянул Максу руку.

Тот слегка покосился на нее. Витя был готов поклясться, что видел, как слегка дернулась в ответ его рука, но в последний момент остановилась.

— До скорого, парень, — с толикой обидного безразличия ответил Макс, развернулся и пошел в сторону общины.

— Ладно, не больно-то и хотелось, — развел руками Витя и, слегка прихрамывая, направился прямиком домой.

— Доброта делает тебя слабым, — внезапно ударили ему в голову слова Макса. — И это, Вить, сейчас не напутствие ликана к ликану. Это правда жизни. Ты пока еще смотришь на мир сквозь призму розовых очков. Это нормально в твоем возрасте, я не осуждаю. Но просто возьми на заметку — чем меньше люди видят в тебе добро, тем лучше.

На этом все. Подросток лишь только слышал хруст снега из-под его ботинок, да легкое завывание ветра.

Он заговорил. По всей видимости, это значит куда больше, чем рукопожатие.

Витя был согласен с его утверждением. Но лишь отчасти.

«Смотря кто, Макс. Смотря кто. Есть люди, которые заслуживают доброты. Мир жесток, да. Несправедлив. Но в нем осталось добро. Мне жаль, что ты его разучился видеть. Я не знаю, что у тебя произошло, какова твоя история. Но я постараюсь помочь. Quid pro quo[1]».

Оборотни разошлись своей дорогой. Чтобы потом встретиться вновь.

Глава 11. Излишний оптимизм

В кино очень распространена сцена, когда главный герой картинно разбивает рукой или об стену будильник во время его утреннего стрекотания. Это уже даже не клише, а, можно сказать, что один из столпов кинематографа. Витя периодически очень хотел претворить эту сцену в жизнь. Проблема была только в двух вещах — в отличие от кино, его будильник был не автономный, а встроен в телефон. Да даже если бы и был, то за разбитое имущество он вполне справедливо бы получил по ушам. Поэтому, хочешь, не хочешь, а на будильник оставалось лишь злобно зыркать без применения физического насилия.

Так полностью и не раскрыв глаза, Витя поплелся принимать утренний душ. Он ожидал, что все его семейство в такое время будет всем составом сидеть на кухне и бурно что-то обсуждать, но там был лишь дядя.

— Доброе утро, племяш! — энергично поздоровался тот.

— Доброе, — Витя всеми силами старался не зевнуть. — А где мама с папой?

— Уехали уже все, — ответил дядя. — Так что мы с тобой тут вдвоем. Кофе?

— Да, было бы очень здорово, — натянуто улыбнулся Витя. Один на один с дядей. Потрясающее утро. Все равно, что проснуться в компании мексиканского наркобарона, который любезно тебе сообщает, что ты ему должен денег, но завтрак он тебе все равно приготовит. Оно-то, конечно, приятно в какой-то степени, но, черт возьми, ни разу не мило.

«Веди себя максимально естественно. Рано или поздно тебе пришлось бы побыть с ним наедине. Ты просто обычный парень, который ничего не знает. У тебя, вроде, никогда не было проблем с тем, чтобы косить под идиота. Улыбаемся и машем, блин».

Когда освежившийся и куда более трезво размышляющий Витя вышел из ванной, то его встретил приятный аромат свежего кофе и бутербродов с семгой. Почти мгновенно потекли слюнки — только сейчас он осознал, что ничего толком не ел со вчерашнего дня. Тренировка с Максом его настолько вымотала, что все, чем он мог по приходу домой заниматься — больше на автомате делать домашку, да лениво переписываться со всеми желающими. В том числе и с Аней, с которой они увлеченно обсуждали сначала, естественно, книги,

— Выглядит аппетитно, — одобрительно сказал Витя, кивая на завтрак.

— Ну, хотелось сделать приятное единственному племяннику, — ответил Антон. — Да и я чего-то посмотрел — мы практически не общались толком с момента моего приезда. Хотелось бы как-то узнать друг друга получше, мы ведь все же родственники. Ну и совместный завтрак — очень подходящий повод, ты так не считаешь?

Вите лишь только оставалось согласиться. Но дело было не только в «узнать друг друга получше». В голове разыгралась масштабная операция. Он четко понимал, что его дядя не из тех людей, кого заботят родственные связи. Он наверняка видел в Вите будущего перспективного Охотника. И ему нужно было как можно убедительнее промыть ему мозги. И для начала в таком случае обязательно стоит расположить к себе. А затем обухом вывалить ему как бы случайно информацию о ликанах. При этом подчеркивая исключительно лишь отрицательные стороны. Дабы неокрепший ум подростка возвел все это в абсолют и загорелся праведным гневом. И не только на ликанов. Но и на родителей в том числе, за сокрытие такой информации. Но ведь только ситхи все возводят в абсолют…

Дяде было, разумеется, невдомек о том, что Витя знал немного больше, чем тот думал. И это давало ему преимущество. Он был элементарно на шаг впереди. Главный козырь в манипулятивной битве умов — знать больше, чем думает оппонент. И у Вити появился, в связи с этим, план — переманить дядю на свою сторону. Конечно, он осознавал масштабы всей операции. Если тебе всю жизнь будут лить в уши, что, допустим, прививки — это фармацевтический заговор с целью обогащения корпораций, то ты волей-неволей начнешь принимать этот, казалось бы, очевидный бред за чистую монету.

Здесь ситуация даже еще сложнее. Поскольку здравый смысл в ненависти к ликанам все же присутствует. Но насколько эта ненависть рациональна? Сколько вообще существует оборотней в мире? Учитывая, что на протяжении сотен лет они вполне умело скрывали свое существование, то вряд ли их очень много. Витя предполагал, что в это число колеблется в районе от двух до пяти тысяч. Игорь со всех уголков России отыскал всего лишь около сорока ликанов. Естественно, он не мог собрать под свое крыло всех оборотней. Соответственно, плюсуем приблизительно еще столько же, может, на пару десятков больше. Итого — около сотни ликанов на, приблизительно, 146 миллионов человек населения Российской Федерации. Ничтожно малое количество. Есть ли смысл думать, что даже если бы все ликаны были безумными чудовищами, которые бы в один прекрасный момент объявили бы войну человечеству, то они представляли бы существенную угрозу? Вряд ли.

Конечно, любая смерть — трагедия. И убийца, кем бы он ни был, должен нести наказание. Но даже если взять Омегу — при всех его зверствах, число жертв того же Теда Банди или Андрея Чикатилло было куда большим. А они были людьми. Стоило ли ненавидеть Омегу как-то больше, чем Чикатилло просто потому что Омега — оборотень? Очевидно, что нет.

Понимал это Витя. Скорее всего, понял бы это и какой-нибудь сторонний человек. Понял бы это дядя? Вопрос куда более занимательный. И Витя был готов начать осуществлять предварительную подготовку к изменению мировоззрения своего родственника.

— Да, я только за, — улыбнулся он, с аппетитом принимаясь за бутерброды. — Как продвигается поимка волка?

Шаг первый — забросить крючок. Создать видимость того, что играешь на чужой территории.

— Никак пока. Мы прочесали весь периметр предположительных охотничьих угодий — ровным счетом ничего. Словно он испарился. Будто и не за волком гоняемся, а за кем-то более… умным.

— Но это ведь все равно волк, правильно? — сделал невинные глаза Витя.

— Может и волк. А может… Кто его знает? История уже сталкивала человека с, якобы, волками настолько хитрыми, что их ловили годами. И тут невольно всплывает очевидный вопрос — а был ли волк? Как пример, тебе что-нибудь говорит имя Петер Штумпф?

— Честно говоря, нет, — нахмурился Витя.

— О, племяш, с этим именем связан чуть ли не целый сюжет для фильма ужасов. В XVI веке в немецкой деревне Бедбург начали находить разодранные тела домашнего скота. Естественно, главными подозреваемыми были волки. Местные охотники пытались устраивать на них облавы, но те не приносили никакого результата. Нападения все продолжались. И вскоре уже начали пропадать люди. Все указывало на то, что эту кровавую бойню устроил какой-то зверь. А потом, бац, и выясняется, что за всеми убийствами стоял обычный фермер по имени Петер Штумпф, который сошел с ума и начал считать себя приспешником Дьявола, превращающимся в волка.

— Это безусловно весьма жутко, но какое это имеет отношение ко всему происходящему?

— Да, в общем-то, никакого, просто интересная аналогия, — загадочно улыбнулся Антон. — Просто лично мне кажется странным, когда все улики указывают на животное, а в итоге убийцей оказывается человек. Вот как такое может быть? Разве может обычный человек с такой жестокостью убивать себе подобных? И разве может обычное животное строить дьявольские планы?

— Ну, за человека не скажу, но по поводу животного есть замечательный пример, — Витя понял, к чему клонит дядя. Но у него был свой план. — Серега, ну, мой друг, рассказывал мне как-то о двух львах, которые в конце XIX века терроризировали строителей Угандийской железной дороги, что возле реки Цаво. Тоже человеческие жертвы, тоже дьявольски хитрые хищники, но почему-то, когда речь заходит о систематических нападениях животных, то все вспоминают происшествия, подобные тому, что ты мне сейчас рассказал. А все потому, что в истории с этими львами не было ничего сверхъестественного. Все предельно просто — эпизоотия чумы крупного рогатого скота вынудила львов открыть охоту на людей. Могли быть и другие причины, но мне, как врачу, картина видится именно такая. Даже останки этих львов можно увидеть своими глазами.

— То есть, если я тебя правильно понял, ты считаешь, что никакой загадки в деле Штумпфа нет? — Антон начинал потихоньку прощупывать почву. Ему явно нравилось, что разговор складывается именно в ту сторону, на которую он рассчитывал.

— Естественно! Я вообще сомневаюсь в существовании любого рода мистики, — Витя говорил как можно более беспечно, картинно жуя при этом бутерброд. — А ты, разве, нет?

— Я привык думать, что наш мир куда более сложный, чем кажется на первый взгляд, — витиевато ответил Антон. — Наука непостоянна. И она не может объяснить все.

— Может, — не согласился Витя. — Просто на некоторые

— Не всякое высказанное ранее утверждение ошибочно, — Антон заинтересовался в беседе. Ему определенно было, что сказать в ответ. — От ошибок никто не застрахован. Даже опровержение может стать таковой. Не так страшны люди, которые допускают ошибки. Куда страшнее те, которые раньше поступали верно. А потом их вынудили ошибаться. Потому что был произведен неверный перерасчет.

— Настоящий ученый никогда не будет торопиться с выводами, — парировал Витя. — Он будет их перепроверять, строить гипотезы, которые не только могут подтвердить его теорию, но и опровергнуть. Принимать во внимание каждую. Он не будет бросаться в омут с головой, подстраиваясь под так называемую «положительную предвзятость». В противном случае — это не ученый. А лишь начинающий зеленый аспирант, да еще, скорее всего, и самодур до кучи. Критика собственного сознания — основополагающая черта каждого человека науки. Коим стараюсь быть и я. Получается плохо, но я еще даже не студент, мне простительно.

— Ты идеализируешь картину мира, — хмыкнул Антон. — Все у тебя честные и не преследуют своих интересов. И не проталкивают их в том числе. Кому какое дело до твоих изысканий, если затронуты личные интересы кого-то более влиятельного? Он все равно пролоббирует свои интересы в общество, и оно это сожрет. А неугодных быстро сожгут на костре. Так было, так есть и так будет. Смирись.

— Нечестно находить изъян в моем высказывании и надавливать на его слабую сторону, игнорируя все остальное, — что ж, это сложнее, чем казалось. — Ты перескочил с одного на другое. От обсуждения того, насколько корректны могут быть поправки в имеющиеся научные данные, ты перешел на то, что кто-то, у кого ряха шире может проталкивать свое ограниченное видение, и никто слова поперек не скажет. Конечно, это так, к сожалению. Но толку тогда с такой науки? Это же ни к чему не приведет. Только к хаосу.

— Я просто хочу, чтобы ты понял, что в этом мире все лгут. И наука тоже может лгать. Порой иногда нужно просто не задавать лишних вопросов. Просто потому что на них уже ответили до нас.

— Я. Никогда. Не. Буду. Принимать. Все. На веру! — отрывисто прогремел Витя.

— Ты еще молод, племяш. Ты говоришь красиво, но все это основывается на прочитанных тобой книгах. Что касается опыта — то он может оказаться для тебя болезненным с таким подходом, — в голосе дяди сквозил холод.

— У меня достаточно опыта, чтобы признать ошибочность своих убеждений, если они не соответствуют истине, а не искать оправдания, подгоняя под них необходимый мне результат. А ты так сможешь, если это будет необходимо?

Витя надеялся, что ему удалось посеять хотя бы маленькое зернышко сомнения в голову этого человека. Хотя, когда имеешь дело с фанатиком — дело заранее труба. Рассчитывать, что дядя призадумается после его тирады, было верхом наивности. Но все же искорка надежды, что он не зря сотрясал воздух, присутствовала.

— У меня уже было много возможностей убедиться в своей правоте без размышлений о том, правильны ли мои убеждения или нет. Есть такие факты, которые не подлежат оспариванию. Когда-нибудь ты поймешь, о чем я. Поверь, я предоставлю тебе все основания.

Антон понимал, что с Витей будет все не так просто, как ему казалось. Этот пацан научился очень плохой черте — задавать вопросы. Наблюдая за тем, как отец вербовал новых Охотников, он никогда не видел, чтобы кто-то проявлял колючесть. Человеку достаточно было просто показать оборотня и надавить на чувство страха перед неизведанным. Получалось идеальное пополнение. Мнением просто манипулировать. И еще проще — создать его видимость. А когда у каждого овоща есть «мнение»… Что ж, вот и получаются послушные рабы, которые, конечно же, за «свое собственное» мнение будут рвать и метать. И падать смертью храбрых в клыках ликана. Потому что так надо. Так сказали.

«А ведь если бы не тот досадный случай, то Костя бы обучал тебя убивать этих тварей с детства. Как обучали его. И меня. Из тебя получится хороший Охотник, племяш. Но только, когда мне удастся надломить твою волю».

— Ты в школу, кстати, не опоздаешь? А то мы так заболтались. А вместо тебя грызть гранит науки никто не будет.

Витя посмотрел на часы. И ведь правда — пятнадцать минут девятого. А он еще, грубо говоря, в трусах сидит.

— Очень надеюсь продолжить наше… обсуждение, — бросил он напоследок.

— Это взаимно. Интересный кулон, кстати. Настоящее серебро?

Витя непроизвольно схватился за пулю. Вряд ли дядя начнет искать глубинный смысл в ношении этого кулона, но Витина мнительность все же дала о себе знать. Не хотелось подставиться настолько глупо.

— Да. Знакомая подарила на Новый Год. С тех пор не снимаю.

Антон лишь слегка хмыкнул. Видимо, он счел это просто забавным совпадением. Витя очень надеялся, чтобы так оно и было.

Работы с дядей было еще много. И далеко не факт, что она будет успешной. Убежденность в убеждениях. Далеко не все даже уважающие друг друга оппоненты способны сломать этот барьер. Что уж говорить про семнадцатилетнего школьника и прожженного убийцу ликанов? Но он попытается. Ученый всегда будет искать способы.

Сережа уже ждал в подъезде. Витю он встретил с весьма ошарашенным взглядом:

— Надо же, я уж было, грешным делом, подумал, что ты проспал.

— Я немного заговорился с дядей. Очень зря, хочу заметить, отрицательных эмоций теперь на несколько дней точно.

— Я удивлен, что ты вообще с ним нашел силы поговорить, какой уж там, — присвистнул Сережа.

— Да как тебе объяснить… Все еще в моей голове витает слабая надежда на человеческое благоразумие. Я пытался тонко ему намекнуть, что не всегда стоит придерживаться каких-то взглядов, что при более научном подходе к ним — стоит в конечном итоге и поменять их, если результат не оправдывает заготовленных ожиданий, но когда твой дядя — гребаный Дарт Вейдер, то дело не очень двигается с места… Тьфу, блин, почему Дарт Вейдер? Не надо было вчера с Аней Звездные Войны обсуждать.

— Да и ты не смахиваешь на Люка Скайуокера, — отметил Сережа. — А вокруг

— Он просто так не уедет. Я знаю, он попробует меня завербовать в ряды Охотников. Это более чем очевидно. Это же ведь такая же цель его приезда, как и Омега, он это ясно дал понять. И вот тогда уже я окажусь в не очень приятной ситуации. Проблему нужно решать. Зерно я посеял.

— Ты же ведь сам понимаешь, что ничего не выйдет, так? Фанатики своего дело, они… Они всегда придумают оправдание, чтобы подогнать рассуждения под свой результат, который им удобен. Какую бы ты аргументацию не приводил — они придумают, чем парировать. Ты будешь понимать, что это тупо. Какой-нибудь рандомный Вася будет понимать, что это тупо. Но не фанатик.

— Забавно, что у меня с утра были похожие мысли. Думаешь, что это безнадежно?

— Я уверен, что безнадежно.

— И что мне делать? Он ведь с меня не слезет.

— Все же я считаю, что… Тебе нужно поговорить с родителями. Да, да, я знаю, Макс тебе в категорической форме запретил этого делать, и я, может быть, даже с ним согласен, но у тебя тупо нет выбора. Ты не в той ситуации, чтобы биться головой о стену в надежде, что она когда-нибудь смягчится. Тебе нужен отбойный молоток.

Витя схватился за голову. У родителей же должно было быть все под контролем, верно? Антон все же родной брат Константина, тот должен знать его куда лучше. Наверняка понимает, что он будет хотеть от Вити. И наверняка уже имеет весомые аргументы, чтобы тот не вербовал его в Охотники. Неужели он настолько уверовал в эту легенду об убийстве ликанского аналога пациента-зеро, что перестал, в связи с этим, мыслить здраво? Его отец, который постоянно твердил ему об этом самом здравомыслии? Который и привил ему любовь к применению научного метода? Об этом было дико даже подумать.

— У отца наверняка есть какой-то план. Мне не стоит вмешиваться, — наконец, после всех раздумий, выдал Витя.

— При всем уважении к дяде Косте, — закатил глаза Сережа. — Ты не должен так полагаться на него. Ты должен сам решать, что для тебя нужно.

— Я решил, — твердо ответил Витя. — Я не буду усугублять ситуацию. Если я пойду родителям навстречу — все будет только хуже. Мы справимся со всем сами. Мы же ведь… Волчий клуб, в конце концов.

Сережа все же придерживался иной точки зрения. Он ни при каких обстоятельствах не желал бы, чтобы Витя пострадал или сделал себе хуже. Но все же ему казалось, на каком-то подсознательном уровне, что он совершает ошибку.

«What is true is already so. Owning up to it doesn’t make it worse». Правда не перестает быть правдой. Признание не делает ее хуже. Так писал философ Юджин Джендлин.

Обе позиции имели право на существование. Обе позиции были верны. Вопрос был лишь в том, какая принесет больше пользы. Сережа пообещал себе как-нибудь вернуться к этой теме. И он еще не раз поговорит с Витей. Сегодня. Завтра. Значения не имеет.

Витя уже в свою очередь переключил свое внимание с одной проблемы на другую. И хоть сейчас у него не было паники в отношении предстоящего урока физкультуры, он все же нервничал. Не надо было вообще это начинать. Хотелось бы вернуться на недельку назад и устроить себе самому хорошую такую взбучку. А сейчас он вынужден будет выставить себя курам на смех. Ну, хоть ради благой цели — всеобщей безопасности. Не играть же будет куда проще, нежели чем играть?

Если что-то и могло пойти не так в этой, казалось бы, простейшей задаче, то только у Вити. Когда перед первым уроком к нему внезапно подсела Таня, пока Сережа отлучился по делам физиологическим, то Витя сразу понял — добра не жди.

— Я знаю, что ты сделал, — с ходу начала она.

— Что?

Витя недоуменно на нее покосился. То, что она шепчет, уже было удивительно. Казалось, что тихо говорить она не умеет в принципе. И что он мог такого натворить, что заставило ее пойти против своей природы?

— Я знаю, что было между тобой и Настей в субботу. Она мне все рассказала.

Витю слегка тряхнуло. Ни к чему хорошему это точно не приведет. Совершенно.

— Между нами ничего не было, — прошипел он.

— Знаешь, я, как ее лучшая подруга, просто обязана уберечь ее от ошибки, — затянуто начала она. — Ты, Соколов, ошибка. А ошибки надо исправлять.

— А может тебе рот закрыть? — предложил он.

— Не дерзи, мальчик. Так вот, на чем я остановилась? Ах, да. Знаешь, Насте должен достаться парень, который лучший во всем. В учебе, ладно, признаю, ты хорош. Но вот в остальном…

— Я не собираюсь быть ее парнем, блин, — Вите показалось, что он сказал это куда громче, чем планировал, но в общем гаме фраза осталась без внимания.

— Впрочем, тебе повезло, — Таня пропустила его слова мимо ушей. — Птичка мне напела, что у тебя есть шанс сегодня худо-бедно пробиться в основу. Так что, может быть, я подумаю над тем, чтобы не рассказывать Леше о том, как ты его предал. Зависит от тебя. Может, ты действительно не так уж и плох.

Витя так крепко сжал кулак, что все его костяшки приняли белоснежный оттенок. Она что хочет?

— Ты не посмеешь, — прорычал он.

— О, еще как посмею, — злобно ответила Таня. — Ты еще скажи спасибо, что я тебе ничего не сделала за то, что ты унизил в четверг моего парня.

«Грязная тварь! Я вырву тебе все внутренности, от тебя останется только лишь кровавый ошметок. Но сначала я выдавлю тебе глаза и откушу твой длинный язык! И позабочусь о том, чтобы ты была жива в этот момент. Я получу огромное наслаждение, когда буду слышать твои свинячьи визги…»

— Так, и что хотела от тебя наша любимая Танечка?

Разъяренный Витя даже не заметил благополучно вернувшегося Сережу и как Таня, будто ничего и не было, вернулась за парту к Насте. Он все еще кипел, как чайник:

— Настя… Тупая… Пи…

Сережа аж зажмурился. Непривычно было слышать от Вити такие слова. Тем более в контексте, пусть и не прямого, но все же обращения к одному конкретному человеку.

— Что случилось? — с опаской спросил он.

— Она рассказала Тане про наш с ней поцелуй, — полыхал Витя. — А теперь Таня грозится рассказать об этом Лехе, если я не произведу на нее сегодня впечатление на физре.

— Да не суть! — Витя безуспешно старался отдышаться. — У меня нет выбора. Придется выкладываться. Меня прижали к стенке.

— Так, подожди, а почему я только сейчас об этом узнаю? Так, ладно, опустим. Ну, расскажет она, дальше что? Объясни ему, что это все полная лажа и ничего такого не было и в помине. И вообще ты там за красоткой из спортзала бегаешь, ты ему фотку ее покажешь, там сразу все очевидно будет.

— Да что ты? Серег, вот вроде не маленький мальчик-то, неужели ты думаешь, что он поверит мне? С хера ли лысого ему мне верить?

— Витя, Витя, расставь приоритеты! Признай сам себе — ты опять будешь лажать на поле, потом сходить с ума и пытаться меня убить. А вдруг в этот раз ты превратишься прям на глазах у всех? По-моему, это как-то более повредит твоей репутации, нежели чем пьяный поцелуй! И вообще, я бы на твоем месте не поддавался на такие дешевые провокации.

— Я не поддаюсь на провокации, — ответил Витя. — Но и не собираюсь ссориться с Лешей из-за длинного языка этой коровы!

— Твоего длинного языка, не хочешь? — иронично уточнил Сережа.

— Знаешь что?… Ладно. В любом случае, у меня есть идея. Вряд ли она сработает, но… Всяко лучше, чем ничего.

— И что за идея?

Звонок прервал мысль. Но Вите это было только на руку. Он все равно не планировал вслушиваться в слова Татьяны Юрьевны. А значит, что у него есть время сформулировать свой собственный метод контроля. Метод, которым он должен был воспользоваться еще давным-давно.

— После урока, — шепнул он.

Дедушка Фрейд, давно не виделись, что называется. А ведь Витя бы и не вспомнил об этом, если бы не открыл-таки перед сном Эйслера. Само название — «Человек в волке», напоминало ему что-то знакомое, что-то, о чем он читал когда-то давно, дабы поднять себе настроение. И тут на глаза попадается «Введение в психоанализ» Фрейда. Тогда он не провел параллель, любезно подкинутую самим господином случаем. И только сейчас, когда сознание очистилось посредством гнева, на ум пришел любимый пациент австрийского психолога.

Сергея Панкеева всю жизнь преследовал кошмар — за ним наблюдали огромные волки, сидящие на ореховых ветвях. Кошмары продолжались с завидной регулярностью. У Панкеева появилась боязнь волков, вкупе с постоянными депрессиями. Фрейд с удовольствием взялся за случай Панкеева, яростно оспаривая его предыдущий диагноз, маниакально-депрессивный синдром, поставленный Бехтеревым. Фрейд, по своей доброй традиции, сводил проблемы к травме, вызванной увиденным в детстве половым актом родителей. Как и следовало ожидать — Панкеев так и не вылечился от своего синдрома, который преследовал его до конца дней.

Одна из самых обсуждаемых теорий о том, почему Фрейд потерпел неудачу, предполагала его излишний оптимизм касательно выполняемой задачи. Ввиду сосредоточения решения вокруг теории, которая более точно соответствовала его убеждениям, Фрейд упустил несколько занятных деталей. И это даже не волки. А, внезапно, — орехи. Теория про орехи говорит о банальном языковом барьере — распространенная в русском языке фраза «дать на орехи», невольно брошенная той же няней Панкеева, могла произвести очень большое впечатление на неокрепшую детскую психику, из-за чего образ ореха стал для Панкеева реализацией страха наказания. Волк, как образ сказочного злодея, лишь усилил эффект. Конечно, есть споры и вокруг этой теории, но она выглядит вполне разумной.

Вите оставалось лишь провести параллель. Что, если его страх, который так смутил Макса, страх, который методично продолжает портить ему жизнь — это просто какая-то маленькая незначительная деталь, которая даже не имеет отношения к его родне? Что-то, вроде так называемых «орехов Панкеева». Пациент-зеро его личных страхов.

У него будет время найти этот страх. И вырубить его на корню. Но в одном он мог быть уверен наверняка — это не футбол. И не боязнь опозориться своим неумением обращаться с мячом. Он не боится играть.

«Ты меня, понял, волк? Я не боюсь играть. Не боюсь публичного осуждения. Мой страх куда глубже. И когда я его вытащу… Ты мой, солнышко. С потрохами».

Есть гипотеза. Теперь — практика. И, желательно, без кровопролития. Жалко, что Светы сегодня нет. Вите была бы очень кстати ее поддержка. Ну да ладно, пусть лечится. А он справится сам. Главное — как можно четче визуализировать для себя тот факт, что футбол — это так, второстепенное. Всего лишь часть пути. И не самая важная.

Сережа выслушал все это без доли скептицизма. Он даже признал, что в этом есть толика смысла. Хоть и отметил, что проверять это в условиях стен школы было не самым разумным решением. Но иного не оставалось. Когда начинаешь ходить по острию — хочешь, не хочешь, а приходится импровизировать. Пусть это и идет рука об руку с большим риском. Но обещание с Вити особо не увлекаться он все же взял.

К счастью для самого себя, особого давления Витя все равно не ощущал. Он это связывал с тем, что в этот раз он хоть себя не накручивает. И не требует от себя невозможного.

Но чем ближе дело шло к физкультуре, тем больше Вите становилось тревожно. Шум и гам в столовой во время обеда лишь усиливали чувство беспокойства. Обостренный слух будто специально подчеркивал каждый звук, каждое слово и чавканье, яростно раздирая уши. В конце концов, Витя плюнул на все и пошел переодеваться. Лучше сейчас было постоять на улице, подышать морозным воздухом и элементарно успокоиться.

В раздевалке Витя внезапно встретил Дениса. Тот сидел на лавочке с закрытыми глазами, совершенно расслабленный. Витя даже и не заметил то, что основной вратарь их школы в принципе отсутствовал на обеде.

— Эмм, а ты чего не ел ничего? — спросил Витя.

— Не хочу, — ответил он, так и не открывая глаз. — Весь этот шум отвлекает. Мешает потом сосредоточиться. А ты?

— Да я поклевал немного… Но чего-то стало как-то душно. В общем, решил, что лучше подышать.

— Понимаю. А в остальном как себя чувствуешь?

— Даааа… — протянул Витя, слегка заикаясь. — Все отлично. Просто замечательно. Я словно Роналду, Аршавин и Яшин в одном флаконе.

— Вить, Яшин это, если что, вратарь, — поправил его Денис с легкой ухмылкой.

— Класс, даже здесь облажался, — тихо вздохнул он.

Денис прервал свою своеобразную медитацию и оценочно взглянул на Витю. Улыбнулся. Видимо, в его голове созрел какой-то план.

— Так, слушай, иди сейчас на улицу, я возьму у Петровича мяч, постучишь по воротам немного перед тем, как все остальные присоединятся. Расслабишься хоть малость. А то на тебе ну совсем

Вите эта идея пришлась по душе. Переодевшись, он тут же выскочил на мороз. Зимний ветер неприятным порывом задувал за шиворот. Витя поежился от неожиданно нахлынувшего ощущения. Если уж даже он почувствовал дискомфорт, то даже не хотелось представлять, какого сейчас остальным. Впрочем, по появившемуся вскоре Денису нельзя было сказать, что он испытывает какие-то неудобства. Может, просто привык. А может весь Витин озноб — всего лишь следствие элементарного волнения.

— Я встану на ворота, а ты постарайся мне забить со штрафной, все просто, — крикнул он Вите, катнув ему мяч. — И старайся особо не думать, во время игры у тебя есть буквально пара секунд на принятие решения. Так и сейчас. Выбери точку и бей.

Витя пристально уставился на мяч. Затем на ворота. Сам он наверняка не совладает. Он даже не имел представления, с какой силой стоит бить.

«Страх не присущ ликану» — вспомнил он слова Макса.

Он вспомнил утренний диалог с Таней. Прокрутил его в голове от и до. Почувствовал, как тело пошло мурашками.

«Я не боюсь. Все это пустые угрозы. Они не станут мне помехой. Я точно знаю, чего я хочу. И я это сделаю».

Прицелился. Денис стоит чуть по правую сторону. Если ударить в противоположную, слегка низом, то есть вероятность, что он не успеет среагировать.

Удар. Но Денис ловит.

— Ого! — воскликнул он. — Еле поймал! Неплохо, Вить, даже очень! Еще раз!

Где-то допустил ошибку. Недооценил реакцию. Нужна какая-то обманка. Витю охватил азарт и возбуждение. Денис на вид контролировал каждый уголок ворот. Но если ударить сильнее, то мяч может соскочить с руки. Как вариант. Ну, или же постараться ударить в «девятку». Может и не достать. В девятку ли?

Витя как бы невзначай бросил взгляд на угол. Он видел, что Денис уловил его взгляд. Отлично.

На этот раз мяч угодил в сетку. Витя сам не ожидал, что у него получится. Но факт есть факт — мяч в воротах.

— Отлично! — Денис совершенно не жалел о том, что пропустил. Для него сейчас это было не главным. — Просто отлично! Для начинающего вполне неплохой обманный маневр. Но держи в голове, что такой момент может не всегда сработать. Тебе сейчас сыграло на руку то, что я от тебя такого не ожидал. Но во время настоящей игры вратарь соперника будет ожидать любого маневра. Нужно будет что-то поизящней, чем игра глазами. Ну, ты этому еще научишься, если, конечно, вообще будешь после школы продолжать заниматься футболом.

— Не думаю, — честно ответил Витя, принимая вновь мяч. — Я так, скорее, для потакания собственному эго начал. Я даже и не думал, что Петрович мне даст возможность. Я ведь никогда не был особо спортивным.

— Знаешь, Вить, Петрович, он, на самом деле, хороший мужик. А самое главное — дальновидный. Видит потенциал там, где, казалось, его быть не может, — отозвался Денис.

— Это ты так тонко на меня намекнул? — спросил Витя.

— Да не совсем, — улыбнулся Денис. — Помнишь же меня в началке?

Витя призадумался. Да, действительно. Денис тогда был пухлощеким мальчиком, который, казалось, не может не то, что в футбол играть, а элементарно стометровку пробежать. Просто у него была хорошая реакция. И Петрович это увидел. Пара-тройка лет тренировок — и вот Денис один из самых популярных среди девчонок парней в школе. Со-капитан школьной команды, второй, пока что, вратарь «Витязя». Стоило лишь только одному человеку вовремя заметить его потенциал, не отталкиваясь от внешнего вида.

Минут десять они еще занимались вдвоем. Пусть даже Денис и умудрялся брать большую часть мечей, но Витя понимал, что дело тут исключительно в его профессионализме, а не в том, что сам Витя косит, так что главная цель этого небольшого экспромта была достигнута — подросток почувствовал себя расслабленным и удовлетворенным. Он был даже благодарен однокласснику за то, что тот не поддавался и дал ему почувствовать, что он действительно может, без чьих-либо подачек. И результат его устраивал.

— Вижу, что Соколов с Комаровым уже начали потихоньку разогреваться! — услышали ребята довольный возглас физрука.

— Витя чувствовал себя неуверенно, — доложил Денис. — Я решил, что небольшая встряска приведет его в чувства.

— И он был абсолютно прав, — поддержал одноклассника Витя.

— Решение настоящего со-капитана, Комаров! — похвалил его Петрович. — Именно так и формируется команда. Главное — поддержка друг друга, ощущение слабых сторон плеча товарища и их своевременное исправление! Слышали? Всем брать пример с Комарова! Так, а теперь, хорош пялиться и восемь кругов вокруг поля! Чтоб я вас живыми не видел под конец!

На самом деле, пробежка для Вити была самой легкой частью из всего предстоящего. Он это понял еще со времен предыдущего занятия. Пока он бежал, периодически поглядывал в сторону кромки поля — вон Сережа пристально глядит в его сторону, разговаривая с кем-то по телефону, вон Настя с Таней о чем-то болтают, Вика безучастно сидит на веранде, мелькали и остальные одноклассники с ребятами помладше… Желающих посмотреть на внеплановый ногомяч было ничуть не меньше, чем в прошлый раз.

«Воистину наша жизнь — сплошной зал ожидания, — пришло в голову Вите. — Каждый из нас вечно что-то ждет. А эти люди вокруг ждут… Чего? Думается мне, что просто хорошей дружеской игры. В том числе и моей. Что ж, не извольте беспокоиться. Все будет. Ведь я не просто Витя с Октябрьской улицы. Я ликан. И я буду соответствовать».

Честно пробежав восемь кругов, при этом, ожидаемо, почти не запыхавшись, Витя подбежал к Сереже, который жестом приманил его к себе.

— Чего, Серег? — спросил он. Дышалось все же немного тяжело. Но лишь на малую толику. Из остальных футболистов кто-то так и вовсе упал лицом в снег. В том числе и, как не без злорадства заметил Витя, Миша.

— Я просто хотел убедиться, что мне не придется снова вырубать тебя огнетушителем, — с опаской прошептал Сережа.

— Все прекрасно, — Витя говорил абсолютно искренне. Он, конечно, был слегка на взводе, но это не было похоже на вырывающегося наружу и жаждущего крови оборотня.

— Ладно, верю, — пригляделся Сережа. — Тут это, Света звонила. Удачи тебе желала. Я ей сказал, что ты, скорее всего, телефон в раздевалке оставил.

— Как она? — спросил Витя.

— Да вроде живая, голос, по крайней мере, был весьма бодрым, — пожал плечами Сережа. — Скорее всего уже может даже к концу недели снова выйдет.

— Это хорошо, — улыбнулся Витя.

Вика с веранды задорно помахала ему рукой, когда он случайно встретился с ней взглядом.

— Удачи, солнечный! — услышал он ее. Витя ощутил небывалую теплоту. Все его

Петрович в этот раз сжалился и поставил Витю сразу на поле в позиции полузащитника. Из троицы «Витязя» в его команде в этот раз был только Леха.

«Сдюжим, Виктор Константинович. Всенепременно».

Когда Петрович дал команду — мир вокруг изменился. Витя попытался представить, что нет ничего вокруг, кроме него и мяча. Было весьма символично представить себя волком, который преследует прыткого зайца. И что помимо тебя вокруг есть еще желающие — такие же голодные. Картина хоть и была весьма условной, но эффект возымела — как только Витя получал мяч, то старался не отпускать его ни на сотую метра. В его движениях не было какой-то грации или чего-то еще, присущего профессиональным футболистам. Но сейчас он знал, чего хотел. И чего хотят от него товарищи по команде, периодически кричавшие «Пас!».

Но мяч все не шел. Ни в одни ворота. Несмотря на дружеский характер соревнования, каждая семерка жаждала доказать, что нулевая ничья — отнюдь не предел. Витя сновал туда-сюда по правому флангу, лишь слегка защищаемый смутно знакомым ему десятиклассником. Непонятным чудом он уловил легкое движение капитана, который прострелом сквозь поле вывел мяч на него. Витя рванул вперед, ненароком сбив с ног своего оппонента (Петрович не посчитал это за нарушение) и единолично завладел мячом. Выход с Дэном один на один. Ориентир — углы он отразит, верх тоже, если Витя ударит слишком сильно, то наверняка будет выше ворот. Думать было некогда. Оставались считанные метры.

Витя действовал скорее наугад. Он даже не ожидал, что получится. Легким навесом, Витя перекинул мяч точно над головой Дениса. Обоим только и оставалось смотреть, как мяч лег в сетку.

На Вите тут же повисла добрая половина его команды. Все что-то говорили, кричали, обнимали. Но Витя не слушал. Он элементарно не мог поверить в то, что у него получилось. Он забил. Сам.

Сие весьма подняло его боевой дух. Пусть это и было скорее случайностью, но кому какая разница? Первый раз в жизни он поймал на себе восхищение толпы. Они приветствовали его и улюлюкали. Да, это могло вскружить голову. Похлеще всякого спиртного. Но только кому-нибудь другому. Витя просто был рад, что оправдывает возложенные на него надежды. Ну и то, что Таня теперь наверняка засунет свой язык куда подальше тоже играло свою роль.

Игра продолжалась. После Витиного гола его команда, видимо, расслабилась. За что закономерно получила две банки. Однако Леха буквально спустя пару минут после второго мяча сравнял счет, пушкой ударив по воротам с угла штрафной. У Дениса, при всем его мастерстве, не было никаких шансов.

Весьма скользкая ничейка складывалась. До конца оставалось около пяти минут. Нужно было что-то делать. И чем скорее, тем лучше. Вите пришла в голову весьма дурная мысль — дать волку чуточку больше воли. Без всякого сомнения — это было очень рискованно. И он обещал Сереже не увлекаться. Но нужно было сделать хоть что-то.

Пока основная масса возилась около ворот Витиной команды, тот, сделав вид, будто выравнивает дыхание, начал воспроизводить в памяти его вчерашнее бесславное избиение от Макса. Раз уж плохие воспоминания не производят должного эффекта, то, может быть воспоминания о боли будут более существенной альтернативой. Челюсть слабым нытьем отозвалась на воспоминание о резком ударе Макса. Когда он начал вспоминать боль в ребрах от пинков своего наставника, из горла вырвалось рычание. Тихое, можно даже сказать, что слабое, но этого было достаточно.

«Так, а теперь тормози. Хватит. Стоп. Стоп, я сказал! Да вашу ж…»

Все начало выходить из-под контроля. Витя краем глаза заметил, как на его руках начали появляться когти. Он бросил взгляд на игроков — каждый из них бегал будто в замедленной съемке. Дыхание подростка участилось. Нужно срочно что-то вспомнить. Что-то значимое. Пока не стало поздно. Что-то…

«Бэтмен или Супермен?»

Витя весьма вовремя пришел в себя. Мяч, выбитый с пределов штрафной, летел прямо на него. Юноша принял его на грудь и круто развернулся в сторону ворот. Путь перегородили двое. Позади мчится Миша, опережая всех остальных. Еще пара секунд и они столкнутся. Витя перевел на него взгляд. Тот замер как вкопанный, при этом нелепо сев на задницу. Черт с ним, одной проблемой меньше. Витя вернулся к двум защитникам. Те атаковать не спешили, выжидали момента. Как и Витя.

— Да бей ты уже, Соколов! — услышал Витя чей-то голос. Чей? Не суть важно. Но просто ударить — это проиграть. Что в Витины планы совершенно не входило.

Улучив момент, когда защитники допустили ошибку и разошлись друг от друга на куда большее расстояние, чем стоило, Витя резко рванул вперед. Защитники никак не успели среагировать, допустив выход один на один. Денис в этот раз решил не выбегать. Умный. Уже успел Витю выучить вдоль и поперек. Казалось бы.

Мощнейший удар. Правый верхний угол. Точно под перекладину. Даже без волчьих чувств можно было услышать, как мяч чиркнул о штангу. Ворота заходили ходуном. А финальный счет замер на цифрах 3–2.

— Да! — от накатившей волны эйфории, Витя, внезапно даже для самого себя, сделал сальто. Он даже не сразу сообразил, что он никогда не умел этого делать. Да и не все ли равно? Ликантропия подарила ему множество сюрпризов. И возможность сделать сальто было сейчас определенно не самым важным. Он справился. Он принял все советы Макса. Скрестил их с научным методом. И справился.

— Прекрасно, просто прекрасно! — Петрович хоть и хлопал в ладоши, но делал это максимально вяло. — Для первоклассников! — внезапно рявкнул он. — Вы не то, что к Косицино не готовы, вы безногих калек еле-еле обыграете такими темпами! Сибгатуллин, что за дела? Ладно, первый мяч пропустил, там не было твоей вины, что случилось потом?

— Исправлюсь, Владимир Петрович, — тихо ответил девятиклассник.

— Чтоб всухую на следующем занятии отстоял, а то присядешь на скамейку до следующего учебного года, тоже мне, Джанаев местного розлива! — громыхал Петрович. — Едем дальше — Юдин!

— А? — всполошился тот.

— Моя домашняя черепашка бегает быстрее, чем ты! Что со скоростью? Где драйв?

— Не выспался, видимо, Владимир Петрович…

— Я тебе дам, блин, не выспался он! Вранье! Ты мало ешь за завтраком. Я теперь лично буду контролировать все твои завтраки, понял, Юдин? Ермаков! Иттить твою налево, гордость футбольного отдела! Ты устал что ли, посидеть решил под конец матча?

— А Вы у Соколова спросите, — Миша явно выдавливал

— А Соколов тут вообще при чем? — Петровича такое заявление только, казалось, еще больше разозлило. — Он тебя силой мысли толкнул или что?

— А что, никто ничего не видел? — казалось, что Миша на грани истерики. — Я уже второй раз замечаю, что его глаза светятся! Неужели никто не видел? Его глаза светятся долбаным желтым цветом!

По толпе прокатился смешок. Кто-то покрутил пальцем у виска. А Витя стоял, не в силах проворонить ни слова. И что теперь? Какую позицию занять? Попытаться как-то начать отнекиваться? Нет, будет подозрительно. Лучше просто стоять и молчать.

— У человека не могут светиться глаза, — сурово смотрел на Ермакова физрук. — Что за ахинею ты тут сейчас несешь?

— Владимир Петрович, на самом деле, — вставил Витя. — Бывает так, что под определенным световым углом может создаться такая видимость.

— Ты вообще молчи! — Миша устремился на Витю, что тот непроизвольно попятился. — Ты ни черта не умел играть в футбол, а тут, внезапно, научился! И каждый раз, когда ты выделываешь что-то такое, то у тебя светятся глаза! Ты что-то принимаешь? Скажи всем сейчас, Соколов, чтоб все знали! Признайся честно перед всеми!

— Так, Ермаков! Еще одно слово — и ты вылетишь из школьной команды! И в «Витязь» я тоже весточку отправлю! Хватит бредить и научись проигрывать достойно! А еще лучше — научись нормально с мячом работать!

Петрович не шутил. Судя по интонации, по крайней мере, точно. Миша мигом потух и, злобно взглянув на Витю, устремился в школу под осуждающие взгляды остальных.

— Ну, раз уж заговорили о Соколове, — вяло хмыкнул Петрович. — Хотелось бы сказать пару слов и о нем. Думал, что обстановка будет более торжественной, но, увы. Соколов, ты меня сегодня опять приятно удивил. Старался быть на острие, не терял позиций, забил два гола и один из них — решающий для своей команды. Я раньше никогда не ошибался с выбором своих спортсменов, и, я уверен, не ошибаюсь и сейчас. Добро пожаловать в основной состав, приятель!

Раздались одобрительные возгласы. Кто-то хлопал Витю по плечам. Тот лишь глупо улыбался и периодически благодарил ребят за поддержку. Но взгляд его был сейчас прикован к Сереже. Тот стоял, прислонившись спиной к стене, и смотрел на все происходящее как на форменный дурдом. Его можно было понять. Кому как не Вите уж точно. Ибо он был в его самом центре.

— Знаешь, Вить, ты это заслужил, — одобрительно улыбался Леха. — Признаюсь, когда ты тогда ко мне подошел, то я, честно говоря, не думал, что у тебя что-то получится. Спорить глупо, ошибался.

— Ты его не забалтывай, — перебил друга Денис. — Витя наш, конечно, проявил себя, спору нет, но работы еще много. В частности — по технике. Прости меня, конечно, но на одной грубой силе выехать можно далеко не всегда.

— Да, Дэн, я понимаю, — кивнул Витя. — Буду стараться по возможности оттачивать навыки. Не знаю, правда, где, но, как говорится, было бы желание.

— Тебе ведь помогло наше с тобой упражнение?

— Безусловно, — подтвердил Витя. — Спасибо тебе огромное!

— Обращайся, — подмигнул Денис. — И, это, ты же не обиделся на Ермака? Он просто психанул из-за проигрыша, не обращай внимания.

— Да, было бы из-за чего, у всех нас нервы не железные, — отмахнулся Витя.

Когда Петрович наконец-то дал отбой, Витя тут же устремился к Сереже.

— Видал концерт? — тихо спросил Витя у друга.

— Видал, — мрачно ответил тот. — Ничего хорошего. Все же завязывал бы ты с такими экспериментами. Да, ты не превратился полностью в волка, молодец. Но Ермаков ведь не просто так психовать же начал?

— Ну, да, переборщил немного с допингом, согласен, — виновато опустил голову Витя. — Просто там такая ситуация напряженная была…

— Да какая, нахрен, ситуация, Витя? Я даже промолчу о твоем обещании, Ермаков теперь на сто процентов уверен, что то, что он видел в прошлый раз — не обман зрения! — от избытка эмоций Сережа аж схватил Витю за кофту. — Ты понимаешь, насколько тебе повезло, что все это видел только он? Завязывай, еще раз говорю! Если твои глазюки увидит еще кто, то тут уж будет не отделаться твоими липовыми сказками про игру света. Хорошо, что у нас никто не шарит за офтальмологию, верно? А то было бы крайне неловко!

— Ладно, слушай, я допустил просчет, признаю. Моя теория немного дала трещину, но, ты пойми, в целом она работает! Я смог, хоть и не полностью, но контролировать превращение! Да, это только первые шаги, но именно таким методом…

— Таким методом тебе всадят пулю! — Сережу при одной мысли об этом затрясло. — Раз ты тренируешься с Максом, то с ним хоть упробуйся! Но не здесь, не при всей же школе! Я же ведь за тебя, идиота, переживаю!

Витя колебался с ответом. С одной стороны — риск сейчас полностью оправдал средства. Но с другой — все это действительно было недальновидно. Он и так провел довольно неплохой матч, Петрович вполне мог бы взять его в основу и без его второго гола. Но он решил повыделываться. И мало того, что его опять едва не спалили, так еще и он сам был на волоске от полного превращения в ликана. Один неверный шаг…

— Ладно, да, ты прав, это было очень глупо с моей стороны. Я увлекся своей теорией и не взвесил риски. Не посмотрел на нее под другим углом. Поступил не лучше фанатиков, которых сам же и осуждал утром. Больше никаких экспериментов в школе, слово пионера!

— Бегаю тут за тобой, как за лялькой! — проворчал Сережа. — В который уже раз, напомни?

— Давай тогда в знак моей бесконечной благодарности, я тебя угощу кофе в «Янтаре» сегодня после уроков, — подмигнул Витя. — Заодно отметим мой какой-никакой, но все же триумф. Только не дуйся на меня.

— Кофе, говоришь, — призадумался Сережа. — Договорились. Но только больше не покупай ту еловую дрянь, лучше стандартный, с карамелькой, а то, блин, плеваться устал от прошлого похода в кофейню.

— Вспоминаю времена, когда еще не было всех этих ликанов и прочего мракобесия, — вздохнул Витя. — Давай просто, знаешь, посидим, поболтаем, как раньше, и не будем вспоминать всю эту сверхъестественную херобору? Мне так этого не хватает.

— Знаешь, я поддерживаю. Только ты и я. Романтика.

— Не начинай, ради Бога, — хихикнул Витя.

Друзья отсидели оставшиеся два урока, после чего поспешили

Кофейня так и вовсе пустовала. Девочка за стойкой вообще спала, по всей видимости. Ибо когда Витя с Сережей вошли внутрь, та смерила их очевидно, что сонным взглядом.

Сережа тут же облюбовал их с Витей любимое место в самом углу, пока сам Витя заказывал два карамельных рафа. Он, конечно, покушался на кофе на апельсиновом соке, но все же пожалел Сережу, которого от подобного издевательства наверняка бы вывернуло наизнанку от одного только вида.

— Вот, Витенька, нормальный раф, а не эти твои выпендрежи непонятные еловые, — довольно высказался он, когда Витя поставил перед ним стакан с напитком.

— Да сколько можно-то уже! — возмутился Витя.

— Ровно до тех пор, пока ты сам не признаешь, что взял тогда хрень.

— Нормальный кофе был…

— Ага, — самодовольно хмыкнул Сережа. — И поэтому ты все норовил у меня «попробовать». Признай, ты просто хотел заглушить тот вкус.

— Не дождешься, — прищурился Витя. — Ты, кстати, уже задумывался о том, что нас скоро начнут гонять с Выпускным вальсом?

— Ой, вот давай без этого, — скривился Сережа.

— Почему же? — удивился Витя. — Ты же, вроде как, главный любитель в классе потанцевать-то.

— Да блин, одно дело танцевать душой, а совсем другое — по каким-то стандартным шаблонам. Нафиг это все.

— Ну, ты же понимаешь, что от этого никуда не деться?

— Вить, я-то все понимаю, но это не отрицает моего нежелания этим заниматься. Хотя, если Алиса протолкнет свою инициативу, то я возьмусь за это с большим энтузиазмом.

— Какую же? — заинтересовался Витя.

— В субботу, когда у Вики были, она предложила сделать Выпускной вальс под Scorpions. Ну, знаешь, «Maybe I, maybe you…». По-моему, идеально.

— Не спорю, — согласился Витя. — Только родительский комитет во главе с Гришиной бабулей явно не одобрит такую инициативу. Моментально развоются про традиции и прочую чепуху, на которую все нормальные люди уже давно положили большой и толстый.

— Сборище идиотов, — вздохнул Сережа. — Хорошо, что моя мама не состоит в этом. Даже, если бы у нее было хотя бы на это время.

— Как она там?

— Да, держится. С нее все вышестоящие органы требуют отчеты, а она даже не знает, что предоставить. Да ей и нечего, если так подумать. Какой с волка может быть спрос?

— Знаешь, мне… Мне ее жалко. Может, не знаю, стоит хотя бы ее посвятить? Она даже не представляет, с чем имеет дело. Может правда хоть чуть-чуть, но поможет ей?

Сережа задержал на Вите хмурый взгляд. Тот моментально догадался, что ляпнул совершенную глупость.

— С ума сошел? Я не то, что рассказывать, я даже тончайшим образом намекать на весь происходящий трындец не буду! Ей и так… до сих пор тяжко после развода с отцом. А тут ты еще предлагаешь полностью перевернуть с ног на голову ее мир?

— Как ты там порой говоришь? Правда не станет хуже в итоге ее признания?

— Это не я говорю, а Джендлин, — уточнил Сережа. — В любом случае, Вить, мой ответ «нет». Правда не станет хуже, это так. Но она может сделать хуже. И тут, уж извините, я выберу моральную сторону вопроса.

— Теперь ты меня понимаешь?

— Возможно…

Друзья ненадолго замолчали. Оба понимали, что их диалог снова вылился туда, куда они совершенно не хотели. Как бы они не старались вести себя, как обычные подростки, но это было фактически невозможно. Бремя общей тайны неизбежно накладывает отпечаток. От которого очень трудно избавиться.

— Ну, раз уж заговорили о вальсе — кого думаешь приглашать? — мягко перевел тему Сережа.

— Будто много вариантов, — хмыкнул Витя. — Либо Вику, либо, ну, Свету. А ты?

— А обязательно разве из класса кого-то? — усомнился Сережа. — Вроде можно же в качестве партнера и стороннего человека пригласить, разве нет?

— А черт его знает, — пожал плечами Витя. — Надо у Юлии Борисовны уточнить.

— Я бы тогда Катюху мог позвать, — мечтательно пропел Сережа. — А ты свою прекрасную леди из спортзала, как ее там?

— Аня, — ответил Витя, слегка покраснев.

— Кстати, почему бы ее не навестить? — оживился Сережа. — Тут всего-то двумя этажами ниже.

— Притормози, — приподнял руку Витя. — Во-первых, не хочу, чтобы это выглядело как преследование. Во-вторых, почему ты так говоришь, будто мы уже с ней мутим во всю?

— Потому что если этого не случится, то я напишу на тебя жалобу за бездарно потраченный мужской потенциал. Когда ты там уже разродишься и пригласишь ее погулять? Или будешь опять ждать, пока она перед тобой на льду поскользнется?

— Скоро, — туманно ответил Витя.

— В чем твоя проблема? — настаивал Сережа.

— Да очкую я, твою дивизию! — вспыхнул Витя. — Она… блин, явно не мой уровень.

— А может как раз-таки твой? — лукаво переспросил Сережа. — Видимо, я не только твоя нянечка, но еще и профессиональный подниматель самооценки. Я скоро начну требовать дополнительный оклад!

— Мне нечем тебе платить, — фыркнул Витя.

— Можешь платить мне тем, что хотя бы порой бесить меня не будешь, — улыбнулся Сережа.

— Тогда, боюсь, я такими темпами стану банкротом, — не остался в долгу Витя.

— И эта сволочь — мой лучший друг, — беззлобно цокнул Сережа. — Да чтоб твой портрет Умберто Рамос нарисовал!

— Это еще кто? — переспросил Витя.

— Тебе лучше не знать, — загадочным голосом ответил Сережа.

Витин телефон завибрировал от сообщения. Он ожидал кого угодно, но только не ее.

«Привет, Витюш))) Не хочешь заскочить ко мне ненадолго? Мамусик, конечно, дома, но она пообещала, что тебя смущать не будет))»

Вашу. Гребаную. Мать.

— Ты чего? — спросил Сережа.

— Настя, — мрачно ответил Витя. — Зовет меня к себе в гости.

— О, я как раз знаю, что ответить, — вряд ли Сережа планировал сказать это так громко. Так уж получилось. — Например — «Дорогая Анастасия, как насчет того, чтобы сходить на хер?».

— Да ладно уж, просто проигнорирую и все, — все же грубость явно не была разумным решением. — Скажу, что не видел, если уж на то пошло.

— Как-то ты это без особого энтузиазма говоришь, — подозрительно заметил Сережа.

— Да не в ней дело, Серег, — как-то нехотя признался Витя. — Чувствую себя просто какой-то скотиной. Таня ведь в какой-то степени и вправду права — Леху я натурально предал. И мне от этого не по себе. А Настя все продолжает нагнетать атмосферу, будто внезапно решила, что все это ее виляние хвостом сойдет ей с рук, и знаешь что? Она вправе

— То есть, ты к ней тогда сейчас?

— Да, я приму ее предложение. И поставлю точку. Сейчас я на поводке. А я этого не хочу.

Сережа вздохнул. Хотелось возразить, но нечем. Витя определенно наломал дров. И чем скорее он со всем разберется, тем будет лучше:

— Мне с тобой пройтись? Ну, внутри уж сам разберешься, а так я хоть буду уверен, что ты по дороге не передумаешь или, чего хуже, не начнешь себя грызть.

— Ну, если тебе не трудно, то…

— Не трудно, — одобрительно улыбнулся Сережа. — Особенно, когда ты начинаешь думать головой. Провожать тебя на правое дело — одно сплошное удовольствие.

На выходе из «Янтаря» Витя бросил грустный взгляд на цокольный этаж. Желание плюнуть на все, спуститься и хотя бы просто поздороваться с Аней, снова увидеть ее глаза и веселые кудряшки хоть и пересиливало, но внутри уже была задана программа на другое действие. Куда менее приятное. Но, тем не менее, необходимое.

Самодельная детская площадка подле лесного участка в этот раз, на удивление обоих друзей, не пустовала. Две женщины спокойно разговаривали о чем-то своем, а их дети, плотно упакованные в пуховики, бегали вокруг, кидались снегом и прыгали по вкопанным в землю шинам. Полностью умиротворяющая картина. Но в голове Вити заиграло другое — вот в кустах загораются два беспощадных огня, а затем, осторожно, практически бесшумно, на поляну выходит Омега. Ни эти две женщины, ни, тем более, дети, не успевают ничего сообразить. Оборотень прыгает в их сторону и убивает всех. Крики, кровь, впитывающаяся в снег, и зловещий оскал. Витя сглотнул и сжал руки в кулаки. На глазах выступили слезы.

— Ты чего? — спросил Сережа, заметив реакцию друга.

— Лезет в голову всякое, — глаза Вити злобно сузились. — Я тебе об этом не говорил, но я, бывает, что чувствую себя виноватым в том, что происходит. Омега на свободе, у меня есть возможность его остановить, но я ничего не делаю. Я не могу ничего сделать! Нет никаких зацепок по нему, ничего нет. Абсолютно.

— Вить, ты не слишком много на себя берешь?

— Нет, не слишком! — Витя слегка повысил голос, бросив рукой в сторону семей на площадке. — Каждый из них — в смертельной опасности! А я… я…

— Всего лишь подросток, который ни о чем таком не просил, — напомнил ему Сережа, мягко кладя ему руку на плечо. — Это не твой выбор. Как только в наших, именно в наших, силах будет что-то исправить — мы не будем стоять в стороне, я даю слово. Но сейчас ты лишь только накручиваешь себя. И тем самым делаешь только хуже. Отпусти и забудь, как говорится. Помни, что не ты один гоняешься за Омегой.

— Если бы я мог забыть, то я бы уже забыл, — опустил глаза Витя. — Но я просто смотрю на всех этих людей и понимаю, что могу помочь не допустить трагедии. Но я не знаю, как.

— Для начала — научись самому не становиться источником возможной трагедии. Сейчас это главное. Клин, конечно, клином вышибают, но явно не в данном случае. И если ты действительно хочешь проявить свое чувство ответственности, то ты должен это понять.

Вите ничего не оставалось, кроме как признать Сережину правоту. Он еще раз взглянул на площадку — дети с визгом носились вокруг родителей и радовались жизни. Посмотрел на часы. Сам не зная, зачем. Может, для мнимого чувства безопасности, удостовериться, что время еще достаточно раннее. Быть уверенным, что Омега не появится вновь.

Когда забор Настиного дома замаячил на горизонте, Сережа отчалил. Потребовал, чтоб Витя по возвращению сначала заскочил к нему и все рассказал. Тот и не возражал — он и сам планировал сделать что-то такое. Беспомощно проводив Сережу взглядом и набрав в грудь побольше воздуха, решительной походкой направился навстречу судьбе.

— Так, Цветик, давай прогоним еще раз — First Conditional — это что?

Витя, развалившись в кресле за столом, уже даже не смотрел на свою подругу, а куда-то вверх — на лампу, на занавески, на постер с Эндрю Гарфилдом. Настя лениво потянулась на кровати и сделала задумчивый взгляд:

— Так, «first» это у нас «первый», а «conditional»…

Она призадумалась. Вите нравилось смотреть, как ее бровки забавно шевелятся в такие моменты.

— Условный, — мягко напомнил он.

— Точно, да! — обрадовалась Настя. — Я вспомнила. Условные предложения первого типа. Я права, да?

— Ну, тут трудно было уже не догадаться, — усмехнулся Витя. — И что это обозначает?

— Это значит, что действие, обозначаемое в предложении, может произойти в будущем, но это, как говорится, не точно. При соблюдении некоторых условий, — радостно отчеканила Настя.

— Абсолютно верно. Ну, давай теперь пример.

— Тааак… If it rains, I won’t go to school. Витюш, я устала. Честно. Тем более, что запах маминых пирожков с первого этажа совершенно сбивает с толку. Давай потом продолжим, ладно?

— Насть, хочу напомнить, что ты сама меня под конец четверти попросила позаниматься с тобой английским лично. Мы и так оттягивали до последнего. И я тоже, знаешь, не всю же жизнь буду за тебя делать домашку по инглишу!

Вите казалось, что звучит он грозно. Хотя это было больше похоже на легкое возмущение. Тем более при наличии еще не до конца сломавшегося голоса. И еще он понимал, что дело далеко не в запахе пирожков с первого этажа. Опять эта Таня ей чего-то написала! Витю очень сильно напрягала их внезапная в последнее время с Настей дружба. Он был почти уверен, что такая особа на нее будет дурно влиять. Лучше уж эта, как ее там, Света Ларионова, честное слово!

— Витюш, ну прекращай, — надула губки Настя. — Ты и так меня уже час с лишним мучаешь.

— Я для тебя стараюсь, — буркнул Витя.

— И я это очень ценю, — заулыбалась Настя. Она резко вскочила с кровати, буквально подлетела к нему и крепко обняла. Витя даже слегка растерялся. Почувствовал приятный аромат ее духов. Неловко приобнял ее за талию, которую слегка обнажила короткая футболка. А еще он вдруг осознал, что ему чертовски нравится с ней обниматься.

— Знал бы ты, как мне становится хорошо от общения с тобой, — прошептала Настя.

— Да мне тоже, Цветик… — раскраснелся Витя. — Ну, может, мы хоть по предположительным конструкциям пройдемся?

— Потом, — Настя села к нему на колени. Ее руки сцепились в замок позади Витиной шеи.

— Как скажешь… — Витя сдался. Под таким натиском сопротивляться было абсолютно бесполезно. По телу прошла небольшая дрожь. Они еще никогда не были так близко друг к другу. Порой Витю посещали мысли о том, что им с Настей стоило бы уже продвинуть их отношения на следующий уровень. Так долго они были друзьями, а теперь… Вот оно — счастье, просто руку протяни!

Витя закрыл глаза будто непринужденно. Казалось, вот он, идеальный момент для первого поцелуя! Все так идеально складывается, все идет именно к этому…

— Пойдем вниз уже, — Настя неожиданно встала на ноги и, подмигнув Вите, выпорхнула из комнаты. Оставив Витю в растерянности, недоумении и в очень неловком физиологическом положении.

«Видимо, я все же поторопился».

— Видимо, я все же поторопился, — пробубнил про себя Витя, быстро нажав кнопку звонка, будто боясь подцепить от него чего-нибудь.

— Витя, это ты? — встретил его женский голос.

— Да, здравствуйте, Вера Александровна, — топорно поздоровался Витя. Имя-отчество Настиной мамы он вспомнил лишь каким-то чудом.

— Вить, ну я же тебе еще давно говорила — просто тетя Вера! Давай, проходи.

Час от часу не легче. Настина мама все же не вышла никуда прогуляться, как он втайне надеялся. Пусть и казавшаяся выходцем из какой-то сказки территория усеянного елями участка, в довесок освещенного праздничной иллюминацией, действовала успокаивающе, но только не для Вити в данный момент. Юноша поднялся на крыльцо, потопал ногами, сбивая снег с подошв.

Вера Александровна встретила Витю с широкой улыбкой. Он знал, что она к нему хорошо относится. Настя сама неоднократно ему об этом говорила. И вряд ли ее отношение как-то поменялось. А с чего вдруг ему меняться, если она его не видела два года, только в школе если краем глаза?

— Так давно тебя не видела, ты так прямо изменился, — с ходу заявила она.

— Стараемся, Вера Александровна, — Витя нервно улыбнулся, непроизвольно сжав руки на груди. — А Вы меня ждали что ли?

— Ну да, Настя предупредила, что ты придешь, — ответила она.

«Вот же как. Будто и не сомневалась даже в обратном. Ну-ну».

— Как у Вас дела? — ненавязчиво спросил он.

— У нас все хорошо, — ответила Вера Александровна, провожая его внутрь дома. — Настин папа весь в бизнесе, дома, можно сказать, что и не появляется. А я все так же стараюсь рисовать картины. Они помогают открыть мне себе саму себя, мой внутренний мир.

— Надо же, я раньше даже и не обращал внимания. Это тоже Ваша картина? — с самым серьезным видом спросил Витя, кивнув в сторону полотна, расположенным прямо в центре обеденного зала, на котором было нарисовано нечто, что Витя не смог охарактеризовать даже при всей его достаточно обширной фантазии.

— Да, это одна из моих самых первых, — глубокомысленно изрекла Вера Александровна. — Я назвала ее «Ожидание чуда». Нарисовала, когда ждала Настю.

История так-то красивая, но от того, с каким пафосом она была произнесена, Витя едва не прыснул.

— Вы наверняка проводите какие-нибудь выставки, — льстиво улыбнулся он.

— Да, было пару раз, но в основном я стараюсь рисовать исключительно для своей души, — ответила Вера Александровна. — Ты, Вить, присаживайся, я как раз чай заварила. Тот самый, который ты тогда нахваливал.

— Надо же, я приятно удивлен, что Вы помните, — Витя даже немного смутился.

— Витюш! — услышал он радостный возглас.

Настя почти бегом спускалась по лестнице. Витя непроизвольно улыбнулся, но тут же взял себя в руки.

«Помним о своей цели. Не поддаваться. Давай, Виктор Константинович, ты справишься».

— Привет, Насть, — поздоровался он.

— Прости, что сразу не спустилась, с Танькой болтала, — захлопала глазами она.

— Я так и думал, — Вите стоило огромных усилий не скривиться при упоминании Настиной подруги.

— Ну, давайте за стол! — радостно продекламировала Вера Александровна.

Разлив чай, она уселась во главе стола. Витя постарался сесть как можно дальше, но при этом на относительно близком расстоянии. Чтобы не создавать видимости дискомфорта. Настя тут же прыгнула на стул рядом с ним.

— Что, Вить, все еще не передумал с медицинским? — начала разговор Вера Александровна.

— Да нет. Я верен себе и своим предпочтениям. — пожал плечами Витя, многозначительно при этом взглянув на Настю.

Та явна не поняла контекста:

— Мам, а с чего ему вдруг передумывать? Для Вити это самый прекрасный способ реализовать себя и свой ум.

— Ну, просто ты говорила, что он внезапно решил заняться футболом у вас, вот я и подумала…

— Это скорее для разрядки, — вставил Витя. — Все же, лучше возможности как-то выпустить пар, как спорт, не придумаешь.

— У тебя очень хорошо получается, — заговорщицким тоном произнесла Настя, как бы невзначай положив руку на Витино колено. Тот слегка вздрогнул, но отстраняться не стал — выглядело бы слишком по-идиотски.

— Да брось, какой там, чистое везение, — спокойно ответил он.

Витя держался хорошо. Вряд ли кто-то сторонний мог сейчас заметить его напряжение. Но сдерживаться было очень и очень трудно.

— Ты точно потянешь бюджет? — осторожно спросила Вера Александровна. — Все-таки в Москву на бюджет в мед поступить очень сложно, насколько я знаю.

— Потяну, — выдохнул Витя. — У меня и выбора, собственно, нет. Не потому, что мне кто-то сторонний поставил условия. Скорее, я сам себе их поставил.

— И это очень точная и верная позиция, — отметила вера Александровна. — Вот, дочь, бери пример.

— Мам, — Настя скорчила недовольное личико. Витя про себя лишь усмехнулся.

— Я почти уверен, что у Насти все прекрасно получится, — радушно отозвался он. — Дизайн — тоже своего рода искусство. А, судя по всем этим замечательным картинам, что меня окружают, то оно в вашей семье можно сказать, что в крови.

Витя про себя отметил, что ему безумно нравилось льстить. Безукоризненно и остро. Этому он в свое время научился у Сережи. И отточил свою манеру. Правда, никогда не пользовался. А тут — целый спектр возможностей. Нужно взять на заметку.

— Что верно, то верно, — засмущалась Вера Александровна. — Как тебе чай?

— Perfect in omnibus[2], — улыбнулся он, делая глоток.

— Это же не английский, верно? — уточнила Настя.

— Ты абсолютно права, — подтвердил он. — Это латынь. Я не особо горел желанием изучать этот язык до поступления, но медицина с ним тесно связана, так что волей-неволей, а что-то в голове откладывалось. Да и летом я с мамой поспорил, что за год хоть немного, но выучу новый язык. Я выбрал латынь, сами понимаете, а она — испанский. Ну, надо признать, здороваться она научилась.

Настя с ее мамой слегка хихикнули. Затем

— Мам, мы с Витей у меня посидим чуть-чуть, ты же не возражаешь?

— Нет-нет, что ты, конечно, — кивнула она. — Может вам чего покушать сделать?

— Не голоден, — соврал ответил Витя, ставя в сторону пустую чашку. — С Серегой заскочили после школы в «Янтарь», там перекусили, так что не вижу смысла Вас как-то напрягать.

— Ладно, не буду тогда вам мешать.

«Будто было бы чему», — чуть было не брякнул Витя.

Настя схватила его за руку и поволокла на второй этаж к себе в комнату. Та практически не изменилась с того момента, как Витя здесь был в последний раз. Лишь только небольшие отличия. А так — все в точности, как он помнил. От и до.

— Ну что, повторим пройденное — сколько временных форм в английском языке? — отшутился Витя.

— Двенадцать, — гордо ответила Настя, закрывая дверь. — Все я прекрасно знаю и помню.

Она подошла к Вите и повисла у него на шее. С такого расстояния Витя даже мог слышать, как бьется ее сердце.

— Почему ты мне ничего не писал после субботы? — с нотками обиды спросила она.

— А должен был? Ты, вроде, тоже не горела желанием, — не мигая, парировал Витя.

— Ну, я же девочка, — лукаво улыбнулась она. — Да и потом, разве я тебе недостаточно намекнула? Могу повторить.

Настя уже привстала на цыпочки для поцелуя, но Витя аккуратно увернулся.

— Что ты делаешь? — сглотнув, спросил он.

— Мамусик сейчас наверняка к себе в студию пойдет, так что нас никто не услышит, — прошептала Настя.

— Я не в этом смысле, Насть, — мягко отстранился Витя под ее удивленный взгляд. — Что ты делаешь? Что во мне внезапно изменилось, что ты вдруг начала проявлять ко мне знаки внимания?

— Ты правда хочешь об этом поговорить? — в ее голосе стояло явное разочарование.

— Хотелось бы, — нахмурился Витя. — Давай начистоту — я два года по тебе сох. Ты это прекрасно знала. Но не давала мне ни единого шанса. Потом я буквально возвращаюсь с того света, начинаю делать успехи в спорте, и тебя словно подменили. И ты уже на Викином балконе спрашиваешь меня прямо о моих чувствах, а потом целуешь. Самое смешное, что ты на людях делаешь вид, будто ничего и не было. Ну и да, меня дико смущает тот факт, что у тебя как бы парень есть.

— Витюш, ну что у нас с Лешей может быть серьезного? — фыркнула она. — Да, он красавец, безусловно, мечта доброй половины нашей школы, но…

— Что «но»? — неожиданно резко спросил Витя. — Внезапно стал неинтересным? Так ты поступаешь с людьми? Используешь их ровно до того момента, пока они соответствуют каким-то твоим стандартам?

— Вить, это очень обидно звучало, — нахмурилась Настя.

— Ой, да прекрати, — давил Витя. — Цветик, давай мы с тобой хоть раз побудем друг с другом действительно откровенными? Ты журила меня за то, что я, якобы, недоговариваю, но сама-то? Затеяла какую-то игру, еще и подругу свою приплела.

— Я Тане ничего не говорила! — возмутилась Настя.

— Да? — едко переспросил Витя. — А мне, значит, почудилось, что она меня с утра шантажировала тем, что расскажет Леше про наш поцелуй?

Настины глаза похолодели. Губами она произнесла что-то похожее на «дура».

— Ладно, говорила. Но я была в растерянности. Мне нужно было с кем-то посоветоваться…

— Насть, не надо оправдываться, — оборвал ее Витя. — Не передо мной. Я не знаю, но, скорее всего, Леша тебя правда любит. И, может быть, даже больше, чем я тебя когда-то. Я к чему клоню — наш с тобой поцелуй был ошибкой. И вообще все, что между нами — одна сплошная ошибка.

— Так дело все же в Леше? — хмуро спросила Настя.

— Дело в тебе! — вспыхнул Витя.

— Думаешь, что если я поцеловалась с тобой в то время, как встречалась с ним, то это сразу делает из меня какого-то манипулятора?

— Нет, это делает тебя дурой, — Витя говорил с максимальным спокойствием. — А манипулятором, как ты выразилась, делает из тебя тот факт, что ты решила продолжать держать меня таким образом на крючке, как только я начал с него срываться. Забавно, что у тебя почти это получилось, не могу не отметить. Ведь это так, признай. В твою картину мира просто не укладывалось то, что я стал другим. То, что я больше не вздыхаю томно по тебе вечерами, просматривая твои фотографии Вконтакте и не посвящаю тебе сопливые статусы.

— Если бы это было так, то, наверное, я бы как-то стала пытаться быть ближе к тебе еще когда ты с той девкой встречался, — Настя смотрела на него взглядом, который не выражал фактически ничего. Витя даже не мог и предположить, какие эмоции сейчас внутри нее.

— О, у меня есть предположение — ты просто понимала, что, несмотря на те мои отношения с Катей, я все равно испытывал чувства к тебе. Не могла не замечать. Да и я был еще тем самым мальчиком, которого черт дернул тебе в любви признаться.

Настя молчала. Она все так же молча на него смотрела. Витя понимал, что, может, он несет полнейшую чепуху, но раз уж начал — то стоит заканчивать.

— В общем, Насть, — продолжил он. — Я не намерен участвовать в твоих играх. То, что я испытывал к тебе — оно прошло. Все. Оставь меня в покое. Встречайся с Лешей, он хороший человек. А между нами ничего не было. Зла я на тебя не держу, а ты уж постарайся не держать на меня. Если захочешь дружить — ради Бога. Я всегда открыт для общения.

Витя слабо улыбнулся и вышел из комнаты. С его плеч будто рухнула гора. А сам он почувствовал небывалую ранее свободу.

— Да, кстати, — бросил он через плечо. — Если у вас с Лешей все же в итоге будет все серьезно, то у меня только одна просьба — не называйте первенца Витей.

Он едва увернулся от какого-то предмета, брошенного Настей ему вслед. Видимо, она разозлилась. Что ж, бывает.

«Ну вот, все встает на свои места».

Оказавшись на свежем воздухе, Витя еще раз глубоко вздохнул. Наконец-то.

Почти два года.

Два чертовых года.

И теперь все. Окончательно и бесповоротно. Глава его жизни под названием «Настя Цветаева» прочитана и перевернута на следующую. Которая уже должна была потихоньку заканчивать свою смену.

Достав телефон, Витя тут же перешел к их с Аней переписке. Пора.

«Привет)) Не хочешь встретиться в пятницу вечером? Ну, как только ты с работы освободишься. Очень хочу с

Закрыв за собой калитку, Витя внезапно столкнулся нос к носу с Лехой, который держал в руках довольно увесистый букет. Оба беспомощно захлопал глазами. Очевидно было, что встреча друг с другом что у одного, что у второго, совершенно в планы не входила.

— Привет, Вить, — как-то рассеянно поздоровался капитан. — А ты чего здесь?

— Да я… Я забрать кое-что приходил. Ничего такого. Ладно, я пойду?

— Давай, — Леха смерил его подозрительным взглядом, в то время как Витя, проклиная все на свете, поскорее пошел прочь от особняка.

Витя на секунду обернулся. Непреодолимое желание рассказать ему все буквально обуяло с ног до головы. Но он все же сдержался. Их отношения — это их отношения. И не ему встревать.

Однако чувство беспокойство теперь начало трубить тревогу. Подстава откуда не ждали. Что ж, оставалось надеяться, что у Насти хватит ума не поднимать тему их разговора. В конце концов, ей это самой было бы крайне невыгодно. А у Лехи не разыграется ревность. Хотя, тут его можно было бы понять. Но, если что, Витя постарается сгладить углы. Ведь между ними с Настей правда, можно сказать, ничего не было. А тот поцелуй… Мелочь. Досадное стечение обстоятельств. Не более.

Звук сообщения. Витя тотчас же открыл переписку. И его сердце радостно подпрыгнуло.

«В пятницу? Ну, думаю, что можно)) Только ты мне сначала поможешь с сумкой. А потом я свожу тебя в одно интересное место, ты же не против?))»

«Нет, Ань, конечно не против))»

Свято место пусто не бывает. Хотя Витя тут же мысленно дал себе оплеуху за такую мысль. Аня не замена кого-то. Она новая ячейка его жизни. И он приложит максимум усилий, чтобы эта ячейка не закрылась перед его носом на ключ.

«Вот теперь действительно все становится так, как и должно быть».

Глава 12. Бесчеловечность

Евгений Васильевич Игнатьев открыл глаза ввиду внезапно накатившего чувства необъяснимого волнения. Посмотрел на жену. Та мирно спала, слегка постанывая во сне. Он часто замечал это за ней, но спросить о природе этого явления не решался. Игнатьев считал, что сны это всего лишь сны. И ничего более.

Он еще с пару минут поворочался, пытаясь снова забыться. Но сон как рукой сняло. Он ощущал давление. Незримое, непонятное. Оно захомутало его и не собиралось отпускать. Игнатьеву лишь оставалось смириться с мыслью об очередной бессонной ночи и пойти на кухню, где он сможет посидеть, выкурить пару сигарет и постараться вернуть сон приемом внутрь относительно неплохой, хоть и дешевой водки. И при этом еще следовало бы не разбудить жену и дочку. Игнатьев не хотел нарушать их покой просто ввиду своего психологического состояния. Он на ощупь отыскал у прикроватного столика пачку сигарет и незримой тенью проследовал на кухню.

Краем глаза заглянул в комнату к дочери. Его маленький ангелок безмятежно лежала в обнимку со своим плюшевым мишкой, которого она называла Вонка, в честь Вилли Вонки из фильма про шоколадную фабрику. Он и цвета был соответствующего — бурый-бурый, почти как плитка молочного шоколада. Когда дочь заворочалась, то Игнатьев тут же закрыл дверь, искренне надеясь, что не он стал причиной ее беспокойства.

Игнатьев не стал включать свет на максимум, использовав лишь слегка приглушенное свечение лампы на кухонном столе. Раньше он часто задавался вопросом, для чего его жена приобрела данный аксессуар, ибо он считал, что лампа только занимает место. Но сейчас он понял. Она будто все знала наперед. Умничка.

Он достал уже начатую бутылку из холодильника. Затем одинокую рюмку из шкафа. На этом все. Ни закуски, ни запивки. Конечно, это у него было. Но Игнатьев не хотел. Дополнительно к водке подается только во время застолья. А он лишь хотел уйти в подобие беспамятства. Занюхать рукавом накинутой на голое тело первой попавшейся кофты будет достаточно. Когда первая рюмка опустела, Игнатьев закрыл глаза, чтобы подавить внезапное головокружение. Откинувшись на спинку, он все ожидал облегчения, но становилось только хуже. Дрожащими пальцами Игнатьев вставил в краешек рта сигарету и еле поджег цилиндр. Его чуть не вырвало, когда запах дыма смешался с водочным привкусом. Но он сдержался. Тут же затянулся второй раз. Стало легче.

Игнатьев подошел к окну. Лбом прислонился к его холодной и немного пыльной поверхности. Редкие огни Белоомутска напоминали ему, что он еще вроде как жив. В отражении Игнатьев едва заметил циферблат часов — почти два часа ночи. Затем его взгляд упал на черный Гелендваген, который плавно припарковался возле подъезда. И номер… Ох уж этот номер. Игнатьев сразу понял, чья это машина. Номер стал лишь косвенным подтверждением. Он их ждал. Знал, что они когда-нибудь да приедут. Это было неизбежно. Может, осознание этого и было причиной беспокойного состояния Игнатьева. Может быть. Может быть…

Игнатьев знал, что сейчас с заднего сиденья выйдут двое. Постоят, медленно покурят. И таким же неспешным шагом направятся в подъезд. Их не остановит какой-то домофон. Такие люди, которые этой ночью приехали за ним, они не обращают внимания на такие мелочи. Пока они курят, у Игнатьева есть еще возможность выпить вторую рюмку, одеться и выйти ждать гостей на лестничную клетку. Бежать уже все равно нет смысла. А так они хоть не разбудят жену с дочкой.

Мысленно он уже приготовился к боли. Сильной боли. Хотя, может у него получится. Получится выкроить еще времени. Ему-то всего нужно буквально месяц. И почему человек, который остался на заднем сиденье Гелендвагена не может еще подождать? Разве он не понимает, что Игнатьев не виноват в том, что просрочил нужную дату? Скорее всего, понимает. Но просто не собирается мириться с обстоятельствами. Может быть, если бы Игнатьев был бы более смелым в принятии каких-то решений, то он и сам мог бы сейчас быть на месте того человека. Но Игнатьев был слаб. А это значило, что ему суждено быть всегда под гнетом людей более сильных, чем он сам.

Игнатьев надел спортивные штаны, затем облачился в теплые зимние кроссовки, а поверх всего накинул уже давно забытую зимнюю куртку, которую доставал уже скорее по привычке. Но для нынешней ситуации она подходила больше всего. Игнатьев тихо открыл дверь и вышел в подъезд. Вновь закурил. И стал ждать.

Они действительно поднялись спустя каких-то пара минут. Сигаретный бычок даже не успел начать обугливаться. Двое злорадно улыбались.

— Это хорошо, что ты уже здесь, — оскалился один из них, поигрывая костяшками пальцев. — Сам спустишься или тебе помочь?

— Сам, — сухо ответил Игнатьев. — Мужики, только прошу, не кричите — у меня жена с дочкой спят…

— Условия еще будешь ставить? — живо вклинился второй. — Спускайся давай, чучело. Аркадий Игоревич не любит ждать. Впрочем, тебе ли не знать.

Игнатьев покорно последовал указаниям, стерпев удар рукой по затылку. Сейчас это не значило ровным счетом ничего. Пока что ситуация была даже отдаленно похожа на ту, которую вполне реально урегулировать. Если бы, если бы…

Аркадий Игоревич Берников грустно смотрел на улицу через тонированное стекло. С Игнатьевым у них были отношения чисто финансовые. Когда-то он, вместе со своим партнером, безвременно почившим от рук таинственного волка Кургановым, обратились к нему за финансовой поддержкой для развития своей торговой сети. Берников заинтересовался — то, что предлагали эти двое, на бумаге выглядело достаточно перспективно. Уровень конкуренции в Белоомутске по предлагаемому направлению был достаточно низок, а планируемое открытие приходилось на самую подходящую для старта продаж сезонность, что обещало довольно быстрое возмещение расходов. Договор был оформлен, Берников выделил необходимую сумму и пустил предпринимателей в вольное плавание, приставив к ним некоторых своих людей, дабы те докладывали о ситуации в проекте. И изначально все шло по заданному темпу. Но потом что-то пошло не так.

Сроки все откладывались. Берников уже начинал нервничать — то возникали проблемы с арендой помещения, то со СНИПами, поставщики жаловались на низкую предлагаемую цену. В один момент Игнатьев заявил, что Курганов просто-напросто украл часть выделенных Берниковым денег. Начались долгие судебные разбирательства. В итоге Берников понял, что зря лишний раз не проверил деловых партнеров на надежность, да и вообще сложившаяся ситуация повернулась таким образом, что в долги мог влезть уже непосредственно он сам, что в его планы совершенно не входило. Как итог, Берников затребовал у парочки возвращения выделенных финансовых средств. Целиком и полностью. И выделил им срок в три месяца.

А затем Курганов умирает. Основным носителем долга становится Игнатьев. Берников пошел навстречу и дал тому еще месяц времени. Тот обещал уложиться в срок. И вот — срок вышел. И настало время возвращать долги.

Берников тяжело вздохнул, когда увидел вышедшего из подъезда Игнатьева. Он уже был слишком стар для всего этого. А ведь еще всего лишь каких-то двадцать лет назад… Впрочем, вспоминать дела минувшие тоже особого желания не было. Дело есть дело. А уговор есть уговор. Берников хрустнул спиной и вышел из Гелендвагена. В машине остался лишь только водитель.

— Ну здравствуй, Женя, — поприветствовал Берников должника.

— Аркадий Игоревич… — залепетал уже было он, но Берников его прервал:

— Давай без расшаркивания, ладно? Долг.

— Аркадий Игоревич, у меня еще нет достаточных средств…

Берников лишь закатил глаза. Дал сигнал одному из своих подчиненных. Тот сверкнул глазами и тут же достал из-под куртки биту, которую уже давно грел в руках. Та обрушилась на спину Игнатьева. Мужчина упал на колени. Куртка слегка смягчила удар, но боль в спине пронзила все тело.

— Вторая попытка, Жень, — Берников даже не смотрел на него. Его внимание было приковано к тусклому свету фонаря. — Долг. Не заставляй меня сажать тебя в машину, я правда не хочу доводить дело до таких крайностей.

— Аркадий Игоревич, ну поймите, месяц, который Вы мне дали — этого слишком мало, — Игнатьев говорил настолько быстро, насколько мог. Все, что он сейчас хотел — максимально полностью передать картину, пока не последовал новый удар. — Мы с Толей разделили в свое время деньги, я не знаю, что он сделал со своей долей и куда вложился. Я никак не могу претендовать на какую-то долю его имущества после его неожиданной смерти. А у меня просто элементарно не накопилось еще запрашиваемых Вами средств. Дайте мне хотя бы еще месяц, умоляю.

— Женя, Женя, — Берников-таки перевел взгляд на него. — То, что Курганов умер — не мои проблемы. И не твои. Твои проблемы — это долг. Который ты должен был погасить. Я был мягок с тобой, Женя. Поверь мне. Но мое терпение не самая крепкая вещь в этом мире. И оно закончилось. Я и так с вами двумя намучался за весь период нашего сотрудничества. Я уже не молодой, мне не нужны лишние поводы для стресса. А отсутствие денег, моих денег, Жень, это ой какой повод для стресса. Ты смерти моей хочешь?

— Н-нет, — заикаясь, прошептал Игнатьев.

— А видимо, хочешь, — повысил голос Берников. — Долг.

— Аркадий Игоревич…

— Ох, Женя… Ладно, ребят, помните его немного и грузите. Может, на природе у него голова быстрее заработает. А я замерз уже.

Люди Берникова довольно заулюлюкали. Лежащий на снегу Игнатьев сжался. Мысленно попрощался с семьей. Все его тело дрожало. И оно будет дрожать еще долго, если на нем останется живое место.

— Эй, шеф! — окликнул Берникова шофер. — Простите, что отрываю, но смотрите, какой кадр идет! Такое даже здесь не каждый день увидишь!

Все повернулись в одну точку, куда он указывал. Навстречу ним, пошатываясь, шел какой-то человек. Лица его было не видно, но зато прекрасно была заметна его нагота. Да, он был абсолютно голый. Посреди зимы!

— Ну вот, еще психов нам тут не хватало, — плюнул Берников. — Ребят, давайте, сделайте с ним что-нибудь, Женя подождет, так ведь, Жень?

Игнатьев коротко кивнул. Шофер был прав — некоторые жители Белоомутска хоть и отличались странностями, но такое он видел впервые. Ему правда, что ли, не холодно? Как такое вообще возможно? Человек хоть и был достаточно крупным в габаритах, но не настолько же, чтобы не ощущать продирающий до костей мороз. Внутренний голос Игнатьева забил тревогу. На каком-то подсознательном уровне он ощутил первобытный страх. И он не шел ни в какое сравнение со страхом от избиения. Это даже не был страх быть убитым. А страх чего-то, что намного хуже смерти.

— Эй, Адам! — крикнул один из бугаев. — Нам всем кажется, что ты немного заблудился. Дуй отсюда по-хорошему, пока у нас еще достаточно терпения!

Незнакомец остановился. Медленно покрутил головой. А затем завыл. Коротко и протяжно. И совершенно не как человек. Это был вой самого настоящего зверя.

Все замерли от ужаса. Игнатьев заметил, что побледнел даже наверняка видавший виды Берников. Улучив момент, Игнатьев прижался к колесу Гелендвагена, будто оно было способно его хоть как-то защитить от творившегося ужаса.

Незнакомец тем временем упал на колени. Его начало трясти. Волчий

— Шеф? — дрожащим голосом спросил у Берникова его человек, который еще недавно с наслаждением прошелся по спине Игнатьева. Но тот молчал. Все старое тело бизнесмена заходило ходуном от накатившей волны страха. Такого же, который испытывал сидящий фактически у него в ногах Игнатьев. Оба смотрели на трясущегося человека, совершенно не отдавая себе отчет в том, сколько он уже бьется в такой агонии. А затем он встал. И это совершенно не было человеком. Тусклый свет медленно рисовал очертания нечто ужасного. И финальным штрихом этой жуткой картины стало скалящееся лицо оборотня.

— Господи! — только и смог выдавить из себя Игнатьев. Берников, услышав его, будто вышел из транса:

— Стреляйте! Убейте эту тварь!

Двое тут же выхватили пистолеты. Каждый из них выпустил по обойме. Но оборотень не дрогнул. Слюна ручьем текла из его пасти. Желтые глаза зловеще сузились. Если что и было воплощением зла в этом мире, как в тот момент подумал Игнатьев, так это эти глаза. Без капли сострадания. Без единого намека на пощаду.

Омега рванул вперед. Прихвостни Берникова даже не успели никак защититься. Первый лишился головы сразу же. Второй еще успел что-то крикнуть, но тут же оказался насажен на лапу оборотня. Тварь пробила ему грудную клетку без каких-либо видимых усилий. Затем презрительно отшвырнула. Взгляд оборотня ожидаемо упал на место стоянки Гелендвагена, где в ужасе ждали своей участи остальные.

Берников схватился за сердце. Медленно сполз на землю. Игнатьев, воспользовавшись ситуацией, тотчас же нырнул в машину, где начал отчаянно пытаться забиться под водительское сиденье. Он не мог даже крикнуть дрожащему шоферу, чтобы тот поскорее заводил движок и валил отсюда к чертовой матери. Страх сковал его полностью.

Омега подошел к лежащему на земле Берникову. Тот тяжело дышал и, не моргая, смотрел на нависшего над ним ликана.

«Придет серенький волчо-о-ок и укусит за бочок!» — вспомнил он старую колыбельную.

Берников был еще жив, когда Омега раздавил его голову лапой. Хруст черепной коробки неприятным гулом прошелся по ушам выживших. Затем оборотень вальяжно обогнул машину. Заглянул в лобовое стекло. Его и шофера разделяло лишь оно. Омега будто любовно поигрался когтями по капоту. Игнатьев в тот момент мог поклясться, что услышал дьявольский смех.

Монстр подошел к водительской двери. Втянул носом воздух. Лишь только в этот момент шофер сообразил, что нужно срочно заводить машину и уезжать. Как можно дальше от этого проклятого ПГТ. Но было уже поздно. Легким движением лапы, ликан вырвал дверь Гелендвагена и вытащил кричащего водителя. Его предсмертные вопли, окончившиеся мерзким бульканьем, должен был слышать весь Белоомутск. Но никто не вышел.

Игнатьев остался один. Он обмочился. Если до этого у него был шанс на спасение, то теперь он приобрел билет в один конец. Оборотень уловил запах мочи. Игнатьев видел лишь тень твари, которая аккуратно влезала в салон. Затем показалась и приплюснутая морда. Зеленоватого цвета сопли раздувались из ноздрей. Гулкое рычание твари заглушало собой звук недавно заведенного мотора. Перед глазами Игнатьева вскоре показались и лапы оборотня, с когтей которых капала горячая кровь. Омега еще раз втянул воздух и медленно повернул морду в сторону сжавшегося человека. Игнатьев еле слышно пискнул, когда ликан схватил его за шею. Видимо, оборотень уже не чувствовал нужды куда-то торопиться, ибо в противном случае Игнатьев уже был бы давно мертв. Чудовище облизнулось.

Человек смотрел в глаза монстра и отказывался верить в то, что эти два адских пламени будут последним, что он видит. Нервы сдали окончательно. Он заплакал. Горько, отчаянно, надрывно. Он не питал надежды разжалобить чудовище. Просто произошло то, что должно было произойти. Игнатьев в отчаянии прикоснулся к жесткой шерсти оборотня. Все кончиться для него должно было спустя считанные секунды.

Внезапно оборотень заорал диким, необузданным криком. В глазах — ярость и боль. Омега разжал лапу и выскочил из салона. В полуобморочном состоянии, Игнатьев увидел стрелу, торчащую из его бедра. Ликан рвал и метал. Схватившись лапой за стрелу, тот с силой ее выдернул вместе с мясом и, завыв в такт зимнему январскому ветру, устремился в сторону леса.

В ушах у Игнатьева звенело. В глазах двоилось. Он лежал ни жив, ни мертв, абсолютно потеряв связь с окружающим миром. Когда около машины замаячили какие-то силуэты, то он инстинктивно вжался в днище автомобиля. Он дрожал от страха, надеясь, что это не оно вернулось, что оно не оклемалось и не решило закончить свой демонический крестовый поход.

Даже когда Игнатьев услышал звуки человеческого голоса, то все еще отказывался верить, что это происходит на самом деле. Что этот кошмар, этот ужас неизмеримой глубины, наконец закончился:

— Константин Геннадьевич, одному повезло!

Игнатьева пришлось вытаскивать из остатков Гелендвагена силой. Он кричал и брыкался. Константину пришлось влепить ему довольно увесистую пощечину. Жалеть выжившего сейчас было некогда. Нужно было привести его в чувства.

— Тебя укусили? — серьезно спросил он Игнатьева, когда тот более-менее успокоился.

— Что… что… что… — тот непонимающе смотрел на Константина, все еще не до конца осознавая происходящее.

— Тебя укусили? — с нажимом повторил Константин, осматривая Игнатьева при помощи фонарика. — Отвечай, сейчас же!

— Братик, успокойся, — хмыкнул Антон. — А то он сейчас не только обоссытся, но еще и обосрется. У тебя на руках, между прочим.

— Завали, а? — Константин посмотрел на брата с неприкрытой злобой. — Если его заразили, то нам срочно нужно будет искать место для его изоляции, пока яд полностью не проник во все тело!

— Я укусов не вижу, — отрапортовал Данила, который помогал с осмотром. — На шее отпечатки, небольшие порезы, но это от когтей. Кажется, он чист.

Игнатьев потихоньку приходил в себя. Первым делом закурил. Некоторые из жителей Белоомутска все же подоспели к месту происшествия. Так что Антону, прикрываясь липовой справкой ветеринарного контроля, пришлось разгонять любопытствующих, стараясь по возможности отвлекать внимание от трупов. Получалось с переменным успехом — изредка доносились вскрики. Какая-то женщина упала в обморок.

— Снова нападение…

— Какой ужас!

— Так, с меня хватит, я уезжаю из поселка!

— Я все из окна видел! — раздался откуда-то сверху пьяный возглас. — Никакой это нахрен не волк был! Оборотень это самый настоящий!

— Опять обпился, проклятый!

— Петровна, да ты сама глянь — там же бойня самая натуральная!

Константин потер пальцами у висков. Такого в его практике еще не наблюдалось. Все оборотни, которых он когда-либо убивал, были скрытными. Они старались не показываться на глаза людям и не заходили в города. Охотились как можно дальше от большого скопления людей. Этому же Омеге, как его

— Что ты видел? — вновь обратился он к Игнатьеву, когда тот закурил вторую сигарету подряд.

— Я не знаю, — простонал тот. — Но я больше не хочу этого видеть. Никогда в жизни.

Макс стоял чуть в стороне. Волчий слух улавливал крики даже за километры от поселка. Он спешил, как мог. Но он опоздал. Охотники уже были там. Связываться с ними не было никакой необходимости. Постояв еще какое-то время, Макс, кипя от злости и своей беспомощности, повернул назад в сторону общины.

Произошедшее для Вити пока еще было тайной. Никто из его родителей, когда он завтракал, не подал и виду. Антон вполне мог проболтаться, но тот вместе с Данилой и Женей после того, как они относительно урегулировали ситуацию и разобрались с телами, отправились по следам Омеги. Константин все ждал хоть какого-то положительного результата, но Антон его совершенно не обрадовал — ликан оказался не из глупых и мастерски запутал следы. Охотники остались ни с чем.

Поэтому гнетущая тишина на улице заставила встретившихся, как обычно, перед школой Витю с Сережей тихо недоумевать. Хотя в неведении были не только они. Ситуацию замяли, насколько это было возможно. Впрочем, в Белоомутске слухи быстро расползались. К вечеру ночное происшествие стало уже достоянием общественности. Об очередном нападении знали точно все.

Но до вечера надо было еще дожить. И сомнения в этом у Вити появились, когда перед входом в школу он встретил Леху. Обычно капитан никогда здесь не задерживалась. По крайней мере, на Витиной памяти. А в этот раз он явно кого-то ждал. И, памятуя о вчерашней встрече, Витя догадывался, кого именно.

— Блин, — прошептал он.

— Думаешь, хочет обсудить вчерашнее? — Сережин вопрос был, скорее, риторическим.

— Ну, вряд ли он решил покормить белок перед школой, как мы с тобой недавно, — хмуро ответил Витя. — Ладно, идем, будто ничего не случилось.

— Да, идем, — кивнул Сережа.

— Может, ты там, не знаю, пошутишь? — у Вити была легкая паника.

— Я тебе чего, клоун? — возмутился Сережа.

— Нет, но если мы пройдем мимо него молча…

— Вить, можешь подойти!

— …это будет очень подозрительно… Да, Лех, что-то случилось?

Мысленно Витя уже хотел поскорее попасть на урок русского языка. Он даже вроде как выучил различия между этими треклятыми оборотами. Он согласился бы еще раз получить легкий нагоняй от Антонины Сергеевны за то, что как-то увлекся и вместо важного конспекта по литературе весь урок писал какое-то очередное глупое стихотворение. Да что угодно было бы лучше происходящего!

— Да, случилось, — Леха говорил убийственно спокойно. И так же спокойно он ткнул Вите в нос экран своего телефона. — Это что?

Сережа аккуратно выглядывал из-за спины, пытаясь оценить происходящее. Быстро пробежался глазами по экрану. После прочтения его лицо приобрело максимально страдальческое выражение.

— Это? — Витя решил прикинуться дурачком, хотя прекрасно понимал, что ему следует также обратить внимание на содержимое. — Телефон, как я понимаю.

— Да что ты? — саркастично спросил Леха. — Это я и без тебя знаю. Читай!

Выхода другого не оставалось. Витя надеялся, что все хотя бы не так плохо, как он уже напредставлял себе. На экране было высвечено сообщение. Естественно, от Насти.

«Привет! Слушай, прости меня, пожалуйста, но я тебе должна это сказать. Я знаю, что тебе будет больно это слышать… Просто я вот так подумала и поняла, что нам не надо встречаться. Только, пожалуйста, не спрашивай почему, просто я сама не знаю ответа на этот вопрос, я просто это чувствую… Мне, наверное, сразу надо было тебе это вчера сказать, но не знаю, что-то я не смогла, прости меня, я не хочу мучать ни тебя, ни себя… Только не думай что дело в тебе, совсем даже наоборот. И, Леш, дай мне времени немного подумать, ладно? Мы с тобой все обсудим, как только у меня все внутри устаканится. Прости меня еще раз <3»

С одной стороны, Витя испытал облегчение. Цветаева не сказала прямым текстом, что Витя имеет к ее решению какое-то отношение. С другой стороны… Это всего лишь попытка себя успокоить. Настя затеяла какую-то игру. И сейчас левым в этой игре получился он. Нашла-таки способ его достать. Зараза.

— Леш, мне жаль, что у вас так получилось, но зачем ты мне об этом рассказываешь? — Витя постарался вложить в эту фразу максимальное недоумение.

— Да вот, знаешь, как-то странно, я застаю тебя у своей девушки дома, а в итоге вечером она мне пишет это. Слишком забавное совпадение, не так ли? А еще если учесть, что вы когда-то встречались…

— Что? — тут Витя уже действительно опешил. — А почему я об этом узнаю только что?

— Началось, — отвел глаза Сережа.

— Витя, хватит из себя строить дурака! — Леха уже начинал злиться. — Все прекрасно помнят, как вы раньше тесно общались. Да и Настя сама мне говорила.

— Но это ведь… Идиотизм! — Витя окончательно растерялся. — Мы просто дружили и… Все! Ничего между нами не было! И вчера тоже ничего не было, если тебе интересно!

— Занятная ситуация получается, — Леха все же старался не потерять лицо. — Ты не при чем, я не при чем, но она со мной рассталась… Прям вот ну никто совсем не виноват!

— Слушай, — веско ответил Витя, стараясь тоже держаться максимально спокойно. — А тебе не приходило в голову, что она просто нас с тобой двоих обвела вокруг пальца? Да, я был в нее влюблен, не отрицаю. Но…

— Что ж, видимо, ты добился своего, — горько усмехнулся Леха. — А я ведь начал считать тебя в какой-то степени другом. Помог тебе в состав пробиться. А ты мне такой монетой отплатил.

Витя нервно сглотнул. Эти слова больно резанули в районе груди. Лучше бы Леха ему в морду дал, честное слово.

— Леш, я не…

— Все, хватит, — прервал он его. — Не хочу. Хорошего тебе дня, Вить.

Случайно он задел его плечом или же нет — Витя не стал задаваться этим вопросом. Ему хотелось продолжить. Поговорить. Как-то убедить. Но рука Сережи на плече вовремя остановила:

— Друг, дай ему побыть одному. Он все равно тебя не станет слушать. Остынет, и ты с ним поговоришь.

— Давно я себя не чувствовал так паршиво, — признал очевидное Витя.

— Все наладится, Витек, не кисни, — Сережа постарался улыбнуться как можно

Поддержка друга в этот раз не возымела должного эффекта. Витя все равно чувствовал себя подавленным. Казалось, что даже волк внутри жалобно поскуливает. Но это было всего лишь видением. На самом деле он был на удивление молчалив еще со вчерашнего вечера. Лишь только ночью Витя один раз проснулся от странного ощущения покалывания в ноге. И это не было похоже на мышечные судороги. Витя сам не знал, как это описать. Резкая секундная боль. И вот он резко просыпается, но боль тут же стихает.

Не зря говорят, что у страха глаза велики. Вите казалось, будто на него смотрят абсолютно все. Будто каждый уже в курсе того, что произошло. Это весьма напрягало. Сережа в ответ на это в очередной раз попросил не забивать голову. Но Витя никак не мог от этого избавиться. Натянув капюшон, он молниеносно проскочил в мужскую раздевалку, где наскоро переоделся. Полноты ощущений добавлял внезапно разошедшийся слух, который будто специально начал подчеркивать каждое слово вокруг. И еще при этом умудряться как-то каверкать.

— Может, тебе аспирину дать? — обеспокоенно спросил Сережа.

— Не думаю, что это поможет, — ответил Витя. — Постараюсь сейчас отвлечься и…

— БУ!

— Твою мать!

Света собственной персоной. Подкараулила друзей у выхода из раздевалки. Она задорно рассмеялась, глядя на испуганное Витино лицо:

— Да, Соколов, видел бы ты сейчас свое отражение в зеркале, вот умора-то!

— Ларионова! — прошипел Витя. — Ну, ты думай хоть иногда, чего делаешь!

— Даже не скажешь, как рад меня видеть? — подмигнула она, повесив руки ему на плечи.

— Рад, блин, до жопы, — буркнул Витя.

— Да ну тебя, — фыркнула она. — Сереж, ну ты хоть рад?

— Да мы все рады, Свет, — заверил он ее. — Просто Витька тебе явно не надо было сейчас пугать, он малясь на нерваке.

— Как, в принципе, 90 % своего свободного времени, — хихикнула она.

— Тебе, смотрю, уже намного легче, — потихоньку начал сменять гнев на милость Витя.

— Да, — она говорила с такой радостью, будто вылечилась не от какой-то простуды, а от вполне серьезного заболевания. — Мне еще вчера вечером легче намного стало. Я все же хотела перестраховаться и посидеть еще сегодня дома, но уж больно грустно было. Вот и подумала — все равно температура спала, чего дома сидеть зря?

— Очки на радостях забыла? — хмыкнул Витя.

— А, нет, — Вите на секунду показалось, что Света немного смутилась. — Мама наконец-то линзы купила. В качестве извинения за моральную травму, связанную с моим позавчерашним походом в школу.

— Это замечательно! — Витя поймал себя на мысли, что раньше никогда не обращал внимания на то, какие у Светы пронзительно голубые глаза. Раньше они не были такими яркими. Скорее всего, эффект линз. — Осталось тебя только отучить пугать друзей — и будешь идеалом.

— Я и так прекрасна, — уверенно заявила она, слегка при этом распушив свои волосы.

— Ребят, если вы закончили миловаться, то нам, вроде как, на русский пора, — напомнил Сережа.

В классе Витя первым делом случайно столкнулся взглядом с Настей. Та сидела с таким же взглядом, как и вчерашним вечером, но он не мог не отметить, что уголки ее губ при его появлении слегка дрогнули. Витино лицо осталось железобетонным. Но все же внутри зажглись весьма противоречивые эмоции. Правда, на этот раз, без романтики. А, скорее, вызванные недопониманием ее плана действий. Если она действительно хотела рассорить их с Лехой, то почему было не сказать прямо о том, что между ними было в субботу? Испугалась? Или за этим стоит что-то другое?

«И почему у меня стойкое ощущение, что я опять все усложняю?»

Конечно, Витя понимал, что ему сейчас стоило бы думать в первую очередь о том, что говорит Антонина Сергеевна, но сейчас это только отвлекало. И записи в тетради он делал скорее на автомате, нагло пользуясь врожденной грамотностью. Он разрывался на части. Нужно все решить. И как можно скорее. И плевать уже на вечно трущуюся рядом Таню. Будет он еще бояться, нашли дурака!

Как только прозвенел звонок с урока, Витя уже было направился исполнять задуманное, но Сережа тут же схватил его за руку:

— Я догадываюсь, что ты хочешь сделать, так вот, не стоит.

— Я всего лишь хочу спокойно у нее спросить, чего за фигня, — возразил Витя на Сережино предупреждение.

— Да что тебе все в последнее время поговорить-то неймется! — ругался Сережа. — Ты сейчас только все хуже сделаешь. Прислушайся к своему голосу разума, ко мне то бишь, и не контактируй сейчас ни с Лехой, ни уж, тем более, с ней.

Витя оставалось лишь тихо бурчать про себя. Сережа его уже не отпустит, это наверняка. Еще раз взглянул на Настю — та ответила ему косым взглядом, слегка хмыкнула и поспешила за Таней, которая уже о чем-то переругивалась с Ермаковым.

— Чего замерли? — присоединилась Света к друзьям.

— Учу Витька уму-разуму, — ответил Сережа. — А то ему все поговорить охота, но не с кем, бедненькому.

— Сереж, ты мне все больше и больше начинаешь нравиться, — хмыкнула Света. — Часто ты занимаешься его воспитанием?

— Каждый Божий день, Светик. Он же без меня как без рук, косяк ходячий.

— Может мне вас наедине оставить? — развел руками от возмущения Витя. — А то вы неплохо так спелись в вопросе моего воспитания, смотрю! Меня мама с папой так не воспитывают, как вы двое!

— Ну, кто если не мы, как говорится, — ткнула его Света. — Солнце, ты не серчай, совместными усилиями мы с Тихоновым сделаем из тебя человека разумного.

— Ох, за что мне это все, — обреченно пробормотал Витя.

— Ребят, — голос у подошедшей к ним Вики слегка дрожал. — Вы слышали новость?

— Нет, но сейчас, видимо, услышим, — Сережа слегка напрягся.

— В подслушке нашей написали — сегодня ночью волк снова напал.

Витя почувствовал, как у него задрожали руки. Беспокойным взглядом переглянулся с друзьями. Те ответили ему такой же паникой. Снова Омега. Тварь унесла еще чью-то жизнь. Жгучая ненависть наполнила сердце. А на плечи будто начало давить нечто незримое. «Нет. Хватит. Я доберусь до тебя, паршивый ублюдок. Чего бы мне это не стоило», — пообещал он, пытаясь сохранить самообладание.

— И? — с ледяным спокойствием выдавил он.

— Пишут, что напал на пятерых человек посреди поселка, недалеко от новой школы. Одному лишь посчастливилось выжить. Но это даже не самое пугающее — трупы пропали. Будто ничего и не было.

— В смысле «пропали»? — переспросил Сережа.

— Вот так вот. Когда подоспела полиция, то они ничего не обнаружили. Ни тел, ни следов крови — совсем ничего. Но

— Бред какой-то, — нахмурился Сережа. — Позвоню сейчас маме, уточню.

Вытащив из кармана телефон, тот тут же отошел в сторонку на разговор. У Вити промелькнула догадка, что могло случиться с телами — его родственники постарались. Наверняка. Не хотят привлекать лишнее внимание. Или сеять панику. Понять можно было. Люди могут начать самостоятельно разыскивать волка, как в самом начале его нападений. Но тогда обошлось без жертв. Как ситуация сложится в этот раз не знает никто. Потому что если кто-то случайно столкнется с Омегой, то это будет конец.

— Вить, все нормально? — спросила Вика, заметив его озадаченный взгляд.

— Да, просто воспоминания нахлынули, — тихо ответил он. — А кто погиб?

— Неизвестно. Говорю же, все следы нападений будто исчезли.

— Кому выгодно заметать следы этой зверюги?

Света задала вопрос, обращаясь больше к Вите. Он ей так и не рассказал об Охотниках. Не хотел пугать ее еще больше. Но, видимо, придется. Раз уж устроили Волчий клуб, то никаких секретов. Но не сейчас. Не при Вике, которая пребывает в счастливом неведении.

— Наверное тем, кто поставил ту ловушку в лесу, — попытался он ей тонко намекнуть.

— Ловушку? — не поняла Вика.

— На прошлой неделе мы втроем гуляли в лесу и там наткнулись на одно хитроумное приспособление. Очевидно, что для поимки нашего волка, — пояснил Витя.

— Подожди, хочешь сказать, что кто-то специально охотится на… — выпучила глаза Света.

— Именно, — остановил ее Витя.

— Не понимаю, что такого удивительного, — пожала плечами Вика. — Волка давно уже пора ловить.

— Соколов, на пару слов, — жестко потребовала Ларионова, схватив Витю за рукав и отведя в сторону. — Я не поняла, ты сейчас на полном серьезе говоришь, что кто-то специально охотится на оборотней?

— Да, Свет, оказывается, существуют охотники на оборотней. Я сам недавно только узнал. И говори тише, ради Бога, услышит же кто-нибудь, — шикнул Витя.

— И когда ты мне собирался об этом сказать?

— Тебе-то какое дело? Это мне нужно волноваться, а не тебе, — чуть отстранился под таким напором Витя.

— Придурок, я переживаю за тебя. Если с тобой что случится, я…

— Так, ребят, есть новости, — вовремя окликнул их Сережа. — Маму действительно вызывали среди ночи. И когда она прибыла на место происшествия, то там действительно ничего не было. Почти. Вызов поступил от одного мужика, который, как он говорил, видел все, что произошло. Но он был пьян, и, по словам мамы, нес какую-то ахинею. Хотели уже было впаять ему ложный вызов, но один из маминых следаков-таки нашел следы крови и неопознанных шин. Так что, обрадую вас, нападение действительно было.

— Какую ахинею? — тут же спросила Вика.

— Эммм, — Сережа замешкался. — Типа… — глянул на Витю. Тот едва заметно кивнул. — Он утверждал, что нападение совершил оборотень. Говорит, лично видел, как какой-то человек превратился в волка. А потом, якобы, появились странные люди, оборотня подстрелили, сами всех разогнали, кто сбежался на крики, тела погрузили в какой-то фургон, и отогнали машину, которая принадлежала жертвам.

Витя проанализировал сказанную Сережей информацию. Да, в своих рассуждениях он оказался прав. Семья его постаралась. Причем на славу, раз даже оперативники тети Наташи почти не смогли ничего обнаружить.

— Интересно получается, — Витя ожидал, что Вика воспримет эту новость как какой-то фарс. Но она, на удивление, отнеслась достаточно серьезно. — Солнечный, как ты смотришь на то, что все упоминания из местных новостей о нападении на тебя взяли и исчезли?

— Чего? — до него не сразу дошла вся интересность ситуации. И как, блин, его родители это только провернули?

— Вот так вот, Вить. Кто-то явно заметает следы. Вы же знаете, что это не первые случаи нападения животных у нас?

— Слышали, — кивнул Сережа. — Мужика погрызли. Девчонку какую-то из соседнего района. Но это давно уже было.

— Не только, — поправила его Вика. — Я же ведь о том, что упоминания о Вите стерли, еще на выходных узнала. Меня это заинтересовало. Ну, я аккуратно у родителей поспрашивала. Они мне и рассказали. О тех двух случаях как раз. И еще, будто в нашем лесу парочка туристов пропала. Где-то лет пять назад. А еще вы сами должны помнить, как пропала девочка с нашей школы. И, представьте себе, случилось это немногим позже пропажи тех туристов.

— Чего-то припоминаю, кстати, — призадумался Сережа. — Девочку уж точно. Лиза ее звали. Никого из них так и не нашли, насколько я знаю. Глухарь что по одному, что по второму делу.

— Вик, к чему ты все это клонишь? — спросил Витя, опасаясь возможного ответа.

— Считаю, что пора нам возродить «Одноглазого пса»! — торжественно сказала она.

— Нет… — вздохнул Витя. Худшее его опасение подтвердилось.

— Древнее зло пробудилось, — усмехнулся Сережа.

— Ребят, у нас в Белоомутске происходит что-то странное. Понятное дело, что ни о каких оборотнях речи не идет, но что-то с этим волком и ситуацией вокруг него не чисто. Мы должны разобраться.

— Вик, то была всего лишь детская игра, — Витя чувствовал себя просто обязанным утихомирить подругу. — Нам было девять, и мы расследовали деятельность буйной фантазии старшеклассников, а сейчас люди гибнут по-настоящему. Я сам чуть не стал жертвой. Я помню эту тварь, и в ней нет ничего сверхъестественного. Но я совершенно не горю желанием встречаться снова!

— О чем речь вообще? — Света чувствовала себя немного не в своей тарелке.

— Да в детстве мы втроем играли в детективов. Называли себя бандой «Одноглазый пес», — объяснил Витя. — Расследовали всякую хрень, вроде пропажи мелков с доски или чьих-то рюкзаков. Однажды нас старшаки разыграли, сказали, будто видели на футбольной площадке монстра ночью. Неделю мы улики искали. Как бы на этом и все.

— А почему «Одноглазый пес»? — все еще недоумевала Света.

— Звучало прикольно, — пожал плечами Сережа.

— Да какая разница! — продолжал сердиться Витя. — Мы не будем ничем таким заниматься. Это опасно!

— Вить, я же не предлагаю ночью гулять по лесу, — улыбнулась Вика в попытке успокоить разбушевавшегося одноклассника. — Пройдемся после школы до места нападения, осмотримся. Может чего-нибудь, да найдем.

Витя все силился подобрать контраргументы. Вика совершенно не представляла, в какую историю она собирается вляпаться. Он уже, так или иначе, втянул в историю с Омегой двух своих одноклассников. Троих человек в их Волчьем клубе было достаточно. Делать из него квартет, пока Омега на свободе, далеко не лучшая идея.

— Я за, — Светины глаза загорелись задорным огоньком.

— Витек, ну правда, ничего страшного, если мы после уроков смотаемся к тому месту, не произойдет, — рассудил Сережа.

— Ну да, ну да, с этого все и начинается — сначала пройдемся

— Спасибо, солнечный, — подмигнула Вика и поспешила к себе за парту.

— А с вами у меня будет отдельный разговор, — Витя убийственным взглядом прошелся по Свете с Сережей.

— Соколов, не будь таким душным, — закатила глаза Света. — Она все равно ничего не узнает.

— Тем более, — вторил ей Сережа. — Своим таким подозрительным поведением ты лишь все усугубляешь. Успокойся. Если бы речь шла о каком-то хоть косвенном контакте с Омегой, то я бы сам уперся бы обеими ногами. Вика для меня такой же друг, как и для тебя, не забывай. И переживаю я за нее не меньше.

— Ладно-ладно, убедили, — сдался Витя. — Но если будет хоть какой-то намек на то, что что-то может пойти не так…

— Разбегаемся, как сурикаты, — ухмыльнулся Сережа.

Энтузиазму у Вити за весь день, который выдался еще той пыткой, не прибавилось. Постоянные косые взгляды то со стороны Насти, то со стороны Лехи и, что раздражало больше всего, Тани, выводили из себя. Из-за накапливающегося раздражения он продолжал демонстративно не разговаривать с членами «Одноглазого пса» и при каждом удобном случае выказывал свое недовольство. Чем в итоге заслужил справедливый тычок в ребра от Светы, сопровождающийся фразой «Задолбал, Соколов!», но в куда более грубой форме. Но все же побои от одноклассницы не затмевали его возмущение, касательно сложившейся ситуации. Отвлекала его лишь только переписка с Ирой. Билеты на самолеты были приобретены, рейс в семь утра. Витя старался не грустить лишний раз по этому поводу. Всеми силами он пытался убедить себя, что он только рад за нее, что уже завтра у нее начнется другая жизнь, вдали от всех этих ужасов. Но ощущение душевной пустоты наотрез отказывалось пропадать. Может потому, что до сих пор чувствовал себя виноватым. И за то, что не смог ничего сделать до ее отъезда в Лондон.

Оказавшись на свежем воздухе, Витя испытал огромное облегчение. Втроем они устроились около детской площадки недалеко от школы, где договорились подождать Вику, которой нужно было задержаться у исторички. Тем было лучше. Волчий клуб мог спокойно переговорить с глазу на глаз, без какого-то ни было увиливания.

Пригладив ладонью волосы, Витя обвел взглядом своих друзей. Те молчали, будто ждали от него какой-то вдохновляющей речи или что-то в этом духе.

«Хорошо устроились — сами меня вытащили, а теперь еще и делают вид, будто они тут и не при делах».

— В общем, пока Вики нет, расставлю некоторые точки над i — пропавшие тела наверняка дело рук Охотников, тут я уверен, и обсуждать что-то по этому вопросу бессмысленно. Наша задача, раз уж мы начали — отыскать следы Омеги. Хоть какие-то зацепки.

— Вить, подожди, — перебила его Света. — А ты не знаешь, кто эти Охотники? Откуда они вообще?

— Знаю, мои предки, — нехотя ответил Витя, тут же сделав предупредительный выпад рукой, заметив ее ошалелый взгляд. — Все вопросы потом. Охотники сейчас последнее, о чем мы должны волноваться. В принципе, вам двоим точно волноваться не о чем. А раз не волнуюсь я, то не должны и вы. Закрыли тему и больше не возвращаемся. Так вот, о чем это я… предки и Макс пытаются поймать Омегу, когда он ликан. Пока мы сидели в школе, я пытался обдумать стратегию от противного — нужно искать ублюдка, пока он человек. Собственно, почему я в итоге и согласился на все это. Вика обмолвилась, что кто-то там видел момент превращения. Значит, у нас есть возможность найти следы Омеги в человеческом обличии, отследить и выйти на того, кто нам нужен.

— Идея-то здравая. Удивительно, что мы не подумали об этом в первую очередь. Только суть в том, что я не думаю, что на месте происшествия уже что-то осталось, — призадумался Сережа. — Там уже кто только не был — начиная от обычных прохожих, заканчивая полицией. Бесполезная трата времени.

Витя уставился в одну точку, прокручивая в голове возможные дальнейшие варианты. Но в голову ничего, как назло, не лезло.

— Откуда-то надо начать, — наконец произнес он. — А других вариантов я не вижу.

— Есть еще вариант — понаблюдать за прохожими, — Света чуть запнулась, будто показалось, что говорит глупость. — Знаете, убийца ведь всегда возвращается на место преступления. Не ручаюсь за достоверность, я это все в сериалах слышала, но как вариант…

— Свет, очень здравая мысль! — похвалил ее Витя, из-за чего та тут же впала в краску. — Заодно обезопасим Вику — вы с ней возьмете на себя роли следопытов, а мы с Серегой займемся мимо проходящими.

— Но… — возразила было она.

— Никаких «но»! — решительно сказал Витя. — Я не хочу, чтобы Омега мог увидеть в вас двоих какую-то угрозу.

— Я могу за себя постоять, — надулась она.

— Не сомневаюсь, — ободрительно улыбнулся Витя. — Но не в данной ситуации. Омега не какой-то пацан с соседнего района.

— Витек прав, Свет, — поддержал друга Сережа. — Вам двоим лучше не привлекать к себе внимания.

Света пробурчала что-то невнятное, но все же возражать не стала. Витя про себя выдохнул — не хватало ему еще только в который раз объяснять очевидное.

— Значит, итоговый план таков — дожидаемся Вику, затем идем к месту нападения. Вы с Викой внимательно изучаете окрестности, а мы с Серегой ненавязчиво опрашиваем прохожих. Глядим в оба. Будет важна каждая мелочь.

— Надеюсь, что мы обойдемся без дурацких опознавательных знаков, которые только больше внимания привлекают, — с надеждой спросила Света. — Не хочу, знаете ли, выглядеть дурой.

— «Одноглазый пес спешит на обед», — вспомнил Сережа детство. — У нас такая шифровка была.

— Вот об этом, Тихонов, я и говорила.

— Без шифровок, — неловко улыбнулся Витя.

— Спасибо, родной, — облегченно выдохнула Света.

Витя ответил ей озорным взглядом. Может, это и было слишком по-детски, но ему обязательно захотелось окликнуть ее с помощью этой незамысловатой фразы. Какое-никакое, но все же негодование с ее стороны принесло бы ему море удовольствия. А то в последнее время только нервы тратятся. А побесить Ларионову… Почему бы и нет?

— Ребятки! — окликнула их Вика, на ходу запихивая в сумку практикумы по ЕГЭ по истории. — Простите, Анна Александровна меня все никак не отпускала. Так, ну что, готовы?

— По первому Вашему требованию, Викунья! — подмигнул Сережа.

— Я не Викунья! — рассердилась Вика. — А ты сейчас у меня точно останешься без ушей!

— Я его даже подержу для тебя, — воодушевилась Света и коварно посмотрела в сторону Сережи.

— Серег, беги до Китая, не оборачиваясь! — с усмешкой в

— Я пулше за ливом… Тьфу, иттить! — от вида двух воинственно настроенных девушек Сережа запутался в словах. — За пивом я!

— Иди сюда! — зловеще пропела Света.

— Хочу напомнить, что мы на стороне добра и света! Мы не должны сражаться друг против друга, как Капитан Америка и Железный Человек! Девчонки, ну вы же не серьезно? Витек, спаси!

Макс и не думал, что дверь откроют сразу. Поэтому он терпеливо постоял еще с пару минут и повторно нажал на кнопку звонка. Дома кто-то есть, это наверняка. Волчьим слухом он слышал внутри копошение и неуверенные вздохи. Он мог бы позвонить еще раз, но знал, что это уже будет выглядеть невежливо. Наконец его терпение вознаградилось — хозяйка квартиры осторожно приоткрыла дверь.

— Вам что-то нужно? — сухо спросила она.

— Вы Маргарита Игнатьева, я правильно понимаю? — Макс включил все свое возможное дружелюбие. Выглядеть сейчас стоило максимально располагающе. Но не слишком. Чересчур открытые люди у незнакомых вызывают подозрение не меньше, чем чересчур закрытые.

— Да, а мы знакомы? — уточнила Маргарита.

— К сожалению, нет, — улыбнулся Макс. — Меня зовут Максим Семенов, Вы могли слышать о моем отце. Он…

— А, да, слышала, тот самый лесник, — Макса слегка смутило такое пренебрежительное обращение, но виду он не подал. — Что Вам нужно?

— Что ж, не буду юлить — община крайне заинтересована в поимке волка, который уже с месяц наводит ужас на местных жителей. Мы сами чувствуем себя далеко не в безопасности, несмотря на все условия, организованные моим отцом. Вашему мужу повезло, и он остался жив после нападения этого зверя. Так что я был бы очень рад поговорить с ним, выяснить хоть какие-то детали, это бы очень помогло. Никто не хочет повторения всех этих смертей. А пока волк жив — этого не избежать. Ваша помощь была бы неоценима.

Маргарита смерила взглядом гостя. Жителей общины она себе представляла совершенно иначе. Молодой человек же на пороге, если бы не небристость, выглядел весьма ухоженно и элегантно. Встреть она такого на улице — наверняка бы решила, что он из города. Или, того гляди, москвич. Да и речь его под стать внешнему виду — четкой и поставленной. Поколебавшись, она все же решилась впустить его.

— Максим, да? — переспросила Маргарита.

— Совершенно верно, — кивнул Макс.

— Максим, сразу говорю — если муж не захочет разговаривать, то я попрошу Вас уйти. Не мучайте его. Я боюсь представить, какой кошмар ему пришлось пережить.

— Я постараюсь быть тактичным ровно настолько, насколько это возможно, — заверил ее Макс.

— Верю. Проходите. Пальто можете повесить на вешалку, справа.

Поблагодарив хозяйку, Макс степенно вошел внутрь. Тут же принюхался.

— Простите, насморк, — спокойно ответил он, приметив реакцию Маргариты.

Запаха новообращенного не было. Только спирта, сигарет и рыбного супа. Значит, Игнатьева не укусили. Уже что-то хорошее.

Из дальней комнаты выбежала маленькая девчушка в обнимку с большим медведем. Она уже хотела что-то сказать, но, завидев Макса, испуганно пискнула, чем вызвала его умиление.

— Софа! — возмутилась Маргарита. — Я тебе что сказала — чтобы ты в комнате сидела и никуда не выходила!

— У меня голова болит, — тихо прошептала она.

— Я же тебе давала таблетку!

— Не помогла…

На глазах у Софы выступили маленькие слезки. Максу стало по-человечески жаль девчушку. Видно было, что не прикидывается. Он понял это по ее сердцебиению.

— Разрешите я попробую помочь? — спросил он у Маргариты.

Та лишь неопределенно пожала плечами. Максу этого было достаточно. Он аккуратно подошел к ребенку. Та сжалась от испуга, но убегать не стала.

— Не бойся, — шепнул Макс. — Я не сделаю тебе больно. Меня зовут Максим, кстати.

Он опустился на уровень ее глаз и приложил руку к ее лбу. Дождался, пока у него самого в голове начнется неприятный зуд. И тут же отпустил. Девчушка непонимающе заморгала — боль утихла.

— Лучше? — улыбнулся Макс.

— Да… — засияла Софа. — Спасибо, дядя Максим!

— Будешь булочку? — Макс слегка смутился, когда его назвали дядей. Не привык чувствовать себя взрослым. — С вишней. Мама моего друга пекла. С пылу, с жару, так сказать.

— Можно, мам? — перевела Софа взгляд на Маргариту. Та, пребывая в легком недоумении, кивнула.

Макс выудил из сумки булочку и тут же протянул Софе. Та расплылась в улыбке и, обняв неожиданно Макса, скрылась у себя в комнате.

— Как вы это… — растерянно спросила Маргарита, недоверчиво глядя вслед дочери.

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — довольно ответил Макс. — Так, Ваш муж…

— На кухне, — закончила за него Маргарита. — Вас, как я понимаю, оставить вдвоем?

— Желательно, — согласился Макс.

Женщина кивнула. Макс произвел на нее очень приятное впечатление. Было в нем что-то, что заставляло ему доверять. Может, поведение, может, манера речи. А может просто то, что он каким-то непонятным образом помог ее дочери. В любом случае, Маргарита совершенно не думала уже о том, что пожалеет, оставив мужа с этим человеком.

На пороге кухни в нос Максу тут же ударил неприятный для ликанов запах табака. Игнатьев сидел спиной к нему. По правую руку стоял наполненный стакан с водкой. Преодолев неприязнь к дыму, Макс прошел внутрь. Игнатьев сидел совершенно отреченным. Сигаретный бычок в руке уже потух минут как пять, прикинул Макс.

— Евгений Васильевич? — наконец обратился он к Игнатьеву, когда понял, что тот его, скорее всего, даже и не заметил.

Тот посмотрел на него непонимающими глазами. Он даже и не сильно удивился незнакомцу. Игнатьев был уже пьян в стельку и особо не соображал.

— Водку будешь? — монотонно спросил он.

— Воздержусь, — нахмурился Макс.

— Подожди…

Игнатьев наконец присмотрелся. Что-то усиленно пытался сообразить. Затем победно откинулся на спинку стула, будто сделал неимоверно важное открытие:

— А я тебя не знаю. Ты кто?

— Евгений Васильевич, я хочу Вам помочь, — Макс сел напротив Игнатьева. Тот заинтересованно изучал своего нового собеседника.

— И как же? — икнув, спросил он.

— Ну, для начала, Вы мне расскажете все, что видели сегодняшней ночью, — чуть ли не по слогам произнес Макс.

Игнатьев рассмеялся. Макс скрестил руки на груди и спокойно принялся ждать, пока тот успокоится. Глубоко внутри зародилось желание его просто-напросто вырубить. Но нельзя.

— Я тебе, бородатый, ничего не скажу, — наконец продолжил Игнатьев. — Я даже своей жене ничего не сказал. Почему ты думаешь, что тебе что-то… ик… скажу?

— Потому что Вы, Евгений Васильевич, до сих пор в опасности, — Макс смотрел прямо на Игнатьева, отчего у того по спине прошел легкий холодок. — И не только Вы, Ваша семья в частности.

— Это еще почему? — голос Игнатьева стал неожиданно серьезным. Почти трезвым.

— Ну, Вы же

Игнатьев нервно сглотнул. Макс про себя коварно улыбнулся. Он не хотел прибегать к шантажу, но иного выхода не оставалось. Он почти сразу понял, что Игнатьев ему ничего не скажет просто так. Но попробовать стоило.

— Ты все равно мне не поверишь, — уставился в пол Игнатьев.

— Уж постараюсь, — Макс постарался ободрительно улыбнуться.

— Ладно, я… Не знаю, что я видел. Мы с Аркадием…. Покойным ныне… В общем, мы все стояли около подъезда, когда увидели голого человека. А потом он… Боже, что я несу…

— Продолжайте, Евгений Васильевич, я Вас внимательно слушаю.

— В общем, он превратился в какое-то чудовище. Как… Как какой-то оборотень. И он убил всех. И меня почти достал. Но его подстрелили. Какие-то люди. Я лишь чудом спасся.

Игнатьев задрожал. Он был в шаге от того, чтобы снова сорваться. Но пока держался. Отчасти в этом помогла только что опрокинутая стопка и заботливо протянутые Максом огурчики.

— Спасибо, — пробормотал Игнатьев, сдерживая невольную отрыжку.

— Евгений Васильевич, тот человек — Вы его не запомнили?

— Нет. Темно было. Да даже если бы было светло — я бы не запомнил. Мне никогда в жизни не было так страшно.

Макс задумчиво почесал бороду. Игнатьев, очевидно, не врал. А значит, и толку от него больше не было никакого. Но он все равно видел слишком много. А это значит, что Омега в теории мог вернуться за ним. Даже сюда, к нему в квартиру.

— Значит, расклад такой, — Макс наклонился как можно ближе к Игнатьеву. — Начнем с того, что никакого оборотня Вы не видели. Это была всего лишь игра воображения. Вы видели странного человека, который натравил на вас дрессированного волка. Этот человек — опасный маньяк, которого ищут в нескольких регионах.

— Маньяк? — переспросил Игнатьев. — Но я ведь сам видел…

— Игра воображения, — повторил Макс. — Мне еще раз повторить?

— Нет, я все понял, — покорно ответил Игнатьев. — Вы ведь из правительства, верно?

Тут уже рассмеялся Макс. А ведь действительно, выглядело все так, будто он правительственный агент, который заговаривает зубы свидетелю НЛО.

— Отнюдь, Евгений Васильевич, я не из правительства, но версия хорошая, — хмыкнул он. — Так вот, возвращаясь к нашему разговору — этот человек не любит оставлять свидетелей в живых. А это значит, повторюсь, что Вы и Ваша семья в опасности. Я не могу быть уверенным наверняка, но он может вернуться. И, скорее всего, вернется.

— Ладно, допустим, что я действительно немного тронулся и увидел вчера того, чего нет… Что мне теперь делать? — Игнатьев уже будто окончательно протрезвел.

— Для начала — завязать с дешевым пойлом, — презрительно ткнул Макс в сторону водки. — И пойти привести себя в порядок. И если уж курите, то хоть окно открывайте, у Вас же маленькая дочь в квартире, а дышать нечем! Так что, Евгений Васильевич, вперед, под холодную струю. А я пока Вашу жену введу в курс дела.

Игнатьев коротко кивнул и поспешно скрылся в ванной. Из-за угла тут же показалась его бледная как мел жена.

— Подслушивать нехорошо, — беззлобно улыбнулся Макс.

— Простите, я… Я случайно. Вы говорили, что за Женей теперь охотится маньяк?

— Совершенно верно — мы с моим отцом уже давно подозревали, что кто-то просто выборочно натравливает животное на людей. Сейчас это все подтвердилось. Ввиду сложившейся ситуации община готова вам помочь. У Вас телефон под рукой? Хотел бы продиктовать Вам один номерок.

Маргарита тут же выудила из кармана телефон, куда вскоре занесла еще один контакт.

— Человека зовут Амир, — объяснил Макс. — Он может показаться немного грубоватым, но на самом деле добрейшей души человек. Это я так, на всякий случай, чтоб вы его не пугались. Как только Ваш муж закончит с… личной гигиеной, Вы ему тут же наберите. Я сейчас введу его в курс дела. Зайдет за вами, как только сможет.

— Максим, а может нам лучше стоит обратиться в полицию? — осведомилась на всякий случай Маргарита. — Я не то, чтобы была хорошо знакома с капитаном Тихоновой, но…

— Я ни в коем случае не сомневаюсь в ее профессионализме, но, поверьте, община предоставит вашей семье куда большую защиту. Собирайте дочь, Маргарита. Я пока позвоню Амиру.

Макс остался в коридоре один. Он сам не понимал, зачем все это устроил. Но, вспоминая заплаканные глазки Софы, осознание того, что он просто не может допустить того, чтобы с ней что-то случилось, пересилило любой здравый смысл. Макс никогда не горел желанием играться в супергероя. Но все-таки он решил поступить правильно.

— Так что у тебя с Витей?

От неожиданного вопроса Света уронила сигарету, которую мусолила в кармане куртки уже добрую половину вечера, но подкурить так и не решалась.

— Да ничего у меня с ним, — быстро ответила она. — Совершенно ничего. Абсолютно.

— Да брось, Свет, — хитро улыбнулась Вика. — Я же вижу, как ты на него смотришь.

Света грустно посмотрела в сторону мальчишек, которые, по началу, без особого успеха слонялись туда-сюда, в итоге забили, и сейчас просто сидели на площадке, болтая о чем-то своем, и не торопясь потягивали пиво.

— Нормально я на него смотрю, как на всех, — бросила Света, втаптывая в землю упавшую сигарету. — Ты лучше скажи, ты нашла что-то полезное? А то от парней мы помощи точно не дождемся.

— Если бы, — грустно ответила Вика. — Обошла весь двор, но тут ничего. Кто бы тут не орудовал — скрыл он все профессионально. Чувствую, скоро нам с тобой тоже придется идти в магазин и присоединяться к Вите с Сережей. Тем более, они нас уже звали.

— Ну нет уж! — фыркнула Света. — Пусть знают, что без нас они бы и в трех соснах заблудились!

— Мне нравится твой настрой, но тут правда ничего интересного, — обнадежила ее Вика.

Света еще раз беспомощно оглянулась по сторонам. Все-таки судьба любит порой насмехаться над излишне самонадеянными. Вот и ее постигло разочарование. Представляя себя уже великим сыщиком, который на раз-два найдет зацепки и утрет парням нос, Света совершенно забыла и думать о том, что они, как ни крути, еще всего лишь подростки, которые пытаются играть с профессионалами своего дела.

— Свет! — Витя кричал нарочито громко. — Я хочу тебе сказать, что одноглазый пес спешит на обед!

Парни глупо захихикали. То, как Света наливается пунцом, было видно даже

— Дураки, — улыбнулась Вика. — Ладно, подруга, пойдем уже присоединимся.

Свете оставалось лишь с гордостью признать свое очевидное поражение.

«Ничего, Соколов, ничего. Я еще отыграюсь!» — твердо решила она.

— Тоже ничего не нашли? — спросил Витя, когда девчонки с ними поравнялись.

— Нет, — отрапортовала Вика.

— Если бы кто-то нам помогал, а не сидел и бухал, то мы бы наверняка за что-нибудь, да зацепились бы! — выпалила недовольная Света.

— У нас тактика такая, — ответил Сережа, картинно размахивая бутылкой. — Мы сидим, наблюдаем, не привлекая к себе внимания. В засаде, так сказать.

— У нас такая тактика! — передразнила она его. — Можно быть чуточку серьезнее?

— Свет, мы серьезны, — ответил Витя. — Ну что теперь, убиваться что ли из-за того, что мы ничего не нашли? Тем более, уже темнеет. А мне, кстати, еще домашку по физике не мешало бы сделать, на меня Сергей Владимирович и так зуб точит.

— Тогда вернемся завтра, — Света все еще пыхтела.

— Завтра не могу, — виновато процедил Витя.

— Это еще почему? — вскинула брови она.

— Ну, у меня тренировка… Важная, — Витя специально сделал акцент на этом слове, надеясь, что Света поймет, о каком типе тренировки идет речь. — Вы можете втроем без меня сходить.

— Да, каши с вами не сваришь, — вздохнула Света, плюхаясь рядом с Витей.

— Хотите, можем к крестному зайти сейчас, — предложил Витя. — Чего на улице сидеть? А он как раз в этом доме тоже живет. Он был бы рад нас видеть.

— И ты молчал? — тут же накинулась на него Света. — Да он должен был быть первым, к кому мы должны были пойти!

— Не подумал, — признался Витя. — Мой косяк.

— Да знаешь, друг, как-то не очень холодно, давай тут пока еще посидим, — возразил Сережа. — Тем более…

Он запнулся на полуслове, кинув опустевшую бутылку в мусорку. Загадочно улыбнулся.

— Витек, кооперируемся!

Снежок из его руки тут же столкнулся с Викиной курткой. Мгновенно оценивший ситуацию Витя мастерски перекатился по сугробу, набирая в руку снаряд, который тут же полетел в сторону Светы.

— Ах вы…! — Вика застыла в безмолвном проклятии. — Света, сделаем их!

Началась битва не на жизнь, а на смерть. Никто не хотел отступать. Снежки летели так же часто, как задорные вскрики, а раскрасневшиеся лица четырех подростков сияли улыбками. Витя тут же приметил большой сугроб. Отбиваясь от Светиных атак, тот сумел подобраться на близкое расстояние и в наглую взвалил ее на плечи.

— Соколов! — кричала она, безуспешно молотя его по куртке. — Пусти! Нет! Даже не думай! Я не знаю, что я с тобой сделаю! Соко…

Договорить она не успела. Сопровождаемая Витиным вскриком «Плюх!», Света была самым варварским образом кинута в сугроб. Но она-таки успела схватить Витю за ворот. Потерявший равновесие подросток полетел следом.

— Так тебе! — довольно выпалила она, отряхивая ресницы от снега.

— Недооценил, — спокойно согласился Витя.

Он смотрел в ее голубые глаза. Почему-то ему казалось это странным. А еще он мог поклясться, что не видел в них следов от линз.

— Что? — спросила Света, заметив его пристальный взгляд.

— Ничего, — ответил Витя. — Глупости всякие в полумраке мерещатся.

— Слушай, я хочу тебе кое-что сказать, — прикусила губу Света. — Не знаю, мне кажется, что это очень дико прозвучит, но…

Вдалеке раздался звук сирены. И слышал его не один Витя. Вся компания навострила уши.

— Че за… — напрягся Витя.

Из подъезда, где жил его крестный, размахивая руками, выбежала женщина. Она кричала. Даже не то, чтобы кричала. Орала что-то бессвязное. Буквально спустя мгновение во двор влетели две полицейские машины. Сережина мама пулей выскочила с переднего сиденья и подбежала к кричащей женщине. Следом за ней выбежал наряд.

— Серег! — окликнул друга Витя.

— Да, я вижу! — отозвался он. — Погнали!

— Потом расскажешь, — шепнул он Свете, вскакивая на ноги и отряхиваясь от снега.

Ребята рванули в сторону подъезда. Уже на входе Витя услышал крики о помощи, проклятия и отборнейший мат. Полицейские остановились на третьем этаже. Там было настоящее столпотворение.

— Что ж вы делаете-то, сволочи! — кричала какая-то женщина. Судя по всему та, которая до этого выбегала из подъезда.

— А ну разошлись все, живо! — кричала Сережина мама.

— Наташка, не мешай! — откликнулся мужик из толпы.

— Чего произошло? — спросил запыхавшийся Сережа у первого попавшегося зрителя неизвестного шоу.

— Оборотня, говорят, поймали, — пожал тот плечами.

— Чего? — хором воскликнули четверо друзей. Не сговариваясь, распихивая всех плечами, они прорвались в квартиру. От увиденного они застыли на месте.

Наталья стояла, загораживая лежащего в луже крови пожилого мужика, направив дуло пистолета на разъяренную толпу. Остальные сотрудники обступили ее кольцом. Кто-то в толпе стоял с битами. Кто-то даже вытащил нож. И почти у каждого — бешеные от злости глаза.

— Кто дернется — того подстрелю! — кричала тетя Наташа. — Имею для этого все полномочия!

— Натах, ты выгораживаешь убийцу! — надрывался мужик с битой.

— Инвалид без одной руки — убийца? — парировала она. — Ты в своем, нахрен, уме?

— Я лично видел! — продолжал кричать мужик. — Оборотня вчера подстрелили в левое бедро! А он сегодня начал хромать на левую ногу! Тут и дебилу понятно!

— О, и чего же тебе понятно? — услышал Витя знакомый голос.

Дмитрий, будто огромная скала, возвышался над остальными. Услышав его громкий бас, линчеватели затихли.

— Вы посмотрите на себя! — продолжал громыхать Дмитрий. — Устроили самосуд пожилому человеку! Без суда и следствия! Да разве вы достойны называться людьми после этого?

Стояла убийственная тишина, прерываемая лишь всхлипами жены пострадавшего, крепко стиснувшая его, истекающего кровью, в своих объятиях.

— Необразованный колхоз! Вы настолько поддались панике, что готовы уже в сказки про оборотней верить? Может мой крестник, — Дмитрий кивнул в Витину сторону. — Тоже оборотень? Его же покусали! Ну, давайте, нападите на парня! Который в свои семнадцать умнее всех вас, идиотов, вместе взятых. Но сперва вам придется тогда потягаться со мной! Ну, кто первый?

— Слышь, Федь, он ведь прав, — притихшим голосом отреагировал на пламенную речь Дмитрия один из самых активных линчевателей. — Витек-то всяко не оборотень.

— Может… Может пацан и не оборотень! — голос Феди звучал уже не так уверенно. — Но насчет этого я уверен железно. Я лично видел, как человек превратился в какую-то срань! И все улики против него!

— Я… Я говорю же! — жалобно проскулил пострадавший старик. — Ногу утром потянул. Мышцы-то уже не молодые…

— Вы что, защищаете оборотня?! — взвизгнула какая-то бабка.

Толпа вновь загудела. Федя вновь почувствовал поддержку своей безумной теории. У Вити сжались кулаки. Он ощутил жгучее желание оторвать ему руки. Сделать так, чтоб этот мерзкий человек никогда не жил. Старик же явно невиновен, что этот урод

— Витя, успокойся! — шикнул Сережа, заметив его побелевшие костяшки.

Слова друга тут же привели его в чувство.

«Так, Витя, думаем об Ане. Послезавтра мы встретимся. Все будет хорошо».

— Оборотень, значит, — лицо Дмитрия от ярости было уже белее Витиных костяшек. — Хорошо. Скажи мне, Федя, как выглядел силуэт, который якобы превратился в оборотня? Сколько у него было, например, рук?

— Я… Я не помню, — запнулся Федя. — Да какая, к черту, разница?

— Сколько было рук? — зарычал Дмитрий.

— Да не помню я!

— Может мне тебе напомнить? — Дмитрий уже начал закатывать рукава.

— Ты смотри там! — закричал Федя. — У меня бита!

— А у меня пистолет! — угрожающе напомнила Наталья. — Так что будь добр, ответь на вопрос!

— Две… — пробормотал Федя после небольшой паузы.

— Громче! — потребовал Дмитрий.

— Две руки у него было! — в голосе Феди стояла безысходность.

— Две, значит, — ядовито улыбнулся Дмитрий. — Так вот, уважаемые, если, как говорит наш с вами земляк, у силуэта было две руки — то почему он оборотень?!

Кто-то стыдливо отвел взгляд. Кто-то уже как можно скорее начал линять из квартиры пенсионеров, боясь попасть под горячую руку.

— Значит так, — прошипела Наталья, обращаясь к Феде. — Чтоб через двадцать минут… Ты как штык был в отделении с повинной, пока я вызываю скорую. Иначе я, клянусь Богом, достану тебя из-под земли! И молись, чтобы его состояние нормализовалось!

Федя раздосадовано плюнул себе под ноги, круто развернулся на каблуках и удалился. Остальные зрители, так и не дождавшись кульминации, последовали его примеру.

— Спасибо, Дим, — шепнула Витиному крестному Наталья, подавая сигнал подчиненным, чтобы те аккуратно оказали старику первую помощь.

— Пустое, — отмахнулся он. — Жалко, что не смог рожу ему разбить. Так хотелось.

— Дядя Дим, Вы мой герой, — восхищенно воскликнул Витя.

— Так, а вы что тут делаете? — Наталья только что заметила сына с друзьями.

— Мам, мы гуляли тут во дворе, увидели тебя с нарядом, чистая случайность, не более, — поклялся Сережа.

— Наташ, ну не ругай их, — кисло усмехнулся Дмитрий. — Любопытство не порок, в конце концов.

— Тетя Наташ, мы можем что-то сделать? — осведомился Витя. — Я могу помочь вашим людям с первой помощью.

— Ты? — не поняла сперва она. — А, да, ты же врач будущий. Ну, давай, действуй.

— Я с тобой! — вызвалась Света.

— Вик, давай мы пока женщину тогда успокоим? — Сережа не хотел оставаться в стороне.

— Да-да, конечно, — живо закивала она.

— Там… Котик наш… Можете его проверить? — осторожно спросила женщина.

— Момент! — обрадовался Сережа. — Вик, оставайся тогда тут. Я мигом!

Наталья с Дмитрием с интересом смотрели на подростков. На их скоординированные действия. Оба видели в этой четверке не просто одноклассников или друзей. А почти настоящую семью.

На другом конце поселка, в другом подъезде, сидела уже совершенно иного рода компания. Леха медленно прикладывался к очередной бутылке пива. Обычно он старался сильно не налегать на спиртное. Но сегодня был особый случай.

— Леш, может все же хватит? — в очередной раз спросил Денис.

— Нет, — равнодушно ответил он.

— Слушай, ну правда, хватит так себя изводить из-за этой… из-за Насти, — Денис искренне хотел как-то помочь другу, но не знал, какие слова подобрать.

— Соколов за это еще ответит, — пробормотал в никуда Леха.

— Леш, прекращай, мы все знаем Витю, он бы не стал бы так поступать, — больше всего Денис боялся, что Леха сейчас наломает таких дров, о которых потом будет жалеть. — Ты ведь сам видел, что они с Настей за весь день даже рядом друг с другом не стояли.

— Я встречаю его выходящим от своей девушки, а вечером она меня бросает! Ты серьезно думаешь, что Соколов тут не при чем?

Денис обреченно закрыл лицо руками. Он искренне надеялся, что Леха просто выпил лишнего и несет ахинею.

— Дэн, не нужно оправдывать Соколова, — вклинился Миша. — Этот крысеныш только прикидывается паинькой. Я уже давно заметил, что с ним после нападения какая-то чертовщина начала происходить.

— Опять ты про свои глаза! — вздохнул Денис.

— Да! Опять! — воскликнул Миша. — Я не слепой! И нихрена это не было игрой света!

— Ермак, ты… Ты на полном серьезе утверждаешь, что наш Витя стал оборотнем? — усмехнулся Денис. — Ты давно к врачу ходил?

— Действительно, завязывай, — процедил Леха, делая новый глоток. — Всему есть какой-то предел. Оборотни — голливудский миф!

— Хоть какая-то здравая мысль от тебя за сегодняшний вечер, — Денис был уже в отчаянии, так что был рад и такой мелочи.

— Да подумайте вы логически! — взорвался Миша. — Да, звучит, как полный бред, я понимаю! Но если на секундочку просто предположить, что я прав? Соколов так же скоро начнет убивать, как и тот, предыдущий. И кто станет его первой жертвой, интересно?

Леха прокрутил в голове события последних дней. Да, в Соколове действительно, если приглядеться, что-то изменилось. Отрицать это было глупо. И пусть он даже не допускал и мысли о том, что его одноклассник стал оборотнем, разобраться в ситуации было необходимо. Витя вполне мог подсесть на наркотики. Да, почему бы и нет? Допинг. Еще какая-нибудь химия. Нужно это просто выяснить. И вот она заодно и идеальная месть — опозорить его перед всей школой, выставив его грязное белье на всеобщее обозрение.

— Мне нужно… Мне нужно будет кое над чем подумать, — сказал Леха. — Спасибо за поддержку, ребят, но мне нужно побыть некоторое время в одиночестве.

Он уже не слушал, что говорили его друзья на прощание. Кажется, Дэн посоветовал не делать глупостей. Но ведь он не собирается делать никаких глупостей. Он всего лишь хочет вывести жалкого человека на чистую воду. Разве это так плохо?

Федя вернулся домой только под вечер злой как черт. Тихонова пообещала добиться, чтобы ему впаяли максимально суровое наказание по сто шестнадцатой статье. А ведь он всего лишь исполнял свой гражданский долг! И вот она — людская благодарность!

— Ну ничего, вы у меня еще все получите, — рычал он почти всю дорогу домой одни и те же слова.

Квартира, как обычно, пустовала. Федя почти на автомате залез в морозилку, откуда выудил бутылку водки. Затем только нащупал кнопку выключателя. Яркий кухонный свет неприятно ударил по глазам, но перетерпеть пару секунд было не трудно.

— Ну и какого черта ты устроил?

За столом сидел человек. От испуга Федя выронил бутылку. Та с треском разбилась об пол. Он уже было дернулся за битой, но вовремя узнал неожиданного гостя. Он приходил к нему этой ночью.

— А, это ты, — облегченно выдохнул он.

— Я тут

— Травись на здоровье, — злобно ответил Федя. — Чего надо?

— Я тебя просил сидеть тише воды, ниже травы, — напомнил ему Антон. — А ты поднял на уши добрую половину поселка. Ментов. И так облажался.

— Я выполнял свой гражданский долг! — выпятил Федя грудь колесом. — Проявил бдительность!

— Ну и как, хорошо пробдил? — Антон смотрел на Федю совершенно убийственным взглядом. — Я ведь тебе, мудаку, объяснял, что мы не просто так скрываем существование ликанов. Мне казалось, что ты понял.

— Я увидел хромого мужика, который еще вчера ходил нормально, запаниковал, — попытался оправдаться Федя.

— Ты думаешь, что меня это волнует? Я просил тебя, если увидишь кого подозрительного — докладывать мне, а не устраивать суд Линча со своими собутыльниками! Ты чуть не угробил всю нашу операцию! Исключительно своей тупостью!

— Ладно, мужик, хорош мне в уши ссать. Я и так выставил себя на посмешище, а еще из-за этой суки ментовской мне срок светит. Так что обойдусь без твоих нотаций!

— Хамишь? — усмехнулся Антон. — Зря.

— Все, отвали. Я тебя услышал — буду молчать.

— О, я даже не сомневаюсь.

Федя лишь только краем глаза успел заметить, как в руке у его гостя мелькнул пистолет. Глушитель сделал свое дело. Два четких выстрела никто не услышал. Безжизненное тело хозяина квартиры упало под абсолютно равнодушный взгляд Антона.

— Молчание — золото, — глубокомысленно заметил он. Затем быстро набрал один номер. — Алло, Даня? Давай, бери Женю и бегом к вчерашнему месту нападения ликана. И Боже упаси вас что-то ляпнуть моему брату.

— Что-то срочное, Антон Геннадьевич?

— Да. Нужно убрать мусор.

Глава 13. Сердце волка

Макса разбудил настойчивый телефонный звонок. Звонили уже раз третий. В кои-то веки он планировал выспаться, но человек, который в это утро хотел с ним поговорить, был уж очень настойчив. Обреченно вздохнув, Макс особо не торопясь потянулся за телефоном. Ну да, конечно, это он. Пижон, чтоб его.

— Да, Тим, что-то срочное? — зевнул он.

— Хэй, Максон, как оно? — зазвенел в трубке веселый голос.

— Было хорошо, я спал, — буркнул Макс. — Так что случилось?

— Да соскучился я, знаешь, — Макс уже и забыл, каким его коллега бывает надоедливым. — У нас тут, конечно, не то, чтобы застой без тебя, но народ уже интересуется, когда ты вернешься из своей командировки или что там у тебя?

— Скоро, Тим, — Макс потянулся и таки нашел в себе силы принять вертикальное положение. — Не переживай, как только я все свои дела улажу, то я тебе первым дам об этом знать.

— Чудненько! — радостный голос Тима внезапно переменился легким смятением. — Тут, кстати, Максон, такое дело…

— Так, давай без воды, чего случилось? — оборвал его Макс. А то сейчас затянет волынку, потом ищи-свищи первоначальную мысль. — Денег, если чего, не дам, сам сейчас, как знаешь, в икре черной не купаюсь.

— Да не, не в этом дело, — отмахивается Тим. — Шапиев рвет и мечет. Мы же с тем молочным заводом так по условиям на этот год и не договорились толком. Оно-то вроде и ничего, успеется, но они опять начали электронные документы на молочку как-то по своему оформлять. Говорят им, что не соответствует политике компании. Так они звонят, орут. Наш ветврач уже поседел с ними. Ты бы позвонил, разобрался, что ли. Знаю, у тебя язык подвешен.

— Не меньше, чем у тебя, дорогой мой коллега, — заметил Макс. — Тим, ты не наглей, а? На меня свои обязанности перекладывать, да еще и когда я во временном, неоплачиваемом, между прочим, отпуске.

— Да не могу я уже с этими слабоумными общаться, прости Господи, — кривится в трубке. — Моя бы воля — послал бы их на хер, да и все. Дурное дело-то, Максон, не хитрое. Да только Шапиев не поймет.

— Не поймет, — соглашается Макс. — Но и я тебя, Тим, тоже не понимаю. Разговорчик-то тяжеленький намечается, раз они так уперлись. Не часом ограненный, да не одной пачкой скуренный, если бы я курил. А я тут, прости, не в Таиланде кости грею. Я-то, конечно, могу и позвонить, покричать, при моем нынешнем настроении мне только в радость кого-нибудь да оскорбить пару раз будет. Но только, Тим, в крайнем случае. А некогда меня в наглую просят, да еще и за «спасибо».

— Жопа ты, Максон, — вздохнул Тим. — Причем, с двумя «П». Нет, чтобы помочь старшему товарищу…

— Ты мне, старший товарищ, на жалость-то не дави, ага. Сказал же, помогу, если надо будет. А не потому, что тебе лень свою работу выполнять.

— Ладно, хрен с тобой, колючкой, — выдержав паузу, все же сдается Тим. — Тяжелый мне, конечно, денек предстоит, мать его налево. Но ты все равно на подхвате будь, ОК? В две глотки-то всяко проще.

— Как скажешь, брат, — ответил Макс.

— Сам-то чем думаешь заняться сегодня?

— А вот это уже, извини, не твоего ума дело, — чуть раздраженно бросил Макс.

— Эх, Максон, Максон. Вот ты вроде приятный парень-то в общении. Но такая сволочь порой бываешь. Ладно, если что — наберу. Не хворай там. Ну и, это, давай уже возвращайся. А то я уже по тебе, чисто по-человечески, соскучился.

— Взаимно, Тим, — все же выдавил из себя Макс и отключился.

Он глянул еще раз на кровать. Так и хотелось снова уткнуться в подушку носом и подремать еще хотя бы пару часов. Но, раз уж разбудили, значит, так надо. Пожалеть себя можно и потом. Тим хоть и жаловался на тяжелый день, но все же Макс был уверен, что в сравнении с его пусть и не великими, но все же довольно напряженными планами, Тиму еще повезло.

Небольшой домик Макса, заботливо выделенный для него Игорем еще тогда, когда он только привез его в общину, хоть и совершенно не был похож на роскошные апартаменты, но все же был весьма уютным. По крайней мере, Макс с ним уже давным-давно сроднился. Даже с тесной ванной, где он лишь относительно недавно заменил винтажный советский рукомойник на нормальный цивилизованный кран. И даже не потому, что до этого лень было. Просто не хотелось разрушать ту самую атмосферу из детства. А запах деревянных стен, печки и вечно пыльных ковров не оставлял его, даже когда он надолго отлучался с территории общины.

Пускай порой бывало и очень лениво, но Максу нравилось просыпаться здесь. Вспоминая свой опыт проживания в Москве, да даже в той же квартире Светланы Анатольевны — ощущения по утрам были совершенно иные. Каменные стены словно сковывали и нагоняли тоску, от

За завтраком решил обойтись без кофе на этот раз. Чрезмерное употребление и человеку-то вредно, а уж ликану и подавно. А на кофе он в последнее время чего-то слишком часто стал налегать. Поэтому сегодня Макс ограничился стаканом молока, да бутербродом с ветчиной. Вполне себе неплохой завтрак.

Хорошо, что Игнатьевы все же не стали задавать лишних вопросов. Амир же хоть и удивился неожиданной просьбе Макса, но спокойно помог им перебраться во временное жилище. Клялся и божился, что никому не нахамил по дороге. Максу, честно говоря, слабо верилось, но это уже было и неважно.

Остальные жители общины хоть и отнеслись к благородному порыву своего товарища со скепсисом, но гостей приняли радушно. Так-то присутствие Игнатьевых никого не смущало, разве что Игорь теперь на время их пребывания запретил всем превращаться на территории общины. «Кто хочет бегать — милости прошу в лес, там хоть на лосей охотьтесь», — заявил он вчерашним вечером. Пусть даже семья почти и не выходили за пределы дома, но рисковать было все равно глупо.

Теперь Максу нужно было повторно наведаться в квартиру Игнатьевых и разузнать, постарался ли Омега закончить начатое. Но особо задерживаться он там все равно не думал. Поиск Омеги хоть и был приоритетом, но сегодня было двадцать третье число. А это означало, что ему нужно было кое к кому заехать в гости. И сделать это до встречи с Витей. Он уже давно обещал приехать. Но все никак не было времени.

Накинув свое любимое пальто, Макс вышел на заснеженный участок. День обещал быть выполненным по всем Пушкинским заветам — морозным и солнечным. И, как обычно бывало в общине по утрам, — благоговейная тишина. Лишь только в некоторых уголках раздавался собачий лай, да крик петухов. Вообще, животные сторонятся ликанов. Побаиваются. Но в какой-то момент все же привыкают. Коль нет опасности — то чего бояться? Даже если в воздухе и витает четкий запах волка.

Посчитав от скуки пару минут снежинки, Макс и не заметил, как возле забора остановился Ванька верхом на вороном кабардинце. Крепкие ноги и конституция делали этих лошадей идеальными для помощи в хозяйстве и средства передвижения в условиях общины. Вот и держал Игорь несколько голов в небольшой конюшне рядом с кроличьими шедами. Не без помощи Ваньки, который был условно назначен главным конюхом.

— Доброе утро, Макс! — окликнул его Ванька, мастерски удерживая коня на одном месте в почти идеальной позиции.

— О, доброе, Вань! — растерянно ответил он. — С утра пораньше и в обход?

— Спал плохо, — ответил тот. — Да и Гексолиту нужно больше практики. Конь-то молодой еще, необъезженный почти, сам знаешь.

— Ну, это да… Игорь в шедах, не в курсе?

— Ну а где ж ему еще в такое время-то быть? — пожал плечами Ванька.

— Да фиг его знает… Зайти что ли к нему? Лошадку не дашь? — невинно поинтересовался Макс.

— На своих двоих, друг. Не хочу получать по ушам от Игоря, если ты ненароком коня угробишь, — ухмыльнулся Ванька и, в подтверждении своих слов, слегка прижав шенкель, тут же перевел Гексолита в рысь, после чего скрылся посреди белых улиц.

Раздосадовано вздохнув, Макс еще раз втянул приятно щекочущий нос морозный воздух, после чего неспешной походкой направился на встречу с отцом.

Несмотря на кажущуюся безмятежность, община уже жила полной жизнью. Заготовкой дров на вечер. Или выгулом животных. Кто-то уже наверняка и на рыбалку на озеро выбрался. А кому-то и на работу в город. В самом Белоомутске почти никто не работал из жителей общины. Поэтому вставали рано. Пока до поселка дойдешь, пока электричку или автобус дождешься. Но никто не жаловался — каждому ликану только в радость на природе погулять лишний раз. Людям этого не понять. Ну, или не так, как это понимали оборотни. Люди природой наслаждались. А они ей жили.

Ликаны всегда были тесно связаны с природой. Еще со стародавних времен, когда русичи называли их волколаками. Пожилые оборотни до сих пор употребляют именно этот термин, взамен, пусть и иностранного, но куда более удобного для произношения «ликана». Само же оборотничество на Руси не всегда считалось проклятием, как на Западе. Это был дар и дар великий. Волколаки были хранителями леса, считавшиеся прямыми наследниками Рода. Бесстрашные и свирепые, но чуткие и справедливые. Знавшие лес, как свои пять пальцев и всегда готовые помочь заблудшему путнику. Отношение к волколакам изменилось после разрушения языческих верований и укрепления христианства. Их приравняли к нечисти, и они были вынуждены прятаться. Став призраками. Мифом. Который, к сожалению, потерял самобытность и сравнялся с западными представлениями о ликанах.

На территории кроликофермы уже также кипела работа. Кира с явным скучающим видом ходила со шлангом и поила кроликов. Макс непроизвольно поежился — вспомнил, как Игорь порой его заставлял этим заниматься. Скучнее работы не придумаешь.

— Помочь? — окликнул он Киру.

— Спасибо, Максим, сама, — ответила она, даже не взглянув в его сторону. — Тем более, мне осталось всего-то три шеда. Ты к Игорю?

— Угу, — подтвердил Макс.

— Он в четверке, осмотр проводит. Злой только чего-то. Случки, видимо, опять не по плану пошли.

— Ну, надеюсь, что он меня не съест, — хмыкнул Макс, ныряя в четвертый шед. — Тебе точно помощь не нужна?

— Иди отсюда! — фыркнула Кира, предупредительно направив на Макса шланг с водой.

Тот поспешно с улыбкой поднял руки вверх, обозначая свое согласие. Кира демонстративно закатила глаза и продолжила поение.

Игорь ходил вдоль клеток с тележкой, забитой кроликами. Те копошились друг на друге, забавно шевеля носиками. Картина могла показаться милой, если бы не одно «но» — жить этим кроликам оставалось от силы полчаса. Они должны были пойти на мясо.

— Ангел Смерти выбирает жертв для удовлетворения своих кровожадных потребностей, — замогильным голосом поприветствовал отца Макс.

— Если бы только моих, — устало усмехнулся Игорь. — Какими судьбами?

— Да никакими. Просто решил повидаться, — ответил Макс. — Как там Игнатьевы устроились?

— Не был у них еще. Но не думаю, что им будет на что жаловаться, — Игорь тем временем выудил из клетки толстую Советскую Шиншиллу, которую тут же внимательно осмотрел, задержав взгляд на задних лапах. — Эх, пододерматит так и не сошел. Жаль, хорошая крольчиха. А ведь ее даже

Макс коротко кивнул, принимая на руки крольчиху.

— В поселке все тихо? — спросил Игорь, продолжая обход.

— Как раз туда сейчас собираюсь. Думаю, дойти опять-таки до квартиры Игнатьевых. Проверить, не возвращался ли Омега. И плюсом до меня еще дошли слухи, что вчера какой-то мужик, который видел нападение, крышей поехал, на инвалида однорукого напал. Думаю, нанести ему визит. От Игнатьева, понятное дело, толку мало. А тот может и видел чего, что может помочь.

— Ох, не нравится мне это все, — вздохнул Игорь. — Почти двадцать лет жили в относительном спокойствии. А тут, боюсь, как бы не пришлось готовиться к худшему.

— Охотники не станут к нам соваться, они же не идиоты. Да даже по их правилам они нас не имеют права трогать, — напомнил Макс.

— Сынок, дело не в Охотниках, — покачал головой Игорь. — Я начинаю бояться, что правда о нас, о ликанах, может стать достоянием общественности. Этого Омегу лишь только чудом еще никто толком не видел и не заснял. А если это случится, то нам всем снимут головы. Люди нас не примут.

— Игорь, нам нечего бояться, — решительно заявил Макс. — Мы ведь просто чудаковатые лесники, помнишь? Да и потом, сукиному сыну недолго осталось. Это я обещаю.

— Действуй как считаешь нужным, карт-бланш я тебе дал. Только постарайся все же быть предельно аккуратным. Тем более с Охотниками. Соколову-старшему-то я доверяю более-менее, тем более, учитывая всю историю с его сыном, а вот к брату его я бы спиной не поворачивался.

— Я с Охотниками не пересекаюсь, — поморщился Макс.

— А пацан? — Игорь пристально смотрел на своего приемного сына, будто ожидая от него какой-то определенной реакции.

— А Витя тут при чем? Он уже один из нас, — равнодушно ответил Макс.

— Не хотелось бы, чтобы ты к нему привязывался. Особенно, учитывая то, какая незавидная участь его ожидает после полнолуния, когда Костя поймет, что его глупая теория не сработает, — нехотя признался Игорь.

— Думаешь, что он его все же убьет? — Макс лишний раз вспомнил, за что он ненавидит Охотников.

— А у него выбора не будет, — в голосе Игоря, который уже успел осмотреть очередную крольчиху и мягко отправить назад в клетку, появились нотки сожаления. — Таковы их правила. И не нам в них вмешиваться. Хотя, знаешь, мне его даже вот чисто по-человечески, жаль. Хороший мужик, хоть и из врагов. Не заслуживает он такого.

Макс с ненавистью уставился в пол, чуть при этом не умертвив крольчиху в руках раньше времени. Что-то в распределении понятий этого мира явно в свое время пошло не так. Его, Игоря, остальных обитателей общины, да и других мирных ликанов общепринято считать за монстров. А людей, которые когда-то решили, что нет ничего зазорного в том, чтобы убить близкого человека — за героев-освободителей человечества от чудовищ. Как же это все неправильно.

— Так что, Максим, я не против, чтобы ты нянчился с пацаном, дело твое, — продолжил Игорь. — Просто хочу тебя предостеречь. Он обречен. Привяжешься — будешь потом себя грызть, что не спас. Оно тебе надо, еще раз-то подобное переживать?

— Не привяжусь, — сухо ответил Макс. — Этот школьник для меня ничего не значит.

— Автоматически назревает вопрос — почему ты тогда согласился тратить на него свое время? — Игорь до такой степени буравил Макса взглядом, что тому стало некомфортно:

— Не знаю, Игорь. Правда. Что-то на уровне инстинктов заставило меня взять его под крыло. Скорее всего, банальная жалость. Я… не знаю, как это объяснить.

— Ну, не знаешь, так не знаешь, — пожал плечами Игорь. — Завтра крольчат Великана клеймить буду — поможешь?

— Да, — кивнул Макс. — Палка для убоя у выхода?

— Как обычно, — бросил Игорь, вновь переключив полностью свое внимание на кроликов.

Сдавленно вздохнув, Макс вышел из шеда, стараясь удержать крольчиху, которая уже начала отчаянно вырываться. Ему совершенно не доставляло удовольствия убивать животных. Даже когда приходилось охотиться в обличии ликана. Но иного пути уже не было — в противном случае инфекция поразит кость, в результате чего она не сможет нормально передвигаться. Перехватив крольчиху за задние лапы, Макс нащупал палку, после чего резко ударил ею в затылочную область зверька. Испустила дух она мгновенно.

— Не хотела бы я в следующей жизни быть кроликом, — заметила Кира, которая только закончила пропаивать очередной шед.

— Своевременное замечание, — пробурчал под нос Макс, старательно держа тушку на отдалении, дабы не запачкать кровью пальто. — Отнесешь забойщику? Только скажи, чтоб он только шкурку снял. На мясо она не годится.

— Успокоишь тогда за это моих обормотов, а то слышу я их, около конюшни бесятся. И Ванька тоже с ними на пару, дите великовозрастное, — оживилась Кира.

— Хорошо, Кир, — бросил через плечо Макс, до которого тоже уже начали доходить довольные детские крики, плавно переходящие в редкое рычание маленьких ликанов.

Урожденным проще дается связь с волком. На примере бегающих друг за другом восьмилетних близнецов это было очень хорошо видно. Они без особых проблем оборачивались в обе стороны. Скорее всего это было связано с тем, что ликантропия была сродни врожденного рефлекса в таких случаях. Макс даже немного завидовал. Будучи укушенным в раннем детстве, превращения давались ему очень тяжело.

— Эй, мелюзга! — окликнул он близнецов. — Отец вчера что сказал? Никаких превращений на территории!

— Здравствуйте, дядя Максим! — хором выпалили запыхавшиеся близнецы, которых замечание Макса только больше раззадорило. Улучив момент, один из них тут же превратился и, схватив брата, начал высоко подбрасывать в воздух. Ребенок, казалось, сейчас описается от радости.

Тут же из конюшни вывалился улыбающийся Ванька, за которым в такой же манере выкатился Дэн.

— Да брось тебе нудить, Макс! — окликнул он его. — Люди дома, далеко отсюда. Дай детям пар выпустить!

— Это можно делать и за территорией. А ну-ка цыц! — повторно прикрикнул Макс на близнецов.

Те на мгновение замерли, а затем, заливисто смеясь, пробежали мимо озадаченного Макса вглубь общины.

— Воспитатель от Бога, — заметил Дэн. — Ладно, Вань, давай тогда, увидимся.

Тот коротко кивнул и вернулся в конюшню. Дэн, довольно потерев ладони, присоединился к Максу.

— Серега просил кое чего там передать ему, по мелочи, — пояснил он.

— А где он сам-то? — спросил Макс.

— Дома, где ему еще быть, спит после ночной, — ответил Дэн. — Чего, айда по удочке возьмем, да на озеро сходим, рыбку поудим? Михалыч пишет, что сегодня прям хорошо клюет.

— Не, дружище, не сегодня, — отмахнулся Макс. — Дел по горло.

— Макс, уже бесить начинаешь. Может хоть ненадолго отвлечешься от того ликана? — нахмурился Дэн. —

— Отвлекусь. Но только когда станцую на его могиле, — безапелляционно ответил Макс. — Да и не в нем сейчас дело. Мне в город нужно. Двадцать третье число, забыл? А вечером с малым встретиться еще.

— О, помню-помню, — хмыкнул Дэн. — Он там не загрыз еще никого?

— Держится, — констатировал Макс. — Ладно, Дэнчик, пора мне. Брату привет. Мелочь, если покажутся, Кире отведи — она кроликов поит, если что.

Всю дорогу до Белоомутска Макс старался не думать о сказанном ранее Игорем. Но мысли все равно настойчиво лезли в голову. Витька действительно был обречен. И Макса это невероятно злило. Он ведь, в общем-то, действительно хороший парень. Которому просто не повезло оказаться на пути у Омеги.

«Такие мысли меня все же до добра не доведут, — размышлял он. — Жалость к нему будто специально делает ровно то, что Игорь просил меня не делать. Не привязываться. Нужно просто не думать об этом. Выкинуть из головы. Сейчас есть дела поважнее, чем Витек. Просто действуем по старой схеме — общение на минимум, просто тренировка. Ни больше, ни меньше. Мне нет до него никакого дела. Конечно, будет очень грустно, если он умрет, но что мне-то с этого? Он мне не родственник, даже не друг. Переживу. Пусть его отец об этом беспокоится».

Максу казалось, что он более или менее смог себя убедить. Но чувство несправедливости все же грызло его нутро. Он слишком хорошо знал, что такое смерть. И, самое ужасное, что такое смерть близкого. Воспоминания рвали все здравомыслие на мелкие кусочки. От этого было не убежать. Лишь только задвинуть подальше в черный ящик и постараться по возможности не возвращаться. Но оно было там. Ждало, издевательски хихикая. Вгоняя в отчаяние и подталкивая к опрометчивым поступкам.

Двор, куда выходили окна Игнатьевых, пустовал. Тем было и лучше — никто не будет осуждающе смотреть на Макса, как вчера, когда тому пришлось выломать намагниченную дверь. Оказавшись в подъезде, Макс первым делом принюхался — следов присутствия ликана не было. Но у порога запах мог и выветриться, поэтому все же стоило проверить хотя бы лестничную клетку.

Барабаня пальцами по перилам, Макс поднялся на нужный этаж. Вновь принюхался. На всякий случай еще и прислушался. Все чисто. Из звуков только телевизор и звон моющейся посуды в какой-то из квартир. Для полной достоверности подергал ручку двери Игнатьевых. Заперто. Видимо, Омега все же проявил осторожность. Вряд ли это было актом милосердия. Так что сожалеть о вчерашней авантюре все равно не стоило. Семья все еще находилась под ударом.

Но пока одной проблемой стало меньше. Теперь задача посложнее — найти того свидетеля. Дело одного-двух часов, не больше. А потом можно смело ехать в город.

Но на выходе Макса ждал неприятный сюрприз — стоило ему высунуться на улицу, как он тут же столкнулся взглядом с Константином Соколовым. Никто из них отвернулся. Оба с достоинством выдержали первые секунды внезапной встречи друг с другом.

— Догадываюсь, зачем ты здесь, — хмуро высказался Константин. — Вынужден тебя расстроить — он не объявлялся. Мы следили за подъездом.

— Ну, тогда не удивительно, он ведь, надо все же отдать должное, не тупой мясник, — съязвил Макс.

— Твоя идея была спрятать Игнатьевых? — проигнорировал его Константин.

Макс на секунду помедлил с ответом, размышляя, есть ли в этом вопросе какой подвох.

— Ну, допустим, — аккуратно ответил он.

— Мудрая мысль, — нехотя похвалил Константин ликана. — И весьма благородная, надо признать.

— Ну, не все же мы монстры, которые убивают собственных детей. Ой, извини, — Макс с вызовом приблизился к Константину почти вплотную. — Это тоже не мы.

— Подобного не произойдет, — спокойно ответил Константин. — Как только Витя излечится от ликантропии…

Макс театрально закатил глаза, показывая свое пренебрежение к словам Охотника. Говорить что-то было бесполезно. Пусть он уже думает, чего хочет.

— Да можешь высказаться, я же все по лицу вижу.

Все же, как отметил Макс, выдержке этого человека можно было позавидовать.

— Нет лекарства, — пояснил он тоном учителя, преподававшего для идиотов. — Не было еще в истории таких случаев, чтоб ликантропия сошла на «нет».

— Я знаю вашу историю не хуже тебя, хочу заметить, что никто и не пытался, — парировал Константин.

— Ладно, у меня нет настроения спорить, — вздохнул Макс. — Шел куда-то? Иди. А у меня тут еще дела.

— Шапидо ищешь? — вопрос прозвучал, скорее, как утверждение.

— Чего ищу? — не понял Макс.

— Шапидо, Федор Глебович. Фамилия у него такая. Пятьдесят один год. Временно безработный, живет на пособие. Квартира через два подъезда от этого, на четвертом этаже. Вчера ночью стал свидетелем нападения ликана на непосредственно Игнатьева, бизнесмена Аркадия Игоревича Берникова, а также двух его телохранителей и шофера. Прославился, если можно так выразиться тем, что пытался учинить расправу над хромым инвалидом, поскольку принял его за ликана по каким-то понятным только ему причинам. Сейчас ему светит сто шестнадцатая статья Уголовного Кодекса Российской Федерации за нанесение тяжких телесных. В отделении со вчерашнего вечера не примелькался. Значит, скорее всего, в настоящий момент находится дома. Заядлый алкоголик, семьи нет, друзей считай, что тоже, — Константин говорил так, будто читал с бумажки. Макс после этих слов застыл в неловкой нерешительности. Охотник только что значительно облегчил ему задачу. Признавать это было… неприятно.

— Что ж, судя по твоему молчанию, я угадал. Значит, нам по пути, — Константин улыбнулся довольно мрачной улыбкой.

— Ну нет уж! — вздыбился Макс. — Сотрудничать с Охотником? Я еще не настолько низко пал!

— Твой отец сотрудничает, — как бы невзначай обронил Константин.

А тут крыть было нечем. Макс захлебнулся в безмолвном негодовании. Со стороны можно было отчетливо видеть, как побелели его скулы.

— Ладно, — через силу выдавил он. — Первый и последний раз.

— Как тебя зовут-то? — спросил Константин, поравнявшись с Максом.

— Какое тебе дело до моего имени? — грубо отозвался он.

— Пытаюсь быть вежливым, — пожал плечами Константин, внимательно вглядываясь в лицо Макса. — Мы не могли раньше нигде видеться? Ну, за исключением той ночи.

— Я видел тебя пару раз в общине, — ответил Макс. — Там и виделись.

— Ну да, логично… Так, ладно, — Константин остановился напротив нужного подъезда. — Я сейчас быстро подберу код к домофону. Много времени не займет, минуты две-три…

— Ох, избавь меня, — плюнул Макс и, подойдя к двери, резко дернул ее на себя. Та с противным скрипом поддалась. — Сезам открылся!

— Варвар! — возмутился Константин.

— Заходи давай, — устало ответил Макс.

Входная дверь товарища Шапидо была, как мог догадаться Макс из описания старшего Соколова, под стать хозяину. Облупившийся кожзаменитель, такого же состояния цифры,

— Ты звони, — протянул Макс, оценочно поглядывая на звонок.

— Да пожалуйста, — по скорченному лицу Константина было видно, что он сам не горит особым желанием к этому прикасаться, но устоять перед таким своеобразным вызовом не смог.

Гости стояли под дверью уже довольно долго. Макс прислушался, но никаких признаков жизни квартира не подавала.

— Там пусто, — обнадежил он Охотника. — Может, он за бутылкой пошел?

— Долго ходит, — пробормотал Константин, с силой забарабанив в дверь. — Шапидо, открывай, уже солнце встало!

Но в ответ все такая же тишина.

— Ладно, — Константин уже начал терять терпение. — Будем вскрывать.

— Ага, — прикусил губу Макс.

— Аккуратно вскрывать, — уточнил Охотник. — Без шума, сломанных замков или слетевших петель.

— Я тебя услышал, — отвернулся Макс.

— Ликан, я тебе серьезно говорю.

— Да я тоже серьезно. Ты будешь уже делом заниматься или нет?

— Утомил ты меня уже, — пробормотал Константин, подбирая подходящую отмычку.

Пока Охотник возился, Макс принялся с неподдельным интересом изучать подъездное искусство. Искусство, в основном, было спорное. Хотя Макс был уверен, что художественной ценности и эмоций в небрежно написанном неизвестным художником слове на букву «Б» было куда больше, чем в знаменитом квадрате Каземира Малевича. Хотя, если уж совсем честно, это самое слово знали если уж не больше человек, то, по крайней мере, столько же.

Дверной замок наконец поддался, позволив напарникам оказаться в квартире. Макс тут же уловил знакомый запах. Он был очень слаб. Но перепутать его было невозможно ни с чем.

— Кровью пахнет, — хорошего настроения как ни бывало. Он буквально чувствовал, что что-то пошло не так.

— Уверен? — переспросил Константин.

— Абсолютно, — кивнул Макс. — Но запах едва ощутим. Либо он давнишний, либо…

— Либо кто-то очень мастерски поработал, — закончил за него мысль Соколов-старший. — Поищи еще что-нибудь. Тебе это будет… проще.

Макс старался принюхаться как можно тщательнее. Но палитра запахов не менялась.

— Надо превратиться, — озвучил он неутешительную для Константина новость. — Так я буду более продуктивен.

Охотника слегка передернуло. Неприятный комок подступил к горлу. Он вдруг понял, что за всю свою жизнь ликанов в обличии зверя он видел только во время охоты. Увидеть это сейчас, в такой непринужденной обстановке, казалось чем-то противоестественным и диким.

— Это точно необходимо? — с толикой надежды спросил он.

— Можешь отвернуться, если стесняешься, — захлопал глазами Макс.

— Да нет уж, полюбуюсь, — Константин все еще неодобрительно косился на готового к трансформации ликана.

Превращение заняло не больше пяти секунд. Константин был даже немного удивлен — ему доводилось видеть процесс трансформации и до этого, и обычно это сопровождалась либо стонами, либо криками. Этот же превратился без единого звука. Константина это если и не впечатлило, то, по крайней мере, заинтересовало.

Ликан шумно зашевелил ноздрями. Неоднозначно повертел головой. Утробно рыкнув, вновь принял человеческий облик.

— Основной запах исходит с кухни, — констатировал Макс. — Свежий. Его старались перебить уксусом и мыльным раствором. Почти получилось. Менее опытный ликан мог бы и не учуять.

— То есть это точно не какая-то старая пьяная драка? — спросил Константин.

— Определенно нет. Если что и случилось, то явно в пределах последних часов двенадцати. Запах водки, конечно, аргумент в пользу пьяной драки, но слишком уж как-то чисто для разборок двух синяков. Что до крови, то дело в том, что я не могу быть уверенным, что это запах крови Шапидо, — пожал плечами Макс. — Но одно могу сказать точно — вчера здесь явно что-то произошло.

— То есть, если все же предположить, что кровь его… — начал Константин.

— То у него вчера были большие неприятности, — заключил Макс.

Соколов-старший сделал круг внутри кухни. Внимательно осмотревшись, приметил кусочек стекла на полу. Увидел он его совершенно случайно, благодаря маленькому отблеску от света люстры. При других обстоятельствах даже и не обратил бы внимания. Но уж слишком инородно он выглядел на будто недавно убранном почти до блеска кухонном полу.

— Как думаешь, — спросил он у Макса, разглядывая стеклышко. — Откуда это?

— Без понятия, — пожал ликан плечами. — Обычный кусочек стекла. Не удивлюсь, если от разбитой бутылки. Положи, где взял. Это все равно нам ничего не даст.

Константин все же сунул стеклышко в нагрудный кармашек. Могло пригодиться. Макс недоуменно покосился, но комментировать никак не стал.

— Я вот чего заметил, — повел Охотник Макса за собой в коридор. — Видишь в шкафу куртку? Он в ней уже несколько зим ходит. Ни разу не менял. Если бы он уходил, то всяко в ней.

Макс подошел к шкафу и с небольшим пренебрежением осмотрел рукав куртки. Ее определенно недавно надевали. Запах пота и сигарет был явным признаком этого.

— Мерзость, — поморщился Макс.

— Согласен, но думать сейчас стоит о том, что, по всей вероятности, нашего клиента похитили, если чего не хуже, — Константин нервно засеменил руками. До него потихоньку начала доходить возможная картина произошедшего. — И сработали весьма профессионально.

— Омега? — скептически спросил Макс.

— Нет, кое-кто похуже, — взгляд Константина стал как никогда ранее тяжелым.

Макс вопросительно посмотрел на Охотника. Кого еще он мог в здравом уме назвать хуже Омеги? Да еще и с такой нервозностью в голосе? Не то, чтобы Макс как-то претендовал на скрупулезное изучение личности своего неожиданного напарника, но кое-какой вариант все же промелькнул в его голове:

— Подозреваешь своего сумасшедшего брата?

Константин не стал на это ничего отвечать. Потому что все было и так очевидно. Антон ходил в ночь нападения к Шапидо, как к свидетелю. Константин сам настоял на этом. Чтобы тот поговорил с ним, попросил молчать. Но этот идиот ослушался и устроил охоту на оборотней. И вряд ли Антон это так оставил. Оставалось надеяться, что он его не убил. Константин просто-напросто отказывался в это верить.

— Оу, да он долбаный маньяк в таком случае, — для Макса молчание Охотника стало подтверждением вопроса. — И как ты только допустил того, что твой родной брат стал таким социопатом?

— Это всего лишь версия, — сквозь зубы ответил Константин. — Антон хоть и довольно резок в своих методах, но…

— Что «но»? — не дал договорить ему Макс, чувствую внезапно накатившую ярость. — Хотел сказать, что он не убийца? Как по мне, так вы все убийцы. Что ты, что он.

— Знаешь, я и не буду отрицать. Одно время я был фанатиком. Отец настолько промыл мне мозги, что я искренне вас ненавидел. Всех. Считал за тупое зверье и не более. А Антон как раз наоборот, подростком был очень радикально настроен против нашего отца и его отношения к ликанам.

— Не утруждай себя рассказами

Макс повернулся и твердым шагом вышел из квартиры.

— Жаль, что Вите не повезло родиться в вашей психованной семейке, — не оборачиваясь, бросил он напоследок.

Ехать уже никуда не хотелось. Тем более, с такой злобой в душе. Не туда, куда он собирался. Но, постояв около подъезда и переведя дух, он все же смог заставить себя успокоиться. Двор уже начинал оживать. Ликан краем уха услышал на лестнице покашливание Константина. Не горя желанием вновь с ним пересекаться, Макс, слившись с зеваками, двинулся в путь.

Поездка в город не заняла много времени. Он успел дойти до платформы аккурат под электричку. Двадцать минут тряски и надоедливого аромата общественного туалета — и вот Макс наконец-то вышел на относительно свежий воздух. Всего-то каких-то 23 км разделяли город и Белоомутск, но как они разительно отличались! Спокойствие в поселке здесь будто отзеркалили в виде людского муравейника. Но все же Максу город нравился. Не по каким-то объективным параметрам. Просто так иногда бывает.

Зайдя в первый попавшийся цветочный, Макс, как обычно, остановил свой взгляд на лилиях. Чертовы лилии. Как же он их уже искренне ненавидел.

— Молодой человек, Вам помочь? — улыбчиво поинтересовалась девушка за прилавком.

— Да, мне бы лилии, вижу у Вас букетик с пятнадцатью цветами, если можно, — улыбнулся он, стараясь скрыть так некстати появившуюся слезу.

— Одну минуточку.

Странно это — ненавидеть цветок. Он ведь-то, по сути, ни в чем и не виноват. Всего лишь связующее звено человека и воспоминания. Но как-то уже иначе воспринимать эти цветы не получалось. Когда продавщица принесла букет из холодильного помещения, Макс непроизвольно затеребил сквозь кофту кольцом на цепочке, которое не снимал уже больше шести лет. Он должен был уже привыкнуть. Время оно ведь должно лечить любые раны. Но только не эту.

— Хорошего Вам вечера! — помахала Максу вслед продавщица, наверняка решив, что он собрался на свидание.

— Спасибо, — почти прошептал он, глядя на пышный букет розоватых лилий. Густой пряный аромат, напоминающий запах жимолости, обволакивал. Так мог пахнуть тяжелый парфюм. Можно было легко потерять голову. Но не Максу. Его разум оставался холодным, насколько это было возможно. Отойдя на сравнительно небольшое расстояние от цветочного, Макс дрожащей рукой вытащил один цветок из букета и бросил под ноги. Лилия плавно опустилась на грязный снег, оставшись там лежать не принадлежащим этому пейзажу пятном.

В продуктовом была куплена маленькая бутылочка коньяка и шоколадка. Кассирша еще успела поразмышлять, стоит ли спрашивать у Макса паспорт. Но густая черная борода все же выполнила свое прямое назначение. С ней, да еще с таким побитым жизнью взглядом, Макс выглядел лет на тридцать, если не больше.

Городское кладбище как обычно встретило Макса гнетущей тишиной. Большая часть пути была пройдена. Большая, но не легкая. Заставить себя зайти на территорию кладбища и дойти до нужной могилы было тем еще испытанием. Максу казалось, будто он чувствует холод. Но это было лишь только самовнушением.

Могила, как и ожидалось, была запорошена снегом. Три креста уже почти исчезли под его слоем. Вряд ли сюда кто приходил за зиму. Пришлось перепрыгивать через заборчик, ибо калитка просто так отказывалась открываться. Положив букет с сумкой в угол участка, Макс достал из сундука возле крестов лопатку. Немножко предстояло поработать.

Где-то через полчаса, Макс закончил уборку. Если бы он мог, то непременно бы закурил. Но он лишь сидел и молча смотрел на уже выцветшую фотографию молодой девушки с огненно-рыжими волосами. Она смотрела на Макса с улыбкой, которая, к сожалению, уже не выражала никакой радости.

— Ну, здравствуй, Лер, — наконец сказал он.

Небольшая пауза. Макс силился подобрать правильные слова. Будто пытался извиниться. Его ведь так долго не было.

— Вот и прошел еще один месяц… Прости, что не приходил давно. Столько всего произошло за все то время, что меня не было. Думал, зайти к тебе, как устроюсь на работу, но все так завертелось. Отложил до Нового Года, но там… А я ведь даже не был на ее похоронах. Не смог заставить себя прийти. Ты ведь как никто другой знаешь, как она для меня много значила. А эта… тварь… просто взяла и хладнокровно убила ее. Знаю, что бы сейчас сказала — не зацикливайся на мести, живи дальше. Хотя даже не так. Иначе. Ты всегда умела подобрать нужные слова. Не то, что я.

Ладно, не будем, пожалуй, о грустном. Что тебе еще рассказать? Судьба свела с пареньком одним. Укусили его. Причем тот же самый ликан. Напросился ко мне в протеже, если можно так выразиться. Не хотел я с ним связываться, честно говоря. Зачем, думал. Делать вот мне больше нечего, кроме как еще со школьниками возиться. Но все же передумал. Не спрашивай, почему, я сам не знаю. Я даже Игорю не смог толком объяснить. Просто какое-то странное чувство появилось — что я должен о нем заботиться. Не припоминаю за собой такого. Сегодня у нас с ним второе занятие. Не знаю уж, будет из этого какой толк. Он вроде и справляется, но… Всегда это чертово «но». Боюсь, как бы страх, который он несет в себе, не стал бы для него помехой. Просто, если он сорвется и кого-нибудь убьет, то придется принимать меры. А мне бы этого, признаться, не хотелось бы. Может, сейчас прозвучит немного цинично, но совершенно не из-за чувства какой-то привязанности. Просто тогда это будет в какой-то степени и моя вина. Не сберег пацана. Дал ложную надежду. А учить его так, как учил меня Игорь, ну, у меня банально нет времени. Знаю, ты бы сейчас смотрела на меня осуждающе. Не надо, пожалуйста. Я и так обещал, даже не ему, себе, что сделаю все от меня зависящее.

Знаешь, Лер, осенью ходил в кино. Так вот, видел там девочку в почти таком же дурацком черном платье в белый горошек, какое было на тебе, когда мы познакомились. Не обижайся только, оно правда было дурацкое. Но милое. Главное ведь, что тебе нравилось, правильно? Я, кстати, твои любимые лилии принес. До сих пор не понимаю, по каким критериям ты решила, что слово «лилия» похоже на имя Валерия. У тебя всегда была довольно специфическая фантазия. Видела то, что другим не под силу.

Может, мне и действительно стоит немного поменяться? А то я так замкнулся в себе, что похож уже на кусок ходячей депрессии. Я бы и рад, но не знаю, для кого и для чего. Если только… Если только ради тебя. Ради всей той доброты, что ты дала мне, влюбленному в тебя по уши ликану-подростку. Я просто не вижу каких-то иных вариантов. Я просто хочу быть кому-то нужным. Так же, как был когда-то нужен тебе.

Ты же не будешь возражать, если я посижу тут, рядом? Ты не переживай, мне не холодно. Надеюсь, что твои родители тоже не будут против.

Макс открыл коньяк. Сделал увесистый глоток, который тут же закусил шоколадкой. И зарыдал. Без слез. Абсолютно молча. Любой, кто проходил бы мимо увидел бы просто сидящего молодого человека. И никто бы даже и не догадался, что происходит сейчас у него внутри.

Набрав в грудь побольше воздуха, Константин постучал в откидную дверь «Газели» своего брата. Отозвались там не сразу. Спустя лишь пару не особо различимых матюков, Антон, явно с похмелья, показался на свет Божий.

— А, братец, это ты, — недовольно сморщился он. — Каким ветром?

Прикрыв нос от довольно тяжелого запаха перегара, Константин молча прошел внутрь. Хмуро огляделся. Антон все это время с непониманием смотрел на него, мысленно проклиная на чем свет стоит.

— Язык проглотил? — наконец не выдержал он.

— Где ты был вчера вечером? — строго спросил Константин.

— А по мне не видно? — вяло усмехнулся Антон. — В город этот ваш ездил, пиво попить. Ассортимент баров у вас, прямо скажу, скудный.

— Весь вечер?

— Костик, смотря, что ты понимаешь под «вечером», — Антон зевнул и плюхнулся в офисный стул, уютно расположенный перед парочкой мониторов. — А что за вопросы такие? Обиделся, что тебя не позвал? Ну, если тебе Машка надоела на пороге седых яиц, то мог бы намекнуть хотя бы.

— Прекрати паясничать! — повысил голос Константин. — Я с утра был у нашего с тобой нового знакомого, Шапидо который.

— И что? — потянулся Антон.

— Да вот, знаешь, какое дело, пропал он.

— Да в обезьяннике, поди, сидит, чего ты орешь-то? — Антон демонстративно отвернулся от брата, потирая виски. — Или ты забыл, что этот идиот вчера целое шоу устроил?

Потеряв терпение, Константин резко развернул на себя кресло с братом и уставился ему в глаза:

— Тебе не кажется, что ты заигрался?

— Да в чем дело-то?

— Что ты с ним сделал? Если ты его убил, то лучше скажи сразу, а не ломай комедию!

Антон обреченно вздохнул. Догадался все же, видимо. Но как? Он был уверен, что его люди не оставили никаких следов. Все сделали аккуратно. Да, порой он забывал о профессионализме своего старшего брата. Но он также понимал, что существенных доказательств у Константина нет и быть не может. А это означало, что можно без последствий продолжать гнуть свою линию:

— Братишка, тебе следовало бы немного успокоить нервы. Я первый и последний раз видел его в ночь нападения ликана. И уж тем более я его не убивал. Зачем мне это? Он нам не мог никак помешать. Кто, в конце концов, поверит синяку с не самой лучшей репутацией?

— Тебе веры нет, — прошипел Константин.

— Можешь прощупать мой пульс. Давай я тебе скажу тоже самое, глядя тебе прямо в глаза? Смотри внимательно — я-его-не-убивал, — отчеканил Антон, нагло улыбаясь. — С таким набором претензий иди в общину. У этого тараканьего гнезда куда больше мотивов для убийства. Им же необходимо в первую очередь, чтобы их радужный сельскохозяйственный мирок оставался инкогнито. Ну и не забывай, что каких бы добреньких Игорек с его псарней из себя не строили, они как были мерзкими отродьями, так и останутся. А веры почему-то нет мне.

Константин заколебался. В какой-то степени, его брат был прав. Но лишь в какой-то. Константин уже не первый год знал Игоря. И из личного опыта знал, что тот не потерпит никаких проявлений кровавой сущности зверя от своих людей. И если только кто-то посмеет проявить подобную инициативу, то пожалеет. Горько пожалеет.

— С общиной я сам разберусь, если понадобится. Но, Антон, если я узнаю, что ты убил невинного человека…

— Не узнаешь, — ухмыльнулся он. — Я никого не убивал.

— Я просто предупреждаю. Если выяснится, что к пропаже Шапидо причастен ты — я не посмотрю на то, что ты мой брат.

— Боже, как мы запели, — язвительно огрызнулся Антон. — И что бы ты сделал? Застрелил бы меня? А как же семейные узы?

— К черту такую семью, — процедил сквозь зубы Константин.

— Ну да, — протянул Антон. — Я и забыл, что тебе не в первый раз семьей жертвовать.

Константин мгновенно изменился в лице, которое приобрело выражение неподдельной ярости. Схватив брата, он с такой силой прижал его к стенке «Газели», что та аж пошатнулась:

— Если ты, мерзкий слизняк, еще хоть раз об этом заикнешься…

— А ты чего так завелся, братик? — глядя на побагровевшее лицо Константина, Антон все же немного, но струхнул. — Ты сам принял то решение. Заметь, я не осуждаю. Ты все сделал тогда правильно. Будь другом, руки убери.

Все еще трясясь от злобы, Константин бережно опустил брата на землю. Тот вальяжно поправил ворот и, подняв упавшее кресло, уселся туда как ни в чем не бывало.

— Вот что, Антон, — Константин все же худо-бедно взял себя в руки. — Операцией командую я. Ты здесь исключительно ввиду крайних обстоятельств. Десять лет я тут прекрасно справлялся без твоей помощи, надеюсь, что и впредь будет так. Так что постарайся меня не злить. И делать то, что я говорю! Ловим Омегу живым и расходимся.

— Конечно, Костя, — с радушной улыбкой ответил Антон.

Константин вышел

— Ваш брат явно не в духе, Антон Геннадьевич, — заметил Даня.

— Потому что вы два тупоголовых дебила, — спокойно, глядя в одну точку, сказал Антон. — Я вроде просил, чтобы не осталось никаких следов.

— Антон Геннадьевич, мы приняли все необходимые меры. Он не мог догадаться, что… — начал было оправдываться Женя.

— Но он догадался! — рявкнул Антон. — Повезло, что у него нет каких-то весомых улик. Вы понимаете, чего мне мог стоить этот прокол? У меня нет права на ошибку!

— Антон Геннадьевич, мы правда…

— Пошли вон!

Охотники, опустив головы, удалились. Отдышавшись, Антон вернулся за мониторы. Голова все еще гудела после вчерашнего вечера. Но раз уж разбудили, то нужно работать. А работы было еще много.

Витя был в подавленном состоянии. Казалось, будто против него ополчился весь мир. Весь день ловить на себе косые взгляды — то еще удовольствие. Но это было еще можно худо-бедно вытерпеть. Настоящий Ад начался на физкультуре. Враждебность по отношению к нему можно было густо намазывать на хлеб. Его избегали. Мяч он получал лишь чудом. В эти моменты он старался сделать с ним все, что только мог. Но даже два забитых гола и крики Петровича про «Пасуйте Соколову!» особо положение дел не исправили. А новость о том, что Петрович-таки включил его в заявку на матч с Косицино, вызвала у Лехи полный отвращения и даже какой-то зависти взгляд. Ситуация не переросла в трагедию лишь только благодаря «Одноглазому псу», который усиленно его поддерживал на протяжении всех тридцати минут игры.

— Я не могу находиться под таким давлением! — с отчаянием в голосе воскликнул Витя, когда Сережа в очередной раз завел шарманку, что не стоит обращать внимания.

Друзья шли в сторону «Дикси», где Витя должен был встретиться с Максом для второй по счету тренировки. Сережа искренне горел желанием воочию наблюдать сей процесс, на что Вите все же пришлось нехотя сознаться о третьем условии Макса. Возмущению Сережи не было предела. Он был уверен, что Макс просто не хочет его видеть, а на безопасность ему абсолютно фиолетово. Но пришлось смириться. Друга он как-никак подставлять не хотел.

— Слушай, ну, вот честно, все не выглядело так уж плохо, — Сережа все пытался смягчить ситуацию, в которую умудрился вляпаться Витя, но тщетно.

— Да какой там, Серег! Все было еще хуже! Тебя в раздевалке не было, ты просто не видел все эти взгляды. А уж про эти перешептывания я вообще молчу — я ведь слышу все! Каждый писк в свой адрес! О том, что я увел у спортивной надежды нашей школы девушку, как я вставил ему нож в спину, воспользовавшись своим статусом жертвы волка, какая я мразь и тварь! А уж как Таня с Ермаком старались — это просто, мля, шедеврально, вашу мать! Думаешь, мне приятно?

— Ох, вот поэтому я бы и не хотел, чтоб меня укусили — слышишь всякое ненужное, чуешь всякое ненужное, ешь всякое ненужное…

— Да, например, болтливых друзей, — посмотрел на Сережу Витя.

— Болтливый друг тебе пытается настроение поднять, бука, — слегка надулся Сережа. — Радуйся, что тебе сегодня хоть с Гришей не довелось опять общаться. Хотя, он сегодня был на редкость молчалив. Забрал книги и все. Которые ты, хочу напомнить, даже не дочитал!

— Ну, прости, что у меня не было времени досконально читать всю эту муть и делать записи на сорок восемь листов тетради! — округлил глаза Витя.

— Повторяю, сорок шесть с половиной, не сорок восемь.

— Колоссальная разница в объеме, — съязвил Витя.

— Не ценишь ты мой труд, — вздохнул Сережа. — И меня не уважаешь.

— Да-да, конечно, — отмахнулся Витя. — Ладно, пришли. Ты домой?

— Ну а куда еще? — переспросил Сережа. — Домашку никто не отменял.

— С Катюхой-то когда увидишься? — смягчился Витя.

— Завтра думали. Как раз ты там тоже со своей красоточкой гулять пойдешь, так что скучать без меня не будешь, — хмыкнул Сережа.

— А я по тебе скучаю? — Витя постарался расширить глаза настолько, насколько это было возможно.

— Иди в задницу, — фыркнул Сережа. — Вечером жду от тебя отчет о тренировке.

Витя остался один. До обозначенного времени было еще минут пять, так что можно было попинать снег и поразмышлять о вечном. Ну, если даже и не о вечном, то о предстоящих тумаках уж точно. Стоило ему вспомнить предыдущую тренировку — энтузиазм пропадал почти в ту же минуту. Но альтернативы не было — либо слушать Макса, либо в одну прекрасную ночь проснуться с окровавленными руками.

На глаза внезапно попалась до боли знакомая русая копна волос. Нырнуть в магазин Витя не успел. Она заметила его раньше.

— Витюш, а ты что тут делаешь один?

Настя говорила настолько беззаботно, будто последних пары дней не было и вовсе.

— Что тебе от меня надо? — нахмурился Витя, стараясь не показывать нервозности.

— Да вот, увидела тебя случайно, поздороваться подошла, — пожала она плечиком. — Узнать, как у тебя дела хотела.

— Зачем ты с Лешей рассталась? — не выдержал Витя. Он честно хотел сухо ответить что-то на подобии «нормально» и уйти. Но вопрос вырвался будто сам собой.

— А тебе-то какое дело? — озорно спросила она.

— Такое. Ты ведь специально, верно? — раз уж начал, то стоит идти до конца. — Знала, что он подумает, будто это из-за меня. Отомстить мне так решила за уязвленную гордость?

— Вить, я не понимаю, о чем ты, — отвела она глаза.

— Да все ты понимаешь, Насть, — скривил губы Витя. — Чего ж ты ему не рассказала, как клеилась ко мне в тот вечер? Или как поцеловала в субботу? Смотри, Цветик, доиграешься. Рискуешь остаться у разбитого корыта.

Настя рассмеялась. Вите показалось, что его сейчас стошнит. И он правда был влюблен… в это?

— Ой, Витюш, ты такой забавный. Мне стоит пальчиком его поманить — он тут же ко мне вернется. А тебе стоило думать, прежде чем обижать девушку.

— Обижать девушку? — рассвирепел Витя. — Да ты просто…

— Знаешь, Вить, в какой-то степени она права — обижать девушку действительно не стоит. Правда, как и везде, есть парочка «но»…

Макс опять появился из неоткуда на максимальном пафосе. Витя уже начал считать это за его своеобразную дурную привычку. И он сейчас что, действительно начал заступаться за Настю?

— Обижать не стоит достойных девушек, — продолжил Макс, буравя Настю взглядом. — И мне почему-то кажется, что Витя достаточно сообразительный мальчик, чтобы отличать достойных от… Ну, думаю, что всем все понятно.

— Привет, Макс, — выдохнул Витя.

— А мы разве знакомы для таких выводов? — Настя сказала это неожиданно жестко. Витя даже не припоминал за ней такого тембра голоса.

— Каких это выводов? — захлопал глазами Макс. — Вы подумали, что я говорю о Вас? Бог с Вами, я просто высказал свою мысль. Но, если Вы уж подумали на свой счет, то, мне кажется, что нужно как-то пересмотреть свою жизненную позицию. Увы, больше никаким советом помочь не могу. А сейчас, если позволите, я заберу своего друга. У нас с ним есть одно очень важное дело, и оно совершенно не для Ваших ушей и, безусловно, потрясающей красоты серых глаз.

Оставив Настю ловить ртом воздух, оборотни направились к пятиэтажке. Витя смотрел на Макса даже с небольшой толикой восхищения — одновременно оскорбить и сделать комплимент — это нужно уметь. И никакая поэзия не нужна — всего лишь правильная комбинация слов и интонации.

— Друга, говоришь? — поддел он его.

— Мне нужно было как есть сказать? — уточнил Макс. — Я бы мог. Только ты бы мне потом «спасибо» не сказал. Я надеюсь, что не она объект твоего обожания? А то с таким якорем…

— Я был в нее влюблен когда-то, — Вите хотелось поскорее замять неудобный вопрос. — Сейчас уже нет.

— Хорошо, если так, — ответил Макс. — А то попадался мне такой типаж, когда я еще студентом был. Плавали, знаем.

Витя подозрительно покосился на Макса. Он… разговаривает? Это точно Макс? Витя уловил от него слабый запах алкоголя. Ну, все тогда понятно.

— Ты пил что ли? — спросил он.

— Немного. А что, тебя что-то смущает?

— Да нет, конечно, — закивал головой Витя. — Просто случайно почувствовал. Вот и спросил. Что за повод?

— Без повода, — Макс внезапно посуровел. — Хочешь совет?

— Ну? — насторожился Витя.

— Не надо спрашивать у людей, почему они решили выпить. Если решили — значит, надо. Остальное тебя волновать не должно.

— Прости, — смутился Витя. — Видимо, я влез не в свое дело, правильно понимаю?

— Более чем. Ладно, закрыли тему. Помним про четвертое правило.

— Да-да, мы не друзья, я помню, — закатил глаза Витя.

— Умничка. Кстати о птичках, у тебя появились мысли по поводу твоего страха? Ты не забывай, что для тебя это сейчас основная проблема.

— Я рассуждал на днях. По началу я думал, что основной катализатор — мои предки, но почему-то мне кажется, что причина куда глубже.

— Хорошо, что за причина?

— Я над этим работаю. Не все сразу, Макс.

— У тебя не очень-то много времени, хочу напомнить, — Витя был готов поклясться, что Макс действительно обеспокоен. — Ты должен научиться полностью контролировать себя до полнолуния. Так и только так у тебя будет хоть небольшой шанс разубедить дядю отправлять тебя на тот свет. Если у волка будет хоть какое-то подобие воли, то ты ничего не сделаешь.

— Я знаю, Макс, не нагнетай, — выпалил Витя. — Я стараюсь изо всех сил.

— Старайся лучше, — резко ответил Макс, после чего замолчал. Витя не рискнул у него пока больше что-то спрашивать.

Пятиэтажка уже замаячила слегка подгнившей крышей на горизонте, как вдруг Макс остановился, резко дернув при этом Витю за плечо. Подросток слегка труханул — поскольку они уже были на территории леса, то причин так резко тормозить у Макса было немного. И Омега вполне мог быть одной из этих причин.

— Ты чего? — осторожно спросил Витя.

— За нами хвост, — тихо ответил ликан, пытаясь уловить направление незнакомого запаха.

— В смысле, следят? — от этой новости Витя покрылся мурашками. Не дай Бог дядины помощники или он сам. Тогда все. Он труп.

— Да заткнись ты! — шикнул Макс. Затем уставился на солидных размеров сосну метрах в пятнадцати от них. — Молодой человек за сосной, Вам помочь?

Оттуда тут же пулей выскочила фигура в смутно знакомой Вите шапке и побежала сквозь деревья в сторону железной дороги, перепрыгивая через сугробы.

— Стоять! — крикнул было Макс, но их преследователь бежал так быстро, что пускаться за ним в погоню было бы просто лишней тратой времени.

У Вити отлегло от сердца — по крайней мере, это был не кто-то из Охотников. Правда, шапку он эту где-то видел. Но мало ли — такая шапка не в единичном экземпляре в магазинах Белоомутска имеется.

— Может, торчок какой, закладки искал? — предположил он.

— Резвый для торчка слишком, — Макс все еще всматривался в темноту. — Не нравится мне все это. Думаю, что сегодня тренировку придется отложить.

— Не-не-не, — запротестовал Витя. — Ни в коем случае. Ты сам говорил, что у меня осталось времени в обрез. Так что сейчас любая тренировка с тобой на вес золота. Я готов к любым рискам.

Макс смотрел на Витю, слегка наклонив голову. Думал. Разумнее было бы сейчас все свернуть и назначить другой день. Разумнее для кого? Для, непосредственно, него? Он правда боялся того, что тот парень может вернуться и узнать что-то лишнее или просто искал повод уйти от Вити сейчас? Проанализировав еще раз кашу в своей голове, Макс признал себе, что просто нашел оправдание. Витя ему не нужен, но он ему сейчас нужен. Возможно, даже больше, чем кто-либо другой. А значит, что он не имеет права его отталкивать.

— Хорошо, — наконец произнес Макс. — Как раз у меня на сегодня, откровенно говоря, была припасена интересная программа, учитывающая твою… проблему. Тебе понравится.

— А эта программа не включает мое избиение? — поинтересовался Витя.

— От тебя зависит, — ухмыльнулся Макс.

Возле пятиэтажки Макс приказал Вите остановиться. Еще раз предупредительно огляделся. Они были одни.

— Значит так, смоделируем ситуацию, — начал он. — Представим, что я — это Омега. И я загнал тебя в угол в это здание. Один ты со мной не справишься. Помощь прибудет через десять минут. Твоя задача — выжить любой ценой в течение этого времени. Любой ценой, повторяю еще раз. Предупреждаю, что я не буду сдерживаться. Но и ты можешь меня бить, кусать, затопить слезами и все в таком духе. У тебя минута форы.

— Подожди, а в чем суть этих пряток на максималках? — опешил Витя.

— Практика выживания в экстренных ситуациях никогда лишней не бывает. Ну и погоня может тебя стимулировать к превращению, на что я бы очень хотел рассчитывать. Не просто же бить снова тебя, — оскалился Макс. — Время пошло!

Дважды повторять не пришлось. Витя прыгнул в темноту. Ориентироваться приходилось чуть ли не на ощупь. Больше всего он боялся, что где-то лестница на верхние этажи может обвалиться, что в итоге всенепременно закончится как минимум сломанными ногами. Но бетон все еще

Раскатистое дыхание ликана можно было услышать даже без волчьего слуха. Оно эхом отзывалось по каждому кирпичику пятиэтажки. Вите подумалось, что было бы неплохо и превратиться. Зажмурившись, он стал прокручивать в голове события прошедшего дня, стараясь высвободить волка. Но все, чего он смог добиться — лишь легкое покалывание в спине.

«К черту!» — пронеслось в голове у него.

Как только в проеме появился силуэт морды ликана, Витя с размаху заехал по ней куском унитаза. Ликан фыркнул, отряхиваясь от осколков. Не теряя ни секунды, Витя кинулся в сторону окна, запрыгнул на подоконник и на ходу зацепился за поручень, ловко перескочив при этом на ступеньку, как заправский гимнаст. Ржавая лестница пошатнулась, но вес подростка все же выдержала. Времени соображать дальше не было, и Витя полез на крышу.

Он был уже на подступах к крыше, когда лестница пугающе заскрипела. Витя бросил взгляд вниз. Ликан полз следом.

— Вот же… — выругался Витя.

Отступать было уже некуда. Оказавшись на крыше, Витя отчаянно застрелял глазами по сторонам. Абсолютно плоская поверхность. Прятаться негде. Защищаться тоже нечем. Фиаско.

Угрожающий рык ликана оповестил подростка, что не мешало бы предпринять хоть что-то. Макс уже был одной ногой (лапой?) на крыше. Витя побежал в противоположную сторону здания, но ликан настиг его за несколько прыжков и повалил на землю.

— Ты труп, — оповестил Витю превратившийся Макс.

— Я уже понял, — вздохнул он. — Сколько я продержался?

— Чуть меньше трех минут, — ответил Макс. — Оценка — два. Скажешь, в чем твоя основная ошибка?

— Я забрался на крышу, вместо окна пятого этажа, тем самым оказавшись на открытой местности без возможности спрятаться? — Витя был почти уверен, что прав.

— Нет, — уничтожил его предположение Макс. — Это второе. Главное — ты не превратился. Человек никогда без специального оружия не справится с ликаном. Запомни — никогда. Спускаемся и начинаем заново.

— Да, мне стоило сказать пара-выра за себя, — слабо улыбнулся Витя.

— Шутить будешь, когда результат появится, — грозно заявил Макс. — Давай, вперед!

Результат появляться не горел желанием. Как бы Витя не извращался в попытках спрятаться и продержаться десять минут — Макс его находил. После чего начиналась самая неприятная часть — его нравоучения. Которые, ко всему прочему, не блистали особой оригинальностью. Но тут уж была не его вина. Превратиться Витя, как и в прошлый раз, не мог. Лишь один раз ему удалось достичь желтого цвета своих глаз, но толку от этого не было никакого.

Сейчас он отчаянно пытался подавить рвотный позыв. Памятуя еще с прошлого занятия о неприятном запахе с пятого этажа, тот еще на втором забеге установил, что он исходит из одной комнаты. Решив одолеть Макса хитростью, сбив с толку его обоняние, тот спрятался там и сидел в самом дальнем углу, отчаянно высматривая на горизонте ликана. Секундомер только-только перевалил за шесть минут. Уже что-то.

«И как я только родителям буду объяснять весь этот смрад? А мне еще с Аней завтра встречаться. Точно не один час в душе придется провести по возвращению домой» — уныло подумал он.

За окном раздался неприятный скрежет. От неожиданности Витя аж заткнул уши пальцами.

«Да какого черта? Это еще что такое?»

В окне показалась когтистая лапа ликана. А затем и ее обладатель, будто улыбающийся во все свои острые зубы.

— Нечестно! — в сердцах воскликнул Витя, вскакивая на ноги. — Ты не говорил, что можешь с помощью когтей карабкаться по стене!

Ликан зарычал. Промычав что-то нечленораздельное, Витя рванул из комнаты, уповая на то, что сможет хотя бы побегать от Макса по этажам. Оставалось буквально две с половиной минуты. Есть шанс.

Вите на глаза бросилась абсолютно темная, без окон, комната. Он вспомнил, как Сережа говорил, что смог его дезориентировать в темноте школьной котельной. Витя сомневался, что у него получится такой же фокус, ибо на улице уже и так хоть глаз выколи. Но все же в этой комнате было еще темнее. Так что была-не была.

Слишком поздно он сообразил, что земля ушла из-под ног. И что комната была вовсе не комнатой. А шахтой лифта.

— СУ… — только и успел крикнуть он, прежде чем начать падать.

— Малой! — закричал Макс, кидаясь на помощь.

Но было поздно. Макс беспомощно засеменил руками перед пустым проемом, с ужасом всматриваясь в бездну. Внутри все похолодело. Слова застряли в горле, отказываясь выходить наружу.

Тут из шахты раздалось рычание. Скрежет когтей. А снизу на Макса надвигались с ураганной скоростью два желтых глаза. Видимо из-за резкого выброса адреналина Витя-таки превратился. И, последовав примеру Макса, зацепился когтями за стену. Недурно.

Макс едва успел перекинуться, как оборотень, широко расставив лапы, вылетел из шахты, будто черт из табакерки. Завидев Макса, тот предупреждающе оскалился.

«Хорошо, Вить, молодец, — с ходу начал Макс. — Напугал же ты меня, хех. Теперь давай, бери себя в лапки и постарайся не быть животным».

Молодой оборотень переминался с ноги на ногу, будто никак не мог решиться на что-то. В его голове Макс уловил борьбу. Витя пытался взять верх. Но волк пока был сильнее.

«А у тебя неплохо получается, — Макс решил подойти к решению проблемы с помощью похвалы. — Твоя красавица тобой бы гордилась. Просто представь это. И я тоже горжусь тобой… друг».

Макса слегка кольнула совесть. Врать о «друге» было не обязательно. Или же…

«М-Макс… — внезапно услышал он у себя в голове. — С-С-Сер-рега… А-А-А-Аня…»

«Так ее Аня зовут? — обрадовался Макс. — Красивое имя. Виктор и Анна. Звучит, согласен?»

Ликан зашипел. Шерсть на голове вздыбилась. Все говорило о том, что он готовится к нападению. Но его не было.

«Давай, успокаивайся, — Макс слегка присел, выказывая свое расположение. — Тебе нечего бояться. Все хорошо. Ты выиграл. Продержался десять минут. Все честно».

Молодой щелкнул челюстями. Его слегка тряхнуло. Опустившись на четвереньки, ликан жалобно заскулил. И вскоре превратился в Витю, который тут же шмякнулся об землю с неприятным стуком.

— Я

Макс хотел уже было сказать что-то колкое, но передумал. А лишь протянул Вите руку помощи. Беспомощно посмотрев на своего наставника, тот все же ее принял.

— Чувствую себя хреново, — признался он.

— Это нормально, — успокоил его Макс. — Привыкнешь.

— Я… Я себя контролировал! — Витя постарался сказать это с энтузиазмом, но получился скорее возглас отчаяния.

— Вынужден тебя огорчить, но нет, — разочаровал его Макс. — На самоконтроль это было похоже слабо, хоть ты и пытался, справедливости ради. Превратился в ликана ты не сам. А самостоятельно стать человеком смог, потому что у меня получилось подобрать нужные слова.

— Блин, а я только начал собой гордиться, — вздохнул Витя.

— Ну, парень, я вот что хочу сказать — у тебя все же есть для этого повод. Все же прогресс у тебя есть. Маленький, но есть. Подумаю на досуге, как так же креативно подойти к следующим тренировкам — глядишь, и сможешь себя контролировать научиться до полнолуния. Недельки две у нас в запасе где-то есть.

— Надеюсь, — грустно отозвался Витя. — Ну, зато десять минут продержался

— Тут спорить не с чем. Продержался. Ставлю тебе три с плюсом, — заявил Макс.

— Ты жестокий, — насупился Витя. На глаза попалась черная дыра шахты лифта. По спине у юноши прошел холодок. — Черт, откуда ей здесь взяться было? В здании всего пять этажей!

— Так это ведь не жилое здание было. Если я не ошибаюсь, то раньше это был санаторий-профилакторий, — Макс задумчиво провел пальцами по бороде. — Наверное, для стариков соорудили. Вряд ли она проектировалась с расчетом на то, что один дурной ликан решит научиться летать.

— Слушай… А когда я упал… Ты ведь испугался, верно?

— Что? — надменно хмыкнул Макс. — С чего вдруг? Даже если бы ты переломался, то максимум через два-три часа все исцелилось бы.

— Ты же мне сам сказал, — хитро улыбнулся Витя. — Еще, помнится, другом назвал.

— Это я специально. Сказал же — подобрал нужные слова.

— Ладно, Макс, как скажешь, — кивнул Витя.

Подросток счел лишним добавлять, что, будучи ликаном, он прекрасно слышал стук сердца Макса. Уж что-что, а слух было не обмануть. Он действительно переживал за него. Витя довольно улыбнулся.

«Прогресс, Макс. Прогресс. Ставлю тебе… Три с плюсом за общительность».

Глава 14. Новая встреча

— Дэн, постой, я могу с тобой поговорить?

Тот непонимающе уставился на одноклассника:

— Вить, а тебе не кажется, что туалет — не самое лучшее место для разговоров?

— Кажется, — согласился Витя.

— Может мы, ну, выйдем тогда? — предложил Денис.

— Нет, — упрямо заявил Витя. — Здесь.

После непродолжительной паузы Денис все же согласно кивнул. Видимо, раз Витя настаивал на разговоре именно в таком странном месте, то у него наверняка была причина.

— Я хотел у тебя спросить, — Денис заметил, что Витя говорит как-то в пол. — Как мне доказать Лехе, что я не виноват в их разрыве с Настей?

Денис горько усмехнулся. Да, именно подобного разговора он и ожидал.

— Для начала хотелось бы задать тебе вопрос — ты в этом точно не виноват?

— Да! — с готовностью ответил Витя, но затем замялся. — Ну… Почти. Она сама ко мне начала клеиться после того, как меня покусал волк. А я по дурости ей поддался по началу. Я ведь… Черт с ним, влюблен я в нее был долго. Потом понял, что это неправильно. И дал заднюю. И она теперь мне таким образом решила отомстить, поссорив меня с доброй половиной школы.

— Ну, то, что ты влюблен был в нее — ни для кого не секрет, — призадумался Денис.

— Подожди… В смысле, ни для кого не секрет? — ошарашенно спросил Витя.

— Вить, вся школа знала, — Денис очень силился не рассмеяться, глядя на Витино лицо. — Ты серьезно наивно полагал, что все слепые и в упор не видят очевидного?

— Вашу мать, — вздохнул он.

— Но мне приятно, что ты решил быть со мной честным, — улыбнулся Денис. — Откровенность за откровенность — я сам когда-то испытывал к ней чувства. Мы даже встречались в десятом классе.

— Серьезно? — нахмурился Витя.

— Да, просто мы это не афишировали, — ответил Денис. — Я чего хочу сказать — Настя она хороший человек. Ты сам должен помнить. Просто ей легко внушить что-либо. А учитывая, какая тварь у нее лучшая подруга, то я ни капли не удивлен твоим словам. Мы сами расстались из-за подобных заскоков с ее стороны. Остается надеяться, что Настя повзрослеет и поймет все эту срань. Заведет в универе новых подруг и сведет с Таней общение на «нет». Да, я даже уверен в этом. Она умная девочка-то в принципе.

— А Леха знает о том, что вы были парой? — уточнил Витя.

— Нет, и не узнает, — цокнул языком Денис. — Ни к чему это.

— Подожди, но если ты знал, что Настя, ну, такая вот, то почему ты не отговорил Леху с ней начинать отношения?

— Ну, во-первых, я в постель друга не лезу, — пояснил Денис. — А, во-вторых, ты бы Сережу послушал, будь на его месте?

Справедливый вопрос. Витя вынужден был согласиться.

— Вот именно, — продолжил Денис. — Суть не в этом. Как только эта история между вами тремя всплыла, то я сразу понял, что ты не при делах. Жертва обстоятельств. Да и тебя я все же, как-никак, но знаю хорошо. Поэтому я стараюсь по мере возможностей сгладить углы, но пока, увы, без особых успехов.

— Ну, а мне-то ты можешь что-нибудь посоветовать? Ты же его лучший друг, знаешь его лучше всех, — с надеждой спросил Витя. — Плевать, что там большинство думает, мне главное, чтоб Леха на меня зла не держал.

— Могу. Но не буду, — честно признался Денис. — Понимаешь, Вить, если я дам тебе совет, то твое извинение будет слишком наигранным. Он сразу поймет, что к чему. И так ты его разозлишь еще больше.

— Ну и что мне делать?

— Наблюдай. Жди момент, — пожал плечами Денис. — Не переживай, Витек. Сдюжим.

Витя был рад хотя бы тому, что хоть один сторонний человек ему верит. Это хоть на малую толику, но снимало камень с души. Остался еще оплот адекватности в их школе.

— Ладно, я тебя понял. Спасибо, Дэн, — кивнул Витя.

— Кстати, хочешь поржать? — вдруг уже почти на выходе окликнул его Денис.

— Ну? — слегка настороженно повернулся Витя.

— Ермак искренне считает, что ты оборотень. Мило, да? Может, хоть это тебе настроение поднимет.

Витя натянуто улыбнулся. Это было лишь вопросом времени, когда Ермак хоть раз напряжет извилины. Что ж, Витя сам виноват. Нужно было держать себя в руках.

— Да, забавно. Ну, можешь ему передать, чтоб в ночь полнолуния в таком случае дома сидел, ибо он будет первым, за кем я приду.

— Ахах, обязательно, — улыбнулся Денис. — Ладно, я пойду, а то…

— А, да, конечно, — опомнился Витя. — С облегчением… В смысле, с предстоящим… Короче, увидимся!

Засунув руки в карманы, Витя чуть ли не выбежал из мужского туалета. Идиот! Ну зачем надо было так свое волнение показывать? Успокаивало лишь то, что это можно было с натяжкой принять за обескураженность. Пусть будет так. Пожалуйста, пусть будет так!

— Поговорил? — тут же спросил ждавший его у дверей туалета, будто охранник у ночного клуба, Сережа.

— Да, пошли, — Витя схватил его за рукав и поволок в сторону кабинета английского.

— Ну? — Сережа был в нетерпении.

— Сказал, чтоб я сам думал. Типа, подозрительно будет. Ну, по крайней мере, он понимает, что я ничего не делал.

— Ну, хоть так. А чего взволнованный такой?

— Да блин, — Витя быстро оглянулся по сторонам. — Миша обо всем догадался. Дэн сказал.

— Что ты…?

— Да! — шикнул Витя. — Правда, очевидно, что ему никто не поверил. Но проблем это может доставить.

— Забей, Витек, — махнул рукой Сережа. — Неудивительно, что над этим только все поржали. Логичная реакция.

— Да знаю я, просто… Походу, он уже начал копать. Я тебе не говорил, не счел нужным, но за нами с Максом вчера кто-то следил. Я подумал, что это нарик какой-то шарится просто, а теперь, вот, думаю — шапка у него, понимаешь, знакомая была.

— Думаешь, Миша?

— Не исключено. Было бы неплохо, не знаю, проследить за ним сегодня, да некогда, ни мне, ни тебе. Знаю, глупо, но это необходимая мера.

— Напряги Свету, она всяко свободна, — предложил Сережа.

— Мысль, — подхватил Витя. — Поговорю с ней после уроков.

До английского еще пара минут. Витя только уселся за первую парту, как тут же телефон в кармане подал сигнал сообщения. От Иры:

«Приветики!)) Прости, что не выходила на связь, переезд совсем времени ни на что не оставил. Долетела, все у меня хорошо:) Расположились в Аксбридже, можешь потом посмотреть в интернете, место удивительное))) Конечно, много к чему надо привыкнуть, тут ведь все не так, как у нас, но мне пока все нравится:) Как ты там?»

Витя глупо улыбнулся экрану смартфона. Ну, хоть у нее все в порядке.

«Привет, Ириш) Рад это слышать)) Конечно ты привыкнешь, я в тебе не сомневаюсь;) Ну, мне тебя удивить нечем, я готовлюсь к английскому: D»

А вот и Света, легка на помине. Подходит к друзьям с каким-то озадаченным взглядом.

— Вить, ты перевел статью?

Ни здрасьте, ни до свиданья, типичная Света.

— Ну да, конечно перевел, а что?

— Можешь сесть со мной? Пожа-а-а-луйста, — у Светы в этот момент были такие жалобные глаза, что отказать ей было нереально. — К Сереже Ритка сядет. На один урок. А то у меня совершенно из головы вылетело.

— Один вопрос — как? — добродушно спросил Витя, собирая учебники. — Нам англичанка квизом по этой статье всю плешь проела, даже Ермаков наверняка худо-бедно подготовился.

— Хотела все вчера сделать, но так уж получилось, занята я была, — чуть покраснела Света.

— Так-так-так, и чем же ты таким занята была? — живо поинтересовался Витя с нескрываемой улыбкой.

— А вот не скажу тебе, мучайся, — фыркнула она.

— Ладно, можешь не говорить, переживу. Кстати, раз уж на то пошло, я в свою очередь могу тебя кое о чем попросить?

— Поможешь с квизом и можешь просить все, что хочешь, — на этих словах Света загадочно опустила глазки. — Ты, кстати, ничего не чувствуешь? Весь день помойкой какой-то пахнет, а откуда — не могу понять.

Витя лишь неопределенно пожал плечами, уставившись в потолок. Мало он все же вчера в душе полоскался. Мало.

Леха стоял за углом школьного двора, облокотившись на машину Мишиных родителей, которую тот тайком периодически угонял. Сам же Миша в этот момент самозабвенно курил гашиш в салоне, лишь слегка приспустив стекло. Капитан от этого был явно не в восторге. Но сколько бы бесед уже на эту тему не было проведено — все без толку. Правильным было бы сдать его главному тренеру «Витязя» — и дел с концом, но Леха не хотел чувствовать себя крысой. Поэтому ему оставалось лишь втайне уповать на то, что Ермак спалится с этим делом сам в один прекрасный день.

Денис подошел, когда Леха уже начинал терять терпение. И без того плохое настроение перемежалось с возрастающим желанием заехать Ермаку по накуренной морде.

— Долго ты! — раздраженно отметил Леха, стараясь перекричать электронную музыку из Мишиных колонок.

— Извини, задержали, — спокойно ответил Денис. — Может, Ермак сделает музыку потише?

Леха не без удовольствия постучал кулаком по капоту автомобиля. Миша с возмущением уставился на товарища, на что тот жестом показал ему убавить громкость динамиков. Разочарованно вздохнув, тот все же подчинился и по пояс высунулся из окна.

— Можно было и словами попросить, — сказал он, недовольно сузив глаза.

— Спасибо, Миш, — Денис говорит это скорее из соображений элементарной вежливости. — Леш, что за необходимость была нас собирать здесь?

— Садись в машину, — велит он. — Есть разговор. И его никто не должен слышать.

— Что ж за день сегодня такой, — вздохнул Денис, усаживаясь на заднее сиденье.

Леха уже почти присоединился к товарищам, когда краем глаза заметил Соколова с Тихоновым. Они шли, о чем-то оживленно разговаривая.

«Недолго тебе ухмыляться осталось, Соколов», — мстительно подумал Леха, пристраиваясь рядом с Мишей.

— Так, значит, ребят, — начал он, поморщившись от запаха травы. — То, что я вам скажу, пока что останется здесь. Чтоб никто, кроме нас троих, об этом не знал — вам все понятно?

— Фрол, я могила, ты знаешь, — пообещал Миша.

Денис лишь молча кивнул. Что-то ему подсказывало, что то, о чем хочет поговорить его друг, явно не имеет отношения к футболу или планам на выходные.

— Короче, я вчера, ну, за Соколовым проследил…

— Боже, Леш, ты опустился до слежки? — воскликнул Денис.

— Дэн, мне позавчера пришла мысль в голову. Соколов явно чего-то употребляет. И я оказался прав — он якшается с каким-то мужиком. Причем мужик явно не из наших краев. Да и одет весьма прилично — такой не будет просто так тусить со школьником и уж тем более не пойдет с ним в лес! Я готов на что угодно поспорить, что он ему что-то продавал подальше от глаз, либо…

— Ермак, ты задолбал со своими оборотнями! Я тут пытаюсь о настоящей проблеме поговорить, а не о твоих бедах с башкой! — прорычал Леха.

— Что они делали в лесу? — не унимался Миша.

— Да не знаю я! Мужик меня как-то заметил. Пришлось драпать. Вдруг ствол еще достал бы, — Леха уставился в окно, рефлекторно рисуя на его заиндевевшей поверхности какие-то закорючки. — Слышал только, что у Соколова на что-то «мало времени». Я о чем и говорил — вдруг он задолжал за дозу?

— Леш, ну даже если Витя что-то принимает, в чем я сомневаюсь, твое какое дело? — попытался урезонить его Денис, которого уже начала пугать одержимость друга. — Ты за что ему отомстить-то хочешь, я не пойму? С Настей он не встречается…

— Я так не думаю, — перебил его Леха. — Я видел их вместе. Аккурат перед тем, как Витя встретился с тем мужиком.

— Они обнимались? Может, целовались? — прямо спросил Денис.

— Нет, но…

— Леш, заканчивай, — Денис стал серьезен. — Я всегда на твоей стороне, ты знаешь. Но ты уже перебарщиваешь. Винишь в вашем расставании Витю, а тебе не приходило в голову, что Настя с тобой рассталась просто потому что? И Витя тут никаким боком не причастен?

Леха тяжело дышал. Подобная мысль была для него недопустима. Настя, она не такая, она… А какая она? Она — первая красавица школы, он — ведущий спортсмен, между ними рано или поздно должна была вспыхнуть искра. Или нет? У Леши комом в горле встряла эта мысль. Что он знает-то о ней? Ну, знает-то многое, но так ли оно на самом деле?

— Говоришь, что на стороне Лехи, но уже который раз защищаешь этого, — едко бросил Миша. И совершенно не вовремя.

— Я никого не защищаю, я стараюсь быть объективным, — поправил его Денис, пытаясь не дать выбить себя из колеи. — Если мой лучший друг ошибается, то я обязан его поправить.

— Я не ошибаюсь! — решительно заявил Леха, которого неприятно кольнули слова Ермака.

Денис сдавленно молчал. Леша должен знать. О Насте, о разговоре с Витей. Про Настю ему давно надо было все рассказать, еще когда Леха только начал за ней ухаживать в начале учебного года. Хотел как лучше. Если бы он только знал, чем это обернется. Как там любил говорить Петрович — «Ситуацию оценивают по ее последствиям»? Если так — то ситуация дерьмовее некуда.

— Ладно… Не ошибаешься… Ну, рассказал ты о своих вчерашних похождениях, дальше-то что? Ты ведь не только для этого нас собрал подальше от чужих ушей?

— Именно. Я хочу, чтобы вы мне помогли. Если мы втроем поймаем Соколова с поличным, то у него точно не будет никаких шансов оправдаться.

Одобрительных возгласов, на которые рассчитывал Леха, не последовало. Миша нервно заелозил в кресле. Взгляд Дениса остался неподвижным. Он силился подобрать нужные слова.

— Нет, Леш, — Денис сказал это почти через силу. Он был готов сделать все для своего друга. Но это выходило за рамки его морального компаса. — Я не буду в этом принимать участия. Если бы Витя намеренно увел у тебя девушку — я бы еще подумал. Но так — нет, извини.

Леху обуревала ярость. Он никак не мог предположить, что человек, которого он считал лучшим другом, повернется к нему спиной.

— Так вот значит, да, Дэн? — сдавленно проговорил он. — Такой ты мне друг значит?

— Да при чем здесь друг или нет! — Денис все же не выдержал. — Ты помешался! Зациклился на какой-то непонятной мести! Я не узнаю тебя, знаешь. Тот Лешка Фролов, с которым я еще в начальной школе подружился, никогда бы так не поступил!

— Так, значит, нам может больше не стоит быть друзьями? — Леха выпалил это больше на эмоциях. И тут же закрыл рот рукой.

Денис посмотрел на него с таким разочарованием, что тому стало неуютно. Внутри будто что-то оборвалось.

— Дэн, я… — начал было оправдываться он.

— Пошел ты, — не дал договорить ему Денис. Он спокойно вышел из машины и таким же спокойным шагом направился куда-то в сторону.

Капитана всего трясло. Сначала Настя. Теперь Денис. Кого еще он потеряет из-за этого проклятого выскочки? Хотелось выплеснуть всю ту ненависть, которая зародилась у него в груди. Повесить перед собой грушу и молотить до крови в костяшках. Или нет. Не грушу. Соколов — куда более достойный вариант.

— Что ж, в такие моменты и познается, кто друг, а кто — так себе, — философски заметил Миша.

— Пасть закрой! — рявкнул Леха.

— Фрол, да успокойся ты, я от такого ножа в спину в шоке не меньше твоего, — признался Миша. — Предать друга ради человека, с которым общаешься раз в год по обещанию, это просто мерзость.

— Ты хоть со мной останешься? — угрюмо уточнил Леха, уже ни на что не надеясь.

— Да я-то конечно, Фрол, просто… Ты не злись только… Что мы будем делать, если, ну, все же моя теория имеет право на существование…

— Я в это поверю, только когда Соколов лично на моих глазах превратится в волка, — отрезал Леха. — Все, не обсуждается!

— Ладно, я все понял, — Миша покорно опустил глаза, но все же, несмотря на упрек, от своего предположения он не отказывался. Он прекрасно помнил те два горящих желтых глаза у Соколова. И до сих пор его от этого бросает в дрожь. — Тебя подвезти?

— Нет, спасибо, я с тобой без прав и уж тем более накуренным не поеду, — поморщился Леха, тут же вылезая из машины в подтверждение своих слов.

— Когда начнем-то? — крикнул ему вдогонку Миша.

— Я тебе напишу.

Витя остановился возле «Янтаря» перевести дух. Деваться было уже некуда. Только вперед! Из головы все не выходила одна мысль — почему он не может просто перемотать время, пропустить момент приветствия и перейти сразу непосредственно к прогулке. Так было бы намного проще. В подобных ситуациях беседа сама настраивается на нужный лад. А тут — придумывать что-то, выуживать из головы нужные слова для развязки диалога. Жуть.

Витя вспомнил, как легко и непринужденно он начал диалог с Ирой, еще тогда, в больнице. Тогда все казалось проще. Подошел и заговорил. А тут… Надо подойти и заговорить! Ужас.

— Ладно, вдох-выдох, вдох-выдох, Виктор Константинович, вперед и с песней, — подбодрил Витя сам себя и с высоко поднятой головой зашел в гипермаркет.

Эскалатор спускался на цокольный этаж будто целую вечность. Витя за это время успел уже два раза передумать и два раза вновь собраться с силами.

«Черт, надо было хоть подарок

То ли от безысходности, то ли от природы, но Витя перед входом в зал все же вспомнил, что он так-то ликан и заметно воспрял духом. Как ни крути, но мысль о своей такой уникальности волей-неволей, а поднимала самооценку. Можно с легкостью выстроить вокруг себя ореол загадочности перед девушкой. Ходить с томным взглядом и кидаться фразочками по типу: «Нет, не приближайся ко мне, иначе я могу причинить тебе боль!». Или «В ночь полной луны прислушайся к звукам природы — там я буду петь тебе свою песню!».

— Ты мой личный сорт героина, Белла, тьфу, блин, нафиг, — выругался он. — Нет уж, даже думать забудь. Я не похож на вечно страдающего идиота.

А вон и Аня. На рабочем посту. Пока он видел только ее кудряшки, ибо она стояла к нему спиной. Разговаривала с каким-то парнем. Довольно внушительных габаритов. Клиент, очевидно. Или же…

Витя нервно сглотнул. А вдруг парень? Ну, у такой красавицы — неудивительно. Хотя, за все время их общения в сети, Аня ни разу не упоминала ни про какого парня. Вдруг специально? Это, конечно, было бы неприятно. Или из-за Насти у Вити уже просто элементарная фобия? В голову пришла дурная мысль — а зачем вообще задавать себе столько вопросов, если их можно просто подслушать с помощью слуха ликана?

«Нет, нельзя! И что мне теперь, мучиться от недосказанности? Блин, я уже один раз подслушал чужие разговоры на свою голову… Ну, никто же не узнает, ведь так? Я немножко, для укрепления, так сказать, чувства восприятия действительности. Да, я думаю, что ничего страшного».

Витя напрягся. Конечно, это было неправильно. Но такие вещи лучше узнавать сразу. Чтобы потом не попасть в глупое положение.

— Тем, ну нет, говорю же, не могу завтра, — услышал Витя Аню. — У меня на конюшне много дел.

— Зачем тебе конюшня? — голос парня Вите не понравился. Слишком наглый. — Я тоже тот еще жеребец.

— Очень смешно, — в голосе у девушки уже чувствовалось раздражение. Что довольно контрастировало с ее обычной манерой общения. Не то, чтобы у Вити было какое-то представление о ее манере общения. Он ведь вживую слышал ее голос всего лишь дважды.

— Ну, давай хоть домой провожу, знаю, что у тебя уже смена заканчивается, — все наседал этот Артем.

— У меня есть уже кому проводить, — с улыбкой ответила Аня, на автомате глянув при этом в сторону выхода. Витя тут же сделал вид, что вытирает подошвы ботинок. Не хватало еще, чтобы она подумала, будто он пялился. — А вон, кстати, и он. Привет, Вить!

Последние слова были сказаны слишком громко для волчьего слуха. Вите стоило больших усилий не зажмуриться в ответ на Анин дружелюбный возглас.

— Этот задохлик? — высокомерно усмехнулся Артем. — Это какая-то шутка?

Ну, он хоть не ее парень. Уже радует. А вообще что-то Вите вся эта ситуация очень сильно напоминала. Воспоминания о Тарасе будто током прошлись по всему телу. Внутренний волк вскочил на все четыре лапы, жадно принюхался и угрожающе зарычал. Будто защищал свой кусок добычи. Витя почувствовал небывалый подъем. А вместе с ним — уверенность. Ту самую, которая была у него в больнице.

— Привет, Ань, — улыбнулся он от уха до уха. Перевел взгляд на нахмурившегося Артема. — Привет!

Протянул руку. Слегка помедлив, Артем протянул в ответ. Витя тут же почувствовал, как он пытается ее сдавить. Еще эта глупая ухмылка. Ну, сам напросился. Вите-то как слону дробина, хоть и ощущения не самые приятные. Все так же радушно улыбаясь, юноша начал сдавливать конечность Артема в ответ. И с куда большим успехом. Молодой человек поперхнулся и с изумлением вытаращился на Витю. Огромных усилий ему стоило не вскрикнуть, судя по всему. Потерпев пару секунд, Артем вырвал красную и слегка обмякшую ладонь. Витя про себя отметил, что ему все же стоит быть поосторожнее — еще немного и он запросто мог сломать парню руку. Что в планы его вечера совершенно точно не входило.

— Приятно познакомиться, — декламировал он.

— Артем к нам уже давно ходит, — пояснила Аня. — Тренером потом хочет к нам устроиться. Так что, Вить, если тебе понадобится профессионал своего дела, то можешь к нему обратиться, да, Артем?

— Было бы замечательно, — злорадно улыбнулся Витя.

— Не то слово, — пробубнил Артем, все еще потряхивая рукой. — Ладно, я пойду, пожалуй. Хорошего вам вечера.

— Странно, — призадумалась Аня, смотря ему вслед. — Обычно он более разговорчивый.

— Переживаешь? — не подумав, ляпнул Витя.

— Ну да, друг все-таки, — беспечно ответила она.

Витя недоуменно покосился на Аню. Либо она это сейчас сказала специально, либо она правда в упор не заметила, как он к ней подкатывал. Боже мой, святая наивность.

— Ну да, за друзей не грех переживать, — протянул он. — Если с Серегой какая оказия серьезная, то я тоже себе места не нахожу.

— Хорошо, что у него есть такой друг, как ты, — улыбнулась Аня. — Так, ладно, жди меня здесь, я переоденусь, и по расписанию, хорошо?

— Конечно, — кивнул Витя.

Аня скрылась в комнате для персонала, а Витя тем временем облюбовал местную магазинчик. Протеиновые коктейли, батончики, фрукты — все как полагается. Вите даже было жаль, что денег у него с собой кот наплакал — так бы разжился каким-нибудь батончиком.

— Хорошая штука, — вяло бросил парень за прилавком, заметив, что Витя пристально изучает гейнер. — Много белка и углеводов. Два раза в день по одной ложки без горки на 300–400 миллилитров молока.

— Спасибо, не интересуюсь, — вежливо отказался Витя.

— Дело твое, — пожал плечами парень. — Я бы на твоем месте все же немного прибавил в массе. Без обид, если что. К Аньке, смотрю, пришел? Тот самый Витя?

— Тот самый? — слегка напрягся юноша.

— Ну, Анька о тебе только последние пару дней и болтает. Только я тебе ничего не говорил. Не хочу, чтобы она на меня смотрела своим испепеляющим взглядом.

— Она? — не поверил Витя, при этом чувствуя, как его эмоции

— А ты чего думал? — хмыкает его собеседник. — Дьяволенок еще тот. Но добрая. Ты уж ее не обижай.

— Не буду, — пообещал Витя.

Парень как-то странно смотрит на Витю, затем кивает и удаляется в другой конец барной стойки. Витя еще сделал пару кругов вдоль прилавка, прежде чем на горизонте замаячило уже знакомое улыбающееся личико.

— Держи, — с ходу вручила Аня свою сумку Вите. — Ну, пойдем. Пока, Кирюш!

Парень лишь неуклюже машет рукой, но Ане, кажется, и этого достаточно.

— Эх, — вздохнула она, когда они поднялись на первый этаж. — Сейчас бы пиццы. Но надо держаться.

— Я бы тоже не отказался, если честно, — при упоминании еды у Вити заурчало в животе. Он ведь с обеда ничего не ел. Да и там — поклевал немного и все.

— Хочешь, зайдем, ты покушаешь? — услужливо предложила Аня.

— А, да нет, что ты, это я так, к слову сказал, — улыбнулся Витя. Не хотелось ему сидеть и есть, в то время как Аня наверняка смотрела бы на него с завистью в глазах.

— А ты какую пиццу любишь? — спрашивает.

— Ну, чтоб мяса побольше, — ответил Витя, чувствуя, как рот наполняется слюной.

— А я где сыра и грибов, — мечтательно ответила она. — Главное, чтоб без оливок. Ненавижу их.

— Симметрично, — тут же закивал Витя. — Всегда их выковыривал. А грибы, кстати, топ. Люблю грибочки.

— Грибочки моя страсть. Особенно лисички.

— Слышал, что их можно сырыми есть, — призадумался Витя. — Правда, не ручаюсь за достоверность этой информации.

— Ой, нет, — Аня забавно сморщила носик, чему Витя не мог не умилиться. — Сырыми точно пробовать никогда не буду.

Аня слегка поежилась, когда они вышли на улицу. Витя почувствовал себя как-то неловко. Он-то уже и забыл о том, что такое холод. И-за чего его предложение накинуть на Аню его парку было скорее инстинктивным. На что она ему ответила недоуменным взглядом:

— Вить, ну ты что, ты же сам замерзнешь тогда. Не волнуйся, сейчас привыкну.

— Надень шапку тогда, — смущенно посоветовал он, понимая, насколько глупо звучало его предложение.

— У меня нет шапки, — задорно ответила Аня.

— А из кармана что торчит? — как бы невзначай поинтересовался Витя.

— Вот же глазастый, посмотрите на него, — надула губки Аня, все же без удовольствия натягивая шапку. — Вот из-за тебя придется потом с расческой у зеркала торчать.

— Ничего страшного, — подытожил Витя. — Зато не придется покупать новые уши.

— Знаешь, где можно купить новые уши? — хитро улыбаясь, спросила Аня.

— Догадываюсь, — Витя уставился куда-то в сторону, пытаясь изобразить задумчивость. — Нам далеко до тебя-то идти?

— Не, не очень, — ответила Аня. — Ты в подъезде постоишь или на улице? Я быстро схожу, обещаю. Сумку занесу, Пуговку покормлю, и дальше уже пойдем, куда я запланировала.

— Пуговку? — переспросил Витя.

— Ну, морскую свинку мою.

— А, ну да, — вспомнил Витя. — Просто ты не говорила, как ее зовут.

— Непростительная глупость с моей стороны, — Анины глазки хитро бегали туда-сюда, периодически останавливаясь на Вите. — Обычно через минут десять после знакомства со мной уже все знают, как зовут мою свинку. Еще через десять минут уже слышать не могут слово «Пуговка».

— Ну, нам было до этого, о чем поговорить, и без твоей свинки, — Витя надеялся, что это не прозвучало грубо.

— И то верно, — согласилась Аня. — Как твоя учеба?

— Да потихоньку, — Витя не очень хотел это обсуждать, но раз уж спросили, то никуда не деться. — Пока особо не напрягают. Хотя сегодня на английском добрая половина класса люлей получила.

— Ты тоже? — хмыкнула Аня.

— Нет, — честно ответил Витя. — Я хорошо язык знаю. Даже подруге помочь умудрился между делом.

— Везет, я бы тоже хотела английский знать.

— Что мешает?

— Сложно, да и учить не хочу, — призналась Аня. — Хотя понимаю, что надо. А то я просто очень хочу на Аляске побывать. А без английского я там заблужусь.

— Да, ищи тебя потом в снегах Аляски, — улыбнулся Витя.

— Буду снежным человечком, — Аня накинула на себя капюшон с мехом и, вытаращив глаза, уставилась на Витю. — Похожа?

— Сосулькой ты будешь, Ань, — поправил ее Витя. — И не факт, что живой. Так что учи, пока в академе.

— А ты мне поможешь, если что?

Витя непроизвольно отвел взгляд. Однажды к нему уже обратилась так девчонка, которая ему нравилась. Ничего хорошего из этого не вышло. Впрочем, есть ли смысл проводить параллели? Вряд ли.

— Да, почему нет? Надо только скооперироваться будет, помогу уж, чем смогу.

— Это было бы здорово. Может, хоть с тобой у меня не будет возникать отвращения к английскому.

Вите только и оставалось, что ответить неопределенной улыбкой. Происходящее ему казалось каким-то другим, отдаленным от его жизни, что никогда не могло случиться с ним в реале. Забавные мысли, учитывая, что он уже почти две недели как стал оборотнем. Но даже его ликантропия казалась уже чем-то обыденным на фоне нынешней ситуации. Аня казалась ему слишком идеальной. Таких просто не бывает. Где-то должен был быть подвох.

Она все говорила о чем-то, а он смотрел в ее карие глаза и забавно свисающие кудряшки из-под желтой шапки. Ну, точно — одуванчик. Только сейчас Витя обратил внимание, что он почти на голову ее выше. «Гномик», — Витя улыбнулся своим мыслям. И ведь так со стороны не скажешь, что он ее младше. Внешне Аня вполне могла сойти за его одноклассницу, а не за студентку. Но самое главное — было у них какое-то взаимопонимание друг друга. Когда Витя предложил изучать английский, читая в оригинале книгу Дугласа Адамса «Автостопом по Галактике», у Ани будто включился моторчик, и она начала под нос себе мурлыкать мотив прощальной фразы дельфинов из экранизации романа. Не услышать этого Витя не мог, и они тут же переключились на обсуждение этой серии книг и отличий экранизации от исходника. Витя боялся показаться ей скучным. Но обсуждение литературы пробуждало в Ане невиданный интерес. И юноше это нравилось. Очень нравилось.

Хотелось взять ее за руку. Она будто нарочно не засовывала для этого руки в карманы. Ее маленькая ладошка маняще болталась рядом с Витиной рукой. Всего-то одно легкое движение. И Витя безумно хотел ощутить ее тепло. Но каждый раз тормозил. Рано. Еще не подходящий момент. А нужен ли таковой? И что вообще значит этот самый подходящий момент? Какой сакральный смысл вкладывают люди в это понятие? Как его узнать? Почему этот самый момент не может быть сейчас?

Пока Витя все тупил, они уже дошли до Аниного дома. Подмигнув ему и попросив не скучать,

Смахнув с сиденья снег, Витя уселся на качели и начал слегка раскачиваться, обреченно периодически поглядывая на подъездную дверь. В этой части Белоомутска он, конечно, бывал, но редко. До этого момента не видел особого смысла здесь гулять. Раньше ему казалось, что тут нет ничего примечательного. До этого дня.

Качели слабо скрипели. Но раскачивались довольно хорошо. Даже легко. Витя уже даже и не заметил, как раскачался на их максимум. Была бы возможность — он бы смог даже «солнышко» сделать. Создавалось ощущение полета и отрыва от реальности. Хотя Витя и так был оторван от этой самой реальности по самое не балуй. Только сейчас он вспомнил тот фокус, который ему крестный показывал в субботу. Он ведь тогда загадал, что хочет найти якорь. И на следующий день он встречает ее. Совпадение? Или Витя просто так хочет уже быть с ней и видеть ее рядом с собой, что ищет параллели там, где их нет? Ему очень не хотелось что-то начинать загадывать или планировать. Когда что-то планируешь, все так или иначе идет наперекосяк. Витя решил просто наслаждаться моментом.

— Хорошо тебе! — услышал он вновь ее голос.

— Люблю так периодически кататься, — отозвался он, сбавляя темп. — Ветер дует в лицо и хоть на какой-то момент не думаешь о всякой ерунде.

— Помню, в детстве мама с папой потащили меня на какой-то день рождения. Загородный домик такой. Там еще девочка была моего возраста. Она мне сразу не понравилась, а меня с ней играть еще заставляли. Ну и, в общем, отпросилась у мамы на задний двор, благо, та девочка за мной не увязалась. А там качели были как раз. Я сидела, качалась и думала, что это самый ужасный день в моей жизни, — Аня вздохнула с какой-то немного грустной улыбкой на лице. — Но, знаешь, по прошествии лет, я поняла, что этот день был не так уж и плох. Тишина, теплый ветерок, качели и красивое звездное небо.

— А такие мелочи обычно в голову и врезаются, — Витя ловко спрыгнул с качелей, приземлившись аккурат рядом с ней. — Прекрасные моменты, когда ты действительно чувствуешь себя живым.

— Ну, сейчас я это понимаю, а тогда думала иначе, — Аня чуть прикрыла глаза, защищая их от падающих снежинок, которые красивым узором падали на ее ресницы.

— Так куда мы сейчас? — спросил Витя.

— Придется немного пройтись, — взгляд у Ани горел. — Слышал же про общину в лесу?

Смешок вырвался у Вити сам собой. Со стороны это выглядело странно. Но какой-то иной реакции от него было трудно ожидать.

— Слышал, — напряженно ответил он. — Даже бывать там доводилось один раз. С Серегой забрели случайно.

— О, значит, ты видел прямо перед ней озеро, — обрадовалась Аня. — Там если чуть глубже в лес уйти — можно наткнуться на вышку заброшенную. Я сама туда не залезала, страшно, но места там очень красивые. Думала до туда дойти, на природе погулять.

— Ну, не знаю, по-моему, не очень хорошая идея гулять в лесу вечером, — засомневался Витя, но, заметив погрустневший Анин взгляд, поспешно добавил. — Ты же ведь наверняка слышала про волка?

Он искренне надеялся, что эта новость ее немного отрезвит. Омега-то вряд ли будет скакать около общины, а вот местные ликаны вполне могут прогуляться. И если они наткнутся на кого-нибудь из них, да еще в волчьем облике, это будет катастрофа.

— Насчет волка можешь не переживать, — Аня с триумфом достала из кармана что-то на подобии зажигалки.

— Это что? — поинтересовался Витя.

— Ультразвуковой отпугиватель, — пояснила Аня. — Люди звука не слышат, а вот животным он причиняет болезненные ощущения, может даже оглушить. Ну, смотри сам.

Витя не успел ничего предпринять, как Аня нажала кнопочку. Его уши тут же прожгла адская боль. Глаза расширились, а сам он еле сдержался, чтобы не закричать.

— Блин, выключи, выключи, — запричитал он.

— Ты чего? — Аня не на шутку испугалась.

Витю слегка потряхивало. В ушах неприятно звенело. Анин голос раздавался будто откуда-то издалека.

— Вить, с тобой все хорошо?

Он поднял на нее покрасневшие глаза. Она смотрела на него с таким волнением, что ему захотелось ее обнять, лишь бы она не переживала. И может быть он бы это и сделал, если бы его голова не трещала по швам.

— У меня очень чувствительное внутреннее ухо, — кое-как выдавил он. — Слышу очень низкие частоты.

— Боже, прости, я не знала, — Аня говорила так быстро, что проглатывала некоторые звуки. — Пожалуйста, прости меня…

— Да, все нормально, зато я убедился в надежности этого устройства, — перевел все в шутку Витя.

— Дурак, — нахмурилась Аня. — Я испугалась, а он тут шутки шутит.

— Прости, Ань, — виновато улыбнулся Витя. — Я всегда начинаю глупо шутить в таких ситуациях. Считай это защитным механизмом. Просто не направляй на меня больше эту фигню.

— Обещаю, — ответила она, все еще поглядывая на него с тревогой. Неужели и правда переживает? Витя заулыбался. Ему это было приятно. Осознавать, что ты не безразличен такой девушке, как Аня, было… Витя даже не мог внятно это сформулировать. Что-то непередаваемое.

Атмосфера в лесу в этот раз была какая-то другая. Приходя сюда с Максом, Витя постоянно ощущал какое-то зловещее давление. Звучные порывы ветра и едкий хруст снега в ушах лишь дополнительно давили на психику и воображение. Лес казался чужим и неприветливым. Но сейчас все было иначе. Он будто намеренно старался демонстрировать ребятам свои плюсы, распахивая свои снежные, но при этом теплые объятия. Снежинки оседали на Анину куртку, и Витя разглядывал их краем глаза — такие все разные, не похожие друг на друга. Аня напоминала Снежную Королеву в этих пейзажах. Не потому что холодная. А потому что казалось, что она, как и этот лес, — самое прекрасное, что могла создать природа.

— Всегда мурашки были от этого здания, — вздрогнула Аня, когда они проходили мимо пятиэтажки. — Боюсь заброшек.

— У меня в деревне недалеко от дома есть заброшенная усадьба. Мы с Серегой там, бывает, тусуемся, когда настроение подходящее. Посидим так, поболтаем. Очень атмосферно, — улыбнулся воспоминаниям Витя.

— Как-то мне трудно представить тебя матерящейся, — признался Витя.

— Почему? — удивилась Аня.

— Да, просто… Ладно, проехали, — Витя слегка покраснел. Хотелось ему сказать, что из-за ее доброго голоса, с которым матюки никак не вяжутся, но почему-то передумал. Аня лишь тихонько рассмеялась.

Они все шли дальше вглубь леса. Перешагивая через сугробы, Аня периодически опиралась на Витю, из-за чего он каждый раз покрывался небольшими мурашками. Еще и волк начал радостно облизываться, оказавшись так далеко от кирпичных панелек. Все это кружило голову Вите так, как наверняка не мог бы никакой алкоголь.

— Ты выглядишь таким счастливым, — заметила Аня.

— Радуюсь мгновению, — такая откровенность была сейчас очень кстати. — Этот лес, здесь так хорошо. Мне всегда здесь нравилось. И я понимаю, что и в старости смогу здесь так же погулять. Это ощущение, оно и делает меня счастливым. И то, что я здесь с тобой, это только добавляет ощущения желанной бесконечности момента.

— Засмущал, — Аня слегка отвела глаза.

— Да ладно тебе, я ведь как есть сказал, — почему-то Витя понял, что вот он — момент. Он протянул ей руку. — Можно?

Аня лишь коротко кивнула. Когда он обхватил ее ладошку, то будто провалился. Он слышал стук сердца. Свой. И ее.

— Ты такой теплый, — тихо проговорила Аня.

«Неудивительно, при температуре-то близкой к сорока», — подумал Витя.

Вскоре они вышли наконец-то к озеру. Вдалеке виднелись слабые огни общины. Витя всматривался в них, и почему-то ему хотелось туда. Хотя, он понимал, откуда такое рвение. Волку там было самое место. Может, стоит поговорить с Максом? Как только он будет в состоянии сам себя обеспечивать, то ему будет лучше там? И местные ликаны найдут место и для него?

А как тогда быть с Аней? Согласится она на это? Как она вообще отреагирует на новость о том, что он оборотень? Почему он в мыслях уже видит их парой? Витя дал своим размышлениям отбой. Сейчас не время думать об этом. Он сам говорил — наслаждаемся моментом. А момент был буквально пределом возможных мечтаний.

— Вышка там, — Аня кивнула куда-то вправо. — Ее, в принципе, отсюда уже видно.

Приглядевшись, Витя-таки смог разглядеть торчащую из-за деревьев металлическую конструкцию.

— Я так понимаю, что стоит она тут со времен царя Гороха, — предположил Витя.

— Папа рассказывал, что, когда тут еще деревня была, до того, как в общину превратиться, вышка эта использовалась для наблюдения за лесными пожарами, — сказала Аня. — Но, понятное дело, сейчас она уже для этого не особо пригодна. Заросло все, угол обзора уже явно не тот.

— И часто ты сюда приходишь? — спросил Витя, который все непрерывно оглядывался по сторонам, восхищаясь красотой этих мест.

— Ну, до того, как волк этот появился — очень часто приходила. Сейчас, ну, — Аня слегка запнулась. — Первый раз с момента первого нападения. Родители тогда знатную бучу подняли. Типа, никаких больше походов в лес и все такое.

— Ну, их можно понять, — встал на их сторону Витя. — А сейчас что?

— А сейчас я просто сказала, что с парнем иду гулять, — хитро улыбнулась Аня.

— С… парнем? — не понял Витя.

— Ну, лучше уж так было сказать, чем, что я опять в лес намылилась, — беззаботно ответила она. — Идем, нет?

Вите лишь оставалось ловить ртом воздух. Что ж, видимо, Аня уже все для себя решила. Ему впору радоваться было, но он был в растерянности. А что ему оставалось? Его разум был сейчас где-то далеко, но явно не в нем самом. Требовалась перезагрузка системы. Но когда и как? Да, к черту! Витя уже принял решение, что не стоит вечно задаваться вопросами и искать на них ответы. Просто сейчас плыть по течению.

Когда они, наконец, продираясь сквозь метровые сугробы и укутанные снегом ветки, добрались до этого всеми забытого шедевра архитектурной мысли, перед Витиными глазами предстала конусообразная конструкция, высотой примерно с пятиэтажный дом. Наверх вела узенькая лесенка, начинавшаяся от самой земли и ведшая на самую верхотуру, где была расположена небольшая площадка.

— Ну вот, как-то так, — неловко начала Аня, ковыряясь носочком ботинка в снегу. — Летом сюда с книжкой прихожу. Сажусь на балку и читаю в тишине.

— А зимой? — спросил Витя, уже мысленно представляя себя с Аней на вершине вышки.

— А зимой просто гуляю, фотографирую, — ответила Аня.

— А на вершине ты, говоришь, не была, да? — Витя твердо решил претворить свою фантазию в жизнь.

— Ну да, страшно же одной, — глаза у Ани чуть расширились. — Да и потом, неизвестно еще, насколько крепкая эта конструкция.

— Выглядит недурно, — Витя оценивающе окинул взглядом вышку. — Полезли?

— С ума сошел? — покосилась на него Аня.

— Ни капли, — задорно улыбнулся Витя, уже одной ногой вставая на лестницу. — Представь, что это такой челлендж. С каждой ступенькой твои проблемы уходят куда-то вдаль. И когда ты окажешься на вершине, то все твои страхи и переживания останутся в прошлом. И будешь только ты. Будто заново родившаяся.

— Ну, я даже не знаю… — растерянно ответила Аня. — Все равно как-то немного…

— Я не дам тебе упасть, — уверенно заявил Витя и протянул ей руку. Слегка помедлив, Аня нацепила перчатки, крепко схватило его и полезла следом.

Совет, который Витя дал Ане не замедлил распространиться и на него. Вите самому было немного страшновато. Но, поднимаясь все выше и выше, изредка подбадривая свою спутницу, он начинал чувствовать себя другим. Диким. Свободным.

Аня боялась. Порой она уже была близка к тому, чтобы повернуть назад. Тогда Витя лишь слегка касался ее плеч и, смотря ей прямо в глаза, говорил: «Верь мне!». Это срабатывало. Но лишь до следующего проема. И снова все по новой. Подъем уже явно затянулся. Но было в этом что-то душевное. Вите нравилось заботиться об Ане. Глядя в ее испуганные, но довольные глаза, он каждый раз ощущал эмоциональный подъем. Он начинал бояться к этому привыкнуть.

Последний проем вскоре был преодолен. Оставалась лишь самая волнующая малость — залезть на площадку.

— Подожди меня тут, я проверю, — попросил Витя.

Он с легкостью взобрался на площадку, ощупывая ногой каждый ее сантиметр. Вроде крепкая. Двоих точно выдержит. Он намеренно старался не смотреть по сторонам — хотел разделить с Аней всю ту красоту, которая бы им открылась. Лишь только когда помог ей подняться — только

В тот момент ему захотелось кричать. Несколько минут. Открывшиеся виды были поразительны. Сплошной лесной массив, где в свете слабой убывающей луны блестела ледяная озерная гладь. Редкие огни общины дополняли эту картину, добавляя в нее оттенок мистики и загадки. Звезды были будто рукой подать. Зимний ветер приятно дул за шиворот. Вот, где действительно было ощущение полета. Витя аж испугался, что от переизбытка чувств волк сейчас вырвется на свободу. Но он был так же заворожен.

Витя слышал Анино тяжелое дыхание. Испуг исчез с ее лица, уступив место восхищению. Она, не отрываясь, смотрела на все открывшееся великолепие.

— Ну, кажется, что этот экзамен ты сдала, — улыбнулся Витя, касаясь ее руки. — Тебе нравится?

— Безумно, — у нее будто перехватило дыхание. Затем она посмотрела на Витю глазами, полными благодарности. — Спасибо тебе большое.

— За что? — смутился Витя.

— За все это, — Аня обвела рукой окрестности. — Ты мне такой подарок сделал, я просто…

— Пустое, — махнул рукой Витя. — Ты не замерзла?

— Немножко. Но я хочу постоять здесь еще минут пять. Ты не против?

— Конечно нет.

Витя был благодарен судьбе, что они с родителями переехали сюда. Пусть говорят, что хотят, но все это, то, что он имел здесь, в Белоомутске, он бы никогда не променял на столицу, будь там хоть трижды цивилизованнее и лучше условия для жизни. Пусть он и родился в Москве, но здесь он вырос, нашел друзей, стал ликаном… И, кажется, встретил лучшую девушку из всех возможных. Голова которой сейчас так уютно устроилась на его плече. Витя не стал больше думать. А просто приобнял ее.

Они начали спускаться, только когда ветер уже подморозил Ане нос. Она еще не хотела в этом признаваться. Витя бы и не догадался, если бы она не начала подозрительно часто его закрывать теплой перчаткой. Ему ее еще и уговаривать пришлось. Он тоже не хотел покидать это место. Но начинающая замерзать Аня была более чем весомым аргументом.

Спуск был быстрым. Сначала спускался Витя, Аня — следом за ним. Хотела пойти первой, но Витя настоял, что для подстраховки лучше первым быть ему. Она вынуждена была согласиться. До земли оставалось еще метра полтора, когда Вите уже надоело спускаться и он просто спрыгнул.

— Прыгай, я поймаю! — весело крикнул он.

— Нет уж! — запротестовала Аня. — Так спущусь.

— Ладно, дай уж хоть с этим помогу, — вздохнул Витя.

На предпоследней ступеньке Аня все же осмелилась спрыгнуть, при этом неловко оказавшись у Вити в объятиях. Не ожидавший такого подросток замер как вкопанный. И что дальше-то? Они смотрели друг на друга. Аня как-то совершенно не торопилась освобождаться. Витя как будто случайно прижал ее крепче к себе. Она была и не против, подтвердив это таким же действием.

— Потанцуем? — глупо предложил Витя.

— С радостью, — улыбнулась Аня. — Только музыка нужна.

— Не-не проблема, — заикаясь, Витя достал из кармана телефон и, порывшись там с минуту, включил «You’re not alone» неподражаемого Майкла Джексона. Лирическая музыка слилась с тишиной леса. И они в ней растворились.

Они кружились, крепко прижавшись друг к другу. Витя нежно поглаживал ее кудряшки. Здесь, с ней, он чувствовал себя таким большим. И она — такая прекрасная. Удивительная. Маленькое чудо, которое хотелось защищать. Этот танец стоил всего того, через что Вите пришлось пройти. И в этот раз он действительно понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно.

«Не уходи от меня никогда, слышишь? Я горы ради тебя сверну! Только позволь мне с тобой кружиться в этом танце вечность!». Слова так и рвались наружу. Но Витя не рискнул прерывать их гармонию. Все и так было хорошо.

Песня закончилась. А они еще стояли так в обнимку пару минут.

— Пора домой… — шепнул Витя.

— Да, — так же тихо ответила Аня.

Взявшись за руки, они пошли по уже истоптанной тропинке. Аня вздрогнула, когда со стороны общины раздался грустный волчий вой. У Вити было дикое желание ответить ему. Но не сейчас. Потом.

— Все хорошо, — успокоил он Аню. — Это просто вой.

— А вдруг это тот самый волк? — в голосе у Ани была небольшая дрожь.

— Нет, Ань, это не он, — и Витя был в этом уверен.

Сердце предательски защемило, когда они уже были буквально в пяти минутах от Аниного дома. Всю дорогу они болтали о книгах, лошадях, комиксах, волках… Витя и не заметил, как быстро пролетело время. И почему счастье так скоротечно?

Витя вспомнил отцовский совет, касательно восточной поэзии. Он как раз вечерком перед этим днем почитал некоторые рубаи Хайяма. Так, на всякий случай. Выделил некоторые для себя. Он был уверен, что Аня оценит. Должна оценить.

О горе, горе сердцу, где жгучей страсти нет.

Где нет любви мучений, где грез о счастье нет.

День без любви — потерян: тусклее и серей,

Чем этот день бесплодный, и дней ненастья нет.

Он надеялся, что воспроизвел без ошибок. Пусть даже маленьких. Не хотелось, чтобы хоть что-нибудь испортило этот вечер.

— Хайям? — догадалась Аня.

— Да, — ответил Витя. Но ему хотелось быть честным. — Отец все советовал начать читать. Я только недавно добрался. Изумительные вещи.

— Я не знаю твоего отца, но уже уверена, что он замечательный, — улыбнулась Аня.

— Да, скорее всего, так и есть, — согласился Витя.

Аня не могла знать правду. Поэтому ее слова отозвались ноющей болью в сердце Вити. Юноша всеми силами старался не пустить слезу. Это было трудно. Но он справлялся.

— Пришли, — грустно констатировала Аня, когда они добрались до нужного подъезда.

— Да, — без особого энтузиазма кивнул Витя.

— Вы завтра с Сережей придете на тренировку? — у Ани в голосе была надежда.

— Да, мы с ним строго по субботам договорились ходить, — поспешно отвечает Витя.

Аня в ответ лишь улыбнулась. А затем медленно поцеловала его в щеку. На месте, где отпечатались ее губы, кожа у Вити полыхнула каким-то невообразимым пламенем.

— Тогда до завтра. Спасибо тебе большое, Вить. За все, что ты для меня сегодня сделал.

— Да я ничего не сделал… — Витя совсем растерялся.

— Нет. Ты подарил мне сказку.

Она исчезла, обрамляемая слабым светом подъездных ламп. А Витя еще некоторое время стоял около двери с блаженной улыбкой. А его щека приятно пульсировала.

Глава 15. Свежая кровь

Ближе к полуночи ветер в Белоомутске разошелся не на шутку. Доходило до того, что пошатывались редкие рекламные щиты, расположенные по обочинам местных дорог. Метеорологи не зря обещали, что эта ночь будет одной из

Стоило машине скрыться за очередным поворотом, как спустя пару минут возле шоссе появилась молодая девушка. Ее пальто уже начало покрываться инеем. Она не прекращая стучала зубами, надеясь уже поскорее добраться до автобусной остановки, где ее вскоре должно было забрать такси. Марина не рассчитывала, что сегодня ей придется возвращаться в свое родное Косицино. В ее планы входило остаться у своего молодого человека. Но внезапная ссора испортила все ее планы. Казалось бы, из-за такого пустяка… Она даже начала подумывать о том, что может все-таки стоит вернуться и попытаться все уладить. Они оба были виноваты в равной степени. Позвонить в домофон, промурчать что-то томным голосом, насколько это возможно при таком морозе, да и дело с концом. Да и он сам ей звонил раза два или три. Что-то потом написал. Явно также был готов пойти на мировую. Но обида все же взяла верх.

«Пусть помучается, умник, — злорадно подумала Марина. — Хотя, тут, скорее, я мучаюсь. Он-то в тепле остался. А мне теперь жди это такси черт его знает сколько. Ничего, потерплю».

Не оборачиваясь, она продолжила идти до остановки. Она не могла видеть фигуру, которая наблюдала за ней издалека. Человек тяжело дышал. Застонав, он начал снимать с себя одежду. А затем его глаза вспыхнули желтым пламенем…

Когда Марина, наконец, добралась до места назначения, то ее ждало разочарование — остановка еще пустовала. Раздосадовано чертыхнувшись по поводу того, что в эту глушь даже такси не может нормально приехать, Марина зашла как можно глубже под козырек, где уселась на холодную лавочку. Дрожащими руками закурила очередную сигарету.

«Ладно, если через пять минут никто не приедет, то, так уж и быть, вернусь к этому», — решила девушка для самой себя и уставилась на шоссе, все же надеясь увидеть хоть что-то похожее на свет фар.

Ветер нещадно бил по козырьку, добавляя к его завываниям неприятное слуху постукивание. Атмосфера была пугающей. Еще и лес этот чертов рядом. Остановка находилась от него в считанных метрах, отделяемая лишь железной дорогой. За все то время, что ей доводилось бывать в Белоомутске, Марина сторонилась его. Он ее пугал. Лес никогда, по ее мнению, и так не выглядел особенно дружелюбно, но сейчас, в середине зимы, во время этого ужасающего ветра, он казался совсем уж чужим. Один Черт только мог знать, что там обитает. Особенно после всех этих ужасов, что здесь происходили и происходят до сих пор.

Совсем недалеко от себя Марина услышала приглушенное рычание. Первая мысль — бродячая собака. Поэтому она не стала даже оборачиваться в сторону рычания. Дворняги боятся людей куда больше, чем люди их. А значит, и обращать внимания не стоит. Быстрее отвалит. Но когда пугающее похрюкивание неизвестного существа оказалось совсем близко от девушки, та все же решилась оглянуться.

Крик застрял у нее в горле. Ужасный монстр стоял буквально в нескольких метрах от нее. В нос Марине ударил запах настолько смрадный, что был способен заставить поморщиться даже самого матерого бомжа. Ярко-желтые глаза, полные бешенства и голода, буравили ее насквозь.

Отойдя от оцепенения, Марина отчаянно вскрикнула и бросилась наутек. Но Омега оказался проворнее. Двумя легкими рывками он нагнал девушку и сбил ее с ног. Но добивать не спешил. Слегка накренив морду, ликан оценивал ситуацию и свою жертву. Легкая добыча. Но убивать ее здесь, посреди улицы, было чревато. Его бедро до сих пор неприятно ныло после той встречи с Охотниками. А он учился на своих ошибках. Поэтому Омега осторожничал. Для его же безопасности, жертву стоило загнать в лес. Там он наверняка не столкнется с теми, кто тогда причинил ему боль. И заодно спокойно сможет оставить послание. Он знал, что оно все равно дойдет до адресата. Обязательно дойдет.

Несмотря на шоковое состояние, Марине все же удалось вскочить на ноги. Ликан перегородил ей путь в поселок. Оставалась лишь только одна дорога — в лес. Какой-то своей частью она понимала, что это билет в один конец. Но попытать удачу стоило. Омега проводил ее взглядом. Если бы на звериной морде могла отображаться ухмылка, то именно она сейчас бы появилась на его губах. Издав победное рычание, оборотень трусцой побежал следом.

Марина пробежала уже метров сто. Каждая ветвь нещадно била по лицу, а снег то и дело падал за шиворот. Но останавливаться было нельзя. Постоянно оглядываясь назад, девушка старалась увидеть чудовище, которое уже заносило бы лапу для фатального удара. Но монстра и след простыл. Она его даже не слышала. Но казалось, что он был везде. Каждый хруст снега, каждый удар веткой напоминал его рычание, которое было самым ужасным звуком в жизни девушки.

Только сейчас она поняла, какую глупость совершила. Что не стоило ей уходить от своего мужчины. Нужно было ответить на звонок. Что не стоило со скепсисом относиться к рассказам о чудовище Белоомутского леса. Но кто мог знать? Кто мог знать о том, что именно ей предстоит столкнуться с этим?

Пробежав еще с десяток метров, Марина окончательно выдохлась. Она инстинктивно спряталась за большую сосну и аккуратно выглянула на тропинку. Стояла абсолютная тишина, лишь изредка прерываемая свистом ветра. И тут у Марины сдали нервы. Девушка села на корточки и заплакала.

— Отче наш, сущий на небесах… — отчаянно начала шептать она единственную молитву, которую знает.

Он появился из неоткуда. Подобно призраку леса, Омега вышел из тени прямо перед Мариной. Его морда оказалась аккурат напротив ее лица. Настолько близко, что можно было ощутить его обжигающее дыхание.

Девушка зажмурилась, ожидая смерти. Но ликан не торопился. Он будто наслаждался ее мучениями. Он провел когтистой лапой по ее лицу, оставив две неглубокие царапины.

— Пожалуйста, не надо… — срывающимся голосом, в слезах, умоляла Марина.

Омега еще с минуту изучал свою жертву, издавая звуки, отдаленно напоминающие злорадное хихиканье. И затем нанес удар.

Витя планировал хорошенько выспаться этой ночью. После такого чудесного вечера он хотел встретить новый день бодрым и в хорошем расположении духа. Сходить с Сережей в зал, перекинуться парой слов с Аней, может даже напроситься поехать вместе с ней на конюшню. Если не получится, то созвать всех членов «Одноглазого пса» и просто весело провести время. Он мог

— Какого лешего от меня понадобилось? — пробормотал сквозь сон Витя, разглядывая номер нарушителя спокойствия.

Незнакомый. Странно. Может, ошиблись? Витя открыл сообщение. После прочтения ему стало дурно:

«Привет, Витенька! Я убил еще кое-кого. Бедняжке не стоило в такой мороз оставаться одной. Оставил для тебя послание недалеко от автобусной остановки. Приходи, полюбуйся, я ведь не зря для тебя старался!»

Футболка на Вите тут же стала мокрой. Без раздумий он сразу же перезвонил на этот номер. Но абонент ожидаемо был вне зоны доступа. Витя в ужасе начал метаться по комнате, бессмысленно заглядывая то в окно, то под кровать, то в шкаф. Со злостью ударил по его дверце, отчего та едва заметно треснула. Переживать по поводу слегка поломанной мебели Витя будет потом.

«Давай без истерики», — остановил он себя. Откуда Омега мог узнать его номер? Зачем он ему написал? Что за послание? Это уже было слишком. Витя чувствовал, будто нечто невидимое сжимает его со всех сторон. В глазах поплыло. Он сел на корточки, облокотившись на краешек кровати. Собираться с мыслями и пытаться унять головокружение пришлось довольно долго. Наконец, хлопнув себя пару раз по щекам, Витя уверенно встал и направился в прихожую. Остановка, значит? Ладно, пусть будет так. Пускай Омега думает, что он играет по его правилам. Вечно на шаг впереди он быть не сможет. Витя найдет способ его переиграть. Рано или поздно.

Константин вышел с кухни на шум нервно ищущего ботинки Вити с весьма недоуменным взглядом. Он не ожидал от него такой ранний подъем в субботу утром.

— Далеко, Вить? — нахмурившись, спросил он, пытаясь удержать горячую кружку с чаем.

— Бегать, — бросил первое, что пришло в голову, Витя. — У меня же зал сегодня. Полезно будет костяшки размять.

— На улице мороз лютый, какой бегать? — Константин подозрительно смотрел на сына.

Вите стоило больших усилий не возмутиться. Будто он не знает, что у оборотней иммунитет к холодным температурам! Актер погорелого театра!

— Нормально, — уже на выходе ответил Витя. — Маме скажи, чтоб на меня завтрак не готовила, если что. В «Янтаре» позавтракаю.

Витя выбежал на улицу, бросив короткое «Доброе утро!» уже сидевшей на посту Зинаиде Михайловне. Потрясающая бабулька все же. Что мне снег, что мне зной — сижу на лавке тучкой злой.

С распахнутой курткой, глазами навыкат и сбивающимся дыханьем Витя выглядел слегка диковато для такого морозного утра. В носу неприятно покалывало. Да, такой холод даже ликана заставит поежиться. Сейчас бы дома сидеть, пить чай и смотреть сериалы под одеялом, а не вот это вот все. Но выхода не было. Нормальная жизнь осталась там, в доме Цветаевой две недели назад.

Омега заслуживал смерти. Если раньше у Вити при взвешенном анализе ситуации еще могли быть зерна сомнения, то сейчас, после этого сообщения, их не осталось. Все, что он делает — он делает осознанно. Слепая ярость вновь завладела Витиным разумом. Мысли о том, чтобы убить Омегу лично вновь то и дело всплывали в голове.

«Так будет даже проще. Заодно и проверим отцовскую теорию. Если я действительно снова стану человеком, то так тому и быть. Две проблемы одним махом. И больше никаких ликанов. К черту это все. Я к этому как не был готов, так и не стану. Свою жизнь я прекрасно построю и без шерсти в заднице».

Как только Витя оказался на остановке, то сразу учуял запах мокрой шерсти, который нитью вел в сторону леса. Значит, нужно идти туда. Подросток предварительно огляделся по сторонам, но никаких следов не обнаружил. Если тут что и было, то все следы уже явно замело.

Вите было боязно идти в лес. Он в страшном сне не мог представить, что его там может ожидать. Что этот выродок подразумевает под посланием? Явно не записочка с дружелюбным предложением встречи после уроков. Небрежно пригладив свои непослушные, почти кудрявые, черные волосы и хрустнув позвонками, Витя отправился навстречу неизвестности.

Когда Витя пересек железную дорогу, то ему на глаза сразу бросилась колея следов, которую снег еще не до конца успел похоронить во времени. Следы были размашистые. Тот, кто их оставил, явно бежал. Витя сразу узнал нечто, отдаленно напоминающее волчью лапу. Также уже едва виднелись и следы поменьше. Нетрудно было представить картину произошедшего. Омега настиг девушку у остановки. Вынудил ее бежать в лес. Где и поймал.

— Господи, только не труп, пожалуйста, только не труп, — пробормотал Витя, аккуратно идя вдоль колеи, стараясь ничего не испортить. Следы еще наверняка могу пригодиться.

С каждым шагом опасения Вити по поводу того, что Омега вынуждает его зачем-то посмотреть на тело, все больше подтверждались. Морально он уже приготовился. Хотя он не был уверен, что к такому хоть как-то можно адекватно подготовиться. Вот уже и запах крови начал обустраиваться в ноздрях. В висках начало неприятно стучать. Витя все пытался приказать себе успокоиться, но он ничего не мог поделать с разыгравшимися нервами.

Запах усиливался с каждой секундой. До этого шагавший спокойным шагом Витя, забил на меры предосторожности и уже чуть ли не бежал к предполагаемому месту убийства. Думал, что бег поможет отвлечься. Но как бы ни так.

Когда юноша чуть не наступил на кусок окровавленной плоти, вырванный огромными клыками из тела, а в нос ударил уже трупный запах, то стало понятно, что он близок. Подавив рвотный позыв, Витя, дрожа всем телом, заглянул за сосну. И тут же мгновенно отвел взгляд, простонав от ужаса.

Женщина лежала без одежды, тело было вспорото от живота до ключиц. Уже остывшие внутренности будто специально были извлечены для всеобщего обозрения. Собрав всю волю в кулак, Витя еще раз взглянул на то, что осталось от девушки. Казалось, что каждый сантиметр ее тела был разорван. Кроме лица. Глаза, навсегда застывшие с выражением ужаса, чуть приоткрытый рот… Самым страшным было то, что лицо выглядело еще живым. Витя понимал, что у него сейчас слегка пошатнулась психика, но ему казалось, что ее губы еще шевелятся в мольбе о помощи.

Глаза начала застилать какая-то дымка. Витя понял, что он близок к обмороку. Лишь только опустившись на колени, он заметил чуть поодаль на снегу написанные кровью два слова — «Сегодня. Санаторий». Омега

Надпись необходимо было уничтожить. Если это увидит полиция, то бойни не избежать. Витя уже не соображал, что делает. Вместо быстрой ликвидации улики он просто отчаянно молотил по окровавленному снегу, не обращая внимания на то, что у него уже вымазались руки и одежда. Глаза подростка блестели от ярости и беспомощности. Хотелось выть, грызть зубами землю, найти, найти эту мерзкую тварь и заставить его страдать…

Хруст привел Витю в чувства. Он перевел обессиленный взгляд в его направлении. Два лыжника смотрели на него с перекошенными бледными лицами.

— Вызовите полицию… — только и смог сказать Витя.

Он даже не сопротивлялся, когда перепуганные лыжники набросились на него и тут же заломили, нещадно стуча ему при этом по ребрам. Просто не хотелось.

— Я только одного не могу понять — что ты там делал, объясни мне?

Полицию лыжники-таки вызвали. Перед этим неслабо так пройдясь по Витиной физиономии. Но не настолько, чтобы Витя сошел с ума и добавил к зимнему лесному пейзажу еще парочку трупов. Смог вытерпеть каким-то чудом. Но все же думалось, что, если бы не регенерация, — пары ребер точно бы не досчитался. А так он уже был во вполне добром здравии. Даже губа затянулась, причем почти буквально на глазах подоспевшей Сережиной мамы с парой сослуживцев. Витя был рад, что в суматохе никто не обратил на это внимание. И теперь Витя сидел в полицейском участке, допрашиваемый бравым капитаном Натальей Тихоновой в ее кабинете. Чернее тучи.

— Решил побегать утром, — придерживался он уже знакомой легенды. — Не думал я, что мое стремление начать вести здоровый образ жизни может привести к такому.

Попытка иронизировать Натальей явно не была оценена. Это можно было легко понять по ее тяжелому взгляду.

— Ладно, допустим. Как ты умудрился оказаться весь в крови жертвы?

— Я увидел труп, запаниковал, — спокойно ответил Витя. — Не каждый день такое вижу, знаете ли.

— Вить, ты понимаешь, насколько ты крупно подставился? — в голосе Натальи сквозило беспокойство. — Там везде твои отпечатки!

— Тетя Наташ, не понимаю, — что было чистой правдой. — Очевидно же, что это не я. Да и что это вообще не человеческих рук дело. Я просто мимо проходил. К лыжникам у меня, если что, претензий тоже нет.

Наталья тяжело вздохнула, облокотившись на правую руку. Она никогда и в мыслях не могла представить, что однажды ей придется допрашивать лучшего друга своего сына. Витя всегда казался мальчиком, которого все приключения обходят стороной. И ее это устраивало, особенно зная довольно эксцентричный Сережин характер. А теперь Витя уже в третий раз оказывается в центре историй, связанных с нападениями волка. И Сережа, как водится, с ним. И Наталью это очень волновало.

— Очевидно, — повторила она за подростком. — Тебе еще повезло, что я не стала сразу Косте или Маше звонить.

— Спасибо Вам, — чуть улыбнулся Витя.

— А стоило бы! — повысила голос Наталья. — Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить, когда я тебя там увидела!

— Я понимаю, — опустил глаза Витя. — Мне нечего тут сказать в свою защиту. Я поступил неразумно, но все же, тетя Наташ, я первый раз труп увидел. Тем более… такой.

В кабинет буквально влетел запыхавшийся Сережа. Витя аж на стуле от неожиданности подпрыгнул.

— Мам, Витек никого не убивал, я готов дать любые показания! — с ходу выпалил он, параллельно пытаясь отдышаться.

— Сереж, успокойся! — ответила его мама с небольшим раздражением. — Я знаю, что Витя никого не убивал. Он у меня проходит в качестве свидетеля. Приведи себя в порядок, выглядишь как чушка!

Засмущавшийся Сережа тут же кое-как заправил под куртку торчащую кофту. Затем снова с вызовом уставился на маму.

— Что? — не выдержала она. Витя, поняв, что железная рука Закона временно переключила свое внимание, позволил себе расслабиться.

— У нас тренировка через полтора часа, а Вите еще домой надо заскочить, за формой и вообще…

— То есть ты требуешь, чтобы я его отпустила, я правильно поняла? — догадалась Наталья.

— Именно, — живо закивал Сережа.

— Тетя Наташ, ну правда, я вряд ли чем-то смогу помочь следствию, — осторожно поддакнул Витя.

— Вы понимаете, что я не могу? — Наталья пыталась хоть как-то отсрочить неизбежное поражение.

— Нет! — хором отозвались друзья.

— Ох, я с вами поседею, братцы-кролики. А мне всего лишь тридцать пять. Сереж, ты будешь нести ответственность за то, что ближе к сорока я буду выглядеть как старуха.

— Ты всегда будешь для меня молодой и красивой, — невинно захлопал глазами он.

— Какой же ты подхалим, а, — Наталья только и оставалось, что развести руками.

В кабинет постучали. Тут же в проеме появилось лицо молодого лейтенанта.

— Товарищ капитан, разрешите обратится!

— Разрешаю, — устало ответила Наталья.

Лейтенант уставился на подростков, сомневаясь, стоит ли что-то говорить при них.

— Говори уже, — поторопила его Наталья, уловив немой вопрос.

— Удалось установить личность погибшей девушки — Марина Виноградова, двадцать восемь лет. Сама из Косицино. Из родственников — родители и младшая сестра.

— Тут-то она что делала посреди ночи? — Наталья задала этот вопрос скорее больше самой себе, нежели лейтенанту.

— Это тоже удалось выяснить, — офицер произнес это каким-то грустным голосом. — Где-то примерно последний год у нее были отношения с Дмитрием Ефремовым, скорее всего, она должна была эту ночь провести с ним, но по каким-то пока не выявленным причинам — не сложилось.

— Дядя Дима? — Витя почувствовал, как у него кольнуло в области сердца.

— Опаньки… — растерянно пробормотал Сережа.

— Вот черт, — вздохнула Наталья. — И так никогда не любила сообщать родственникам и близким о чьей-либо смерти, а тут еще и другу…

— Нам вызвать его для допроса? — уточнил лейтенант.

— Нет, я сама свяжусь с ним, — отрезала Наталья. — Можете быть свободны. И вы тоже, — обратилась она уже к ребятам.

Те незамедлительно покинули кабинет. У Вити внутри снова начала закипать злоба. Ему было страшно даже представить, что вскоре предстоит пережить его крестному. Хотелось ему позвонить самому, все сказать, как есть, подобрать нужные слова, выразиться как можно мягче. Но здравый смысл брал верх. Он далеко не психолог. И вряд ли он сможет как-то помочь крестному в его горе. Витю очень грызла совесть. Дмитрий был всегда рядом, всегда помогал. А он даже не может ничего сделать.

— Ужас какой-то, да? — спросил Сережа, пытаясь хоть как-то урегулировать обстановку.

— Это уже начинает становиться личным, — Витя крепко сжал кулаки. — Если Омега убил эту девушку специально, чтобы таким образом заставить меня мучиться…

— Друг, иногда совпадение — это просто совпадение… — начал было Сережа, но Витя его перебил:

— Ты не понимаешь! Она не просто случайная жертва! Он выследил

Витя сунул другу телефон с открытым текстом утреннего сообщения. Сережа быстро пробежался глазами, при этом неприятно скрипя зубами.

— Дичь какая-то, — сказал он. — Откуда у него вообще твой номер?

— Серег, если бы я знал, — сглотнул Витя. — Это сейчас все просто делается — посмотрел в школьной базе данных, еще как-нибудь через интернет, узнал у кого-нибудь, на худой конец. Хотя это еще хуже. Как представлю, что Омега общался с кем-то из моих близких… Ужас.

Сережа уже хотел было задать вопрос, а что, если Омега сам кто-то из его близких, но вовремя замолчал. Это бы явно не подняло боевой дух Вити, который и так выглядел раскисшим до нельзя.

— Ладно, а что за послание? — спросил он вместо этого.

— Он будет ждать меня сегодня вечером у заброшки, — монотонно отчеканил Витя.

— Зачем?

— Видимо, действительно хочет, чтобы я присоединился к его крестовому походу, не знаю! — выпалил Витя, заметно нервничая. — Понимаешь, что выходит? Девушка эта — погибла из-за меня! Мой крестный потерял близкого из-за меня!

— Прекрати! — Сережа схватил Витю за плечи и слегка тряхнул. — Ты не виноват. Никто не виноват. Кроме этого психа. Сколько раз мне это тебе повторить?

— Не кричи на меня! — недовольно буркнул Витя.

— Да ты бесишь! — Сережа уже не знал, как более доступно втолковать что-то своему другу.

— Нужно… Нужно найти Макса, — Витя отчаянно пытался мыслить логически.

— Зачем? — настороженно спросил Сережа.

— Мы с ним скооперируемся. Устроим ловушку. К черту планы, к черту стратегии, это все пустая трата времени! — Витин голос при этом периодически срывался на фальцет. — Омега полтора месяца свирепствует, хватит, я так больше не могу! Хочет встречи? Он ее получит!

— Витек, он может учуять, что ты не один и тогда все. Подставляться он не будет, а ты получишь обозленного на тебя маньяка, — справедливо заметил Сережа. — Мне кажется, что тебе сейчас стоит принять его правила. И отталкиваться уже от этого.

— Не учует, — холодно ответил Витя. — В пятиэтажке есть одна комната. Запах там просто… сногсшибательный. Макс спрячется там.

— Ха, думаешь, он согласится на такое? — Сережа мысленно оценил перспективы и решил, что они фактически нулевые.

— Куда он денется, — пробурчал Витя. — Потерпит один раз, ничего с ним не случится.

— Ох, не думаю я, — с сомнением хмыкнул Сережа. — С его-то высокомерием.

— Нет, Серег, ради общего дела он пойдет на это, я уверен, — Витя ответил это, почти не задумываясь. Как ни крути, но хоть на малую толику он начал понимать этого человека. И Сережино отношение к нему даже начало казаться в какой-то степени несправедливым.

— Ну-ну, посмотрим, — угрюмо ответил Сережа.

Витя не обратил внимания на его комментарий. Все, о чем он мог думать, что забивало все его мысли — что сегодня все кончится. План с комнатой был идеален. Витя забалтывает Омегу, подает сигнал Максу. Вдвоем они справятся. А еще… Витя решил, что лично нанесет последний удар.

Да, это будет не просто. Да и на хороших отношениях с Максом можно будет поставить крест — он этого ему не простит. Но Витя должен попытаться. Ведь если допустить, что легенда правдива, то он может избавиться от проклятия оборотня. Заново зажить нормальной жизнью. Даже одна мысль о том, что он может сделать с человеком нечто подобное, что он видел этим утром, вызывала к себе волну отвращения. И если он сорвется, то назад пути не будет. А он сорвется. Он не сможет совладать с этой силой.

«Я не ликан. И никогда им не буду. Я просто Витя. Просто Витя…»

Он сидел в пустой комнате напротив телевизора. Бесцельно щелкал каналы, периодически останавливаясь на какой-нибудь передаче. Но вскоре она, как и предыдущие, надоедала. Сейчас было не до телевизора. Он служил скорее способом переключить свое внимание на что-то мирское, пока не настанет время перейти к следующему этапу.

Голос в голове шипел не переставая. Его назойливость уже действовала на нервы.

— Да, они точно будут, — мягко осадил он его. — Не волнуйся, все идет так, как мы задумывали. Сегодня мальчишка станет нашим с потрохами. Он не сможет сопротивляться нашей воле, особенно после нашего небольшого подарка.

На этот раз голос разразился каким-то неистовым рокотом, что ему пришлось зажмуриться, потирая виски:

— Почему ты так любишь все усложнять? Все должно быть предельно просто. Ведь мы покажем ему то, что видели сами. Я даже не буду исключать того, что он сам захочет стать нашим союзником после этого. И другой нам в этот раз не помешает.

Голос притих. А затем задал один единственный вопрос.

— Тогда его друг умрет, — спокойно отвечает он. — И умрет от его же когтей. Мы дадим ему жить с этим. Правда, придется менять план. Мальчишка наверняка после этого сам сдастся Охотникам. Да и нам придется уйти в подполье. Но мы вернемся. Обязательно.

Голос этот ответ устраивает.

Посещение спортзала, а если быть точным, то возможность увидеть Аню, была единственной причиной, из-за которой Витя пока что не раскис окончательно. Он до безумия хотел снова ее увидеть. И ей совершенно не обязательно было знать, какие демоны сейчас бушуют внутри него. Поэтому он старался беззаботно улыбаться, на что получил критичное замечание от Сережи, что он выглядит как душевно больной.

— Мальчик, не улыбайся, — подкалывал он его.

— Лучше быть похожим на озабоченное нечто? — поинтересовался Витя.

— Лучше вести себя естественно, — изрек мудрый Сережа. — А на «озабоченное нечто» ты, друг мой, смахиваешь вот с таким вот выражением лица. Успокойся ты уже, наконец. Подумай лучше о том, как выложишься сейчас на тренажерах и выместишь всю отрицательную энергию. Зуб даю, полегчает.

— Ты не обидишься, если я не буду с тобой болтать на трене, а вставлю наушники и немного побуду в себе? — неловко спросил Витя.

— Ой, да ради Бога, — отмахнулся Сережа. — Если это тебе поможет, то я даже рот скотчем дополнительно заклею.

— Неужели сегодня сбудется моя мечта? — ехидно уточнил Витя.

— Ой, да что бы ты делал без моих шуток! — фыркнул Сережа.

— Не испытывал бы чувство стыда? — наполовину вопрос, наполовину утверждение.

— Вот не надо, — погрозил Сережа Вите пальцем. — Я шучу многогранно, филигранно и еще много слов с окончанием «анно».

— Как скажешь, — сдался Витя. Больше, правда, по той причине, что они уже были на территории спортзала. Аню он приметил первым делом. Стоит, скучает, периодически пуская пузыри из жвачки, при этом ловля на себе укоризненные взгляды другой девочки за стойкой.

Завидев его, Аня тут же оживилась. Расплылась в улыбке и отчаянно

— Смотрю, у тебя тут все в ажуре, — довольно отметил Сережа.

— Не сглазь, — шепнул Витя. — Привет, Ань!

— Витя, привет! — радостно ответила она. — Привет, Сереж!

— Приветствую, — подмигнул он.

— Как работается? — смотря в ее глаза, Витя понял, что ему не больше приходится натягивать улыбку. Она появляется сама собой. Естественная, как говорил Сережа.

— Средненько, — пожаловалась Аня. — Народу мало сегодня, хотя обычно по субботам аншлаг. Ну, с такой холодрыгой на улице — ничего удивительного. Еще и… Вы же слышали?

— Что? — на всякий случай уточнил Витя, хотя смутно понимал, о чем может пойти речь.

— Говорят, волк опять загрыз кого-то, — Аня при этом непроизвольно вздрогнула. — Мама звонила, спрашивала, нормально ли я до работы дошла, все ли в порядке. Соседи наши сверху, говорит, в Питер начали собираться к родственникам в темпе вальса. Они еще когда все это только завертелось начали это обсуждать, но теперь уже, видимо, всерьез нацелились.

— Как бы наш Белоомутск вообще не стал городом-призраком, — высказал опасение Сережа.

— Мне теперь так стыдно, что мы вчера с тобой пошли в лес, — Аня виновато глядела на Витю. — Вдруг мы бы столкнулись с этим зверем. Кажется мне, что ультразвук вряд ли бы помог…

— Ань, ну перестань, — Витя пытался правильно подобрать слова, чтобы Аня себя не корила. Да и уши все еще отзывались неприятным гудением, как только в его памяти всплывал этот звук. — Тут нечего стыдиться. Тем более, что твоя штучка весьма действенна, раз даже мне дурно стало.

Уголки ее губ едва заметно дрогнули. Ей очень не хотелось, чтобы Витя принял ее за безрассудную дуру или что-то в таком духе. Витя, впрочем, так и не думал. Хотя не мог не отрицать, что эта вылазка была рисковой затеей. Но ее последствия были удивительными. Вечер кончился так, как и должен был. Стало быть, и жалеть нет никакой необходимости.

— Терехова, ты работать будешь или нет? — донесся до них недовольный голос Аниной коллеги.

Та наградила ее таким взглядом, что Витя сполна понял, о чем вчера говорил тот парень за прилавком. Впрочем, девчонка была явно не из пугливых, поэтому на взгляд не обратила ровным счетом никакого внимания, при этом демонстративно отвернувшись.

— Молодые люди, позвольте ваши абонементики, — картинно обратилась к друзьям Аня.

Развеселившиеся Витя с Сережей тут же протянули ей свои карточки. Пробив их через кассу, Аня максимально манерно протянула их назад. Забрав свой абонемент, Витя ненароком коснулся ее пальцев. Их руки на долю секунду задержались друг на друге, будто хотели держаться друг за друга весь оставшийся день. Но сейчас, к сожалению для них обоих, был не самый подходящий момент.

— И не забываем возвращать полотенца, — подмигнула Аня. — Я за вами, мальчики, особо тщательно прослежу.

— Кстати, Ань, — спохватился Витя. Он не хотел сначала этого делать. Но все же что-то заставило его передумать. — У нас в школе во вторник игра с ребятами из Косицино. Ты сможешь прийти?

Аня нахмурилась. Быстро что-то взвесила в своей голове. Затем утвердительно кивнула:

— Если она будет хотя бы часа в четыре, то да, я приду.

— Идеально! — Витя тут же ощутил прилив сил. — Я буду тебя ждать.

Предложение было глупым и необдуманным. Витя это и сам прекрасно понимал и без Сережиного комментария. Если их план удастся, и Витя потеряет силы ликана, то во вторник он будет выглядеть, мягко говоря, не лучшим образом. Но Вите было все равно. Зная, что она на него смотрит и поддерживает, то он приложит любые усилия.

Была в этом и немного корыстная цель. Может, увидев его с Аней, Леха-таки поймет, что он не прав насчет него. И Витя сможет с ним поговорить, объяснить все. Это было бы отличной возможностью расставить все точки над «i». Пусть этот план и отдавал наивностью, но каких-то иных вариантов Витя пока что не видел.

Макса он застал подтягивающимся на турнике. Видимо, субботнее посещение тренажерного зала также входило в его обычное расписание. Это облегчало задачу. А то Витя уж было думал идти в общину, чего ему не очень-то и хотелось. Без какой-либо существенной причины. Просто лень.

Витя тут же пошел к своему наставнику. Обреченно вздохнув, Сережа поплелся следом.

— Привет, — Витя даже улыбнулся. Нужно было продолжать вести себя максимально дружелюбно.

— Привет, малой, — на этот раз Макс был куда более приветлив. Хотя Сережу он внаглую проигнорировал.

— Ну да, ну да, со мной-то зачем здороваться, — скривился тот.

— Слышал о нападении? — Витя решил обойтись без прелюдий. Разговор сейчас должен был быть поставлен четко.

Макс спрыгнул на землю, потягивая спину. А ведь даже и не сказать, что он был здоровым по телосложению. Подтянутый, с выраженным рельефом, но явно не из так называемых «качков». Да и в облике ликана он не был гигантом, лишь слегка превосходя Витю по размерам. Так Макс был куда меньше Омеги. Но он при этом как-то умудрялся производить впечатление сильнейшего оборотня, которого только можно вообразить.

— Игорь уже с утра в администрации поселка по этому вопросу сидит. Видимо, даже у главы поселения переполнилась чаша терпения, раз он наконец-то расшевелился.

— Он что-нибудь говорил тебе?

— Не особо, — отмахнулся Макс. — Отписался только, что будут введены крайние меры предосторожности. Усилят комендантский час или что-нибудь в таком духе. Может его даже кто-то начнет соблюдать.

— У меня есть для тебя информация, — Витя почти шептал. — Она тебя заинтересует.

— Удиви, — в голосе слышится заинтересованность.

Витя рассказывает ему обо всем. При этом стараясь не отшатнутся от Макса, лицо которого приобрело настолько пугающий вид, что ему даже не обязательно было превращаться в ликана, чтобы его все обходили стороной.

А затем Витя вводит его в курс своего плана. Глаза Макса сузились, а сам он на всякий случай осмотрел Витю с головы до ног, проверяя его на предмет каких-либо повреждений. В частности — головы.

— Это тупо, — он даже как-то разочарованно покачал головой. — Картину я уже немного представил, и этот план обречен на провал.

— Я же тебе говорил, что он не захочет, — самодовольно хмыкнул Сережа.

Макс перевел на него насмешливый взгляд:

— Ты серьезно думаешь, что меня смущает предложенный Витей план, потому что я боюсь испачкаться? Поверь, как тебя там зовут, забыл, я бы ради того, чтобы умертвить Омегу посидел бы даже с тобой в одной комнате.

— О, и что же Вашему Сиятельству не приглянулось? — саркастично спросил Сережа.

— Все, — спокойно ответил Макс. — План не продуман. Я могу не услышать Витю. Омега может атаковать неожиданно, и я банально не успею прийти на помощь.

— Какой же ты пессимист, — развел руками Сережа.

— Ладно, Макс, какие у тебя есть идеи? Я их с удовольствием выслушаю, — Вите срочно пришлось вмешиваться, а то, не ровен час, эти двое поубивали бы друг друга.

Ликан молчал. Хотя и правда пытался придумать что-то более адекватное. Но все идеи уступили место лишь одной мысли — наконец-то Омега снова оказался у него, считай, в руках. С того самого дня, как он вытащил Витю из его зубов. Такой шанс нельзя было упускать ни под каким предлогом. Макс даже был готов остановиться на Витиной «гениальной» идее.

— Ладно, Спайс Герлз, пока за рабочий план оставим ваш, — без особого энтузиазма согласился Макс. — Но, Вить, вечером будь готов к тому, что я все же внесу свои коррективы. И не возмущайся. Правило два, ну, ты должен помнить.

— Почему ты вспомнил Спайс Герлз? — уставился на Макса Сережа. — Это была такая попытка пошутить с твоей стороны? Или ты их фанат?

— Вить, можно я его прибью? — уточнил на всякий случай Макс.

— Нет, он мне еще живым нужен, — поспешно ответил тот. — Я тебя понял, Макс. Не имею права возражать. Мы, тогда, пойдем. В десять буду ждать тебя у заброшки.

— Вить, — Макс стал неожиданно серьезным. — Ты же понимаешь, что это не тренировка? Тут ставки будут куда выше. Соберись, понял?

Витя коротко кивнул и, схватив Сережу, пошел в сторону беговых дорожек.

— Мне показалось, или он за тебя волнуется? — удивленно спросил Сережа.

— Показалось, — ответил Витя. Он знал, что Макс его слышит. И то, что эта фраза его может задеть он в том числе отдавал себе отчет.

Макс старался не показать эмоций. Но ему действительно от этой фразы стало немного неприятно.

Света позвонила, как только друзья вышли из «Янтаря». Голос у нее был очень взволнован.

— Вить, ты с Сережей? Хотя да, конечно ты с ним. Давайте быстро дуйте на центральную площадь, тут такое! — Света явно при этом пыталась перекричать какие-то сторонние звуки.

— Свет, что-то случилось? — напрягся Витя.

— Случилось. Тут форменное восстание. Давайте бегом сюда!

— Ладно, понял, скоро будем.

Чертыхнувшись, Витя поменял траекторию пути и зашагал в центр поселка.

— Витек, чего случилось? — обеспокоенно спросил Сережа.

— Кажется, Белоомутск стал свидетелем бессмысленного и беспощадного русского бунта, — хмуро ответил Витя. — Пошли. Чувствую, что-то будет…

Чутье Витю не обмануло. У администрации стояло порядком сотни воинственно настроенных горожан. Они все что-то кричали, переминаясь с ноги на ногу в попытках параллельно согреть себя в этот холодный зимний день. Все взоры прикованы к главе поселка Леониду Мишину, который, абсолютно растерянный, стоял на крыльце здания, жестами прося толпу успокоиться. Рядом стоял невозмутимый Игорь, который взирал на все происходящее с каким-то необъяснимым снисхождением. Будто его это и не волновало, а сам он здесь исключительно потому, что так надо.

Судя по всему, митинг образовался спонтанно, ибо на плечах у некоторых взрослых сидели дети. Они периодически недоуменно спрашивали у родителей, что происходит и почему мама или папа неистово кричат, будто они где-то провинились. Но взрослые не обращали внимания.

— Когда это кончится?

— Сколько еще из нас должны умереть, чтобы вы приняли меры?

— Почему волк до сих пор не убит?

Это были лишь некоторые из фраз, что удалось разобрать Вите. Периодически среди толпы то и дело проскакивали журналисты областного телеканала со своими громоздкими трехногими штативами. Подумать только, митинг идет от силы минут двадцать, а эти уже здесь. Голодные до сенсации. Хотя скорее всего их волновало лишь бессилие власть имущих, чтобы потом это смачно посмаковать в своей хрен его знает, где находящейся студии. Вряд ли им действительно было какое дело до того, что гибнут люди.

Света попалась Вите с Сережей лишь чудом. Та стояла в окружении родителей и испуганно озиралась по сторонам. Завидев друзей, та аккуратно выскользнула из-под родительского надзора и, стараясь никого не задеть, присоединилась к ним.

— Каково, а? — громко спросила она.

— Полная жесть, — подтвердил Сережа.

— Кто это все утроил? — спросил Витя.

— Вроде как родители одного из тех парней, которых Омега убил в пятиэтажке, — пожала плечами Света. — Но это по словам моих. Так я не уверена. Но, на самом деле, не удивлюсь.

Наконец, до Мишина донесли микрофон. Игорь лишь слабо ухмыльнулся. А он совершенно не палился — стоял себе спокойно в легком спортивном костюме. Будто и не стоит вокруг двадцатиградусный мороз. Хотя на эту странность сейчас, откровенно говоря, мало кто обращал внимания.

— Друзья мои! — усиленный колонками голос Мишина слегка отрезвляет толпу. — Я понимаю причину вашего недовольства. Поверьте, происходящие события заботят меня не меньше, чем вас. Чудовище, а иначе назвать его никак нельзя, уже достаточно подпортило наши нервы. Поверьте, наша замечательная полиция пыталась связаться с необходимыми структурами, но результатов это не принесло. Видимо, мы тут никого не заботим. Очередное нападение, которое унесло жизнь молодой девушки из соседнего поселка, лишь усилило мою решимость в том, что пора брать инициативу в свои руки.

Витя, не удержавшись, прыснул. Врет ведь и не краснеет. Не начнись тут такое шоу — так бы и не чухнулся.

— Поэтому, — продолжал громыхать Мишин. — Не без помощи наших друзей из общины…

Игорь вяло поднял руку. Кто-то даже зааплодировал. Витя уловил пару удивленных взглядов в эту сторону.

— … нам удалось связаться с лучшим охотничьим клубом Москвы. И сегодня вечером к нам в Белоомутск приедут специалисты, которые положат конец бесчинствам волка. В их компетентности сомневаться не приходится, я лично проверял все бумаги. Поэтому, друзья, вам больше не о чем волноваться! Я даю вам слово, уже в ближайшие пару дней вы лично сможете лицезреть на этой самой площади чучело этой твари!

— Семенов совсем умом тронулся? — не сдержал возмущения Сережа. — Да даже самого профессионального охотника выставлять против оборотня — это же верная смерть!

— Знаешь, Серег, я почти уверен, что вот он тут как раз вообще палец о палец не ударил, — засомневался в его словах Витя. — Да и потом — думается мне, что уж кто-то, а Игорь знает, что делает. Будет присматривать за ними, держа подальше от пятиэтажки. Наверняка Макс ему уже рассказал все подробности.

— Витек, вот хоть убей, я не разделяю твоего появившегося безграничного доверия к оборотням из общины, — признался Сережа. — Может я слишком мнительный. Но ты пойми и меня правильно — мы ничего о них не знаем. Все со слов

— Серег, не говори мне о доверии, я родителям-то своим не могу доверять, — горестно вздохнул Витя. — Особенно учитывая, что они должны меня будут убить со дня на день. Но так и с ума сойти не долго, если уж никому совсем не доверять.

— У тебя есть мы, — любезно напомнила Света. — Тебе мало?

— Конечно нет! — фыркнул Витя. — Но в такие времена я предпочел бы быть рядом со стаей «добрых» оборотней, а не где-то поодаль.

— Вить, я просто не хочу, чтобы ты в итоге оказался с ножом в спине, — сказал Сережа.

— У каждого он будет рано или поздно, — совсем невесело произнес Витя.

— В наших силах его оттянуть, Соколов, — Света облокотилась на Витю, прижавшись к нему. Тот обнял подругу в ответ.

— Одноглазый пес спешит на обед, — не удержался Витя.

— Соколов, твою дивизию, вот умеешь ты весь момент испортить! — отпрянула Света.

Сережа лишь тихо хихикнул, смотря на этих двоих.

Жители Белоомутска все же немного умерили пыл после заверения Мишина. Но именно что немного. Каждый то и норовил пристать к главе администрации с вопросами. Обращались и к Игорю, но тут либо отмалчивался, либо отвечал уж крайне одностопными фразами. Вите самому хотелось задать ему пару вопросов. В частности, по поводу Сережиного опасения. Семенов почуял приближение юноши. Отыскав его в толпе глазами, тот как-то виновато улыбнулся и пару раз, едва заметно, отрицательно качнул головой. Словно говоря — не сейчас, парень. Вите оставалось лишь повиноваться. А что он мог сделать? Приставать к человеку насильно все же было немного за рамками его понимания окружающего мира.

— У кого какие планы? — спросила Света, когда троица решила удалиться подальше от площади.

Витя с Сережей переглянулись. Не сговариваясь, приняли одинаковое решение — Свету не стоит посвящать во все подробности. Зная ее — может наломать дров. Витя планировал сделать с Максом все максимально тихо и быстро. А дальше… Дальше либо свобода, либо уже одиночное плавание.

— Домой надо сейчас, вещи закинуть, — вслух сказал Витя. — А потом… Хотелось бы уроки поучить, поискать в интернете пару примеров ЕГЭ по математике и постараться написать как можно лучше.

— Учеба, — скривилась Света. — Можно же отдохнуть хоть раз в неделю? Погуляли бы, может Вику зацепили, в город смотались…

— Поступлю и буду отдыхать, сколько влезет, как раз там еще и совершеннолетие на носу, — Вите стало неуютно от того, что он заговорил почти в точности как мама. — И все можно будет уже официально.

— У тебя же в июле, верно? — уточнила Света.

— Да, двадцать шестого, — кивнул Витя.

— Малявка, — показала язык Света. — У меня в мае.

— Что ж ты тогда с нами общаешься, старче? — хмыкнул Сережа.

— Что? — от возмущения Света аж взвизгнула. — Это я-то старче?

— Свет, ты сама только что призналась, — ухмыльнулся Витя.

— Знаете что… — лицо Светы стало пунцовым, отчего ее глаза сделались особенно яркими. — Идите вы оба! Я с вами даже разговаривать не хочу. Вы меня расстроили! Нашли старуху!

— Женская логика во плоти, — обратился к Вите Сережа.

— Не говори, — тут же поддакнул Витя. — Предмет еще куда более загадочный, чем природа ликантропии.

— Все! Не звоните и не пишите! Особенно ты! — Света ткнула пальцем в Витю. — Я ушла к родителям.

— Ну ладно, не злись, можем заскочить на полчасика, попить кофе, — предложил Витя.

— Кстати, хорошая идея, — вставил Сережа. — Домой все равно пока нет желания идти.

Света недоверчиво посмотрела на Витю. Она все еще пыталась натужно хмуриться, но улыбка так и норовила проскользнуть.

— Хорошо, — сменила она гнев на милость. — Но мне все равно нужно до родителей дойти, денежку взять. Ждите тогда.

— Будем стоять неподвижно, как гвардейцы, Светик, — пообещал Витя.

— Смотри у меня, — предупредила она. — Я мигом!

Убедившись, что она отошла на достаточное расстояние, Витя с серьезным лицом повернулся к Сереже:

— Слушай, у меня просьба есть — Витя на пару секунд замялся, но все же решил довести мысль. — Если со мной сегодня что случится…

— Так, а ну-ка молчи, — оборвал его Сережа, поняв, о чем хочет поговорить его друг. — Успеешь завещание написать. Но не сегодня. Пусть кто-то другой чернила готовит.

— Серег, я пытаюсь думать о том, что все будет хорошо, но это не так просто, — тяжело отчеканил Витя. — Я мог бы рассуждать об этом часами, но стоит мне действительно призадуматься о сегодняшнем вечере, то мне становится страшно. Это слишком большая ответственность. Омега убил одиннадцать человек и может убить больше, если я сегодня не справлюсь. Это, знаешь ли, очень давит на психику.

— Слушай, может тебе стоит позаимствовать чего из арсенала предков?

Сережина мысль была здравой. Но только не в случае Вити.

— И что я с этим буду делать? — спросил он. — Я могу отравиться сам, это раз. И, во-вторых, я не умею обращаться с оружием. Я в жизни не стрелял никогда.

— Да там ничего сложного, — попытался успокоить друга Сережа. — Мама меня учила. Снимаешь с предохранителя, наводишь, стреляешь — все дела.

— Ага, и попадаешь в дерево, белку, австралийца на другом конце земного шара, но только не в цель, — буркнул Витя.

— Слушай, я все же настаиваю, — продолжил наседать Сережа.

— Ладно, хорошо, зайдем с тобой в дядину адскую машину, чего-нибудь попробуем стащить, — сдался Витя. — Так, все, тихо, Света идет.

Та вернулась какая-то хмурая. Ну или по крайней мере задумчивая. Ни Витя, ни Сережа не могли понять точную эмоцию на ее лице.

— Свет, все хорошо? — спросил Витя.

— А, да, — она будто вышла из какого-то транса. — Не обращайте внимания, дома проблемы небольшие. Пойдем?

Троица двинулась в сторону «Янтаря». И вроде как со стороны не было ничего необычного. Но все же между подростками в воздухе витало напряжение.

— Слушай, Вить, — Света наконец-то прервала молчание. — У меня вопрос один, я вот задумалась на днях — а заразиться можно только через укус? Вдруг есть какие-то другие способы, через слюну там, например?

Витя призадумался. Он не задавался этим вопросом, ибо считал его слишком очевидным. Хотя со стопроцентной вероятностью и тут могли быть свои подводные камни.

— Вряд ли дело в слюне, — ответил он. — Иначе чихающий оборотень заражал бы всех вокруг. Макс говорил про яд, думаю, что им покрываются клыки ликана после превращения. Не исключаю возможности заражения через кровь, как в случае ВИЧ,

— Я, кстати, делал такие выводы в своих записях, — заметил Сережа. — Ты бы, Витя, взглянул бы хоть. Раз уж со своей частью литературы ты не удосужился поработать.

— Работал я, хватит меня пилить, — раздраженно ответил Витя.

— Не ругайтесь, мальчики, — улыбнулась Света. — Я просто задала вопрос. А то мало ли, вдруг ликантропия способна обернуться глобальной пандемией.

— Не, я уверен, что это исключено, — заверил ее Витя. — Хотя бы по той простой причине, что оборотни наверняка живут с людьми бок о бок с момента появления человека. Так что не переживай, от простого общения со мной ты не заразишься.

— Ну да, я уже поняла, — кивнула Света. — Ладно, закрыли тему.

Вроде общение наладилось. Но Витя не мог отделаться от мысли, что что-то наверняка сегодня пойдет не так. Вряд ли Омега был каким-то злым гением из Сережиных комиксов, но и вряд ли он настолько тупой, что намеренно загоняет себя в ловушку. Он что-то явно планировал. Но Витя не мог понять, что именно.

Омега пробил его номер. Какова вероятность, что он не узнал другие подробности о его жизни? О том, кто ему дорог, с кем он общается, с мыслями о ком засыпает… Витя сам не замечал, как становился параноиком. Не этого ли он добивается? Обессилить его морально, дабы он умолял о том, чтобы Омега оставил его в покое, не причинял вред его семье и друзьям? И самое ужасное, что это один из возможных исходов. Если Омега загонит его в угол и поставит перед выбором — жизнь друга или кого-то незнакомого, то Витя заранее знает ответ на этот вопрос. Пусть он станет чудовищем, но его друзья не умрут.

«Нет, о чем я только думаю? Никто больше не умрет!», — подумал он. Тут же, словно в насмешку над его мыслями, усилилась метель. Ветер поднялся настолько мощный, что заглушал все сторонние звуки. Даже слух оборотня начал казаться какой-то бесполезной штукой. Этот ненастный день, 25 января, уже войдет в своеобразную историю Белоомутска, как один из самых холодных в этом году. И как день, когда Омега падет. Но это уже, как в народе говорится, по секретным документам.

Но сейчас, сидя с друзьями и попивая теплый карамельный раф, Витя был рад этому дню. Все это было таким уже знакомым и близким. Даже в голове не укладывалось, что вечером решится его судьба. Это могла бы быть отличная суббота. Но у него, простого паренька из российской глубинки, есть сила. А это значит и ответственность в том числе. Может это было непростительной наглостью с его стороны вести себя так беззаботно. Может кто-нибудь его бы и осудил, если бы знал. Но он хотел сейчас просто почувствовать себя человеком. Вполне возможно, что в последний раз.

Проводив Свету до дома, друзья двинулись на дело. Витя понятия не имел, как они будут красть оборудование из машины дяди. И что им вообще нужно.

— Если там будет аконит, то берем без раздумий, — рассуждал Сережа. — По всем заветам Голливудской классики.

— А если абстрагироваться от этой классики, то какие растения реально могут быть ядовиты для волков? — спросил Витя, которому уже хватило развенчивания легенд о полнолунии и серебряной пули для скепсиса.

— Да не, аконит так-то на самом деле ядовитый и использовался в древности для охоты на волков, — отметил Сережа. — Но, думаю, что нужно что-то более действенное. Какие-нибудь растения с содержанием вульпиновых кислот, там, летария, как вариант. Клещевина может разрушать белки тканей. Куча всего, Вить, я тебе так навскидку не скажу. Если чего увижу — сразу в карман.

— Хорошо все же оборотню иметь друга-ветеринара, — улыбнулся Витя, легонько хлопнув друга по спине.

— Смотри, а то я сейчас выводы сделаю, что ты используешь меня в корыстных целях, — ухмыльнулся Сережа.

«Газель» все так же стояла во дворе. Подростки неуверенно топтались возле нее, опасаясь что-то предпринимать. На словах такая невинная кража выглядела легко. Но на деле все было немного иначе.

— Ладно, ты забалтывай, если там кто будет, я тырю, — решился Сережа.

— Подожди, — осадил его Витя. — В прошлый раз у меня началась аллергия на запах из машины. Матери тогда мне пришлось вкалывать какой-то глобулин. И я без понятия, какой. Если там будет что-то подобное, то мне может настать каюк еще до вечера.

— Так, минуточку, что-нибудь придумаю, — Сережа забегал глазами, будто ища помощи среди редких мимо проходящих людей. — У меня, в принципе, остались маски еще с того раза, когда я болел в ноябре.

— Не поможет, — вздохнул Витя.

— Есть идеи лучше? Они нормальные такие, облегающие. В принципе, минимизировать попадания паров смогут.

Витя грустно уставился в снежную белизну. Все происходящее уже давно отдавало идиотией, но сейчас уже переходит все границы дозволенного. Когда все это закончится, он обязательно выпьет. На все оставшиеся карманные деньги.

— От этих масок одноразовых толку, как от презервативов за пятнадцать рублей, — пробурчал он. — Ладно, давай, только постарайся быстрее.

Сережа тут же метнулся в сторону подъезда, а Витя остался один на один со зловещим фургончиком. Прямо натуральная машина смерти из какого-нибудь дешевого ужастика — вся грязная, больше похожая на деревенский катафалк. Специально ли или нет — этого уж Витя не знал. Какие там только опыты проводил дядя — он боялся даже представить. Вдруг он там вообще препарировал кого-то из них? Витя вздрогнул от этой мысли. Стало интересно — если ликан умирает в облике волка, то превращается ли он назад в человека? Или так и остается гнить в шкуре зверя, без возможности даже на смертном одре побыть собой настоящим? Хотя Витя был уверен, что для ликанов вроде тех, кто живет в общине — быть настоящим это как раз быть зверем. И может для них было бы за счастье умереть сильным и могучим волком, а не жалким человеком.

Внезапно дверь «Газели» отворилась прямо перед носом у Вити. Тот моментально задержал дыхание. На него смотрел недовольный взгляд одного из людей Антона. Как там его звали, Данила, вроде…

— Вить, ты чего тут ходишь туда-сюда? — спрашивает он.

Витя все же чувствует какие-то запахи. Масла, мужского дезодоранта, резины. Но того запаха нет. Юноша облегченно выдохнул. Хоть где-то повезло.

— Я с дядей хотел поговорить, — как ни в чем не бывало соврал он.

— Не подходящее время ты выбрал, дружок, его с утра нигде нет, — ответил Даня.

— Ясненько… Жаль, жаль. А можно я зайду, погреюсь? Холодно пипец, — невинно спросил Витя, стараясь при этом не забывать

— Ну, заходи, думаю, что Антон Геннадьевич по поводу тебя не стал бы возражать, — пожал плечами Охотник, пропуская Витю.

Витя бросил взгляд в сторону подъезда. Сережи еще не было. Придется выкручиваться самому.

Внутри все было обставлено как в каком-то миниатюрном исследовательском центре. Какие-то мониторы, таблицы, книжная полка, кресло посередине. Тут даже уместился небольшой стол. Витя с облегчением отметил, что для препарирования он был все же маловат.

— Нравится? — спросил Даня, заметив его изучающий взгляд.

— Впечатляет, — честно ответил Витя. — И все это используется в исследованиях гидрофобии?

— Именно, — Даня чуть запнулся. Видимо, не сразу вспомнил официальную версию. — Твой дедушка, Геннадий Андреевич, просто гений. И могу с уверенностью сказать тоже самое об остальных членах твоей семьи. Мы с Жекой получаем огромное удовольствие, работая с ними.

«Какое же лизоблюдство», — с отвращением подумал Витя.

— Смотрю, у вас тут много всяких препаратов, — Витя решил не теряться. — Я же ведь тоже тяготею к медицине. Я осмотрюсь? Это так все интересно.

Даня неопределенно махнул рукой, чем Витя тут же воспользовался, начав осматривать коробки под столом. Там должно быть что-то, что может ранить ликана. Или даже убить. В основном там были все таблетки, растения, какие-то плотно закупоренные растворы. Как это по отдельности можно будет использовать против Омеги — Витя не понимал.

— Что-то не наблюдаю у вас антирабического иммуноглобулина, — Витя не преминул возможностью немного поиздеваться.

— Геннадий Андреевич вместе с Антоном Геннадьевичем пытаются придумать альтернативные способы профилактики, — Даня явно сказал первое, что пришло в голову. Вите казалось, что даже мало-мальски знакомому с бешенством человеку будет совершенно точно ясно, что все, что здесь находится, не поможет ровным счетом никак. Но, так уж и быть, он решил включить дурачка:

— Ну, надеюсь, что скоро их труды войдут в анналы медицины.

Заявление было сказано настолько серьезно, что Витя того и гляди отдал бы воинское приветствие. Но он лишь продолжил рыться в коробках, периодически поглядывая на Даню.

Он наткнулся на небольшой черный кейс с наклеенной поверх него бумажкой с латинскими надписями — «Aconitum; Letharia vulpina; Strychninum; Trihexyphenidylum. GLANS». С последним словом были проблемы. Это явно было что-то, не относящееся к растениям. Витя забил перевод в интернете. Пуля.

То, что надо! Правда, достать пулю не представлялось возможным. Даня явно не собирался ни на что отвлекаться. Витя начинал прогонять в голове способы отвлечения Охотника, но думать ему особо не пришлось. В окно постучали. Вздохнув, Даня открыл дверь, отвлекшись наконец от Вити. На пороге стоял улыбающийся Сережа:

— Здравствуйте! А Витя случайно не здесь? Я его друг, Сережа. Просто мы разошлись ненадолго, а я знаю, что «Газель» его дяди, вот я и подумал…

Теряться было некогда. Молясь, чтобы кейс не щелкнул, Витя аккуратно его приоткрыл. Там действительно ровным рядком были расставлены пули. Радоваться находке было некогда — подросток тут же с ловкостью выудил одну и засунул к себе в карман, при этом закрыв кейс ровно за секунду, как Даня снова повернулся, чтобы его окликнуть. Внутри все стучало. Так подумать — это было даже напряженнее, чем встреча с Омегой.

— Вить, тут друг твой, — бросил Даня.

— Да, я слышал, — ответил Витя с улыбкой, крепко сжимая в кулаке пулю, чтобы та, не дай Бог, не выпала. — Спасибо за возможность посмотреть на дедушкину работу. Это многое для меня значит.

— Я передам твои слова Антону Геннадьевичу, — вяло улыбнулся Даня.

Чуть ли не раскланявшись, Витя выскочил из «Газели», при этом стараясь не дышать. Он выпустил из груди воздух только когда откидная дверь автобуса с шумом за ним захлопнулась.

— Ну и какого ты меня не подождал? — тут же спросил Сережа.

— Да этот меня застукал, что мне оставалось делать? — задал резонный вопрос Витя. — Но ты вовремя появился. Я кое-что отрыл.

— Что? — у Сережи загорелись глаза.

— Не здесь, — оглянулся Витя. — В падике. Тут опасно.

Оказавшись в помещении, Витя с гордостью продемонстрировал находку. Сережа не выдержал и присвистнул. Но все же немного насторожился:

— А ты уверен, что это то, что необходимо?

— Да, — спокойно ответил Витя. — Я прочитал состав — северный аконит, летария волчья, стрихнин и циклодол. Если эта гремучая смесь не убьет Омегу, то больно сделает наверняка.

— Ладно, внушает доверия, — согласился Сережа. — А можно один маленький вопросик? Стрелять ты из чего собрался? Или ты Омеге перед носом ею махать будешь с криком «Сгинь, нечистая сила!»?

— Стащу у отца из сейфа, что мне еще остается? — развел руками Витя. Слишком много воровства было за один день. Пусть и действительно вынужденного.

Сережа с сожалением смотрел на друга. Он даже и представить не мог, что сейчас происходит с ним внутри. Прекрасно было видно, как его трясло. Как он волнуется и нервно озирается по сторонам. Витек сам мог этого и не замечать. Но Сережа, который знал его уже как облупленного, видел все. Он чувствовал, что должен помочь. Он просто не мог сейчас бросить Витька. Но он также понимал, что тот ни за что не возьмет его с собой. За весь день он ни разу об этом даже и не заикнулся. И его можно было понять. В схватке трех оборотней не место человеку.

— Ладно, Серег, я пойду… Витя старался не смотреть на него. — Я очень, надеюсь, что когда мы завтра с тобой встретимся, то все будет кончено. Я пока посижу, подготовлюсь морально… Если это вообще представляется возможным.

— Вить, я точно не могу никак помочь? — не выдержал Сережа. — Да, я и не спрашивал, но по твоему молчанию и так все понятно.

— Серег, я не могу тебя с собой взять, — Витя так не хотел этого разговора. — Я не смогу тебя защитить. Я уже обжегся так один раз, когда на эмоциях пошел с тобой в общину тогда. Если бы Макс оказался тем, кем я думал, то это было бы все. Я не могу и не буду рисковать тобой.

— Я понимаю, — кивнул Сережа. Хотя у самого на душе скребли кошки. — Береги себя, ладно?

Витя ответил лишь слабой ухмылкой. Хотелось ему дать это обещание. Но почему-то не было уверенности, что удастся его сдержать.

Когда он скрылся за дверью, Сережа от бессилия ударил кулаком по стене. Это было больно. Не рассчитал. Тихо ругнувшись, достал из кармана сигареты. Что-то нужно было делать.

Дома Витю встретила мрачная мама. По ее грустным глазам и тихим стенаниям с кухни Витя сразу догадался — тетя Наташа крестному уже обо всем рассказала. Он боялся зайти на кухню. Хотелось

Крестный поднял на него красные от слез глаза. Константин сидел напротив и выглядел не менее опустошенно. Он не знал, что делать. Ему только и оставалось, что наблюдать за тем, чтобы его друг не напился до такого состояния, чтобы ненароком не наложил на себя руки.

— Привет, дружище, — тихо поздоровался Дмитрий, вяло махнув свободной рукой.

— Мне очень жаль, — выдавил Витя, смотря в пол невидящими глазами.

— Я виноват… — всхлипнул крестный.

— Дим, мы это уже обсуждали, — Константин чуть ли не умоляюще смотрел на него.

— Нет, Кость, — прошептал он. — Я вчера настоял, чтоб мы выпили… И в итоге поругались. А теперь Маринка…

Витя нерешительно подошел к нему. Опустил руку на его плечо.

— Дядя Дим, откуда же Вы могли знать…

— А я ей звонил, пытался вернуть, — не слушал его Дмитрий. — Боже, как же я…

Витя решил промолчать и покрепче обнять крестного. Слова сейчас были лишние. А еще он про себя отметил, что убьет Омегу с двойным удовольствием.

— Вить, умоляю, — крестный перевел на него почти безумные глаза. — Не выходи на улицу после заката. Ты и так чуть не погиб тогда. Если еще и с тобой что случится… Я просто не переживу.

— Все будет хорошо, — Витин холодный взгляд упал на отца. Тот сидел, не издавая ни звука. — Кошмар скоро закончится. Больше никто не умрет. Правда ведь, пап?

Константин вздрогнул. Ему так надоел этот спектакль. А Витя еще смотрит таким взглядом… Будто все знает. Давно он не чувствовал себя так мерзко. Но это было необходимо. Его сын не должен знать. А он, в свою очередь, найдет способ снять проклятие. Любыми средствами. И плевать на правила.

— Да, Вить, — сдавленно ответил он. — Скоро все кончится.

Мария, до этого молча наблюдавшая за происходящим, резко ушла к себе в комнату. Закрыв за собой дверь, она упала лицом в подушку. И беззвучно зарыдала.

Крестный безапелляционно заявил, что Витя останется поминать с ними. Константин вынужден был согласиться. Витя не особо горел желанием принимать алкоголь. Перед встречей с Омегой ему нужна была максимальная сосредоточенность. Но и отказать Дмитрию он не мог. Поэтому пить старался через раз. Благо, отец ему все же старался и не наливать. А еще Вите предстояло разработать план по изъятию пистолета из родительской комнаты. Пока там мама — это было бесполезно. А выходить она, видимо, отказывалась. Уже поздним вечером, когда Вите максимум через час стоило бы потихоньку выдвигаться к пятиэтажке, Константин чуть ли не приказным тоном сказал своему другу, что ему стоит прекратить пить сегодня. Иначе это может плохо кончиться. Дмитрий, который уже больше напоминал зареванное пьяное существо, и не спорил. Видимо, сам понимал, что если он продолжит, то ситуация может выйти из-под контроля. Облегченно вздохнув, Константин вызвался пройтись с ним хотя бы до улицы.

Витя уже готов был грызть ногти. Он мог остаться без оружия. С мамой нужно было что-то делать. Когда его отец с крестным покинули квартиру, Витя решил постараться ее как-то отвлечь. Правда, как, он пока еще не думал.

Но Мария спала. Для Вити это было буквально подарком судьбы. Тихо прокравшись в комнату, он открыл шкафчик, где лежал ключ от сейфа с оружием. Он знал это наверняка — неоднократно видел, как его отец достает оттуда ключ, чтобы почистить пистолет или ружье. Вите пришлось понервничать, когда его мама начинала ворочаться во сне. Когда пистолет оказался у юноши в руках, то тот, проверив предохранитель, тут же сунул его себе за пояс и, заметя следы преступления, поспешно удалился. Перед выходом он еще раз взглянул на спящую маму. Сердце налилось кровью. Он боялся даже думать о том, что с ней будет, если сегодня что-то пойдет не так. Но дело есть дело.

— Прости меня, мамуль, — прошептал он.

Отец уже вернулся, когда Витя, напялив самый ненужный свитер с джинсами, доставал из шкафа уже сто лет как поношенные кроссовки. Пистолет заблаговременно спрятал в маленькую сумку, чтобы тот, не дай Бог, не выпирал.

— Ты куда собрался? — удивленно спросил Константин.

— К Сереге, — не задумываясь, ответил Витя. — Тетя Наташа сегодня в отделении останется на всю ночь. Ему скучно.

— А я-то думаю, чего он на лестничной клетке так нервно ходит, — выдохнул Константин.

Витя едва удержался, чтобы не выдать эмоций. Он делает что? Неужели он настолько идиот, что решил-таки отправиться с ним?

— Может, вам тогда у нас лучше посидеть? — заботливо предложил Константин.

— Да не, — натянуто улыбнулся Витя. — Вдвоем нам покомфортнее будет. Да и зачем нам вам с мамой мешать?

Константин подозрительно посмотрел на сына. Он не мог не заметить, что тот весь вечер вел себя как-то странно. Отчужденно. Хотя он с момента укуса такой. Обнадеживало лишь то, что за ним было, кому присмотреть. Константин знал, что приемный сын Игоря с ним возится. Тот ему обо всем доложил. И он даже порой ловил себя на мысли, что гордится Витей за то, что он относительно неплохо справляется со своей волчьей стороной.

— Хорошо, иди. Только если я позвоню — чтоб был здесь не меньше, чем через минуту.

— Понял, пап, — Витя обнял отца, стараясь при этом не задеть его сумкой с пистолетом.

Сережа действительно ждал его в подъезде. И, судя по крепкому табачному запаху, уже достаточно давно.

— Я уж думал, что ты не выйдешь, — хмыкнул он, когда за Витей закрыли дверь.

— И куда ты собрался? — Вите почему-то до безумия хотелось его сейчас побить.

— С тобой, — твердо заявил он. — Мамке я уже сказал, что остаюсь у тебя. Конечно, ее начальник ввел комендантский час, так что нам придется перебираться дворами, но…

— Слушай, я не шучу, тебе нельзя со мной, — Витя отчаянно пытался призвать друга к благоразумию. — Там будет черт знает что. Боже, Серег, ты ведь…

— Так, слушай, волчонок, — перебил он его. — Никто не в праве за меня решать. Это мой выбор. И только мой. Ясно тебе? Думаешь, я хочу умирать? Думаешь, я не знаю, что будет с мамой, если со мной что случится? Все я знаю! Но я не буду стоять в стороне, когда мой единственный друг идет на верную смерть. Так

Витя обреченно вздохнул. Этого он боялся больше всего. Что Сережа упрется и будет настаивать на своем. И ведь не отступит. Кому, как не Вите было это знать. Его совершенно не волновало, что он там будет бесполезен.

— Это безумие, — причитал Витя. — Ты просто конченый псих. Нет, хуже! Ты…

— Я твой лучший друг, козел, — подмигнул Сережа.

От безысходности Витя закрыл глаза. Перевел дыхание. Так он ничего не добьется. А часики при этом все тикали.

— Ладно, — наконец согласился он. — Но чуть что — ты бежишь. Сломя голову. Крича при этом, как последняя ссыкуха, это тебе ясно?

— Ясно-ясно, — согласно поднял руки Сережа. — Ну, так мы идем?

Деваться было некуда. Эту ночь им предстояло пережить рука об руку. В уме Витя все еще пытался подобрать какие-нибудь аргументы, чтобы его друг остался дома и не дурил, но смысла в этом уже не было. Сережа был настроен максимально решительно. Витя даже и не мог припомнить, когда он его видел таким сосредоточенным и спокойным. Могло ли это быть связано с перцовым баллончиком, который висел у него на поясе? Может быть. Но этого явно было мало.

— Подожди, — окликнул он его. — Думаю, что тебе с ним будет проще справиться.

Витя достает из сумки пистолет и протягивает его Сереже. Тот сначала недоуменно смотрит на ствол и переводит такой же взгляд на Витю:

— Я не думаю, что…

— У меня есть зубы и когти, — успокоил его Витя. — Ну, вроде как. А тебе с одной перцовкой идти глупо. Так что держи. Тем более, я все же не уверен, что мне стоит держать в руках эту штуку.

Поколебавшись, Сережа все же взял пистолет и засунул его за пояс, прикрыв курткой. Выглядел он при этом максимально важно. Будто от него начал зависеть исход этой ночи. У Вити промелькнуло предположение, что такой вариант вполне себе возможен.

Макс уже был на месте, когда друзья подоспели к заброшке. Им пришлось изрядно задержаться, обходя дворами полицейские патрули, которые начали работать в усиленном режиме. Так бы оно и ничего, поймали и поймали, но возможность обнаружения у них незаконного ствола была не очень перспективной.

Как Витя и ожидал, Макс совершенно не пришел в восторг, когда увидел, что он не один.

— И как это понимать? — недоуменно вскинул он бровь, когда увидел Витиного спутника.

— Я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся он в ответ.

— Макс, это было бесполезно, — покачал головой Витя. — Его бы не смогла остановить даже эскадрилья разъяренных ликанов.

— Прекрасно, — недобро осклабился он. — Пока Омега его будет жрать, я успею подобраться к нему на достаточно близкое расстояние.

— Ну не злись, Мистер Негатив, — с иронией в голосе попросил Сережа. — Как знать, вдруг от меня будет больше пользы, нежели чем от тебя? Как карта ляжет.

— Карта ляжет так, что тебя в пятиэтажке загрызет неизвестный, — прищурился Макс.

— Макс! — возмутился Витя.

— Я же сказал — неизвестный, — закатил глаза ликан.

Витя решительно встал между Сережей и Максом и одарил уничтожающим взглядом обоих. Шутить и ерничать у него сейчас совершенно не было желания.

— Прекратили оба! — повысил голос он. — Ведете себя как в начальной школе. Я среди вас начинаю себя адекватным чувствовать, а это, знаете ли, уже серьезно!

Демагоги все же слегка остудили пыл. Но при этом все еще периодически стреляли друг в друга глазами. Ну, это пусть хоть на постоянке делают. Хоть не жужжат над ухом, Вите и этого было достаточно.

— Итак, Макс, я все еще придерживаюсь своего изначального плана, — осторожно продолжил Витя. — Увы и ах, ничего более адекватного в голову мне не пришло. Есть какие соображения?

— Есть пара замечаний, — с важным видом высказал Макс. — Как только Омега появится, то веди его внутрь здания. У него будет меньше возможностей для маневров. Там я его и схвачу.

— Мы схватим, — поправил его Сережа.

— Что? — не понял Макс. — Какая от тебя может быть помощь?

В ответ Сережа лишь оголил торчащий из-за пазухи пистолет, широко при этом улыбаясь. Может он рассчитывал на восхищение со стороны Макса. Но тот лишь пренебрежительно скривился:

— Ты же в курсе, что пули нас не берут, так ведь?

— Там пуля из арсенала моего дядюшки, — хмуро отозвался Витя. — Все нормально. И только попробуй сказать, что я зря ее спер. Ты не представляешь, сколько нервов мне пришлось из-за этого потратить.

— Господи, да делайте, что хотите, — не выдержал наконец Макс. — Как вы только до семнадцати лет-то дожили, с таким минимальным инстинктом самосохранения?

— Продираясь сквозь тернии к звездам, — заметил Сережа.

— Так, все, давайте, занимаем позиции, — Вите уже просто хотелось побыть в тишине. — И чтоб ни звука. Серег, это к тебе относится в первую очередь.

— Вот именно, — согласился Макс. — Знаешь же, для чего человеку даны два глаза, два уха и только один рот?

— Я весь внимание, — без особой заинтересованности, отозвался Сережа.

— Чтобы он внимательнее смотрел, больше слушал и меньше болтал, — не замедлил с ответом Макс. — Пошли, подстраховка.

— И в окнах не мельтешите! — крикнул им вслед Витя. — И мобильники отключите!

— Я с собой не брал, — заверил его Сережа, уже исчезая во тьме пятиэтажки.

Витя остался один, нервно озираясь по сторонам. Напряг все органы чувств до возможного предела. Но в воздухе сквозила тишина, а из запахов — лишь еловый. Подросток вздрогнул, когда где-то вдалеке закричала ворона. Все же воображение разыгрывалось ни на шутку — каждый блик на снегу напоминал горящие глаза Омеги. Почему-то начало хотеться спать. Отвратительное ощущение. Витя пару раз ударил себя по щекам и начал бесцельно бродить вдоль входа, засунув руки в карманы, стараясь при этом думать о чем-то стороннем, но не теряя ни в коем случае бдительности. Со стороны поселка завыли сирены. Может, кого занесла нелегкая постараться выбраться в «Континент», нарушая при этом установленный администрацией комендантский час. Скорее всего, так оно и было. И не сидится вот некоторым людям спокойно. Бесстрашный все же народ в Белоомутске. Не привыкли к опасности. Максимум этого поселка всегда была пьяная драка в подворотне, да школьники, которые что-то своровали из супермаркетов и умудрились попасться. Нет, конечно, совершались преступления и куда более тяжкие. Но все же процент их был крайне мал. Тут и домофоны-то до сих пор были не на всех дверях. Потому что почему-то люди друг другу до

— Какая же отвратительная вонь! — Сережа машинально закрыл нос рукой, когда они с Максом уже были около комнаты. — Какой ужас!

— Тебе еще повезло, у тебя нос не такой чувствительный, — проворчал Макс.

Расселись они по разным углам комнаты. И оба с максимально страдальческим выражением лица. Никто не мог предположить, сколько им тут еще сидеть. А вонь беспощадно вгрызалась в одежду и ноздри. По крайней мере, Макс был на 100 % уверен, что Омега их тут явно не учует, даже если будет рядом. Он и сам-то Витю едва нашел, когда тот здесь прятался.

Спустя какое-то время у Сережи уже начали затекать ноги. Убедившись, что его силуэт не засветится в оконном проеме, решил слегка размяться. Да и пистолет упирался не самым удобным образом.

— Вставать нельзя, — шепотом напомнил Макс.

— А может тебе пора бы уже использовать слух оборотня, чтобы не наводить панику почем зря? — недовольно бросил Сережа.

— А может тебе пора бы уже перестать использовать детский шампунь? — устало уставился на Сережу Макс. — Я при Вите уж не стал тебе этот вопрос задавать.

— Ну, хоть нос у тебя работает, — заключил Сережа. — Что удивительно в нынешней ситуации. И, кстати говоря, у меня очень чувствительные глаза.

— Шуметь нельзя, — хмыкнул Макс.

— Да чтоб тебя! — выругался Сережа, опять принимая сидячее положение.

Минуты тянулись медленно. Сережа уже начинал паниковать. Макс сидел неподвижно, вслушиваясь в каждый шорох. Но все, что он слышал — скрежет Витиных ботинок.

— Слушай, — неожиданно прервал он тишину. — Хотел у тебя спросить — ты же ведь меня за что-то ненавидишь, правильно?

Сережа удивленно посмотрел на Макса. Такого вопроса он не ожидал. Он даже растерялся по началу.

— Я тебя не ненавижу, — наконец сформулировал мысль он. — Просто ты меня напугал до усрачки при первой нашей встрече. Потом оскорбил мою шапку. И вообще, я тебе не доверяю.

— Почему? — спросил Макс.

— Потому что я в принципе не доверяю высокомерным людям, — ответил Сережа.

— Думаешь, что я высокомерный? — нахмурился Макс.

— А что, нет? — с вызовом переспросил Сережа. — Знаешь, вот Витек тебе почему-то доверяет. И очень зря. Потому что я знаю, что, если что пойдет не так — ты бросишь всех вокруг на произвол судьбы. Тебе нет никакого дела до остальных. До чужой радости или горя. Может, у тебя и есть какие-то причины для такого поведения, не знаю, я в твою шкуру не лезу. Но я это не одобряю.

Максу было, что сказать по этому поводу. Но стоило ему только открыть рот, как где-то в сотне метрах от заброшки раздался грохот. Затем еще. Небо озарилось яркими цветами радуги. Кто-то решил позапускать фейерверки.

— Какой идиот решил устроить День Независимости? — тут же вскочил на ноги Сережа.

Раздавшиеся следом крики и рычание оборотня, которые слились с отчаянным уже Витиным криком, тут же заставили обоих резко подорваться с места и выбежать на улицу. Они лишь только краем глаза увидели скрывающуюся в кустах Витину спину. Не сговариваясь, побежали следом.

Когда небо над Витиной головой окрасилось в цвета радуги, то он сначала не понял. Звуки фейерверков казались какой-то глупой насмешкой. Он застыл в изумлении, растерянно хлопая ресницами. А затем он вспомнил.

«Мы едем в город. И мне купят хомячка. Я назову ее Черничка. А вечером договорились запустить пару фейерверков. Ты придешь?»

Семья Чертковых! Черт, почему здесь? Почему сейчас?

Когда к происходящей какофонии добавилось рычание оборотня и крики, ноги у Вити затряслись. Это был как сон, заставивший проснуться в холодном поту. Страшный Витин вопль раздался по всей округе. Он побежал без оглядки, молясь всем Богам, которых только мог вспомнить, чтобы успеть предотвратить трагедию.

Глава 16. В ловушке

У каждого происходит момент, когда жизнь разделяется на «до» и «после». Вите казалось, что этот момент у него случился, когда он столкнулся в ту ночь с Омегой. Но сейчас, когда он прыжками несся к месту разворачивающейся трагедии, это все казалось пустяком. Его бросало в холод от одной лишь мысли, что через какие-то жалкие метры он наткнется на три трупа. В том числе — маленькой девочки. Если он не успеет, если остановится сейчас хоть на секунду, если произойдет самое худшее… Вот тогда его жизнь точно никогда больше не будет прежней.

Дальше все было как в замедленной съемке. Витя не мог дышать, все его органы будто парализовало и сжало железным кнутом. Впереди показались человеческие силуэты. Ликана не было. Неужели все? Осознание, что он опоздал буквально выбило из колеи. Юноша упал на колени, понимая, что сейчас из его груди вырвется крик настолько безумный, что его грудная клетка была готова сжаться. И лишь затем он услышал всхлипы. Это его словно отрезвило и заставило бежать дальше. Слава Богу, слава Богу!

Тамара Владимировна, горестно плача, обнимала своего мужа, левое надплечье у которого истекало кровью. Его рука безжизненным ошметком лежала рядом на снегу. Сам Матвей Сергеевич был без сознания. Отключился от болевого шока. Ранение было тяжелым, но не смертельным. Это хоть немного, но успокаивало. Даша вцепилась в маму, пытаясь спрятаться хоть где-нибудь от невидимой угрозы, которая почему-то отступила. Скрылась в ночи так же внезапно, как и появилась.

Соседка истерически закричала, когда Витя подбежал к ним. Не распознала его сразу. Подростку пришлось уворачиваться от летящих в него рук.

— Тамара Владимировна! Тамара Владимировна! — в голосе смешалось облегчение и отчаяние одновременно. — Это я, Витя Соколов! Из соседнего подъезда! Успокойтесь, пожалуйста!

Потребовалось время, чтобы пелена спала с ее глаз. Но она все еще непонимающе продолжала смотреть вокруг, непрерывно вздрагивая. Когда из кустов выскочили Макс с Сережей, та снова зашлась криком. У Даши на это уже не было сил. Она просто беззвучно тряслась, уткнувшись в маму. Отчаявшийся и перепуганный Витя не нашел другого выхода, кроме как влепить Чертковой легкую пощечину. Подействовало.

— Где оно? Где оно? — срывающимся голосом спрашивала Тамара Владимировна.

От вида оторванной руки Сережа позеленел. Отвернулся, пытаясь не вырвать. Макс смотрел на весь происходящий ужас с холодным спокойствием. Во взгляде даже не сквозила ярость.

— Все в порядке, слышите? Все позади, — успокаивающе повторял Витя, стараясь при этом самому не впасть в истерику. Какой толк в подобных словах, когда их произносящий сам готов разрыдаться, как девчонка? Вообще, Витя не думал, что какие-то слова сейчас в принципе применимы. Но какая-то его

«Витя, возьми себя в руки! Все хорошо, они живы!»

Матвею Сергеевичу нужно было срочно оказать первую помощь. Хотя бы наложить жгут. Медиков было ждать некогда. Легким движением руки Витя снял с себя ремень и наложил его поверх остатков одежды как можно ближе к месту расчленения. Обломки кости и оголенные сухожилия с мышцами пугали еще неокрепшую психику будущего врача. Лишь только чудом Вите удавалось хоть как-то здраво мыслить. Его сердце еще никогда не билось так громко. Голова кружилась. Он боялся, что того гляди упадет в обморок. Но он не мог себе позволить такой роскоши. Не сейчас.

— Он появился так неожиданно, — Тамара Владимировна начала постепенно приходить в себя. — Никто не успел понять… Оно схватило Матвея за руку и оторвало как… Что это было? ЧТО?

— Девушка, успокойтесь, — заговорил Макс, который единственный не потерял голову. — Что это было сейчас не имеет никакого значения. Главное, что Вы в безопасности.

— Мамочка, я хочу домой, — слабо пискнула Даша.

— Солнышко, скоро поедем, не переживай, — Тамара Владимировна неуверенно потрепала дочь по волосам. — Отвезем только папу в больницу. И все будет хорошо, слышишь? Все будет хорошо…

— Сделать это нужно как можно скорее, — сказал Витя, убедившись, что кровь он худо-бедно смог остановить. — Если есть возможность реплантации, то ее нужно произвести в ближайшее время.

— В его случае можно с этим не торопиться, — заявил Макс. — Как только руку пришьют, то клетки ликана начнут процесс регенерации. Через два-три дня будет как новенький.

— Макс! — укорил его Витя.

— Что? — удивился Макс. — Его укусили, если ты до сих пор не заметил. Сам должен понимать, что из этого следует.

— О чем вы говорите? — заикаясь, спросила Тамара Владимировна. — Скажите мне, что с моим мужем!

— Все потом, — отрезал Макс таким тоном, что желание ему как-то перечить отпало бы у любого. — Вы на машине, я правильно понял?

— Да, она за железной дорогой, — закивала женщина, боязливо смотря на молодого ликана.

— Отлично. Малой, берем мужика, вдвоем его дотащим. А ты, — он перевел взгляд на Сережу. — Возьми руку.

Сережу передернуло. Ему совершенно не хотелось возиться с оторванной конечностью. Но и отказаться он не мог. Поморщившись, он поднял ее со снега словно хрустальную. С нее капала все еще не остывшая кровь. Старательно отводя взгляд, он пошел следом за остальными.

Витя только сейчас начал анализировать ситуацию. Что заставило Омегу отступить? Он мог убить всю семью, не моргнув и глазом. И наверняка убил бы. Но почему-то не стал. Вряд ли он решил проявить милосердие. Что-то его спугнуло. Или же отвлекло. Он начал усердно вспоминать все, что он слышал. Но в той неразберихе было трудно за что-то зацепиться. Да и какая уже разница? Сейчас стоило надеяться на то, что они спокойно доберутся до машины. Омега вернется, Витя в этом ни на секунду не сомневался. Им стоило поторопиться. Но когда по сугробам несешь бессознательное тело человека, то в первую очередь акцент необходимо смещать на аккуратность транспортировки. Поэтому Вите с Максом то и дело приходилось оборачиваться на каждый шорох.

Тамара Владимировна несла дочь на руках. Ей было очень тяжело. Даша весила около тридцати килограммов, что для женщины было уже непосильной ношей. Но она держалась. Несмотря ни на что, она крепко прижимала ее к себе, словно боялась, что если она отпустит, то нечто выскочит из леса и утащит ее к себе.

— Папа говорил, что монстров не бывает, — всхлипнула Даша.

— Не бывает, солнышко, не бывает, — подтвердила Тамара Владимировна. — Все будет хорошо, слышишь? Ты только подожди немного.

— Папа из-за меня потерял руку, — взвыла Даша.

— Нет-нет, что ты, — Тамара Владимировна прижала дочь еще крепче. — Ни в коем случае не из-за тебя. Тем более, ты же слышала, что сказал тот дядя? Врачи пришьют ему руку, и все с ним будет хорошо.

Каждое ее слово ноющей болью отзывалось в Витином сердце. Хорошо с ним точно не будет. Матвею Сергеевичу теперь суждено было стать ликаном. Это значило, что при любом раскладе он должен был покинуть семью. Надолго или нет — вопрос времени. Как скоро он научится себя контролировать. И научится ли вообще.

— Макс, — шепнул Витя. — Вы же о нем позаботитесь?

— Это не мне решать, — пожал плечами он. — Последнее слово все равно будет за Игорем.

— Ну, ты же поспособствуешь?

— Слушай, Вить, — нетерпеливо отозвался он. — Община не резиновая. Мы не можем приютить у себя всех ликанов, как бы утопично это не звучало. Я постараюсь. Обещаю лично тебе. Но я ничего не гарантирую.

— Спасибо и на этом, — вздохнул Витя. — Не хотелось бы, чтобы мои предки завершили то, что Омега начал.

Переход через пути был самым тяжелым. Фонари ярко осветили всю компанию. Витя искренне надеялся, что на платформе сейчас никого не было и что мимо не будет проезжать патруль. Со стороны бы это все выглядело, мягко сказать, подозрительно. Идут двое парней и несут окровавленное тело без одной руки. Третий несет эту самую руку. И женщина с ребенком на грани нервного срыва. Зрелище, которое бы явно заинтересовало полицию.

Пройдя через подлесок, они наконец уперлись в старенький «Ниссан». Только тогда Тамара Владимировна наконец выпустила Дашу. Та встала как вкопанная, боясь пошевелиться.

— Мы машину не стали закрывать, не думали, что отойдем надолго, — пробормотала Тамара Владимировна. — Давайте Матвея аккуратно тогда на заднем расположим. Умоляю вас только, не навредите ему!

— Тамара Владимировна, все под контролем, — заверил ее Витя. — Вы пока достаньте аптечку. Нужно наложить повязку. И поищите пару полиэтиленовых пакетов, чтобы мы могли упаковать… эммм… руку Матвея Сергеевича.

Кивнув, та поспешно выудила из бардачка аптечку. Витя, пытаясь вместе с Максом уложить пострадавшего мужчину как можно более комфортабельно, отчаянно цеплялся за остатки здравого смысла, чтобы окончательно не свихнуться на всем этом поприще. Сережа же всей душой ждал момента, когда ему, наконец, вручат пакеты для руки. Конечно, если бы он знал, чем все это обернется, то все равно бы пошел со своим другом хоть на край света, это даже не обсуждалось. Но все же происходящее было настолько жутким для него, что какая-то его часть предпочла бы сейчас оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Поэтому, когда Тамара Владимировна трясущимися руками протянула ему полиэтилен, то бедному Сереже пришлось сжать горло, потому что с губ чуть не сорвался смех облегчения. А это было бы ой как не к месту.

Макс подошел к Даше, которая, понурив голову, села на переднее

— Это кто у тебя? — миролюбиво спросил он.

— Это Черничка. Джунгарский хомяк. Мне папа купил сегодня, — она подняла на него красные от слез глаза. — Он точно не умрет?

— Конечно нет, — уверенно ответил Макс. Ребенок не должен был потерять надежду. — Я тебе даже больше скажу — он теперь станет лучше, чем обычный человек.

— Это как? — Даша проявила неожиданный интерес.

— Нууу, — призадумался Макс. — Как бы тебе объяснить… Он сможет видеть лучше. Слышать. Станет сильнее.

— Мы слышали, что в лесу живет чудовище, — осипшим голосом прошептала она. — А мои одноклассники то и дело рассказывали жуткие истории про оборотня. Я лишь краем глаза видела того, кто напал на папу, но он был похож на волка. Мой папа теперь станет оборотнем?

Макс прикладывает указательный палец к губам и утвердительно кивает.

— А он будет тоже убивать людей? — спрашивает Даша с ужасом в голосе.

— Совершенно не обязательно, — тут же ответил Макс. — Не все оборотни чудовища. В большинстве своем это такие же люди. Со своими проблемами, радостями и переживаниями. Просто слегка другие. Твой папа останется твоим папой. Просто ему нужно будет помочь.

— Макс, все готово! — окликнул его Витя.

— Хорошо. Вы двое идите тогда домой, я отвезу их в больницу.

— У тебя есть права? — недоверчиво уставился на него Сережа.

— Конечно есть, я еще в универе когда учился их получил, — фыркнул Макс. — Тамара, где ключи?

— У Матвея в куртке были, сейчас, — опомнилась она. Залезла в один карман. Потом в другой. Ее глаза наполнились слезами.

— Их нет, — обреченно констатировала она неутешительный факт. — Боже, их нет. Их нет!

— Вы везде посмотрели? — уточнил Витя, предупреждая новый приступ панической атаки.

Тамара Владимировна утвердительно кивнула головой. Не выдержав, Витя издал какой-то странный, не похожий ни на что человеческое, стон. Вряд ли кто мог из них мог завести машину без ключей. Ситуация из кошмарной, но худо-бедно решаемой, стала уже приобретать черты безысходности. Матвей Сергеевич все не приходил в себя. На счету была уже каждая секунда времени.

— Наверное, когда Омега напал, то он мог их выронить. Или когда вы его несли… Черт, да почему все всегда так происходит!? — Сережа перешел на крик. Его дыхание участилось, в глазах — страх. — Простите, простите, я просто не могу. Мне страшно. Это уже ни в какие ворота не лезет, вашу гребаную мать!

Макс на пару секунд закрыл глаза. Посмотрел на подростков. Затем на Чертковых. Он должен был что-то предпринять. Сейчас же. Иначе они все пропадут. Вызывать скорую было не вариант — пока они из города доедут, пройдет целая вечность. Мужчина может умереть. А Белоомутская пародия на поликлинику не то, что руку пришить не сможет, даже элементарно рану нормально продезинфицировать. Макс навострил уши — где-то вдалеке он слышал голоса. Слабый звук мотора. Ну конечно! Нужно срочно бежать на поиски хоть кого-нибудь. Не могут же они одни быть сейчас вне дома. Здесь, на окраине, возможно. Но если Максу добраться до центра, то там еще можно выцепить помощь. Объяснить ситуацию. Люди не откажут. В конце концов, он может и силой заставить…

— Так, шпана, я за помощью, — громко сообщил он. — Сидите здесь, следите за пострадавшим. Вы в медицине шарите, так что разберетесь, если что.

— Какой помощью? — переспросил Витя.

— Да любой, — уже на ходу ответил Макс. — Это же Белоомутск, тут не может никто ночью не шляться просто по определению. Я мигом!

Витя смотрел на удаляющегося Макса и понимал, что теперь ему становится еще страшнее. При нем он как-то чувствовал себя увереннее. Больше всего он боялся, что Омега вернется за ним. И тогда здесь будет кровавая баня. Он смотрел в сторону леса и буквально в каждом кусте видел силуэт ликана. Шум ветра становился его рычанием. Витя живо представил картину, как Омега выпрыгивает из-за путей, знаменуя собой скорую смерть. И кровь. Она повсюду. И на его руках… Он не должен быть здесь. Должен быть на отдалении. Сережа справится. Наверняка. Неужели он просто так его оставит? Вите, даже на секунду подумав об этом, испытал к себе чувство глубокой неприязни. В каком ключе Сережа начнет думать о нем после такого трусливого побега? Ключ… Точно! Он может попытаться найти ключи от машины по запаху! Как он сразу до этого не додумался? Ведь неизвестно, сколько провозится Макс. А так он и сможет людей вокруг обезопасить и попытаться сделать хоть что-то полезное.

— Я пойду поищу ключи, — шепнул он Сереже. — По крайней мере, попробую. Будь тут. Если что — кричи.

— Оставишь меня одного? — вскинулся тот.

— Толку от того, что мы тут штаны просиживаем? Матвею Сергеевичу от этого лучше не станет. А с помощью нюха ликана у меня будет реальный шанс отыскать эти чертовы ключи. Ты, вон, пока Дашу успокой. У тебя как-то с детьми всегда лучше общаться выходило.

— Вить, только умоляю, давай быстрее, — от переизбытка эмоций Сережа схватил его за плечо. — Долго не ищи. Не найдешь, так не найдешь. Тем более, не забывай, что этот все еще там. Я уже, честно тебе говорю, совершенно не горю желанием с ним пересекаться.

Кивнув, Витя поспешил по следам, оставленным ранее. Конечно, ключи были обронены явно не на поселковой стороне. Нужно было идти в лес. Навстречу чудовищу.

Витя проклинал судьбу. В который раз он задавался вопросом, почему все это произошло именно с ним? Чем он заслужил это все? Неужели это расплата за грехи его родителей, которые, и это было очень больно признавать, убийцы? Он никогда не отличался особой религиозностью, но теперь волей-неволей посещали мысли о том, что если наверху кто-то и существует, то у Него очень скверное чувство юмора.

Иду во тьму смиренно, сжимая кулаки,

Где Дьявол ждет меня, оскалив зубы.

Где шансы на спасение мое невелики.

Я знаю, эта ночь меня погубит.

Витя старался отвлечься, на ходу пытаясь играть в слова. Это помогало. Сосредотачивало голову на чем-то, что хоть не ввергало в первобытный ужас. И рассасывало чувство давящей тишины вокруг. Внутренний голос тоже ведь под определенным углом можно считать за источник звука.

В небе показался слабый полумесяц. Служивший единственным источником света, он казался сейчас подобием спасительного маяка, на который держат курс уже отчаявшиеся и потерявшие веру в спасение из бушующих вод моряки. И пусть даже месяц, по понятным причинам, был вне

«Как у Гоголя, блин, — подумал Витя. — Упаси Господь того чертилу, который его сейчас удумает похитить. Выпорю розгами. Из еловых, чтоб их, веток».

Он уже почти добрался до места нападения Омеги, как резко остановился. В снегу что-то блеснуло. Он искренне надеялся, что это ключи. Витя уже было нагнулся за этим предметом, но внезапно резкий хруст снега заставил его замереть. Все, что произошло дальше было настолько быстрым, что со стороны было даже сложно понять, что к чему. Но в Витиной голове это можно было разбить на слайды, подобно презентациям, которые он периодически готовил для занятий.

Вот в первом слайде на него выпрыгивает Омега. Дальше — когтистой лапой наносит удар. Витя тут же ощущает, как рвется его щека, а рот наполняется кровью. В третьем слайде Омега хватает его за свитер и одной рукой швыряет об сосну. Витя слышит, как его позвоночник неприятно хрустит. Боли он не чувствует. И вот, финальный слайд, ликан нависает над ним, сверля своими желтыми глазами. Слышатся ужасающие гортанные звуки. Под их натиском Витя начинает чувствовать, как меняется его тело.

Он пытается закричать, но не может. Ему больно. Он катается по земле, извиваясь подобно рыбе, выброшенной на берег. Кожа сползает с мяса, освобождая грубую шкуру оборотня. Краем глаза он видит, как Омега чуть отдаляется. Смотрит за ним. В голове у Вити, помимо его собственных хаотичных мыслей появляется один четкий голос.

«Ты должен убить их всех!» — велит он.

Витя был уже больше ликан, чем человек. Но в остатках человеческого разума голос ему кажется смутно знакомым. От этого он передумывает нападать сразу. Силится вспомнить. Но тщетно.

«Зачем?» — ликан подозрительно смотрит на гиганта напротив. Он и раньше сталкивался с другими подобными ему. Но предыдущий его ограничивал. Ставил какие-то рамки. А этот дает ему волю. Почему? Какие цели все они преследуют?

«Люди по ту сторону хотели тебя убить, — Омега почти вплотную подходит к нему. — Я несу за тебя ответственность. Ведь ты — член моей стаи».

«Почему я этого не помню?» — растерянно спрашивает ликан, поднимаясь, наконец, с земли. Черноватая, местами слипшаяся, шерсть в крови и снегу.

«Верь мне, — голос Омеги звучит весьма доверительно. — Ты должен отомстить им. За всех нас. За каждого волка. Сделать так, чтобы их поганые сердца остановились. Содрать скальп с их лица. Выпотрошить, разорвать на мелкие кусочки».

Ликан мнется. Он сомневается, что это необходимо. Но если люди по ту сторону действительно плохие и хотели его убить, то они докажут это, попытавшись снова. И тогда он выпустит когти. Плохие люди враги волков.

Взяв след, оборотень потрусил в сторону железной дороги. Омега смотрит ему вслед и довольно улыбается, насколько позволяет анатомия звериной морды.

Ориентироваться посреди ночи среди хрущевок было куда сложнее, чем среди леса. Хоть Макс и успел выучить Белоомутск вдоль и поперек за все то время, что он жил по соседству, иногда он сбивался с толку. Сюрреализм какой-то — в огромном лесу чувствовать себя увереннее, чем в маленьком ПГТ. Там инстинкты сами вели его нужной дорогой, будто перед глазами стояла карта, как в тех играх с открытым миром. Особенно в облике волка. Он мог выследить любую живность, найти любое растение буквально за считанные минуты. Игорю не приходилось даже особо усердствовать, обучая его этому. А среди бетона и камней эта самая карта будто отключалась, словно в настройках игры выставили максимальный уровень сложности.

Приходилось ориентироваться на слух. Макс жалел, что не мог превратиться — так было бы намного проще. Но все же, спустя минут десять панических метаний, ему удалось уловить чей-то смех из двора неподалеку. Судя по всему — молодые ребята, чуть старше Вити с его другом. Не очень трезвые, но это сейчас не имеет ровным счетом никакого значения. Главное — чтобы у них была машина.

Он уже переходил дорогу, когда ему в глаза ударил свет мигалки. Патруль. Макс усмехнулся своему везению. Это было даже лучше, чем подвыпившая молодежь, которую еще и уговаривать наверняка пришлось бы.

Он отчаянно замахал руками, останавливая патрульную машину. Та, будто без особой охоты, притормозила около ликана. Оттуда выползли двое явно раздраженных полицейских. Макс уловил это по их явно не дружественным выражениям лиц. Уже на подсознательном уровне начал понимать, что лучше бы добрался до подростков.

— Ты чего под колеса бросаешься, придурок?

— Там человеку помощь нужна, срочно, — тут же пояснил Макс, опустив заданный полицейским вопрос.

— Слушай, да он вмазанный, по ходу, — криво усмехнулся второй, чуть ниже ростом своего напарника. — Ты на глаза его посмотри.

Макс недоуменно уставился на полицейских. Судя по тому, как недобро оскалился высокий, стало понятно, что с этими разговор ведется только в денежном эквиваленте. И кто там недавно рассуждал о везении?

— Послушайте, — продолжил Макс, стараясь выглядеть максимально добродушно. — Там человек кровью истекает, руку оторвало, его срочно в город нужно. Я даже с вами поеду, только прислушайтесь, ради Бога!

— Конечно, поедешь, только в отделение, — примирительно осведомил его высокий. — Там и выясним, кому там руку оторвало, кому ногу.

— И на каком же таком основании? — спросил Макс, ища пути к уже необходимому отступлению.

— Нарушение комендантского часа. А если сейчас же не сядешь, то еще и за оборот наркотических веществ, — улыбался низкий, любезно открывая дверь. — Помощь, надеюсь, не нужна будет?

Бежать сейчас было не вариантом. Для начала — сбить с толку. А дальше уже скрыться где-нибудь в подворотне. Уж это Макс умел.

— Смотрю, погоны совесть заменили? — ненавязчиво поинтересовался он.

— Садись давай! — низкий тряхнул Макса за шиворот, за что тут же поплатился. Ликан, стараясь прикладывать минимум усилий, хоть и очень хотелось приложиться по полной, оттолкнул мента. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы тот весьма комично сел на внушительных размеров пятую точку. Высокий растерянно смотрел на происходящее, явно не ожидая, что не такой уж крупный с виду задержанный так легко положит его напарника. Опомнился, когда беглец уже нырнул в ближайший двор. Крикнул что-то про сопротивление аресту, включил мигалки, но Максу уже было глубоко плевать, что там кричат ему эти клоуны. Подбежав к первому попавшемуся подъезду, дернул дверь на себя, даже не обратив внимания на магнит, и только тогда позволил себе расслабиться.

Черт знает что! Оставалось надеяться, что эти двое не видели, куда он нырнул.

— Да мы просто погреться зашли, чего такого-то?

Так, люди. Это вселяло хоть какой-то оптимизм. Макс, перепрыгивая через ступеньки, поднялся на голоса. На седьмом этаже, прижавшись к подоконнику, стояли два молодых пацана. Напротив них возвышался с грозным видом мужик в домашних тапочках.

«Помпонов только не хватает», — сарказм сейчас был неуместен, но Макс ничего не мог с собой поделать.

— Да блин, мужик, не мы же тут намусорили, просто стоим, болтаем, не мешаем даже никому, — как-то без особой уверенности утверждал один из пацанов.

Ясно. Парням стало холодно, зашли в подъезд. А мужик был явно из консервативных. Ну, причина злиться у него была. Даже без волчьего нюха можно было почувствовать запах дыма. Хотя, пепельница, судя по количеству окурков, стояла на подоконнике уже давно. Может и не эти курили.

— Я вам сейчас обоим морду набью. Повторяю последний раз — собрались и вышли! — громыхал мужик. Заметив Макса, тот с вызовом повернулся к нему. — А ты еще кто?

— Волк в пальто, — обронил он. В принципе, это было правдой.

— Я тебя тоже не знаю, бородатый, — двинулся тот к Максу. — Развернулся и вышел из подъезда!

— Выйду, обязательно, подъездный пионервожатый, только мне сперва машина нужна, — как можно более спокойно ответил Макс. — Человек умирает, нужно в город срочно везти!

— Какой еще человек? Обкурился что ли?

Макс закатил глаза. И откуда только у местных такая маниакально-навязчивая фобия наркоты? Потеряв всякое терпение, он подошел к мужику и, ловко увернувшись от весьма хорошо поставленного удара, прижал того к стенке. Пацаны при этом, знатно офигев, молча наблюдали за происходящим.

— Повторяю, — в голосе Макса уже слышалась почти что угроза. — Мне нужна сраная тачка. В паре минут езды отсюда умирает от кровопотери человек. Ему оторвало руку. Левую. Нужно срочно отвезти его в город, в больницу. Не переживай, за рулем будешь именно ты, водитель из меня такой себе. С меня потом причитается. Я доходчиво объясняю?

Скукожившийся мужик отчаянно закивал:

— Хорошо-хорошо! Я тебя услышал! Тачка есть! Можно я хоть ключи возьму и ботинки надену?

Удовлетворенно улыбнувшись, Макс отпустил местного надзирателя. Внутри у него стояло облегчение. Все позади. Он справился с задачей.

«Ну, как обычно, в общем-то», — самодовольно подумал он.

— Ты извини за грубость, конечно, — ему даже стало немного стыдно. — Просто правда срочно помощь нужна.

— Да я уже понял, — прохрипел мужик. — Тебя как звать-то?

— Макс.

— Валера, — ответил тот уже из квартиры.

— Давай-давай, Валера, настало твое время, — тихо вздохнул Макс, переводя взгляд на пацанов. — Так, для вас у меня тоже поручение есть. Сейчас идете и пасете ментов во дворе. Если что — тут же мне маякнете. Ферштейн?

Пацаны оживленно закивали и поспешили вниз. Довольный Макс остался ждать Валеру, не без улыбки отметив, что парни решили, будто он какой-то криминальный авторитет прямиком с бандитских разборок.

«Надеюсь, что у Витька с Серегой все в порядке».

Сережа докуривал уже третью сигарету подряд, нервно вглядываясь при этом в сторону, куда ушел Витя. Его не было уже довольно долго. Куда-то пропал и Макс. Тамара Владимировна сидела неподвижно, держа на коленях голову мужа, который, хоть к какому-то счастью, все еще не приходил в сознание. Вся ее одежда, как и сиденье «Ниссана», были вымазаны кровью. На всякий случай Сережа пару раз проверил пульс мужчины — он был жив, но в очень критическом состоянии. Попасть в больницу ему было необходимо в ближайшие пару часов. Иначе до рассвета он может уже и не дожить. Сережа об этом услужливо промолчал, понимая, что все и так хуже некуда. Если сейчас снова разжечь огонь паники — пиши пропало. Даша сидела на переднем сиденье, поглаживая хомячка. Переноска была у нее в ногах. Сережа видел, как с ее глаз до сих пор капают маленькие слезы. Бросив окурок под колеса и с надеждой взглянув еще раз в лесную темень, юноша подошел к ней. Присев на корточки, предельно осторожно коснулся пальцем хомяка, поглаживая по маленькой головке.

— Это у тебя джунгарик? — поинтересовался он.

— Угу, — Даша надула губки, сильнее сжав при этом несчастное животное. Хомяк при этом испуганно пискнул.

— Аккуратнее, раздавишь, — добро предостерег Сережа. — Ты ведь знаешь, что у джунгариков есть предрасположенность к сахарному диабету?

Даша отрицательно махнула головой. Одна из ее косичек при этом растрепалась, так что волосы торчали во все стороны.

— Чтобы этого избежать стоит исключить из рациона продукты, обогащенные моносахаридами. Там, фрукты, некоторые овощи. Можешь потом посмотреть в интернете. Тогда он у тебя сможет дожить аж до трех лет, представляешь?

— Я сейчас больше всего хочу, чтобы мой папа дожил до утра, — прошептала Даша.

— Понимаю, — сглотнув, ответил Сережа. Хотел успокоить ребенка, но, кажется, сделал только хуже. — Скоро Витя вернется. Или Макс. И мы сразу отправим вас в город.

Со стороны леса послышалась чья-то поступь. Сережа с опаской выглянул из-за машины. В темноте было плохо видно, но очертания Витиной одежды он узнал сразу.

— Ну наконец-то! — выдохнул Сережа и пошел навстречу другу. — Макс еще не возвращался. Ты нашел…

Он похолодел, когда до него донеслось угрожающее рычание. И ведь он даже не обратил внимания на странную походку своего друга!

— … ключи…

Осознание пришло мгновенно. Два буравящих его глаза ликана были уже лишь ненужным подтверждением. Витя превратился. И настрой его был явно не самым дружелюбным.

Сережа попятился назад к машине, не сводя глаз с оборотня, который неспешно шел в их сторону. Тот замер, изучая поведение человека напротив него, от которого несло страхом. Не похож на угрозу. Но на всякий случай в этом стоило удостовериться. Фыркнув, ликан продолжил свое шествие к автомобилю.

— Сереж, все хорошо? — обеспокоенно спросила Тамара Владимировна, когда тот, не прекращая смотреть в одну точку, сел на водительское сиденье.

— Даш, закрой дверь со своей стороны, — тихо, почти не разжимая губ, попросил он.

— Что-то случилось? — переспросила она.

— Закрой. Чертову. Дверь, — повторил Сережа.

Тамара Владимировна наконец посмотрела в сторону Сережиного взгляда. И закричала от ужаса. Она увидела тварь. Ту самую тварь, которая напала на них. Оно вернулось.

Для ликана это было словно знаком. Он рванул с места, как бывалый спринтер. Сережа едва успел закрыть дверь, прежде чем разъяренное чудовище врезалось в нее лбом, оставив там большую вмятину.

«Черт, еле успел», — подумал он, откинувшись на спинку

Оборотень не хотел сдаваться так просто. Свирепо и изумленно уставился на «Ниссан», который сейчас был единственным препятствием, разделяющим его и людей. Было неприятно, когда он со всей дури влетел в его стальной корпус. Впредь ему стоило быть аккуратнее.

Он снова атаковал автомобиль. Словно проверял на прочность. Сережа зажмурился, когда дверь еще больше вдавилась внутрь. Он боялся, что еще один удар, и она не выдержит, слетит с петель. И тогда ликан, внутри которого сейчас его друг, лучший и единственный друг, вытащит его на снег и разорвет. А затем доберется до остальных… Даша сжалась в маленький комок, не выпуская из рук хомяка. Тамара Владимировна сидела с расширенными глазами, уже не в силах кричать. Сережа, не осознавая своих действий, схватился за рукоять пистолета. У него может просто не остаться выхода…

Но ликан не стал предпринимать третью попытку удара в то же место. Хрюкнув и припав на четвереньки, тот, видимо, решил попытать удачу с другой стороны. В лобовом стекле Сережа видел лишь оттопыренные волчьи уши, когда он менял позицию.

— Сереж, что это? — нашла в себе силы Тамара Владимировна.

— Это оборотень… — ответил тот скорее машинально. Все, о чем он мог думать — как выбраться отсюда живым. Всем им. И постараться успокоить Витю без кровопролития.

— Что ты такое говоришь? — лицо Тамары Владимировны, и без того мертвенно-бледное, стало уже больше похожим на череп.

— Оборотень это! Волк-оборотень! — сорвался Сережа. — Что тут, блин, непонятного?!

Новый толчок сотряс автомобиль. В окне появилась оскаленная морда ликана. Он внимательно смотрел на Дашу. Его зрачки периодически стреляли туда-сюда, сопровождая движения ползающего по ее рукам хомяка. Плотоядно облизнувшись, ликан провел когтями по стеклу. От резкого звука все в машине зажали уши. Джунгарик при этом шмякнулся на ножной коврик и тут же юркнул под сиденье. Даша, оставшись без единственного, что придавало ей хоть каких-то сил, горько заплакала:

— Я хочу домой! Мама, когда все это кончится? Я очень хочу домой! Помоги мне, мама!

Сережа внимательно следил за реакцией ликана. Она была очень странной. Он прижал уши, глаза потускнели, а верхние веки слегка приспустились. Он знал, что у собак такое поведение можно наблюдать, когда животное впадает в депрессию или просто грустит. Неужели ликан сейчас проявляет признаки эмпатии? Видимо, Витя внутри монстра все еще сражается. Это вселяло крохотные частицы надежды.

Ликан завыл. Вой этот казался еще отвратительнее, чем скрежет по стеклу. Затем снова уставился внутрь салона. Горящие глаза смотрели поочередно на пленников, словно он чего-то выжидал. Сережа ждал нового удара по машине, но такового не последовало. Вместо этого оборотень прыгнул на капот и ткнулся носом в лобовое стекло. Его огромные клыки были в сантиметрах от Сережиного лица. Подросток никогда не был так рад такой простой вещи, как лобовуха.

— Почему на нем Витина одежда? — спросила Тамара Владимировна, боясь своей собственной догадки. Если оборотни реальны, а в этом сомневаться больше не приходилось, то, получается, что Витя…

— Потому что это он, — с тяжелым сердцем ответил Сережа. — Монстр, что напал на Вашего мужа, это он напал тогда на Витька. Но мой друг не такой, как он. Он не убийца. Вы посмотрите на него — он не стремится напасть. Он, скорее, проявляет любопытство. Конечно, лучше от этого нам не становится, но все же…

Ликан продолжал восседать на капоте. Слюна обильным потоком лилась на стекло. Сережа смотрел прямо ему в глаза, незаметно продолжая держать руку на пистолете, словно готовясь к дуэли. Хотелось бы ему знать, о чем думает сейчас его друг в волчьей шкуре. Если думает вообще. Когда Витя так превратился в прошлый раз, то действовал инстинктивно, как зверь. Сейчас трудно было сказать наверняка. Может, какие-то примитивные мысли и были в голове ликана. Но лишь на уровне маленького ребенка.

— Вить, ты меня слышишь? — спросил он ненамеренно строгим тоном.

Ликан повел ушами. Услышав знакомое имя, тот почувствовал себя неуютно. Разум начал воспроизводить обрывки фраз, какие-то образы. Почему-то среди этих образов было и лицо человека, который сидит в этой защищенной штуке. Авито… автома… автомобиль! Он вспомнил, что это!

— Да, ты меня слышишь, — медленно кивнул Сережа. — Давай-ка ты слезешь сейчас с капота, лады?

Он и не надеялся, что ликан просто так выполнит его просьбу. Она была больше вызвана отчаянием. Ликан это уловил. Он вновь прижался мордой к стеклу. Шершавым языком провел по его поверхности. А затем ударил его лбом. Стекло «Ниссана» пошло трещинами. До Сережи донеслось довольное урчание. Монстр явно гордился своей сообразительностью.

«К черту!» — решил Сережа и со всех сил надавил на гудок. Ликан, словно человек, зажал уши своими лапами, потеряв при этом равновесие и упав наземь.

— Прости, Витек, но мне сейчас хуже, чем тебе, — прошептал он.

Тряся мордой, ликан злобно уставился на человека в водительском сидении. Клацнув челюстью, он уже готов был к новому прыжку, но повторный гудок болью отозвался в его чувствительных ушах. Он взревел, отступая от источника неприятного звука. Сережа все жал и жал, понимая, что он уже перебудил этим добрую половину Белоомутска. Оставалось надеяться, что никто не прибежит, горя праведным гневом, начистить морду неадекватному водиле.

В Сережиной голове созрел план. Настолько безумный и рискованный, что он до конца так и не понял, как вообще смог на это решиться. Когда оборотень был уже на достаточном для безопасного маневра расстоянии, Сережа выскочил из «Ниссана» и как ошпаренный побежал в сторону железной дороги.

— Чтоб ни звука! — крикнул он на ходу оставшимся в салоне. — Эй, дружище! Помнишь, в салки в детстве играли? Ты водишь!

Ликан смотрел на убегающего с весьма смешанными чувствами. Его природа гнала его в погоню. Все ведь до боли элементарно — если что-то бежит, то это нужно догнать. И может быть даже съесть. Но его голос — он узнавал его. Где-то в глубине души он чувствовал, что обладатель этого голоса — кто-то родной и близкий. Почему тогда он сделал ему больно? Разве это правильно?

Перед глазами пронеслась картина — он маленький человек, который покинул свой дом. Переехал вместе с родителями черт знает куда. Идет в школу. Все на него смотрят. Учительница, которая кажется такой большой и строгой, сажает его за единственное свободное место рядом с другим мальчиком. У него на парте — фигурка Человека-Паука, которую загораживает от зоркого глаза учительницы учебник. Он говорит, что она ему помогает сосредоточиться. Тот в ответ неуверенно

Выйдя из транса, ликан завывает и кидается за человеком, который все еще находится в поле зрения. Снег замедляет движения, но он достаточно ловок, чтобы продолжать разгоняться. Человек стоит. Смотрит. Ликан вспоминает, как он давил на кнопку, которая издает неприятный звук. Нутро наполняется злобой. Еще каких-то пара метров.

Внезапно человек достает что-то из-за спины и направляет в его сторону. Оборотень инстинктивно тормозит. Эта штука — от нее веет смертью. Ее прямое назначение — убивать. Убивать таких, как он. Ликан с ненавистью смотрит на эту отвратительную вещь.

— Знаешь ведь, что это, Вить? — спрашивает человек.

Опустив голову, ликан фокусируется на том, что у человека в руках. Он действительно знает, что это. И вспоминает, что сам дал ему эту вещь, когда был человеком. Зачем?

— Мне достаточно спустить курок и все, ты ведь это понимаешь? — в голосе у человека — отчаяние. Ликан при этом удивленно наклоняет голову. — И все кончится. Я спасу тех людей в машине. Спасу себя. И твою душу, черт тебя побери!

Его руки дрожат. Он загнан в угол. А любое существо, загнанное в угол, способно на все, что угодно. Даже на самые отвратительные поступки. Даже на убийство.

Когда рука у человека дернулась, то ликан не почувствовал страха. Он даже не закрывает глаза. Если бы на его морде могли отображаться эмоции, то на ней можно было разглядеть лишь дикую смесь ненависти и сожаления. Смерть его не пугала совершенно. Волчья природа знала, что это естественный процесс. И в смерти нет ничего страшного. Неумолимый путь, который проделывает любое живое существо. Давая при этом возможность жить другим. Стоит ли ее бояться? Нет, ни капельки.

Но смерть не наступила. Человек отбрасывает ее орудие в сторону. И затем поднимает руки вверх, давая понять, что в них больше ничего не осталось. Они пусты. Абсолютно. Для оборотня такое поведение становится непонятным. Тот другой ведь говорил, что люди опасны…

— Но я не буду, — продолжает он, смотря на ликана без капли страха. — Видишь, я не причиню тебе вреда! И никогда бы не смог. Ты для меня дороже всех, Вить. Единственный, кто в началке не считал чем-то зазорным общаться со странным мальчиком, обожающим супергероев. Я не знаю, кем бы я сейчас был, если бы не ты. Если бы не твоя поддержка. Твоя рассудительность. Даже твое занудство и правильность до скрежета в зубах. Ты для меня не просто друг. Ты для меня как родной брат. Конечно, не такой симпатичный, особенно сейчас, без обид уж только, лады? Я просто хочу, чтобы ты понимал, кто ты есть на самом деле. И это твое начало — оно должно быть выше зверя, который внутри тебя. Но, если я ошибаюсь…

Сережа, не опуская руки, подходит к ликану максимально близко, почти вплотную. Он ощущает на своих щеках его горячее дыхание.

— … то я готов умереть. А готов ли ты к моей смерти, Витя?

Оборотень удивленно хлопает глазами. В голове яркой звездой вспыхивает имя — Сережа Тихонов. Его сосед. Его одноклассник. Его лучший друг. Вити Соколова.

Спина оборотня выгибается. Он жалобно скулит, когда шерсть втягивается в кожу, будто тысяча иголок. Десна кровоточат при смене клыков на обычные, человеческие зубы. Витя почти падает, но Сережа вовремя хватает его.

— Ты… точно псих… — Витя все еще с трудом вспоминает человеческую речь.

— С кем поведешься, как говорится, — улыбается Сережа.

— Омега напал на меня, как-то превратил, я ничего не мог… — начал было оправдываться Витя.

— Все в порядке, — несмотря ни на что, Сережин голос все еще немного дрожит. Но он старается говорить как можно мягче. И он буквально не может поверить, что его сумасшедший план увенчался успехом. Он не успел придумать ничего умнее, кроме как прибегнуть к самопожертвованию. Почему-то ему показалось это разумным. Кто бы только мог подумать. — Я так и понял.

Витя вспоминает каждую секунду того, что он делал, будучи волком. С каждой новой картинкой в голове его все больше и больше пронизывает отвращение к самому себе. Он думал об этом весь день. Но подсознательно все еще колебался. Но теперь сомнений нет больше никаких — от ликантропии необходимо избавляться. Если кого-то устраивает такая жизнь — ради Бога! Но не его.

На горизонте зажигается свет фар. Помощь. Наконец-то помощь. Обессиленный Витя смотрит на приближающийся автомобиль, глухо рыдая. Все позади.

Сережа помог ему доковылять до «Ниссана». Макс уже вместе с каким-то мужчиной перетаскивают Матвея Сергеевича. Витя слышит, как тот еле стонет. Пришел в себя. При виде подростков Макс слегка дергает бровью, но больше никак не реагирует. Почему-то Вите показалось, что он уже в курсе обо всем произошедшем, хоть это и было невозможным.

Тамара Владимировна сидит на переднем сиденье, с Дашей на коленях. Когда она сталкивается взглядом с Витей, то невольно вздрагивает. Ей правда хочется подойти к нему, но ноги, которые сейчас больше напоминают два атавизма, не слушаются. Тогда Витя подходит сам. Даша крепко-накрепко вцепилась в маму.

— Все хорошо, он нас не обидит, — шепчет она.

— Мне… Я даже не знаю, есть ли в мире слова, которые бы описали всю ту вину, которую я сейчас чувствую, — через силу говорит Витя.

— Ты ни в чем не виноват, — выдержав паузу, отвечает Тамара Владимировна. — Ты такая же жертва. Я не держу на тебя зла. И Даша тоже. Просто ей очень страшно. Но она простит тебя. Я обещаю. Но можешь и ты кое-что обещать?

— Что угодно, — Витя готов сделать все, что Тамара Владимировна попросит.

— Обещай, что тварь, которая чуть не убила моего мужа сдохнет, как подобает бешеной псине, — неожиданно свирепо говорит она.

Витя кивает. Краем глаза замечает, что около колеса шуршит что-то маленькое. Поймать хомячка не составило особого труда.

— Кажется, он твой, — протягивает он Даше зверька.

— Черничка! — радостно кричит она. Лишь когда хомячок оказывается в ее ладошках, переводит испуганные глазки на Витю. — Спасибо…

Вите становится тяжело дышать. Когда мужчина, которого привел Макс, говорит, что они готовы ехать в город, то он ощущает непреодолимое желание поехать вместе с ними. Но он там не нужен. Оставшуюся часть этой бесконечно долгой ночи семья Чертковых должны пережить сами.

Когда автомобиль стремительно скрывается за поворотом, Витя словно тряпичный падает спиной в снег. Взгляд его задерживается на месяце, который почти уже полностью скрылся за облаками. Он не был уверен, есть ли у него право на такую мимолетную расслабленность, но

— Черт побери, что тут происходило? — спросил Макс, осматривая покореженный «Ниссан».

— Моя вина, — признался Витя. — Я думал, что смогу найти ключи. Но нашел лишь Омегу. И он превратил меня.

— Вот как… — протянул Макс. — Ладно, то, что ты поступил как полнейший мудак и кретин обсудим позже. Получается, что тебе удалось с ним пообщаться??

— Да, что-то вроде… — Витя старался воспроизвести в голове их диалог с Омегой. — Он про опасность что-то говорил. Что я должен отомстить людям. И голос его еще каким-то знакомым показался. Но я не могу вспомнить, кому именно он принадлежал. Я уже был больше волком, чем человеком в тот момент.

Макс закрыл лицо руками. Такая важная информация, а он ее забыл! Вы только подумайте! И только потом до него дошло — это все было спланированно. Омега знал, что этой ночью здесь будут Чертковы. И в этом был его изначальный план — превратить Витю и затем заставить наивного молодого волка убить целую семью. А поскольку его план провалился…

Сережа, зная, что ликаны не переносят табачного дыма, отошел чуть в сторону. Да и на каком-то психологическом уровне ему хотелось находиться как можно дальше от машины, где он еще совсем недавно находился буквально в плену.

— Давайте мы все уже отложим до завтра? — подкуривая, предложил он. — У меня уже сил нет даже вспомнить первый состав Мстителей. Я вообще удивлен, что я до сих пор…

Все произошло менее чем за секунду. Омега выскочил из-за кустов и полоснул когтями Сережу по животу. И того изо рта потекла кровь, и он упал с беззвучным криком.

Витин мир в этот момент остановился. Несколько секунд он лежал, не зная, как на это реагировать, тупо переводя взгляд с Омеги на Сережу, и обратно. Ужас нарастал в геометрической и прогрессии и когда он достиг своего пика, тот не выдержал. Он даже не мог превратиться. Не мог закричать. Он лишь хватал ртом воздух, чувствуя, как его начинает трясти.

— НЕТ! ГОСПОДИ БОЖЕ МОЙ, НЕТ!

Витя наконец смог выйти из оцепенения и тут же кинулся к другу. Тот лежал, держась за распоротый живот, и вдыхал последние минуты своей жизни.

— П… п… покурил, блин, — выдавил он.

Макс встретился взглядом с Омегой. Тот издал гортанный звук, похожий на смех, и устремился к железной дороге, на пути в лес. Макс уже готов был рвануть следом. Вот он — момент, которого он ждал. Он упустил Омегу в прошлый раз, второго шанса ему не даст. Не должен. Он не позволит ему снова уйти…

— Держись, Серег, держись, умоляю, только держись, пожалуйста, — беспомощно лепетал Витя, проглатывая слезы. — Макс, прошу тебя, помоги! Хоть как-нибудь… Хоть что-нибудь… Нет, Боже, нет, не уходи от меня, Серег, слышишь? Не смей уходить!

Последняя фраза будто дала Максу под дых. Он понимал, что она была адресована не ему, но этого и не требовалось. Что ж он делает? О чем он думает вообще? Неужели он действительно всего лишь высокомерный эгоист? Нет и еще раз нет! Он не бросит их.

— До новых встреч, сучара, — пробормотал он.

Сережино сердце еще каким-то чудом билось. Макс с ходу оценил ранение — смертельное. Люди после такого не выживают. Обычно не выживают.

— Отойди! — приказал он Вите.

— Нет! — Витя не хотел оставлять своего лучшего друга. Не сейчас.

— Да отойди ты, придурок! — не выдержал Макс и с силой отшвырнул подростка в сторону. Тот при этом умудрился его укусить, в отчаянном сопротивлении грубой хватке ликана.

— Очень… больно… — прошептал Сережа.

— Держись, подстраховка, сейчас мы тебя подлатаем, — проговорил под нос Макс.

Он не был уверен, что у него получится. Он никогда не лечил такие серьезные увечья. Шанс был практически нулевой. Но попробовать он был просто обязан.

В глазах у Вити было темно. Разум отчаянно сопротивлялся происходящему. Сквозь пелену он увидел, как Макс приложил руку к Сережиной ране. Видел, как начала дрожать его кожа. А потом Макс заорал от боли. На его одежде в области живота проступила кровь. Он с силой сжал зубы, зажмурив при этом глаза. А когда открыл — они засветились. Но не как обычно у ликанов. Цвет его глаз в этот момент стал ярко-голубым, почти что ледяным. Так продолжалось несколько секунд, прежде чем они вновь стали привычного желтого цвета. И только тогда Макс отпустил руку.

Аккуратно ступая по уже мало напоминающую таковую снежную поляну, Витя подошел к ним, боясь увидеть сам даже не понимая, чего именно. Сережа все так же лежал на земле, но лишь только порванная одежда свидетельствовала о том, что на его животе были глубокие зияющие раны. Обомлевший Витя так и встал с открытым ртом. Это было сродни чуду. Как только Сережа приоткрыл глаза, тот кинулся его обнимать. Он крепко прижал друга к себе, всеми силами стараясь защитить. И уже даже было не важно, от чего именно.

— Слава Богу… Слава Богу… — непрерывно шептал он.

Сережа простонал. Он до конца все еще не осознал, что произошло. Он помнил, что отошел покурить, а затем резкая боль в животе… А сейчас его обнимает Витя с такой силой, что даже его мама никогда так не обнимала.

— Вить, задушишь, — прокряхтел он.

— Завали, — только и смог ответить он. — Предупреждал же тебя, идиота…

Когда Сережа наконец-то восстановил в голове все, что с ним произошло, то каждая волосинка на его теле встала дыбом. Когда ты буквально возвращаешься с того света, то вряд ли есть возможность до конца это осознать. До этого момента он старался понять Витю в этом отношении, но лишь теперь он действительно понял. Если бы у Сережи были силы, то он бы сейчас носился по сугробам и целовал каждую снежинку.

— Вот что, — сейчас ему хотелось говорить все, что он считает необходимым. И, честно говоря, имел на это право. — На следующих выходных мы едем к тебе в деревню, берем у соседей самогон и напиваемся как последний раз в жизни. Как говорится, покуда пьет российский народ, планета будет жива. Будем сохранять экосистему. И это даже не обсуждается!

— Я в ближайшие пару дней возьму билеты, друг, — выпалил Витя. Сейчас он был готов пойти с ним куда угодно. Даже на просмотр очередного кинокомикса.

Макс не вмешивался в их диалог. Да и ему самому стоило прийти в себя. У него получилось! Он знал, что в теории таким способом можно лечить почти любые раны, но до

— Что ты сделал? — спросил у него Витя.

— Научился этому у одного ликана, — тяжело ответил Макс. — Где-то года два назад. Это очень древнее искусство, еще с языческих времен, когда нас волколаками называли. В принципе, любой из нас этому может научиться, но это очень сложно.

— Выглядело эффектно, — Витя все еще не мог отойти от шока. — Особенно, когда у тебя глаза стали голубого цвета.

Макс недоверчиво посмотрел на Витю. Должно быть, ему показалось. Такое просто-напросто невозможно. У всех ликанов, за исключением разве что альбиносов, желтые глаза.

— О чем ты сейчас? — переспросил он.

— Подожди, так это не особенность ритуала? — недоуменно поднял бровь Витя.

— Конечно нет, — недовольно ответил Макс. — Как, по-твоему, просто так может измениться пигментация радужной оболочки?

Витя неловко смутился. Правда, что ли, показалось? Все выглядело так натурально. Хотя, все может быть. В том состоянии, в котором он находился в тот момент, неудивительно было, что ему что-то причудилось.

— Блин, — кажется, до Сережи, наконец, дошло. — Ты ведь мне жизнь спас…

— Ну, в этом мире очень мало по-хорошему придурковатых людей. Не хотелось, чтобы их стало еще меньше, — как будто даже с толикой сожаления ответил Макс.

Освободившись от Витиных объятий, Сережа отряхнулся от снега и подошел к Максу с крайне виноватым видом. А затем протянул ему руку.

— Я ошибался в тебе. Что было непростительной глупостью с моей стороны, — грустно, но твердо сказал он.

Макс недоверчиво смотрит на протянутую руку. А затем жмет ее в ответ.

— Ну что, Спайс Герлз, на сегодня наигрались? — ехидно уточнил Макс.

— If you want my future, forget my past[3]… — тихо напел Сережа.

— If you wanna get with me, better make it fast[4], — с энтузиазмом поддержал его Макс.

Витя со счастливой улыбкой наблюдал за их примирением. А еще он понял, что как только окажется дома и примет душ, то будет отсыпаться все воскресенье.

Леха пулей влетел к себе в комнату. Он все никак не мог прийти в себя. Когда он случайно увидел из окна, как Соколов с Тихоновым, крадучись, направляются куда-то в сторону леса, то стало понятно, что ему выпала редкая возможность. Вот же проклятый Соколов, мало того, что сам наркоманит, так еще и друга подсадил на это дерьмо! Медлить было нельзя. Ловить с поличным надо было прямо сейчас. Отзвонившись Мише, тот велел ему бегом бежать к его подъезду. К счастью, тот не заставил себя долго ждать.

Они выследили их по следам. Это было не очень трудно, учитывая недавний снег и малое количество народу на улицах. Телефоны были наготове. Снимки должны были получиться как можно более четкими, насколько позволяют их камеры. Леха видел, как семья Чертковых готовит небольшой залп фейерверков, по случаю десятилетия их дочери. Хотелось поздороваться, но времени было в обрез. Но когда помимо выстрелов, Леха услышал с той стороны рычание, то не мог не обернуться. Неужели эти звуки привлекли волка?

Но то, что ему предстояло увидеть, не было обычным зверем. Сначала ему показалось, что это был человек. Но когда это схватило главу семьи огромной челюстью за руку и оторвало ее, то стало понятно, что это настоящее воплощение ужаса и ночных кошмаров. Миша, который все так же видел своими глазами, побелел и тут же с воплем кинулся бежать. Это привлекло внимание чудовища, которое массивной лапой уже вдавливало Черткова в землю. Не отдававший себе отчета в своих действиях, Леха смело вышел навстречу чудовищу и, замахав руками, стал отвлекать его от невинных людей. Финт сработал. Правда, теперь монстр был у него на хвосте.

Он в жизни никогда так не бежал. Боялся оглянуться. Он почти что перепрыгнул через оба пути железной дороги. Он не останавливался даже тогда, когда уже петлял между домов.

Лишь только у себя в квартире он удостоверился, что находится в безопасности. Хотя он теперь сомневался и в этом. Миша был прав. От и до. То, что они видели не могло быть обманом зрения. Это был самый настоящий волк-оборотень. В это трудно было поверить. Фактически невозможно. Но это было кошмарной реальностью.

— Витек — оборотень… — повторил про себя Леха.

Месяц полностью скрылся за облаками. На Белоомутск опустилась кромешная тьма.

Глава 17. Исповедь

Мне страшно. Очень страшно. Я не понимаю, не могу никак отдавать себе отчет в том, что со мной случилось. Все это происходит помимо моей воли. Я чувствую его голос внутри меня. Сначала он приходил ко мне во сне. Тихий, даже отчасти робкий. Но постепенно он начал выходить за пределы моего подсознания. Он начал мучить меня. День за днем. Я просыпался с его нелепым акцентом в моей голове. Он говорил, что поскольку он внутри моего мозга, то ему проще изучать русский язык. Господи, я бы отдал все, лишь бы он его никогда не знал. И не знал бы меня.

Не знаю, зачем я это пишу. Может, чтобы выговориться хоть перед кем-то. Я не могу ни с кем поделиться. Никто не сможет меня понять. Решат, что я сошел с ума. Но это не так. Я никогда не был так здоров и чист умом, как сейчас. Пусть даже он и продолжает мне нашептывать свои мерзкие планы. Свои отвратительные идеи. Он считает людей ошибкой эволюции. Всего лишь помехой на пути истинных хозяев этого мира. Изначально я сопротивлялся. Но теперь все чаще и чаще ловлю себя на мысли, что этот голос прав. Смотря на все преступления человеческого начала, совершенные против своего же дома, прекрасного и уникального, я проникаюсь к моему неожиданному спутнику пониманием. Я полностью отдаю себе отчет в том, что это бесчеловечно. Его методы идут против всех писаных и неписаных законов. Но я не могу сопротивляться. Он внутри меня. Я больше не полноправный хозяин своего собственного тела.

Сейчас, по прошествии времени, я точно знаю, что со мной. Вопреки распространенным стереотипам, в последнее время я стал прекрасно запоминать все то, что творил в ночи превращений. Я так боюсь признавать то, кем я стал. Физически не могу порой заставить себя говорить это слово. Я стал ликантропом, как еще называют это явление с более научной точки зрения. Меня никто не кусал, не проклинал или что-то в этом духе. Как бы банально и самодовольно

Иногда я стараюсь искать корень проблем в себе самом. Если бы я был более сильным духом, то может быть он бы и не смог овладеть мной. Это всего лишь предположение. Но оно лишь только подогревает мою ненависть к моему бессилию. В детстве я был довольно субтильным ребенком. И, соответственно, получал от тех, кто был совершеннее меня. Одноклассники, учителя, отчим. Список может пополняться, в зависимости от того, насколько точно я буду вдаваться в подробности. Я не мог дать сдачи. Приходилось держать все в себе. Растущая ярость внутри меня вкупе с обидой на то, что я родился несовершенным, заставили меня с головой окунуться в спорт. Я достиг определенных успехов, стоит признаться. К средней школе я уже был достаточно силен и дисциплинирован, чтобы не дать себя в обиду. В кои-то веки со мной начали считаться. Это так отвратительно — общество ценит лишь грубую силу. Всем одноклассникам, да чего уж там, всему моему гребаному окружению было плевать, кто я и что зиждется внутри меня. Лишь только пара-тройка лишних килограммов мышечной массы вывели меня из ряда изгоев. И пусть я перестал быть жертвой, но детская психика, она такая, если на нее наложить определенный негативный отпечаток, то последствия его могут преследовать до конца дней. Так и у меня — всю жизнь я жил в страхе и с огромным ворохом комплексов. Обхохочешься. Спасибо, мрази.

Что-то я отвлекся… Надо успокоиться. Даже сейчас, делая эту запись, я чуть не стал… Им. Снова. Я как спичка — достаточно лишь слегка чиркнуть, чтобы начался огонь. Только в моем случае нет никаких для него препятствий. Он всегда найдет способ вырваться.

Когда же все это началось? Что ж, если сейчас кто-то будет ждать душераздирающей истории о мальчике, с которым после первого в жизни сотрясения после такой же первой драки начали происходить странные вещи, то это не так. Я был обычным человеком всю свою сознательную жизнь. Началось это все всего лишь прошлым летом.

Мое небольшое французское турне не задалось с самого начала. Сначала поездку пришлось отменить моей женщине. Причина не столь важна. Я хотел остаться с ней в Белоомутске, но она настояла на том, чтобы я все же поехал без нее. Не хотела портить мне мечту. Я был ей безумно благодарен, хоть и было очень тяжело оставлять ее одну. Она у меня умница. Обещал ей привезти какие-нибудь сувениры. Звонить и писать каждый день. Перед моим отлетом мы провели прекрасную ночь вместе. Я периодически задумывался уже о том, чтобы наконец-то завести детей, но теперь, даже если бы у меня остался интерес к женщинам, я бы испугался. Что, если монстр внутри меня передаст свои гены моим потомкам? Я не могу этого допустить. Это чудовищно и неправильно, обрекать невинного человека на такую жизнь.

Потом прилично задержали рейс. Поговаривали, что это связано с недавним террористическим актом в самолете, вылетевшим из Международного аэропорта Сан-Франциско. Какие-то радикалы. Американцы пустили информацию, что последователи этой группировки могут находиться в любой точке мира. Так что помимо длительного ожидания пришлось проходить усиленную проверку багажа. Был еще прецедент совсем вопиющей наглости — ко мне подошли какие-то люди, ткнули корочками какого-то отдела и заставили мерить температуру. Оставалось лишь пожимать плечами. Взаимосвязи между терроризмом и моим здоровьем я так и не уловил.

Долгий четырехчасовой перелет, и вот я наконец-то выхожу с трапа самолета на территорию аэропорта Орли. Париж встретил меня теплым освежающим дождем. Сразу вспомнил картину Гюстава Кайботта «Парижская улица в дождливую погоду». И ведь он действительно почти как на той картине — легкий, почти незаметный. Здесь мне предстояло прекрасных полторы недели.

Я не буду описывать все, что мне удалось сделать, где побывать, в каких ресторанах кушать — все это не так уж и важно. Из всей этой поездки важен лишь мой предпоследний день. День, который я буду проклинать до конца своих дней.

Я был в Оверни. Наслаждался видами потухших вулканов и горячими источниками. Пытался сделать пару зарисовок пейзажей, но вышло, честно говоря, паршиво. И так получилось, что во время пешей прогулки я наткнулся на деревянную скульптуру волка. Огромная, рыжеватого цвета статуя заставила мое нутро сжаться. Было в ней что-то пугающее, на каком-то совершенно первобытном уровне. Я сделал пару фотографий, отметив для себя, что лучше к этой статуе не приближаться лишний раз. Хотя, будто мне в укор, к статуе подбежали двое мальчишек и с радостными возгласами начали безмятежно носиться вокруг этого чудовища. Мне даже стало немного стыдно — взрослый мужчина испугался куска дерева.

Мой французский был скуден, признаю. Но я все же попытался выпытать у ребят, что это за скульптура такая. Ведь страх нужно встречать лицом к лицу. Они говорили оживленно, перебивая друг друга и перекрикивая. Из всего, что я понял — это действительно памятник какому-то волку, которого они почему-то называли Зверем. «La Bête» было произнесено, по крайней мере, с десяток раз.

Эх, мог бы я подозревать, что вскоре моя судьба будет так похожа на судьбу этого монстра из французских легенд? Конечно, нет. Причин верить во что-то сверхъестественное и волшебное у меня не было абсолютно. Отчим был не из тех людей, которые охотно дарили пасынкам подарки в костюме Деда Мороза. А мама никогда не смела ему перечить. Единственное, что этот человек мне подарил за всю жизнь — пониженную самооценку. И, периодически, синяки. Вплоть до того момента, как я смог ему нормально ответить. И это был последний день, когда я его видел дома. Да и к черту его, урода. Всегда удивлялся, почему моя мать выбрала такого пустоголового идиота. Изначально мне было ее жалко. Ну, а какая еще эмоция может быть в детском возрасте? Потом мне подумалось, что может, она была просто недостаточно умной, чтобы разбираться в

И вот я захожу в тот злосчастный магазин. Почему-то решил, что купить сувениры себе и близким в Париже слишком скучно. А тут может попадется что-то действительно диковинное. И я таковое увидел.

На первый взгляд он ничем не выделялся. Был даже каким-то серым на фоне остального ассортимента товаров. Но все же мой взгляд упал на него. Небольшой медальон, внутри которого был похожий на янтарь камень, который ровно по центру пересекала темно-бурая полоса. Я смотрел на него, как завороженный. Не знаю, чем он мне тогда приглянулся. Господи, как же я жалею, что взял его в руки! Но меня будто загипнотизировали. Я ощутил острую потребность приобрести его. Будто от этого зависела моя жизнь. Я не хотел разрушать ее! Боже, да я бы никогда намеренно не впустил бы его в свою голову! Господи, прости меня…

Так, надо успокоиться. Взять себя в руки. Я еще не закончил. Я должен закончить.

Пожилой француз-продавец явно гордился этим медальоном. Отзывался он о нем определенно теплее, чем об остальных товарах. Когда я сказал, что хочу его купить, то увидел в его глазах нотки какой-то паники. Но продал он мне его без особых проблем. Предупредил лишь только, что почему-то не стоит его долго носить. Якобы в нем спит душа какого-то Зверя. Сразу вспомнились рассказы детворы около статуи того волка. Ведь именно так они его и называли. Зверем. Да, в тот момент по телу прошлись небольшие мурашки, но я, разумеется, не поверил в эту, как мне казалось, объективную чушь. Душа злобного демона-волка в медальоне, вы, должно быть, шутите, верно? Это и без бэкграунда звучало бы нелепо, а несчетное количество фильмов по подобному канону и вовсе превращали слова старика в какой-то фарс.

Так все и началось. Не сразу, конечно же, все это происходило постепенно. В первую ночь мне приснился сон — я бегу со стремительной скоростью, огибая рассыпанные по земле камни и редкие деревья. Цель была впереди — молодая женщина в обносках. Я никогда ее раньше не видел. Не знал о ней ровным счетом ничего. Но меня это тогда и не интересовало. Все, о чем я думал — сладкое предвкушение расправы. Я старался целиться в лицо — как мне казалось, это то, что делает образ человека человечным. И от этого нужно было избавиться в первую очередь. Изуродовать его настолько, насколько это возможно. Я был уже близок. Слышал ее крик, ее учащенное сердцебиение. Мне это так нравилось. Я бы даже сказал, что меня это возбуждало. Но проклятые быки встали на моем пути. Я был силен. Очень силен. Но недостаточно, чтобы справиться одновременно с несколькими быками. Тогда мне пришлось отступить.

Я первый раз в жизни проснулся с криком. До этого я думал, что так бывает только в кино, для пущего драматизма. Сквозь еще не до конца отпустивший меня сон, я услышал какой-то очень тихий голос. Я не мог до конца понять, откуда он внезапно появился в моей голове. Но поскольку в ту ночь он больше не давал о себе знать, то я не стал заострять на этом внимание. А странный и до жути реалистичный сон списал на впечатления от статуи волка в Оверни.

В Россию я вернулся поздним вечером следующего дня. Полная луна освещала аэропорт. Добираться до Белоомутска на такси по деньгам выходило чуть ли не столько же, сколько из Москвы до Парижа на самолете в один конец, так что решено было ночь провести в хостеле и рано утром на поезде двинуться в сторону моего маленького поселка городского типа. Я был рад, что в один момент судьба занесла меня туда. Там было так тихо, спокойно. Про такие места говорят, что там отдыхает душа. Да и самому мне было намного комфортнее жить как можно дальше от неуютных детских воспоминаний.

Обычно я хорошо сплю на новом месте. Но не в тот раз. Мне было жестко и холодно. В довершении всего под окном неистово орала кошка администраторши. На утро все мышцы гудели, а еще у меня почему-то ужасно болел живот. Хорошо, что хоть я не запомнил то, что мне снилось в ту ночь. Но утром, стоило мне открыть глаза, я опять услышал голос. Такой же, как вчера. На этот раз он звучал четче, хоть и по-прежнему я не мог понять, что он говорит. Странным было еще то, что я четко помнил, как закрывал окно, но оно было открыто нараспашку. Хорошо помню, как меня тогда передернуло. Сомнения поселились в моей душе уже тогда, но я, будучи скептиком, продолжал все списывать на усталость и обыкновенную паранойю.

Как только боли в животе успокоились, то я тотчас же покинул это место. Администраторша еще спрашивала, не видел ли я ее кошку. Мне нечего было на это ответить — животное я видел лишь краем глаза после того, как расплатился за номер. Потом я ее только лишь слышал. В глубине души я даже почему-то надеялся, что ночью она нарвалась на свору бродячих собак, которые растерзали ее заживо. Эти мысли были нетипичны для меня — я всегда, если и не любил, то, по крайней мере, был терпимым к любым животным. Но я заверил себя, что это всего лишь раздражение из-за плохого сна. Я тогда искренне думал, что никогда не смогу причинить вред живому существу.

По возвращению домой я зажил снова своей обычной жизнью. Занимался своими делами, старался как можно чаще видеться со своей женщиной. Голос, неудобства во сне, кошмарные сновидения — ничто из этого меня больше не беспокоило. Удивительно, но я начал замечать, что все мои чувства обострились. Будто я снова стал молодой версией себя. Я с легкостью смог бросить курить. Исчез лишний вес, перестали выпадать волосы. А то я начинал опасаться, что лысею. Я всегда гордился своими волосами. Возможность их отсутствия меня… расстраивала. Что меня больше всего радовало — улучшилась эрекция. Не то, чтобы мне и до этого приходилось жаловаться, но сейчас мы с моей любимой могли летать ночи напролет. А еще меня подозрительно часто начало тянуть в лес. Ловил себя на мысли, что городские пейзажи мне становились противны. Я тогда еще не подозревал, что на самом деле со мной происходит. Думал, что это какой-то энергетический подъем, связанный с преодолением пресловутого кризиса среднего возраста. Одну могу сказать наверняка — тот неполный месяц, до того, как наступило следующее полнолуние, был одним из самых счастливых

А потом произошло то, на что тогда у меня не было даже намека на объяснение. Я помню, как любовался луной из окна. Заварил себе чай перед сном. Лег спать, полный сил и надежд на завтрашний день. А проснулся черти где посреди леса. Тогда я перепугался ни на шутку. Я читал о лунатизме, но никогда не припоминал, чтобы раньше со мной происходило нечто подобное. Да и обычно лунатики, насколько я мог знать, просто ходят во сне на недалекие расстояния, иногда совершают какие-то действия. А я не просто ходил во сне вокруг кровати, я вышел из своей квартиры, дошел до леса, миновал железную дорогу и протопал еще неизвестно какое расстояние. Меня бросило в дрожь от осознания того, что я мог с легкостью попасть под поезд в таком состоянии. Это так страшно — уснуть и больше никогда не проснуться. Я не то, чтобы сильно молод, но и стариком меня не назовешь, рано мне еще о смерти думать. Тем более, такой глупой.

Неизвестно, как мне удалось сориентироваться. Но дорогу домой я нашел относительно легко. Я действительно далеко ушел во сне. Пусть и не в самую чащу леса, но я даже во время своих ставших обыденностью лесных прогулок не уходил на такое расстояние от поселка. Мне казалось, что я схожу с ума. Я даже не обращал внимания на неодобрительные взгляды прохожих, когда в одних трусах гордо бежал по улицам Белоомутска. Представлял, какие потом обо мне будут ходить сплетни, ведь в поселке меня многие знают. Но тогда мне просто не было до этого дела.

Дома первым делом я бросился под горячий душ. И тогда я снова услышал его. Знакомый мне уже голос. Сейчас он звучал так, будто находился за стенкой душевой. А из невнятной тарабарщины даже начали прокрадываться какие-то слова. Повторюсь, я не знаток. Но я был почти уверен, что он говорит по-французски. Характерное произношение лишь подтверждало мою теорию. Я должен был испугаться, впасть в истерику. Но я стоял под падающей мне на голову водой и слушал. Пытался понять. В тот момент мне думалось, что так надо. Я слушал, а мой мозг проецировал в голове странные образы. Это был словно сон наяву. Будто я стоял посреди утесов, а вдалеке верхом на лошадях мчится вооруженная кавалерия. Они что-то кричат, стреляют. От этого мои уши начинают болеть. А еще я вижу их. Волков. Грациозных. Красивых. И отчаянно сражающихся за свою жизнь. Драгуны настигли их. Волки не могли ничего сделать. Они умирали, проливали свою кровь ни за что. Я слышал каждый их стон, каждый их предсмертный крик. Отчаянный вой самца, потерявшего в одночасье свою самку и щенков… В моих глазах — слезы, а в душе непреодолимое желание убить каждого из этих тварей, которые возомнили себя венцом творения Господа…

Когда я отошел от оцепенения, то обнаружил себя свернувшимся в калачик на полу душевой. Вода все так же текла по моему лицу, сливаясь со слезами горечи. Хотелось завыть. Тихо, протяжно и грустно. Но постепенно это желание растворилось вместе с голосом в небытие.

После этого я окончательно убедился, что со мной происходит что-то странное. Лунатизм и галлюцинации за несколько часов — это не шутки. Я позвонил своей женщине. Не знаю даже, зачем. Наверное, просто чтобы мне хоть немного полегчало. Рассказал ей лишь о том, что лунатил. Естественно, приуменьшил масштаб событий, сказав, что всего лишь проснулся в соседней комнате. Про галлюцинации и, тем более, странный голос говорить не стал вовсе. Та серьезно обеспокоилась. Мне понравилось, что она не стала юлить, а сказала прямо, что если такое повторится, то желательно обратиться к психиатру. Хотя меня это немного все же задело. Потому что уже тогда я на каком-то уровне понимал, что то, что со мной происходит — нечто за гранью понимания простого человеческого разума. Я вспомнил слова старика из сувенирной лавки про Зло внутри медальона, который красовался у меня на шее. Закрались мысли — неужели это не было просто глупой байкой в попытке увеличить его себестоимость? Внутри меня все еще были сомнения по этому поводу. Да, то, что происходит — за гранью рационального объяснения. Но неужели в этом действительно вина этой безделушки? Это казалось мне глупым. Всему должна быть какая-то более простая причина. Я решил пока не снимать медальон. Сейчас могу сказать наверняка, что я просто не хотел. Сам ли или по внушению голоса — я не знаю. Но вряд ли сам. Он меня заставил, я уверен. Я не стал бы совершать такую глупость!

Вечером я просто бесцельно гулял по Белоомутску. Из головы отчаянно не выходило то, что я видел в душе. Все эти волки, сотни унесенных невинных жизней. Они ли виноваты в том, что родились хищниками? Какое человек имеет право судить их за это? Именно в тот вечер во мне посеялись зерна ненависти к людям, которые со страстью подпитывал голос. Но это пока еще начало истории.

Подсознательно я стал готовиться к чему-то, чего даже сам не мог понять. И пусть во сне я больше не ходил, но голос все продолжал следовать за мной по пятам. Я поймал себя на мысли, что начал даже привыкать к нему. Все же я в один день уже ближе к осени решился сходить к психиатру. Я пытался перед этим провести свое собственное исследование. В интернете я прочитал все, что мог о сомнамбулизме, о диссоциативном расстройстве идентичности, о причинах возникновения слуховых и зрительных галлюцинаций. Пару раз даже наведывался в областную библиотеку, где вводил в ступор библиотекаршу своими нестандартными предпочтениями в литературе. Но все было без толку. Нигде я не нашел ничего даже отдаленно похожего на мой случай. Видит Бог, я не хотел посещать врачей. Я как знал, что они ничем мне не помогут, и я только зря потрачу деньги. Но что мне оставалось? Я был в отчаянии. Голос в голове уже начинал потихоньку произносить простые русские слова. Они не были связаны между собой. Но это говорило о том, что он обучается. Либо прогрессирует моя шизофрения.

Естественно, от психиатра не было никакого толку. Этот надменный остолоп не сказал мне ровным счетом ничего полезного. Говорил, что все это лишь плод моего воображения. Мне безумно хотелось врезать по его интеллигентному лицу, вдавить ему очки в переносицу, снять скальп с его чертовой лысины…

Я

В какой-то мере я был расстроен. Я все же надеялся получить ответы, хоть какие-то. Но я снова оказался выброшен на произвол судьбы. Я даже решился сходить в церковь. Я никогда не был религиозным человеком. Но сейчас мне нужна была хоть какая-то помощь. Чтоб я хоть кому-то мог выговориться и не нарваться на осуждение или кривые усмешки.

Морально стало легче. Но в остальном ничего не изменилось. Может меня кто назовет сумасшедшим, но я собой гордился. Мало кто может держать у себя в голове нечто и при этом не сойти с ума, продолжать ходить на работу и вообще вести обычную жизнь. Скорее всего, это так благоприятно на мне сказался поход в церковь. Да, так оно и есть! Это же очевидно. Даже голос стал вести себя спокойнее. Я отметил, что в основном его активность приходилась на поздние часы. Днем он лишь редко издавал какие-то звуки, но они были настолько незначительны, что ни разу не отвлекали меня от работы.

Но моя болезнь, наверное, я имел право называть это таким термином, все продолжала приобретать новые симптомы. Одной ночью моя женщина во время секса неожиданно меня с криком отпихнула от себя. Она вся дрожала. Я, совершенно сбитый с толку, начал пытаться ее успокоить, но она все как безумная повторяла, что мои глаза начала светиться желтым цветом. Я был уверен, что ей показалось. Я не чувствовал в тот момент ничего, кроме возбуждения. Если бы со мной начали происходить какие-то физические изменения, то я бы наверняка заметил это. Но она продолжала меня убеждать, что это все произошло на самом деле. Потом она припомнила мне то, что я ходил во сне. Спрашивала, обращался ли я к врачу, что он мне посоветовал. Я был раздражен. Начинал жалеть, что вообще ей что-то рассказал. Я никогда не позволял себе поднять руку на женщину, но в тот момент безумно хотелось ее ударить за то, что она таким наглым образом лезет в мою жизнь. От злости я был вынужден вцепиться в край кровати. Как можно спокойнее велел ей убираться. Тогда я счел ее просто за чертового параноика, который видит то, чего нет и быть не может. Еще и за психа меня наверняка приняла. Но я что тогда считал, что считаю и сейчас себя абсолютно нормальным, как она посмела вообще?

Она приняла это с достоинством. Она даже не стала закатывать истерику. Все же на утро я подумал, что немного погорячился. Ей просто стоило успокоиться и тогда все нормализуется. Я решил позвонить ей, как только настанет время.

Следующей ночью мне не спалось. Я чувствовал, что голос зовет меня покинуть эти четыре стены. Поворочавшись немного, я все же подумал, что немного прогуляться действительно было бы сейчас не лишним. На этот раз я пошел в лес осознанно. Я не особо отдавал себе отчет в том, куда я иду. Я просто шел и все. Выйдя на поляну, я уставился на почти что полную луну. Каким-то внутренним чувством я догадался, что полнолуние только завтра. Но от этого мое желание слиться с этим лесом будто становилось еще сильнее. Мне было очень тоскливо в тот момент. В голове вместо привычного уже голоса раздался волчий вой. Я поддался ему. Запрокинув голову, я завыл в унисон со всеми волками, которых я мог слышать. В неведомом порыве я буквально сорвал с себя всю одежду. Пусть была уже середина сентября, но я не чувствовал холода. Я стоял голый среди деревьев и чувствовал, как меня пронизывает энергия. Я лег на сырую землю. Потянувшись, я прям там и уснул, среди уже начинающей опадать листвы, освещаемый луной.

Утром я оделся и, как ни в чем не бывало отправился на работу. Мне было немного не по себе. Ночью все, что я делал, казалось естественным. Лишь только в тот момент я понял, как все это выглядело со стороны. А еще я начинал догадываться, что со мной происходит. Я ведь как-то смотрел пару фильмов на эту тему со своей женщиной. Я становился оборотнем. Эта мысль повергала меня в шок, но иначе я просто не мог объяснить, откуда у меня вся эта внезапная тяга к лесу и волкам. И мои якобы светящиеся глаза теперь имели под собой хоть какой-то базис. Другой вопрос был в том, что я не мог вспомнить, чтобы меня кто-то кусал, ведь в тех фильмах именно так это и происходило — человека кусал волк, и он превращался в зверя. В моем случае все было иначе. Я снова вернулся к теории о том, что дело в медальоне. Иногда я размышляю о том, что могло бы быть, если бы я хоть на секунду допустил, что это по его вине со мной происходили все эти вещи. Может мне действительно стоило его просто снять и все бы образумилось? Это было бы даже логичным шагом, но… Оно ведь уже было внутри меня, верно? И что бы изменилось от того, что я его снял? Ровным счетом ничего. Я решил, что просто должен быть сильным. Должен это как-то подавить. Поклялся, что сегодня ночью я постараюсь не спать, буду сидеть до последнего и сопротивляться всем моим чувствам. Сопротивляться этому голосу. Твердо решил, что если моя безумная мысль верна, и я действительно становлюсь оборотнем, то я должен показать зверю, что я сильнее!

Дома я просто сидел перед телевизором. Я пытался его смотреть, но голос перекрикивал все его звуки. Он рвал и метал. Мне было больно. Но моя железная воля держала его под контролем. Я не собирался двигаться с места. Я сильнее его!

Когда я проснулся, то ощутил во рту что-то теплое. Дул ветер. Открыв глаза, я был готов уже почти принять как должное то, что я опять оказался в лесу. Но это было

В тот момент голос впервые выдал осмысленную фразу. На языке, понятном мне:

«Это только начало».

По телу пошли мурашки. Мне живо представилось, как на месте лося мог оказаться человек. Случайный грибник, отдыхающий, какой-нибудь подросток, решивший поискать острых ощущений в ночном лесу… Я не мог больше оставаться в Белоомутске. Мне нужно было уехать. Срочно. Но куда я мог податься? Если только к матери в Московскую область. Почему-то мне тогда казалось, что родной человек мне поможет. Что ее общество вернет меня в норму. Я думал побыть у нее хотя бы месяц, до следующего полнолуния.

На работе меня со скрипом отпустили. Заменить меня просто было особо не кем. Я сослался на то, что маме срочно понадобился уход и что постараюсь в кратчайшие сроки найти какую-нибудь сиделку. Я довольно хороший актер, когда мне это нужно. Тем же вечером я сел за руль и как можно скорее покинул поселок. Я все ждал какой-то реакции от голоса, но он молчал.

Вопреки моим ожиданиям мама встретила меня далеко не с распростертыми объятиями. Может, в этом была и моя вина. Я оставил ее одну на долгие годы. Но на что она рассчитывала? За все те годы унижений от отчима она ни разу за меня не вступилась. А когда он ушел, то вместо благодарности за избавление от его тирании, она винила меня в том, что я оставил семью без кормильца. Вот это называется справедливостью? Старая карга должна была меня на руках носить.

Но все же она приняла меня. Я старался ей помогать, чем мог, ухаживал за ней. Понимал, что она мне нужна сейчас. Вроде у нас начался налаживаться контакт через какое-то время. Голос молчал. Видимо, сказывалось еще и то, что в округе не было никакого леса. Я надеялся, что такая профилактика мне поможет. На всякий случай я стал помечать в календаре дни полнолуния. Чтобы быть готовым.

Как-то вечером я решил вырваться в люди. Я знал, что в городе, где я сейчас находился, есть пара баров. Решил расслабиться, выпить немного пива. Был субботний вечер, в баре было много людей. В основном — молодые парни и девушки. Это успокаивало. Сейчас мне было просто необходимо общество. Лавируя среди толпы, я, наконец, добрался до барной стойки. Бармен не обращал на меня никакого внимания. Сейчас он был занят тем, что разливал пиво очередной шумной компании. Один среди них прямо очень выделялся — здоровый, модно одетый. И весьма громкий. Он кричал и хамил несчастному бармену. Мне стал неприятен этот человек. Я уже хотел разразиться в его сторону тирадой презрения, но в тот момент бармен наконец-то повернулся ко мне. Я скромно заказал себе светлого фирменного пива. Пока я ждал не мог не заметить, что модник, не отрываясь, смотрит на меня. Это раздражало. Не выдержав, я начал смотреть ему прямо в глаза в ответ. У него был очень неприятный взгляд. Его это разозлило. Выпятив грудь, он подошел ко мне вплотную, при это будто ненамеренно толкнув. Спросил, какого черта я на него вылупился. Естественно, сказал он это в куда более грубой форме, но я, пожалуй, воздержусь от дословного цитирования. На мой ответ, что я просто стою и жду, пока мне принесут выпивку, парень начал меня оскорблять и требовать разговора тет-а-тет за пределами бара. Я всегда старался избегать конфликтов. Род моей деятельности требует от меня собранности и умения держать себя в руках. Но в тот момент я взорвался внутри. Я ненавидел этого человека. Мне хотелось сделать ему больно. И я согласился на его глупую провокацию. Может, мне не стоило этого делать. Я хотел в последний момент дать заднюю, но в тот момент снова в моей голове зазвучал голос:

«Накажи мерзкого мальчишку».

Мы вышли на улицу. Вечерняя темень усиливалась тенями выросших вокруг домов. В голове затуманилось — я уже не особо понимал, что говорит мне модник. Я лишь почувствовал резкий удар в челюсть. Но он не отозвался никакой болью. Я продолжил стоять и буравить моего противника взглядом. И тут в его глазах я уловил первобытный страх. Мне это понравилось. Ухмыльнувшись, я со всей силой, на которую был способен, ударил его по лицу еще до того, как он успел открыть рот. А затем я просто развернулся и ушел. Мне уже было наплевать на то, что бармен мне к этому моменту уже должен был принести алкоголь. Ощущения, которые меня сейчас окутывали, были куда приятнее, чем бесполезное спиртное. Модник не стал меня как-то догонять и пытаться продолжить конфликт. Видимо, он понял, что не на каждого человека стоит огрызаться. Надеюсь, этот урок он усвоит на всю оставшуюся жизнь.

На следующее утро я услышал от матери о том, что возле бара, где я вчера пытался выпить, было совершено убийство. Я лишь пожал плечами — что бы там не произошло, я к этому отношения не имею. В конце концов, это бар, где много выпивающей неадекватной молодежи. Кто несет за них ответственность? Да никто! Может, тот модник вчера решил отыграться на ком-то за унижение и не рассчитал силу. Хотелось бы, чтобы так и было. Мне жалко, конечно, парнишку, чья жизнь оборвалась вчерашней ночью, зато тот теперь сядет и надолго. К сожалению, это всего лишь естественный отбор, как бы цинично это не звучало.

В день перед полнолунием я был уверен, что ничего не произойдет. За все то время, что я жил у матери, голос меня побеспокоил лишь однажды. Если сегодня ночью все пройдет спокойно, то я завтра же вернусь в Белоомутск. Я же знал, что дело не в медальоне. Ведь за все время я его ни разу не снимал, а по такой логике, моя болезнь бы только прогрессировала. Но она отступала. Я чувствовал это. Сегодняшнюю ночь я готовился встречать, как победитель. На всякий случай я попросил маму запереть

Я помню, как уснул. А затем оказался среди деревьев. Сначала было запаниковал, но, заметив крохотную фигурку близ обветшалых домов, испытал облегчение. Сегодня я начну свою миссию. И больше никто мне не помешает.

Крадучись, скрываясь в полумраке, я подобрался к девочке. Она меня не видела. Тем лучше — я все сделаю быстро. Мне стоило лишь немного напрячь мускулы, как я совершаю прыжок и валю малышку на землю. Она в ужасе, не издает ни звука. Мои челюсти смыкаются на ее голове…

Я просыпаюсь на полу в ванной комнате. Удивленно хлопаю глазами — как это произошло? Неужели мама меня не заперла? Ухватившись рукой за край ванной, я с трудом встал на ноги. Ощущение было весьма двояким — я чувствовал себя опустошенным и готовым сворачивать горы одновременно. Черт его знает, что происходило ночью. Но этот сон — он был таким реальным. Я будто действительно ощущал вкус мяса на своих губах.

Квартира пустовала. Тогда я думал, что мама решила по традиции с утра пойти на прогулку. Она это очень любила. Стояла абсолютная тишина. Я уж было обрадовался — неужто первое полнолуние без происшествий? Я уже начал заваривать две кружки чая, когда услышал из подъезда крик. Нет, даже не крик. Вопль.

Внутри меня что-то екнуло. Я тут же кинулся туда. Лишь только тогда я заметил, что дверца в подъезд слегка приоткрыта. Чего не могло быть, будь мама действительно на прогулке. Уже тогда я понял, что стоит готовиться к худшему. Но то, что было дальше — я никогда не мог такого предположить. Я в ужасе от того, что допустил это. Мама лежала на лестничной площадке между этажами. Вокруг ее тела небрежными клочками была разбросана шерсть. Будь я сторонним наблюдателем, то даже сперва и не понял бы, что это была она. По щекам потекли слезы. Я превратился и убил свою родную мать…

Это был мой самый худший кошмар наяву. Мое тело нервно задергалось, когда я упал на колени, лишь сдавленно мыча. А затем уши пронзились смехом. Дьявольским, изощренным смехом.

«В этом есть толика иронии, что ее тоже звали Жанна», — хохотал голос.

Весь остаток дня я сидел на успокоительных. Я знал, что мою мать не очень любили. Поэтому слова сочувствия от соседей я воспринимал лишь как какую-то сухую формальность. Было очевидно, что они это говорили неискренне. Просто чтоб душу отвести. Меня это злило. Неужели они не могут понять, что не стоит говорить того, чего ты не чувствуешь на самом деле? Такое лицемерие свойственно только людям. Это омерзительно.

Ночью я задумался о самоубийстве. Я уже даже нашел лезвия, и начал было наполнять ванну, а потом внезапно подумал — какой в этом всем смысл? Я невиновен в том, что случилось, черт возьми! Я не несу ответственности за то, что творил тот, кем я оборачиваюсь! И в полиции это подтвердилось. Шерсть и характер повреждений кричали о том, что убийство было совершено животным. Человек не мог сотворить такое. Просто физически бы не смог.

В любом случае, оставаться здесь уже было нельзя. Нужно было возвращаться в Белоомутск. Что я и сделал спустя пару дней, во время которых я играл убитого горем сына. Полиция тревожила меня еще некоторое время, до тех пор, пока экспертиза окончательно не показала, что убийство было совершено волком. Когда с меня были сняты все, даже косвенные, подозрения, я понял, что не чувствую никакого раскаяния. Моя мать была скверной женщиной, трусливой. Для нее собственная шкура была важнее заботы о сыне. Может, она просто наконец-то получила ровно то, что заслужила.

Насколько я знаю, дело об убийстве моей матери до сих пор висит глухарем в том отделении. И пусть внутри меня играло какое-то постыдное удовольствие от содеянного, я твердо пообещал себе, что такого больше не повторится. Не все люди такие, как моя мать. И уж явно не мне решать, кому стоит жить, а кому нет.

Но голос был обратного мнения. Он все повторял, что каждый человек в душе жесток и отвратителен. Даже по отношению друг к другу. Что люди сами горят желанием истребить друг друга и им даже не важна, лишь бы она удовлетворяла их мнимое чувство превосходства. А еще он постоянно прокручивал с моей голове сцены охоты на волков. Горы трупов величественных зверей. Сотни невинных душ. Он заставлял меня ощущать боль каждого из них. Я сходил с ума от этого. Жгучая ненависть травила мое сердце день ото дня. Но я держался. Сражался с этим как мог. Я стал злым и раздражительным. Это замечали люди, которые меня окружают. На работе меня неоднократно вызывали на разговор. Опять я слышал лживые слова сочувствия по поводу моей матери. Но были и предупреждения, что мне стоит держать себя в руках, иначе им, «к большому сожалению», придется искать кого-то на мое место. Но что я мог поделать? Откуда им было знать, что на самом деле со мной происходит? А я ведь даже ни в чем не виноват — я просто болен. Проклят ликантропией, которую неизвестно где подхватил. Я уже даже был готов поверить в то, что это действительно вина медальона. На что голос мне заявил, что глупо даже думать об этом. И в этом я с ним был согласен. Он высказал предположение, что это моя бывшая меня заразила. Ведь она отнеслась к новости о том, что я хожу во сне с подозрительным спокойствием. Я это точно помню. Как будто знала, чем все обернется. Вне себя от ярости я начал разыскивать эту грязную сволочь, которая испортила мне жизнь. Но она уехала из Белоомутска. И никто не знал, куда именно. Я чувствовал, что меня обманывают. И я был бессилен что-то изменить. Я ненавидел их всех. Неужели для людишек какое-то идиотское чувство обещания дороже благородного и чистого справедливого возмездия? Это так ужасно. Преступник, каким бы он ни был, должен быть наказан. Может, кто-то назовет меня преступником и убийцей, но как я могу им быть, если к смерти парнишки в баре я не имею отношения, а мою мать убил и не я вовсе? Единственная смерть на

Ноябрьское полнолуние приближалось. Я немного боялся, что зверь меня обманывает и сам может в эту ночь переступить черту, которую я бы никогда не пересек. В этот раз я решил действительно принять все необходимые меры предосторожности и приковал себя наручниками к дереву глубоко в лесу. Ох, какой же какофонией разразился голос. Он проклинал меня. Мне со слезами на глазах приходилось все это выслушивать. Огромной силы воли мне стоило не освободить себя. Когда взошла луна, я почувствовал, как агонизирует все мое нутро. Я видел свои руки — огромные, покрытые шерстью, с изогнутыми когтями, которые наверняка бы проходились по человеческой плоти как нож по маслу. Я помню, как отчаянно ревел всю ночь. И молился, чтобы никто не пришел на мои крики. Не увидел бы меня таким. Всю ночь меня преследовал голод. Я пытался утолить его корой дерева, но это не помогало. Я хотел только лишь одного — крови. Человеческой крови. Тогда я четко помнил, какая она на вкус. Боже, та ночь была просто невыносимой.

Весь следующий день я провел с головными болями. Благо хоть был выходной. Наплевав на имидж, я пошел в магазин за бутылкой водки. Купил также пачку сигарет, хоть и знал, что их запах мне стал отвратителен. Я пил весь день, пытаясь заглушить боль. Покурить так и не удалось — стоило мне сделать затяжку, как тут же побежал выблевывать внутренности. Голос надо мной потешался. Говорил, как ему «повезло» оказаться именно внутри такого безвольного и слабого духом человека. Он напоминал мне моего отчима. Как же я хотел ответить ему! Но я не мог. Как я могу навредить бестелесному духу, который преследует меня?

Утром я едва узнал себя в зеркале. Под глазами синяки, волосы торчат в разные стороны, во рту отвратительный привкус алкоголя. Было просто невыносимо смотреть на такого меня. Я был похож на какого-то наркомана. Как же я так быстро опустился? Это нужно было пресечь на корню. Иначе выходило так, что много лет назад все вокруг были правы насчет меня — безвольное подобие человека. Нет, я просто не мог этого допустить!

Я усиленно работал над собой. Это даже помогало заглушать голос. Я клянусь, я честно пытался вести обычную жизнь, но это было так тяжело. Я каждый день общался с большим количеством людей, и мне казалось, что все они видят мою внутреннюю борьбу. Я будто чувствовал, как они смеются надо мной. Но больше всего меня пугало осознание того, что я не имел ни малейшего понятия о том, что будет дальше. Я так надеялся, что дальше хуже не будет, но… Черт, как же я ошибался. То, что происходило со мной до этого, было сопоставимо с легкой пробежкой перед настоящим стартом.

Зима обещала быть холодной. Но, когда я шел приковывать себя в лес, то я не чувствовал холода. Я не чувствовал ничего, кроме боли. Воспоминания о предыдущей подобной ночи меня пожирали изнутри. Я так не хотел переживать весь тот ужас заново. Когда я пришел на место, то замер в нерешительности. Я знал, что голос это так не оставит. Он превращает меня в ничто. Но я кто-то. Он это поймет, обязательно поймет. Он увидит, что со мной нужно считаться! Я собирался доказать ему, что у меня есть воля. И я не стал себя сковывать в эту ночь. Я был свободен ото всех оков…

Я заслужил его доверие. И за это он дал мне возможность полностью раскрыться. В эту ночь не было боли. Сознание было настолько кристальным, насколько это возможно. Я был совершенен и всемогущ. Голос взамен просил лишь об одной маленькой услуге — жертве. Не самая большая цена за жизнь без страданий.

Борю я выследил около железной дороги. Он был опять в стельку пьяный. Жалкое зрелище. Я не понимал всеобщей жалости к этому человеку. Он сам был виноват в том, что спился и потерял практически все, что у него когда-то было. У него были возможности остановиться. Но он их не использовал. И сейчас Боря сидит буквально в паре десятков метров от меня на шпале. Того гляди уснет. Мне его совершенно не жалко — он бы все равно такими темпами рано или поздно попал бы под поезд. Боря не самая приятная добыча. Но что уж теперь, надо с чего-то было начать.

Он до последнего меня не слышал. Скорее всего, он даже не сразу сообразил, что возникло напротив него, когда он наконец посмотрел своими косыми глазами в мою сторону. Сомневаюсь даже, что он понимал, что происходит, когда в его лицо впились мои здоровые клыки.

Голос был раздосадован, когда нападение на Борю списали на несчастный случай. Он ругал меня за то, что я слишком вошел в раж и мало что оставил от тела. Голос хотел огласки. Но в целом он был доволен. И он позволил мне превращаться каждую ночь. Я знал, что недалеко от поселка есть заброшенный санаторий. Я повадился ходить туда. Я приходил и практиковался. Совершенствовал свои навыки владения волчьим телом. Оно было изумительно и прекрасно. Но голос требовал крови. Может, я сейчас и пытаюсь себя оправдать, но я старался, клянусь, не уносить жизни невинных. Поэтому я не торопился с выбором жертвы. Я ходил по тонкому льду, обманывая голос. Я был уже в отчаянии, когда в мое логово пришли они. Я сразу услышал мужские голоса, еще до того, как они появились на горизонте. Я затаился на верхнем этаже, в ожидании.

Их было двое. Одного я узнал сразу. Я помнил его еще школьником. Тогда эта мразь мучала животных, а ему все сходило с рук. Он был плохой человек и заслуживал того, что я собираюсь с ним сделать. Второго я помнил смутно. Вроде, за ним не числилось никаких грехов. Но он общался с ним. А, значит, виновен в равной степени.

Они остановились двумя этажами ниже. Смеются, курят. Я чуял их смрад, пока тихонько ступал своими лапами по лестнице. Незримой тенью я подкрался к комнате, где были они. Если я нападу на них там, то у одного будет шанс спастись. Этого я не мог допустить. Нужно было подкараулить их здесь, в коридоре. Отрезать им шанс на отступление.

Кто-то из них сказал, что ему нужно в туалет. Это было мне на руку. Я едва удержался, чтобы

Я слышал, как отчаянно забилось его сердце, когда он увидел меня. Это был он, убийца беззащитных зверей. Я имел полное право растянуть удовольствие. Его глазенки бегали, ища путь к спасению, а его губы все повторяли имя Господа. Я улыбался тому, что сейчас он ему не поможет.

Парень оказался не самым умным. Вместо того, чтобы покорно принять свою судьбу, он решил оттянуть неизбежное. В страхе он выпрыгнул из окна третьего этажа. Я слышал хруст кости и его болезненный вскрик. Он сломал ногу и теперь отчаянно полз по снегу в сторону ПГТ. Идиот. Я ловко спрыгнул следом и тяжелой поступью последовал за ним. Припав на четыре лапы, я заглянул ему прямо в глаза. Они умоляли о пощаде. Но для меня это все равно был взгляд душегуба. Я чувствовал, как мой рот наполняется слюной. Не в силах больше держать себя в руках, я вгрызся в его нежную плоть.

И тогда они обо мне узнали. Разговоры о волке я слышал из каждого угла. Это грело мне сердце. Страх утолял мой духовный голод. Но нужно было заставить их бояться еще сильнее. Чтобы никто и нигде из жителей Белоомутска не чувствовал себя в безопасности.

Я не знаю, почему мой выбор пал на тут старуху. Она не была в чем-то виновата. Тихо и спокойно доживала свои деньки в этом Богом забытом месте. Ей просто не повезло первой попасться мне под руку. Да и в округе никого не было. Я напал на нее около подъезда. Это было быстро. Но, к сожалению, пришлось делать ноги, ибо старуха оказалась весьма громогласной. Я спрятался за углом, где благополучно превратился в человека и вместе с остальными «сбежался» на крики. Голос был недоволен, он требовал разорвать всех и каждого. Но я смог убедить его, что только таким образом мы сможем достигнуть необходимого нам предела страха среди аборигенов. И у нас это получилось. Я ощущал себя подобно Ангелу Смерти. И никто. Никто. Не мог подумать на меня. Это действительно окрыляло.

Но тем было сложнее продолжать вести свою обычную жизнь. Я бы с удовольствием от нее отказался. Но только так я мог оставаться в тени и искать себе новых жертв. И я нашел такого после разговора с моим знакомым Женей Игнатьевым. Его партнер по бизнесу подставил его. Женя не был воплощением интеллигентности, но он всегда был добр. А значит, его обидчик нуждался в возмездии.

Мне не составило проблем найти его участок. Забор был для меня не помехой — я легко преодолел его с помощью когтей. Но стоило мне оказаться на территории, как он напал на меня. Огромный и сильный пес. Повалил он меня скорее от неожиданности. Мы с ним катались в безумном танце по снежной поверхности. Я не хотел убивать животное, которое искренне защищало человека, даже не подозревая о его мерзкой натуре. Но иного выхода не оставалось. Изловчившись, я смог обезглавить зверя. Он был достойным противником — его зубы неслабо порвали мое плечо. Но ни одна собака не сравнится с… Нет, я не могу.

Естественно, хозяин пса вышел на шум. Роковая ошибка. К его чести, он был единственным, кто хотя бы попытался мне оказать сопротивление. Пусть и с помощью грязного и ненавистного мне оружия. Выстрелы тогда заставили меня вспомнить о драгунах. Это привело меня в ярость. Так что я очень старался, когда разрывал его на куски.

Голос был мной доволен. В связи с этим я решил дать себе возможность немного отдохнуть. Я ходил и наслаждался нарастающими и кажущимися все менее бредовыми слухами об… О том, кем я становлюсь. Я так же гулял и в ту ночь. До Нового Года оставалось чуть меньше суток. Белоомутск был пуст. Но мои крылья смерти были над каждым человеком. Пусть они думают, что в безопасности в своих жалких квартирах. Если понадобится и проникну и туда. И убью каждого, кто встанет на моем пути.

Я так задумался, что чуть не попал под машину. А водитель даже не остановился! Лишь только высунулся из окна и что-то прокричал. Наверняка насмехался надо мной. Это меня разозлило. Насколько нужно быть отвратительным человеком, чтобы чуть не погубить невинного из-за своего мнимого чувства безнаказанности? Да, оговорюсь еще раз, я не считаю себя виноватым. Все те люди заслуживали смерти. Как заслуживал ее и водитель.

Превратившись в волка, я огромными скачками погнался за машиной. Признаться, по началу, я не рассчитывал, что смогу ее догнать. Но мое тело, мое великолепное тело, совершило невозможное. Я настиг наглеца. Он дал по тормозам, когда я запрыгнул ему на крышу. Мощным ударом пробил ее. Водитель не справился с управлением и ушел в кювет. Я при этом также отлетел в сторону, но смог приземлиться на свои лапы. До меня дошел запах крови и бензина. Водитель отчаянно пытался выбраться из перевернутого автомобиля. Именно тогда я услышал второй голос. Женский. Этот убийца еще и перевозил кого-то! Меня затрясло от негодования. Рывком я вытащил мерзавца из салона, после чего с удовольствием обглодал его череп. Девушка все что-то кричала. Наверное, он ее до смерти напугал. Голос настаивал, чтобы я убил и ее тоже, но я не стал. Она была невиновна. Я лишь только мельком взглянул на нее. Молодая. И довольно красивая, чего уж там, хотя я уже утратил интерес к женщинам.

Полнолуние должно было прийтись на конец второй недели января. Я решил затаиться до этого времени. Мне нужно было набраться сил. Превращения меня изматывали. Я ждал этой ночи. Буквально считал секунды. В день перед заветной ночью меня всего распирало от избытка сил. Я был готов к охоте. Сегодня я решил немного поменять угодья и поискать жертву в зоне между поселком и частным сектором. Я превратился незадолго до полуночи. Я уже не мог терпеть. И тогда я увидел его…

Знал бы, чем это все обернется — я бы не стал нападать на парнишку. Но в тот момент меня обуревал азарт охоты. От него за метры несло спиртным. Не так, как от Бори, но запах был весьма терпким. Мне захотелось с ним поиграться. Я негромко

Это было даже смешно — меня не брали пули, а тычок в глаз причинил мне дискомфорт. Парень будто знал, что глаза мое слабое место. Такую наглость нельзя было оставить безнаказанной. Я сделал рывок в его сторону и, хорошенько потормошив, снова отпустил. Мне хотелось видеть его мучения.

Парень умирал. Это было очевидно. Но он должен был умереть в моих клыках и никак иначе. Пора уже было прекращать это бессмысленное игрище и закончить начатое. Но стоило мне к нему приблизиться, как нечто очень сильное перехватило меня поперек туловища и опрокинуло навзничь. Я был слегка ошарашен. Какая неведомая сила смогла меня одолеть?

Я не ожидал, что в Белоомутске есть еще такие как я. Передо мной стоял еще один… Еще один оборотень. В его взгляде я уловил неподдельную ненависть в мою сторону. Это не входило в мои планы. Я не был уверен, что смогу одолеть другого. На мое счастье, тот и не торопился с атакой. Он будто начал защищать парнишку, отгораживая его от меня. Такое поведение казалось мне странным. Я ревел, требовал, чтобы другой отдал мне мою добычу. Но тот стоял намертво. А парнишки уже и след простыл. Каким-то чудом ему удалось сбежать. Лишь только убедившись в его отсутствии, другой снова кинулся на меня. Он был меньше, но было очевидно, что куда опытнее и злее. Преодолевая унижение, мне пришлось спасаться бегством. Я не смогу выполнить свою миссию, если сам буду растерзан.

Не знаю, как мне удалось оторваться. Я слышал вдалеке его яростные завывания. И тогда я заметил страшное — мой медальон, его не было! Я потерял его в стычке с другим! Но голос меня успокоил. Он сказал, что медальон уже не имеет значения, ибо он полностью слился со мной. Это не могло меня не радовать. Но меня очень обеспокоило то, что парнишка ушел от нас. Я не очень хотел создавать себе подобных, но голос сказал, что эту ситуацию можно повернуть в нашу сторону. Парень мог стать ценным союзником, который помог бы нам в справедливом возмездии. Тем более, раз теперь нам стоило беспокоиться еще и о том, что нам противостоит враждебно-настроенный другой, небольшая помощь была бы наверняка необходима.

И вот я снова рыщу в поисках добычи. Я решил снова вернуться в поселок. Из-за меня там ввели комендантский час, поэтому поиски затянулись. Но вот я вижу двух девушек. Идут, весело болтают. Зарычав, я кинулся в их сторону. Их крики лишь подтачивают мое желание. Мое желание… Нет. Нет. Нет! Что я делаю? Я не должен. Я не убийца. Проснись. Проснись. ВИТЯ, ПРОСНИСЬ!

Витя пришел в себя, за секунду до неизбежного. Он уже занес лапу для смертельного удара. Девушки прижались друг к другу в истерике. Юноша с ужасом уставился на свои руки. Тяжело дыша, он вспоминал все те кошмары, что ему пришлось увидеть. Столько смертей, столько боли…

Силуэт Охотника он заметил в последний момент. Дуло пистолета злым роком уставилось на него. Витя едва успел дернуться, прежде чем раздался выстрел.

Глава 18. Пуля

Сначала была резкая боль. Ощущения притупились, и буквально на мгновение Витя престал чувствовать что-либо вообще. А затем пошла вторая волна. Нещадно закружилась голова. Все еще сохраняя облик волка, Витя доковылял до ближайшей стены, где и упал, стараясь не отключиться.

«О нет! Нет! Не может быть! Меня… подстрелили… Боже! Гол… Голова…» — мысли бешено крутились в мозгу. Рана начала неистово щипать. От нее пошел неприятный запах. Витя лишь слегка поморщился, непроизвольно зарычав.

Девушек, которых он чуть не убил, уже и след простыл. Теперь на их месте возвышалась другая фигура.

— В прошлый раз ты мне казался больше, — с издевкой заметил Антон.

Витя не сводил с дяди своих волчьих глаз. Даже если бы он мог ему сейчас что сказать, то это было бы бессмысленно. Вид дяди напоминал ему браконьера, который годами охотился за каким-нибудь редким существом и наконец-то загнал его в угол. Он бы не стал слушать. Не стал бы внимать ни к каким аргументам и голосу разума. Он охотник. А Витя сейчас был жертвой. За одно мгновенье всесильный ликан превратился в раненого загнанного зверя.

— Ты меня понимаешь? — спросил Антон, подходя к оборотню на опасно близкое расстояние. — Знаю, что понимаешь. По глазам твоим вижу. Не впервой уже смотреть в глаза ликана на пороге смерти.

Витя предпринял отчаянную попытку встать, но Антон тут же взял его на мушку:

— Даже не думай, тварь. Я успею первым. Хотя, ты уже в любом случае покойник. Слышишь меня, ты? Просто хочу, чтобы ты знал — пуля, которой я тебя подстрелил, она, ну, особенная. Яд будет медленно расползаться по твоему организму, пока не достигнет твоего мозга. Или сердца. И тогда…

Обречен. Назад пути нет. Даже если ему удастся сбежать от дяди, то он все равно не доживет до завтра. Витя покорно опустил голову. Неужели это все? Конец пути. Это невозможно было принять. Хотелось биться в истерике, кричать, повернуть время вспять, лишь бы не допустить этой чудовищной оплошности. Но все, на что он остался способен — лишь пытаться продолжать дышать. Изо всех сил хватать последние крохи этого чудесного воздуха. Он даже не сможет ни с кем попрощаться. Он просто бесславно умрет в этой шкуре. Просто так. Ни за что.

— Знаешь, будь я чуточку более сентиментальным, мне было бы тебя сейчас даже жалко, — продолжал насмехаться Антон. — Хотя вас, ликанов, в принципе должно быть жалко. Обиженные жизнью ничтожества. Как же я вас всех презираю. Самое смешное, что некоторые из вас действительно пытаются строить из себя нормальных. Хотят жить, радоваться новому дню, иметь семью, детей, домашних животных, черт побери, хотя тут, думается мне, вы сами с собой чередуетесь. А я считаю, что вы ничего, ни гроша из этого списка не заслуживаете. Вы

Антон передернул затвор. Витя хотел сжаться в маленький комок, но в последний момент передумал. Как там говорится — конец это лишь часть пути?

— Знаешь, мой старший брат почему-то хочет оставить тебя в живых. Может, я бы и послушался его, но дело в том… Я не очень хороший брат.

Антон прицелился. Готов был уже нажать на курок, но тут его взгляд упал на кулон на шее ликана. В виде серебряной пули. Точно такой же, какой он видел у своего племянника.

— Какого… — Антон с полным непониманием уставился на кулон.

Внезапно ситуация приняла совсем неожиданный оборот. Вите сначала даже показалось, что яд на пуле начал уже проявлять себя в полной мере, но все происходящее было более, чем реальным. Просто сперва ему показалось, что снег внезапно ожил и атаковал дядю. Но это был другой ликан. Необычный ликан. Его шерсть была настолько белоснежной, что блестела под светом редких ночных фонарей. А глаза, в отличие от Вити, или Макса, были алого цвета. Оборотень выглядел настолько завораживающе, что Витя был уверен, будто это какой-то призрак. Или Ангел-хранитель ликанов. Казалось, что такой красоты просто не может быть в природе.

Оборотень схватил дядю и с силой ударил об стену. Тот мгновенно обмяк. Ликан уже было готов был впиться зубами в горло врага, но Витя не дал ему этого сделать.

«Нет, стой, остановись, прошу!» — юноша изо всех сил постарался передать мысленную информацию своему спасителю. К счастью, успешно. Ликан раздосадовано фыркнул и выпустил дядю из когтистых лап. Затем повернулся к Вите. Кровавого цвета глаза перестали выглядеть пугающе. Они смотрели на раненого оборотня заполненные тоской. Альбинос подошел к уже начавшему принимать человеческий облик Вите и помог подняться. Аккуратно, стараясь при этом не поранить его своими огромными когтями.

— С… спасибо, — дрожа, только и смог сказать Витя. Ранение ослабило его. Холод и боль пронизывали его тело. Он чуть было снова не упал, но белоснежный ликан не дал ему этого сделать. Витя ухватился за его жесткую и теплую шерсть, как за последние шансы на спасение.

— Ладно, и что теперь будем делать? — Витя чувствовал, что задыхается.

Альбинос осмотрелся. В его глазах стояло беспокойство. Витя заметил, как он нерешительно переминается с ноги на ногу. Отстранившись от подростка, тот вновь смерил его грустным взглядом и, негромко проскулив, убежал прочь, вскоре утонув в падающем снегу.

— Ну, спасибо и на этом, — держась за раненное плечо, проводил Витя его взглядом.

Нужно было срочно где-то спрятаться, ибо он стал замерзать. И начать усиленно думать, как вывести яд из организма до того, как он убьет его. Витя не знал, сколько ему отведено времени. Решать нужно было что-то в кратчайшие сроки.

Потребовалось буквально несколько секунд, чтобы разобраться, куда его занесло на волчью голову. Далековато от дома. Да он бы и не стал сейчас туда заявляться ни под каким предлогом. Слишком опасно. Дядя может очнуться в любую минуту. И, естественно, сразу поспешит домой. Черт, он ведь видел его кулон! Просто великолепно! Вите оставалось надеяться, что он не успел разглядеть его на должном уровне. В таком случае у него будет малюсенький шанс на оправдание. Конечно, если он доживет до вечера.

Вариант с Сережей тоже отпадал по вполне понятным причинам. Оставался лишь один человек. И, если он ничего не перепутал, то ее квартира аккурат в соседнем дворе. В это трудно было поверить, но Света Ларионова сейчас была его единственной надеждой.

«Ладно, Светик, не подведи».

Витя еще раз оценил рану. Повезло, что пуля прошла насквозь. Вытекающая кровь приобрела какой-то дикий неестественный оттенок. Запах стоял просто отвратительный. Видимо, последствия заражения. Стиснув зубы, Витя поковылял в сторону соседнего двора, держась при этом за плечо. Снег нещадно царапал щиколотки. Но превратиться сейчас Витя наверняка не смог бы, даже если бы захотел. Яд будто выкачивал из него всю силу оборотня. Он предпринимал невероятные усилия, когда его ноги начинали подкашиваться и он был в опасной близости от того, чтобы снова упасть на холодную землю.

В подъезде, где жила Света, горел свет. В некоторых квартирах уже также было включено освещение. Витя не имел представления, который час, но, навскидку, было уже в районе пяти-шести утра. Как он сейчас будет связываться с одноклассницей — Витя не имел ни малейшего понятия. До этого момента он об этом даже не задумывался. Если бы Света жила одна, то это было бы вообще не проблемой, но вот вопрос с ее родителями был открыт. Если Витя просто позвонит в домофон, то ему им придется очень многое объяснять. Что в его планы совершенно не входило.

Когда он услышал характерный звук открывающейся двери, то его сердце екнуло. Он уже в красках представил себе картину, как к нему, после небольшого ступора, почти голому, всему в крови и замерзшему к чертовой матери, подбегает жилец этого дома. Что-то бормочет невнятное, наверняка начинает спрашивать о том, что произошло, как Витя тут оказался в таком виде и еще сотня неудобных вопросов. После чего везет в больницу. Где врачи не смогут поставить никакого диагноза занесенной в рану инфекции, и он благополучно откидывается на больничной койке ближе к вечеру.

Может, Вселенная, наконец, решила повернуться к Вите лицом, а не пятой точкой. Но когда в проеме показалась Света, то Витя не мог поверить своим глазам. Это было сродни чуду.

— Витя, Боже мой! — кричала она. — Я сидела у окна, мне не спалось, бренчала на гитаре, вдруг увидела тебя… Такого… Что с тобой?

— Плохи мои дела, — со страдальческой ухмылкой ответил Витя, падая ей в руки. — Меня подстрелил мой дядя особой пулей…

— Тебе нужно в больницу, — тут же заявила Света.

— Нет, — прошептал Витя. — В больнице мне не помогут. В пуле был яд. Нужен… ммм, как же больно! Нужен Макс.

— Макс это тот, кто тебя тренирует? — уточнила Света.

— Да… нужно… — Витя больше не мог держаться. Он уже из последних сил сохранял сознание.

— Так, пошли ко мне! — Света решительно взгромоздила его на себя и потащила в подъезд. — И даже не смей вырубаться, слышишь?

— Я не могу ничего обещать, — к Витиному горло подступила неприятная тяжесть. Говорить ему оставалось через силу.

— А

— Мне снился сон, — когда Света донесла Витю до подъезда, и юноша почувствовал тепло, то лучше ему определенно не стало. Жар ударил в голову. К и так невыносимой слабости прибавилось дикое желание уснуть. — Будто я был Омегой и… Черт, меня сейчас вырвет…

Витя едва успел отстраниться от Светы, прежде чем из его рта на пол полилась черная жижа. Во рту остался неприятный привкус, вровень запаху, который исходил из его раны.

— Твою же мать, что это? — поморщилась Света, стараясь не смотреть в сторону выделений.

— Наверное, тело пытается бороться с ядом, — вытер рот здоровой рукой Витя. — Свет, я не могу к тебе домой. Твои родители явно не поймут. Давай здесь тормознем, я…

— Их нет дома, успокойся, — ответила она. — Давай, держись за меня, я помогу тебе подняться. Только, пожалуйста, не блевани больше. Не сочти меня за какую-то эгоистку, но…

— Я понял тебя, — постарался улыбнуться Витя. — Поверь, я сам далеко не в восторге.

Витя старался подниматься по лестнице сам. Не хотел напрягать в этом плане подругу. В конце концов, ему прострелили плечо, а не ногу. Но получалось это весьма так себе. Вите казалось, будто прошло огромное количество времени, прежде чем они добрались до нужной квартиры. Когда Света трясущимися руками наконец-то открыла дверь, Витя буквально ввалился в коридор, при этом непроизвольно дав волю слабости. Он с размаху упал носом в обувь, стоявшую при входе. Хрящ в носу неприятно хрустнул.

— Витя! — испуганно вскрикнула Света.

— Нормально, — пробормотал Витя, схватившись за нос, откуда полилась струйка крови. — Свет, нужно наложить на рану давящую повязку.

— Я… Я не смогу, — замотала головой она.

— Сможешь, — настоял Витя. — Ты умница. У тебя все получится. Я же не прошу меня зашить. Всего лишь повязка. Это просто.

Сжав губы в тонкую линию, Света поспешила на кухню, где пустилась в отчаянные поиски марлевой повязки. По счастью, нашлась та довольно быстро. Захватив дополнительно эластичный бинт и ватку для носа, Света вернулась ко все еще лежащему на полу Вите, который каким-то образом находил в себе силы для улыбки.

— Чего ты лыбишься? — угрюмо спросила Света, как можно аккуратнее прикладывая повязку к ране.

— Да я чего-то, знаешь, представил тебя в форме медсестры и…

— Я тебя сейчас сама застрелю, — предупредила Света, слегка отведя взгляд.

— Прости, — закашлялся Витя. — Сильно туго только не затягивай, а то я могу руку совсем перестать чувствовать.

— А так хотелось, — улыбнулась уже Света. Пускай улыбка и была больше напряженной, нежели чем искренней. Когда первый раз оказываешь медицинскую помощь, при этом понятия не имея, что, в сущности, нужно делать, то тут действительно не до смеха. Более-менее она смогла расслабиться, когда убедилась, что повязка наложена относительно прилично.

— Ну ты как? — осторожно спросила Света.

— Плечо дико горит, — пожаловался Витя. — Оно пытается регенерировать, но яд с пули не дает.

— Ты только держись, ладно? Давай, диктуй номер твоего Макса, медлить больше некогда.

Витя уже было открыл рот, но тут же вспомнил одну не очень приятную деталь. Подстава. Он застонал от разочарования и боли, откинув при этом голову назад. Свете не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о причине такой реакции:

— У тебя нет его телефона? — в ней все еще теплилась надежда на то, что ей просто показалось.

— У меня нет его телефона, — подтвердил Витя.

— Соколов, ты… Ты безответственный! — Света от негодования пнула ближайшую тумбочку, от чего та комично свалилась на бок. — Да большего осла придумать страшно! И как я вообще умудрилась в тебя… Ааааа!

— Вот если я вечером помру, то тебе будет стыдно за такие слова, — заметил Витя, пытаясь хоть как-то сгладить ситуацию.

— Не будет, — выпалила яростная Света, выуживая из карманов домашних штанов телефон.

— Кому ты собралась звонить? — нахмурился Витя.

— Тихонову, кому еще? Пусть бежит бегом в общину, вытаскивать Макса. Как раз утренний морозный воздух полезен для здоровья.

— Не надо Сереге… — попытался было остановить ее Витя.

— Заткнись нахрен, — перебила его Света, набирая номер одноклассника.

Сережа так и не уснул в ту ночь. Стоило ему закрыть глаза, как он снова переносился в то мгновенье, когда когти Омеги прошлись по его животу. Как он отчаянно цеплялся за жизнь, осознавая, что она покидает его. Ему казалось, будто нечто очень сильное затягивает его под воду. Пропало ощущение реальности. Он точно не мог вспомнить свои мысли в тот момент, да и не хотел.

Но сейчас его преследовал страх. Страх такого глупого исчезновения. Стирания личности. И бессилия что-то изменить. Вот он, вроде как, лежит в своей кровати, периодически щурясь от слабого света лампы. Рядом с ним около подушки комикс про Паука, «Последняя охота Крейвена», гордость его, пусть и небольшой, но коллекции. Он до сих пор чувствует запах остывающего чая, кружка с которым стоит на его столе. А ведь этого всего сейчас могло не быть. Он почти стал просто пустой оболочкой того, что когда-то было человеком. С мыслями, идеями, амбициями. Но все это было так близко к… К чему?

Семнадцатилетний подросток не должен задаваться такими вопросами. Но только не в его ситуации. Может, поэтому он и решился перечитать «Последнюю охоту», в качестве отдушины. Ведь в этой истории Паук также в один момент был между жизнью и смертью. Его враг украл у него две недели жизни. Омега пусть украл у него в разы меньше, но разве Сереже было от этого легче?

«И все же, несмотря ни на что, я все еще жив. Я все еще здесь».

Перелистнув очередную страницу, Сережа бесцельно уставился на сопровождаемое пузырьками с текстом действие. Беседа врагов. Напряженная, но спокойная. Буквы он уже видел слабо. Физиология брала верх.

— Tyger! Tyger! Burning bright in the forests of the night[5], — пробормотал он.

Кожа на участках, где были раны, неприятно зудела. Была мысль помазать живот кремом, но почему-то казалось, что толку от этого не будет. Все же зуд нес не совсем обычный характер.

Сережа слегка дернулся, когда его пятки коснулся мокрый нос. Дерек пришел навестить хозяина. Он преданно смотрел на него своими карими глазами, выражающими бесконечную любовь. Улыбнувшись, Сережа потрепал его по рыжей макушке.

— Ты ж мое солнце, — похвалил он пса. — Пришел меня подбодрить?

Дерек нежно лизнул его руку, после чего сходу запрыгнул на кровать. Та заходила ходуном.

— Вот ты

Пес ответил лишь тяжелым вздохом, прорываясь носом в сторону подушки. Поглаживая его теплую шерсть, Сережа уже было сам приготовился подремать хоть немного, когда его телефон резко загудел. Матернувшись, Сережа недовольно глянул на определитель. Звонила Света Ларионова.

«Она там совсем двинулась?» — подумал Сережа, принимая вызов.

— Свет, я не знаю, что тебе могло понадобиться в такую рань, но я уверен, что все разговоры можно отложить хотя бы…

— Сереж, Витю застрелили, — раздался из трубки бешеный голос.

— ЧЕГО? — Сережа тут же вскочил на ноги, невольно спихнув Дерека с кровати. В горле мгновенно пересохло. Сердце ушло куда-то в пятки.

— Тьфу, блин, подстрелили его, не важно, — продолжила она. — Он сейчас у меня. Пока держится. Но нужно срочно звать Макса. Так что собирайся и дуй быстро за ним в общину!

Сережа едва сдержался, чтобы не покрыть Ларионову отборнейшим матом. Оговорилась она! А он чуть душу Богу не отдал. Аж спина вся взмокла за секунду.

— Каким, блин, Макаром его занесло? — Сереже стоило больших трудов сформулировать хоть какой-то вопрос.

— Вот у него потом и спросишь, — ответила Света. — Давай, Тихонов, не тяни кота за одно место! Витя может не дожить до вечера. Давай, бегом!

Как только Света отключилась, Сережа тут же кинулся к шкафу напяливать первые попавшиеся под руку самые теплые вещи. Дело дрянь.

«Чем дальше в лес, тем больше дров, — думал он. — Черт, будь прокляты эти выходные! Витек, Витек, Витек! Как же ты умудрился, идиот? Так, Серега, возьми себя в руки! Сейчас главное особо не думать. Просто собраться и бежать. Блин, куда я сигареты дел? А, хрен с ними! Витек, только держись!»

Дерек с интересом наблюдал за происходящим, слегка повиливая хвостом. Для него все это было лишь забавной игрой. Хотя он чувствовал напряжение хозяина, но не мог догадаться, чем оно вызвано. Поэтому псу оставалось лишь надеяться, что его общество поможет хозяину расслабиться.

— Так, дружище, береги маму, — назидательным тоном приказал ему Сережа. — А я пошел спасать своего друга.

Дерек будто в знак согласия чихнул. Сережу этот ответ полностью удовлетворил.

Холодом повеяло уже в подъезде. Может, отключили отопление. В Белоомутске такое вполне могло произойти. Сережа не обратил внимания, было ли так же холодно, когда они с Витьком вернулись домой. Черт, они же ведь попрощались, он ясно видел, как его друг скрылся за дверью своей квартиры. Вот как он умудрился вляпаться в такое дерьмо? Сереже хотелось бы порассуждать об этом про себя, но он боялся, что даже наиболее фантасмагорическая версия и близко не будет отражать действительность.

Опять нужно было привыкать к темноте. Хорошо, что хоть снег не падал, а то и так Черт ногу может сломать в таких условиях. Небо было абсолютно чистым. Сейчас бы еще только сориентироваться, как добираться до общины и желательно поскорее.

— Парень!

От резкого возгласа Сережа автоматически затормозил, так что дважды повторять не пришлось. Юноша с опаской повернул голову — над ним возвышался Витин дядя. Взгляд злобный, на лбу ссадины, а некогда стильная дубленка кое где висела лоскутами.

— Ты же ведь друг моего племянника, верно? По соседству живешь, я правильно помню? — Антон говорил жестко, отчеканивая каждую букву.

— Ага, — пискнул Сережа. Вопросы о том, кто мог подстрелить Витю, отпали.

— Как дела? — голос Антона стал неожиданно дружелюбным. Не к добру это было. Сережа мало что знал о дяде своего друга, но исходя из его рассказов он был крайне жестоким и беспринципным человеком. — Прости, не помню твоего имени.

— Сережа, — напрягся подросток.

— Да, точно! Антон. Можно без формальностей, — продолжал наигранно улыбаться Охотник. — Скажи, а ты не знаешь, где сейчас Витя?

«Он знает!» — промелькнула в голове ужасающая мысль.

— Был у меня, минут двадцать назад ушел на пробежку, — Сережа старался говорить как можно более уверенным голосом. — Он же в этом году в футболисты заделался. А во вторник матч с Косицино. Готовится, первая его игра в основе.

— В такую рань? — взгляд Антона был пронизывающим буквально до костей. Честное слово, им можно было пытать похлеще условного испанского сапога.

— У спортсменов свои причуды, — пожал плечами Сережа. — Я вот тоже решил начать бегать. Ваш племянник меня вдохновил.

— Похвально, — Антон выпрямил спину, отчего стал казаться еще массивнее. — Слушай, а ты не замечал за ним никаких странностей в последнее время? За последние месяца так два-полтора?

«Черт, черт, черт!»

— Нет, а должен был? — пожал плечами Сережа, силясь не отвести глаз в сторону.

Сережа хотя бы убедился в том, что Антон до конца не уверен в Витиной ликантропии. Иначе разговор плыл бы совершенно в другое русло. Значит, можно без зазрений совести вешать Охотнику лапшу на уши.

— Хотя, знаете, замечал, — сделал загадочный вид Сережа.

— Например, периодические вспышки необъяснимой агрессии и частые исчезновения? — тут же поинтересовался Антон с огоньком в глазах.

— Что? А, да не, — отмахнулся Сережа. — Ему старый Паук начал нравиться больше нового! Он тут недавно заявил, что Тоби Магуайр лучше Тома Холланда! Да за такое убить мало!

Антон побагровел. Глупая улыбка Сережи в этот момент выбесила его даже больше, чем разочарование от услышанного.

— Черт, парень, я с тобой тут не в шутки играю! — прорычал он.

— Между прочим, для меня это серьезно, — выпятил грудь Сережа.

— Скройся с глаз долой! — рявкнул Антон и, силясь с желанием пнуть Сережу, все еще полыхая от злости, исчез в подъезде.

Убедившись, что Охотник больше не в поле видимости, Сережа бегом припустил в сторону леса. Он потерял много времени на болтовню. Эти пара минут могут аукнуться так, что Сережа будет жалеть до конца своих дней, что просто не послал Охотника к чертям собачьим. Он старался не обращать внимания на сбившуюся дыхалку. Бежать, тем более укутанным в сто одежек, было тем еще мучением. Но Сережа четко осознавал, что может произойти, если он остановится. И эта мысль гнала вперед.

Но он все же остановился. Один раз, когда на глаза ему попался уже запорошенный «Ниссан» Чертковых. Нутро юноши похолодело. Он рассеянно уставился на автомобиль, целиком поглощенный странными ощущениями. В ушах снова встал скрежет двери, сминаемой черепом ликана. А по животу будто прошелся раскаленный шар. Сережа автоматически за него схватился. Больше он не мог сделать ни шагу. Ноги словно перестали слушаться. Его тело будто стало одним клубком нервов. Как говорится, все бывает в первый раз.

Разумеется, все это было в его голове. Но думать об этом становилось все труднее. Сережу сковало холодом.

— Так, ты жив, все в прошлом, все позади, — приказывает он себе из последних сил. — Омеги сейчас в лесу нет. А если тебя сейчас не отпустит, то твой друг погибнет. Ты это понимаешь? Возьми себя в руки! ВОЗЬМИ СЕБЯ В РУКИ, ЧЕРТ ПОБЕРИ!

Крик будто послужил перезагрузкой. По всему телу подростка пошли мурашки. Но он хотя бы снова мог двигаться. Выдохнув, Сережа снова перешел на бег.

Красотами утреннего зимнего леса любоваться было совершенно некогда. Он просто несся вперед, так, что деревья вокруг становились сплошным черно-белым месивом. Суставы уже будто испещрены толченым стеклом. Но он все бежит вперед, увязая в снегу. Сердце уже рвется из грудной клетки, словно раненый зверь, предпринимающий последнюю попытку освободиться из заточения. И вот, наконец, просвет.

У озера он решил дать себе небольшую, буквально в полминуты, передышку. Горло нещадно жгло, что Сережа зашелся кашлем. Перевести дыхание оказалось сложнее, чем он думал. Давненько ему не приходилось выдавать такой спринт. Мутными глазами, которые залил пот, осмотрелся. До общины — рукой подать.

«Нужно собраться с силами. Давай, приятель. Осталось-то всего ничего. У тебя получится. Только не падай».

Сережа издал победоносный вскрик, когда ворота общины уже были фактически на расстоянии вытянутой руки. Виски стучали как два отбойных молотка. Сережа зарекся, что после такой пробежки постарается бросить курить при первой же возможности. Ибо к таким испытаниям его организм, как оказалось, был совершенно не готов.

Дом, который Семенов сравнивал со своим офисом, выглядел пустым. Как и вся община. Сережа отчаянно замолотил кулаками в дверь. Но тишина.

— Супер, и как мне теперь Макса искать? — вслух спросил он у закрытой двери.

Подросток вышел на пересечении двух улиц и пристально всматривался вдаль. До этого момента он как-то не задумывался о предположительной площади общины. Сейчас, при таком внутреннем напряжении, она казалась огромной. Нервно стуча зубами, Сережа еще раз огляделся вокруг. Он уже начал собираться с силами, чтобы идти вглубь, как из-за ближайшего поворота вынырнул вороной конь. Сережа сначала решил, что у него от переутомления галлюцинации. Но конь был вполне реален. Как и всадник на нем.

«Дела», — подумал Сережа.

— Эй! Эй! — кричать у него почти не было сил. Но, учитывая, что всадник скорее всего являлся ликаном, то особых усилий Сереже и не было необходимости прикладывать. И так услышит.

Конь прибавил скорость и вскоре поравнялся с Сережей. Всадник оказался молодым парнем, который выглядел, признаться, не очень дружелюбно.

— Ты кто? — сурово спросил он.

— Я… Это… Мне Макс Семенов нужен, — упирая руки в колени, пробормотал Сережа.

Он уловил еле видимое движение ноздрей у всадника. Принюхивался, проверял Сережу на предмет ликантропии.

— Кто, прости? — сузив глаза, всадник не отводил взгляд от Сережи, следя за каждым его движением.

— У вас их тут много что ли? — сплюнул Сережа. — Слушай, чел, давай сразу начистоту — я прекрасно осведомлен, что вы тут все оборотни…

Парень расхохотался. Сережа злобно на него уставился. Хорош актер.

— Пацан, я не знаю, какие там слухи про нас ходят на поселке, — вытер слезу всадник. — Но это уже что-то из ряда вон.

— Твою… Слушай! — в принципе, это было ожидаемой реакцией. — Витю, которого тренирует Макс, подстрелил Охотник какой-то вундервафлей. Если Макс ему не поможет, то он не доживет до вечера! Я могу друга потерять! Так что хватит прикидываться, и помоги мне, волчья задница!

Сережа не ожидал от себя такой дерзости по отношению к незнакомому ликану. Но сейчас ему было все равно. Пусть обижается, если угодно. Он пришел сюда с определенной целью. И он в лепешку расшибется, но сделает это.

Всадник по-прежнему внимательно смотрит на подростка. Затем его взгляд едва заметно меняется.

— Да, ты говоришь правду, — отвечает он наконец, чуть ослабляя поводья.

— Да неужели? — едко переспросил Сережа.

— Ничего личного, я должен был удостовериться, — спокойно отвечает ликан. — Признаться, удивлен, что человек так спокойно реагирует на наше существование.

— Я уже смирился, — вздохнул Сережа. — Да и мне все равно. Сейчас я просто хочу помочь другу.

— Иван, — приветливо кивает всадник.

— Сережа, — не замедляет с ответом юноша.

— Ну, давай спасать твоего друга. Макс живет в центре, я провожу тебя, — кивает Иван, поворачивая лошадь. — Знаешь, а для человека ты весьма смелый. Не думал о том, чтобы стать одним из нас? Такие ликаны были бы на вес золота.

— Думал, конечно же, — честно ответил Сережа, отправляясь следом. — Но только мне это не нужно. Моя жизнь и так достаточно интересна и разнообразна и безо всякой чертовщины. Да, я обычный человек. Но я горжусь этим. И мне нет необходимости самоутверждаться за счет ликантропии. Я это делаю за счет себя самого.

— Достойная речь, — уважительно заметил Иван. — Мне даже нечего возразить.

— Это все равно было бы бесполезно, — подтвердил Сережа. — Я так и так останусь при своем мнении.

Подросток до сих пор весь горит, несмотря на мороз. Но потихоньку приходит в себя. Когда ликан наконец довел Сережу до места назначения, то тот уже чувствовал себя почти превосходно. И мог по достоинству оценить небольшой приятный деревянный домик. Вроде дом как дом, и ничего в нем особенного нет. Но все же было в нем что-то такое, что заставляло останавливать на нем взгляд. Может это были заботливо вручную расписанные стены. И пусть краска уже порядком облупилась, но очертания росписей, которые напоминали языки пламени, были еще заметны. Может, окна, украшенные витиеватой резьбой. А может девственно-чистое снежное одеяло, полностью покрывавшее участок, которое лишь слегка было подпорчено бороздой, проходившей от калитки до крыльца, где очень выделялись резные дубовые столбики, поддерживающие его кровлю. Сережа даже про себя подумал, что этот дом выглядит цивилизованнее Витиного домика в деревне.

Иван подмигнул Сереже, после чего молча исчез, продолжая дальше легкой рысью обходить территорию общины. Без особых расшаркиваний Сережа проходит на участок к Максу, стараясь следовать точно по тропинке, замирает на секунду около двери, после чего решительно стучит.

Проходит не так уж много времени, прежде чем Сережа услышал проклятия в адрес неожиданных утренних гостей. Не мог не усмехнуться. Макс еще даже не догадывается, что его ожидает.

Видеть его в слегка замшелой футболке с пандой и в красных трусах было непривычно. Сереже едва удалось сдержать улыбку. Теперь, когда Макс спас ему жизнь, Сережа проникся к нему чувством симпатии. Образ хмурого и заносчивого ликана выветрился из головы. Сейчас он был

Макс не особо стеснялся своего внешнего вида. По крайней мере, на внезапно появившегося Сережу он отреагировал на удивление спокойно:

— Ты ведь мне снишься, да? Скажи, что да.

— Макс, у нас проблема, — быстро заговорил Сережа, отчаянно при этом жестикулируя. Ввести его в курс дела нужно было как можно скорее, не дав ему достаточно времени опомниться. Макс слушает. От принесенной Сережей новости внутри него начинает разгораться пламя, которое вот-вот грозится вырваться наружу. Ликан приказывает себе успокоиться. Терять самообладание сейчас не лучшая идея.

— Умеешь ты задать настрой на весь день, подстраховка, — заключил Макс, когда Сережа чуть поутих. — Ладно, заходи пока, я накину что-нибудь. Потом в темпе вальса доходим до отца. У него должны быть какие-то травы на такой случай.

— А ты не можешь его сам подлатать? Ну, как… меня ночью, — сглотнув, уточнил Сережа, проходя внутрь дома.

Нутро полностью соответствовало внешнему виду домика. Сережа бы описал это не иначе, как «деревенское». Тоже все в росписях. На стенах висит парочка картин с лесными пейзажами. В дальней комнате виднеется телевизор родом из начала нулевых с подключенной к нему третьей плойкой.

«Трудно представить его проводящим вечера за видеоиграми», — подумал Сережа.

— Во-первых, я вчера на тебя потратил все свои силы. Я сейчас даже превратиться не смогу, — ответил Макс уже из своей комнаты. — А, во-вторых, даже если бы и мог, то пришлось бы потом спасать меня, ибо яд от пули поразил бы уже мой организм.

— Это правда все так серьезно? — спросил Сережа.

— Более чем. У Охотников разные яды — некоторые поражают органы. Другие разжижают кровь и не дают ей остановиться, в результате чего ликан умирает от кровопотери, даже несмотря на регенерацию. Мерзостей у ублюдков достаточно.

Сережа поежился. Это даже звучало отвратительно — страшно было представить такую картину вживую.

— Это несправедливо, — прошипел он.

— Жизнь вообще несправедлива, тем более, когда приходится делить одно тело с волком, — горестно хмыкнул Макс, уже одетый в казавшиеся слегка не по сезону спортивные штаны и черный свитер. Ноги украшали массивные берцы. Серая болоньевая куртка была накинута поверх скорее всего исключительно для отвода глаз.

— А где твое пальто? — спросил Сережа. — А то я как будто на другого человека сейчас смотрю.

— В крови слегка испачкалось, — бросил Макс. — Пошли, Игорь сейчас должен быть в шедах. Времени, как я понимаю, у нас считай, что нет.

Сережа послушно проследовал за Максом. Шли они молча, лишь пару раз Макс прервал тишину, желая доброго утра кому-то из местных. Сережа ловил на себе их пронзительные взгляды, все больше и больше чувствуя себя не в своей тарелке. Ликаны всяко чувствовали человека. Иван же почувствовал. Юноша пытался внушить себе, что он больше себя накручивает, но почему-то от этого становилось не по себе еще больше.

— Да не волнуйся ты так! — не выдержал, наконец, Макс. — У тебя сердце как заведенное стучит. Никто тебя здесь за жопу не укусит.

— Мне просто немного дискомфортно, — Сережа нервно стрелял глазами туда-сюда. — Мне в принципе трудно привыкнуть к новому социуму, а тут еще все так смотрят…

— Тебе? — удивленно посмотрел на юношу Макс. — Не сказал бы.

— Мне комфортно, когда рядом есть кто-то действительно близкий, в одиночестве я по началу немного теряюсь, — признался Сережа.

— Мне тебя за ручку подержать? — хмыкнул Макс.

— Макс, сейчас не до шуток, — Сережа ненамеренно повысил голос.

— Еще никто не умер, — напомнил Макс. — Так что расслабься и не паникуй. Так ты Вите точно не поможешь.

Макс прибавил шагу. Сережа догадался, что они уже близко к шедам. И действительно, вскоре на горизонте появились длинные ряды крыш каркасных конструкций. Ферма была обнесена небольшим алюминиевым забором. Стоял он скорее больше для кроликов, чем для людей. Даже Сережа через такой бы запросто перепрыгнул. А вот сбежавшему кролику пришлось бы попотеть.

— Игорь, срочно выйди, — громко сказал Макс около входа.

— Ты точно уверен, что он там? — уточнил Сережа после небольшой паузы.

— Да ему негде больше, — пожал плечами в ответ Макс.

Ликан был прав. Из дальнего шеда вскоре показалась знакомая коренастая фигура Семенова. Мужчина шел, насвистывая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию.

— Сынок, хорошие новости! — радостно начал Игорь. — Случки начинают нормироваться. Смотрю, ты не один?

Игорь бросил короткий взгляд на Сережу:

— О, я тебя помню — ты тот парень, который мне советовал завести Паннонов, верно?

— Игорь, сейчас не до твоих случек, — перебил отца Макс. — Пацана подстрелил его дядя. Нужна твоя помощь.

Семенов тут же принял озадаченный вид. Буквально пару секунд прогонял что-то у себя в голове, прикусив нижнюю губу.

— Прискорбно, — медленно ответил он. — Я не знаю, Макс. У меня, конечно, есть некоторые средства на такой случай, но я не могу ничего обещать. Все зависит от яда.

— Сделайте хоть что-нибудь, очень Вас прошу! — умоляюще заговорил Сережа.

— Не переживай, сделаю все, что в моих силах, — пообещал Игорь. — Когда это случилось?

— Где-то около часа назад, — неуверенно ответил Серёжа. — Плюс-минус.

— Что ж, тогда тогда у нас нет времени на пустую болтовню, нужно срочно решать проблему, — заявил Игорь, переводя хмурый взгляд в сторону леса. — Только вот идти на своих двоих до поселка не вариант — можем потерять драгоценные минуты. Молодой человек, умеете управляться с лошадью?

— С лошадью? — округлил глаза Сережа. — Да я с велика-то порой падаю…

— Ничего, с кабардинца упасть считай, что невозможно, — улыбнулся Игорь. — Конюшня напротив. Идите с Максом туда, конюх наш должен уже был вернуться. Поможете ему снарядить тройку, пока я подготовлю необходимые лекарства.

— О, а я с ним уже знаком, — вспомнил Сережа.

— Что ж, это очень хорошо. Максим, кстати, задержись ненадолго, мне с тобой нужно кое-что обсудить.

Убедившись, что Сережа отошел на достаточное расстояние, Игорь серьезно посмотрел на Макса:

— Ты уверен?

— В чем? — не понял Макс.

— Парень все равно не жилец, — напомнил Игорь неутешительный факт. — Может, так даже и лучше? Что он хоть не от рук отца родного умрет?

— Лучше. Но не для меня. И не для него, — кивнул Макс в сторону конюшни. — Сейчас у нас есть возможность его спасти. А дальше будет, что будет.

— По тонкому льду ходишь, сынок, ой по тонкому, — покачал головой Игорь. — Ладно, айда. Не разучился еще сам-то в седле сидеть?

— Я тебя умоляю, — хмыкнул Макс, довольно потирая ладони.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Света.

Все это время она сидела рядом с Витей. Поддерживала его,

— Нет, все хуже и хуже. Голова будто ватная, — отозвался Витя и снова сплюнул черную жижу в тазик, заботливо поставленный одноклассницей у кровати. — Я так скоро похудею. Хотя, казалось бы, куда уж больше.

— Держись, родной, все будет хорошо, — в голосе Светы, правда, не было такой уверенности. Она снова бросила взгляд на часы, снова при этом помянув Тихонова по матушке.

«Где его черти носят, блин», — нервно думала она.

— Как же все-таки сложна наша жизнь, — Витя говорил будто сонным голосом, хотя на самом деле его одолевала невероятная слабость.

— О чем ты? — уточнила Света, неуверенно поглаживая друга по голове.

— Я просто подумал, насколько мы ничтожно мало знаем о человеческом геноме, — Витя уставился мутными глазами в потолок. — В какой момент человеческой истории он подвергся настолько сильному метаморфозу, что при определенных факторах полностью стал соответствовать волчьему? Было ли это случайностью или логичной закономерностью? Хотя, скорее все же закономерностью. В природе редко происходят случайности. Внутри яйцеклетки взаимодействуют между собой тысячи различных генов. Потрясающий сложности механизм, который создал жизнь и который максимально точен. Вопрос лишь в том, зачем эволюция добавила к геному homo sapiens частичку canis lupus? Какие силы контролировали этот процесс? Почему именно волк? Что так тесно связало это животное с нами, что в какой-то момент эволюция решила связать две генетические структуры воедино?

— Боже, Соколов, ты даже на смертном одре зануда, — улыбнулась Света, сдерживая слезу.

— И это я еще не беру в расчет закон сохранения энергии. Боюсь представить, с какой скоростью распространяются сигналы при превращении в волка. И как человеческий разум вообще может представить себе волчью неврологию, биохимию, да ту же анатомию, пусть и носящую более антропоморфный характер? Да, как бы я не не любил физику, но польза от нее все же есть.

— Вот завтра это сам Сергею Владимировичу и скажешь.

— Если доживу, — мрачно улыбнулся Витя. — Свет, если тебе не интересно…

— Нет, нет, что ты, продолжай, — быстро сказала Света, не дав Вите закончить предложение. Ей действительно было все это не особо интересно. Но если Вите от этого легче, то пусть говорит.

— Так вот, возвращаясь к метаморфозу. Помню, что резкий процесс преобразования среди позвоночных происходит только у круглоротых. Миноги там, миксины. Но он происходит в результате онтогенеза. То есть, это естественный процесс, связанный с изменением условий среды обитания. Не знаю, могла ли ликантропия изначально быть результатом онтогенеза…

— Вить, а может наука здесь и не при чем? — перебила его Света. — Может, не стоит в этом искать никакого объяснения?

— Наука не может знать все, но она может все объяснить, — повторил Витя одну из их любимых с Сережей фраз.

— Я как-то читала юмористический рассказ о привидении, которое отрицало свое существование с точки зрения науки, — вспомнила Света. — Вот ты мне сейчас его напоминаешь.

— Свет, жизнь не фантастический рассказ с элементами юмора, — прокашлялся Витя.

— А что тогда? — тут уже Света решила пофилософствовать. — По-твоему все, что с нами происходит — это норма? Ты оборотень, а я сейчас сижу рядом с тобой и жду еще одного оборотня, который должен принести вакцину от яда, который заставляет твое тело исторгать боюсь даже представить что! Да еще две недели назад я даже и подумать не могла о подобном. Но вот, это происходит. И что это тогда, как не фантастический рассказ в таком случае?

— Свет, ты не понимаешь, я хочу хотя бы постараться найти хоть какое-то логичное объяснение. Порассуждать хотя бы для себя, прежде чем…

— Вот что я тебе скажу — может я не такая умная, как ты, но я точно знаю, что отсутствие ответа лучше, чем неправильный ответ, — заявила Света. — Ты сейчас пытаешься в бреду рассуждать о том, о чем имеешь весьма туманное представление.

— Я не претендую на истину, — улыбнулся Витя. — Мои знания, какие бы они ни были — ничтожны. Наука строилась веками, основываясь на догадках, ошибках и опыте. Но я знаю, что стоит лишь начать и, как говорится, Scientia vinces. Иными словами — наукой победишь.

— Ты неисправимый романтик, — цокнула языком Света.

— Может и так. Но это делает меня мной, — Витя снова зашелся кашлем и сплюнул очередную порцию жижи. — Не помню, говорил ли я тебе, но Макс как-то сказал, что у ликанов есть «якорь», который удерживает человеческое начало. Я сначала думал, что это что-то одно-единственное. Но сейчас я понимаю, что в моем случае это не какой-то конкретный человек. Это образ друга. Это ты. Серега. Аня. Люди, благодаря которым я чувствую себя нужным.

Свете нечего было на это ответить. Она хотела, но не могла. Просто она окончательно убедилась в своей давнишней догадке — то, что она испытывала к Вите, не было любовью в привычном понимании. Это действительно было что-то большее. Настоящая, искренняя дружба.

— Кажется, я схожу с ума, — икнул Витя. — Мне почему-то слышится ржание лошадей.

— Не тебе одному, — нахмурилась Света. — Подожди минутку. Не шевелись.

Она подошла к окну, где в поле зрения уже начали вырисовываться очертания трех лошадей. В одном из всадников Света тут же узнала Сережу по характерным вытаращенным от ужаса глазам, воплям и сгорбленной фигуре, обхватившей несчастную лошадь за шею. Остальные двое держались весьма уверенно. Один из них наверняка был Максом. Во втором Света узнала основателя общины. Наконец-то подоспела помощь.

— К нам пожаловала кавалерия, — просияла девушка.

— Что ты сказал? — замогильным голосом переспросил Константин у своего брата.

Антон вальяжно развалился в кресле, с бутылкой боржоми в руках. Хоть ситуация и повернулась таким образом, что ему, пусть и не со всеми подробностями, пришлось посвятить брата в свои планы, но ему не терпелось задать Константину парочку вопросов о племяннике. Маленькая цена за такую уникальную возможность.

— Не психуй только, — спокойно ответил он. — Я ничего не утверждал. Всего лишь спросил.

— Да как ты смеешь вообще так думать? — яростно прошипела Мария. — Если бы Витю укусили, думаешь, что мы бы об этом не знали?

— Да, такое трудно не заметить, — согласился Антон. — Вот я и подумал, что, может быть, кто-то решил пойти против наших правил и скрыть такую незначительную новость. Тем более, если вспомнить…

— Я тебе сейчас рожу набью! — рявкнул Константин. Мария при этом страшно побледнела.

— Полегче, Костя, — осадил брата Антон. — Просто пуля, которая висела на шее того ликана, подозрительно смахивала на ту, что я видел у Вити. Только и всего. Я же не полный идиот, чтобы бросаться в омут с головой. Понимаю, что кулоны в виде серебряной пули далеко не редкость

— Витя не ликан, — твердо повторил Константин.

— Хорошо, — едко улыбнулся Антон. — Тогда просто, чтобы ты знал — у той твари осталось буквально часа два-три в запасе. Если не будет введен антидот — все, песенка спета.

— Если он чуть не убил двух девушек, то туда ему и дорога, — еле смог выдавить из себя Константин. Лицо при этом у него по-прежнему оставалось невозмутимым.

— Рад, что ты со мной солидарен, — Антон одним глотком осушил бутылку и, хлопнув брата по плечу, пошел в сторону выхода. — Кстати, братец, ты не знаешь, у Игорька в псарне есть альбиносы?

— Припоминаю одного, — подтвердил Константин. — Но ее уже давно нет в живых.

— Ее? Какая прелесть. А ты уверен в том, что говоришь? — спросил Антон.

— Более чем, — кивнул Константин.

Антона этот ответ устраивает. Он оставляет своих родственников в тишине, а сам, стоит ему только выйти, быстро набирает Женю.

— Да, Антон Геннадьевич? — тут же отвечают ему.

— Значит так — чтоб никого к машине не подпускали, — рычит Антон. — И под «никого» я подразумеваю абсолютно всех! Начиная от бомжа Васи, заканчивая моим никчемным братом!

— Но, Антон Геннадьевич, — мнется Женя. — Как же я могу…

— А вот так! — Антона всего трясет от злости. — Не выполнишь мой приказ — окажешься в той же канаве, где и Шапидо, ты меня понял, мать твою?

— К-конечно, — дрожащим голосом отвечает Женя и поспешно отрубает связь.

Антон нисколько не сомневался в их преданности. Эти двое уже не раз себя показали, как хорошие приспешники с лучшей стороны.

«Что ж, племяш, если ты действительно стал ликаном… Тебе было лучше сдохнуть в его зубах. Потому что иначе такая смерть покажется тебе высшей степенью милосердия».

Свете не часто доводилось принимать гостей, учитывая ее достаточно замкнутый образ жизни. Да и родители особо не приветствовали, в частности — отец. От нынешних гостей у него точно бы случился инфаркт.

Игорь хлопотал над Витиной раной. Над ним возвышался Макс, который просто молча смотрел на работу своего отца. Сережа бегал из комнаты в комнату с выпученными глазами, чем уже изрядно всем надоел.

— Подстраховка, ты достал мельтешить! — не выдержал, наконец, Макс.

— Сереж, действительно, задолбал, — цыкнула Света. — Сходи лучше, лошадей проверь еще раз.

— Я к ним больше не подойду, — вздрогнул Сережа. — И вообще — я переживаю.

— Все переживают, только все стоят молча и не мешаются! — Света бросила на одноклассника такой взгляд, что тот про себя аж пискнул.

Витя боялся смотреть, что Игорь делает с его плечом. Но он не мог не заметить, что ему становилось существенно легче. По крайней мере, его больше не рвало.

— Чувствую твое облегчение, но боюсь тебя расстроить — это временный эффект, — констатировал Игорь. Затем повернулся к остальным собравшимся. — Пока я сделал все, что мог — дал ему чуть больше времени. Но Виктор все еще в опасности, ибо яд я вывести не смог.

— То есть, он… — побледнела Света.

— Я этого не говорил, — успокаивающе произнес Семенов. — Чтобы полностью нейтрализовать действие яда, мне нужны будут компоненты, которые содержатся в пуле. У кого-нибудь имеется оная?

— Витя вчера стащил какую-то пулю из «Газели» своего дяди — я пистолет с ней в лесу потерял, но я приблизительно помню, где, так что, может, стоит поискать? — вспомнил Сережа.

— Это может быть не та пуля, что нам нужна, — пессимистично заметил Макс. — И мы тогда тупо потеряем время. Нужно сразу обыскивать машину его дяди.

— Плохая идея, — подал голос Витя.

— Альтернативы нет, — развел руками Макс.

— Ладно, я пойду тогда, — вызвался Сережа. — В конце концов, это и мой двор тоже, а я Витин лучший друг, соответственно, я буду выглядеть наименее подозрительно, если буду там ошиваться.

— С тобой пойду, — заявил Макс.

— А ты мне, извини, там на кой? — вопросительно посмотрел на него Сережа.

— Буду твоей подстраховкой, — съязвил ликан.

Сережа сердито посмотрел на Макса. Вот только оборотня ему еще не хватало. При том, что он собрался взламывать машину Охотников. А ведь казалось, что хуже быть уже не может.

— Ребят, пожалуйста, давайте быстрее, ладно?

Витина интонация рассеяла все сомнения в груди Сережи. Пофиг, с Максом, так с Максом. Помощь действительно может оказаться не лишней.

Лошадей, привязанных во дворе, уже обступила местная детвора. Они с интересом рассматривали эдакую диковинку для Белоомутска. Мамаши болтали где-то неподалеку.

— Лошадей не кормить! — предупредил Макс детей.

— Не страшно их оставлять-то так? — поинтересовался Сережа.

— Ой, да будто их кто-то угонит, — хмыкнул Макс. — Чай не велосипед, так просто далеко на лошади не уедешь. Ты бы вообще сейчас лучше не о копытных думай, а о том, как достать пулю. Есть гениальные идеи?

— Парочка есть, — кивнул Сережа, машинально полез в карман за сигаретами, коих там не оказалось. — Черт, я же сигареты дома оставил.

— Зачем ты куришь? — спросил Макс. — Я, если что, не осуждаю. Просто спрашиваю.

— Я закурил, когда отец ушел из семьи, — грустно ответил Сережа. — Почему-то думал, что от этого станет легче. Легче не стало. А я приобрел вредную привычку, от которой теперь не могу избавиться.

— Извини, не знал, — смутился Макс.

— Да ладно, не тебе извиняться — я-то хоть знал своего отца, — вздохнул Сережа.

— Не прав ты сейчас, — возразил Макс. — Мой папа сейчас возится с Витьком. Тот, кто считается моим биологическим родственником для меня пустое место.

— Может, закроем тему? — с надеждой предложил Сережа.

— Согласен, не время и не место, — кивнул Макс.

«Газель» Антона стояла там же, где и всегда. Был ли там сейчас кто или нет — неизвестно. Сережа оглянулся по сторонам. И разочарованно уставился на лавочку. Зинаида Михайловна так некстати решила вернуться на свой извечный пост.

— Блин! — ругнулся он.

— Что-то не так? — напрягся Макс.

— Да, как сказать, — промямлил юноша. — Видишь, бабулька сидит у лавочки? Ее нужно отвлечь. Не хватало еще, чтобы она подумала, будто я автоугонщик какой-то.

— Тебя сейчас это заботит? — возмущенно спросил ликан.

— Макс, много времени это не займет. А мне тут еще жить, между прочим. Тем более, у меня есть план. Следуй за мной и, пожалуйста, не издавай ни звука.

Макс подозрительно покосился на подростка, но все же решил пока придерживаться его плана. Сережа же, натянув улыбку на лицо, решительно направился к стражу подъезда.

— Доброе утро, Зинаида Михайловна! — весело помахал он рукой.

— Доброе, Сереж, — приветливо улыбнулась бабушка. — А кто это с тобой? И где Витенька?

— Витек на пробежке. А это Максим, он… троюродный брат сестры… маминого дяди, — ляпнул

Макс так и замер с открытым ртом.

— Який жах… — пробормотал он. Повезло, что украинский он немного, но знал.

— Да-да, жах, — закивал Сережа. — Зинаида Михайловна, не составите компанию дорогому гостю? Мне просто нужно отойти, буквально минут на десять.

— Сереж, да я ж украинский-то не знаю, — испуганно прошептала старушка.

— А это ничего страшного, он язык жестов понимает, — заверил ее Сережа. — Я мигом, вы тут не скучайте.

— Побив би тебе, та совість не дозволяє, — бешено уставился на подростка новоиспеченный украинец.

— Но пасаран! — сжал кулак Сережа и поспешил к автобусу, оставив обе жертвы своего экспромта в недоумении.

Стоило ему приблизиться к «Газели», как оттуда тут же вылез молодой человек с, казалось, самым серьезным лицом из все возможных. Причем даже не тот, которого Сережа видел вчера.

— Ты чего тут забыл? — сурово спросил он.

— В смысле, чего? — недоуменно уставился на него Сережа. — Это мой двор, где хочу, там и гуляю.

«Блин, вот только этого не хватало. И что мне с ним делать?».

— К машине близко не подходи, — монотонно ответил парень.

— Да надо больно! — фыркнул Сережа, картинно разворачиваясь назад к подъезду. План действий у него созрел мгновенно. Если бы это было возможным, то над головой у него сейчас бы засверкала лампочка.

«Ну, сейчас я тебе покажу, что значит русская бабка», — злорадно подумал он.

На лавочке тем временем развивалось весьма комичное зрелище — Зинаида Михайловна отчаянно силилась хоть как-то достучаться до Макса. Тот сидел с видом блаженного и явно считал ворон, не обращая внимания на попытки старушки развлечь «иностранного гостя».

— Зинаида Михайловна, — загадочно начал Сережа, будто бы нервно оглядываясь по сторонам. — А Вы не знаете, эта «Газель» уже давно напротив нашего подъезда стоит?

Та, прищурив глаза, оценочно взглянула на автобус.

— Давненько я ее наблюдаю, Сереж, давненько, — закивала она.

— А вы не знаете, чья это?

Макс с интересом уставился на происходящее. Кажется, он догадался, что Сережа намеревался провернуть и теперь силился не заржать.

— Нет, — ответила Зинаида Михайловна. — А почему ты так шепчешь?

— Водитель там очень подозрительный, — все нагнетал атмосферу Сережа. — А я тут недавно в интернете прочитал, что медвежатники в нашем районе завелись. Как раз на такой вот «Газели» разъезжают. Стоят по несколько дней у подъезда, жильцов изучают. Кто когда уходит, кто когда приходит. И как только они выстраивают картину — взламывают квартиры и обчищают!

— Ах ты ж нехристи какие! — от переизбытка эмоций старушка аж привстала. — Ну, я сейчас им покажу!

Дальше оставалось лишь брать попкорн и наблюдать. Вот Зинаида Михайловна уверенно подходит к «Газели» и яростно стучит тростью в стекло. Вот из окна высовывается недовольное лицо Охотника, которое тут же огребает этой самой тростью. Вот Охотник с угрозами вылетает из «Газели», но напарывается на новую порцию тумаков от боевой старушки и ее оружия массового поражения. Оправдания, мольбы, обещания вызвать полицию с обеих сторон. Финальным аккордом служили сверкающие пятки Охотника и пытающая бежать следом и размахивающая тростью Зинаида Михайловна.

— Это зрелище греет мне сердце, — мечтательно произнес Макс. — За такое шоу я даже готов простить тебя за мову.

— Пошли, у нас очень мало времени, — поторопил ликана Сережа. — Нам еще нужную пулю неизвестно сколько искать. А у Зинаиды Михайловны, при всем уважении, дури не хватит его долго по Белоомутску гонять.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, Макс с Сережей подкрались к «Газели». Набрав в грудь побольше воздуха, Сережа распахнул выдвижную дверь. И замер в нерешительности — инвентаря там было предостаточно. От волнения подросток прикусил губу.

— Ну и чего ты замер? — в голосе Макса начало сквозить раздражение.

— Я… Я не знаю, с чего начать, — голос у Сережи немного срывался. — Тут столько всего… Мы не успеем!

— Успеете!

Этот голос заставил Сережу испуганно ойкнуть. Макс похолодел и медленно обернулся в его сторону. Константин стоял мрачный как никогда. Белки его глаз были красноватого цвета. Под самими глазами — синяки.

— Здравствуйте, дядя Кость, — сглотнул Сережа.

— Формальности потом. В сторону! — монотонно ответил он и зашел внутрь «Газели», не смотря ни на соседа, ни на Макса. Те стояли, боясь лишний раз пошевелиться. Не прошло и минуты, как Константин вернулся, протягивая Максу заветную пулю.

— Можете не сомневаться, это то, что вы ищете, — сдавленно проговорил он.

Не отрывая глаз от Охотника, Макс взял пулю и тут же сунул себе в карман. Неловкая пауза рисковала затянуться до критической отметки.

— Спаси моего сына, ликан, — прошептал Константин. — Ну, пошли же!

Макс прошипел что-то невнятное сквозь зубы и резко развернулся в сторону Светиного дома. Сережа, боязливо смотря на отца своего лучшего друга, последовал за ним, попутно размышляя о том, сколько денег в будущем ему придется потратить на восстановление нервной системы.

Света сидела сгорбившись у себя на кухне, рассеянно уже минут с пять помешивая давно остывший кофе. Ей отчаянно хотелось хоть как-то помочь Игорю, но она знала, что будет только мешаться, ибо понятия не имела, что делать. Оставалось лишь периодически спускаться проверять лошадей. Прошло уже минут тридцать с момента, как ушли Сережа с Максом, но было ощущение, что время намеренно растягивалось и на самом деле прошла уже целая вечность. Когда Игорь присоединился к ней, то Свете стало спокойнее. Но лишь на малую толику.

— Виктор уснул, — пояснил Игорь. — Пришлось ввести ему лошадиную дозу обезболивающего. Правда, все равно не уверен, что ее хватит надолго. Он хоть и ослаб, но все равно иммунитет ликана никуда не делся.

— Не произносите это слово, — попросила Света.

— Как скажешь, — мягко улыбнулся Семенов, присаживаясь напротив нее. — Любишь его?

— Конечно. Но не так, как Вы могли подумать, — тут же добавила она. — У нас с ним… Особые отношения.

— Эх, молодость, — вздохнул Игорь, уставившись в потолок. — Такая мимолетная. И такая насыщенная. Вспоминаю Максима в ваши годы. Он был тем еще непоседой. Вечно влезал в истории, смотрел на все с таким наивным взглядом. Делая при этом кучу глупостей.

— Даже трудно поверить. Сейчас он выглядит таким мрачным и даже отстраненным, — заметила Света.

— К сожалению, ему многое пришлось пережить. Не каждый бы справился. Что уж там, даже мне иногда кажется, что то, что выпало на его долю — слишком несправедливо по отношению к такому замечательному юноше. А мне есть с чем сравнивать, я ведь уже далеко не молод и

— Вы не выглядите старым, — заявила Света. — По крайней мере, я бы не дала Вам больше сорока.

— Однако мне уже за пятьдесят, — весело ответил Игорь. — Может, меня свежий воздух молодит. А может, такие, как мы просто-напросто стареем не так, как люди. Я не вдавался в такие подробности.

Света попыталась отхлебнуть кофе, но почему-то светло-коричневая жидкость сейчас начала казаться такой отвратительной на вид, что она отставила кружку в сторону.

— И зачем только варила, — вздохнула она.

Игорь внимательно наблюдал за девочкой. Вслушивался в стук ее сердца, интонацию голоса. Она действительно переживала. Для него такое поведение человека по отношению к ликану было не в новинку, но все же диковинным.

— Ты и тот парень — вы так с ним носитесь, рискуете, даже зная, кто он. Разве не страшно быть рядом с ним? — спросил он.

Света удивленно посмотрела на Семенова, будто он сморозил какую-то неимоверную глупость:

— А должно быть?

— Многие бы отвернулись, если бы вскрылась правда. Люди и за меньшее начинают ненавидеть друг друга, а тут, как-никак, еще и самая что ни на есть опасность быть случайно убитым.

— Витя не опасен! — возмутилась Света. — Да, он пытался один раз меня съесть, но… Все же обошлось, как видите. И я не буду лукавить, это нас очень сблизило. Не то, что он меня чуть не съел, а… Ну, Вы поняли. Да и вообще, он остался таким же, каким я его всегда знала. То, что он стал оборотнем, не сделало его хуже. Я в этом уверена.

— Мне-то все это не нужно объяснять, я это понимаю. Если бы только все могли, может, наш мир был бы чуточку лучше, — задумчиво согласился Игорь.

— В общине много тех, кого бросили?

— В том числе. Все мы в один момент оказались брошены на произвол судьбы. Община — это меньшее, что я мог сделать.

— Вас тоже бросили?

Игорь замолчал. В глазах неимоверная тяжесть и боль. Света пожалела о своем вопросе. Она уже хотела извиниться, но тут из ее комнаты раздался крик.

Не сговариваясь, Семенов со Светой побежали к Вите. Тот сидел на краю кровати, сжимая раненое плечо. Его трясло. Зубы стали волчьими.

— Его нужно срочно зафиксировать, пока он сам себя не покалечил! — закричал Игорь.

— Сделаю! — закатала рукава Света.

— Даже не думай, у тебя не хватит…

Но Игорь не успел ее остановить. Света рывком допрыгнула до Вити и тут же опрокинула его навзничь, крепко прижав его руки к кровати. Юноша рычал и брыкался, пытаясь при этом всенепременно укусить подругу, но хватка девушки была железной.

— … сил, — обескураженно закончил Игорь.

— Не уверена, что меня хватит надолго! — Семенов мог видеть каждую вену на ее лице. Но удивляться тому, что такая на вид хрупкая девушка удерживает ликана было некогда — нужно было вколоть еще лекарства. Но Витино состояние уже было критичным — если Макс с Сережей не вернутся в ближайшее время, то все это было зря.

Игорь мгновенно извлек шприц, выпустил из кончика иглы тонкую струйку и с ходу вколол его Вите. Тот издал приглушенный рык и обмяк, лишь слегка моргая глазами.

— Пипец… — прошептал он и тут же снова вырвал.

— Игорь, а если они не смогут найти пулю, то есть хоть какая-то вероятность его спасти? — со слезами спросила Света, уже совершенно не кривясь от состояния друга.

Игорь на секунду призадумался. Мысленно прикинул масштаб ранения.

— Ну, в теории есть один способ, но он вряд ли вам понравится.

— Какой? — настаивала Света.

— Можно просто, как бы так помягче выразиться, отрезать руку, — натянуто улыбнулся Семенов.

— Не надо руку… — пискнул Витя.

Звонок в домофон заставил юношу выдохнуть. По крайней мере, сегодняшний день обойдется без оторванных конечностей. Света мигом кинулась открывать. И, судя по последовавшим далее ее радостным крикам, Макс с Сережей свою миссию выполнили.

Звуки расплывались и неприятно били по ушам. В глазах у Вити помутнело. Он чувствовал, как его тело снова прожгла адская боль. Дышать становилось уже невозможно. Он еще слышал топот чьих-то ног, когда мир вокруг закружился и погас…

Антон постучался в боковое стекло «Газели». Женя с небольшой опаской приоткрыл его. Ему совершенно не хотелось больше получать тростью по лицу.

— Что с твоим носом? — безразлично спросил Антон.

— Какая-то сумасшедшая бабка, видимо, пересмотрела детективов и решила, что я вор-домушник, — хмуро ответил он.

— Долбаная провинция, — презрительно сплюнул Антон. — Подожди, тебя, получается, побила бабка?

— А что я должен был сделать, ударить ее в ответ? — развел руками Женя.

Антон обреченно вздохнул. Когда же эти аспиранты наконец поймут, что на войне приходится периодически и не до такого опускаться?

— Ладно, хер с ней, больше возле машины никто не крутился?

— Да тут много кто мимо проходил, в основном из жильцов, — вспоминал Женя. — Какая-то семейная пара, мужик в странной шапке, пацан…

— Чего за пацан? — тут же переспросил Антон.

— А мне откуда знать? Я его впервые видел.

Все это время Антон оценивал Женину манеру речи и движения. Будучи достаточно подкованным в человеческой психологии, он сразу сообразил, что Женя не врет. А это значило, что его брат точно никаким образом не вынудил его предоставить пулю для антидота.

— Хорошо, Жень. Кстати, мой племянник не проходил тут часом?

— Не видел, Антон Геннадьевич, — покачал он головой.

Сдвинув брови, Антон решил навестить родственников. Если Витя не вернулся, то сомнения, считай, отпали. И, скорее всего, он уже должен был быть мертв. Времени уже прошло с достатком. Антон поймал себя на мысли, что ему даже жаль парнишку. Хороший был, со стержнем.

Константин, как ни в чем не бывало, читал томик какого-то восточного поэта. Мария болтала по телефону. Антон сразу заподозрил неладное. Слишком уж они выглядели спокойными.

— Вить, это ты? — не оборачиваясь, спросил Константин.

— Отнюдь, — отозвался Антон. — А что, он еще не вернулся с пробежки?

— Может, к Сереже зашел. Или еще к кому из одноклассников. Он у нас довольно общительный, — пожал плечами Соколов-старший.

Антон прекрасно понимал, что его сейчас держат за круглого идиота. Этот дешевый спектакль мог провести кого угодно, но не его.

— Может, тогда ему стоит позвонить? — прорычал он.

— Лад, я тебе перезвоню, — Мария бросила трубку и грозно уставилась на деверя. — Антон, ты уже начинаешь действовать на нервы.

— Я ли? — взвился он. — А мне начинает казаться, что вы оба предали наш свод правил, пытаетесь скрыть от меня то, что вашего сына укусили. Что ж, в таком случае я прерву ваше распрекрасное существование — яд

Костяшки у Константина побелели. Никто даже не мог представить, каких усилий ему стоило не сорваться и не избить брата. Мария же жестко протянула ему телефонную трубку:

— Хочешь, сам ему звони! — громыхнула она.

Антон без каких-либо колебаний набрал Витин номер. Долгие гудки. И вот в трубке раздается его радостный голос:

— Ало, мам привет! Я у Светы Ларионовой, если что, решил заскочить после пробежки.

Антон со злости с такой силой сжал телефон, что Мария на секунду испугалась, что тот треснет.

— Мам?

— Племяш, это я, — сквозь зубы прошипел Антон. — Решил удостовериться, что с тобой все в порядке. Ты скоро домой?

— Да, уже собирался потихоньку, — ответил Витя. — У вас там все хорошо? А то у тебя голос какой-то нервный.

— Все в порядке, — выдавил Антон и протянул Марии назад телефон.

— Убедился, придурок? — фыркнула Мария.

— Убедился, Мах, — тихо ответил Антон. — Убедился…

«Но заметку для себя сделал. Пожалуй, племяш, мне все же стоит приглядеться к тебе поближе. А там уж посмотрим, что с тобой делать».

— Фуф, вроде пронесло, — выдохнул Витя, когда в телефоне раздались гудки.

— Не загадывай раньше времени, — предупредил его Макс. — Теперь ты наверняка будешь у дяди под наблюдением.

— Мне уже все равно, — счастливо улыбался Витя. — Игорь, я даже не знаю, как Вас благодарить…

— Не меня благодари, мальчик мой, — отмахнулся Семенов. — Если бы не Макс с твоим другом, то я бы не сделал ровным счетом ничего.

— Ребят, — Витя перевел на них взгляд. — Я обязан вам жизнью.

— Ерунда, чувак. Тем более, если бы не твой батя, то мы бы не справились, — не без улыбки сказал Сережа.

По Витиной спине прошел холодок. Его отец помог им? Вне всяких сомнений, сейчас это было именно тем, чего он очень хотел бы услышать. Это было знаком. Знаком того, что он действительно от него не отвернулся и готов пожертвовать всем ради него.

— Ты лучше оденься, а то твои труселя совершенно не придают драматизму, — подмигнул его друг.

— Да я даже не знаю, во что одеться-то, — смутился Витя.

— Я могу тебе дать пару своих вещей, которые, ну, более-менее унисекс, — хмыкнула Света. — Вернешь завтра, горе луковое.

— Боже, Свет, я тебе даже денег дам, только разреши мне быть в первом ряду, когда Витек наденет твои шмотки, — захохотал Сережа.

— Иди в баню, Серег! — скривился Витя. — Свет, спасибо тебе большое. Главное, что хоть не платье, Господи, помилуй.

— Ты мне только одно объясни, — Макс не очень-то разделял всеобщего веселья. — Как ты вообще умудрился в это вляпаться?

— Видимо, когда Омега меня вчера превратил, то он каким-то образом передал мне свои воспоминания, — призадумался Витя. — У меня уже была похожая история, когда он напал на меня в лесу в прошлую пятницу. Мне ночью снился сон, будто я — это он. И, видимо, я как-то превратился в итоге. Ну и решил прогуляться.

— Тебе снились его воспоминания? — оживился Макс. — Расскажи мне.

Витя рассказал все, что мог вспомнить. Макс жадно вслушивался в его слова, впитывая каждую букву. Остальные просто сидели, молча раскрыв рот. Уж Витя постарался передать это все в максимальных красках.

— Какой ужас… — по телу Светы пошли мурашки.

— Даже мне как-то некомфортно стало, — нахмурился Сережа. — Так это чего получается, Омегу через медальон Шастеля контролирует душа Жеводанского Зверя? Офигеть же можно!

— Так эта штука называется? — спросил Игорь.

— Ну, официального названия у него нет, это я сам придумал. По легенде…

— Ты это, осади малость с легендами. Не забывай, что мы имеем дело с психопатом, — напомнил Макс. Возможная связь с легендарным оборотнем его не заинтересовала совершенно. Он нашел зацепку. Осталось только разузнать в интернете, где в Московской области пару месяцев назад было совершено нападение на пожилую женщину. И завтра обязательно туда наведаться. — Тем более, где гарантии, что он не намеренно послал Вите измененные воспоминания, дабы выставить себя жертвой обстоятельств?

— Миф, не миф, но если предположить, что артефакт, который против воли превращает людей в ликанов, действительно существует, и, тем более, он в Белоомутске, то мы обязаны будем его найти после того, как разберемся с Омегой, — Витя говорил без особой уверенности. Он сам до конца не мог поверить в свой же собственный рассказ. — Игорь, а можно вопрос?

— Конечно, — кивнул Семенов.

— Меня от дяди спас какой-то ликан. Альбинос. Я как понимаю, это кто-то из ваших? Просто хотел бы его поблагодарить…

Игорь с Максом тревожно переглянулись. Не такой реакции Витя ожидал.

— Я что-то не то сказал? — осведомился он.

— В общине нет альбиносов, — прошептал Игорь.

— Уже нет, — поправил его Макс, смотря на приемного отца с толикой какой-то непонятной злобы.

Витя хотел было уже задать вопрос, что значило это «уже», но что-то подсказало ему, что лучше этого не делать.

— То есть, у нас, получается, завелся еще один незарегистрированный ликан? — прервал неловкое молчание Сережа.

«Будто Омеги было мало» — подумалось Вите.

На окно комнаты Светы Ларионовой падали редкие снежинки. Лошади во дворе уже начинали скучать и изредка друг друга покусывали. Выходившие из подъезда люди с недоумением поглядывали на них, даже не подозревая, что происходило у них под носом, в соседней квартире. Лишь только под вечер к Светиным родителям заглянула соседка снизу и сказала, что если их собака снова будет так шуметь утром, то она вызовет полицию. На что те лишь покрутили пальцем у виска.

Одинокий человек ждал сообщения о смерти подростка. Но оно так и не появилось.

Глава 19. Кризис личности

Чувство тревоги не покидало Витю. Он пронес его через все воскресенье, плавно перенеся в понедельник. После всего произошедшего вообще было не мудрено и свихнуться, но юноша худо-бедно держался. Ведь ему было ради кого.

Ради друзей, которые вытащили его вчера во второй раз с того света. Ради семьи, которая готова пойти на жертвы ради него. В конце концов, элементарно ради себя. Ведь если он до сих пор жив — значит, он зачем-то да нужен. Единственное, на что Витя надеялся — что получит хоть небольшую передышку. Он хотел, чтобы у него был хоть один спокойный день. Впрочем, вряд ли этот день начинался бы с физики. На которую они с Сережей по обыкновению опаздывали.

— Далась же тебе эта собака, — ругался Витя. Памятуя о своей последней беседе с Сергеем Владимировичем, он все же правда планировал выполнить данное тому

— Ну ты видел ее глазки? — нежно промурлыкал Сережа. — Как мимо них можно было пройти?

— Тебе Дерека мало? — все возмущался Витя.

— Собак много не бывает, — заметил Сережа.

— Собак много не бывает, — передразнил его Витя, оглядываясь в поисках сменной обуви. — Да, твою… Где моя сменка?

— После всего, что было, ты действительно переживаешь о такой мелочи? — вопросительно поднял бровь Сережа.

— Это были хорошие кеды, пусть и с местного рынка, — отчеканил Витя. — Ладно, Серег, иди, я догоню.

— Уверен? Может как обычно, вдвоем?

— Да, иди. Не хочу, чтобы ты лишний раз подставлялся перед физиком, — нетерпеливо отозвался Витя. — Да и потом — если мы опять вдвоем опоздаем, то он точно будет в ярости.

— Ладно, мистер Дрейк, удачи в поисках, — кивнул Сережа и поспешил в класс.

Витя грустно огляделся. Пришла мысль поискать кеды по запаху. Вите было немного брезгливо напрягать нюх в раздевалке, но что уж теперь поделаешь. Он переживал запахи похуже. Например, в том же заброшенном санатории.

— Привет, Вить, — услышал он позади себя.

Обернувшись, Витя увидел стоявших в дверях Леху с Ермаком. Внутренний волк зарычал. Словно чувствовал — сейчас что-то произойдет.

— Привет, ребят, — неуверенно махнул рукой Витя. — А у меня тут сменку кто-то спер, не видели?

Двоица молчала. Витя заметил, как Леха нервно теребит карман джинсов. Глазенки Миши бегают туда-сюда, словно ища пути для экстренного отступления.

— Ну, — наконец произносит Леха. — Ты попробуй их по запаху найти. Или как вы там ориентируетесь еще.

До Вити не сразу доходит смысл сказанных слов. Может, поэтому его реакция и была достаточно правдоподобной.

— Что, прости?

И только потом он осознал, что капитан имеет в виду. На висках выступили едва заметные капли пота. Коленные чашечки начали дрожать против воли. В голове будто залпом выстрелили несколько боевых снарядов.

«Он догадался. Черт возьми, он догадался!»

— Витя, не надо косить под дурачка. Мы знаем, кем ты стал. Мы своими глазами видели оборотня прошлой ночью. Он напал на Чертковых. Не знаем уж, ты был это, или другой, но им посчастливилось выжить. И я абсолютно уверен, что они заговорят.

Леха говорил совершенно спокойно. Вите оставалось лишь представлять, сколько времени ему пришлось потратить для таких результатов.

«Так это он, получается, отогнал Омегу от Чертковых».

Чувство уважения к этому человеку за проявленную храбрость варьировало с желанием спасти свою собственную шкуру. Весьма противоречивые эмоции. Как урезонить такой коктейль — Витя не имел понятия. Какова могла бы быть естественная реакция? Витя постарался вспомнить восьмой класс и казавшиеся тогда бредовыми рассказы Гриши. Сконцентрировал на этом воспоминании все внимание. Так, импровизация.

— Ребят, оборотни? — усмехнулся Витя. — Не знаю уж, что там случилось с Чертковыми, но… Вы серьезно сейчас? Вас Гриша покусал, я не пойму?

— Серьезно, Соколов, серьезно, — заговорил Миша. — Я уже давно замечал, что с тобой что-то не так. Сначала мы думали, что ты упарываешь. Точнее, Фрол думал. Но я всегда чувствовал нутром всю правду.

— Слушай, если бы меня тогда покусал оборотень, я бы это наверняка заметил, — нужно говорить хоть что-то. А вот что — в голову не лезет.

— Ну, давай, расскажи, каково это, — продолжал Ермак. — Каково владеть такой силой? И почему именно ты, Соколов? Тщедушный выскочка, у которого хорошо только умничать получается?

— Ребят, я не буду с вами обсуждать этот бред, — махнул рукой Витя и попытался пройти в коридор, но футболисты ему этого не дали. — Дай пройти, Леша.

— А то что? — глухо спросил он.

— Ничего, я тебя просто по-человечески прошу, — жестко ответил Витя, смотря прямо на одноклассника.

— Не выпускай его, — прорычал Миша.

Волк внутри бесновался. Угроза была более чем реальной. Вите больших усилий требовалось сохранять самообладание.

— Серьезно, ребят? — в его голосе появилась непреднамеренная угроза. — Решили вдвоем прижать меня к стенке? И все это из-за Цветаевой, Леша? У тебя хоть немного гордости есть?

— Не тебе говорить о гордости, Соколов, — холодно ответил он.

— Я тебе еще в прошлый раз говорил, что я ничего не делал, — Витя все так же не поворачивался в сторону футболистов. — А все, что было — целиком и полностью ее инициатива. Я перестал быть ее плакательной жилеткой, и она решила мне отомстить. Не веришь мне — спроси у Дэна. Он тебе скажет тоже самое. Настя тобой играется, как игралась мной, а ты этого не видишь, влюбленный ты баран!

— Что ты сказал? — на самом деле, Леху сейчас даже больше разозлило упоминание бывшего друга, а не оскорбление. Он круто развернул Витю к себе лицом. Тот оттолкнул его, случайно при этом зарычав.

— Опа, наш верфольф решил показать зубы! — торжественно воскликнул Миша. — Фрол, забудь ты про Цветаеву, у нас с ним сейчас немного другой разговор, не забывай.

Витя испуганно смотрел на одноклассников. Боевой задор мигом испарился. Он не мог понять одного — неужели волк действительно так взбесился из-за этих двоих? Это же бред. Они не могли никак представлять даже подобие опасности.

— Что за… — Витя уже перестал обращать на них внимания. Его подсознание уловило запах. Запах мускуса, ели и крови. Омега в школе! — О нет…

— Что? — не понял Леха.

— Леш, вот сейчас я не шучу, пусти, — взмолился Витя.

— Еще чего! — выпятил грудь Миша. — Нам с тобой еще есть о чем поговорить.

— Два идиота! — сорвался Витя, перекрикивая звонок на урок.

Юноша отчаянно пытался понять, откуда идет запах. Но это было почти невозможно. По всем коридорам засуетились ученики. Учителя. Родители учеников начальной школы спешно покидали заведение. Постепенно запах начал улетучиваться.

«Кошмар, кошмар, кошмар», — все стучало у Вити в голове. Мало того, что он был в считанных метрах от Омеги, так еще и чуть сам себя не выдал.

— А чего ты так волноваться начал, Витя? — лукаво спросил Миша.

— Да что вы от меня хотите? — судорожно воскликнул Витя, пытаясь успокоиться. — Еще раз повторяю — я не оборотень. Хватит страдать фигней.

— Тебе лучше рассказать самому, иначе расскажем мы, — предупредил Леха.

— Что расскажете-то? — Витя уже сам начал сомневаться в действительности их угроз. Доказательств у них нет. Что они могут ему сделать объективно? Ничего! — Что меня укусил оборотень? Да вперед! Хоть сейчас идите и объявляйте во всеуслышание.

— Хорошая попытка, — ухмыльнулся Ермак.

— Витя, люди не идиоты, кто-то да сложит два и два. Тем более, как я уже говорил, есть свидетели, — Леха внимательно смотрит Вите в глаза. Тот пытается выдержать этот взгляд. — Веришь или нет, но я сейчас делаю это не из-за Насти. После того, что я видел… Тут уже все куда серьезнее. Ты опасен.

Витя старается сохранять безразличие. Но его так и распирает высказаться. Сказать в ответ, что ликаны не опасны. Что большинство из них — такие же люди, а не монстры с экранов. Но он молчит. Подбирает слова, чтобы снова аккуратно извернуться. Нельзя подрывать легенду.

— С другой стороны, — внезапно вставляет Миша. — Ты мог бы поделиться этой силой с нами. Тогда мы от тебя отстанем. Сами будем пожинать лавры первооткрывателей.

— Что? — хором переспрашивают у него Витя с Лехой. У обоих в глазах недоумение.

— Фрол, да ты вспомни, что он вытворял на поле, — возбужденно заявляет Ермак. — Он сильнее и быстрее любого из нас, если постарается. Разве ты не мечтаешь о такой силе?

— Как это можно хотеть по собственной воле? — у капитана, который озвучил Витин немой вопрос, потерялся дар речи.

— Да нечего хотеть, Господи! — разводит руками Витя. — Разговор глухих с немым какой-то.

— Разговор глухого с немым, Соколов, — неожиданно раздается звучный голос физика. — Обычно происходит у нас с тобой на занятиях. А теперь извольте объяснить, что вы трое делаете в раздевалке после звонка, хотя должны быть у меня на уроке?

Троица так и замерла. Вряд ли кто ожидал здесь появления учителя, учитывая, что уроки физики вообще проходят даже в другом крыле.

— И о чем же таком важном вы тут общаетесь, что это перекрывает посещение урока? — сверлил их глазами физик.

— Да ни о чем, Сергей Владимирович, — сориентировался Ермак. — Витя сменку потерял. Помогаем искать.

— Я думаю, что школа не развалится, если Соколов один раз пройдется по ней без сменной обуви, — отрезал Сергей Владимирович. — Бегом в кабинет! Вам еще повезло, что мне нужно кое о чем поговорить с директором, а то бы вы бы сейчас все трое отправились бы к ней вместо меня!

Усиленно закивав, ребята поспешили на урок.

— Ты понял, Соколов, — шепнул ему на ходу Миша. — Сделаешь нас такими же — и можешь гулять на все четыре стороны.

Витя не стал ничего отвечать. В глубине души он понимал, что сыграл роль невинной овечки сейчас из рук вон плохо. Глупо было отрицать, что они действительно видели Омегу прошлой ночью. И, естественно, кусать он их не собирался. А это значило только одно — они не отстанут. И будут теперь копать до последнего. И таким образом тайна рано или поздно станет явью. Мир узнает о ликанах. И тогда все. Конец всему.

«Может, их запугать? — думал он. — Подловить, превратиться в волка и заставить молчать? Мне терять уже все равно нечего. А если я буду достаточно убедителен, то… Нет, черт, нет, это не выход! Должен быть другой способ, должен быть… Но я не знаю, какой».

На входе в класс Витю встретили странные косые взгляды. Какие-то перешептывания. Он покосился на футболистов, но те даже внимания не обратили. Витя заметил, что Дэн проводил друга грустным взглядом. И затем резко отвернулся, когда Леха повернул голову в его сторону.

«Да что сегодня происходит со всеми?»

Сережа сидел за партой и почти безжизненно смотрел на экран телефона. Он лишь слегка поднял обеспокоенные глаза на друга. Резко встал и, схватив Витю за рукав, вывел его из кабинета. Следом за ними также резко выскочила в коридор Света. Витя нервно поежился — что еще могло случиться?

— Просто, чтобы ты знал — мы в заднице, — прошептал Сережа, протягивая ему телефон.

Пост в Белоомутском сообществе ВК. Вите достаточно было один раз пробежаться по нему глазами, чтобы удостовериться в Сережиных словах:

«Ребят, прошу, верьте нам. Это прозвучит безумно, более чем, но мы с подругой чуть не погибли от лап оборотня. Это не шутки. Мы видели его своими глазами. Он атаковал нас прошлой ночью. Подруга до сих пор в истерике, я едва держусь. Нам только чудом удалось спастись. Мы даже сами не поняли, как. Может, на слово вы нам и не поверите, но за секунду до нападения нам удалось поймать его в кадр, когда мы делали селфи. Это не фотошоп, не какой-то другой монтаж. Я никогда не забуду эти ужасные глаза… Оборотни существуют, и один живет в нашем лесу. Можете относиться к этой новости как угодно, но я умоляю, не выходите по ночам из дома. Мне очень страшно»

К посту была прикреплена фотография. Не самого лучшего качества, но в углу Витя мог отчетливо разглядеть силуэт огромного животного. И ярко-желтые глаза. Его глаза.

Вот теперь ситуация была хуже некуда. Если футболисты расскажут, а история, подкрепленная их авторитетом и этой фотографией, сомнений не вызовет, то ликанам крышка.

— Уже под косарь комментов, — Сережа был в панике. — Я почитал немного — люди в ужасе. И, как ни странно, они верят, Вить. Не все, конечно, повезло, что по фото можно подумать на собаку, но…

— Забудь, — отрезал Витя. — Сейчас есть кое-что посерьезнее.

— Что может быть еще серьезнее? — прошипел Сережа. — Ты понимаешь, что никто в поселке не забыл, что тебя покусали? И ты выжил. Ну, дальше не мне тебе рассказывать, что бывает после укуса оборотня.

— Я подслушала немного — в классе в основном по этому поводу лишь глупо шутят, но кто знает, как эта история может далеко зайти, — Света явно нервничает. Даже больше, чем следовало бы.

— Леха с Мишей видели Омегу своими глазами, вот это проблема, а не замыленное фото! — вскипел Витя. — И теперь точно догадались, кто я! Они пока молчат, но лишь потому, что Миша, гигант мысли, чтоб его, требует от меня, чтобы я его укусил! Типа, если я это сделаю, то они сохранят все это в секрете.

— Он совсем идиот? — поинтересовался Сережа.

— А я всегда говорила, что умом там и не пахнет, — будто констатировала факт Света.

— А Леха что? — спросил Сережа.

— Честно говоря, он сам от его идеи, как я понял, не в восторге, — ответил Витя. — Есть, кстати, еще кое-что — Омега был в школе минут с десять назад. А может до сих пор где-то здесь. Я его почуял, когда бы в раздевалке.

Схватившись за голову, Сережа присел на корточки, облокотившись спиной о

— Ты чего? — испугался Витя.

— Ничего, — резко ответил Сережа, будто выйдя из транса. — Проклинаю себя за то, что потащил тебя тогда к Цветаевой.

— Ребят, уже поздно пить текилу, нужно решать проблемы, — сказала очевидное Света.

— Как? — уставился на нее Сережа. — Может, найти волшебную лампу и потереть? Не забывай, что, помимо этого, есть еще вероятность того, что где-то валяется медальон с частичкой души самого опасного ликана за все время и ждет, пока кто-нибудь его благополучненько подберет.

— Это еще не факт, — попытался успокоить его Витя.

— Знаешь, я уже верю во все, что угодно, — глаза Сережи стали мокрыми. — Я с того света вернулся, чувак. Буквально. Не как ты, который только был при смерти. Если бы не Макс — я бы умер. И мое воскрешение — это было за гранью всего, во что я верил. Мы с вами оказались пленниками мира, который вне научного понимания. Хотим мы этого, или нет.

Вдалеке Витя услышал шаги. Физик возвращался. И было бы неплохо уже и им самим вернуться в класс.

— Пойдем, Серег, — Витя помог другу подняться. — Знай, что если ты веришь в этот медальон, то верю и я. И… — Витя запнулся. Вчера он так и не нашел в себе силы с ним обсудить один важный момент. Этот разговор назревал уже давно, но теперь для него были все поводы. Он не должен никем рисковать. Это слишком опасно. А это значило, что дальше им с Сережей не по пути. — Мы найдем его.

— Вместе, — кивнула Света, будто бы назло Вите.

Сережа смотрит на друзей со слабой улыбкой. Но все же эти слова помогли ему. Витя же чувствует себя мерзко как никогда раньше.

Класс встретил троицу неопределенным молчанием. Те старались делать вид, будто не произошло ничего особенного. Да и вообще выходили они по мелочи.

— Классная фотка, Вить! — во всеуслышание хохотнул Ермак.

Сидевшая рядом с ним Таня довольно захрюкала. По счастью, остальные шутку не восприняли. Кто-то неловко выдавил смешок. Кто-то остался невозмутим. Витю прошиб холодный пот. Захотелось врезать Ермакову по самое не балуй, но он сдержался. И так проблем с достатком. Взглядом он находит Вику — та смотрит на него полными глазами сочувствия. Ну, хоть что-то радует.

Весь день Витя то и дело дергал головой — казалось, будто каждый называет его имя. Он искренне надеялся, что ему мерещится. Да и не до этого ему было — он был занят куда более важным делом. Попыткой вновь уловить запах Омеги. Но, будто в насмешку, не было даже ничего отдаленно его напоминающего. Вите даже на секунду усомнился в своей адекватности. Пережитый шок мог заставить его начать чувствовать то, что даже в помине не было.

В столовке при его появлении откуда-то раздался вой. Вроде как исполнителями были семиклассники. По крайней мере, если судить по хихиканью со стороны их стола. Витя глубоко вздохнул и досчитал про себя до пяти. Это просто тринадцатилетние дети, они не со зла. Для них эта история всего лишь повод для сплетен и пугалок. Витя должен просто не реагировать на это. Принять с достоинством. А то им только дай повод — во век не забудут.

Когда Витя относил посуду, то краем глаза заметил, как недалеко неуверенно топчется миловидная девчушка. Вроде как из девятого класса. Рядом с ней стоит подруга и что-то непрерывно шепчет. Видно было, что девчушку распирает от желания подойти. Витя старается не обращать внимания, молча отдает грязную посуду и удаляется.

— Подожди! — слышит он.

Вздохнув, Витя обернулся. Избегать кого-то тоже не вариант. Надо вести себя естественно.

— Привет, — покраснев, начинает девчушка.

— Привет, — выдавливает из себя улыбку Витя.

— Я Яна, — говорит она в пол.

— Витя, — юноша замечает под слегка расстегнутой кофтой футболку с волком, воющим на полную луну. Ну, все понятно.

— Я знаю. Слушай, я может сейчас буду выглядеть, как дура, но, ты правда, ну… — Яна мнется.

— Нет, я не оборотень, — облегчает ей задачу Витя.

Яна краснеет. Вите даже становится ее жалко. Видно, что добрая. Просто слегка перечитавшая подростковые романы про нечисть.

— Прости за грубость, — добавляет он. — Просто меня за весь день уже все задолбали.

— Нет-нет, ты меня прости, — улыбается Яна. — Может, мы погуляем как-нибудь?

Витя шокировано захлопал глазами. Проходившая мимо Ларионова от внезапного приступа хохота чуть не уронила тарелку.

— Может быть потом как-нибудь, — Витя даже не пытается сделать голос более-менее ровным. Впрочем, Яна, видимо, воспринимает его интонацию не так, как следовало бы.

— Я добавлюсь к тебе ВК, хорошо? — с надеждой спрашивает она.

Витя неуверенно кивает. Яна с довольным лицом возвращается к подруге. Мир сходит с ума.

— Я что для вас, какая-то шутка? — обреченно вздыхает Витя.

— Ловелас, — хохочет Света.

— Ларионова, иди ты знаешь куда! — буркнул Витя.

— Девушка уже, наверное, вовсю представляет, как романтично носится с тобой по лесам под полной луной, — мечтательно произносит Света. — Ты уж ее не разочаруй.

— Как смешно, — бросает Витя, оставляя явно развеселившуюся подругу.

Он даже не сразу слышит звук сообщения. Ира прислала ему свое фото на фоне Лондонского Тауэра. Да, хорошо, что она всего этого безумия не видит и не слышит.

«Классно, Ириш)», — черканул ей в ответ Витя. Как-то подробнее расписываться не было никакого желания.

Оставалось отсидеть всего лишь два урока. Витя честно старался вслушиваться в материал, который с энтузиазмом рассказывала химичка, но получалось это с переменным успехом. То периодические взгляды отвлекали, то свои собственные размышления. Было невыносимо жарко, да еще эти запахи растворов нос щекотали. В итоге у него в очередной раз закружилась голова. Находиться в кабинете стало невозможно. Подняв руку, Витя отпросился в туалет. К счастью, его отпустили без лишних вопросов.

Из кабинета юноша буквально вылетел. На душе стало почему-то очень горько. От своего бессилия. От того, что все летит к чертям. От того, что его жизнь начинает рушиться. А еще от внезапно накатившей волны одиночества. Он почувствовал себя диким лицемером — говорил с утра про единство, а сам хочет всех бросить, пусть и причина у него для этого максимально веская.

Это нужно было признать — он загнан в угол. Ему никак не оправдаться. Скоро все узнают правду. И он подставит под удар не только себя. Но и Макса. Игоря. Сотни, если не тысячи других невинных ликанов. Его судьба — изгой. Причем с обоих сторон.

«Нет, я не

Туалет пустовал. Тем было лучше. Витя облокотился на подоконник и уставился в окно. Начальная школа резвилась в сугробах. До Вити то и дело доносился заливистый смех и ворчание классного руководителя. Захотелось вернуться в детство. Вновь бегать с Серегой по магазинам и клянчить у родителей деньги на мороженое. Играть в Царя Горы. Выбираться с палаткой на окраину леса и чувствовать дух похода. Представлять себя палеонтологами, откопав в земле какой-то корень. Тайком листать мужские журналы, чего уж там. Он почувствовал, как у него по щекам спустилась слеза. Потом вторая. Третья. Он небрежно смахнул их рукой и вновь уставился в окно. И заметил в отражении другую фигуру с фиолетовыми волосами, которая стояла чуть поодаль. Вика.

— Это мужской, — глупая фраза. Но Витя мог сказать сейчас только что-то подобное.

— Я заметила, — хмыкнула Вика.

— Как ты вышла? — повернулся к ней Витя. — Елена Александровна же строго по одному человеку выпускает.

— Ну, я максимально тонко намекнула ей, что у меня внезапно начались эти дни, — беспечно ответила Вика, ровняясь с Витей. — А дальше сработала женская солидарность.

— Завидую, — брякнул Витя. — В смысле, солидарности, а не…

— Я поняла, — остановила его Вика. — Ты как, солнечный? А то мы все никак не поговорим. А поговорить, чувствую, стоит.

— Хреново, Вик, — признался Витя. — Никогда бы не подумал, что окажусь в такой идиотской ситуации.

Вика промолчала. Невидящим взглядом уперлась в дверь. Витя почувствовал в воздухе напряжение. И какую-то неловкость.

— Ты не ошибка, — наконец сказала Вика.

— В смысле? — не понял Витя.

— Помнишь, ты мне балконе тогда сказал. Я тебе сейчас говорю тоже самое. Ты не ошибка, Вить.

У него слегка запершило в горле. А вот сейчас действительно дилемма. Стоит ли продолжать врать? С одной стороны, конечно же стоит. Но какой ценой обойдется это вранье? Тем более, она ведь ему открылась в свое время. Витя осознавал все риски. Но он физически не мог заставить себя сейчас как-то выкручиваться. Не перед ней. Когда она искренне хочет ему помочь.

— Смысла что-то скрывать уже нет, я правильно понимаю? — спросил он, чувствуя, как душа уходит куда-то в пятки.

По Викиному лицу скользнуло очень странное выражение. Она принялась дергать прядь своих волос, видимо, чтобы отвлечься хотя бы на что-то.

— Значит я все же была права, — выдохнула она. — Ну слава Богу. А то я уж думала, что совсем спятила.

— Подожди, получается, что я сейчас сам себя сдал? — Витя хоть и почувствовал себя идиотом, но все же поймал себя на мысли, что не очень уж и жалеет об этом. В самом деле, почему он должен? Вика все же далеко не последний человек в его жизни.

— Можно и так сказать, — неловко улыбнулась Вика. — Я в общем-то догадывалась обо всем этом с самого начала, просто все думала, как бы выйти на этот разговор с тобой и не выглядеть дурой, потому что я была уверена в своих выводах, ну, процентов на шестьдесят. Жалко, конечно, что все это получилось при таких обстоятельствах.

— А я так не хотел тебя в это впутывать, — сокрушенно признался Витя. Да, Вика всегда была умной девочкой.

— Считай, что я сама впуталась, может, тебе так будет легче, — немного рассеянно улыбнулась Вика.

— Это все не шутки, — Витя отступил от окна, силясь не сорваться на крик. — Люди умирают. Серега чуть не умер. А сейчас все совсем вышло из-под контроля. Я никогда еще не чувствовал такой ответственности. Я пытаюсь настроить себя на нужный лад, но я не вижу выхода. Омега, тот ликан, который меня укусил, все обставил так, что я не могу ничего сделать.

— Ты можешь его перехитрить, — моргнула Вика.

— Перехитрить? — озадаченно повторил Витя.

— Если он действительно это все спланировал, то он наверняка хочет, чтобы чувствовал себя одиноким. Раздавленным. Но этому не бывать. А знаешь, почему?

— Почему? — уставился на подругу Витя.

— А почему ты назвал его Омегой? Потому что он один. А ты — нет. В этом твое самое большое и нерушимое преимущество. Ведь волки, насколько я знаю, стайные животные.

— Нет, — отрезал Витя. — Я еще не говорил это ни Свете, ни Сереге, но после того, что случилось в субботу, я точно никого не буду впутывать в наши с ним распри. Я не хочу, чтобы кровь кого-то из вас была на моих руках. Дальше я сам.

— Дурак ты, Вить. Мы все готовы идти за тобой. Я, Света, про Сережу уж и говорить не приходится. Я знаю, о чем говорю. Доверься нам, не взваливай все это лишь на себя. Так ты сделаешь только хуже. А вместе мы уж чего-нибудь да придумаем.

Внутри у юноши происходит отчаянная борьба. Он не должен отвергать друзей. Но и бросать их в объятия Смерти он не должен. Витя крепко сжал зубы, пытаясь принять правильное решение.

— Позволь нам самим решать, как распоряжаться своей жизнью, — Вика мягко взяла его за руку.

— Я уже слышал похожую речь в субботу, — угрюмо ответил Витя. — В итоге это чуть не переросло в трагедию.

— Но не переросло же, — улыбнулась Вика. — И вообще, Соколов, ты забываешь одну простую истину.

— Какую же? — заинтересовался Витя.

— Одноглазый пес спешит на обед, — хихикнула Вика.

Это было нечестным шагом с ее стороны. В сердце у Вити что-то кольнуло. Будто камень, который он сам на себя водрузил, стал немного легче. Выбор был сделан. Он не будет отвергать друзей. Да, придется приложить немало усилий, чтобы держать их как можно дальше от опасностей, но таков уж путь.

— Камышова, я тебя обожаю, — в этот момент Витя был как никогда рад тому, что не стал сейчас от нее ничего утаивать.

— Пойдем на химию, — напомнила Вика. — А то еще помимо слухов о том, что ты оборотень, прибавятся еще слухи, что мы тут, пардон, трахаемся.

— Это точно куда более нереалистично, чем то, что я оборотень, — ухмыльнулся Витя.

— Не всем это дано понять, Вить, — философски заметила Вика.

Разговор с подругой помог Вите собраться с мыслями. Хотя он все еще чувствовал себя не в своей тарелке. Поддержка — это, конечно, хорошо, но от реальных проблем по-прежнему никуда не деться. И Миша с Лехой волей-неволей служили этому самым прямым подтверждением. Хорошо, что хоть они сидели позади него. Не приходилось

Новость о том, что Вика теперь также в курсе всего происходящего, Сережу очень обрадовала. Света была более сдержанна в этом плане. Она все еще не очень воспринимала ее как подругу. Но знала, что раз ей Витя доверяет, то она может в ней не сомневаться.

— Все же так классно, что больше не придется при тебе как-то витиевато выражаться, — не мог сдержать эмоций Сережа. — А то напрягало жутко.

Учебный день подошел к концу, и они всей компанией решили съездить до города. Вите заодно на вокзале нужно было взять им с Сережей билеты на поезд до деревни. Правда, в изначальные планы друзей были внесены небольшие изменения. Поехать было решено всем вместе. Вчетвером.

— Да уж, — согласно кивнул Витя. — Ребят, можно я все же у вас кое о чем спрошу? Для меня это важно.

— Конечно, Вить, — кивает Света.

Витя на всякий случай оглянулся. Убедился, что рядом никто не ошивается.

— Я хочу знать наверняка. Каждый из вас рискует. Очень рискует.

— Вить, мы же это уже обсуждали, — обрывает его Вика, но тот жестом просит ее помолчать.

— Факт в том, что Омега может убить любого из вас. Он уже почти это сделал, — Витя при этом смотрит на Сережу. — Я не имею права вас просить быть со мной, пока он жив. И, честно говоря, я бы даже предпочел продолжить все это в одиночку, но я понял, что не должен от вас отгораживаться. Поэтому я просто хочу задать вам всем один единственный вопрос — вы точно к этому готовы?

— То есть я с тобой вчера все утро нянчилась как я не знаю с кем, а ты спрашиваешь о моей готовности? — возмутилась Света. — Соколов, ты офигел?

— Друг, — Сережа, улыбаясь с реакции Светы, подходит к нему и кладет руку на плечо. — Я чуть не умер. У меня было несколько приступов панических атак. Я наложил в штаны, когда Света случайно оговорилась и сказала, что тебя застрелили. Я скакал галопом на долбаной лошади через сугробы. Я натравил Зинаиду Михайловну на Охотника. И, насколько ты можешь видеть, я сейчас здесь, а не послал тебя куда подальше. Да, мне страшно. Но я с тобой.

— Я просто обязан был это спросить, — у Вити было чувство, будто он оправдывается. — Вы все для меня очень дороги. Я просто не хочу, чтобы…

Он попытался сказать это вслух. Но у него не вышло.

— Мы будем приглядывать друг за другом, — пообещал Сережа. — Как одно целое. Кстати, это не дядя Дима около забора?

Обернувшись, Витя действительно увидел своего крестного. Тот стоял с озабоченным выражениям лица, опершись на свою машину. Заметив Витю, тот живо замахал рукой, улыбаясь какой-то странной улыбкой.

— Чего это он? — спросил скорее у самого себя Витя.

— Ну, сам у него сейчас и спроси, — предложил Сережа.

Витя надеялся, что крестный уже более-менее оправился от трагедии. Если от такого вообще можно оправиться. По крайней мере, ему очень бы хотелось, чтобы Дмитрий постарался жить дальше.

— Здравствуйте! — кричит ему Витя.

— Привет-привет, — отвечает он, невротично смотря по сторонам. — А я тут подумал, может из школы тебя забрать, до дома довезти, холодно все же.

Витя с Сережей переглядываются. Девчонки стоят чуть в стороне, не очень вникая в происходящее.

— Дядя Дим, мне пять минут до дома идти, — неловко отвечает Витя.

Неужели его так после смерти той девушки тряхнуло? Оно, конечно, неудивительно, что он теперь пытается оградить любимого крестника от неприятностей, но это было действительно неловко.

— Ну, на машине всяко удобнее, — настаивает Дмитрий. — Сережу тоже могу подбросить.

Витя бросает взгляд с мольбой о помощи на подруг. Вика со Светой лишь неопределенно жмут плечами.

— Знаете, — Вите приходит в голову здравая мысль. — Мы сейчас в город собирались, билеты на поезд взять, просто я подумал до деревни на выходных смотаться, может, Вы тогда нас подбросите туда-обратно?

— Конечно-конечно, присаживайтесь, — обрадованно кивает Дмитрий. — Места в джипе на всех хватит.

Ситуация сложилась весьма удачно. Не придется еще часа полтора ждать электричку и еще минут двадцать там трястись, будучи сопровождаемым великолепным запахом, присущим сему транспорту. Сережа с девчонками уселись на заднее сиденье, а Витя был готов уже устроиться рядом с крестным, как вдруг увидел знакомую парочку футболистов. Ермаков не мог не заметить Витин взгляд:

— Соколов, у тебя времени подумать до завтра! После матча с Косицино мы с Фролом будем ждать ответ! — слышать его такой до тошноты приветливый голос было как серпом по одному месту.

— У тебя проблемы? — осведомился Дмитрий.

— Нет, что Вы, все в порядке, — соврал Витя. — Это так, по поводу футбола. Вы, кстати, завтра придете?

— Оу, Вить, не знаю даже, смогу ли, у меня работы много, — смущенно ответил Дмитрий.

— Да я не обижусь, не переживайте, — улыбнулся Витя, присаживаясь в «Хонду».

— Я постараюсь, обещаю. Ладно, молодежь, рассказывайте, как день? — добродушно спросил Дмитрий, заводя машину.

— Да так себе, — ответил Сережа. — Понедельник, как говорится, день тяжелый.

— С экзаменами-то еще не сильно напрягают?

— Начинают потихоньку, — откинулся на спинку сиденья Витя. — Но мне главное матешу подтянуть. В остальных предметах я более-менее шарю.

— Хвастун, — вклинилась Света.

— Я адекватно оцениваю свои возможности, — спокойно ответил Витя.

— Да, конечно, — невинно моргнула она своими голубыми глазами. — Общаешься с тобой, и так и хочется иногда сказать: «Соколов, ну поменьше пафоса».

Все в машине дружно рассмеялись. Даже Витя кривовато улыбнулся. Да, он сам замечал, что порой говорит слишком мудрено. Но что он мог поделать?

— Умеренно-завышенная самооценка это даже хорошо, — изрек Дмитрий. — Порой, чтобы достичь успеха некоторым людям именно и не хватает, что банальной наглости. Вот вроде все есть, а характер мягкий. Так вот и теряются все достоинства человека. Он их даже показать не может.

— Ну, я не знаю, — принялась рассуждать Вика. — Как можно променять человека, который хорошо работает руками на того, кто хорошо работает языком? Ну, за исключением соответствующих профессий, где этот язык и нужен.

— Нет-нет, ты не поняла, я ни в коем случае не говорил, что подвешенный язык больше всего остального, — заверил Дмитрий. — Просто если брать двух профессионалов, то больше внимания обратят на того, кто больше уверен в себе. Может быть, даже немного и чересчур. Посмотрите на литературных героев — эксцентричные гении куда больше притягивают читателя, нежели просто гении.

— Я вообще не считаю себя человеком с завышенной самооценкой, — буркнул Витя.

— Дружище, ну

— А что у Вас случилось? — без задней мысли спрашивает Вика.

Дмитрий замолчал. Слегка прокашлялся.

— Ничего, все нормально, — выручил крестного Витя, при этом многозначительно взглянув на подругу. Благо, та поняла, что расспросы явно не нужны.

Сережа тихонько пропел какой-то незамысловатый мотивчик. Витя искренне надеялся, что он сейчас сможет как-то понизить внезапный накал в салоне. Один из редких случаев, когда его говорливость была бы как нельзя кстати.

— Дмитрий Иванович, а расскажите что-нибудь о студенчестве, — наконец выдал Сережа. — А то нам осталось-то всего ничего, а я вот лично до сих пор слабо представляю, каково это и что меня вообще там ожидает.

— А вам из старших ребят никто не рассказывал? — Дмитрий постарался оживиться, хотя Витя чувствовал, что делает он это с трудом.

— Да у нас-то мало кто на вышку идет, — грустно улыбнулся Витя. — Именно, чтоб после одиннадцатого. Много кто после девятого по колледжам расходится, но это все же, как я понимаю, не то.

— Ну да, — согласился Дмитрий. — А так — что я могу сказать? Новая жизнь, новые знакомства. Все это захватит вас с головой. По началу будет непривычно, сложно, но все это с лихвой компенсируется. В универе ты хотя бы по большей части изучаешь то, что тебе интересно. Ну, если ты, конечно, сам ВУЗ выбрал, а не тебя насильно пропихнули.

— Чувствую, что мы с Витьком будем кайфовать, — размечтался Сережа.

— Дамы, а вы куда планируете? — кивнул Вике со Светой Дмитрий.

— Я хочу попытать удачу в Циолковского, — слегка краснея, призналась Вика.

Света как-то стыдливо отвела глаза. Когда она поняла, что на нее смотрят четыре пары глаз, то раскраснелась еще больше, чем Камышова.

— Ну что, не знаю я! — выпалила она. — Я вообще не думала куда-то поступать до недавних пор. Сдать какие-нибудь предметы полегче на ЕГЭ на отвали и все.

— И что же тебя заставило передумать? — спросил Сережа.

— Друзья у меня шибко умные появились, — фыркнула она.

— Светик, ты же на гитаре играешь, — вспомнил Витя. — Почему бы тебе не поискать что-нибудь с музыкальной направленностью? Используй свои сильные стороны!

— Я… подумаю, — неуверенно ответила она. — Спасибо, Вить.

— Свет, а чего ж ты не говорила никогда, что играешь? — в Викином голосе засквозило уважение.

— А меня и не спрашивали, — проворчала она.

— Вот, кстати, о чем я и говорил, — заметил Дмитрий. — Вам, барышня, как раз-таки не хватает той самой творческой наглости.

— Зато другой у нее хоть отбавляй, — не мог не высказаться Витя.

— В лоб тебе дам как вылезу, — пригрозила Света.

— Вот видите, — довольно отметил Витя.

— Рад, что вы вдохновляете друг друга, — неожиданно серьезно сказал Дмитрий. — Я это еще с того раза заметил, когда Федя над тем стариком самосуд решил устроить. Пообещайте, что вы не разойдетесь после школы, ладно?

Четверка замолчала. Сейчас они даже и представить не могли, что когда-нибудь их дороги могут разойтись. Тем более, учитывая, что они скованны одной тайной.

— Не разойдемся, — уверенно заявил Сережа.

— Надеюсь, — с каким-то сожалением вздохнул Дмитрий. — Я вот своих одноклассников уже даже почти и не помню. Ну, точнее, помнить-то помню, а вот где они, как они — черт его знает.

— Вы жалеете об этом? — спросил Витя.

— Не буду кривить душой — не особо, — честно ответил крестный. — В школе у меня были два друга, мы клялись друг другу чуть ли не в вечной верности, а потом уже спустя год после выпуска даже и не созванивались. Виделись только на Вечере Встреч несколько раз, и то, привет-пока, образно выражаясь, не более.

— Обидно, наверное, — расстроено сказала Вика.

— Поначалу было, — вяло ответил Дмитрий. — Воспоминания просто так не сотрешь, к сожалению. Но со временем думал об этом все меньше и меньше, к десятилетию выпуска уже если и вспоминал, то если только совсем уж крепко выпью. Ну и потом — я познакомился с Витиным отцом, так что друг у меня все же был. И он стоит всех тех двоих вместе взятых, помноженных на два.

— Это был сейчас такой тонкий намек, что типа «свято место пусто не бывает»? — уточнил Сережа.

— Можешь считать и так, — ответил Дмитрий. — Я к тому, что вашей дружбе обязательно предстоит проверка на прочность. И не одна. Если вы сможете остаться друзьями, несмотря ни на что хотя бы в ближайшие лет десять, то вы уже будете до конца. Это почти сто процентов.

— А вы с батей ссорились? — поинтересовался Витя.

— Бывало дело пару раз, — усмехнулся Дмитрий. — При чем по такой фигне. Сейчас иногда вспоминаем, думаем, как же мы могли быть такими тупыми. Но, главное, что мы смогли подавить гордость и пойти на мировую. Чего и вам всем желаю, если у вас, не дай Бог, что-то подобное произойдет.

— А сама по себе учеба в универе сложная? — робко спросила Света.

— Ну, я думаю, что во многом это от ВУЗа зависит, — призадумался Дмитрий. — У нас с Костей было, ну, средне. В основном все шло довольно неплохо. Был, конечно, один преподаватель, за что-то он на меня взъелся. За что, вот клянусь, ума не приложу. Бывает так, встречаешь человека, и начинаешь его ненавидеть просто за факт его существования. Как это происходит — уж не знаю, не психолог. Но тот препод меня конкретно так валил. Чудом только сдал. И не без помощи физрука нашего, который за меня тогда горой встал. Жив он сейчас, нет, не знаю уж. Ему уж лет семьдесят сейчас точно должно быть.

— Ну, у нас с Витьком есть опыт в отношениях с преподом с личной неприязнью, — отметил Сережа.

— Вы с Витей очень несправедливы к Сергею Владимировичу, — нахмурилась Вика. — Он хороший учитель. Интересно подает материал. То, что вы двое невзлюбили физику не его проблема, согласитесь? Конечно, он будет к вам относиться подобающим образом.

— Вчера Витя очень даже любил физику, — хмыкнула Света.

— Ларионова, не вспоминай, — взмолился Витя.

— Да нет, Вик, невзлюбили мы физику как раз-таки в том числе и из-за него. Нельзя быть таким фанатичным. Да он и сам раньше был не подарок, но в этом учебном году так вообще осатанел, — парировал Сережа. — Особенно после той командировки. Орет по каждой мелочи.

— Ваш физик — это такой здоровый мужик с усами а-ля казачьими? — уточнил Дмитрий.

— Он самый, — кивнул Витя.

— Видел его утром, — слегка скривился Дмитрий. — Неприятный тип. Нагрубил мне еще, мол, никаких посторонних в учебном заведении.

— Вы утром были

— Да, я заезжал, хотел тебя проведать, — ответил Дмитрий. — Думал, что успею перехватить тебя до занятий, но не судьба.

У Вити засосало под ложечкой. Он чувствовал запах Омеги в школе как раз в то время, когда там был его крестный… Нет, невозможно! Дмитрий ведь такой замечательный человек. Витя гордился, по-настоящему гордился своим крестным. А теперь все его нутро было готово съежиться от холода, сидя рядом с ним.

И ведь самое ужасное, что те воспоминания, которые передал ему Омега, они в принципе, совпадали. Его крестный уезжал за границу летом, осенью у него были проблемы с девушкой, он сам помнил, как он жаловался на это его отцу, в октябре уезжал к матери…

— Ты чего? — спросил Дмитрий, заметив Витин ошалелый взгляд. — Ладно, не буду я больше к тебе в школу без предварительного звонка приезжать, так и быть.

— Да я не… — промямлил Витя.

Все же это не укладывалось у Вити в голове. Это могло быть всего лишь совпадением. Витя очень надеялся, что это просто всего лишь совпадение…

— Так, а с каким районом матч-то? — спросил Дмитрий, в надежде перевести неудобную тему.

— С Косицино, — взял себя в руки Витя. Он едва заметно принюхался — никаких похожих запахов. Это вселяло небольшую надежду.

— Странно, конечно, проводить, пускай даже и дружеский, но футбольный матч зимой, — вслух подумал Дмитрий. — Логичнее было там, хоккей, не знаю.

— У Владимира Петровича свои странности, да, вроде, никто и не возражает особо, — справедливости ради отметил Витя.

— Эх, вспоминаю, как мы с Костей выступали за университетскую команду, — Дмитрий хоть и внимательно следил за дорогой, но Витя все же заметил, как его зрачки чуть мечтательно закатились. — Мы были с ним отличной связкой. Как раз-таки из-за моих достижений на поле физрук за меня и вступился тогда. Кто же еще будет кафедре медали приносить, как не Соколов с Ефремовым?

— Папа мне, кстати, об этом никогда не говорил, — ответил Витя. — Хотя… Нет, вру. Давненько что-то такое упоминал.

— Я не удивлен, что он об этом не любит распространяться — его под конец учебы из команды выперли, — хмыкнул Дмитрий.

— За что? — живо откликнулся Сережа. И пусть Вите тоже было интересно, но он сейчас все еще находился в слегка шоковом состоянии.

— Матч был какой-то важный, а он исчез, так внятно и не объяснив, куда он испарился, — ответил Дмитрий. — Даже мне не сказал.

— Мальчишки, — шепнула Вика Свете. — Не могут жить без футбола.

— И не говори, — вздохнула она.

— Я все слышу, между прочим, — отреагировал Витя.

— А я и не пыталась что-то утаивать, — показала Вика ему язык.

— Ладно, еще пару вопросов крестнику и больше не будем, — пообещал Дмитрий. — Ты сам-то готов?

Витя все еще пристально смотрел на крестного, хоть и не так, как в первые секунды. Он искал любую деталь, любую мелочь, контур лица, чтобы его оправдать.

— Витя, кажется, сам не знает, — хихикнул Сережа.

Юноша почувствовал почему-то раздражение. Если бы его друг сейчас мог бы проникнуть в его голову, то уже наверняка не так бы улыбался.

— Знаю я все, наверное, — двусмысленно заявил Витя. — Думаю, что готов.

— Порви их всех там, дружище, — подмигнул Дмитрий.

— Ой, не стоит, — ироничный комментарий Светы сейчас был немного не в тему

— Почему? — удивился Дмитрий. — Как раз-таки на поле бывает полезно выпустить внутреннего зверя. Уж я-то знаю.

Витю слегка тряхануло. Ситуация была уже максимально дискомфортной. И ведь никто даже не догадывается. Витя сейчас представил, как его крестный вместо вокзала отвозит их всех куда-то в глушь, а затем резко превращается. Витя ничего не успевает сделать. И на этом все заканчивается. Как удобно — все, кто ему дорог в одном месте…

«Нет, стоп, прекрати! — осадил он себя. — Дядя Дима, он ведь… хороший. Да, так оно и есть. Всему должно быть логичное объяснение. Нельзя поддаваться панике!»

Но сделать это было куда сложнее. Витя всю оставшуюся поездку сидел как на иголках. При виде городского вокзала и крепкого осознания того факта, что крестный все же не собирается их отвозить куда-то там, юноша немного успокоился. Он уже делал несколько раз скоропостижные выводы о личности Омеги. И оба раза ошибался. И он молился, чтобы ошибался и сейчас.

— Так, ну, приехали, — оповестил всех Дмитрий, когда они припарковались недалеко от вокзала. — Я уж с вами не пойду, тут посижу. Кстати, хотите, потом в Макдональдс заедем?

— С удовольствием! — горячо отозвалась Света.

— Поддерживаю одноклассницу, — кивнул Сережа. — Ох, блин, устал сидеть уже. Надо размяться.

Витя не очень-то разделял всеобщего восторга. Ему хотелось задать крестному один вопрос. Лично. Поэтому он намеренно подольше копошился, пока друзья вылезали из «Хонды».

— Дядя Дим, а можно кое-что спросить? — осторожно начал он, дождавшись, пока все отойдут.

— Конечно, дружище, — улыбнулся тот.

— А Вы летом где отдыхали? Просто я тоже думаю в следующем году куда-нибудь выбраться, если денежка будет позволять, вот, думаю.

— В Париже я был, Вить, — руки у юноши при этом задрожали. — Правда, мне не очень понравилось. Вот в Римини, это в Италии, как ты понимаешь, — совсем другое дело. Можешь туда слетать. Да и вообще Италия красивая страна.

— Я Вас понял, — приглушенно ответил Витя. — Спасибо, учту.

Опустошенный Витя, пиная снег, поплелся в сторону вокзала. Все это было как гром среди ясного неба. Хотелось кричать и биться головой об стену. Неужели его крестный действительно Омега?

— Друг, ты чего? — подозрительно покосился на него Сережа. — На тебе лица нет.

— А? — Витя мог сейчас отреагировать только так. Взглянул на крестного. Тот радостно помахал ему из-за стекла. — Не, ничего. Все в порядке. У вас же у всех паспорта при себе?

— Ну а как же? — задала резонный вопрос Вика.

— Чудно, — сглотнул он. — Ладно, пошли.

Все это было неправильно, иррационально. Витя не мог поверить, что человек, которым он восхищался — жестокий убийца. Дядя Дима просто не мог творить все те зверства, которые совершал Омега. Просто не мог…

Раньше Витя готов был хвататься за любую улику. А теперь он искренне хотел все забыть. Он знал, что будет оправдывать для себя крестного до последнего, пока не будет совсем уж неразрушимых доказательств. Но что он будет делать потом? Как его отец на это отреагирует, если это все правда? Как Макс на это отреагирует? Сможет ли он позволить ему убить его?

Еще днем Вите казалось, что его мир рухнул. Но сейчас он осознал — его мир рухнул в данную секунду.

Макс с позднего вечера был за

Он искал информацию в интернете довольно долго. Но в итоге нашел то, что его заинтересовало. Таинственное убийство женщины. Подозреваемый — животное. То, что надо.

Городок казался пустым и грязным. Среди обветшалых зданий даже интерьеры «Пятерочки» казались чем-то инновационным. И ведь вроде бы — не такое уж и дальнее Подмосковье. А Белоомутск, который находился за многие сотни километров от столицы, казался по сравнению с тем, что открылось взору Макса, вершиной цивилизованности.

«Как, однако, хаотично устроена Россия», — подумалось ликану.

Нужный ему дом был расположен недалеко от местной железнодорожной станции. Припарковавшись рядом с ней и надеясь, что с его машиной ничего не случится, Макс направился к нему. Во дворе было сооружено какое-то подобие детской площадки с фигурами животных из шин, заснеженными ржавыми качелями и каруселью, которая могла с большей вероятностью прибить ребенка, нежели чем развеселить.

— Ну и мрак, — не выдержал Макс. — В таких условиях ни капли не удивлен, что отсюда родом маньяк-убийца.

В каком именно подъезде было совершено убийство Макс не знал. Для этого нужно было расспросить местных. Коих на улице не наблюдались. Поглазев в окна, Макс увидел в одном из них силуэт женщины. Естественно, он не знал, насколько беседа с ней окажется информативной. Но на безрыбье и рак рыба.

Дверь в подъезд была открыта. Помявшись с пару секунд, Макс нырнул внутрь. Тут же в нос ударил едкий запах табачного дыма. Поморщившись, ликан понял, что исходит он от той самой женщины.

Она стояла в домашнем халате болотного цвета и пускала колечки. При виде Макса криво ухмыльнулась.

— А ты откуда и куда? — манеры для этой барышни были незнакомы.

— Я ищу кое-кого, — ответил Макс. — Точнее, не так. Осенью в каком-то из подъездов этого дома было совершено убийство. Как говорят, его совершило животное. Так вот…

— Ты мусор что ли? — перебила его женщина.

— Нет, — с отвращением процедил Макс. — Считайте меня частным детективом. Типа Шерлока Холмса. Слышали же о таком?

— Конечно, сериал смотрела с этим, как его… Ну этот, с трудной фамилией…

— Да-да, он самый, — Макс был готов расплакаться. — Ну, так, Вы знаете что-то об этом?

— Да, чего-то такое слышала, — сплюнула она. — В соседнем подъезде. Только ты ничего от местных не добьешься. Пошлют тебя, я тебе гарантирую. Лучше сразу в участок сходи. Там тебя, конечно, тоже пошлют, но культурнее. Наверное.

— А что ж Вы не посылаете? — Макс принципиально не хотел переходить на «ты».

— А чего мне такого солидного мужчину-то посылать? — подмигивает женщина и протягивает руку. — Алина.

Помедлив, Макс все же здоровается в ответ:

— Макс.

— Эх, не повезло тебе с именем, — цокает языком Алина. — Бывшего у меня так звали, та еще тряпка.

— Ладно, может, Вы еще чего из того инцидента вспомните? — спрашивает Макс, игнорирую замечание собеседницы.

— Да смутная там история была, — Алина бросила взгляд во двор, подкуривая новую сигарету. — Жила бабка, сварливая до ужаса. Хоть не трогала никого, и на том спасибо. А потом ее выпотрошенной нашли в подъезде. Причем явно не человеческих рук дело. Чего за животное было, откуда оно тут взялось, как оно в подъезд пробралось — хрен его знает. И никто, естественно, ничего не видел и не слышал. Мусора приехали, а с чем им работать? Ну, помурыжили немного местных, попугали для отчетности, да и забили хрен на это все.

— Это я и так все знаю, — раздраженно бросил Макс. — Меня больше интересует следующий момент — к ней сын приезжал, незадолго до трагедии, я ведь правильно понимаю?

Алина призадумалась. Пару раз выпустила дымные колечки, которые образовывали причудливые образы, сталкиваясь с обмерзшим стеклом.

— Да, было такое, — наконец, подтверждает она. — Но, тут я тебе точно не помощница — я его один раз только видела, и то со спины. А что, частный детектив думает, что он может к этому быть как-то причастен?

— Частный детектив почти уверен, — сурово ответил Макс. — Ну, может, есть все же хоть какая-то информация о нем? Наверняка же слышали. Там, может, имя, фамилия? Напрягитесь, пожалуйста, это очень важно.

Он постарался улыбнуться настолько мило, насколько это было возможным.

— Да не знаю я, Господи, — повысила голос Алина. — У бабки знаю только. Она у нее интересная, двойная была. Не хотела с фамилией мужа прощаться.

— И какая же? — Макс напрягся, подобно лису на охоте.

— Дробнова-Ефремова, — отвечает Алина. — Или наоборот. Не помню, какая девичья, а какая мужа. Это важно?

— Нет, ничуть, — довольно кивает Макс, чувствуя, что поймал удачу за хвост. — Что ж, этого, в принципе, достаточно. Спасибо Вам за помощь.

— Да на здоровье, — хмыкает. — А что, получается, он на нее натравил что ли кого-то?

— Что-то вроде, — бросает Макс напоследок.

«Осталось только узнать, кто на поселке носит такие фамилии. И тогда все. Ему конец», — зловеще думает ликан и с приподнятым настроением возвращается назад к машине.

Глава 20. Игра

Тринадцатилетний Леша Фролов всегда считал, что он выкладывается на поле. Выходя на газон, он ощущал себя в своей стихии. Он чувствовал мяч, каждое его движение. Мог с легкостью предсказать каждый шаг противника. И его старания вознаграждались. Учитель физкультуры не мог нарадоваться на своего подопечного, а все одноклассники, да и ребята из старших классов, восхищались его мастерством. Вот только его отец, Сергей Валерьевич, считал иначе.

— Почему ты не забил?! — рычал он дома. — Я за что деньги отдаю в эту твою секцию? Чтоб ты играл или онанизмом занимался?

Вопрос, который сбил мальчика с толку.

— Но пап, — попытался оправдаться Леша. — Я же ведь всегда был на острие, сделал голевую передачу…

— Да плевать! — закатал рукава Сергей Валерьевич. — Кто об этом вспомнит? Всегда помнят тех, кто забивает! Причем ты мог забить! Но ты струсил!

— Я не струсил, — на глазах у Леши выступили слезы от обиды и несправедливости. За что он тут же получил пощечину. Глава семейства Фроловых яро порицал любые проявления слабости.

— Тогда доказывай это! Ты должен быть лидером команды, а не кто-то другой! И не позволяй никому занимать эту нишу! Ты понял?

Леша сглотнул. Он мог бы попытаться объяснить отцу, что быть лидером — не значит забивать в каждой игре, но разве это было возможным?

— Да, пап, — сдавленно ответил он. — Я все понял. Я буду стараться.

Тринадцатилетний Леша Фролов всегда считал, что он выкладывается на поле. Видимо, недостаточно.

Моральная и

Витя разрывался. Он знал, что должен поделиться своими вчерашними выводами. Хотя бы с Сережей. Но он промолчал. Будь Омега кем угодно другим — он бы тут же без лишних колебаний сдал его отцу. Но когда замаячила почти стопроцентная вероятность, что безумный убийца — его крестный, которого он очень любит, то все перестало быть таким однозначным.

И это его грызло. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что своим молчанием ставит под удар жизни невинных людей. Это было неправильно, эгоистично. Но он все еще сомневался. Хотел сомневаться. Пусть и все доказательства были налицо.

«Не надо рубить с плеча, — убеждал он себя. — Все самые большие глупости делаются на горячую голову. Даже если предположить, что дядя Дима — Омега, то не может же он быть настолько глуп, чтобы так легко себя выдать? Да черт возьми, я столько времени проводил с ним вместе, он был абсолютно нормальный, а я прекрасно помню, как во сне Омега мучился. Я бы заметил. Наверняка бы заметил».

Витя понимал, что он по большей части пытается себя просто убедить. Но он не мог принять это и смириться.

— Переживаешь? — голос отца показался каким-то резким.

— Что? — Витя сам не заметил, как уже с несколько минут мучал на вилке пельмень. Рядом лежал телефон с прочитанным сообщением от Иры, которая желала ему сегодня хорошей игры. Ответить он на него также не потрудился.

— Ну, у тебя же игра сегодня, — улыбнулся Константин. — Мы с мамой придем, посмотрим.

— Угу, — вяло отозвался Витя. — Пап, а можно вопрос?

— Конечно, — кивнул Константин.

— Как понять, что ты поступаешь правильно?

Константин призадумался. В его жизни Охотника этот вопрос занимал не последнее место. Он сам периодически задавался им, когда лишал жизни особо опасных ликанов. Имел ли он моральное право на это? Почему у него есть полномочия вершить подобный самосуд? Благие намерения? Или это всего лишь ширма?

— Все это очень шероховато, — отвечает он. — Гитлер тоже верил, что поступает правильно. Я бы сказал, что правильно — это когда речь идет об общем благе. Но бывают ситуации, когда поступить правильно — это значит поступить так ради одного человека. И не важно, что подумают остальные.

Говоря это, Соколов-старший подразумевал в виду именно Витю. Он все еще верил, что его можно вылечить от ликантропии. Но если не удастся… Он поступит правильно. Плевать на брата, отца, да и всех остальных Охотников. Они не разрушат его семью.

— Резонно, — Витя еще посверлил глазами пельмень и быстро его проглотил, параллельно набирая на экране смартфона слова благодарности Ире.

— Вить, у тебя все хорошо? — уточнил Константин.

— Нет. Да. Не знаю, — пробубнил Витя, намеренно при этом всунув в себя еще один пельмень. Случайно брызнувший сок при этом умудрился заляпать экран телефона. Подросток с видом мученика протер его рукавом, даже не обратив внимания на рядом лежащую салфетку.

Константин, очевидно, подумал, что его сын волнуется из-за футбола.

— Помню свой первый матч, — вдался в воспоминания он, решив подбодрить отпрыска. — У нас не было соревнований между школами, поэтому первая по-настоящему серьезная игра была у меня в универе. Мы с Димкой давали жару.

— Он мне рассказывал вчера, — кивнул Витя. — А еще сказал, что тебя в итоге выперли из команды.

Константин печально улыбнулся. Да, он помнил тот день. Тогда ему пришлось пожертвовать футболом. Антону исполнилось восемнадцать, и ему предстояла первая охота на ликана. Как раз подвернулся один в Орске. Пришлось тогда повозиться. Они долго его выслеживали. В итоге им оказался подающий надежды молодой врач-стоматолог. Выходец из глухой деревни в километрах ста от города, всего добился своими руками. Планировал переезд в Москву. Семья им очень гордилась. Когда и кем он был укушен — неизвестно. Но это были всего лишь детали. Важно было то, что он загрыз ребенка.

Развязка наступила в той же деревне, откуда он был родом. Ликан прятался на местных болотах. Там они его и загнали его в угол. Тот умолял не убивать его. Дать ему шанс. Было видно, что он искренне раскаивался в смерти мальчика. Умоляла Охотников и его бабушка. Она со слезами просила милосердия для внука, говорила, что он хороший мальчик. Что он никогда бы не причинил никому вреда. Но Антон выстрелил. Одной пули в голову было достаточно.

— Да, к сожалению, — вздохнул Константин. — Жалко, конечно, но что уж теперь поделать? В четыре?

— Да, в четыре, — так и не доев, Витя встал из-за стола и пошел собираться. Предстоял долгий и тяжелый день. Нужно было ничего не забыть. В том числе и по домашке.

Сережа по обыкновению ждал его на лестничной клетке. Завидев друга, тот с воодушевлением дунул в импровизированную трубку из листочка в клеточку:

— Оле! Оле! Оле! Витек — чемпион! — радостно проскандировал он.

— Давай без этого, ладно? — попросил Витя. — А то я начинаю чувствовать жажду убивать.

— С детства мы гордимся, что болеем за Витька! — как ни в чем не бывало, продолжил напевать Сережа.

— Да хватит! — возмутился Витя.

— Чел, ну будь ты проще, — Сережа повесил руку ему на плечо. — Просто представь, что это очередной внеплановый урок физкультуры. Тем более, ты там просто в качестве подстраховки для Лехи. Чего волноваться? Он сам все сделает как надо. Даже я знаю, что у Косицино далеко не самая лучшая школьная команда.

— Да если бы, — выдохнул Витя. — Петрович без шуток рассчитывает, что я произведу фурор. Типа такого секретного оружия нашей школы, хах, как же!

— Ну, тогда просто сыграй и все, ей-Богу, — подмигнул Сережа. — Серьезно, у тебя же нет какой-то мотивации, чтобы выкладываться прям вот на полную. Так что просто, как говорится, расслабься и получай удовольствие от процесса.

— Ну, так-то есть, — не согласился Витя. — Аня должна прийти. Не могу я перед ней выйти на поле расхлябанным. Да и все равно волнительно. Столько людей будет на меня смотреть, оценивать, может, даже кто-то будет выкрикивать мое имя, если совсем головой ударится… Жутко.

— Как ты там говорил — хочу, чтобы меня запомнили не только как просто Витю? — подколол друга Сережа.

— Какая же ты сволочь, — Витя не смог

— Уникальная сволочь, я бы даже так сказал, — улыбнулся Сережа.

Один бесспорный плюс в сегодняшнем матче точно был — историю про оборотня обсуждали куда меньше вчерашнего. Хотя и не без этого. Но на Витю уже мало кто обращал внимания. Поэтому моральная подготовка проходила без каких-либо потрясений.

Только сейчас Витя заметил, как в такие дни обеспокоен Владимир Петрович. Он все ходил по коридорам школы, непрерывно себе под нос что-то бубня. Витя ожидал, что на физкультуре, которую, как ни крути, никто не отменял, он будет рвать и метать, но он всего лишь сначала минут десять расхваливал достаточно мягкую для января погоду, пока все футболисты просто молча стояли, а затем заставил всех причастных к сегодняшнему матчу нарезать круги вокруг школы, предварительно проехавшись каждому из них по матушке.

— Обычная для него практика, — шепнул Вите Дэн, наверняка заметив его рассеянный взгляд. — Понимает, что сильно напрягать своих игроков за пару часов до игры все же чревато.

— А я уж было подумал, что у него от волнения совсем крыша поехала, — брякнул Витя.

— Сразу видно человека, который не шарит в спорте, — беззлобно ухмыльнулся Дэн. — Готов? Или с тобой все же надо провести еще индивидуальное занятие?

— Да не, спасибо, конечно, — прикусил губу Витя. — Как-нибудь сам. А то мне скоро нужно будет тебе доплачивать за тренировки. Без шуток, у тебя неплохо получается.

Взгляд упал на Леху. Тот приседал перед пробежкой. Он держался отдаленно ото всех, при этом выражение его лица было явно обеспокоенным. Даже Миша терся не рядом с ним, а болтал с защитником из десятого класса.

— А что с нашим капитаном? — спросил Витя.

— Да он всегда так, — Вите показалось, что голос Дэна погрустнел. — Особенно, когда его игру собирается посетить отец. Сегодня как раз тот день. Он говорил мне, что он собирается прийти еще до того, как… — Дэн оборвался на полуслове. — Не важно.

— Все в порядке? — переспросил Витя.

— Без обид, но это не твое дело, — отстранился Дэн, стараясь говорить как можно вежливее. — Давай, побежали!

Витя не мог почувствовать спиной взгляд одноклассника. Леха прекрасно видел, как Дэн, его друг, которого он до сих пор считал лучшим, преспокойно с ним общается. Даже не подозревая о том, кто перед ним. Он боялся за него, даже несмотря на то, что понимал, что Соколов точно не причинит ему вреда на глазах у доброй половины школы. Да и причинит ли? Кулаки капитана непроизвольно сжались. Дэн всегда разбирался в людях лучше него. Была в нем какая-то внутренняя чуйка. Ошибается ли Дэн сейчас? Или же ошибается как раз он? Ведь все, что Леха знал об оборотнях было исключительно из пары дешевых ужастиков. Опасен ли Соколов на самом деле? Юноша знал, что другой — смертоносный убийца, там все факты были налицо. Но какова вероятность, что все они подобные ему? Это ведь как судить обо всех собаках, отталкиваясь от одной, зараженной бешенством.

Леха снова посмотрел вслед другу, и его пронзило чувство горечи. С того момента, как они с Дэном поругались, он ведь даже не пытался снова выйти с ним на контакт. А ведь Дэн не хотел его как-то задеть или разозлить. Просто говорил то, что считал правильным. А он повелся на подначивания Ермака. И кто еще кому, получается, нож в спину вставил?

— Фролов, ты бегать сегодня собираешься? — донесся до него голос Петровича. — Кости сами себя не разомнут! А потом в старости будешь ныть, что тело ломит!

Встряхнувшись, Леха тут же рванул с места. Сегодня он должен быть на пике. Все остальное — потом.

Семенов не любил ходить по магазинам. Хотя бы по той причине, что не до конца доверял магазинной продукции. Поводы для этого у него были. Вкусовые рецепторы ликанов были существенно лучше людских, поэтому любой некачественный товар распознавался почти мгновенно. Но, к сожалению, деваться было некуда. Если летом община могла еще худо-бедно обходиться без Белоомутска, то зимой с этим было куда сложнее. Особенно Игорь не любил подолгу обходиться без чая. Вот и сейчас он стоял напротив чайного отсека и тщательно выбирал подходящий сорт. К этому выбору он подходил с наибольшей ответственностью. Ибо искренне считал, что испорченная кружка чая поутру приравнивается к испорченному дню в целом. И еще очень не любил, когда его отвлекали. К сожалению, некоторым личностям было это невдомек

— Не думал я, что наша долгожданная встреча произойдет в таком явно неподходящем месте, — услышал он незнакомый голос.

Игорь раздраженно повернулся. Перед ним с высокомерной ухмылкой стоял ухоженный мужчина средних лет. Вокруг него, будто охрана, стояли два широкоплечих молодых человека. Семенов разочарованно вздохнул — младшего брата Константина Соколова вживую он никогда не видел. Но теперь понял, почему даже тот отзывался о нем далеко нелестно — он производил какое-то отталкивающее впечатление с первых секунд.

— Могу посоветовать вот этот, — кивнул Антон в сторону неприметной черной коробочки. — Крепкий, терпкий, как я люблю.

— Не совсем то, что мне нужно, — натянуто улыбнулся Игорь и демонстративно отвернулся от Охотников.

— Как я уже успел тонко намекнуть, я хотел с тобой встретиться, — нагло продолжил Антон.

— И для каких целей? — спросил Игорь, приметив-таки подходящий чай. — Жители общины не имеют отношения к ликану-убийце. Так что не вижу причин для лишних встреч с вашими представителями.

— О, да я не по вашу душу, — заверил его Антон. — Хотя не буду врать, хотелось бы. Мне нужна кое-какая информация об объекте наших поисков.

— Константин знает не больше, чем я, — пожал плечами Игорь. — Так что ничем помочь не могу.

— Однако, — поправил его Антон. — До меня недавно дошли слухи, что кто-то умудрился выжить после его нападения помимо Игнатьева. Тебе не хуже меня знать, какой проблемой могут стать новообращенные. А мой брат как-то, на удивление, немногословен. Вот, думаю, может его, так называемый, коллега будет более сговорчив?

Игорь сразу понял, куда он клонит. Вряд ли Антон был в курсе об атаке на Чертковых. Насколько он знал, та история так и не дошла до Охотников. Стало быть, хочет выйти на племянника. Довольно очевидный шаг с его стороны.

— Девочка какая-то выжила, — спокойно отвечает он. — Единственное, что я знаю.

— Если речь об Ирине Серебряковой, то касательно нее я уже давно осведомлен, она не инфицирована, — нахмурился Антон. — Был кто-то еще. И ты наверняка знаешь, кто.

— Увы, больше ничем не могу помочь, — моргнул Игорь, делая попытку пройти к кассе. Но Охотники будто ненамеренно преградили ему путь.

— Ты же помнишь, на каких условиях

Семенов понимал, что Охотник не врет. И что он наверняка выполнит свою угрозу при удобном случае. И куда лучше для всех было бы сдать Витю его дяде. Но тогда он подведет Макса. А этого было нельзя снова допустить.

— Конечно, помню, — кивнул Игорь. — Можешь не сомневаться в моей честности.

Лживая улыбка Охотника давила Игорю на нервы. Пожелав ему удачного дня, тот вместе с помощниками удалился. Оставив Игоря в надежде на то, что сейчас он поступил так, как на его месте поступил бы любой отец.

Автобус с Косицинской командой прибыл на территорию старой школы Белоомутска почти без опоздания, как и было обговорено, минут за сорок до матча. Встречала их директриса с завучем и, естественно, Владимиром Петровичем. Некоторые из учеников так же не упустили возможность поприветствовать гостей. Которые все были хмурые как на подбор. Создавалось впечатление, что ехали они без особого желания. Не исключено, что так и было.

Витя наблюдал за процессом высадки из окна второго этажа. Вместе с друзьями он решил временно изолироваться от основного народного массива как можно дальше. Да и за происходящим за окном он наблюдал далеко не ради Косицинских. Аня написала ему, что уже скоро будет выдвигаться в сторону его школы. Это было для него сейчас самым важным.

— А вон тот длинный довольно симпатичный, — заметила Света, пристально вглядываясь в футболистов.

— Ларионова, ну ты выбрала момент, — укорил ее Сережа.

— Что не так? — сделала она невинные глазки. — Можно подумать, что ты бы не обратил внимания на какую-нибудь тамошнюю красотку.

— Обратил бы, но не в данной ситуации, — высказался Сережа. — Я сейчас пытаюсь прикинуть, с кем Витьку лучше на поле не пересекаться от греха.

— Я же научился худо-бедно контролировать волка, забыл? — нахмурился Витя.

— Да иди ты в баню, там у тебя работы с этим еще непочатый край! — возмутился Сережа. — Научился он, ага. Давай вот, пока никого нет, как Макс превратись туда и обратно.

Витя хотел уже было возразить, пока не понял, что возразить-то и нечему.

— Не смогу, — признался он, разочарованный в себе.

— Вот именно, так что давай не возникай, — подытожил Сережа, продолжая всматриваться в окно.

— Вы такие милые, — ухмыльнулась Вика.

— Неужели действительно так сложно себя контролировать? — спросила Света с каким-то недоверием в голосе.

— Свет, без обид, но ты реально не в состоянии этого понять, — ответил Витя.

— Ну да, — протянула она, наконец-то оторвавшись от окна и уставившись в потолок. — Ребят, мы после игры погуляем?

— Недолго если, — сказал Сережа. — Свет, ты вообще видела, какой объем нам Антонина Сергеевна задала на завтра?

— Нет, — честно ответила она, игриво улыбаясь.

Витя лишь негромко простонал. Хотелось бы ему сейчас так же беззаботно обсуждать домашку по русскому, а не морально готовиться к дебюту за школьную команду. Аня все не появлялась на горизонте. А ему пора уже было и двигаться в сторону раздевалки. Но ему так хотелось убедиться, что она рядом до момента, как он увидит ее у поля.

А вдруг она вообще не придет? Да нет, не может быть. Зачем тогда ей было писать, что она выходит? Поняв, что он опять себя накручивает, Витя прислонился лбом к холодному стеклу, дабы остудиться. Помогла эта процедура слабо. Хотя бы потому, что уже через пару секунд после прикосновения окно согревалось.

«Все через одно место», — пронеслась в голове едкая мысль.

— Солнечный, а тебе не пора там переодеваться уже, нет? — напомнила Вика. — А то опоздать на игру, будучи в школе, это как-то ну совсем такое.

— Да пора бы, — вздохнул Витя. — Просто хотел убедиться, что… Не важно. Пожелайте мне удачи.

— На поле пожелаем, — улыбнулась Света.

— Так, еще раз все закрепим, — обеспокоенно затараторил Сережа. — Спокойно играешь, на рожон не лезешь, если тебя кто-то пихнет — постарайся его не есть. Держи в голове, что для тебя это просто игра, которая ни на что не повлияет…

— Да знаю я! — гаркнул Витя. — Дружище, не раздражай, я тебя очень прошу!

— Ладно, все, молчу, — виновато ответил он.

Вите совершенно не хотелось вновь окунаться в эту болезненную тему. Он и так с болью в сердце воспринимал факт того, что он до сих пор как бомба замедленного действия, хоть и относительно разминированная. Хотя все это не будет иметь значения, если Косицинские будут играть в грязную игру. Судя по некоторым лицам, которые выходили из автобуса — те вполне могут. Хотя это могла быть обманчивая видимость. Уж кому, как не Вите было знать, что не стоит судить книгу по обложке.

В голову уже лезли совсем безумные мысли — пойти к Петровичу и просто-напросто отказаться выходить. Витя даже боялся представить реакцию физрука. Без малого зашибет ведь. Даже особая пуля не понадобится, чтобы потом кто-то по весне нашел закопанную на заднем дворе школы Витину тушку. Он печально улыбнулся этой мысли. Какая могла бы быть прекрасная смерть!

В школьных коридорах стоял очевидный шум и гам. На улицу пока еще никто особо не торопился. Оно было понятным — зачем мерзнуть лишний раз? Витя решил воспользоваться моментом и хотя бы минут пять спокойно подышать воздухом и привести в порядок разбушевавшиеся мысли.

Да, погода действительно благоволила — не зря Петрович ее нахваливал. Зимнее солнце приятно грело щеки. Краем глаза Витя заметил, как при его выходе за угол быстро юркнули пара ребят. С их стороны шел весьма знакомый, но уже давно при том забытый запах табака. Юноша поморщился, но при этом не испытывая какого-то отвращения. Скорее, больше рефлекторно. Хотелось забить на все, подойти к пацанам и стрельнуть одну сигаретку. Спрятаться за тем же углом, как в старые добрые, да покурить не спеша, нервишки успокоить. А потом он вспомнил реакцию своего организма на никотин. И все как рукой сняло.

«И зачем начинал только?» — подумал Витя.

Отвлекшись от нарушителей школьного правопорядка, Витя уставился в сторону ворот. Водитель Косицинского автобуса уже мирно похрапывал за рулем. Подросток отчетливо слышал характерные звуки. Он напряг слух посильнее — вдруг удастся услышать Аню? Ну, или родителей, которых он, кстати, тоже не имел чести наблюдать. Но в дикой какофонии различных звуков он так и не смог ничего разобрать.

Волк что-то проворчал. Витя не мог его понять. Но его тело решило за него. Будто поддавшись какому-то древнему инстинкту, он присел на корточки и прикоснулся ладонью

Он не видел это в прямом смысле этого слова. В глазах была темнота. Но он видел это в своей голове. Весь Белоомутск был как на ладони. Он видел каждую улочку, мог чувствовать вибрацию каждого шага. Будто на сверхзвуковой скорости он пробегался по каждому закоулку, периодически фокусируясь на определенных объектах. Мыслями он прошелся по пути домой. Увидел родителей, выходящих из подъезда. Он слышал их голоса. Как они живо обсуждают его игру, периодически заботливо над ним подтрунивая. Чуть напрягшись, Витя нащупал дорогу до дома Ани. И вот и она, топает не торопясь, вся в своих мыслях. В наушниках играет Skillet. Она идет к нему. Именно к нему! Сердце застучало от накатившей волны счастья.

Подвластен был не только поселок. Витя мог так же ясно видеть дорогу в лес. Хруст снега от чьих-то лапок. Карканье стаи ворон. Слышать, как обвалился кусок крыши в заброшенном санатории.

— Это волшебно, — прошептал он.

Он хотел остаться в этом мире. Мире, доступном лишь ликанам. Но пора было возвращаться. Он уже собирался открыть глаза, как услышал знакомый голос капитана. Будто его «волчье радио» специально уловило этот сигнал. Не удержавшись, Витя решил слегка подслушать:

— Все будет здорово, пап, я обещаю, — он нервничал. Даже заикался. Витя вздрогнул — не ожидал он от Лехи такого тембра.

— Я надеюсь, — второй голос был грубый, жесткий. Витя даже не мог представить, что так может звучать голос отца, разговаривающего с сыном. — Потому что мне начинает казаться, что ты сдаешь. Ты же понимаешь, что таким отношением ты показываешь полное неуважение ко всем трудам, что я в тебя вложил?

— Я выложусь, — ответил Леха сквозь зубы.

— Ты делом показывай! И даже не смотри, что это какое-то там сраное Косицино, а не твой «Витязь» — либо ты умираешь на поле, либо протираешь задницу на скамье. А в твоем случае…

— Я понял, пап! — Леха уже едва сдерживался.

— Ты мне не дерзи! Если я не увижу от тебя сегодня результата, который бы меня удовлетворил, то я…

— Соколов!

Витя распластался по земле, собирая носом снег. Пинок под зад был смачный. Он, полный ярости, обернулся, чтобы увидеть ухмыляющегося Ермака. На нем уже красовалась футболка, в которой их школа обычно выступала. Красно-желтого цвета, с надписью «Белоомутск» на спине.

— Медитируешь? Похвально, — глумился он. — Только уже пора и переодеваться. Петрович тебе выдаст футболку, оденешь поверх остальной одежды.

Встав с земли, Витя манерно отряхнулся. Будто его совершенно не волновала эта глупая выходка.

— Спасибо, Миша, — процедил он.

— Скажи, Витя, — Ермак повис у него на плече, заходя с ним в школу, будто в обнимку. — Как там твои думы думаются? Ты ведь принял решение по поводу нашего вчерашнего разговора?

Витя с ненавистью посмотрел на одноклассника. Гаденыш явно чувствовал сейчас свое превосходство и не собирался его упускать.

— Ты не торопись, — ответил Витя, всеми силами сдерживая волка. — Сам же вчера сказал — после игры.

— Твоя правда, — похлопал Миша его по щеке. Витя отмахнулся, чем заслужил снисходительную улыбку. — Со словом, ведь, что делают? Правильно, держат. Да и, Соколов, не оплошай. Я, конечно, с удовольствием бы посмотрел, как ты порвешь на кусочки пару моих знакомых из той школы, но давай отложим кровавую расправу?

Еще бы пара секунд — и Витя бы затеял драку. Нейроны вовремя возопили о том, что скоро так-то Аня придет. И выставлять себя в таком свете равно поставить крест на их дальнейших взаимоотношениях. Если таковые, конечно, будут. Поэтому юноша смиренно проглотил это издевательство, и, мысленно с наслаждением медленно откусывая от Ермака по кусочку, пошел в раздевалку, минуя остальных футболистов, которые уже, кто медленно, а кто чуть вприпрыжку, готовились к выходу на мороз.

Петрович, очевидно, ждал там только его. По крайней мере, если судить по его рассерженному взгляду и единственной оставшейся футболке в руках.

— Соколов, ну е-мое! — развел руками он. — Тебя где черти носят?

— Простите, Владимир Петрович, — виновато опустил глаза Витя. — Собирался с духом.

— Ну и, собрался? — пристально уставился на него физрук.

— Вроде как, — неуверенно ответил Витя, все еще стараясь выветрить из голову разговор с Ермаком.

— Это не ответ, — взгляд Петровича стал неожиданно суровым, от чего Витя аж немного испугался.

— Я готов, тренер! — бодро отрапортовал он, встав по стойке смирно.

— Другой разговор, — довольно кивнул Петрович, протягивая футболку Вите. Внезапно его голос сделался каким-то неожиданно мягким. — Запомни, Вить — главное, чтобы в игре была душа, которую ты в нее вкладываешь. Как сказал один замечательный человек — личность превыше всего и это несравнимо с какой-то игрой. И, подобно ему, я не такой говнюк, как многие думают. Я честный человек со здравыми принципами. Результат для меня важен, но на первое место я всегда ставлю игроков.

Витя сейчас даже взглянул на физрука другими глазами. Кто бы только мог подумать.

— Уверен, что остальные ребята тоже прониклись этой речью, — уверенно улыбнулся Витя, чуть сжав протянутую футболку. — А кто автор?

— Массимо Каррера, — гордо улыбнулся Петрович. Витя понятия не имел, кто это, но видно было, что этот человек для него что-то значит. — А теперь надевай футболку и бегом на поле впереди своего визга, Соколов!

Было в этом что-то эпичное. Витя несколько лет мечтал надеть эту форму. Выйти на поле под одобрительные возгласы толпы и произвести фурор. Пусть сейчас это было для него далеко не главным, но ощущение того, что такая маленькая мечта сбылась, немного окрыляло.

Витя вышел на поле лишенный всяких опасений. Косицинские столпились в дальнем углу, окружив, видимо, своего физрука. Но, естественно, на них ему было все равно. То, что было за кромкой, волновало его куда больше.

Родители воодушевленно махали ему рукой. Витя видел на их лицах улыбку гордости. А вон и «Одноглазый пес», все трое прыгали волной, а Сережа так и вовсе снова зарядил ту самую дурацкую кричалку, которой раздражал Витю утром. Но самый важный сейчас для него человек стоял чуть поодаль. Она улыбалась так искренне и чисто. Витя не мог сдержать ответной улыбки. Их взгляды встретились. Витя хотел уже было послать воздушный поцелуй, но вовремя остановился, заметив буквально в паре шагов от Ани Цветаеву, которая тоже сверлила его взглядом.

«Это было бы сейчас пипец как неловко», — подумал он.

Также из педагогического состава Витя не мог не заметить Галину Александровну, которая о чем-то со сдержанным выражением лица разговаривала с каким-то раньше не виданным Витей спортивным мужичком.

— Дэн! — окликнул он товарища, который

— Это Громов, — потянулся тот. — Беспристрастный, с позволения сказать, судья. Беспристрастный, естественно, в кавычках. «Витязь» наш всегда засуживает. В последних шести, по-моему, матчах, он дал нам точно пять желтых. А может и больше, я не считал. Ну, а учитывая, что наша школьная команда в какой-то степени филиал «Витязя», то…

— Ладно, не продолжай, — не дал ему закончить Витя. — Я все понял. Зря вообще спрашивал. Пребывал бы в блаженном неведении…

— Тебя он не будет трогать, ты же не из «Витязя», — хмыкнул Дэн. — Ладно, Сокол, удачи.

Сокол… Интересно. Витю так раньше никто не называл. Да и вообще у него так называемых прозвищ никогда не было. Сережа в детстве в шутку звал его «пернатым». Витя обижался. К счастью, шутка не затянулась.

— Напоминаю, играем два тайма по двадцать минут, — с безразличием в голосе оповестил всех Громов. — Право на начало получают хозяева поля.

Распасовкой, естественно, занимались Леха с Ермаком. Витя стоял чуть ближе к кромке противоположной от друзей и родных. Сейчас ему не стоило ни на что отвлекаться. В ближайшие около сорока минут он только здесь. И нигде больше.

Резвого начала после стартового свистка не наблюдалось. Косицинские сразу заняли всем составом позиции на своей половине поля, особо не стремясь сразу рваться к воротам Витиной команды. Да и в принципе особого какого-то прессинга с их стороны не наблюдалось. Витя уж было подумал дать себе немного расслабиться, но тут же отбросил эту мысль. Противник может выгрызть мяч в любую секунду. Готовым нужно быть ко всему и постоянно.

Спустя буквально пару минут так и случилось — полузащитник косицинских заработал штрафной. Он же его и пробивал. Витя напрягся. Хотелось что-то сделать, но сейчас от него ничего не зависело. Но делать было и не нужно. Дэн прекрасно справился со своей работой, а затем их одноклассник Юрка мощно выбил мяч в сторону чужих ворот. А там уже они сами заработали свой штрафной. На правом фланге атаки сбили Ермака. Витя при этом злорадно ухмыльнулся. Поделом.

У мяча встал Леха. Витя оперативно подтянулся в сторону ворот, ибо Миша все еще сидел на снегу, натужно потирая ушибленную ногу.

«Чертов симулянт!» — подумал Витя.

Капитан быстро оценил обстановку. Задержал взгляд на Вите, пусть и без особой охоты. Это был знак. Витя прикрыл глаза, лишь немного дав волю волку. Они оба были наготове. Передача прошла точно в центр штрафной. Витя умудрился прыгнуть выше закрывавшего его соперника и пробил головой в левый угол. Зрители охнули. Но, к сожалению, мяч чиркнул штангу и ушел за пределы ворот. Витя прекрасно расслышал сказанное в унисон великое русское слово со стороны некоторых игроков и Владимира Петровича.

— Молодец, Соколов! — физрук его все же похвалил. Как ни крути, но это был первый опасный момент.

Вратарь косицинских немного не рассчитал с силой удара, в результате чего мяч преодолел аж центр поля. Находившийся на эмоциях Дэн опрометчиво покинул пределы штрафной, но до мяча добежать не успел, уступив его нападающему соперника. Ворота были пусты! Витя зажмурился, но облегченный вздох зрителей оповестил его о том, что каким-то образом мяч в сетку не попал.

— Комаров, ты какого… — возопил было Петрович, но, поймав взгляд директрисы, осекся. — Это еще что за цыганочка с выходом была? Еще один такой косяк и встанет Сибгатуллин! Покрошинский, ты молодец, к тебе претензий нет!

Витя уловил раскрасневшееся лицо защитника из десятого. Видимо, он каким-то чудом успел помешать траектории мяча. Ну, молодец, заслужил всеобщую похвалу.

Угловой какой-то опасности воротам хозяев не представлял. И далее игра снова успокоилась. Витина команда принялась подолгу разыгрывать мяч, катая его поперек поля. Никто особой агрессии в наступательных действиях не проявлял. И если хозяева еще пытались встречать соперников на чужой половине поля, то косицинские же всем составом оперативно оттягивались назад.

Витя скучал. Он беспорядочно бегал туда-сюда в попытках завладеть мячом, но безрезультатно. Волка он от греха загнал снова внутрь себя, поэтому каких-то чудес на поле не вытворял. Лишь один раз умудрился пробить по воротам с дальней дистанции, но лишь проверил на прочность одного из защитников косицинской команды.

Начинали скучать и зрители. Матч выдавался пока не очень эмоциональным. Витя замечал, что кто-то уже успел уткнуться в телефон. Их можно понять — просто так стоять уже с десять минут на морозе — такое себе удовольствие.

Что-то более-менее веселое началось на минуте пятнадцатой. Леха весьма технично обыграл защитника Косицино и получил перед собой свободное пространство, но тот рукой задержал его, в результате чего получил желтую карточку. Витя прекрасно видел, с каким неудовольствием Громов ее продемонстрировал, но деваться ему было некуда — нарушение было уж слишком явным.

И вновь Леха у мяча. Витя стоит чуть поодаль и нервно стучит ногой по земле. Всем нутром чувствует — сейчас что-то будет…

Капитан убийственной пушкой пробивает штрафной, явно при этом метя в левую «девятку». Зрители застыли и снова разочарованно охнули, когда мяч сотряс каркас ворот, врезавшись в штангу рядом с крестовиной.

Внезапно Витя с удивлением обнаружил, что мяч летит прямиком в него. Думать дважды не пришлось — он с легкостью принял его на грудь и тут же рванул на добивание. Он уже был в штрафной, когда краем глаза заметил вражеского защитника. А затем почувствовал резкую боль в области лодыжки. Вскрикнув скорее больше от неожиданности, Витя кубарем покатился по полю, схватившись за ногу. Перелом.

— Пенальти! Пенальти! — засвистел Громов.

Боль начала провоцировать превращение. Подросток это чувствовал. Он отчаянно сжал зубы, стараясь прятать лицо от столпившегося вокруг него народа. Органы чувств усилились. В нос ударил запах пота и грязи. А в ушах начался настоящий ураган.

Витя исподлобья взглянул на кромку поля. Сережа был бледный, как мел. Отец с матерью смотрели на происходящее с испуганными глазами. Витя был почти уверен, что каждый из них сейчас молится, чтобы он не превратился в волка. Аня от испуга отвернулась. Она не могла заставить себя на это смотреть.

— Боже, Витя, вставай, — услышал он ее тихий голосок.

Это дало Вите преимущество. Отпустив эмоции, он почувствовал, как боль утихает. Перелом, не перелом — ликану разницы нет. Заживет.

— Ермаков, вставай на одиннадцатиметровый! — приказал Петрович. — Щепкин, выйдешь на замену Соколову!

— Нет! — во всеуслышание заявил Витя. Обе его ипостаси пришли к взаимному соглашению, что уходить так просто совершенно не в его стиле. — Я в норме. Владимир Петрович, разрешите, я пробью.

Для наглядности он повертел ногой. Едва

— Соколов, ты уверен? — подошел к нему физрук. — Ты сейчас можешь ничего не почувствовать, но…

— Владимир Петрович, со мной все в порядке, — повторно заверил он физрука. — Мою атаку прервали. Я должен ее закончить.

Петрович собирался с мыслями. Пробормотал что-то, что даже Витя не смог распознать. Затем коротко кивнул.

— Соколов будет выполнять пенальти! — объявил он.

Витя чувствовал, как стучат сердца каждого в пределах видимости. Кто-то смотрел на него с надеждой, кто-то с безразличием, а кто-то даже с ненавистью. Юноша установил мяч на отметке.

— Охренеть, он даже не хромает, — услышал он голоса парня, который его сбил.

Повисла гнетущая тишина. Витя с холодным спокойствием оценивал положение. Волк щерился. Подсказывал Вите, что надо делать. Тому лишь оставалось надеяться, что его глаза остались карими. Когда Громов дал свисток, Витя вспомнил свой самый первый удар по воротам. И повторил его.

Он даже не смотрел на мяч. Он знал, что он оказался в сетке. Крики ликования болельщиков его команды и кинувшиеся его обнимать тела служили лишь ненужным подтверждением. Витя стоял и улыбался слегка безумной улыбкой. Он герой дня.

С видом триумфатора он прошелся мимо игроков Косицино, ловя на себе их раздраженные взгляды. Намеренно задержался у сбившего его защитника:

— Не хромаю, — ухмыльнулся он. Тот уставился на него глазами, в которых трудно было выявить какую-то определенную эмоцию. Но страх там явно присутствовал.

До конца первого тайма оставались считанные минуты. Витина команда ушла в оборону, расположившись всем составом на своей половине поля. Косицинским же стоило перестроиться как раз на более атакующую манеру игры, но, видимо, те решили не испытывать судьбу и оставить все на второй тайм.

На пятиминутный перерыв старая школа Белоомутска ушла лидером.

Витя тут же кинулся к Ане. Молодые люди крепко обнялись, будто не виделись не пару дней, а пару лет.

— Я так испугалась за тебя! — Аню буквально распирали эмоции. — Это так страшно выглядело со стороны.

— Ну, все же в порядке, я даже гол забил, — довольно ответил Витя. — Я очень счастлив, что ты пришла.

— Ну, я же обещала, — слегка залилась краской Аня.

— Пойдем, я тебя познакомлю с друзьями, — предложил Витя.

— Ты что! — округлила она глаза. — Нет, я стесняюсь.

— Да брось ты, — подмигнул Витя. — Пойдем!

Взяв Аню за руку, Витя поволок ее в сторону друзей. Те уже стояли в нетерпении.

— Вон там мои родители, кстати, — шепнул Витя, украдкой кивнув в их сторону.

— Вить, ну ты меня совсем до инфаркта хочешь довести? — смутилась девушка.

— Да я просто так, к слову сказал, я же не собираюсь тебя с ними знакомить, — неловко отмахнулся он.

«Пока что, по крайней мере», — добавил Витя про себя.

— Ну, ты жесть, конечно! — покачал головой Сережа, когда Витя с ними поравнялся. — Заставил друга понервничать. Привет, Ань!

— Привет, Сереж, — застенчиво улыбнулась она.

— Да я сам испугался, — признался Витя. — Вик, Свет, познакомьтесь, это Аня.

Юноша не без удовольствия отметил, что Аня не отпускает его руку. Он нежно провел большим пальцем по ее коже. Та в ответ еще крепче сжала его ладонь.

— Очень приятно, — поздоровалась Вика.

— Согласна, — выдавила из себя Света, смотря на новую знакомую с толикой недоверия.

— Вы все одноклассники, да? — Аня явно не знала, как правильнее начать беседу. Вите было стыдно, что он поставил девушку в неловкое положение. Однако рано или поздно это должно было случиться. Если они станут парой, а Витя был почти уверен, что это произойдет, то Аня сразу должна понять, каков его круг общения и что ей совершенно не о чем беспокоиться, когда он решит с ними прогуляться.

— Именно, — кивнула Вика. — Терпим Соколова уже больше десяти лет. Та еще пытка, стоит сказать.

— Ну, Вик! — рассмеялся Витя.

— А я тебя, вроде, помню, — призадумалась Света. — Ты же тоже в нашей школе училась, верно? На пару классов старше.

— Да, ты права, — кивнула Аня. — Правда я тогда ходила в очках и брекетах. Поэтому не особо удивлена, что меня мало кто узнает.

— Ты в линзах ходишь? — удивился Витя.

— Нет, я сделала лазерную коррекцию. Решила, что перед поступлением лучше избавиться от такой ненужности, как очки, — ответила Аня. — Ну и вообще я тогда решила кардинально сменить имидж. Распустила волосы, сделала татуировку. Бунтовала, как могла, в общем.

Аня говорила Вите в переписке, что училась в его школе. Витя тогда еще не мог поверить, что за все время ни разу не замечал ее. Хотя, оно было и к лучшему. Они познакомились именно тогда, когда это было необходимо. Жалеть тут совершенно не о чем. Ведь вся, хотелось бы верить, что прекрасная, жизнь — она впереди. Которую он очень бы хотел с ней связать.

— Готовность — минута! — громогласно объявил Громов.

— Так, ладно, я побежал, — хлопнул в ладоши Витя. — Не скучайте тут!

— Удачи, — шепнула Аня, быстро поцеловав его в щеку. И допинга никакого не надо.

С самого начала второго тайма косицинские ударились в агрессивный прессинг, но хозяева держались спокойно и не давали тем зацепиться за мяч. Гости почему-то бросили все усилия на правый фланг, совершенно не проявляя никакого разнообразия. Видимо, тем самым хотели вымотать соперника.

Команды обменивались контратаками, но безрезультатно. Голевое преимущество будто усиливало дух Витиной команды, в то время как косицинские все больше и больше злились, вымещая энергию не в качество игры, а «лишь бы куда пробить».

Стоило отдать должное косицинской обороне — держалась она молодцом. Ее четко скоординированные действия парировали настырные атаки Лехи. Вите также удавалось пару раз пробиться до штрафной площади, но и это результата не приносило. В какой-то момент начало казаться, что счет с первого тайма так и не изменится.

Второй угловой у ворот хозяев. Витя держит дистанцию, чтобы в случае чего перехватить мяч и пойти в атаку. А пока он наблюдает, как с левого фланга подключился к атаке сбивший его парень. Прострел на нападающего, тому удается скидка на капитана Косицино, и юноша, удобно обработав мяч, с левой ноги отправляет его в сетку.

Витя схватился за голову. Гол был очень обидный. Хоть и закономерный. Упорство гостей принесло результат, воспользовавшись оплошностью защиты. Слышно было, как ругается Петрович. Как радуются редкие болельщики косицинских ребят. Ветер переменился.

Косицино продолжило весьма агрессивную игру. Это было неудивительно — забитый гол окрылил игроков. А вот белоомутские потухли. У них могла получиться контратака, но Ермаков все испортил слишком сильным пасом в направлении Лехи.

Гости

Оставалось буквально пять минут. Витя твердо решил, что должен что-то сделать. Он отчаянно озирался по сторонам, ища возможность для выпада. Нужен был волк. И срочно.

«Давай, Виктор Константинович. Ты сможешь. Все у тебя получится».

За воспоминаниями далеко ходить было не надо — нога все еще помнила ту боль от столкновения. Главным было не увлекаться, чтобы не допустить непоправимого.

Когда зубы начали неприятно зудеть, Витя начал усиленно думать о друзьях, об Ане. Что все они здесь, рядом с ним. Якорь должен сработать.

Витя ощутил прилив сил. Будто открылось второе дыхание. Когда защита его команды получила мяч, тот резко вздернул руку вверх. Отреагировали они мгновенно — спустя секунду Витя уже был с мячом.

Он пробежал с ним полполя, ловко уклоняясь от соперников. Ноги будто две пружины. Еще чуть-чуть и он выйдет один на один с вратарем.

«Я герой! — пронеслось у него в голове. — Этот матч за мной! Теперь все узнают, что я не просто Витя! Я… Я…»

Он случайно увидел Леху, бегущего недалеко для подстраховки. В голову будто тупым предметом ударил его диалог с отцом:

«Если я не увижу от тебя сегодня результата, который бы меня удовлетворил…»

Осознание пришло почти мгновенно. Чуть сместившись с края в центр, Витя пасует капитану. Тот не теряется и с ходу своей фирменной пушкой пробивает по воротам. Мяч в сетке.

Только после этого Витя ловит на себе Лехин удивленный взгляд. Незаметно подмигивает ему. Капитана окружают радостные игроки, но он все растерянно смотрит на Соколова.

Витя знает, что он мог забить. Он был готов. Но он поступил правильно. Ради одного человека, дружбу с которым он хотел бы восстановить. Ведь для Вити этот матч ничего не значит, по большому счету. А для его одноклассника — наоборот.

Свисток. Матч окончен. Белоомутская старая школа победила.

Счастливо улыбаясь, Витя уходит, не присоединяясь к празднованию такой небольшой, но важной победы. Пусть радуются те, кто действительно этого заслуживает. Что до него — он просто почему-то захотел батончик Corny.

Красно-желтую футболку он снял даже с каким-то облегчением. Может, ему еще предстоит ее надеть. Но точно не в ближайшее время. А то у него так появится аллергия на мячики. Это уж определенно.

— Вить, а чего ты ушел? — слышит он позади себя.

В дверях раздевалки стоит капитан. Неуверенно переминается с ноги на ногу.

— Да так… А ты чего ушел с празднования? — спрашивает в ответ Витя.

— Ну… какое же празднование без моего ассистента? — чуть улыбается Леха.

— Ой, да прекрати, — махнул рукой Витя. — Я даже толком не сделал ничего полезного. А пеналь почти любой идиот пробить сможет.

— Ну, я бы так, конечно, не сказал… Ты мне лучше вот, что объясни — ты мог забить, — прямо говорит Леха. — У тебя была стопроцентная возможность. Но ты отдал пас мне… Почему?

Витя отводит взгляд в пол. На ум пришли слова Дэна, которые он ему сказал тогда в туалете. Момент?

— Я случайно подслушал твой разговор с отцом, — признался Витя. — Этот гол был тебе куда нужнее, чем мне. Я думаю, что любой на моем месте поступил бы так же.

Леха застыл в шоке. Эти слова не укладывались в его голове. Он ведь угрожал ему, грозился раскрыть его секрет. А Витя, даже зная все это, помог ему с отцом. Совершенно не требуя ничего взамен. Дэн все время был прав насчет него. А он, считавший себя праведником, просто ослепленный ненавистью идиот.

— Но как ты… — все не понимал капитан. Он ведь был уверен, что их с отцом никто не услышит.

— Мы так можем, — тихо ответил Витя. Обманывать больше не было смысла. — Оборотни, в смысле.

Леха внимательно смотрит на одноклассника. Он не знает, что сказать. Столько всего зиждется в груди, а как выразить — непонятно.

— Поверь, мы не опасны. Большинство из нас, — продолжает Витя. — Омега, он скорее исключение, чем правило. Я хочу его остановить. Не знаю как, но я попытаюсь. И если ты уж действительно хочешь, чтобы я раскрылся, то давай я хотя бы для начала разберусь с ним. Леш, я знаю, у тебя есть веские основания не доверять мне, даже ненавидеть меня. Хотя бы из-за той же Насти. Мне очень стыдно перед тобой, раз уж зашла речь. За то, что так вышло. Я ни в коем случае не хотел разрушать чьи-то отношения. Поверь, мне это просто-напросто не нужно. Цветаева, без обид, не тот человек, с которой я вижу свое будущее.

— Да и мне… — протягивает Леха, а затем загадочно улыбается. — А та девчонка, которая пришла за тебя поболеть, она очень красивая.

— Она лучшая, — подтвердил Витя, мечтательно закатив глаза.

— Надеюсь, что вы с ней будете счастливы, — и капитан протягивает Вите руку. — Витек, я сохраню твой секрет. И по поводу Ермака можешь не париться. Я улажу проблему.

— Так что, мир? — с надеждой спрашивает Витя.

— Мир, — кивает Леха.

Юноша тут же жмет руку однокласснику в ответ. А жизнь-то, вроде как, налаживается.

— Нужно идти, — вздыхает Витя. — С родителями не мешало бы хотя бы парой слов перекинуться, а то они пришли, а я к ним даже на перерыве не подошел. Да и остальные меня ждут. Не хочешь, кстати, к нам присоединиться? Только при Аньке об оборотнях ни слова, она не в курсе.

— Не сегодня, Вить, ибо мне предстоит еще один разговор, — цокает языком Леха, уже мысленно извиняясь всеми правдами и неправдами перед Денисом.

Витя понимающе кивает и уходит. В дверях неожиданно сталкивается с Ермаком. Тот тут же принялся злорадно улыбаться:

— Так-так, Соколов, а ты куда это? Матч закончился, да и Фрол, смотрю, уже тут. Думаю, нам стоит вернуться к…

— Пошел нахер, мудак, — беспечно улыбается Витя и, оставив огорошенного Ермака, скрывается за дверью. Тот с минуту моргает, затем смотрит на товарища.

— Ну а ты чего хотел? — риторически спрашивает Леха.

— В смысле? — переспрашивает Ермак. — Ты его сейчас что, отпустил просто так? Или вы уже добазарились тут? Я чего-то не понял…

— До чего добазарились? — делает непонимающий вид Леха.

— Как до чего? — возмущается Ермак. — Чтобы он нас укусил, друг ты мой забывчивый!

— Зачем Вите нас кусать? — юноша сам не ожидал от себя такого актерского таланта.

— В смысле, бл… — Ермак

— Оборотня? Миш, ты в своем уме? Это был просто огромный волк. Оборотней, как бы так тебе сказать, ну, не существует.

Мише оставалось только лишь ловить ртом воздух. От бессилия хотелось колотить по стенам. Что происходит? Почему все рухнуло в один момент?

— Ладно, чел, мне с Дэном поговорить нужно, — дружественно и одновременно неловко хлопает того по плечу Леха. — Увидимся.

Капитан Белоомутской школьной команды уходит, осознавая, что его жизнь наконец-то повернула в правильном направлении.

Глава 21. Шаг вперед

Их было шестеро. Двое матерых, бесконечно влюбленные друг в друга, один старый волк и трое переярков. Вместе они были как один единый организм, который не зависел ни от чего, кроме законов природы. К сожалению, эти законы не всегда благоволили стае.

Вот и сегодня охота не принесла результата. Одиннадцать часов беготни прошли впустую. Волки были злые. Двое кобелей-переярков периодически покусывали друг друга от бессилия, пока вожак низким рычанием не прекратил перебранки молодых. Молодая самка, такая же по рангу, как и драчуны, если бы могла, то непременно бы захихикала, несмотря на усталость.

Матерый с нежностью посмотрел на свою самку. Она была невероятно красива. Черная, с редкими вкраплениями серого цвета. И могучая, почти как он сам. Она шла рядом с ним по уже протоптанной ранее ими же снежной полосе. Матерый был готов сделать для нее все, что угодно. Даже пожертвовать своей жизнью.

Когда они вернулись в логово, пожилой волк приподнялся и с надеждой посмотрел в сторону неформального лидера переярков, статного серого, будто сошедшего со страниц русских сказок, волка, поскольку он обычно приносил ему еду. Но тот лишь в ответ на его взгляд тихо заскулил. Старик вздохнул и вновь положил свою голову на каменный валун. Он знал, что долго не проживет без еды. И уже покорно был готов принять свою судьбу.

Матерый должен был что-то сделать. Зима была суровой, найти добычу было практически невозможно. От результата сегодняшней охоты зависела судьба стаи. Неудача была сродни голодной смерти. Вожак не мог этого допустить. И он решился на отчаянный шаг. Протяжно завыл, тем самым оповестив стаю о своих намерениях. Его спутница осталась за присматривать за стаей. А он сам отправился на поиски добычи.

Он бежал не останавливаясь, раздирая в глубоком снегу лапы в кровь. Ведь что такое боль, когда на кону жизнь твоей семьи? Голод отдавал невыносимой болью в животе, словно несколько егерей одновременно всадили в него с десяток пуль. Но, несмотря на это, матерый продолжал бежать, лишь изредка останавливаясь для того, чтобы втянуть воздух. Где-то в глубине его подсознания теплились странные воспоминания, не свойственные его виду. Будто воспоминания из другой жизни, такой далекой и отчужденной от его нынешней природы.

Лесной массив становился все более редким, и вскоре волк выбежал на поле, граничащее с озером. Его замерзшая гладь блестела в лунном свете. Вдалеке виднелись фонари, освещавшие каменный лес, которого он так боялся, но именно воспоминания о нем заставляли сердце зверя биться чаще. Матерый слегка замешкался, но все же сделал рывок в их сторону. Сейчас главное — стая. Его личные предрассудки не имели никакого значения. Волки всегда были альтруистичными животными.

Но и каменный лес был пуст. Матерый бесцельно кружил по заснеженным улицам, но каждая его попытка найти пропитание кончалась ничем. Все двери были закрыты. Фонари начали гаснуть. А запах еды становился более неясным с каждой секундой. Волк совсем отчаялся.

А затем он затрясся на холодном ветру, будто агонизируя от приступа боли, которую он уже давно не испытывал. Челюсти непроизвольно щелкались, пока его клыки болезненно деформировались, становясь тупыми и не приспособленными для охоты и раздирания плоти. Вместе с ними, вытянутая морда начала вминаться в голову, постепенно принимая более округлую форму, но все такую же худую. Волосяной покров остался лишь на макушке. И лишь когда почти все его волоски окончательно втянулись в кожу, он неуверенно встал на задние ноги, окончательно превратившись в… Кого? На задворках памяти маячила одна мысль: «Я человек».

Волк неуверенно встал и тут же его новые ноги пошатнулись, так что он снова оказался в снегу. Он уже не помнил человеческих слов, так что просто издал полный разочарования звук, похожий на мычание. Как можно было променять свое шикарное тело на… вот это вот! Матерый был напуган и сбит с толку. Но спустя еще несколько попыток, он все-таки ощутил устойчивость в ногах. Он стоял посреди небольшой площади, где в ясные дни или теплые ночи обычно собираются другие представители его нынешнего вида. Но сейчас там никого не было. Пустота.

— Витя? — вдруг услышал он.

зажглись сами по себе, и в их свете он увидел девушку. Красивую. Может она ему бы и понравилась, если бы в нем все еще не играли волчьи инстинкты.

— Витя, что ты здесь делаешь? — девушка подошла еще ближе. В ее темных глазах играла явная обеспокоенность и страх за него. — Почему ты голый? На улице под минус тридцать!

Так холодно… А ведь только сейчас матерый почувствовал это. Эта дрянная плоть сделала его слабее. Будучи волком, он чувствовал внутри себя огонь, а сейчас… Он стал слабым, беспомощным… Кому нужна такая жизнь? Эти люди ничтожества. Они даже не способны адаптироваться к температурам. Всем волкам будет только лучше, если они раз и навсегда исчезнут с их территории.

— Вить, — продолжала настаивать девушка. — Пойдем домой.

Он посмотрел на нее, на то, как она протягивает ему руку, и почувствовал головокружение. В голове зарождались противоречивые эмоции. С одной стороны, он безумно хотел проследовать за девушкой. И он был почти готов это сделать. Но вот в голове промелькнуло воспоминание о своей самке, о старом товарище, который наверняка умрет без него. О троих молодых волках, которые наверняка натворят дел без его мудрого руководства. Он вспомнил, зачем ему вообще понадобилось делать вылазку в каменный лес. Его стая. А также неимоверный голод. Жребий был брошен.

— Боже! — воскликнула девушка и бросилась уже было поднимать его с острого для человеческой кожи снега, когда он упал на колени. Но ему уже было все равно. Он последний раз взглянул на девушку человеческими глазами, перед тем как вновь вытянувшаяся челюсть сомкнулась на ее лице.

Этого мяса должно было хватить. По крайней мере, теперь его стая точно

Витя не просто вскочил с кровати, а взлетел с нее, держась за сердце. Оно не перестало сходить с ума даже после того, как он воочию убедился, что он дома, над ним не нависает дядя с волыной, и, самое главное, что на нем нет следов крови. Но ему этого было мало.

— Анечка… — факт того, что могло случиться самое страшное и непоправимое, не мог его успокоить. Витя прекрасно помнил, что его предыдущие сны, связанные с ликанами, были в какой-то степени реальны. Он должен был удостовериться. Ведь если с Аней что случится… Он даже не мог заставить себя подумать об этом.

Снося все на своем пути, Витя накинул на себя первые попавшиеся шмотки, схватил телефон и, совершенно не обращая внимания на свой внешний вид, вылетел в подъезд. Уже на улице первый раз глянул на часы. Пять утра… Пять утра! Вся эта история в итоге наверняка аукнется ему нервным тиком. Но о своем здоровье он сейчас совершенно не думал. Сейчас для него главным было убедиться, что с Аней все в порядке, а это всего лишь дурной сон.

До этого момента Витя и представить себе не мог, что ради кого-то выскочит ранним утром в мороз и понесется выяснять, все ли с человеком в порядке. Ну, разве только ради Сережи. Но вот он, с бешено стучащим сердцем, бежит в сторону площади и умоляет всех Богов, которых умудрился вспомнить, чтобы не найти там кровавое пятно.

На площади было тихо. Как изначально было во сне. Ничего не говорило о том, что тут некоторое время назад могло быть совершенно убийство. Кажется, в этот раз пронесло. Облегченно вздохнув, Витя плюхнулся на тонкий слой снега на асфальте и от внезапно накатившей волны облегчения даже пустил слезу. Все хорошо, Аня жива.

Но чувство опасности никак не отпускало. Все его волчье нутро так и кричало о том, что за ним следят. Прямо сейчас. Витя принюхался, но никого не учуял. Но он был уверен, что Омега рядом. Откуда-то наблюдает за ним и наслаждается его беспомощностью. Может, Витя уже стал параноиком. Или у него просто сдали нервы.

— Покажись! — закричал он, вскакивая на ноги. — Покажись, чертов ублюдок! Я ведь тебе нужен, я! Остальных не трогай!

Но в ответ была лишь тишина. Лишь только в некоторых окнах загорелся свет. Витя еще раз на всякий случай огляделся вокруг и поскорее удалился, пока кто-то не вызвал на него скорую.

Хотелось уже поскорее вернуться домой, чтобы поспать еще хотя бы час, как вдруг в свете далекого фонаря увидел мужчину. Витя замер, не в силах сдвинуться с места. Лица он не мог разглядеть, да и запах был каким-то странным, хоть и знакомым. Фигура мужчины была скрыта одеждой, но было очевидно, что он был высоким и мощным. На поселке мало кто обладал такими габаритами. И так уж вышло, что в их число входил один очень близкий Вите человек:

— Дядя Дим, это Вы? — с болью спросил Витя, не повышая голоса. Но ликан должен был его услышать.

Витя боялся ответа. Но фигура постояла и резко засеменила с аллеи в сторону дворов. Только тогда Витя будто вышел из оцепенения и сорвался с места:

— Дядя Дим, разрешите помочь Вам! — кричал он, догоняя фигуру. — Я видел все, что с Вами произошло. Это все несчастный случай! Во всем виноват медальон! Он свел Вас с ума! Давайте все обсудим? Мы сможем найти выход! Пожалуйста!

Но того и след простыл. Витя лишь беспомощно озирался по сторонам, стараясь выцепить хоть какие-то намеки на то, куда он мог пропасть. В последней попытке он достал из кармана телефон и набрал номер крестного. Но ответом были только гудки.

Беспокойство вновь усилилось. Если это действительно был Омега, то он знал, что Витя появится на площади. А это значило, что он знал про сон, иначе никак. И вполне возможно, что…

Витя понял, что он идиот. Это было ловушкой, в которую он опять попался, как малолетний дурак! Омега проверял его. Вычислял дорогого человека, которого он не может держать под постоянной защитой. И теперь он знает наверняка.

— Сука… — руки затряслись, и Витя почувствовал непроизвольно появляющиеся клыки. Но все же неимоверным усилием воли ему удалось сдержать себя в руках. Ровно настолько, чтобы на остатках волчьей энергии рвануть в сторону Аниного дома. Перепрыгивая бордюры, даже стоящие машины, и пару раз чуть не сбив с ног некоторых, также не спавших в такую рань, бедолаг, Витя уже минут через пять был около Аниного подъезда. Дрожащими руками набрал ее номер. Теперь оставалось только ждать…

Мучительно долгие секунды вознаградились Аниным сонным голосом. Юноша облегченно выдохнул. Она была в порядке.

— Вить, ты чего? — спросила Аня.

— Доброе утро, — только сейчас Витя понял, что абсолютно не знает, как оправдать свое появление около ее подъезда в половину шестого утра. — Ты в порядке?

— Ну, за исключением того, что ты меня разбудил, то в полном, — и хоть в ее голосе не было никакой претензии, а скорее просто любопытство, Вите все равно стало неудобно.

— Прости, пожалуйста… — неуверенно ответил он.

— Да ладно, я не злюсь, все равно планировала сегодня встать пораньше на работу. У тебя такой голос запыхавшийся, что-то случилось?

— Нет… В смысле, да… Ты можешь дверь открыть в падик?

— Что… Зачем? — удивилась Аня.

— Ну, мне немного холодно, — Вите приходилось ориентироваться на ходу.

— Подожди, ты около моего подъезда? — в шоке спросила Аня.

— Типа того.

— Боже, зачем?

Витя замер с открытым ртом. Он мог, конечно, рассказать, что ему приснился плохой сон и что он просто решил проверить, жива ли она, не рассказывая при этом лишнего… И это было бы безумно мило… Но это бы вызвало только больше вопросов, на которые он вряд ли сможет дать адекватные ответы.

— Просто я… Я хотел первым пожелать тебе доброе утро. Подумал, что тебе будет приятно.

Аня слегка хихикнула. Видимо, Витина отмазка сработала безупречно.

— Вить, ты просто сумасшедший… Ладно, сейчас открою. Подождешь меня только минут пять, в квартиру я тебя уж не смогу пустить, но на лестничной клетке минут десять постоять сможем.

— Да, конечно, хорошо.

Когда Витя оказался внутри, то первым делом навострил нос. Запаха Омеги не стояло. Хотя ему и неоткуда было здесь взяться. Юноша слегка приоткрыл форточку и втянул запах с улицы. Двор пустовал. Пахло только сыростью и бензином. Сумасшедшего ликана не наблюдалось.

Когда Витя услышал дверной скрип и наконец-то увидел Аню целой и невредимой, то едва сдержался, чтоб не завыть от счастья. Но вместо этого он без особых церемоний заключил ее в объятия.

— Анют… Я так рад тебя видеть… — прошептал он.

— Вить, ты правда, похоже, сумасшедший, — не без тени улыбки ответила Аня, не особо сопротивляясь внезапному порыву Витиных чувств.

Все еще не до конца выпуская Аню из объятий, Витя окинул ее взглядом. Вспоминая свой сон… Как он… Убивал ее… Это было высшей степенью наслаждения — смотреть на нее живую, как она улыбается.

Витя поймал себя на мысли, что, помимо счастья, он пребывает даже в каком-то в шоке. Его действительно покорили. А он, так, на секундочку, оборотень, существо из мифов. И кто покорил? Не толпа Охотников. И даже не какой-то клан вампиров. А существуют ли они вообще? Впрочем, неважно. Его покорила обычная девушка, пусть и потрясающей красоты, даже отдаленно не имеющая отношения к сверхъестественному. Глядя в ее заспанные глаза, прикасаясь к ее мягким щекам рукой и нежно прижимая ее к себе — в эти секунды Витя почувствовал себя впервые по-настоящему счастливым после укуса. Сердце бешено стучало, с пульсом творилось черти что. Было ощущение, что происходит превращение. Сейчас, в данную секунду! На всякий случай Витя провел языком по зубам — клыков не было. Так вот, какое безумие испытывает человек, который действительно влюблен…

Их взгляды наконец-то встретились. Нельзя было терять ни секунды. Витя аккуратно взял Аню за подбородок и поцеловал в губы. Она слегка его оттолкнула и неловко улыбнулась. Но чувство незавершенности все же пересилило. И их губы снова сплелись.

Витя не имел ни малейшего понятия, сколько это длилось — минуту, две, а может и целую вечность. Одно он понимал точно — если бы его сердце умело запускать фейерверк, то грохот был бы просто невообразимый.

— Я люблю тебя, — он не смог сдержаться. Слова сами вырвались наружу.

Аня посмотрела на него всей широтой своих карих глаз. Казалось, будто они проникали в самые потаенные уголки души.

— А не рановато ли бросаться такими словами? — спросила она.

— Если бы я мог что-нибудь с собой поделать, — чуть улыбнулся Витя.

Аня попыталась остаться серьезной, но получилось это у нее откровенно плохо.

— Ну, посмотрим, — подмигнула она. — Часиков в семь-восемь набери мне, хорошо?

— Ага, — просиял Витя.

— Ты прости меня, если что, ладно? — обернулась она уже в дверях. — Я не готова. Да и… боюсь, честно говоря.

— Все в порядке, — с полной ответственностью заявил Витя. — Я буду ждать столько, сколько необходимо. Мне достаточно просто видеть глаза твои счастливые.

А в них было столько счастья, что Витя чуть снова не кинулся ее обнимать. Пусть она собирается с силами столько, сколько необходимо. Это лучше, чем бросаться в омут с головой.

— Кстати, в пятницу вечером приглашаю тебя на конюшню, — сообщила Аня. — У тебя же нет никаких планов?

Юноша утвердительно кивнул. Аня мило улыбнулась на прощание и ушла к себе, а Витя еще некоторое время стоял в подъезде. И тут вдруг он понял, что его жизнь поменяла смысл. Все его планы изменил один день, случайная встреча… Один поцелуй. И кем он был раньше — уже не станет. Но он был безумно этому рад.

— Я самый счастливый, — сказал он пустоте. — Клянусь, что защищу тебя. Будь Омега даже мой крестный, да хоть даже наш президент, он тебя пальцем не тронет. Ты можешь не бояться, мой ангел.

Определенно, этот момент стоил того, чтобы в дичайшей панике проснуться в пять утра. Омега, сам того не подозревая, оказал Вите большую услугу. А то так неизвестно даже, сколько бы он еще решался на это. Теперь нужно было просто ничего не испортить. А то Витя себя знал, он может.

Он шел до дома не торопясь, периодически слегка подпрыгивая от переполнявшей радости. И почему только у людей не принято выказывать эмоции прилюдно? Почему человек не может идти по оживленной улице и петь, если ему хочется? Или улыбаться как умалишенный, если в душе у него море счастья? Пожалуй, в этом и было преимущество ранних прогулок — никто не будет смотреть на тебя с укором, если ты просто поддаешься эмоциям.

В кармане завибрировало. Витя с долей опасения глянул на экран. Звонил крестный. Витя напрягся, пускай даже в данный момент было, собственно, и незачем. Мысленно перекрестившись, он чиркнул пальцем по экрану:

— Да? — непринужденно ответил он.

— Дружище, ты чего в такую рань звонил? — сонным голосом спросил Дмитрий.

— Наверное, случайно набралось, — стандартная отмазка, но рабочая.

— Точно все в порядке? — уточнил Дмитрий.

— Да, дядя Дим, — монотонно ответил Витя. — Простите, что разбудил.

Пожелав ему удачного дня, крестный отключился, а Витя еще некоторое время просто молча сжимал телефон в руке. Он не знал, насколько из Дмитрия хороший актер, но голос выглядел натурально. Это окончательно сбивало с толку. Витя уже не знал, что реально, а что нет.

Даже если бы он сейчас и не был бы сосредоточен на разговоре с крестным, то все равно не заметил бы метрах в пятидесяти от него «Газель». Антон сидел рядом с водительским сидением около заспанного Дани. Смотрел, как его племянник входит в подъезд. Достал блокнот и сделал крошечную пометку:

«В пять утра выбежал из дома. Проследовал в неизвестном направлении. Скорее всего, на площадь. Дальше был замечен около двенадцатого дома на Кирова. Был там около десяти минут. После вернулся домой. Узнать, зачем и к кому ходил!»

Витя незаметно для родителей проскользнул назад в квартиру. Те его отсутствия даже и не заметили. Тем было лучше. А еще у него был примерно часик на поспать. Когда его голова упала на подушку, то все мысли об Омеге будто испарились. Ведь он снова оказался там, с Аней, в момент их первого поцелуя.

Сны больше не снились. Витя был в приподнятом настроении, даже чувствовал себя выспавшимся. Он тут же решил отписаться Ире, поделиться с ней своим счастьем:

«Иришка, тут такое — я с утра встретился с Аней и у нас был первый поцелуй))) Я не знаю, я радуюсь, как ребенок)))»

Отец весь в таком строгом деловом костюме, и в кои-то веки побрившийся, допивал утренний чай. Витя сначала насторожился его такому внешнему виду, но потом вспомнил, что наконец-то наступило двадцать девятое, и у Константина сегодня была какая-то важная встреча, с которой он доставал все семейство еще с

Когда фиалки льют благоуханье

И веет ветра вешнего дыханье,

Мудрец — кто пьет с возлюбленной вино,

Разбив о камень чашу покаянья.

Витя решил, что наконец-то процитировать Хайямовские рубаи в этот день для отца будет куда приятнее, чем банальное «Доброе утро!»

— Батюшки, я дождался этого момента! — заулыбался Константин. — Значит, сегодня точно все сложится прекрасно.

— Я в этом уверен, пап, — кивнул Витя, быстро делая себе шоколадные шарики с молоком. — Мы все очень гордимся тобой, ты это помни.

— Всегда помню, Вить, — гордо ответил Константин. — Ну, как я выгляжу? Только честно.

— Как Джеймс Бонд, — заверил отца Витя. — Шон Коннери[6] попросил бы у тебя автограф.

Смутившийся Константин одним глотком допил чай и, потрепав Витю по волосам, направился в коридор, что-то напевая под нос.

«Как знать, может, у Соколовых в кои-то веки сегодня счастливый день?» — подумалось Вите.

Он надел черную кофту с солнышком, под стать настроению. Может, кто грустный посмотрит и улыбнется. Вите этого бы очень хотелось.

С Сережей они сегодня встретились на улице. Витин друг был мрачнее тучи.

— Не спрашивай, — с ходу начал он. — Хотя нет, спрашивай.

— Что случилось? — спросил Витя, едва заметно скрывая смешок.

— Дерек вчера что-то сожрал, в итоге утром заблевал всю квартиру! — Сережа так активно жестикулировал руками, что Вите пришлось уворачиваться. — Мать мне пнища дала ни свет, ни заря. Типа, твоя собака, ты и убирайся. Нет, я не спорю, но я после уборки так больше и не уснул. Так что я злой и хочу посылать всех в задницу. Так что, Витек, пошел в задницу! Спасибо.

— Полегчало? — улыбался Витя.

— Да, — проворчал Сережа, закуривая сигарету. — А ты как?

— Сначала было ужасно, а потом очень хорошо, — ответил Витя, чуть поморщившись от дыма.

— Пояснительную бригаду, пожалуйста, — вопросительно посмотрел на него Сережа, вставая с другой стороны, чтобы ветер не дымил в сторону Вити.

— Ну, во сне я, как бы так сказать, был волком и съел Аню, — прикусил губу Витя.

— Уже не шокирует, — заметил Сережа. — И?

— Ну, я решил ее проведать и… В общем, утром мы поцеловались, — признался Витя, слегка краснея.

— Ну, так это здорово, — поздравил друга Сережа. — Я же говорил тогда, что у тебя есть шанс. А ты ныл — «я младше, не про мою честь!».

— В пятницу позвала меня на конюшню, не хочешь с нами? А то у тебя уже есть какой-никакой опыт в верховой езде, — не остался в долгу Витя.

— Смешно, — ответил Сережа без эмоций. — Ну а если серьезно, то с радостью. А ничего, если я Катюху возьму? А то она как-то ненароком упоминала, что хотела бы прокатиться.

— Ну, я уверен, что Аня не будет против. Да и я с удовольствием бы с ней увиделся, — пожал плечами Витя.

— Ну и супер, — одобрительно кивнул Сережа.

— Знаешь, я так рад, — Витя все никак не мог нарадоваться. — Да и вообще, появилось какое-то чувство, что скоро все наладится. В школе проблемы, считай, улажены, с Аней все лучше, чем я мог бы себе представить, ну и, в конце концов, у меня есть вы.

— А можно я тебе чуть испорчу настроение? — спросил Сережа. — Для твоего же блага, разумеется.

Витя одарил друга хмурым взглядом. Разумеется, было понятно, в какое русло он хочет вывести разговор. И это было, так-то, правильно. Как ни крути, но ситуация в целом до сих не была подходящей для витания в облаках. Но так хотелось…

— Дерзай, — процедил он.

— Во-первых, Омега, а, во-вторых, твой дядя, — напомнил Сережа. — Твоя личная жизнь — это, безусловно, хорошо, но какой от нее толк, если тебя убьют?

— С дядей я вчера парой слов обмолвился, — ответил Витя. — Не заметил в его поведении каких-то изменений. Как был маньяком с милитаристскими замашками, таким и остался. Что до Омеги…

Витя потупил взгляд. Сереже он так и не рассказал о своей догадке. Он вообще не хотел об этом распространяться. Не хотел, чтобы у кого-то возникла даже мысль, что его крестный мог быть…

— Взгляд, — сказал одно слово Сережа после этой запинки.

— Что «взгляд»? — не понял Витя.

— Дружище, мы видимся друг с другом почти каждый день на протяжении десяти лет. Люди в браке столько не живут. Думаешь, я не могу понять, когда ты что-то скрываешь?

Витя про себя выругался. И зачем только Сережа таким проницательным уродился?

— Все в порядке, — Витя постарался говорить максимально ровно, хотя он сам чувствовал в своем голосе нотки фальшивости. — Просто у нас теперь появилось много зацепок, которые могли бы вывести нас на его альтер-эго. Как думаешь, он сам-то в курсе, что передал мне часть своих воспоминаний? Или для него это такая же неожиданность?

— Вопрос интересный, и мне очень жаль, что я не могу на него ответить, — грустно ответил Сережа. Впереди уже замаячила школа, поэтому он оперативно отщелкнул бычок в сторону, попав при этом точно в мусорное ведро. — Ух ты. Может, и у меня сегодня будет удачный день?

— Могу назвать точный расклад, при котором он будет удачным — ты русский сделал? — спросил Витя.

— Спрашиваешь, — Сережу аж передернуло. — Час вчера сидел, писал. Если не больше. Это садизм с ее стороны столько задавать. У меня даже мозоль на пальце появилась.

Вите это было знакомо. Они впятером разошлись вчера по домам только под вечер. Все это время они с Аней не отходили друг от друга, постоянно держась за руки. Пару раз Витина рука как бы случайно обвивалась вокруг ее талии, на что Аня отвечала ему взаимностью. Вите хотелось бы верить, что в те моменты, когда им приходилось временно отделяться, то у нее в душе образовывалась такая же пустота, как и у него. Самонадеянно, он даже и не спорил. Но как иначе он мог думать, будучи влюбленным по уши?

Он хотел поцеловать ее еще вчера. Но так и не набрался смелости. И пусть вечер это нисколько не испортило, но в итоге дома он не мог усидеть на месте, постоянно думая о том, что могло бы быть все иначе. Витя даже ручку элементарно не мог держать, постоянно случайно их ломая. Геноцид ручек привел к тому, что ему пришлось брать у отца его какую-то там уже фирменную, выслушав перед этим целую лекцию о том, какие последствия его ждут, если он и ее сломает. По счастью, как раз в это время

Дядя держался сдержанно. И даже при пристальном рассмотрении, казалось, что на Витю он не смотрит ни больше, и не меньше обычного. Но все это была лишь игра. Витя периодически фокусировался и проверял стук его сердца. Он показывал хоть и очень слабое, но волнение. Дядя притворялся мастерски. Весь в брата. Даже в чем-то лучше. Константин будто с возрастом разучился полностью прятать эмоции. В то время как Антон совершенно не собирался закапывать свой талант и постоянно совершенствовал его.

Юноша втайне надеялся, что когда-нибудь и у него проснется такой талант. Как ни крути, но умение врать — штука полезная. Пусть и идущая наперекор некоторым моральным ориентирам, если таковые имеются. Никогда точно нельзя быть уверенным, как повернется жизнь. Иногда ложь — единственный выход. Это стоило начать понимать до того, как жизнь тебя ударит со всей силой своей несправедливости по отношению к категоричным правдорубам. Иначе можно очень круто обжечься. Так, что никогда не восстановишься.

Витю давно так тепло не приветствовали в школе. Если вообще таковое было, без учета возвращения после нападения Омеги. Как же все переменчиво! Еще позавчера он был в шаге от того, чтобы стать изгоем, а сегодня вновь знаменитость. Он бы соврал, если бы сказал, что ему это не нравилось. Нравилось, даже очень. Просто ему это, как он уже успел понять, стало просто-напросто не нужно.

— Витя! Серег!

Капитан, с довольной миной расположившийся на вахтовом диване, приветливо махнул друзьям рукой, приглашая сесть рядом. Дэн, сидевший около него, поддержал решение товарища. Витя был рад, что они решили свои проблемы, какими бы они не были. Нельзя терять друзей. Просто нельзя. Он еще раз вспомнил, с какой обидой в голосе его крестный говорил о своих школьных приятелях. Эти эмоции не скроешь, как не пытайся.

Впрочем, сейчас Вите совершенно не хотелось думать о чем-то грустном. Тем более, что этот день становился все лучше и лучше. Пятерка за диктант, который они писали в понедельник, лишь укрепила его уверенность. Настолько, что на литературе он даже, неожиданно для самого себя, сочинил стихотворение. Банальное, не претендующее ни на какие лавры. Но оно было написано в порыве самых чистых эмоций:

Посмотри на небеса,

Светит там твоя звезда.

Я тебе ее дарю,

Ведь с тобой я быть хочу.

Я хочу с тобой гулять,

И заботой окружать.

Взять тебя, к себе прижать,

И потом поцеловать.

Ты меня собой пленила,

Боже мой, как ты красива!

Умираю я в твоих глазах,

Вижу каждый день тебя во снах.

Пару раз он вздрагивал, когда Антонина Сергеевна проходила мимо и заглядывала к нему в тетрадь. Но она лишь одобрительно улыбалась. Она часто озвучивала, что только приветствует, если на ее уроках люди занимаются творчеством, когда это не отвлекает от каких-либо важных тем. При этом смотря почему-то исключительно в его сторону. Да и Витя был рад сочинить что-то большее, чем простое четверостишие. Все же поэзия всегда дает мощный выплеск эмоциям. Особенно юной, еще не успевшей окончательно огрубеть, душе.

Он уже представлял, как красиво перепишет его на чистый листок от руки и подарит Ане. Ей должно понравиться. Он был в этом абсолютно уверен. Ну и тем самым он отчасти хотел показать, что она может не бояться открыться ему. Конечно, он не собирался ее торопить. Но и просто топтаться на месте он также не горел желанием. Не в этот раз. Он сделает все, чтобы доказать ей свою искренность. Иначе, зачем все это было начинать?

Ира разделила с ним его эмоции. Даже через текст было видно, как она искренне за него радуется. Особенный акцент сделала на просьбе не ругаться. Иначе она не поленится, вернется в стан родных осинок и хорошенько отмутузит обоих. Витя даже не представлял, при каких обстоятельствах он с Аней может поругаться, но все равно пообещал Ире, что не будет.

За всей этой эйфорией Витя чуть не забыл даже о сегодняшней тренировке с Максом. Он не видел его с воскресенья, ровно с того момента, когда тот второпях покинул Светину квартиру, лишь сухо оповестив его, что готов с ним встретиться в среду. И Витя ждал этой встречи. Особенно ему хотелось поделиться тем, чему он вчера случайно научился. Вряд ли бы он его этим удивил, но лично для Вити это было чем-то непередаваемым. Ему казалось, что подобные ощущения, испытанные им вчера, мог ощутить человек, впервые оказавшийся в космосе. Увидеть мир с другой стороны, доселе невиданной, это дорогого стоит. И самое главное — этот мир в шаговой доступности, лишь в буквальном смысле стоит протянуть руку. Вите хотелось думать, что древние ликаны использовали этот дар не только для каких-то низменных физиологических потребностей. А, например, для медитации, обретения полной гармонии с природой вокруг. Ему в кои-то веки не хотелось задавать вопросов не потому, что он боялся узнать ответ, а потому что не хотел, чтобы он его разочаровал.

Макс уже ждал его, когда Витя подошел к их обычному месту встречи. Выглядел ликан очень усталым. Понурый взгляд, под глазами начали прослеживаться синяки. Создавалось ощущение, будто он не спал несколько дней.

— Хреново выглядишь, — поприветствовал его Витя.

Макс лениво потер переносицу и для полноты картины еще и зевнул.

— Устал я, — ответил он. — Считай, три бессонные ночи. Но это того стоило.

— Ты что-то выяснил? — с опаской спросил Витя. Он надеялся, что Макс за эти дни еще не успел догадаться о возможной связи Омеги и крестного. Зная Макса… Вряд ли бы он стал церемониться.

— Да, — кивнул Макс. — Но тебе это знать не нужно. Ладно, идем. Рад, что ты никуда не вляпался за эти два дня.

Он что-то узнал. Наверняка. Но молчит. Значит, вряд ли эта информация пока может вывести его на Дмитрия. Иначе он поставил бы Витю в известность. Поставил бы?

— Впрочем, есть для тебя хорошие новости, — Макс сделал вид, будто только что вспомнил, хотя было не трудно догадаться, что эту новость он давно нес в себе. — Игорь вчера навещал в городской больнице того мужика, как его там?

— Матвея Сергеевича? — с надеждой переспросил Витя.

— Да, его самого. С ним все хорошо, жить будет. Игорь ему обрисовал вкратце

Витя благодарственно кивнул. Хотелось улыбнуться, но почему-то улыбка отказывалась выходить наружу. Казалось бы, впору искренне радоваться, что та история закончилась с минимальными потерями. Но на душе скребли кошки. Ведь ничего из этого не должно было произойти в принципе.

— Я рад, Макс. И передай лично от меня благодарности твоему отцу… Просто я… Меня все преследует чувство, что у меня была возможность предотвратить все это. А теперь…

— Послушай, малой, нельзя успеть везде и всюду, — перебил его Макс, скривив губы в странном подобии сардонической усмешки. — Это в фильмах у героев на такие случаи есть суперчуйка и все в таком духе, и все счастливы. В жизни же, к сожалению, невинные люди могут пострадать. Так что нам лишь остается радоваться, что сейчас у нас все хотя бы остались живы. Что, согласись, тоже не мало.

Мысль была настолько верной, что у Вити по спине пошли мурашки. Конечно, он знал, что все так оно и есть. Но он никогда не решался произносить это вслух. Может, боялся, что тем самым он сам смирится с подобным положением вещей, чего он по некоей наивности не желал совершенно.

— Если тебе интересно, то у меня вчера был первый официальный матч, — Витя решил максимально быстро перевести тему, чтобы отвлечь свою голову от совершенно не подходящих для тренировок мыслей. — Мы выиграли, кстати. Я забил один гол, правда, с пенальти. Ну и сделал голевую передачу.

— Класс, — без энтузиазма ответил Макс.

— А ты, кстати говоря, как к футболу относишься? — попытался развить беседу Витя. — Есть какая-нибудь любимая команда или что-то такое?

— Нет, — все также односложно отвечал ликан.

— Парям совсем? — не поверил Витя.

— Ты чего говорливый сегодня такой? — не выдержал Макс. — Словесный понос?

— Настроение хорошее, — нахмурился Витя. — Советую попробовать для разнообразия.

Макс раздраженно уставился на своего подопечного. И почему он все так отчаянно хочет навязаться к нему в друзья? Макс же вроде сразу прямым текстом обозначил, что такого не будет. Тем более, он и так уже привязался к нему больше положенного. Что являлось непростительной глупостью с его стороны.

— Я умею веселиться, если ты к этому, — мягко съехал он с темы. — Просто сейчас не время и не место.

— Ладно, если тебе не интересны мои личные дела, то ты же не будешь против, если я хотя бы расскажу тебе о своем небольшом открытии в делах ликанских? — разочарованно вздохнул Витя.

— Это давай, я тебя внимательно, — кивнул Макс.

Витя надулся. Почему-то ему казалось, что после всего, что произошло в выходные, Макс станет более открытым по отношению к нему.

— Я вчера будто нащупал внутри себя какой-то волчий радар что ли… Я прикоснулся к земле и словно мог находиться в любой точке Белоомутска. Я будто видел и слышал все, что происходит. Это было так прекрасно, на самом деле.

Макс едва заметно ухмыльнулся. Взгляд его чуть расслабился. Но вряд ли это было каким-то знаком.

— Ладно, малой, давай я, пока мы идем до санатория, проведу тебе небольшой экскурс в историю, ты не против?

— Хочу ли я больше знать о том, кем я стал? Спрашиваешь еще? — живо спросил Витя. — После всего того, что я видел, та мертвая девушка, вновь появившийся страх того, что я могу кого-то убить, я искренне захотел стать снова человеком. Но вчера я посмотрел на ликантропию под другим углом. Увидел в ней не просто болезнь, которая улучшает тебя физически, но превращает в нестабильного монстра, но и еще нечто волшебное.

— Что ты знаешь о волхвах? — спросил Макс.

— Да немного, — призадумался Витя. — Типа, за колдунов считались на Руси. Там, обряды всякие проводили, целительствовали. Князьям помогали, ну, это я по литературе помню из «Песни о Вещем Олеге». Вот, вроде ничего больше.

— Ну, я и не рассчитывал на какие-то углубленные познания. Потому что они в любом случае не совсем соответствовали бы истине. Волхвы, конечно же, существовали. И по большей части их описывают именно такими, какими они были на самом деле. Волхвы действительно умели предсказывать будущее, влиять на погоду, заклинать. Но, как ни крути, они были всего лишь люди. Да, они обладали даром, и весьма мощным. Но этого было недостаточно. Лес, где они жили, был суров и непредсказуем. Да и не каждый зверь готов был сосуществовать с человеком, пусть и магом. Поэтому волхвы и заключили договор с другим лесным народом. Народом, который пусть и не обладал такой же магической силой, но безупречно ориентировался в лесу, мог выследить каждого зверя, распознать каждое растение и его свойства. И также обладал даром к целительствованию, пусть и немного другому. И имя этому народу было — волколаки.

Чтили и уважали волколаков на Руси. Бывало даже, что княжичей в младенчестве оборачивали волколаками, дабы в будущем были они непобедимы на поле боя, как и войско их. Редко это было, правда. Не каждый род удостаивался такой чести. Волколаки были весьма избирательны. И знали, что нельзя просто дар их растрачивать на каждого желающего. Волк — животное упрямое. Если нет в тебе стержня — сожрет он тебя изнутри и все, считай, что нет тебя. А лишь зверь один. Отсюда и появилась байка про нож заговоренный и невозможность оборотиться без него — чтоб создать видимость, что не так просто получить силу волка.

— Да уж, — присвистнул Витя. — Так послушаешь — разум отказывается верить, что все это действительно правда. Хотя, казалось бы, какие еще доказательства нужны?

— Так вот, — продолжил Макс. — Как ты уже понял, волколаки с природой были одним целым. То, что ты испытал — наше наследие по праву, так сказать, видовой принадлежности. Природа и ее созерцание сидят у нас в генах. Волк внутри слушает окружающий мир и себя. Понимает, что вокруг жизнь, будь то зверь или обычный ничем не примечательный с виду камень. И эта «волчья память» и позволяет тебе созерцать эту жизнь с присущей ей полнотой. Будь то лес или что-то более урбанизированное.

Вот какова наша истинная сущность, Вить. Мы недостающее звено между человеком и природой. Быть ликаном — не проклятие. Это дар. К сожалению, потеря наших корней и превращает ликанов в чудовищ из фильмов. Получив силу, человек не может удовлетворить волка, которому нужна жизнь, осознание себя. Волк зависит от

— Орехи Панкеева, — пробормотал Витя.

— Что? — переспросил Макс.

— Да это я так… Слушай, при нашей, ну, первой нормальной встрече, ты говорил, что не знаешь, откуда мы в принципе взялись — неужели ты никогда не задавался этим вопросом и тебе не было интересно?

— А смысл? — пожал плечами Макс. — Правды все равно не узнать. Летопись у ликанов никто не вел, уж извини. Есть мнение, что первые ликаны появились в Древней Греции, когда царь Ликаон накормил Зевса мясом младенца. В качестве наказания разъяренный Громовержец превратил его вместе с приближенными в волков. Правда, это не объясняет, как ликаны распространились по всей Земле, но как красивая легенда — почему нет?

— Я все же попытаюсь как-нибудь в будущем рассмотреть это с более… научной точки зрения, — отозвался Витя. — Может, со временем, и удастся за что зацепиться? Ты говорил, что когда-то существовали сумчатые ликаны, альбиносы. Разные подвиды, получается. Ликантропия это непаханое поле для исследований.

— Да флаг тебе в руки, Роджер Бэкон Белоомутский, — ехидно ухмыльнулся Макс.

— Знаешь, я сочту это за комплимент, — язвительно ответил Витя. — Кстати об альбиносах, а есть какие-то отличия между ними и обычными ликанами?

— Да не особо, — в интонации Макса засквозили нотки непонятной грусти. — Цвет глаз у них, как и подобает, красный, а не желтый. Еще их почти невозможно определить с помощью запаха. При этом регенерация у них не такая мощная, как у обычных ликанов. Ну и поговаривают, что альбиносам проще себя контролировать, но все же по мне это зависит от человека. Я знал одного альбиноса, и… Не суть.

— Ладно… — протянул Витя. — Спасибо за информацию.

— На здоровье, — чуть улыбнулся Макс. — Кстати говоря. Я немного сейчас подумал — решил изменить программу. Мы пойдем в лес. Раз уж тебя так восхитила эта наша способность — дам тебе возможность ей вдоволь насладиться. Всяко полезнее, чем опять гонять тебя по заброшке.

Витя от накатившей волны эмоций сперва потерял дар речи, а после едва удержался, чтобы радостно не вскрикнуть. Испытать это еще раз, заручившись советами умудренного ликана — тренировка обещала быть идеальной.

— Что ж, тогда приготовься к тому, что за шиворотом у тебя будет много снега, — Макс не мог не заметить Витину реакцию. — Предстоит немного пройтись по буреломам.

Они свернули с протоптанной дорожки где-то на полпути в общину. Витя то и дело спотыкался о всякие коряги, пытаясь при этом защитить лицо от различных веток. Макс был прав — снег у него, казалось, был в тех местах, где его в принципе быть не должно было. Подросток сполна убедился, что когда ты продираешься сквозь те места, которые в идеале не должны были быть облюбованы человеком, то романтизация леса как-то мягко смещается на последний план. Хотя даже в такой ситуации всю эту безмолвную красоту трудно было не отметить.

— Да уж, — выругался он, когда очередной снежный ком попал на оголенную шею, тут же начав дерзко ее щипать. — Тютчев или Бунин явно не этим вдохновлялись, когда писали свои стихотворения.

— При всем уважении, эти люди в жизни настоящего леса, скорее всего, и не видели, — Макс был намного спокойнее. Он грациозно лавировал среди ветвей, подобно настоящему волку. — Так, на окраине сидели, дышали воздухом, да слушали пение птиц. Честно тебе скажу, даже наш лес так, детская сказочка по сравнению с какой-нибудь сибирской тайгой.

— Да я уж как-то понял, — Витя тщетно отряхивался от снега, который облепил его уже с ног до головы, будто он несколько минут постоял в центре вьюги.

Они вышли на небольшую прогалину, в центре которой красовался здоровый пень. Витя навскидку прикинул, что остался он от сосны.

— Вот, по поверьям, примерно в такой пень волколаку нужно было вогнать нож для трансформации, — сообщил Макс. — Естественно, ножи мы сейчас вгонять никакие не будем, но пень нам все равно пригодится.

— Я понял! — воскликнул Витя, гордясь своей догадкой. — Корни пня будут служить антенной, которая усилит мою связь с природой, я прав?

— Нет, мне просто нужно будет куда-то присесть, — обломал его Макс с явным удовольствием в голосе.

Раздосадованный Витя скинул с плеча сумку с учебниками и гордо направился ко пню, после чего сел с видом триумфатора.

— И что ты сделал? — почесал голову Макс.

— Тоже захотел присесть, — показал язык Витя.

Макс лишь устало вздохнул. Он периодически даже забывал, что Витя еще всего лишь подросток с бушующим максимализмом и розовыми очками. Вот зачем он начал дурачиться? Хотя, Макс бы и сам сейчас выдал бы в ответ пару колкостей, будь он в более подходящем расположении духа.

— Давай, закрывай глазки, настраивайся и вперед, — дал он задание Вите, направляясь уже сам ко пню. Витя все еще недвижимо сидел на дереве. — Может, ты уже слезешь?

Витя молча слез с пня и тут же сунул руку в глубокий рыхлый снег, касаясь сырой земли. Неприятное покалывание от снега сменилось при этом ощущением азарта. Будто волк готовился к прыжку. Витя закрыл глаза и максимально сосредоточился, концентрируя свое внимание на порывах ветра и шуме ветвей.

А дальше была бесконечность.

Как только он пересек границу, разделяющее его привычное существование и таинство природы, сосново-березовый лес приветливо открылся ему. Все, начиная от подстилки, заканчивая раскидистыми кронами деревьев, было доступно его жадному до впечатлений взору. Он петлял замысловатыми тропами, пока окончательно не углубился в лес. Он был окружен звуками и запахами. Сломанные мертвые ветки вторым ковром покрывали землю, пряча там совсем крошечных обитателей. Витя отчетливо увидел пару мышек, беспечно выбежавших из-под такого скопления веток. Они бежали, интенсивно перебирая лапками, пока вновь не скрылись из виду в заснеженной норке. Тут же стремглав им наперерез яркой вспышкой выбежал молодой лисенок, который грациозно нырнул мордой в снег, так что торчал один хвост, да задние лапы.

Оставив юного охотника, Витя «поплыл» дальше, решив оглядеться чуть с большей высоты. Словно почувствовав присутствие чего-то незримого, прямо под его носом всполошились какие-то птицы. Витя непроизвольно зажмурился сильнее, чем чуть не оборвал эту связь, на все же смог продолжить свое исследование. Он поднимался все выше, пока не оказался на высоте самого высокого дерева. И даже тогда он не видел границы этого леса. Лишь только слабые огни Белоомутска с одной из его сторон свидетельствовали о том, что конец все же есть.

Витя разрывался от желания оказаться сразу во всех уголках

Полюбовавшись на косуль еще с минуту, Витя решил, что пока на сегодня хватит. Ведь если он не остановится сейчас, то останется в этом мире еще не на один час. Да, если наркотики действуют на людей в похожем ключе, то неудивительно, что некоторые люди их употребляют. Хотя вряд ли хоть один искусственный стимулятор мозга сравнился бы с этим.

Витя все же решил задержаться, чтобы полюбоваться озером около общины. Хотел отчасти визуализировать в голове картину, как он с Аней пришел бы по весне к берегу и в тишине зачитал бы ей Есенина.

А еще было бы желательно как-нибудь найти момент и признаться в том, что он оборотень. Так, к слову. Витя не имел ни малейшего понятия, как и при каких обстоятельствах это будет лучше всего озвучить. Ну да ладно, разберется.

На льду он уловил какое-то движение. Сначала ему показалось, что кто-то из общины вышел на зимнюю рыбалку. Но, приглядевшись внимательнее, он понял, что это одинокий лось. Животное провалилось под лед и теперь отчаянно пыталось выбраться. Его обезумевшие глаза заставили Витино сердце сжаться. Осознавал лось, что скоро умрет, или нет, подростку было все равно. Он не мог оставить животное умирать.

Выйдя из состояния транса, Витя тут же вскочил на ноги. Макс сидел на пеньке, подперев руку под подбородок.

— С возвращением!

— Макс! — выпалил Витя. — Там лось под лед провалился! Ему нужно помочь! Я уверен, что два ликана смогут справиться!

Тот с удивлением посмотрел на Витю. Тратить сейчас силы на лося как-то совершенно не хотелось. Тем более, это был естественный процесс, лось сам забрел на лед. В этом не было чьей-то вины. Но глядя в Витины глаза, полные решимости и какой-то детской наивности, Макс все же сдался. Почему бы и правда не спасти зверя? В конце концов, волколаки именно этим в старину и занимались — помогали природе.

— На нашем озере? — уточнил Макс.

— Да! — закивал Витя. — Побежали скорее!

Оборотни побежали на выручку. Витя в этот раз даже не обращал внимания на дорогу. У него была одна единственная цель — помочь живому существу, попавшему в беду. Единственное, на что он надеялся — что когда они прибудут, то не будет слишком поздно.

Лось еще отчаянно мычал, когда они подоспели. Он все еще барахтался, безуспешно пытаясь встать передними ногами на лед. Не мешкая, Витя принялся скидывать с себя одежду. Мороз лишь слегка прошелся по коже, но в остальном он чувствовал себя комфортно.

— Предельная аккуратность! — предупредил Макс, так же сбрасывая с себя пальто. — Он хоть и без рогов сейчас, но если заденет копытом — приятного будет мало, даже нам! И смотри сам не провались!

— Уж постараюсь, — бросил Витя, ступая босыми ногами на лед. Было очень скользко, но ступни обеспечивали худо-бедное сцепление. Когда подросток приблизился к лосю на достаточное расстояние, то тот буквально взвыл.

— Тише, мальчик, успокойся, — прошептал он.

— Он чувствует волка, — подоспел Макс. — Нужно показать, что от нас нет угрозы.

— Как? — спросил Витя, начиная паниковать.

— Ох, всему тебя учить, — проворчал Макс, вставая между Витей и животным. — Постарайся дотронуться до лба, чуть выше переносицы. Там находится лобная чакра.

— Чакра? — скептически переспросил Витя. — Ты издеваешься?

— Нет, — ответил Макс, будто говорил само собой разумеющееся. — Тут принцип тот же, как и в контакте с землей. Только так мы проникаем непосредственно в сознание. Мы не можем на него влиять, но можем транслировать свои мысли. Лось их, конечно, не поймет, но…

Макс подошел к лосю и со спокойствием приложил руку к его лбу. Зверь побрыкался еще с несколько секунд, а затем затих.

— …прямое восприятие сработает.

— Как приручить лося, — пробормотал Витя.

— А ты думал, как волколаки раньше взаимодействовали со зверьем? — довольно поинтересовался Макс. — Ну, помимо того, что те к ним привыкали со временем.

— Ладно, давай его уже вытащим и все, а то мне больно на него смотреть, — Витя потер ладони и присоединился к Максу.

Макс схватил его за предплечья, в то время как Витя дотянулся до уже едва торчащего крупа. Руки оказались в обжигающе холодной воде. Даже ликану было бы некомфортно искупаться в такой. Витя был в опасной близости от внепланового купания, но кое-как держался. Лось был тяжелым, килограмм триста, не меньше. Вытащить его без помощи волчьей силы, без подручных средств, было бы невозможно. Витя заметил, как глаза Макса стали волчьими. Он последовал его примеру, дав волку пространства. Пришлось поднапрячься, чтоб при этом случайно не выпустить когти, а остановиться просто на улучшении физических показателей.

«Бабка за дедку, дедка за репку…» — вспомнилось Вите.

Но лось, в отличии от репки, поддался. Пара минут пыхтений, и он оказался на поверхности. Однако не без последствий — Витя все же не смог удержать равновесие и эпично упал в прорубь с головой.

— Е-МОЕ! ЧТОБ Я ЕЩЕ РАЗ…! — вынырнув, заорал он.

Макс звонко рассмеялся. Лось же, не потрудившись рассыпаться в благодарностях, заскользил по льду к куда более устойчивому берегу.

— Никакого джакузи не надо, — все еще смеялся Макс.

— Помоги мне вылезти! — стучал зубами Витя.

— Смотри на это с другой стороны — ты же не нырял в прорубь в Крещение? — нарочито заинтересованно спросил Макс, протянув Вите руку.

— Сссс… смешно, — проворчал Витя. На берегу он принялся отчаянно тереть себя руками, пытаясь согреться. — Теперь чижика ищи, блин, неделю, все замерзло.

— Превратись, быстрее высохнешь, — посоветовал Макс, но Витино выражение лица перечеркнуло эту идею.

Ликан с улыбкой покачал головой. Да, уж что-что, а скучно с этим парнем не бывает. По крайней мере, Макс не жалел, что взялся за его обучение. Пусть и ненадолго. Ведь их время неумолимо подходило к концу. До полнолуния оставалось меньше недели. А там оставалось лишь надеяться, что все пройдет так, как запланировал старший Соколов. Потому что если нет…

Максу стало больно. Он заблаговременно отвернулся, чтобы не выдать эмоций. Сделал вид, будто провожает взглядом спасенное парнокопытное. Сможет ли он смириться, если все пойдет по худшему сценарию? Он так отчаянно

— Ладно, пошли, — констатировал Макс, кивая в сторону берега.

Там Витя не без удовольствия облачился в оставленную одежду. Выдохнул изо рта горячий пар. Как ни крути, но было здорово. Отойдя от шокового состояния, Витя понял, что с удовольствием бы еще раз так искупался. Наверное.

Ну и все же он спас лося. Какой-никакой, но повод для личной гордости.

«Хоть кого-то спас», — с горечью подумал он.

— Неплохо для тренировочного дня, — подытожил Макс, смотря за горизонт. — Знаешь, ты молодец. Без раздумий бросился на помощь живому существу. Это действительно о многом говорит.

— Ну, разве я мог иначе? — риторически спросил Витя. — Мы с тобой отличная команда, согласен?

— Возможно… — прошептал тот.

Витя замялся. Может, хоть сейчас удастся поговорить с Максом по душам? Ну, или хотя бы предварительно договориться. Не может же он вечно ходить с маской недоверия и отчужденности? Витя уже давно понял, что под ней прячется добрый и хороший человек. Которому просто нужна поддержка.

— Слушай, Макс, — он сам не знал, почему мямлит. — Может, встретимся завтра, посидим, поболтаем? У нас с Серегой есть любимая кофейня в «Янтаре», там весьма уютно.

Макс медленно посмотрел на Витю. Может, он бы и согласился. Но он знал, что все это в итоге выйдет боком. Поэтому он заставил себя снисходительно улыбнуться:

— Малой, четвертое правило, помнишь?

— Да задрал ты со своими правилами! — рассердился Витя. — Я хочу с тобой подружиться, узнать тебя получше, что в этом плохого-то?

— Я не понимаю, у тебя что, друзей мало? — неожиданно для самого себя грубо спросил Макс. — Вроде как достаточно. Чего ты ко мне привязался?

— Ну, может потому что за этим образом «плохого парня» я увидел тебя настоящего? Ну и я слышал краем уха, когда умирал там у Светы, как Игорь говорил, что тебе нелегко пришлось в этой жизни. Я просто хочу помочь по мере возможностей…

— Себе помоги, — перебил его Макс. — Не мне через неделю светит пуля в лоб, хочу напомнить.

— Боже, да что с тобой не так? — Витя уже особо не сдерживается. — Откуда в тебе столько злобы?

— Да со мной все так, это с тобой какие-то проблемы! — Макс все же немного взбесился от Витиной наивности. — Думаешь, что если ты сможешь подступиться к человеку с помощью парочки добрых слов, даже если весь полыхаешь искренностью, то он сразу побежит тебе душу изливать? Это нихрена не так! У людей могут быть и личные мотивы, чтобы вести себя так или иначе. И, я тебе сейчас открою секрет, иногда их это полностью устраивает и не надо, твою мать, пытаться лезть под кожу! И, поверь мне, я еще очень мягок сейчас с тобой, кто-нибудь другой на моем месте уже давно твоей добротой бы подтерся и смыл в унитаз ошметки! Так что не лезь ты ко мне со своей дружбой, прошу тебя! Мне это не надо!

Макс искренне надеялся, что он не погорячился. Витя же стоял, молча проглатывая обиду.

— Ладно, — наконец говорит он. — Не надо, так не надо. Действительно, чего это я? Да и в любом случае, последнее слово все равно за тобой. И это правильно. Своих убеждений нужно придерживаться. Только ты немного ошибся, Макс. Я не лез к тебе никогда под кожу. И не собирался. Я просто действительно наивно полагал, что смогу достучаться до тебя. Увидеть тебя вживую таким, каким ты был на фотографии с той рыжеволосой девушкой.

При упоминании Леры у Макса внутри все сжалось. Тело пробила мелкая дрожь.

— Витя… Ты сейчас прошелся по очень тонкому льду, — сглотнув, проговорил он.

— А что я такого сказал? — не понял Витя. — Знаешь, если что, то я не вижу ничего предосудительного в том, чтобы хранить фотографию с бывшей девушкой. Тем более, я не знаю, при каких обстоятельствах вы расстались, так что осуждать тебя было бы… поспешно…

Витя запнулся, когда увидел лицо Макса. Затуманенные глаза горят, лицо исказилось бешенством. Витя почувствовал, как заново взмокла спина.

— В чем дело? — спросил он, чуть отступая.

— Ты действительно хочешь знать? — прорычал Макс. — Ладно. Хорошо. Игорь считает, что ты не жилец. И у меня есть все поводы с этим согласиться. Ведь для Охотников правила превыше всего. Такова уж суть их работы. А я не хочу, понимаешь? Не хочу приходить на могилу к еще одному близкому человеку! Многие, кому я по-настоящему открывался, умерли! Моя лучшая подруга умерла! Женщина, которая, по сути, заменила мне мать — умерла! Моя любимая девушка…

Макс запнулся. Его всего трясет. Волчьи глаза потухли, вновь приобретая человеческий оттенок. А Витя застыл как вкопанный. Он боялся что-то сказать. Он никак не ожидал, что все настолько… Что бы он сейчас не сказал — все было бы пшиком.

— Макс, — он все же нашел в себе смелость сказать хоть что-то. — Игорь может ошибаться. Мой отец не допустит расправы надо мной. Я это знаю. Он найдет выход. И я верю ему. А тебя я прошу поверить мне.

Витя смотрит на своего наставника. Даже полностью разбитым тот излучал большую силу.

— Пожалуйста, — повторил Витя.

Макс молчит. Внутри него борьба. Хотел быть кому-то нужным, а как представился момент — он этого человека отталкивает. Всего лишь из-за мнимого ощущения обреченности и… неуверенности? Лера однажды сказала ему, что ее самая нелюбимая в нем черта — это способность мастерски делать виноватыми всех вокруг, кроме него самого. Не происходит ли и сейчас тоже самое?

— Может, я действительно просто сейчас себя жалею? — задал он вопрос без прямого обращения к Вите.

— Я так не…

— Знаешь, в какой-то степени именно так, — не дал закончить Вите Макс. — Я говорил про личные мотивы, но ведь они не всегда верны, правильно? Порой мотивацию можно и нужно переосмыслять. Встав в позу, боясь при этом потерпеть очередное поражение — это не тот путь, которым стоит гордиться. Гордиться нужно тогда, когда весь мир говорит, что ты должен подвинуться, но ты в итоге заставляешь подвинуться его.

— Прекрасные слова, — одобрительно кивает Витя.

Макс бросает взгляд в сторону общины. Витя смотрит вместе с ним. Никто из них не слышит никаких звуков. Но оба на подсознательном уровне понимают, что жизнь там идет полным ходом.

— К черту, — сплевывает Макс. — Если что, то я люблю классический кофе. Без всяких этих наворотов. Такой в этой твоей кофейне есть в наличии?

Просиявший Витя чуть было не кинулся его обнимать.

Еще недавно Миша Ермаков чувствовал себя на вершине мира. Единственный сын богатых родителей, он всегда на блюдечке получал то, что хотел. А с недавних пор ему еще и приоткрылась одна из тайн этого мира, при помощи которой он мог обрести такие возможности, о которых он и не посмел мечтать. Он видел, что укус оборотня сделал с Соколовым. И раз он даже с таким тщедушным человечишкой сотворил такие чудеса, то Ермаку даже не представлялось, что может стать с ним. Безграничная власть. Возможность стать совершенным. И плевать на возможные неблагоприятные последствия, положительные стороны от того, что ты оборотень явно перевешивали. Он ложился спать с этой мыслью и просыпался с ней же. Пусть Соколов и дальше играется непонятно во что, а он бы распорядился этой силой ровно так, как надо. И все шло по маслу.

А потом все рухнуло. Фрол по каким-то причинам сжалился над Соколовым и включил дурачка. Возможность шантажировать Соколова, чтобы тот его укусил, исчезла. А одному ему никто не поверит.

Это было ужасно — жить с мыслью, что ты прав, но никак не можешь этого доказать. Ермак злился от этого все сильнее с каждой минутой. Он весь день наблюдал за счастливой рожей этого придурка, но ничего не мог сделать. Он был совершенно бессилен.

Он как обычно спрятался за гаражами и трясущимися руками пытался придать кусочку гашиша желаемую форму, чтобы поместить его на кончик сигареты. Он был уверен, что у него еще есть возможность добиться желаемого. Нужно просто понять, как. И, если на трезвую голову никакие дельные мысли не приходят, то небольшое просветление может и помочь.

Надымив достаточное количество дыма в бутылку из-под дешевого лимонада, Ермак втянул его в себя, непроизвольно зажмурившись. Одной плюшки было мало. Нужно сделать еще.

Он достал из секретного кармана джинсов плитку и небольшим перочинным ножиком отрезал от него еще пару маленьких кусочков. Трех штук должно хватить наверняка.

— Травишься? — услышал он позади зычный голос.

Менты! От неожиданности Ермак подпрыгнул, автоматом рукой смахнув наркотик в сугроб. Он так увлекся, что потерял бдительность. Он глупо уставился на неожиданного гостя, прежде чем сообразил, что спалили его далеко не менты.

— Вы? — вскинул он бровь.

— Сразу к делу — мне плевать, чем ты тут занимаешься, я не по этому вопросу, — мужчина даже не пытался говорить тихо. — Видишь ли, я знаю, чего ты хочешь. И я могу дать тебе это. Сегодня же. Но при одном условии.

По телу Ермака прошли мурашки. Откуда он знает? Неужели он и есть…

Логичным было бы сейчас закричать и звать на помощь. Но Ермак до того жаждал стать оборотнем, что в одночасье стало наплевать на то, что человек перед ним — опасный убийца.

— Каком же? — смело спросил Ермак.

Мужчина наклонился к нему. Настолько близко, что юноша мог чувствовать его дыхание.

— Мне нужен Витя Соколов. Живым.

Глава 22. История оборотня

17 лет

— С днем рождения, солнышко!

Слегка краснея, Лера протянула Максу маленький сверток. Тот с улыбкой принял подарок, держа его так, будто он может рассыпаться от одного лишнего движения.

— Так, и что там? — поинтересовался он.

— А ты открой и узнаешь, — подмигнула Лера. — Кстати, хорошо, что ты его по обыкновению не стал трясти.

— Лер, ну долго ты мне еще будешь припоминать тот испорченный торт твоим родителям? — обреченно вздохнул Макс.

— Долго, долго. Не тяни, открывай, — поторопила его девушка.

Довольный Макс предельно аккуратно раскрыл упаковку, которая скрывала за собой приятного вида коробочку. Внутри же Макс увидел снежный шар с небольшой фигуркой волка внутри. Он победоносно стоял на холме, смотря вдаль.

— Это прекрасно, — засиял он.

— Тебе точно понравилось? — осведомилась Лера.

— Конечно, — тут же закивал Макс. — Это ведь твой подарок. Как он мне мог бы не понравиться?

— Я рада, — улыбнулась Лера, положив голову ему на плечо.

Они сидели около озера недалеко от общины. Стоял жаркий августовский день. Солнце ласково согревало влюбленных, добавляя в их палитру чувств еще больше теплых оттенков. Макс поставил подаренный шар рядышком, а сам обеими руками обнял Леру. Ее рыжие волосы при этом то и дело норовили попасть ему в нос, всенепременно при этом щекоча.

— Может, все же уговоришь родителей уехать хотя бы послезавтра? — еще раз спросил он.

— Макс, я и так оттягивала эту поездку как могла, чтобы не пропустить твой день, — чуть виновато ответила Лера. — Потерпишь без меня чуть меньше месяца. Не умрешь.

— Как знать, — самодовольно ответил Макс. — Вдруг опять появится какой-нибудь безумный ликан, которого мне нужно будет усмирить. А я окажусь в этот раз менее удачлив.

— Совсем офигел такое говорить? — справедливо ударила его Лера в плечо. Юноша ничего не почувствовал, но для полноты картины состроил недовольную гримасу.

— Больно же! — потер он «ушибленное» плечо.

— Ага, знаю я, как тебе больно, — фыркнула Лера, освобождаясь из его объятий и ложась на теплую травку.

Макс с благоговением смотрел на нее. Они были вместе уже больше года, но он до сих пор не мог поверить, что ему так повезло с ней. Он готов был часами любоваться ею. Каждый раз восхищаясь всеми изгибами ее тела, ее огненными волосами и глазами настолько карими, что под определенным углом они казались ровно такого же цвета, как и волосы.

— Я буду скучать, — тихо сказал он.

— Я тоже, — Лера бросила на него нежный взгляд. — Давай, что ли, сфоткаемся, а то я что, фотик с собой зря брала? А потом, если ты не против, искупаемся.

— Когда это я был против лишний раз посмотреть на тебя в купальнике? — игриво поинтересовался Макс.

— Но без него было бы лучше, правильно? — подмигнула Лера, развеселившись смущению своего парня.

Достав фотоаппарат, она где-то с минуту в нем поковырялась, а затем навела объектив на них с Максом.

— Надеюсь, что получится удобоваримо, — сказал Макс.

— Еще как получится. Улыбочку!

Фотоаппарат щелкнул, навечно запечатлев улыбающегося юношу и красивую девушку с волосами цвета рыжего огня.

— Вечером вышлю тебе фотку, — пообещала Лера.

— Жду, — кивнул Макс, обнимая ее за талию. — Люблю тебя.

— И я тебя люблю, — добро улыбнулась Лера в ответ. — Ну что, купаться?

Макс улыбнулся фотографии на столе. Лишь только по прошествии времени он понял, как же он мудро поступил, что от нее не избавился. Ведь первое

Хотя цепочка с кольцом на шее все же периодически неприятно давила. Не в физическом плане. Хотелось ее снять, выкинуть куда подальше, но Макс не мог заставить себя этого сделать. Ни тогда, ни сейчас. Возможно, это было глупостью, но так создавалось ощущение, что она скоро вернется. Что тот роковой звонок в предпоследний августовский день и незнакомый голос, сухо сообщающий о том, что Лера с родителями погибли в автокатастрофе по пути назад в Белоомутск, были всего лишь страшным сном, который просто оказался слишком реалистичен, чтобы полностью выветриться из памяти.

— Ну вот, я снова здесь, — начал Макс, не отрывая взгляда от фотографии. Будто пытаясь проникнуть в сознание семнадцатилетнего себя. — Решил к тебе зайти. Выговориться просто хотелось. А то мне предстоит сейчас одна встреча. Да уж, давненько мне уже не приходилось вот так просто выбираться за пределы четырех стен, чтобы просто с кем-то поболтать. Последние года полтора мне это казалось такой ерундой. Отмазки еще такие были, типа, дел невпроворот, пятый курс, диплом, потом работа. А теперь вот, иду на встречу с Витей, до сих пор сам даже не особо понимая, зачем. Просто языком почесать. Какая же нелепость, Боже мой. Но так ее недоставало.

А ведь это из-за тебя, да. Если бы я не вспомнил, как ты меня однажды пропесочила, то… Даже не знаю. Но в любом случае хочу сказать тебе простое человеческое «спасибо». Ты всегда была моим моральным ориентиром. Жаль, что я иногда об этом забывал.

Постояв молча еще пару минут, Макс двинулся к выходу. Пора. С Витей они договорились встретиться в три часа возле «Янтаря». Макс до сих пор удивлялся, как такую махину отгрохали в Белоомутске. На его памяти там всегда был пустырь, куда летом приезжал передвижной зоопарк. Маленький Макс, как только прознал о нем, тут же начал умолять Игоря его туда сводить. Тот его энтузиазма не разделил, назвав зоопарк «концлагерем на колесах». Макс по глупости не понял его такого скептицизма. Он лишь хотел понаблюдать за животными. То, что рассказал, а впоследствии и показал ему отец, было для него шоком…

11 лет

— Эй, Тарзан, ты чего на крыше расселся? — окликнул Макса Игорь.

Мальчик не ответил. Он уже весь вечер думал о несчастных животных, которые волею судьбы оказались в темнице.

— У меня все никак не выходит это из головы… Это просто нечестно, — прошептал Макс. Он знал, что Игорь его слышит, так что говорить громко не было смысла. — Я всегда был уверен, что в зоопарках животных любят и ухаживают за ними. А то, что я увидел сегодня… Я видел их глаза! Нельзя так поступать с живыми существами! Игорь… прости, пап, я ведь был на их месте, я знаю, что они чувствуют!

Семенов помрачнел. Макс действительно понимал все это как никто другой. Ребенок несколько лет, считай, живя в интернате, был ничем не лучше этих животных. А воспоминания были еще очень теплыми.

— Максим, слезь, — успокаивающе начал он. — Я хочу с тобой поговорить. Просто, когда ты на крыше, это затруднительно.

Макс кивнул и ловко спрыгнул со второго этажа. Он лишь слегка поморщился при приземлении.

— Иди сюда, — махнул ему Игорь, присаживаясь на крыльцо. Макс сел рядом. — Не мне тебе рассказывать, что в мире полно несправедливости. Она будет преследовать нас всю жизнь. Когда-то больше, когда-то меньше. И в такие моменты нужно не падать духом, задаваясь вопросом «Почему?», а воспрянуть и задаться более правильным вопросом — «Что я могу сделать, чтобы это исправить?».

— Думаю, что так будет еще хуже, — опустил глаза Макс. — Потому что я не знаю.

— Ну, ты всегда можешь спросить совета у меня. Или, там, у тети Олеси. Я, смотрю, ты с ее младшим неплохо так сдружился.

— Да, — застенчиво ответил Макс.

— Ну, я жду вопроса, — улыбнулся Игорь.

— Что я могу сделать, чтобы это исправить? — тут же спросил Макс.

— Ну, как например, ты можешь начать изучать юриспруденцию, чтобы добиться в будущем запрета на передвижные зоопарки, — призадумался Игорь.

— В будущем… — расстроился Макс. — Но я же так не помогу этим животным…

Семенов грустными глазами посмотрел на приемного сына. Ему еще столько всего предстоит узнать и понять…

— Да, это так, — обнадежил он Макса. — Не буду давать тебе ложных надежд. Но в твоих силах помочь сотням других. Как говорится — Sic Parvis Magna. Великое начинается с малого. У меня в библиотеке есть некоторые книги и научные статьи о проблеме защиты животных, я с удовольствием дам тебе почитать.

Макс с благодарностью взглянул на отца. И затем крепко обнял.

— Кажется, я понял, о чем ты… Спасибо.

«Янтарь» хоть и не был шедевром архитектурной мысли, по мнению Макса, он и вовсе выглядел уродливо, но это было всяко лучше пустыря с периодически появляющимися там изнеможденными животными в клетках. Иногда урбанизация все же приносит пользу какую-никакую.

Витя стоял перед входом, чуть поодаль от вышедших на перекур людей. Явно нервничал, беспокойно озираясь по сторонам. Почему-то Макс счел это забавным. Честное слово, будто с девушкой в первый раз встречается. Хотя все же поводы для волнения у Вити были, и Макс их отчасти понимал. Он и сам особо не представлял, о чем они будут говорить. Оставалось лишь уповать на то, что беседа завяжется сама собой, как это обычно и бывает.

Завидев Макса, Витя ободрительно махнул рукой. Макс в ответ сдавленно улыбнулся. Ну, начало проложено.

— Привет, — говорит Витя, протягивая Максу руку.

Тот оценочно смотрит, но все же протягивает свою руку в ответ.

— Привет, малой. Давно стоишь?

— Конкретно здесь — не очень, а так я уже тут где-то минут с сорок, — отвечает Витя. — Ну, я был в спортзале, к девушке своей ходил. Ну, вроде как. Я просто не привык еще считать ее своей девушкой.

— Да не тараторь ты, — хмыкнул Макс. — Подожди, а это, случайно, не та миловидная девчушка с ресепшена?

— Да, — ответил Витя, слегка краснея.

— Ну ты даешь, — одобрительно кивает Макс. — Ладно, пошли что ли в кофейню эту твою.

— Ага, — кивает Витя, разворачиваясь в сторону входа. — Хороший день сегодня. Пятерку по биологии получил. На физре даже не особо гоняли, ну, это потому что у Косицино во вторник выиграли. Вот. А,

— Чего за парень? — спрашивает Макс.

— Да, неважно, — отмахнулся Витя. — Так, придурок один. У тебя в классе таких не было?

— Я не ходил в школу, — признался Макс.

— Вот как? — удивляется Витя. — А почему?

— Ну, то, что было в интернате, вряд ли можно назвать школой, — мрачно улыбнулся Макс. — А потом, когда я уже попал к Игорю, он решил, что прекрасно справится с моим обучением сам и не нужно тратить на всякие глупости мое время. Единственное что — были проблемы с математикой, но по счастью один из жителей общины как раз в свое время заканчивал Плешку.

— И ты, получается, потом сам от себя поступал на вышку? — спросил Витя.

— Ну да, — пожал плечами Макс. — Игорь меня зарегистрировал, я сдал ЕГЭ и спокойно поступил на бюджет. Не знаю, помог он мне с этим, или нет, да и знать не хочу. Игорь все равно ничего не скажет, молчит, как рыба.

— А как же социализация? — нахмурился Витя. — Я не осуждаю домашнее обучение, но ведь школа это не только зубрежка. Это друзья, новые знакомства…

— Да как-то того, что есть, хватало, — ответил Макс. — Я никогда не был прям уж очень социально-зависимым. Даже в твоем возрасте. Когда тебе все, по сути, первые годы твоей жизни внушают, что ты монстр, то как-то со временем ты это принимаешь и сам сторонишься общества.

— А кто тебе это внушал? — спросил Витя, чувствуя нарастающий гнев.

— Воспиталка в интернате, — безразлично ответил Макс. — Видимо, когда мои биологические родственники меня туда сбагрили, то предупредили о моей, так сказать, особенности. Не знаю уж, как они все это провернули, вряд ли в интернаты каждый день поступают сироты-ликаны, но эта женщина обо всем знала. И она меня боялась до ужаса. И, как итог, запрещала мне находиться подолгу со сверстниками, не отпускала на прогулки, а в полнолуния постоянно запирала меня в котельной, несмотря на все мои попытки убедить ее в том, что луна, собственно, никак на меня не влияет.

— Ты так спокойно об этом говоришь, мне аж некомфортно, — поежился Витя.

— Ну а чего мне, было и было, для меня все это настолько уже далекое прошлое, что я уже давно не испытываю никаких эмоций по этому поводу… Это твоя кофейня?

— Угу, — кивнул Витя.

Внутри Макс сразу почувствовал терпкий аромат зерен. Действительно ли это запах кофе или последствия ароматизации было так с ходу и не понять, но пахло дивно.

— Не хочешь взять еловый раф? — поинтересовался Витя. — Весьма самобытный вкус.

Макс скептически покосился на подростка:

— Я похож на извращенца?

— Ой, ну и ладно, мое дело — предложить, — буркнул Витя, скидывая куртку на стул возле их любимого с Сережей столика. — Пойдем, покажу тебе остальной ассортимент.

— Сиди уж, сам возьму, сегодня тебе за счет заведения, — махнул рукой Макс.

— В смысле? Не, я так не могу, тем более, родители мне дали денег, так что… — начал было Витя, но Макс его перебил:

— Сиди, говорю. Сводишь потом свою девочку в кино лучше лишний раз.

Витя хотел было уже повторно возразить, но ликан уже повернулся к нему спиной и направился к барной стойке. Картинно фыркнув, юноша достал из сумки Хайяма и принялся за дальнейшее изучение восточной мудрости, пока его товарищ выбирает кофе.

10 лет

Было темно. Даже с учетом зрения ликана, которое технически должно было быть приспособлено к темноте куда лучше. Максим, скрючившись, поджав руки под ноги, сидел на холодном бетонном полу. Глаза щипало, но никаких следов слез на щеках так и не появилось. Он уже давно выплакал все, что мог. Теперь, каждый месяц проводя здесь ночь полной луны, он просто старался не думать об окружающей обстановке. Мальчик закрывал глаза и представлял себя в лучшем мире.

Иногда он был рыцарем в сияющих доспехах, могучий воином, способным превращаться в зверя. Верхом на верном коне, обязательно черного цвета, он стремглав мчался к высокой башне, окруженной лавой, спасать прекрасную принцессу из лап дракона. Ящер был силен, но куда ему тягаться с оборотнем, ведь так?

А вот он супергерой. Человек-Волк. Он бесстрашно врывается в горящее здание под одобрительный крики толпы. С помощью своего волчьего нюха находит грудного ребенка среди обломков. Хватает его и выпрыгивает из здания в последний момент перед мощным взрывом. Все ликуют и приветствуют своего героя. Он передает улыбающегося ребенка матери, а сам отправляется дальше патрулировать город. Ведь он точно знает, кто устроил этот пожар. Его давний враг, вампир, по прозвищу Эхолот. Их противостояние длилось уже долгие годы, и до сих пор никто не вышел победителем…

Но сегодня голова мальчика не была настроена на фантазии. Даже несмотря на то, что через пару месяцев ему должно было исполниться одиннадцать лет, а он недавно кое как прочитал «Гарри Поттера». Сейчас он мог думать лишь об одной вещи. Он запланировал побег.

— Горячий, — сообщил Макс, присаживаясь напротив Вити и ставя перед ним стакан с кофе. — Взял тебе твой этот, с елкой.

— Ты такой заботливый, — хмыкнул Витя, делая маленький глоток.

— Не без этого, — ответил Макс. — Ты уверен, что это место, ну, подходящее для разговора?

— Боишься, что нас подслушают? Не переживай, тут редко кто именно задерживается. В основном все быстро берут кофе и бегут дальше по своим делам, — заверяет его Витя.

— Ну, может быть, — Макс на всякий случай озирается по сторонам.

— Странно, что ты здесь раньше не бывал.

— Не видел смысла. Да я и не любитель ходить по всяким кафешкам. Как-то мне дома лучше питается. Хотя, врать не буду, будучи студентом и в ночных клубах пару раз зависал. Да и не только студентом. Я же с… Лерой-то в нашем «Континенте» познакомился, будь он неладен. Пятнадцать лет мне было. Серега, ну, ты видел его один раз, протащил меня и Дениса с собой. Очень уж мы его уговаривали. Хотелось мне, понимаешь, почувствовать себя обычным парнем. Я почему-то решил, что поход в ночной клуб — идеальное времяпрепровождение.

— В «Континенте»? — удивляется Витя. — Блин… Прости, конечно, но я думал, что в этом гадюшнике очень маленькая вероятность познакомиться с нормальной девушкой.

Макс одобрительно хмыкает, к глубочайшему Витиному изумлению.

— А я, Вить, и не спорю. Только она там вообще случайно оказалась. Подруги ее уговорили. Там мы и познакомились.

— Ты ее увидел и сразу подкатил? — заулыбался Витя.

— Да какой там подкатил, издеваешься? — чуть краснеет Макс. — У меня опыт общения с девушками тогда, считай, нулевой был.

— Да, вечно девчонки компаниями ходят, — вздохнул Витя. — Понравится одна, а дело приходится иметь со всеми. И все так еще смотрят, ух. Так, подожди, а как же вы тогда…

— Я спас ей жизнь, — грустно ответил Макс. — Сейчас это, конечно, не очень уместно звучит, но факт есть факт.

— И как это произошло?

— За неделю до того, как мы пошли в «Континент», пропала девушка. Отдыхала в «Континенте» как раз. Последний, с кем ее видели живой, был один местный из тамошних завсегдатаев, не помню, как его звали. Подозревали его, но когда девушку нашли, то было очевидно и без вмешательства его далеко не бедного родственника, что он там не при делах. Явное нападение животного. Догадываешься, к чему я клоню?

— Он был ликаном, — озвучивает Витя.

— В точку. В общем, Лере нужно было ехать домой. Он вызвался ее подвезти. А я сразу его раскусил. От него несло псиной за версту. Два и два сложить было не очень трудно. Сереге с Дэном объяснять что-то было уже бесполезно, и я решился на безбашенный поступок. Превратившись, я кинулся вслед за машиной. Я успел буквально за несколько секунд до того, как он бы разорвал ее.

15 лет

Крики Макс услышал, еще даже когда машина не появилась на горизонте. Он напряг свое волчье тело до изнеможения. Макс передвигался уже фактически прыжками. Должен… Успеть…

— Выпусти меня! Помогите! — доносилось до него.

До машины считанные метры. Но была дорога каждая секунда. Макс потряс мордой, остановился скорее инстинктивно и завыл. Так он выиграет время. И другой ликан узнает, что он больше здесь не один.

И он узнал. Макс увидел, как из машины выскочила мужская фигура. Трудно было не уловить в его поведении замешательство. Появление второго ликана явно не входило в его планы.

— Вот же… — сглотнул парень.

Макс низко зарычал и ринулся в атаку. Его противник едва успел превратиться. Оборотни сцепились, яростно кусая друг друга и рвя когтями. Макс в силу возраста проигрывал оппоненту в весе и росте. Но на его стороне был опыт. Пусть ему только пятнадцать, но он был ликаном уже почти десять лет. Другой же давил грубой силой, что в битве двух оборотней хоть и имело вес, но не настолько, чтобы этим что-то решилось. Он действовал хаотично, делая резкие выпады челюстями и лапами. Макс уворачивался от некоторых, но те, которые доставали, приносили острую боль. Одежда, оставшаяся на его теле, разорвалась окончательно, высвобождая черную жесткую шерсть.

Макс не торопился с нанесением ударов. Он выжидал. Ловко увернувшись от очередного взмаха когтистой лапы, он с силой ударил ликана лбом в грудную клетку. Тот яростно взревел и отступил на несколько шагов.

«Уйди, — попытался урезонить его Макс. — Пока я даю тебе такую возможность. Ты не сможешь со мной справиться. Оставь девочку в покое!»

Монстр смерил Макса бешеным взглядом. Предупреждение осталось проигнорированным. Хотя вряд ли он вообще его понял. Оборотень кинулся на Макса, навалившись на него всем телом. Тот упал, покатившись по земле в обнимку с врагом. В итоге этой куча-малы, ликан оказался сверху. Максу только и оставалось всеми силами удерживать лапами нависающее над ним чудовище, которое не прекращая ревело, обдавая его горячей слюной.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы предугадать, чем это может закончиться. Пусть Макс был хоть в несколько раз проворнее, но на стороне другого была сила, и его челюсти вскоре могли достичь цели. Макс не хотел доводить все до такого. Но выхода у него уже не оставалось. Он зажмурился — не хотел видеть то, что ему придется сделать. Когтями он впивается в тело ликана и резким движением его распарывает, оставляя несколько зияющих ран.

Оборотень взвыл и отскочил с недоуменным взглядом. Рычание теперь больше напоминало жалобное поскуливание. Кровь стекает по его телу, склеивая остатки одежды и шерсть. Раны не могут быстро регенерировать ввиду того, что появились из-за другого ликана. Воспользовавшись этим, Макс вскочил, будто напружиненный, и, обхватив врага поперек туловища, уже сам повалил его на землю. Тварь в его руках бьется, но ее силы на исходе. Изловчившись, Макс хватает ликана за нижнюю челюсть и резко тянет на себя, вырывая ее вместе с костью и мясом. Ликан еще несколько секунд беспомощно хлюпает, прежде чем испустить дух. Он не превращается обратно в человека, умерев в облике чудовища, которым он стал.

«О Боже, о Боже! — лихорадочно думает Макс. — Так, возьми себя в руки! Потом решишь, что делать с телом. Сейчас главное — безопасность девушки. И еще хотелось бы не начать истерить. Я даже не знаю, что для меня сейчас приоритетнее».

Макс принял человеческий облик и огляделся по сторонам. Девушки нигде не было. Макс втянул ноздрями воздух — характерный запах духов шел прямиком из-под машины. А еще он уловил звук нещадно стучащего сердца.

— Девушка, — максимально неловко начал он. — Вы можете выходить, я его обезвредил.

«Господи, что я несу? Нужно быть увереннее в себе! Так, сейчас…»

— Эй, детка, я твой спаситель!

«Какой же ты придурок, Максим».

Но та все никак не вылезала. Макс уже начинал терять терпение. Неужели непонятно, что он последний человек в этом районе, которого этой рыжей стоит опасаться?

— Так, ну все, хватит, давайте, выле… — Макс было наклонился заглянуть под автомобиль, как тут же в глаза брызнула струя перцовки.

— ААААЙЙЙ! — раздалось по округе.

— Ты его убил? — шепотом, чуть дрожащим голосом, спросил Витя.

— А что мне оставалось делать, самому умереть? — стальным тоном переспросил Макс. — И дать ему продолжить убивать? Он уже был психически нестабилен. Да и батя твой его бы все равно пришил рано или поздно. Так что я еще и за Охотников сделал всю работу.

— Нет, Макс, ты меня не понял, — поправился Витя. — Я прекрасно понимаю, что у тебя не было иного выхода. Просто мне все равно жутко. Нести потом такой груз на себе… Я не представляю, какого это.

— Надеюсь, что и не узнаешь, — чуть скривился он. — Ладно, не будем о грустном. А какова была история твоего знакомства с первой любовью?

— Ну, у меня чуть менее эпично, — усмехнулся Витя. — Вообще, я привык считать своей первой любовью Настю, ну, ты ее видел, высокомерная такая, но вообще я первый раз влюбился в третьем классе.

— Только не говори, что в учительницу, — прыснул Макс.

— Да нет, что ты, — у Вити аж округлились глаза. — В семиклассницу.

— Самец, — одобрительно покачал головой Макс. —

— Знаешь, я достиг в этом определенных успехов, — картинно выпалил Витя. — Однажды она со мной поговорила.

Не выдержав, Макс залился беззвучным смехом. На него даже обернулась девочка за прилавком кофейни. Витя же смотрел на него с максимально хмурым видом:

— Вот что ты ржешь, объясни мне?

— Прости, — Макс пытался отдышаться. — Просто ты с таким видом это заявил… Мачо, блин, комнатный… Целок на районе нету, спасибо Виктору за это…

— Как смешно, Максим, — Витя пытался сохранить серьезное выражение лица, но улыбка все же проскальзывала.

— Ладно, можно я сейчас у тебя кое-что спрошу, я уже сейчас серьезно, ты только не злись, лады?

— Ну? — Витя слегка поднапрягся.

— Даже не столько спрошу, сколько дам совет — вот у тебя к той девочке из спортзала серьезно?

— Да, — с готовностью ответил Витя.

— А у нее?

А тут Витя уже не был однозначно уверен. Конечно, все, что происходило между ними, было очень милым и нежным, но кто мог знать, как повернутся стрелки завтра? Витя не хотел этой запинки. Но она была правильной.

— Я надеюсь.

— Хорошо, что ты не бросаешься в омут с головой, — сказал Макс, чуть растягивая слова, при этом отхлебнув немного кофе.

— Ну, это бабка на двое сказала, — вздохнул Витя, вспомнив свое вчерашнее признание ей в любви.

— Ну, ты все равно стараешься думать осмысленно. Мне этого никто не объяснил, — Макс уставился в потолок, слегка сдвинув брови, словно выуживая далеко не самые приятные воспоминания. — Я долго отходил после смерти Леры. Не подпускал к себе вообще никого. Для меня была противна одна только мысль, что я могу быть с кем-то еще. Но время шло, раны затягивались, я понимал, что нужно двигаться дальше. Тем более у меня как раз началась студенческая, считай, взрослая жизнь. Мне встречались разные девушки. С кем-то я был в более длительных отношениях, с кем-то в менее… Казалось, вот она, любовь, но в итоге все это оказывалось лишь влечением. Но одна девушка запала мне в душу прям очень сильно. Я действительно влюбился тогда во второй раз.

— Как я уже понял, не очень удачно, — Витя смотрел на Макса с нескрываемым сочувствием.

— М-да, — цокнул тот. — Нас в один далеко не прекрасный день познакомил мой университетский друг.

21 год

Дача хоть и не прогревалась полностью, но находиться даже в неотапливаемых комнатах было вполне реально. Апрельский вечер сам по себе выдался теплым. Ну и количество выпитого спиртного тоже играло довольно значительную роль.

Восемь человек сидели вокруг стола в маленькой прихожей. Что называется, в тесноте, да не в обиде. В одной руке у Макса был бокал с виски, а другой он нежно касался ладони сидящей рядом девушки с карими глазами и оливкового цвета кожей.

— Так, друзья мои, у меня созрел тост, — Паша встал, слегка покачнувшись, чем вызвал редкие смешки. — Но-но, шакалы, не ржать. Так вот — тост. Я хочу выпить за одного человека в этой комнате. Кто-то знает его совсем недавно, кто-то уже давненько, лично я этого придурка знаю уже почти четыре года.

Макс невольно покраснел. Он уже понял, о ком говорит его друг. Девушка рядом с Максом чуть облокотилась на него, от чего ему стало очень приятно и легко на душе.

— Так вот, — продолжил Паша. — Мы с ним вместе с первого курса. Всегда держались особняком. Вдвоем против всего мира и, — Паша запнулся, негромко икнув, чем вызвал очередную порцию смешков. — Деканата. Хорош ржать, блин, я тут душу изливаю! Так вот, Максимка. За это время ты стал для меня действительно лучшим другом. И я, как хозяин дачи, посвящаю этот тост тебе! За Макса, ребят!

— За Макса! — хором поддержала его толпа. Особенно старалась девочка с оливковой кожей.

— Блин, — Макс был готов провалиться сквозь землю от смущения. — Я даже не знаю, что сказать…

— Иди сюда, дорогой, — широко улыбнулся Паша, расставив руки.

Вдохнув, Макс начал потихоньку продвигаться к другу, стараясь никого не зашибить и при этом ничего не смахнуть со стола. В конце концов он все же смог добраться до Паши, также заключив того в объятия.

— Горько! — крикнул один из гостей.

— Молчать! — беззлобно одернул того Паша. — За это будет следующий тост.

Макс заметил, как Диана, а именно так и звали ту девушку, молча встала из-за стола и юркнула на крыльцо. Макс решил, что пора уже действовать. Спиртное, как и внутренний волк были абсолютно не против.

— Паш, выпусти, — сквозь зубы попросил Макс.

— Чего? Зачем? — не понял сначала тот, но, увидев в дверях Дианину фигурку, сразу понял, что к чему. — А, все, вопросов нет, давай, вперед.

Благодарно улыбнувшись, Макс пролез сквозь приятелей и выкатился следом за Дианой на улицу. Приятный ветерок обдал его лицо. А то ему уже было натурально жарко находиться в доме.

Диана стояла, опершись на стену, манерно выпуская дымные колечки, освещаемая лишь тусклым светом лампы на крыльце. Это делало ее образ каким-то загадочным. Максу было все равно, что она курит. Если сейчас все получится… Он сможет вытерпеть этот недостаток.

— А ты чего вдруг так вышла, не сказав даже ничего никому? — спросил Макс.

— А зачем мне кому-то отчитываться? — Диана чуть нахмурила бровки. — Ну и потом, ты же заметил. Для меня это главное.

— Правда? — вырвалось у Макса.

— Ну да, глупый, — улыбнулась она, туша сигарету в близстоящей пепельнице. Затем подошла к Максу и повисла у того на шее.

— Красиво здесь, — сказал Макс, смотря далеко не на природу, а в ее глаза.

— Не спорю, — кивнула Диана.

Макс набрал в грудь побольше воздуха. Сейчас или никогда!

— Диан, я хочу сказать тебе кое-что важное, — начал он.

— Да, Макс? — чуть выгнулась она, будто подстраиваясь для поцелуя.

Макс не смутился. Они и до этого целовались. Даже провели одну ночь вместе. Правда, тогда дальше поцелуев не зашло. Но что-то Максу подсказывало, что сегодня ночью все будет иначе.

— Ты стала мне действительно очень важным человеком за это короткое время, и… — мысленно перекрестился. — Я хочу сказать, что я люблю тебя.

Глаза у Дианы засверкали. А ее лицо просияло такой улыбкой, какой Макс у нее никогда не видел.

— Макс, родной мой, — прошептала она. — Я так ждала этих слов от тебя. Я тоже тебя люблю!

Их страстный поцелуй обещал быть началом прекрасной ночи.

— Все произошло так спонтанно, я сам даже не особо понимаю, как это все завертелось, — продолжил Макс. — И все казалось таким замечательным, как в сраной сказке. Но в итоге все рухнуло. Она все это

— Какая же сука, — Витя от негодования чуть не погнул стакан. — И ей совершенно не стыдно было из-за того, что она так с тобой поступила?

— Понимаешь, Вить, есть люди, которым плевать. На всех вокруг. Она была одной из таких. Ее собственное «Я» было возведено в абсолют. Жаль только, что я по очевидным причинам не сразу этого заметил. Я спрашивал у нее, зачем тогда все это было начинать? А в ответ… Мне было скучно, хотелось чувствовать себя нужной и все в таком духе.

У Вити перехватывает горло. Хочется что-то сказать, а не выходит. Он понимает, что Настя не такая уж и стерва.

— Самое страшное, что я начал искать тогда причину в себе. Злиться не на нее, а на самого себя. Я не понимал, что я сделал не так. И что, даже обладая такой силой, я не мог сделать ровным счетом ничего. Мы можем исцелять и исцеляться сами, мы можем чувствовать страх, любые эмоции человека и зверя… Но поменять мы никого не можем. И это убивало.

Витя смотрит на стеклянные глаза Макса и ему почему-то перестает хотеться слушать. Не потому что ему не неинтересно. А потому что не хочет причинять Максу боль.

— Макс, может, мы лучше о футболе поговорим, — почти спокойно предлагает Витя.

— Да брось, пользы от той ситуации в итоге было всяко больше. Я ведь тогда, чего греха таить, зазвездился немного. Считал себя чуть ли не всемогущим. Все произошедшее дало мне мощный пинок и спустило с небес на землю. Черт, я даже чуть было не положил кольцо на полку.

— Кольцо? — Витя сначала не понимает, а потом в памяти всплывает образ маленького кольца у Макса на цепочке. — А, то самое.

— Именно, — кивает Макс, выуживая его из-под кофты. — Это кольцо я хотел подарить Лере. Сам заработал на него. Я придумал тогда шикарную схему — находил объявления о пропавших животных, встречался с владельцами, предварительно прося их принести с собой какую-нибудь вещь питомца. Они мне ее давали, я, если угодно, брал след, и таким образом находил беглеца.

— Черт, это гениально! — воскликнул Витя. Ему бы так использовать способности ликана даже и в голову бы не пришло.

— Да, — протянул Макс. — Собственно, я к чему все это начал-то изначально — сто раз убедись, прежде чем начинать что-то строить, додумывать. Понаблюдай. Сохраняй холодную голову, проще говоря. Иначе можно круто вляпаться. И ведь ты сам будешь во всем виноват. Не на кого переложить ответственность. Сам влюбился в оболочку. А ведь то, что внутри — это совсем другое. Поэтому многие пары и разваливаются. Бегут впереди своего визга… Отношения не строятся на одном лишь притяжении.

— Я понимаю, — согласно кивает Витя. — Спасибо на добром слове, Макс. Правда. Я очень ценю это.

На лице молодого оборотня проскользнула едва заметная улыбка.

— Вообще, мне тогда повезло, — продолжил он. — Я одним выстрелом с подачи той девушки убил трех зайцев — расстался с ней до того, как меня бы затянуло еще больше и я бы чего доброго ляпнул бы ей о своей особенности, узнал истинную суть своего так называемого друга, поскольку, когда мы с Дианой разошлись, то он без зазрения совести променял меня на ее компанию, ну и самое главное — я вернулся в общину.

— А ты уходил? — не понял Витя.

— О да, почти на два года, — Макс смотрит куда-то мимо Вити. — Мы с Игорем поругались. Очень сильно поругались. Да, как выяснилось, он ждал меня все это время. И по возвращению принял назад с теплотой, но… Всегда это чертово «но».

— Господи, из-за чего? — Вите даже в голову не могло прийти, что эти двое оборотней, таких близких друг другу, могли что-то не поделить. А потом он вспоминает взгляд Макса в сторону Игоря, когда речь зашла о ликанах-альбиносах. Что-то начинает ему подсказывать, что Семенов очень сильно провинился перед ним.

— Помнишь, мы говорили об альбиносах? — подтвердил его догадку Макс.

— Я почему-то так и начал догадываться, что дело вертится вокруг них, — кивает Витя. — Вспомнил просто твое выражение лица в тот момент и…

— Так вот, — перебивает его Макс. — С момента смерти Леры тогда прошло чуть меньше месяца. Я полностью замкнулся в себе. Сутками проводил в нашем лесу, полностью убивая в себе все человеческое. Игорь, да и остальные из общины, пытались привести меня в чувства, но мне было все равно. Я потерял смысл своей человеческой ипостаси, какое мне было дело? И так продолжалось до тех пор, пока я не встретил ее. Она училась в твоей школе. Может, ты ее даже помнишь. Лиза Ерохина.

Витя напрягся. Имя ему действительно было знакомо. Он задумчиво уставился в пол, пока какие-то обрывки памяти не врезались в мозг.

— Да, чего-то такое… Точно, недавно же совсем с Серегой вспоминали о ней. Я тогда еще совсем мелкий был. Класс пятый или шестой. Она же пропала без вести, разве нет? Тела так и не нашли. Так, подожди минуточку…

17 лет

Лиза вздрогнула, когда услышала шум в кустах. Она была уверена, что здесь, около лесной вышки, она будет в полном одиночестве, подальше от всей этой шумной толпы одноклассников и ребят помладше. Вместо уроков сегодня был эдакий «день здоровья», когда вся школа идет в поход в лес. Лизу все эти развлечения не очень интересовали. Она надеялась, что в ближайшие пару часов единственное, с чем она будет иметь контакт — любимая книга. Но нечто нарушило ее планы.

Нечто оказалось молодым парнем. Впечатления он производил весьма отталкивающее — весь грязный, заросший, одежда порвана в некоторых местах. Лиза хотела закричать, но потом увидела его глаза. В них было столько боли, что она не посмела издать ни звука.

— С Вами все хорошо? — спросила она.

— Да, — сдавленно ответил Макс. — Простите, если напугал. Я не думал, что здесь кто-то есть.

— Ничего страшного, — поспешно ответила Лиза. Почему-то ей стало стыдно за свои мысли перед этим печальным незнакомцем.

— Ладно, я тогда пойду, — сказал Макс все таким же охрипшим голосом. — Приятного чтения.

— Подождите! — окликнула Макса Лиза неожиданно для самой себя, откладывая в сторону книжку. Она увидела в нем человека с непростой судьбой. Куда тяжелее ее собственной. И ей захотелось помочь. — Может, Вы мне расскажете, что с Вами случилось?

— Это лишнее, — бросил Макс

Лиза растерялась. Этот юноша совершенно один, в лесу… Может он из той таинственной общины? Но почему он тогда выглядит, будто брошенный всеми вокруг?

— Я завтра приду сюда часа в четыре! — крикнула она ему вслед. — Если Вы захотите поделиться, то я Вас выслушаю!

Макс ненадолго остановился. Вряд ли он придет, в этом даже не придется сомневаться. Но зарубку на душе он все же решил сделать.

— Да, ты верно мыслишь, — сардонически улыбнулся Макс. — Когда я с ней познакомился, то она больше напоминала серую мышку. Астматик, вечно в синяках от побоев матери, да и внешне она была, будем честными, не Бог весть. Но мы подружились. Может, ее одиночество магнитом притянуло мое, не знаю. Но мне становилось все легче на душе от общения с ней. Я будто исцелялся. И от того тяжелее мне было смотреть на нее саму — как на ее теле появляется все больше синяков, как она начинает заикаться… В один момент чаша моего терпения переполнилась. Я долго обсуждал с Игорем этот момент. В итоге он все же дал добро на то, чтобы я ее укусил. Под мою строгую ответственность.

Факт того, что я ликан она восприняла, на удивление, спокойно. Как и то, что я хочу сделать ее такой же. Боялась, конечно. Но я заверил ее, что все будет хорошо. И я сделал ее ликаном. И, черт возьми, она была потрясающей. Ликан-альбинос, даже Игорь раньше таких не встречал. Да и сама она из забитой девчушки превратилась в прекрасную девушку. Она тут же вырвалась из-под гнета своей матери и ушла к нам в общину. Поселилась у меня. Мы стали настоящими друзьями. Даже больше, чем друзьями. Игорь нас уже втайне поженил. Хотя мы в этом смысле совершенно друг другу не подходили. Не тянуло нас с ней друг к другу, вот хоть ты тресни. Я воспринимал ее как младшую сестру, а она меня, соответственно, как старшего занудного братца.

Вот только характер у нее начал проявляться дай Бог каждому. И меня, честно говоря, это напрягало. Ее периодически вспышки агрессии могли закончиться чем-то чреватым. Я беседовал с ней, не один, и не два раза. Она вроде как понимала. А потом все по новой. Я успокаивал себя, связывал это с тем, что она просто еще не свыклась с тем, что она теперь свободна. Уверял себя, что она достаточно умна, чтобы не наделать глупостей. Как же я ошибался.

Незадолго до того, как я вернулся сюда после второго курса, в лесу пропала пара туристов. Ну, как туристов… на самом деле они были браконьерами. Лиза узнала, кто они такие на самом деле. Ну и…

— Не рассказывай, — Витя почувствовал подступающую тошноту. — Игорь принял меры?

— Радикальные, — лицо Макса мгновенно помрачнело. — Он связался с твоим отцом.

19 лет

Таким яростным Макс не видел Игоря никогда. Его лицо буквально было перекошено от злости. Лиза гордо стояла напротив, не пряча от него глаз, наоборот, держалась абсолютно прямо, уверенная в своей правоте.

— Давай, расскажи ему, что ты сделала! — прорычал Игорь, кивнув в сторону Макса.

— Я сделала то, что должна была! — пронзительно ответила Лиза. — Ты сам рассказывал мне о волколаках и их традициях, я всего лишь следовала им!

— В традициях волколаков, — пугающе спокойным голосом начал Игорь. — Входит защищать природу, а не убивать людей направо и налево.

— Что? — опешил Макс. — Пап, что происходит?

— Расскажи ему! — повторно рявкнул Игорь.

Лиза повернулась в сторону Макса. Всем видом она давала понять, что рассчитывает с его стороны на одобрение.

— Двое выродков убивали животных в лесу. Просто так, ради забавы. Я отплатила им той же монетой.

Макс так и замер на месте. Его разум отказывался это спокойно воспринимать. Она сделала что? Самым жутким была ее ухмылка в тот момент. Она правда считала, что поступила правильно?

— Лиза, — с ужасом в голосе проговорил Макс. — Ты убила людей…

— И что с того! — взорвалась она. — Они этого заслуживали! Господи, Макс, я думала, что ты меня поймешь, с твоей-то любовью к животным!

— Лиза, ты что, правда не понимаешь? — Макс говорил запинаясь, обхватив при этом себя руками. — Ты совершила убийство! Намеренное! Нет на свете этому оправдания! Какое отношение к этому имеет моя любовь к животным? Ты могла их просто напугать, раз у тебя так чесалось!

Макс близок к тому, чтобы сорваться. Руки дрожат. Он лишь вымученно смотрит на подругу, пытаясь сдерживать слезы обиды и горечи. За то, что не уследил.

— Как ты могла так предать нас? — спокойно спросил Макс. Лишь только глаза совсем стеклянные.

— Предать? — Лиза уже считай, что рычит. — А может это вы предаете таких как мы? Сидите тут на жопе ровно, строите из себя деревенских дурачков! С нашей силой мы могли бы изменить мир! Диктовать свои условия!

Макс почувствовал, как у него кольнуло в области сердца. Лицо побледнело. Он уже чувствовал, как сдают нервы. Но Игорь его опередил.

— Пошла вон, — негромко произносит Семенов. — Пошла вон отсюда, дворняга брехливая. И чтоб духу твоего больше в общине не было.

Лиза надменно задирает личико и уходит, максимально громко хлопнув за собой дверью. Как только Макс с Игорем перестали слышать ее шаги, Семенов сел за свой стол, обхватив лицо руками.

— Пап, все хорошо, — начал было успокаивать его Макс, но Игорь его остановил:

— Не сейчас, Максим. Иди к себе. Мне нужно побыть одному.

Макс так и сделал. В ушах до сих пор звенел Лизин холодный голос. Он не мог поверить в то, что та тихая и приятная девочка стала чудовищем. И все из-за него… Из-за того, что он решил вершить судьбы. Если бы он ее не укусил — ничего бы этого не случилось.

Дома Макс упал лицом в подушку и тихо заплакал. Он лежал так довольно долго, пока его не вывел из транса звонок от Игоря.

— Да, пап? — отозвался Макс, вытирая краешком футболки уголки глаз.

— Ты только пойми меня правильно, — почти замогильным голосом начал Игорь. — Я должен был сделать то, что сделал.

— Пап, ты правильно поступил, — ответил Макс. — Я бы на твоем месте сделал бы точно…

— Я созвонился с Охотником. Он уже вышел на ее поимку.

Максу потребовалось чуть больше секунды, чтобы осознать сказанное отцом.

— Ты с кем созвонился? — опустошенно переспросил он.

— Макс, у меня не было выбора…

— ТЫ С КЕМ СОЗВОНИЛСЯ? — уже кричит Макс. — Что ты наделал, пап!?

Макс скинул трубку и бегом выбежал на поиски Лизы.

Макс петлял вдоль деревьев огромными прыжками, с каждой секундой приближаясь к вышке. Вот она уже виднеется на горизонте. Осталось совсем чуть-чуть…

Звук выстрела громом отозвался в ушах юноши. Он упал на колени. Не сумев сдержать трансформацию, он превратился в волка и уже в таком облике ринулся дальше.

Охотника уже не было. Но Макс все еще чуял его запах. А около вышки лежал прекрасный ликан-альбинос. Который однажды принял неверное решение.

Макс подошел к телу подруги. Она так и осталась с открытыми, кроваво-красными глазами. Макс опустился рядом с ней, пару раз тщетно ткнув лапой. Но она была мертва. Он сидел, жалобно завывая, возле ее тела еще минут тридцать.

Семенов был готов к диалогу. Поэтому когда разъяренный Макс влетел в его кабинет, тот даже глазом не повел.

— Убийца! — прокричал Макс.

— Сын, я понимаю, что ты чувствуешь, но, пожалуйста, выслушай меня…

— Зачем ты ее убил?! — не успокаивался Макс.

— Я ее не убивал, — спокойно поправил его Игорь.

— Нет, это сделал именно ты! — тело Макса дрожало еще сильнее, чем когда он услышал признание Лизы. — Ты мог просто ее отпустить!

— Не мог, — отрезал Игорь. — У общины есть четкая договоренность с Охотниками. Если кто-то из нас срывается, то я обязан его отдать им в руки. Это было одно из условий, на которые мне пришлось согласиться, чтобы все мы могли спокойно здесь жить. Поверь, решение отправить Лизу на смерть далось мне отнюдь не легко.

— Да к черту договоренности! — бушевал Макс. — Ты просто так взял и отдал члена своей семьи на убой!

— Каждый житель общины, — Игорь процеживает каждое слово. — Моя семья. И я должен заботиться о каждом ее жителе и обеспечить максимальный комфорт. Вряд ли бы мне хоть кто-нибудь сказал бы спасибо, если бы завтра к нам нагрянули Охотники. Ты готов подставить своих друзей? Дениса? Сережу? Их маму? Амира, в конце концов? Иногда ради сохранения общества приходится чем-то жертвовать.

— Значит, я не хочу жить в таком обществе, — сплевывает Макс, направляясь к выходу.

— И куда ты? — чуть привстал Игорь.

— От тебя подальше! — рявкает юноша и идет к себе собирать вещи. — Ты мне больше не отец!

— И мой отец застрелил ее? — приглушенно спросил Витя.

Макс едва заметно кивает. Витя положил голову на руки. Холод пробирает его тело.

— Мне так жаль, — шепчет он.

— Естественно, я устроил Игорю скандал и тем же вечером ушел из общины, — Макс не стал заострять внимание на последней Витиной фразе. — Мне было все равно, куда, лишь бы не видеть его. За одно мгновение он стал мне ненавистен настолько, что лишь одна мысль о нем вгоняла меня в коматозное состояние. Честно говоря, я до сих пор мучаюсь этой дилеммой. Я ведь понимаю, что Игорь поступил правильно. Абсолютно правильно. Но я все еще не могу его до конца простить. Такие вот дела. Черт, кофе уже остывать начал. Невкусно.

— И где ты жил два года? — спросил Витя.

— На первое время перебрался к Светлане Анатольевне, — кисло улыбнулся Макс. — А так, ну, то тут, то там. Мне повезло, что у меня была комната в университетской общаге. Поскольку Игорь мне больше денег не высылал, то пришлось устраиваться на работу. Все равно думал подкопить на лето, чтобы снять квартиру. Я, конечно, мог бы снова пожить у Светланы Анатольевны, но хотелось как-то одному, думаю, ты понимаешь. В Москве, конечно, с зарплатой продавца-консультанта в спортивном магазине снять квартиру, можно было даже и не мечтать, но Люберцах, может ты слышал об этом городе, я с горем пополам смог потянуть.

— Слышал, — хмыкнул Витя. — Тот еще городок, говорят.

— На самом деле, довольно милый, — возразил Макс. — Все под рукой, в шаговой доступности. В Москву тоже не проблематично добраться. Да и окружающие меня люди были весьма радушны. Однажды я там даже видел одну школу, никогда не догадаешься, как она называлась.

— Как же?

— «Школа радости».

— Серьезно? — прыснул Витя. — Да, у человека, который придумал это название, явно все в порядке с юмором.

Повисла пауза. Витя пытался придумать, в каком направлении дальше двинуть беседу. Пусть волнение уже давно сошло на нет, но оставалась какая-то неловкость. Макс, считай, ему душу изливает. А он все говорит какие-то глупости. Действительно, проблема. Он знал назубок схему Грегора Менделя о науке крови, но не мог сориентироваться в простой житейской беседе. Дела.

— Да уж, смотря на то, что произошло между тобой и Игорем, понимаю, что у меня с отцом конфликтов не было от слова «совсем».

— У каждого свои трудности. Не стоит их принижать только лишь потому, что кому-то в этой жизни приходится тяжелее, — мудро заметил Макс. — Какое было твое прям самое жесткое разногласие с отцом?

— Ох, ну я даже прям так с ходу и не скажу, — почесал голову Витя. — Мы частенько спорим… Ну, самое такое, зубодробительное, было, когда я в восьмом классе немного накосячил с годовыми оценками и меня в воспитательных целях не пустили в лагерь, да. Обижался я с неделю точно.

— Ох уж эти устаревшие представления о том, что оценки действительно как-то фиксируют качество образования ребенка, — презрительно скривился Макс. — В такие моменты радуюсь, что я не ходил в школу. И так было достаточно поводов для разочарования в человечестве.

— Да нет, Макс, дело не в этом, — кисло улыбнулся Витя. — Там штука была в том, чтобы научить меня ответственности. Я ведь действительно тогда, ну, немного себя распустил. Не умел рационально совмещать приятное с полезным. Пришлось учиться, чтобы избежать подобных неприятных историй в дальнейшем. Как говорится, урок усвоил. Но за лагерь все равно обидно.

— А ты вообще много где был? — спросил Макс, задумчиво уставившись на стакан.

— Ну, в Крыму был, — задумался Витя. — В Финляндии бывать доводилось. В Греции. Когда я был маленьким, то родители часто куда-нибудь да ездили. В последнее время, правда, мы уже давно никуда не выбирались.

— Везет, — вздохнул Макс. — Я даже на море ни разу не был. Однажды удалось лишь побывать на Байкале с палатками.

Сердце у Вити вздрогнуло. Байкал… Он же ведь так мечтал о том, чтобы побывать там дикарем. Хотя бы недельку. Ловить рыбу, гулять по лесу… Наслаждаться природой, которую он раньше мог видеть только на картинках. А уж как он мог бы там развернуться сейчас, став ликаном! Это было

— Знаешь, мне кажется, что то, что ты побывал там, перевешивает все мои поездки, — сказал он, чуть опустив взгляд в пол, с немного сбившимся дыханием.

— Ой, да не мелочись, — Макс ему явно не поверил.

— Можешь послушать стук моего сердца и убедиться, что я говорю искренне, — пожал плечами Витя.

— Романтик ты, Витя, — Макс будто сказал это с легким укором. — А нужно быть реалистом. Да, на Байкале безумно красиво. Но мир куда более разнообразный. И ты должен радоваться, что ты его хоть немного, но видел. А я пока не имею такой возможности.

— А где ты хочешь побывать больше всего?

Макс даже не думал. Ответ у него был давно готов:

— В Австралию хочу. Страна с уникальной природой и эндемиками. Ну и плюсом родина сумчатых ликанов. Как знать, может быть еще не все потеряно, и кто-нибудь из них выжил?

— У Сереги одно время была тяга к криптозоологии, — вспомнил Витя. — Да чего уж там, до сих пор имеется. Все мечтает как-нибудь вырваться на озеро Лох-Несс. Можешь его с собой взять, он тебя с удовольствием сопроводит на поиски чего-нибудь вымершего.

— Спасибо, не надо, — резко замотал головой Макс. — Иначе, боюсь, что в таком случае через неделю Австралию придется заново колонизировать, ибо все людское население оттуда просто-напросто сбежит.

Оба рассмеялись. Витя уверенно посмотрел в глаза собеседнику — в них сейчас не читалось обычно присущее ему выражение какой-то вселенской скорби. Напротив, скорее даже какой-то азарт, смешанный с удовлетворением.

— Слушай, Макс, а как ты вообще стал, ну, ты понимаешь… — Витя решил, что сейчас самое время задать этот вопрос.

Макс негромко кашлянул. Чуть прикусил нижнюю губу, будто силился что-то вспомнить.

— Мелкий я совсем был, — начал он. — Я мало, что помню. Отчетливо лишь только то, что случилось это все прямиком на мой день рождения, четвертого августа. Шесть лет мне исполнилось. Я тогда с биологическими родителями был на даче, кажется. Он атаковал меня прямо на участке. Я не знаю, как я выжил. Помню, что было очень больно. Помню, что потом часто превращался помимо своей воли. Взрослым-то укушенным трудно это контролировать, про детей и говорить не приходится. Помню этот страх в глазах родителей. Я не помню лиц, но глаза врезались в память очень хорошо. Помню, как отвезли меня в интернат. Сказали, что вернутся, — Витя успел заметить появляющиеся когти на руках Макса. Тот заблаговременно их спрятал под стол. — Но в итоге я остался там на долгих пять лет. Пока не сбежал. Я не думал о последствиях. Тогда казалось, что хуже быть не может. Но хуже было.

По спине Вити пробежал холодок. Трудно было сохранять спокойное выражение лица.

— Долгое время я просто скитался по городским улицам, как беспризорник. Да, ликану было проще найти себе пропитание. Кое-где я подворовывал, кое-где… Впрочем, не буду это озвучивать, — Макс своевременно заметил позеленевшее Витино лицо. — Жизнь была настоящим кошмаром. Не знаю, сколько бы я протянул, не встреть я случайно Игоря.

— И как это произошло?

— Он меня сбил, — моргнул Макс.

10 лет

В животе нещадно урчало. Макс стоял недалеко от палатки с пирожками, с силой сглатывая слюну. Он не ел нормальной еды уже… А сколько? Он потерял счет времени.

Он не задерживался подолгу на одном месте. Мальчишка-беспризорник вызывал слишком много вопросов. Конечно, его уже посещали мысли самому сдаться в ближайшее отделение милиции. Но тогда его вернут назад в интернат, чего он точно не хотел. Лучше уж так.

Голод пересиливал. Если ему удастся все сделать быстро, то продавщица даже не заметит. А если все же все пойдет по худшему сценарию, то она не выглядела уж слишком суровой женщиной. Максимум — что-то крикнет вдогонку. Не более.

Грязные щеки мальчика чуть увлажнились. Ему не нравилось воровать. Но другого выхода у него не было. А снова в облике волка питаться крысами или дворовыми собаками… Нет уж, хватит. Один пирожок ничего не стоит.

Опустив руки в уже продырявленные карманы, Макс не особо торопясь пошел в сторону палатки. Там как раз отоваривался какой-то мужик, и все внимание продавщицы было сосредоточено на нем. Условия благоволили.

Вот он уже проходит за спиной мужика, стараясь смотреть прямо перед собой. Едва он высунулся из-за нее, тут же резко вынул руку из кармана, и вот в ней оказывается мягкая булочка. Удалось! Он уже хотел было прибавить шаг, как вдруг на его плечо опустилась тяжелая рука того самого мужика.

— И что это ты тут удумал, а? — сурово спросил он.

Макс дернулся, но хватка была слишком уж крепкой. Душа ушла в пятки, на лбу проступили испарины. Он умоляюще посмотрел на мужика:

— Дяденька, пустите, пожалуйста, Вы не понимаете, я очень голодный…

— Конечно не понимаю. Не понимаю, зачем нужно было воровать, — прервал его лепетания мужик. — Ладно, голубчик, сейчас в милиции тебе мозги-то вправят. А там уж дальше решат, что с тобой делать.

У Макса при упоминании милиции екнуло сердце. Лелеять надежду на то, что мужчина разжалобится, было без толку. Он ведь и правда отведет. И тогда все, конец. Его вернут в интернат. Где он точно не выживет.

— Пусти, — Макс понизил голос, чувствуя, как просыпается зверь.

— Не дергайся, сопляк, — рыкнул мужик. — Сначала ты вернешь то, что украл, а потом…

— Пусти! — взревел Макс, сверкнув ярко-желтыми глазами. Мужик в шоке отпрянул. Медлить было больше нельзя.

Взяв ноги в руки, Макс рванул в сторону проезжей части. С его скоростью он вмиг оторвется, особенно среди извилистых дворов. Там его уже никто не найдет…

Резкий скрежет и звук тормозящих об асфальт шин заставили мальчика повернуть голову. В последний момент он увидел бампер автомобиля и слепящий свет фар. А затем — резкая боль, головокружение и темнота.

Из машины, с глазами полными ужаса, выскочил небольшого роста коренастый мужчина. Он будто в замедленной съемке смотрел на отлетающее от машины тело мальчика.

— О, Боже, нет! — сдавленно крикнул он.

Не обращая внимания на постепенно назревающую пробку, он ринулся к пострадавшему. Тот лежал на обочине. Тело мальчика тряслось будто в конвульсиях.

— Так, пацан, только не умирай, слышишь? — отчаянно пробормотал коренастый, аккуратно кладя того на спину. И ту он увидел его горящие желтые глаза и слегка заострившиеся клыки. Кое-где на лице начала проступать матово-черная шерсть.

— Вот так совпадение, — прошептал он.

— У-уходите, — пробормотал Макс. Он лишь понимал, что вот-вот превратится. И тогда, кто бы рядом не был, пострадает. А он этого не хотел.

— Тише, тише, — начал успокаивать его

— Вы не… не понимаете, — попытался образумить его Макс.

— Я как раз все прекрасно понимаю, — коренастый мягко улыбнулся, посмотрев Максу прямо в глаза. А затем удивленный мальчик увидел два ярких огня. Взгляд волка. И он почувствовал, как по телу начало расползаться приятное тепло. Ярость отступила, оставив место непонятному удовлетворению. Этот мужчина, кем бы он ни был, такой же, как он…

— Эй! — прервал их игру в гляделки мужик, ранее задержавший Макса. — Этот (Макс не знал значение следующего слова, но оно показалось ему весьма грубым) украл товар у этой милой женщины! — он все без остановки тряс пальцем в направлении продавщицы. — Ему место в колонии для малолеток!

Видимо, тот решил, что светящиеся глаза у мальчика — какой-то фокус или обман зрения. Ибо испуганным он больше не выглядел.

— Я почти уверен, что кражи булки недостаточно для такого серьезного наказания, — уверенно заявил коренастый, помогая Максу подняться на ноги.

— Достаточно! — чуть ли не с пеной у рта кричал мужик. — Сегодня эта шпана крадет продукты, завтра деньги, а послезавтра ради дозы лишит кого-то жизни в подворотне! Эту заразу нужно истреблять в зародыше!

— Прошу заметить, — голосом коренастого можно было резать металл. — Что по моей халатности этот юноша чуть было не отправился на тот свет. Так что в какой-то степени я теперь несу за него ответственность. Ну и, раз уж на то пошло, — он подобрел буквально за секунду, стоило ему взглянуть на продавщицу. — Сколько он должен за булочку?

— Двадцать рублей, — каким-то глухим голосом ответила та. Она явно перестала понимать, что происходит.

Все так же добродушно улыбаясь, коренастый достал из кармана кошелек и плавно выудил оттуда сторублевую купюру.

— Сдачу оставьте себе, — промурлыкал он. — В качестве компенсации за небольшой моральный ущерб.

Продавщица с изумленным взглядом приняла денежку и, неловко улыбнувшись, вернулась за прилавок. Мужик, поймавший Макса, стоял молча, ловя ртом воздух от негодования.

— Вы что-то еще хотели? — осведомился коренастый. Мужик лишь отрицательно качнул головой и гордо зашагал по своим делам.

— Я… Я не знаю, как Вас благодарить, — слабым голосом прошептал Макс, крепко сжимая с боем добытую еду.

— Пустое, — добро ответил мужчина. — Тебя как зовут?

— Максим, — ответил мальчик, слегка зайдясь кашлем.

Мужчина не замедлил с взаимным ответом, протягивая мальчику крепкую ухоженную ладонь:

— Игорь Владимирович Семенов. Можно просто Игорь. Тут недалеко есть Макдональдс, ты ведь, как я понимаю, голодный?

Тот отчаянно закивал. Игорь услужливо открыл ему дверь своего автомобиля, приглашая внутрь. На секунду Макс засомневался, стоит ли садиться к незнакомому мужчине, но потом вспомнил его глаза. Он тоже был оборотнем. А это явно значило то, что, по крайней мере в ближайшее время, ему бояться нечего.

Игорь действительно отвез его до ближайшего Мака, где сразу ему сообщил, что тот может заказать все, что захочет, он оплатит. Макс тут же набрал себе увесистый поднос всяких бутербродов, стараясь все же особо не наглеть, пусть Игорь за все время не изменился в лице ни на йоту. Они сели в дальний угол, где Макс тут же с жадностью набросился на еду. Игорь с улыбкой смотрел на него, не спеша поедая шоколадное мороженое.

Макс не представлял, что он сможет наесться. Но на подносе еще лежали чизбургер с бигмаком, когда он понял, что впервые за очень долгое время действительно сыт. Это было поистине блаженное чувство. Макс довольно улыбнулся, откинувшись на спинку стула. Встретился взглядом с Игорем. По идее нужно было что-то спросить. Он застыл, пытаясь подобрать нужные слова. Но все вылилось в весьма лаконичное:

— Так Вы тоже оборотень?

Он тут же осекся, испугавшись, что сказал он это слишком громко. В его голове на них тут же обернулась добрая половина Макдональдса, а Игорь из улыбчивого дядьки превращается в чудовище, которое убивает всех свидетелей, а затем, превратившись в человека, начинает буравить Макса взглядом, приговаривая: «Что же ты наделал! Это все из-за тебя!».

Но никто даже не обернулся. А Игорь, который не мог не заметить испуг Макса, лишь негромко рассмеялся:

— Предпочитаю слово «ликан». Оборотень — это слишком размыто. А ликан — это именно что оборотень-волк. Ну да ладно. Так, Максим, что же мы гуляем таким поздним вечером без родителей?

— У меня их нет, — пробубнил Макс. Напоминание о родителях острой болью отозвалось в сердце. — Они бросили меня.

— Оу, сочувствую, — понимающе кивнул Игорь. — Получается, что ты действительно беспризорник?

— Можно сказать и так, — Макс постарался высказаться с безразличием, пусть и весьма натянутым.

— Что ж, тогда тебе точно должно понравиться мое предложение, — подмигнул Семенов. — Видишь ли, я являюсь основателем небольшого поселения для, скажем так, таких, как мы.

— Таких как мы? — не понял сначала Макс. А потом смысл сказанного ударил ему в голову, подобно профессиональному боксеру. — Так нас много?

— А ты что думал? — Игорь развеселился от реакции Макса. — Мальчик мой, таких, как мы тысячи по всему миру. Впечатляет, правда?

Макс почувствовал, как какое-то непонятное ощущение вновь расползается по всему телу. Ощущение того, что он не одинок. Дрожь от этой мысли прошла по его телу. То, что он встретил Игоря, не могло быть просто совпадением. Это была судьба. Его судьба. Но все же…

— Вы знаете, мне хоть и всего лишь почти одиннадцать, но я уже успел крепко усвоить одну простую истину — никто никогда не делает что-то просто так, — опасения Макса разрушительным торнадо вырвались наружу. — В связи с этим у меня к Вам, Игорь, вопрос. Вы только не сердитесь. Зачем Вам это? Это поселение? И что Вы потом потребуете от меня за возможность жить там? Я еще слишком мал, чтобы в полной мере оплачивать свое проживание, вряд ли Вам нужен еще один голодный рот, который проживает под боком за «спасибо».

Смутившись, Семенов отвел взгляд. Он даже и не думал, что его предложение может вызвать у мальчика такие мысли. На секунду показалось, что перед ним не ребенок, а взрослый и побитый жизнью человек:

— Это резонный вопрос с твоей стороны, я бы не стал на него злиться. Знаешь, когда-то у меня было все, о чем можно мечтать. Деньги, власть, красивая жена, сын твоего возраста… А потом меня укусили. И все пошло к чертям. Бизнес начал рушиться, жена от меня ушла вместе с ребенком. Я не стал ее удерживать, ее можно понять. Редкий человек готов жить под одной крышей с монстром. Мы, ликаны, увы и ах, одиноки. Бремя, которое каждому из нас приходится нести. Можешь считать, что моя

— Зачем Вы мне это рассказываете? — покраснел Макс. — Это же личное…

— Хочу быть с тобой откровенным, — пожал плечами Игорь. — Так, ну что ж, засиделись мы тут с тобой. Пора уже и выдвигаться. Ну так, ты со мной? Если ты все же решишь отказаться, то я не стану на тебя давить.

За их столиком ненадолго воцарилась тишина. Макс собирался с силами. Взвешивал все «за» и «против». Глупо было все же соглашаться вот так ехать непонятно куда с незнакомцем, пусть тот и являлся ликаном и весьма располагающим к себе. Но какая-то его частичка, волк внутри, отчаянно завилял хвостом, будто успокаивая его, говоря, что все будет хорошо. И Макс кивает.

— Весьма нестандартная история знакомства, — чуть приподнял бровь Витя.

— Жизнь — непредсказуемая штука, — кивнул Макс. — Как говорил Воланд — «Человек не может ручаться даже за свой завтрашний день».

— Булгаков, — удовлетворенно отметил Витя. — Обожаю. А «Мастера и Маргариту» считаю одной из лучших книг за всю историю мировой литературы.

— Я и тебя в этом вопросе всецело поддержу, — одобрительно улыбнулся Макс. — В общем, так я в итоге и оказался здесь, в Белоомутске. В общине на первых парах приходилось нелегко. Но со временем я смог освоиться. Завел друзей. Мой одногодка Дэн, его старший брат Серега и здоровяк Амир. Была еще одна девочка, Юля, но так уж вышло, что у нее родился брат, и ее семья в итоге вернулась назад в Москву. Увы, не каждый в состоянии приспособиться к деревенской жизни, тем более, с маленьким ребенком. Я ее встретил потом много лет спустя, когда был уже на втором курсе института. Не даром все же говорят, что Москва — большая деревня. У нас одно время было даже что-то вроде отношений, но мы были слишком уж разными. А там я еще и с Дианой этой познакомился… В общем, мы обоюдно сошлись на том, что останемся друзьями. И больше не виделись. Занавес.

— А ты, смотрю, тоже тот еще ловелас, — ехидно вставил Витя.

— Тоже? — вскинул бровь Макс. — Малой, мне бы твою самооценку.

Покрывшись пунцом, Витя молча уткнулся в стакан с кофе. Ну вот, выставил себя дураком. Типичный Витя.

— В общем, здесь же вскоре и произошла одна из самых важных встреч в моей жизни. Я познакомился со Светланой Анатольевной.

13 лет

Макс был доволен. Вылазка в поселок не прошла даром — в руках он сжимал несколько дисков с ужастиками. Теперь можно будет смело приглашать Дэна на новые ночные посиделки. А там, глядишь, и Амир с Серегой подтянутся. Макс улыбался во весь рот, предвкушая чудесный вечер.

Увлеченный своими мыслями, Макс уже шел в сторону железной дороги, как вдруг заметил одинокую пожилую женщину, которая, еле ступая, волочила за собой здоровые сумки с продуктами. Люди безразлично проходили мимо, не обращая внимания на ее печальные мокрые глаза. Никто не предлагал помощи. Никто даже не замедлил шагу. Внутри у Макса закипела кровь. Помрачневшим взглядом он еще понаблюдал за прохожими. Поняв, что эффект свидетеля работает в полную силу, Макс уверенным шагом подошел к женщине.

— Простите, Вам помочь? — вопрос был, скорее, риторический.

Женщина с долей испуга взглянула на Макса. Она даже слегка отпрянула. Макс смутился — видимо, он прозвучал слишком неожиданно.

— Ой, да не стоит, — тихо ответила она. — Сама уж как-нибудь…

— Думаю, что все же стоит, — настоял Макс. — Давайте Ваши сумки.

— Так они ж тяжелые, — попыталась возразить женщина, но Макс был непреклонен:

— Я худой, но жилистый, вмиг донесу.

Ее благодарный взгляд был лучшей наградой из возможных. Макс взвалил на себя баулы и понес в указанном направлении, пока та шла рядом, растерянно повторяя слова благодарности.

Уже у нужного подъезда Макс все же с небольшим облегчением поставил сумки. Торжественно улыбнувшись, уже собирался молча уйти в закат, как вдруг с изумлением заметил, как старушка полезла за кошельком.

— Вы что? — недоуменно спросил он.

— Возьми, — она трясущейся рукой протягивала ему сто рулей.

Макс сначала даже не нашелся, что сказать. Он смотрел на протянутую купюру с примесью шока и какого-то отвращения. Отрицательно качнув головой, он опустил руку женщины и, улыбнувшись напоследок, чуть пошатываясь, пошел в сторону общины.

— Ну давай я тебя хоть чаем напою! — донеслось ему вслед.

А вот тут Макс уже отказаться не мог. Свободного времени у него было еще много. Так что почему бы и не посидеть с хорошим человеком?

— Я помог ей донести сумки. Она в знак благодарности угостила меня чаем с баранками, — Макс смахнул случайно показавшуюся слезу. — Я стал часто ходить к ней. Помогал по дому, да и вообще, чем мог. Я не стал говорить ей, что я ликан. Это было лишним. Однако она знала, что я из общины и что настоящих родителей у меня нет. Не знаю, сыграло ли это свою роль, но в итоге, если Игорь стал мне отцом, то она мне стала, как мамой… Хотя, скорее даже бабушкой, но не суть. Она была одним из самых близких мне людей. А эта… мразь… отняла ее у меня.

Витя с грустью смотрел на Макса. Ему оставалось лишь удивляться, как тот умудряется сохранять спокойствие. Столько потерь, столько боли… Он возненавидел себя за то, что утаивает от него возможную личность Омеги. Ему так хотелось помочь… другу. Но, несмотря на все вскрики совести, он молчал. Он боялся, что ошибается. Но часть его, отвечавшая за логику, настаивала, что он все только лишь усложняет. Если он скажет Максу об этом как можно более аккуратно, то будет вероятность…

Тут Витя кое-что вспомнил. Одну маленькую деталь, которую слышал еще от Зинаиды Михайловны. По телу пошли мурашки. Он не мог допустить даже мысли, что Макс… Но спросить он должен был.

— Моя соседка снизу знала ее… Говорила, что у нее был сын. И что он погиб, якобы от зубов дворовых собак. Я сейчас ни на что не намекаю, но…

Проступившую бледность на лице Макса видно было даже невооруженным глазом. У Вити расширились от ужаса глаза. Нет. Невозможно…

— Так это ты его? — прошептал он. Вся жалость пропала во мгновение ока.

— Пошли на улицу, — бросил Макс, практически молниеносно надевая пальто. Вите оставалось только поспевать.

Выдох и глубокий вдох. Хотя какой там. У Вити сейчас буквально все перевернулось верх дном. Он мог еще понять, почему Макс убил того ликана. Он защищал невинную девушку. Но здесь… Он помнил из рассказов Зинаиды Михайловны, что сын Светланы Анатольевны

Макс стоял спиной к нему. На его пальто падали крупные снежинки, которые тут же таяли. Витя подошел почти вплотную. Не совсем было понятно, к чему этот излишний драматизм. Хотя, может он просто додумал это ввиду творческой натуры.

— Я не хотел этого, — было очевидно, что каждое слово дается Максу с трудом. — Я всего лишь хотел его припугнуть. Я не мог смотреть на то, как он с ней обращается. Сидит на шее, ничего не делает, клянчит последние деньги на бутылки дешевой водки. Она жила-то на одну пенсию, а она сам знаешь какая в нашей стране. Так он еще и смел поднимать на нее руку! Разве я мог остаться в стороне?

Макс отчаянно силился не сорваться. Витя не посмел ничего говорить. Сейчас нужно было слушать.

— Я подкараулил его после очередной попойки. Думал, сверкну пару раз глазами, рыкну, он станет как шелковый. Но когда я его увидел, то растерялся. Мне было тринадцать лет, черт побери, пусть я хоть сто раз ликан, но я вышел против взрослого мужчины… Я говорил что-то невразумительное, а он лишь смеялся. Потом отвесил мне пару пощечин. Я стерпел. Но когда я увидел в его руке заточку… Я будто с цепи сорвался.

Когда я пришел в себя, то было уже поздно. Осознав, что натворил, я впал в истерику. Я подвел доверие Игоря, лишил Светлану Анатольевну единственного сына, пусть и не Бог весть какого. Я даже хотел наложить на себя руки… Конечно, я рассказал обо всем Игорю. Я уже морально приготовился к тому, что он прогонит меня взашей. Но он не стал этого делать. Он помог мне прийти в себя. Он понимал, что это было случайностью. Понимал, что я раскаиваюсь. Но мне от этого было не легче. Я все пытался убедить себя, что этот человек моральный урод, что он заслуживал этого… Но все было бесполезно. Убийству нет оправдания. И оправдывать его мерзко, какие бы мотивы не двигали тобой в этот момент. Мне нет прощения за то, что я сделал. И никогда не будет. А я даже вину перед ней нормально загладить не смог…

Макс опустил глаза. Его разум был полностью истощен. Он не мог уже даже говорить, лишь только хрипеть что-то невнятное. Витя стоял, будто громом пораженный, обуреваемый чувством стыда за свои мысли. Он даже не стал делать акцент на том, что Макс сейчас немного сам себе противоречит, ведь Омегу он щадить явно не собирался. Сейчас это было совершенно ненужным.

— Макс, — положил он ему руку на плечо. — Ты хороший человек. Я правда так считаю. Могу поклясться на чем угодно.

Ликан перевел на Витю чуть покрасневшие глаза. Робкая улыбка на лице юноши приободрила его.

— Ты же ведь это специально говоришь, да? — спросил он, моргая из-за редких слез.

— Ты чем меня слушаешь вообще? — возмутился Витя.

Макс довольно хмыкнул. Былой настрой к нему потихоньку возвращался.

Повисла тишина, лишь изредка прерываемая звуками автомобилей, да периодической болтовней прохожих.

— Знаешь, это же ведь после этого инцидента твоя чокнутая семейка перебралась сюда, — виновато улыбнулся Макс. — Игорь тогда знатно перенервничал, убеждая твоего отца, что ликан, убивший человека, ликвидирован.

— Что? — шокировано переспросил Витя. Картинка потихоньку начинала складываться. Если Максу было тринадцать, то это произошло десять лет назад, как раз, когда они переехали в Белоомутск. — Вот же ж… То есть, это мне тебя благодарить, что я из цивилизованной Москвы переехал в эту глушь на ПМЖ?

Макс неопределенно пожал плечами. В ответ на это Витя лишь широко улыбнулся:

— Да расслабься, я ни о чем не жалею. Моя жизнь прекрасна и удивительна. И не факт, что в Москве было бы так же. В конце концов, я познакомился с тобой. И я этому очень рад.

— Знаешь, могу сказать тоже самое, — кивнул Макс.

— Дружеские обнимашки? — предложил Витя.

— Нет уж, мы не настолько еще близки, — саркастично ответил тот.

— Да брось, бука, — ткнул его Витя. — Обнимашки спасут мир.

— Отстань от меня, — отмахнулся Макс, пытаясь сохранить серьезное выражение лица.

— Ладно, куда двинем дальше?

Макс поднял глаза на почти что безоблачное небо. Собирался с мыслями. А ведь действительно, куда дальше?

— Знаешь, — протянул он. — Куда глаза глядят.

15 лет.

Макс вышел на крыльцо своего домика. В руках у него был бокал с вином. Эта июльская ночь выдалась на удивление прохладной. Конечно, телом он этого не чувствовал. Скорее, на каком-то подсознательном уровне.

Присев на ступеньку, он уставился на звезды и на бесконечную темноту, окружающую их. В такие моменты он как никогда ясно осознавал, какие люди идиоты, раз думают, что они действительно единственная разумная форма жизни в огромной Вселенной. Ну разве это возможно? Миллиарды Галактик и нигде не зародилась жизнь? Это даже звучит смешно.

Лера вышла следом за ним чуть позже. Укутанная лишь в одну легкую простыню, она выглядела такой желанной. Макс даже если бы сильно захотел — не смог бы не посмотреть на нее.

— Любимая, ты же замерзнешь, — мягко предупредил он.

— С тобой это маловероятно, — улыбнулась она, присаживаясь рядом и кладя голову ему на плечо. — Какая там у тебя температура тела, напомни?

— Около тридцати девяти, плюс-минус, — ответил Макс.

— Ну вот, — радостно провозгласила Лера.

Она села рядом с ним. Макс робко обнял ее за плечо. Ему так не хотелось отпускать ее ни на секунду. В глубине души он боялся, что пелена влюбленности может спасть с ее глаз. И тогда она оставит его из-за его природы. Игорь не раз говорил, что ликаны одиноки. У него были причины так говорить. И этот

Лера обеспокоенно посмотрела на Макса:

— Все хорошо?

— Да, просто… — он запнулся. Лишь бы ее сейчас не обидеть. — У нас все так завертелось… Я безумно счастлив с тобой, но я очень переживаю. Ты точно готова связаться с монстром? Моя ликантропия никуда ведь не денется. Я буду таким всю жизнь. И, если у нас будет будущее, чего мне бы очень хотелось, то и…

— Максим, — перебила его Лера, взяв его за руку. — Ты не монстр. Ты оборотень. Мой любимый волк. Я всегда буду с тобой, чтобы не случилось.

У Макса защипало в глазах. Он снова убедился в том, как ему повезло с ней.

— И я, любовь моя, — прошептал он. — И я…

Глава 23. Побеждая страх

В комнате горели свечи. На полу разбросана вперемешку женская и мужская одежда. А на кровати слились два разгоряченных тела.

Она еще раз дернулась, чувствуя, как оргазм прошибает ее всю. Издав последний вздох удовольствия, она упала рядом с ним на кровать. Тут же потянулась в тумбочку, откуда достала из секретного отсека пару джойнтов.

— Будешь? — спрашивает она.

Антон с легким презрением смотрит на косяк. Тяжело вздыхает.

— Черт с ним, давай, — в конце концов соглашается он.

Столько всего навалилось. Может действительно стоит полностью расслабиться? А там, глядишь, и мысли в нужное русло встанут. Потому что пока все шло совершенно не так, как планировалось. То, что должно было стать всего лишь его очередным охотничьим триумфом, превратилось в весьма запутанную историю. Омега был совершенно не похож на других ликанов, которых ему доводилось убивать ранее. В их действиях не было какой-то последовательности. За исключением лишь случая на Селигере, где имело место банальная месть, все умерщвленные им ликаны убивали без разбору всех, кто попадался на пути. И по началу казалось, что Омега ничем не отличается. А значит, охота должна была занять неделю-полторы максимум. Но он оказался на редкость скрытным, была какая-то дьявольская логика в его действиях. Антону так и не удалось установить связи между его жертвами, но было здесь что-то, что не отпускало его.

А потом еще и тот ликан, которого он сначала принял за Омегу, с весьма знакомым кулоном. И все запуталось окончательно. Пусть у него пока что не было доказательств, но он теперь начинал понимать, зачем его брат позвал его на самом деле.

— О чем задумался?

Антон вернулся в реальность и посмотрел на спутницу, которая, ничуть не стесняясь своей наготы, сидела рядом с ним на краю кровати.

— У тебя бывало такое, что ты уверена в своей правоте, но нет возможности никак ее доказать?

Антон спросил это больше машинально. Просто потому что надо было что-то ответить. Ему, по сути, было абсолютно все равно, что она там думает и действительно ли ей приходилось сталкиваться с подобным.

— Ну, если нет возможности, то, может быть, не такая уж это и правда? — жмет плечиком она.

Скривившись, Антон делает еще затяжку:

— Нет, солнце мое, самая что ни на есть правда.

Услышав вибрацию своего телефона, Антон немного напрягся. Кому он мог понадобиться в столь ранний час? Хрустнув шеей, Охотник поплелся за аппаратом. Хотелось зевнуть, но когда увидел, кто звонит, то зевок застрял в горле. В плечах отдало холодком. И ведь даже сбросить или проигнорировать не было возможности.

— Сука… — шепчет Антон, принимая вызов. — Да, отец?

— Привет, сын, — сухой и жесткий голос как обычно продирает до костей. — Звоню вот узнать у тебя, как успехи.

— Дело оказалось немного труднее, чем я предполагал, — мнется Антон. — Но мы с Костей уже близки к…

— Кажется, кто-то стал жертвой ошибки планирования, — перебивает его Геннадий Андреевич с долей горькой усмешки. — Ты клялся, что это будет плевое дело. Что ты не подведешь меня в этот раз. А ты уже две недели страдаешь херней.

— Не я один, — огрызнулся Антон.

— Костя не позорил меня перед иностранными коллегами, — напоминает ему отец. — Американцы еще долго будут помнить твое фиаско в Калифорнии.

Антон сжал смартфон с такой силой, что экран по краям треснул. Жгучая ненависть разогрела кровь до кипения. Ему хотелось сейчас же сдать своего брата с племянником за нарушение правил, но вовремя спохватился. Если он ошибается, то дискредитирует себя еще больше. А этого нельзя было допустить.

— Сдал ты в оборотах, сынок, — продолжил Геннадий Андреевич. — Я уж думал, что после того, как Костя засел в этом вшивом городишке, то у меня хоть ты остался, кому я могу передать свое дело. Но я начинаю сомневаться в правильности своего решения. Сначала ты упускаешь Фрейзера, а теперь две недели ловишь одну чертову тварь, подобных которой твой старший брат мог раньше отстреливать, как уток в сезон охоты!

Антона поочередно бросало то в жар, то в холод. Хотелось наорать на отца, проклясть его вместе с выродком-братом… Антон кипел, как раскаленный чайник, лишь чудом сохраняя спокойную интонацию:

— Я обещаю, отец, к полнолунию тварь будет убита. И я лично принесу тебе его голову.

— Я очень на это надеюсь, Антон, — прохрипел Геннадий Андреевич. — Пусть это и не восстановит твою честь до конца, но хоть немного заново поднимет тебя в моих глазах.

— Я все сделаю, — скрипит зубами Охотник.

— Посмотрим, — хмыкают в трубке. — Ты, кстати, беседовал с моим внуком, как я тебя просил?

Антон побелел. Желание высказать свои подозрения вновь обуревало его. Лишь только пара слов — и тогда ненависть отца обрушится на семью его брата, подобно цунами. Это так манило. Но пока стоило повременить.

— Пытался, — ответил он. — Парень непробиваемый альтруист. И, стоит признать, имеет недюжинный талант к рациональному мышлению. Пусть и не до конца раскрытый. Будет весьма трудно… завербовать его, если ты об этом.

— Рано или поздно придется, — вздыхает Геннадий Андреевич. — Сам знаешь, в какое время живем. Нам могут понадобиться любые силы, чтобы предотвратить повторение трагедии. Конечно, если бы ты не облажался, то Чарльза Фрейзера уже бы жарили черти, но…

— Хватит! — не выдержал Антон. Девушка на кровати поперхнулась дымом от неожиданности.

— Хватит будет тогда, когда я сочту нужным, щенок! — рявкнул Геннадий Андреевич. — Чтоб к полнолунию Белоомутский ликан был мертв! Иначе ты пожалеешь, что родился. У тебя пять дней. Время пошло.

Антон зашелся мелкой дрожью. Все, что сейчас бушевало внутри него — ненависть. К отцу. Брату. Племяннику. Она заполнила его до предела, но, что удивительно, его ум был кристально ясен. Он не позволит взять верх эмоциям.

— Что-то случилось? — осторожно спрашивает девушка.

— Небольшие недомолвки с папашей, все нормально, — улыбается Антон, чувствуя какое-то странное возбуждение. Он давно замечал за собой, что в гневе он становится будто другим человеком. Словно просыпается какая-то его необъяснимая темная сторона. Он уже не узнает себя. Становится таким же зверем, на которых он охотится. Только без метаморфозы. Кинув телефон на ковер, он подходит к девушке и хватает ее за горло. Не сильно. Но достаточно крепко.

— Оу, — томно вздыхает она. — Кто-то хочет продолжения?

— Заткнись, — прорычал Антон. Он круто развернул ее, оказавшись сзади. Он уже предвкушал, как войдет в нее, как вдруг его телефон снова завибрировал. Неужели снова отец?

— Ответь, я подожду, — тяжело дышала девушка.

Проклиная все на свете, Антон тянется за телефоном. Звонил Даня. Охотник мысленно его гильотинировал, но все же взял трубку. Для таких ранних звонков должна быть очень веская причина.

— У тебя ровно минута, — рыкнул он.

— Антон Геннадьевич, тут такое, — Даня был взволнован. — Я тут шерстил ВКонтакте, ну и…

— Ты что, — Антон чувствует, как звереет. — Сучонок малолетний, звонишь мне ради какой-то статейки в интернете?

— Да нет же, — поспешно отвечает Даня. — Помните двух девушек, которых Вы спасли от ликана? Короче, они опубликовали фотографию с ним в интернете. Но дело не в этом. Там, в общем, в комментариях люди пишут о пацане, который выжил после нападения волка. Шутят, типа он теперь тоже ликан.

— Пацане? — живо переспросил Антон. — Продолжай.

— Антон Геннадьевич, лучше сядьте. Никогда не догадаетесь, что это за пацан.

— Ну? — напряженно переспрашивает Антон, уже заранее зная ответ.

— Ваш племянник, Витя, — с тяжестью в голосе говорит Даня.

Глаза Антона обезумели в немом торжестве. Вот оно! Доказательство! Осталось только… Внезапно настроение сменилось на убийственное спокойствие. В голове созрел план, как убить разом двух зайцев.

— Прикажете что-то предпринять? — уточнил Даня, чуть заикаясь. Молчание шефа его напугало ни на шутку.

— Пока нет, — удовлетворенно улыбнулся Антон. — Напиши моему отцу, пусть вышлет пару ампул гематолюпина.

— Вы уверены? — в голосе Дани сомнение. — Гематолюпин не доработан, да и вряд ли в принципе сможет когда-нибудь побороть ликантро…

— Дань, я тебе что сказал? — вкрадчиво повторил Антон. — Пусть отец вышлет две ампулы препарата. Это важно.

— Как скажете, — кивает Даня и отключается.

Антон удовлетворенно смотрит в окно. Он уже и думать забыл о девушке на кровати. Судьба преподнесла ему идеальную месть на блюдечке. Осталось лишь только правильно распорядиться фигурами.

— Грядет кульминация, — прошептал он.

На уроке английского Витя отдыхал морально. Мог себе позволить. Да и учительница его особо не беспокоила. Знала, что Соколов всегда даст правильный ответ. Но Витя все равно не расслаблялся. Никогда не знаешь, когда тебя настигнет доза учительского внимания.

— Sokolov, have you started reading «Crime and Punishment»?

Ну вот. Под самый конец урока. Витя оторвался от изучения подаренного отцом утром довольно стильно выглядящего браслета и быстро сгенерировал в голове предложение:

— Эмм… Yes, we started reading last week.

— Can you tell us something about this book already?

Витя замешкался. Сейчас он бы и на языке родных осин вряд ли бы нормально объяснился. Он еще толком даже не проникся произведением Достоевского. Что-то говорить было трудно.

— Well, this is the story of a young man, Raskolnikov, who believes that he can commit any crime because he has something worthy to offer humanity. He commits murder to try and prove his theory, but then he has to struggle with his guilty conscience, — неуверенно проговорил Витя. В принципе, это был максимум адекватности, что он мог сейчас выдать.

— Very good, — похвалила его англичанка.

— And the winner is… — хихикнул Сережа.

— Сергей, может, Вы тоже порадуете нас своими знаниями английского языка? — предложила ему Надежда Дмитриевна.

— А что Вы именно хотите от меня услышать? — хитро спросил он.

— Да что угодно, я Вас внимательно слушаю.

Сережа встал из-за стола и манерно откашлялся. Словно вышел на сцену и готовился к какому-то сольному концерту. Затем принял максимально суровый вид из всех, на которые был способен.

— I’m not in danger, Skyler. I am the danger! A guy opens his door and gets shot and you think that of me? No. I am the one who knocks![7] — грозно и с вызовом, под стать самому Брайану Крэнстону, отчеканил Сережа.

Витя, не выдержав, уткнулся в рукав, стараясь не рассмеяться. Вместе с ним в беззвучном смехе зашлась еще добрая половина класса.

— Знаете, это тянет на пятерку в году, Надежда Дмитриевна! — подал голос Денис.

— Да, Сереж, ты молодец, я тоже смотрела «Во все тяжкие», — огорошила класс англичанка.

— ЧТО? — тут уже все навострили уши.

— Ну, я же не совсем древний динозавр, — улыбнулась Надежда Дмитриевна. — Так что, Сереж, say my name!

— Цирк, а не урок, — дошел до Вити тихий Гришин голос. Естественно, услышал это только он.

— Надежда Дмитриевна, Вы вгоняете меня в краску, — сообщил Сережа.

— You’re God damn right! — довольно ответила англичанка.

Кто-то даже зааплодировал. Сережа ответил учительнице легким поклоном.

— Знаешь, дружище, боюсь, что ты лишился статуса самого главного гика в школе, — хмыкнул Витя.

— Даже отрицать не буду. Я уничтожен и низведен до атомов, — улыбнулся Сережа, плюхаясь на стул аккурат одновременно со звонком.

Надежда Дмитриевна еще раз повторила домашнее задание и отпустила класс на все четыре стороны. Кто-то уже мог идти домой. Но у Вити с Сережей была еще консультация по биологии. Так что Витя с небольшой завистью смотрел на освободившихся одноклассников.

— Тихонов, ну ты, конечно, отмочил, — подмигнула ему Света. — Вот, Вить, учись, как не быть занудой.

— Этот зануда в следующий раз не будет делать за тебя домашку по английскому, — шепнул Витя, дабы не спалить Ларионову перед Надеждой Дмитриевной, которая была еще в поле зрения.

— Туше, — согласилась Света. Витя довольно улыбнулся. Запомнила с того раза. Плюс один балл ей.

— Чего, Витек, готов к пробнику? — спросил Сережа. — Спорим, что я напишу быстрее тебя?

— Важна не скорость, а качество, друг мой, — глубокомысленно изрек Витя.

— Это-то понятно. Я чего предлагаю — давай забьемся. Кто напишет быстрее, того угощают вечерком пивом после конюшни.

— Конюшни? — переспросила Света.

— Да, Аня нас позвала сегодня, — ответил Витя. — Ну, она позвала меня, а Серега на хвост сел. Сама-то не хочешь?

— Нет, спасибо, — отмахнулась Света. — Я лучше дома посижу. Могу к вам выйти, когда вы за пивом пойдете.

— Как хочешь, — улыбнулся Витя. — До вечера тогда?

— Угу, — кивнула

— Чао! — помахал ей Сережа.

Как только Света отошла, к друзьям тут же присоединился Леха. Вид у него был весьма встревоженный:

— Ребят, есть минутка? Только давайте там, где нас не услышат.

Витя с Сережей озадаченно переглянулись. Что такого важного могло случиться у капитана, что ему потребовался уединенный разговор? Гадать особого смысла не было, вскоре они и так все узнают наверняка. Так что они молча проследовали за Лехой в кабинет Владимира Петровича. Витя догадывался, что физрук доверяет своему любимчику ключи от его кабинета. Это было весьма ожидаемо.

— Никто из вас не знает, что с Ермаком? — спросил Леха, убедившись, что дверь в кабинет плотно закрыта.

Витя нахмурился. За весь день он и внимания не обратил, что Миши снова не было в школе. То-то ему было так комфортно в классе последние два дня. Впору бы радоваться. Но волк внутри почему-то обеспокоенно зарычал.

— Не в курсе, — подтвердил он.

— А ты переживаешь? — спросил Сережа.

— Ну, немного, знаешь ли, — озадаченно ответил Леха.

— Боже, нашел из-за кого, — дернулся Сережа.

— Серег, во-первых, он все же друг, как-никак, — вздохнул Леха. — А, во-вторых, он, спешу напомнить, кое-что знает. И это кое-что может выйти боком Вите.

— Да кто ему поверит? — Сережа расслабленно облокотился на стол, чем заслужил неодобрительные взгляды обоих одноклассников. — Он же не такой дурак, чтобы в одиночку топить за существование оборотней.

— Поверить-то не поверят, — согласился Леха. — Но он-то сам прекрасно отдает себе отчет в том, что он видел. Что мы видели. Пусть я и постарался внушить ему, что это был обычный волк, но будем честными, все это фуфло. Я переживаю, что он может вляпаться в какую-нибудь историю. Если уже не вляпался.

— Ты пробовал звонить ему? — спросил Витя.

— Пробовал. И Таня тоже пробовала. Даже Дэн пытался. Все без толку — телефон включен, а трубку он не берет.

У Вити внезапно закружилась голова. Его разум уже лихорадочно начал строить самые безумные фантазии на тему пропажи Ермакова. Хотя по логике ни одна из этих версий и выеденного яйца не стоила. Ведь на ум не приходило почти ничего, что не было бы связано с Омегой. Впору было поежиться. И заодно в будущем попытаться изобрести препарат от слишком буйной фантазии.

— Я постараюсь зайти к нему сегодня вечером, — продолжал Леха. — Если что, то дам знать. Серег, пожалуйста, не трогай «розу» Петровича, если тебе руки еще дороги.

Тот с крайне виноватым видом быстро отдернул руку от спартаковского шарфа.

— Как-то машинально получилось, — пробубнил он.

— В общем, мое дело было вас предупредить. Почему-то я жопой чую, что что-то происходит. Надеюсь ошибаться, — подытожил Леха.

— Спасибо, Леш, — поблагодарил его Витя. — Мы тоже если чего узнаем — сразу оповестим.

Одобрительно кивнув, капитан открыл дверь кабинета физрука, вежливо пропуская друзей вперед. До звонка на факультатив оставалось чуть меньше минуты. Стоило бы поторопиться.

— Как думаешь, Ермак правда попал в переделку или просто прогуливает? — шепнул на ходу Сережа.

Витя не знал, что ответить. Хотелось бы верить во второй вариант. Но, зная его удачу, наверняка в итоге окажется первый. К бабке не ходи.

Факультатив был скучный. Перед пробником учительница сегодня прогоняла ребят в основном по ботанике. Витя считал это самым скучным разделом биологии. Но отрицать его необходимость он не мог. Поэтому пришлось-таки законспектировать уже сто раз изученную информацию о царствах Бактерий, Грибов, Лишайников и Растений, параллельно сражаясь со сном. Поэтому к пробнику он приступил немного вяло. Но все же себя растормошил и даже умудрился написать его первее Сережи, который смерил его недовольным взглядом. Еще бы, теперь с него вечером пиво. Глядя на раздосадованную физиономию лучшего друга, Витя еще раз убедился в превосходности сегодняшнего дня.

Сережа договорился встретиться с Катей у платформы. Витя чувствовал, как его друг нервничает, пусть и совсем немного. Это было даже в какой-то степени мило. И необычно. Он редко видел Сережу таким. Тот обладал каким-то железобетонным спокойствием в отношении прекрасного пола. В этом плане друзей можно было сравнить с огнем и льдом. Витя даже немного завидовал Сереже. Как знать, будь у него такой же характер, то и неприятностей на свою пятую точку он бы нажил куда меньше в свое время. В том числе и ликанских.

Но сейчас Сережа все время непроизвольно поправлял свою прическу и то и дело поглядывал на обувь, будто проверяя, не слишком ли та испачкалась после пешей прогулки по, безусловно, прекрасным, Белоомутским дорогам.

— У нас еще пятнадцать минут до элки, — напомнил Витя по прибытию на платформу. — Чего будем делать?

— Черт его знает, — неопределенно ответил Сережа. — Хотя, знаю. Давай до палатки дойдем? Сигарет надо купить.

— Да, давай, — кивнул Витя.

Без особой спешки друзья пошли к ближайшему ларьку, где вероятность того, что будут просить паспорт была минимальной. Таких осталось лишь пара на весь поселок. Во всех остальных магазинах доступ к «товарам для совершеннолетних» был закрыт. Ребята постарше говорили, что раньше, по крайней мере, в Белоомутске, продавали без паспорта чуть ли не в каждом магазине. Ну или достаточно было одной лишь ксерокопии, которую те подделывали без зазрения совести. Вите трудно представлялись такие времена. Ему все это казалось каким-то далеким пережитком прошлого. Хотя, казалось бы, прошло-то всего ничего…

У ларька была какая-то возня. Витя сначала не придал значения — разборки местных алкоголиков дело привычное. В этом даже была какая-то эстетика. Но вот он увидел знакомое лицо, которое никак не вписывалось в подобные мероприятия. Посреди компании из трех бугаев стоял Гриша. Вид у него был напуганный и растерянный. Витя напряг слух. Творилось явно что-то такое, что рискует не очень благоприятным образом отразиться на физическом здоровье одноклассника.

— Спрашиваю последний раз — точно не хочешь ничего сказать? — услышал он грубый голос.

— Нет, — еле прошептал тот.

— Что-что, я не расслышал? — переспросил один из троицы, чуть схватив Гришу за лямки рюкзака.

Витя замер, схватив за рукав Сережу и кивнув в сторону действия. Гриша был далеко не самым приятным человеком. Но почему-то Витю обуревало чувство несправедливости и презрения. Толпой зажимать одного — как это низко!

Сережа также уставился на происходящее. Едва слышно чертыхнулся:

— Думаешь, стоит вмешаться?

— Это было бы правильно, — медленно ответил Витя, хоть и отдавал себе отчет, что рискует сейчас вляпаться в неприятности.

— Правильно-то оно правильно, только что ты предлагаешь? Ввязаться в драку? А если ты превратишься, то что тогда? — опасливо спросил Сережа.

— Не превращусь, — спокойно ответил Витя. — Мне лодыжку ломали — я смог сдержаться.

— Ох, блин, ладно, — Сережа нервничал. — Не стоит тебе напоминать, что я никогда не дрался?

— Ты просто рядом стой и грозно свети лицом, — тряхнул руками Витя. — Помни — мы не в опасности. Мы и есть опасность.

Собравшись с духом, Витя уверенно зашагал в сторону хулиганья. Он уже не думал, что самый неприметный из них больше его как минимум вдвое. Хотя это было чертовски трудно.

— Привет, Гриш! — нарочито громко окликнул он одноклассника. — У тебя все в порядке?

Четыре пары глаз тут же устремились в его сторону. Витя старался не выдать волнения, пусть и чувствовал как обычно подрагивающие в таких ситуациях коленки. Была, не была.

— Пацан, свали, — резко ответили ему. — У нас с твоим товарищем очень серьезный разговор.

— Поэтому он стоит дерганный, как сурок? — с сомнением уточнил Витя, протискиваясь в круг и встав рядом с Гришей. — Не знаю уж, чем он провинился, но думается мне, что трое на одного, как минимум, не спортивно.

«Держи себя в руках, от этого может зависеть, без преувеличения, чья-то жизнь…»

Бугаи неловко переглянулись. Видимо, не понимали, как вести себя дальше в сложившейся ситуации.

— А скажи мне, мальчик, спортивно в интернете на людей гнать? — с прищуром спросил один из парней.

Витя косо глянул на Гришу. Тот стоял, сжавшись, как слизняк, боясь проронить хоть слово. Боже, и за это чудо он заступается? Витя про себя отметил, что бравым бойскаутом ему явно в этой жизни не стать.

— Это правда? — спрашивает он.

Гриша в ответ пробубнил что-то похожее на «помешательство» и «недоразумение».

— Слушай, мы ведь с Серегой и уйти сейчас можем, ты подумай хорошенько, мы всего-то хотели сигарет купить, а не твою задницу вытаскивать, — предупредил Витя.

Гриша уперся взглядом в землю, то нервно сжимая, то разжимая руки. С ответом не торопился. Витя уже начал прикидывать, когда у него кончится терпение, но тот все же неуверенно кивнул.

— Значит все элементарно, ты сейчас извиняешься перед парнями, и мы тихо-мирно расходимся, — заключил Витя.

— Не уж нет! — прорычал бугай, который до этого хватал Гришу за лямки. — Этот говнюк ответит за все свои слова!

— Прошу прощения, но этот говнюк и так уже в штаны наложил, — Витя выдавил из себя подобие улыбки. — Физическое воздействие мне кажется излишним.

— Самый умный что ли? Может тебе тоже прописать пару раз?

Витя мгновенно изменился в лице. Воображение живо представило, как на него обрушивается здоровый кулачище. И волку это не очень понравилось.

— А вот этого бы не советовал, — он едва узнал свой голос. — Когда я злюсь, то становлюсь не самым приятным человеком.

Сережа зажмурился. Пересилив себя, встал рядом с Витей.

— Я с ним, если что, — выпалил он. — Трое на трое, разомнемся?

Витя тяжело вздохнул. Сережа-то, конечно, молодец, но крайне вот не вовремя он сказал про «разомнемся». Ох, ладно, получать по зубам — так вместе.

— А это не ты в начале месяца пережил нападение волка? — вопрос, сбивший немного Витю с толка. Задал его, видимо, главный из этой троицы.

— Допустим, — коротко ответил Витя.

Бугай с интересом смотрел на подростка. Как-то странно улыбнулся. Затем обратился к Грише:

— Радуйся, что у тебя такие знакомые есть, которые, не думая, впрягутся даже за тебя, обморока. Так что тебе первое и последнее китайское. А вам, парни, удачи. По секрету — мы бы все равно его бить не стали бы. Зазорно, знаете ли. Так, поваляли бы чуть-чуть. Чтоб знал на будущее, что за словами следить надо. А то его, видимо, родители не научили.

Кивнув друзьям, троица удалилась. Витя тут же решил обрушить свой гнев на Гришу. Волк еще немного бушевал. Да и сам он нервно подергивался. Повезло, что парни все же адекватные оказались.

— Какого черта, мать твою! — прошипел он. — Ты чем думал, когда в интернете дичь писал?

— Чем надо, тем и думал. И я не просил от тебя помощи, Соколов, — тут же распрямился Гриша. Понял, что опасности для него больше нет.

— То есть мне действительно стоило пройти мимо? — переспросил Витя. — Знаешь, в следующий раз так и сделаю.

— Вот ведь рожа охреневшая, — возмутился Сережа. — Мы тут ради него рисковали, а он в позу встал? Витек, может нам самим его побить?

— Вот не надо мне теперь этим в нос тыкать! — взорвался Гриша. — Мое отношение к вам ни на йоту не изменится. В моих глазах вы до сих пор два напыщенных придурка, пусть Тихонов и в меньшей степени!

Витя стиснул зубы. Не очень хотелось заканчивать то, что начали те парни.

— Мог бы хоть «спасибо» сказать, — мрачно заметил он. — На то, как ты к нам относишься, на самом деле, абсолютно пофиг.

— Спасибо? Ах, спасибо? Весь наш класс, и вы в том числе — всю жизнь мне попортили! Бесконечные издевательства, подтрунивания! Ой, а давайте Грише пинка дадим, это же, сука, так весело! Сначала издевались за увлечения, потом за очки, потом за этого гребаного оборотня! Я терпел до последнего. Старался найти какой-то выход. Но потом понял, что в этом нет никакого смысла! И ведь действительно — какой смысл пытаться что-то объяснить кучке неандертальцев, чье единственное предназначение это выделение углекислого газа? Здесь у всех, абсолютно у всех, для этого мозгов маловато.

— Гриш, мы с Серегой не издевались над тобой никогда, о чем ты? — опешил Витя.

— А то я не слышал ни разу! — все кипел он. — Да, по началу вы казались мне единственными нормальными в этой школе, но я потом убедился, что вы такие же…

— Знаешь, что, — не выдержал Сережа. — Мы с Витьком тоже ботаны, грубо говоря. Я так вообще книжками с картинками увлекаюсь. И в началке мы тоже сталкивались с травлей. Только мы почему-то не стали вешать на себя ярлык бесконечной жертвы. А знаешь, почему? Потому что никто из нас не является высокомерным мудаком! И мы, представь себе, смогли подружиться с теми, кто нас задирал! Да, буллинг это отвратительная херня, с которой нужно бороться всеми силами, но лично ты сам во всем виноват!

— Я? — понизил голос Гриша.

— Да! Знаешь, проявлять хотя бы подобие элементарного дружелюбия много усилий не требует! — сверкнул глазами Сережа.

— Я вас понял, — криво улыбнулся Гриша. — Ничего, будет и на моей улице праздник. И каждый ответит. И вы, и те трое, все. Ты, Соколов, в частности.

— Да что я тебе сделал-то? — воскликнул Витя. — Если это из-за Светы, то мы просто друзья,

— Счастливо, — бросил Гриша и, круто развернувшись, пошел вглубь поселка.

— Придурок! — бросил ему вслед Сережа.

— Зря мы так, — тихо сказал Витя.

— Не зря, — отрезал Сережа. — Может, он хоть так призадумается. Я не понимаю, разве посылая всех и вся вокруг и относясь к окружающим, как к людям второго сорта, можно влиться хоть в один коллектив? Да хрен там! Тем более, наш класс, за исключением пары личностей, очень даже дружелюбный. Если бы он хотел, то давно бы уже сгладил все углы.

Затем он внезапно как-то резко довольно улыбнулся:

— Знаешь, а ты был крут. Такой «Хэй, чуваки, не советую меня злить, а то вам всем не поздоровится!». Ух, прям аж сердце замерло. Правда, от испуга, а не восторга, но замерло же?

— Да блин, — смутился Витя. — Если бы я не был бы ликаном, то хрен бы я так сказал. Я бы никогда не вышел против троих качков.

— Уверен? — внимательно посмотрел на него Сережа. — Помнишь, как в детстве ты встал между мной и бродячим псом?

— Помню, как же, — ответил Витя. — Но я тогда особо не думал. Просто сделал и… и все.

— Да какая разница? Ты это сделал. Неужели ты не поймешь никак, что ликантропия не изменила твою сущность? Она просто тебя раскрыла, только и всего. Ладно, я за сигаретами, да и идти уже пора. Элка будет с минуты на минуту.

Витя стоял, не зная, что ему ответить. Ему было безумно приятно слышать. Но Сережа ошибся, если подумал, что он какой-то там без страха и упрека. Он знал это наверняка. Ведь если бы это было так, то он бы смог уже беспрепятственно превращаться в волка. Но этого до сих пор не произошло. Страх не давал ему этого. И он даже не мог понять, что тревожит его внутреннее «я». Какая-то назойливая неприятная мелочь.

Электричка приехала с небольшим опозданием. Катю Витя узнал сразу — довольное, со слегка полными щечками, лицо, знакомые голубые глаза и длинные, собранные в косу, светлые волосы. Губы светились ярко-красным вызывающим цветом, что выгодно подчеркивало формы ее лица. Витя еще раз для себя отметил, что она действительно была очень красивой. Про себя еще раз поздравил друга — повезло же ему, идиоту, с ней.

— Сережка! — радостно крикнула она, прыгая ему в объятия. Витя едва смог подавить улыбку, сохранив беспристрастное выражение лица. А то он рискует получить по тыкве.

— А вот и наш герой, — улыбнулась она Вите.

— Привет, Катюх, — махнул он рукой.

Они быстро обнялись, после чего Катя тут же взяла Сережу под руку.

— Ну чего, Вить, рассказывай, ты как?

— Да ничего такого, — Витя на секунду задумался. — Обычная скучная жизнь. Учеба-дом и так далее.

— Ой, ну не прибедняйся, — хмыкнула она. — Рассказал мне Сережа про твою новую девушку. Чуть ли не супермодель по его описанию.

Сережа насвистел какой-то мотивчик, старательно смотря в сторону леса, только не на Витю.

— Жалко, конечно, что с Иркой у тебя так ничего и не вышло, — вздохнула Катя. — Вы с ней прям идеально смотрелись.

— Ну, что теперь поделать, — вздохнул Витя. — Нашей вины в этом нет. Но мы переписываемся, поддерживаем дружеские отношения.

— Ну, хоть так, — Катя махнула ресницами, на которых остались небольшие снежинки, и прижалась к Сереже. — Ну, показывайте, где у вас тут конюшня.

— Это в самую даль поселка идти, — ответил Сережа, приобнимая ее. — Недалеко от церкви она. Минут пятнадцать где-то.

— Ну, так ведите, — подмигнула она.

Появление старой знакомой всколыхнуло в Вите чувство непонятной ностальгии. И то были даже не новые ощущения с Ирой, которые, вне всяких сомнений, навсегда отложились в его сердце. Оглядываясь назад, те его два с небольшим дня в больнице казались вообще чем-то из другой жизни. Которая не принадлежит ему. Столько всего изменилось. Чтобы там не говорил Сережа, но он сам тоже изменился. Будто стал взрослее. Может, он сейчас драматизирует, Витя даже это в какой-то степени не отрицал. Но ему все же казалось, что тот паренек, на которого напал «Белоомутский волк» действительно погиб в ту злосчастную ночь. И возродился в качестве новой, лучшей версии себя. Пусть осознание этого происходило постепенно, пусть его старая версия все еще билась в предсмертных конвульсиях, агонизируя в надежде все еще обратить на себя внимание Цветаевой и строя какие-то глупые планы, но сейчас он чувствовал себя обновленным. Смотрящим на того паренька, который под бой курантов загадал перемены, со снисходительной улыбкой. Витя Соколов умер, да здравствует Витя Соколов!

«Боже, вот уж что-то, а некоторый пафос в тебе умрет, только если тебе основательно так настучат по ребрам, — усмехнулся он про себя. — Ох, да бросьте, господа. Могу я хоть чуть-чуть думать о себе в куда более возвышенном ключе? Разве это преступление? Большинство всю жизнь стараются играть лучшую версию себя. Забывая о том, кто есть на самом деле. А я так, балуюсь. Я всегда старался быть честным и никем не прикидываться. Должна же быть хоть какая-то отдушина?»

— Вить, а ты что думаешь?

— А? — Катин голос резко ударил в уши. Вовремя. А то Витя даже начал забывать, что он так-то не в одиночестве прогуливается по поселку.

— Я тут думаю, уходить мне после девятого или не стоит. Сережа говорит, что не стоит. А ты как считаешь?

— Я-я-я… — протянул Витя. Девятый? Стоп, что? — А ты разве в девятом?

Глупый вопрос. Хотя, на что можно было рассчитывать, когда его самым наглым образом вырвали из мира собственных рефлексий?

— Ну да, а я тебе, разве, не говорила? — Катя как-то смутилась. Витя недоуменно захлопал глазами. Катя не то, чтобы не выглядела на пятнадцать, но все же ему казалось, что она немного старше.

— Финальный выбор всегда за тобой, — сориентировался Витя. — Ты можешь слушать близких людей или же нет, жизнь твоя целиком и полностью. Не всегда рационально давать кому-то решать за тебя. Но все же, если отвечать на вопрос, — Витя поймал уставший взгляд Сережи. — Я бы сказал, что лучше остаться. Наверное. Я не очень хорошо осведомлен об уровне образования в колледжах.

— Знаю, в ветеринарке, куда я хочу поступать, на кинолога после 11 класса не попадешь, — призадумался Сережа. — Я просто уже ознакомился с брошюрой, там только кинологический колледж имеется. Но, вообще, я лично не вижу смысла. Только если ты прям край как не хочешь сдавать ЕГЭ.

— Ладно, еще есть время подумать, — задорно ответила Катя. — А кто-нибудь

— Было дело, — иронично заметил Сережа.

Витя промолчал. Воспоминания о той конной прогулке на Ай-Петри все еще были довольно четкими. Он надеялся, что сегодня ему удастся заменить файл «Лошади» на куда более приятный его подсознанию.

Вот уже показалась и церковь, а за ней — сельская дорога, ведущая на конюшню. На пути стояли какие-то ангары, огороженные колючей проволокой. Даже был начавший немного ржаветь трактор, который, судя по слою снега на обшивке, не использовался уже достаточно долгое время. А за ним уже виднелась и территория конюшни. Не самых больших размеров крытый манеж соседствовал с куда более внушительным плацем, основное же здание конюшни располагалось напротив. Достав телефон, Витя отписался Ане, что они уже на месте. Оставалось теперь только ждать.

На плацу занимались три всадника. Если двое из них выполняли какие-то простенькие упражнения, то третий всадник, а если уж быть совсем точным, всадница, демонстрировала какой-то высший пилотаж. Ее лошадь точно не была тихого нрава. Наездница все что-то кричала, мастерски работая хлыстом, строя непослушное животное. Под ней оно будто выравнивалось в струнку, гарцуя настолько ровно и выверено, что Витя только диву дался — как лошадь можно так выдрессировать?

— Воу, — восхитился Сережа. — Не хотел бы я даже случайно перейти дорогу этой женщине. Вот уж воистину — и коня на скаку остановит, и все в таком духе. И какому дураку взбрело в голову, что женщины — это слабый пол?

— Я вот тоже всегда этим вопросом задаюсь, — поддержала Катя его высказывание.

Витя как-то не разделял всеобщего восторга. В голове уже возникла картина, как лошадь под ним устраивает такой же «танец», и он превращается в ликана. А дальше…

— Серег, на пару слов, — пискнул он, схватив друга за рукав, не дав тому потрепать за ушком подбежавшую к ним и добродушно виляющую хвостом хаски. Зато ее с радостью тут же кинулась обнимать Катя.

— Что случилось? — спросил Сережа, когда они отошли.

— Зря я это затеял, — Витя даже немного дрожал. — Я не справлюсь.

— С чего ты взял? — поинтересовался Сережа.

— Да ты глянь! — Витя бросил рукой в сторону всадницы. — Смотри, что делает. А я что? А вдруг Аня мне даст лошадь, а она так же начнет гарцевать? Это же все, это будет полный пи…

— Так, успокойся, — прервал друга Сережа. — Я тоже боялся, когда Игорь с Максом усадили меня тогда на лошадь. Я не то, что боялся. Я даже не орал. Я пищал от безысходности. Но это только по началу. Просто нужно правильно сесть, принять позицию и так далее. Тем более, Аня вряд ли даст тебе какого-то дикого скакуна.

— Мне от этого не легче нифига, — поежился Витя. — Ты разве не читал никогда о том, что люди всегда настроены слишком оптимистично, даже если им кажется, что они предусмотрели наихудший из вариантов? Я не хочу, чтобы наихудший из вариантов…

— Все будет хорошо, успокойся, — попытался наиболее вкрадчиво сказать Сережа. — Думай о том, что ты сейчас увидишься с любимой девушкой и все такое. Не впервой же на родео, ну.

— Какое еще родео? — с отчаянием воскликнул Витя. — Нет, чувак, я не смогу, я постою в сторонке и…

— Ты боишься лошадей? — недоверчиво уставился на друга Сережа.

— Нет, — выпрямился Витя. — Я себя боюсь. При чем здесь лошади?

Сережа стоял с чуть открытым ртом. А потом в его глазах появилась искра.

— Ты боишься лошадей! — хлопнул он себя по лбу. — Черт возьми, как мы могли быть такими идиотами!

— Что? — не понял Витя.

— Вот они твои орехи Панкеева! С гривой и четырьмя копытами! Твоя неудавшаяся конная прогулка из детства наложила на тебя отпечаток недоверия и страха к животным! Что в итоге лишь усилилось из-за случая с собакой и позже… Омегой, — он понизил голос до шепота. — Но началось-то все с лошадей! Черт, блин, как же все просто!

Витя стоял, будто громом пораженный. Из всех возможных вариантов… Ему даже в голову это не могло прийти! Та самая дурацкая прогулка? Это какая-то Вселенская шутка?

— Это бред, — впрочем, Витя сам не был уверен в своих словах.

— Да не бред же! — воодушевился Сережа. — Сам подумай — что это еще может быть? Нет, конечно, я не исключаю варианта каких-то вытесненных воспоминаний, но сейчас все больше специалистов сходятся на том, что это псевдонаучное понятие. Так что остаются лошади!

— Ладно, — напрягся Витя. — И что это значит для нас с тобой?

— То, что ты бегом сейчас седлаешь лошадь и убеждаешься, что это ни разу не страшно, а весьма даже круто, — заулыбался Сережа.

Витя простонал. Как-то он немного иначе представлял свою реакцию на обнаружение виновника его проблем с трансформациями. В его представлении он с высоко поднятой головой пойдет напролом сквозь пелену опасений и одним махом победит страх, как заправский джедай. Но, как итог, он готов стонать и плакать, лишь бы не садиться в седло, всячески себя убеждая, что это плохая идея, тем самым накручивая себя еще больше.

«Хорош борец, нечего сказать, — сокрушенно думал он. — И где было твое так называемое пессимистичное мышление, когда ты думал, что все будет просто? Конечно же его не было! Ты самоуверенно думал, что все будет как два пальца об асфальт. Ненавижу себя. Ненавижу».

А вот и Аня. В достаточно легкой для нынешней погоды куртке и специальных спортивных штанах, весьма занятно облегающих ее точеную фигурку. Конные сапоги придавали ей дополнительного шарму. Витя сейчас будто заново в нее влюбился. Правда на голове у нее творился форменный бардак, но это было такой мелочью. Боязнь лошадей тут же выветрилась из головы. Сейчас там была только она.

— Привет всем! — озарила Аня всех своей улыбкой.

Витя лишь неуверенно что-то крякнул. Почему-то слова застряли в горле. Когда она подошла к нему и обняла, такая прекрасная и нежная, Витя чуть не задохнулся от переполняющих его эмоций. Волк внутри победно завыл. Быть рядом с ней все-таки стоит того, чтобы пересилить себя во всех отношениях.

— Так, ну заходите, я по дороге все объясню, — сказала Аня.

— Была не была, — прошептал Витя, когда входной проем в здание конюшни внезапно для него самого оказался над головой.

Внутри очень пахло опилками, кожей, чувствовались нотки дегтя. Прослеживались запахи лекарственных препаратов. Особняком выделялся навоз. Но он пах как-то по-особенному. Не было никакого отвращения. Он даже был чем-то приятен. Не зря ведь его используют в качестве удобрения. В целом, Вите очень понравился запах конюшни. А начинается все довольно неплохо.

Но стоило

— Странно, — удивленно оглянулась Аня. — Чего это они вдруг?

— Кажется, не выдержали моей неотразимости, — Сережа сразу понял, что происходит и попытался перевести все в шутку.

— Может, почуяли чего? — предположила Катя. Знала бы она, насколько сейчас права.

— Может, — нахмурилась Аня. — Ладно, ничего страшного. Главное, чтоб те две лошади, которых я подготовила, были сегодня покладистыми.

— А бывают дни, когда они не покладистые? — с опаской уточнил Витя.

— Любая лошадь может взбрыкнуть, — спокойно ответила Аня, будто это ничего не значащий факт. — Но в данном случае поводов для переживаний нет. На них двоих детей катают. Вам точно нечего бояться.

— Это утешает, — горестно сказал Витя.

— Слушай, Ань, а что тебя заставило так капитально заняться конным? — с неподдельным интересом спросила Катя. — Я просто тоже думала начать одно время, но чего-то так и не решилась.

— Плюс конного спорта в том, что начать им заниматься никогда не поздно, — добродушно ответила та. — Что до меня… Стоило один раз сеть. И дальше — как снежный ком. С каждым разом я влюблялась в лошадей все больше и больше. И в один момент поняла, что уже не представляю без этого своей жизни.

— Ты и на соревнования ездила? — спросил Сережа, любуясь белоснежным орловским жеребцом.

— Сереж, я уже почти год, как мастер спорта, — не без гордости ответила Аня. Вите захотелось прислониться к деннику и просто сползти спиной на пол. И как она только на него внимание обратила?

— Вопросов больше нет, — улыбнулся Сережа. Затем ненароком взглянул на друга — Витек, тебе плохо?

— Нет, все норм, — соврал тот. — Просто немного волнительно.

— Не переживай, милый, — Аня грациозно подошла к нему и быстро чмокнула в щеку. — Орхидея сегодня полдня стояла в леваде. Она вообще в принципе очень спокойная, а прогулка в леваде этому только поспособствует.

Впереди Витя увидел на развязке двух лошадей. Одна была довольно низенькой в холке, рыжей масти. Следом за ней стояла лошадь повыше, уже темно-гнедая, с белым носочком на правой передней ноге.

— Рыжий у нас ахалтекинский мерин, зовут Бандерос, — с энтузиазмом принялась объяснять Аня. — Сереж, сегодня он будет вашим с Катей. А дальше как раз, Вить, стоит Орхидея. Чистокровная верховая кобыла. Можешь подойти, познакомиться. Не бойся, она не кусается.

Собравшись с духом, Витя аккуратно начал подходить к Орхидее. Та, по началу не обращавшая на него никакого внимания, внезапно задергалась. Даже попыталась встать на дыбы, благо, развязка не позволила ей этого сделать.

— Ой-ой, — отпрянул Витя.

— Орхидея! — воскликнула Аня. — Что с тобой, девочка?

Та все пыталась вырваться. Ситуация казалась безнадежной. Витя готов был просто элементарно расплакаться от досады. Эмоции взяли верх, и волк чуть высунул нос. И тут Витю вдруг как будто дернули его за ниточки. Он ведь знает, как поступить! Ему подсказал волк!

— Кажется, она меня немного испугалась, — виновато начал Витя. — Можно я ей покажу, что не опасен?

Аня кивнула. Витя уже с куда большей уверенностью вернулся к беснующейся Орхидее и как можно бережнее приложил ладонь ко лбу лошади. Должно сработать…

Небольшой холодок прошелся по телу. Витя почувствовал волнение Орхидеи. Это напоминало его собственные эмоции, за тем лишь исключением, что он не проецировал их на себя. Будто наблюдал со стороны, следя за их течением. Волнение смешивалось с замешательством, опять с волнением и некоторым подобием любопытства. Лошадь чувствовала, что должна бояться, но не очень понимала, чего именно. Витя напряг свой разум и сосредоточился лишь на одной мысли:

«Я не опасен тебе».

Для пущего эффекта он попытался визуализировать в подсознании, как дает ей лакомства, гладит по шерстке, целует в носик. И это начало срабатывать. Потихоньку-помаленьку Орхидея успокоилась. Она покорно опустила голову и слегка пихнула мордой Витю. Тот ее неуклюже обнял.

— Ну, кажется, мы подружились, — заявил он.

— Слава Богу, — беспокойство на лице Ани мигом сменилось привычной уже Витиному сердцу улыбкой. — А то я уж думала, что с ней что-то случилось. Она хоть и старушка, но я ее очень люблю.

— А сколько ей? — спросил Витя.

— Пятнадцать, — ответила Аня.

— О, моя ровесница, — подала голос Катя. Затем до нее медленно дошел контекст ситуации. — Так, секундочку…

— Зай, ты прекрасно выглядишь, — оперативно среагировал Сережа.

— Хорошо, что он не добавил «для своих лет», — шепнул Витя Ане и оба рассмеялись под неодобрительные взгляды влюбленной парочки.

Аня объяснила всем принцип чистки лошадей перед седланием. Настоятельно попросила не жалеть их, а именно что «чесать, а не гладить щеткой», потому что иначе толку от такой чистки будет ноль. Восприняли эту новость неоднозначно, особенно Катя, которая заявила, что это выглядит негуманным. Аня лишь снисходительно улыбнулась и заверила ее, что лошади это даже приятно.

Когда Витя наконец-то взгромоздил на Орхидею седло и затянул подпругу, то тотчас же ощутил какое-то странное предчувствие. Оставалось только надеть уздечку. И все. Назад дороги не будет. Стремена-седло-поводья. Играла в нем некая двойственность. С одной стороны — он очень боялся. Но с другой — хотелось уже поскорее сесть в седло и доказать самому себе, что он достоин быть ликаном. Вот уж действительно цель так цель. А не ваши эти футболы, в надежде получить благосклонность первой красавицы школы. Стыд, да и только. Как все-таки разительно меняются порой приоритеты…

— Боишься? — спросила Аня.

— Есть немного, — не стал лукавить Витя. Это сейчас было ни к чему.

— Не переживай, я поведу тебя на корде, — пообещала она, кивая на длинный шнур, весящий на дверце денника.

Витю это успокаивало. Правда, совсем немного.

— Ань, а ты сколько раз падала с лошади? — напоследок спросил он.

— Ой, много, — хмыкнула она. — Я даже так и не вспомню. Но денег на тортики мой папа потратил в свое время прилично.

— Тортики? — странность этой фразы перебила все остальные Витины мысли.

— Во многих КСК есть традиция — если ты упал с лошади, то несешь своему тренеру тортик, — развела руками Аня.

— Странная традиция, — буркнул Витя.

— А мне кажется очень милой, — ответила Аня. — Вся конюшня собирается и под чаек обсуждает, какой ты лох. Готов?

Витя кивнул. Не отступать и не сдаваться!

— Ребят, у вас там как, все нормально? — уточнила Аня у Сережи с Катей.

— Лучше не бывает, — проворчал Сережа, потирая плечо. — Он меня укусил.

— Бандерос он такой, да, — хихикнула Аня, пристегивая корду к уздечке. — Ну, тогда вперед.

Витя послушно пошел следом за Аней.

Смогу ли я здесь удержаться?

Смогу ли я свой страх прогнать?

Доколе мне придется сомневаться,

Что не смогу твердыней стать?

Суровая женщина на плацу уже закончила дрессуру коня и спокойно отшагивалась. Остальные всадники ушли на прогулку в поле. При виде компании всадница повернула в их сторону и подошла вплотную к выходу с плаца. Глядя на ее раскрасневшееся от мороза и усталости лицо, Вите невольно пришел в голову образ ведьмы:

— Что, Анют, свежее мясо привела?

И голос даже соответствующий. Жесткий, хорошо поставленный. Но добрый. Хотя Витя все равно заметил, как у Сережи чуть побелели уши.

— Да не совсем, Татьяна Сергеевна, — Аня чуть покраснела. — Решила немного покатать своего молодого человека с его друзьями.

Витя поперхнулся. Аня сейчас правда представила его как своего парня? У подростка от переполнявшей радости немного поплыло перед глазами. И как тут прикажете сохранять спокойствие?

— Поняла тебя, — кивнула Татьяна Сергеевна. — Ладно, плац в твоем распоряжении. Я на сегодня, думаю, все. Присматривай только за Бандеросом, он с утра какой-то буйный.

— Что? — хором спросили Катя с Сережей.

Довольная произведенным эффектом, Татьяна Сергеевна вышла с плаца, оставив ребят на произвол судьбы.

— Это мой тренер, — пояснила Аня, подготавливая для Вити стремена. — Потрясающий человек. Если бы не она, то я бы наверняка не научилась бы и половине из того, что умею сейчас.

— Сдается мне, с ней не забалуешь, — Витя с опаской смотрел в ее сторону.

— Это уж точно, — живо закивала Аня. — Но зато результат! Давай, садись, я вроде стремена по длине в самый раз подогнала. Если что — сразу говори.

— Ань, — робко попросил Сережа. — А ты нам не поможешь?

— Да, конечно, минуточку, — откликнулась она. — Сядешь сам? Смотри, левой рукой держишься за поводья, правой за седло, левую ногу вставляешь в стремя и быстро перекидываешь другую. Все понял?

— Угу, — ответил Витя несчастным тоном.

— Иди сюда, — Аня чуть притянула его к себе и поцеловала в губы. — Теперь тебе лучше?

Окрыленный поцелуем, Витя кивнул больше на автомате. Мозг у данного представителя рода человеческого временно отключился. Требовалась принудительная перезагрузка системы. Что там Аня говорила?

Нужно было сделать все быстро и попытаться сесть с первой попытки. Витя совершенно не горел желанием прыгать за Орхидеей на одной ноге. И, на удивление, у него это получилось. Орхидея стояла подобно статуе, не дрогнув ни одним мускулом.

«Хорошенькое начало», — подумал Витя. Он вяло похлопал Орхидею по мощной шее. Та в ответ кивнула головой, дернув подростка вперед. Витя едва слышно чертыхнулся, схватив лошадь обеими руками. И зачем-то посмотрел вниз. Он отдавал себе отчет в том, что Орхидея не была прям уж высокой. Но его воспоминания из детства, когда он буквально умолял не сажать его верхом, потому что ему было высоко и страшно, а вместо понимания со стороны родителей — лишь смешки, пересилили здравый смысл. Они не верили, что он боится. Думали, что он придуривается, потому что хочет поиграть в Game Boy, вместо конной прогулки. Его вновь сковал дикий страх, из-за чего у него вылетели из головы все методы внутреннего успокоения, в том числе и Анин поцелуй. Ему не требовалось сейчас даже видеть себя в зеркале, чтобы осознать бледность своего лица. Он даже не был уверен, дышит он или нет. Скорее всего, что нет, ибо кислорода стало чертовски не хватать.

— Вить, все хорошо? — Анин голос раздавался будто из неоткуда.

Надо просто спрыгнуть и все закончится. Страх исчезнет. Надолго? Нет. Если он отступит, то проиграет. А проигрыш сейчас не будет частью плана, который в итоге приведет к необходимому результату. Если он спрыгнет, то все закончится. В буквальном смысле.

«Если я слезу, то не смогу превращаться. Если я не смогу превращаться, то Омега победит. И я причиню боль людям. Много боли. Я причиню боль своим близким. А я этого не допущу. Никогда и не при каких обстоятельствах. Те, кого я люблю, не пострадают из-за моего страха! Это не что-то сверхъестественное. Это маленькая досадная помеха. Которую я разобью. Сейчас же!»

Эта мысль вгрызлась в его каждую клетку. Руки отпустили шею Орхидеи и ловко схватились за поводья. Для усиления эффекта Витя мысленно перенесся своим подсознанием в созерцание картины леса, которую он видел с помощью чувств ликана. Это помогало. Подросток выпрямил спину:

— Да, — уверенно ответил он.

— Отлично, — просияла Аня. — Смотри, теперь плавно прижми шенкель к бокам лошади и чуть натяни поводья на себя.

— Шенкель это, как я понимаю, икроножные мышцы? — уточнил Витя.

Аня кивнула. Сосредоточившись на ее голосе, Витя выполнил ее требование. Его обдал легкий холодок, когда Орхидея начала движение. Аня все больше отпускала корду, позволяя лошади с чутка бледноватым Витей отходить на все большее от нее расстояние, предоставляя обоим большую свободу действий. Витя не был уверен насчет чувств Орхидеи, но сам он был явно не в своей тарелке. Он украдкой глянул на Сережу с Катей — его друг уже вальяжно расхаживал вдоль плаца, пока Катя с детским восторгом в глазах уверенно сидела в седле.

«Все правильно, — подумал Витя. — Все так, как должно быть».

— Ну, как ощущения?

Витя не знал, что ей ответить. Он не мог внятно сформулировать мысль. Столько лет он отчаянно гнал от себя мысли о верховой езде, пусть и непреднамеренно. И вот он сидит, чувствуя тяжелый шаг лошади под ним. Сильное, независимое животное, с которым он должен найти общий язык. Вступить в симбиоз. Чтобы вместе они представляли собой единое целое. Человек и животное. Человек и животное… Прямо как его ликантропия.

Может, Витя сейчас притягивал за уши. Но ведь это действительно очень было похоже по своей сути. Две индивидуальности для гармонии друг с другом, для достижения совершенства, красоты, должны стать продолжением друг друга. Лошадь — продолжение всадника. Волк — его продолжение. Если Витя сольется с одним зверем, то не будет никаких преград для другого.

— Весьма занятные, — собрался, наконец, Витя. — Сначала была паника, но сейчас я как будто начинаю чувствовать ее. Понимать, что она от меня хочет. И, мне, по крайней мере, кажется, что она чувствует меня.

— Это хорошо, — заметила Аня. — Готов немного рысью пройтись или пока еще шагом?

— Давай пока шагом, — Витя пока не разделял Аниного энтузиазма. — Я не уверен, что до конца привык к Орхидее. Может выйти боком.

— Хорошо, Вить. Я понимаю.

Не то, чтобы Витя намеренно

Витя огляделся вокруг. По венам струился адреналин, а в лицо дул немного колючий ветер умирающего января. И если не учитывать периодическое ржание лошадей с конюшни и хруст снега из-под копыт, то вокруг было абсолютное умиротворительное спокойствие. Что довольно резко контрастировало с внутренним ураганом юноши. В довесок его правая штанина вздернулась, отчего его голень болезненно терлась об седло. Это сбивало с толку. Хотелось ее расправить, но Витя пока боялся отпустить руки с поводьев.

— Тебе рассказать пока про технику рыси? — поинтересовалась Аня.

— Там еще нужно как-то ездить по-особенному? — насторожился Витя.

— Ну, можно и так сказать, — улыбнулась Аня. — Есть два типа по посадке — строевая и учебная. В выездке обычно применяется строевая. Иначе говоря — облегченная. Не для тебя, — поправилась она, заметив Витин полный надежды взгляд. — Нечего выдыхать, облегченная она для спины лошади. Ты при этом поднимаешься из седла в такт с аллюром. Особо не думай, она сама тебя подкинет. Ноги при этом должны быть расслаблены, но не висеть, как макаронины. Ты должен всегда быть готов подтолкнуть лошадь в случае чего. Понимаешь?

— Хотел бы я отшутиться, что для меня это слишком много информации, но это было глупо, — вздохнул Витя. — Ладно, думаю, что я готов. А есть какой-то способ сделать так, чтобы у меня штанина не подворачивалась? Больно просто немного.

— Блин, я даже что-то не подумала дать тебе краги, — у Ани округлились глаза. Витя понятия не имел, что такое краги, но вдаваться в подробности не стал. — Так стыдно теперь.

— Ладно, забей, потерплю, — Витя непринужденно махнул рукой, даже не сразу сообразив, что он смог оторваться от повода, после чего тут же его схватил, под оглушительный стук своего сердца.

«Ой, беда, ой, беда», — мысли проносились подобно высокоскоростному поезду.

— Точно? — переспросила Аня.

— Да, — кивает он. — Ну, так, начнем рысить?

— Хорошо, — хитрая улыбка девушки будто вторым солнцем осветила плац. — Набери поводья, прижми внутреннюю ногу и внешней плавно двинь Орхидею. Особо не усердствуй, я ее, если что, хлыстиком чуть подтолкну.

Это ее обещание Витю не утешило от слова «абсолютно». Он с опаской оценил тонкую изящную палку в свободной Аниной руке и понял, что ему совершенно не нужна такая помощь. Так что лучше самому.

Мысленно перекрестившись, Витя выполнил необходимое движение ног. Орхидея чуть вздрогнула и побежала. Аня была права, движения ее спины сами подсказали Вите, когда привставать. И получалось это делать на каком-то инстинктивном уровне. Но в остальном…

Пусть это было трудно, но, по крайней мере самому себе, Витя был готов признаться, что он ожидал, что начнет биться в истерическом припадке, как только Орхидея увеличит скорость. Но правда оказалась прямо противоположной. Это было ни с чем несравнимым удовольствием. Он улавливал малейшее движение под собой. Чувствовал напряжение каждой мышцы лошади. С каждым новым шагом Витя все больше обретал уверенность. Дрожь в руках унялась, уступив место почти стальной хватке. Подросток окончательно выпрямился.

— Серег, зацени, я еду рысью! — крикнул он.

— Поздравляю! — отозвались откуда-то заиндевевшими губами с противоположной стороны плаца. Бедному Сереже уже явно было холодно катать Катю.

Кошмары детства больше не давили. Место маленького испуганного ребенка занял черноволосый юноша со слегка наглыми от природы карими глазами. Вместо снисходительно улыбающихся родителей — друзья и возлюбленная. А вместо душного, пускай и горного, августовского воздуха — бодрящий мороз. Момент, ради которого стоило жить. Ради которого стоило рождаться.

— Закончен бой, беру портвейн, иду домой, — пропел Витя под нос.

Ему хотелось большего. Хотелось скакать галопом по полям, рядом с Аней. Остановиться где-нибудь в лесу, поставить лошадей на привязь, а самим разжечь небольшой костер, пожарить на нем сосисок, да рассказывать друг другу страшилки, сидя рядышком.

Витя расплылся в улыбке, будто кот, обожравшийся сметаны. Когда-нибудь, но эта фантазия воплотится в жизнь. Рано или поздно.

— Ты не устал? — уточнила Аня.

— Ни капли! — бодро заверил Витя.

— Это хорошо, но все же я думаю, что стоит сделать небольшой перерыв, — Витя не стал спорить. Профессионалам виднее. Но ему было чертовски жаль. Он не хотел останавливаться. — Натяни чуть на себя поводья, она перейдет в шаг.

Витино сердце еще колотилось, когда Орхидея начала размеренно вышагивать. Но уже не от страха. А от чувства счастья. Чувства свободы.

— Ну, что скажешь? — задорно спросила Аня, внимательно изучая Витину улыбку.

— Я не знаю, что сказать, — ответил Витя, смахивая слезу. Он сам не знал, чем она вызвана — морозом или эмоциями. — Просто… Спасибо тебе.

— Да ладно уж, — Аня покраснела.

— Не «да ладно», — безапелляционно заявил Витя. — Веришь, нет, но ты сейчас дала мне будто вторую жизнь. Я не знаю, с чем это еще сравнить.

— Хочешь продолжать занятия? — тут же спросила Аня.

— Безусловно, — кивнул Витя. — Сегодня же поговорю с родителями.

— Тогда мы с тобой зайдем к Татьяне Сергеевне, она тебе все расскажет. Я еще договорюсь, чтоб мы как-нибудь в паре занимались.

— Блин, — занервничал Витя. — Будет немного неловко. Ты мастер спорта, а я… Боюсь выглядеть жалким в твоих глазах.

Аня неожиданно сурово посмотрела на него. Тем самым своим смертоносным взглядом:

— Так, чтоб я этого больше не слышала, понял? Я прекрасно понимаю, что ты сейчас второй раз в жизни сел на лошадь. И ты не будешь выглядеть жалким, ты меня услышал?

Испугавшийся ни на шутку Витя моментально кивнул. Действительно, глупость сказал. Аня явно не из тех девушек, которые в принципе бы стали смеяться над людьми. Вите стоит усвоить это как можно скорее. Усвоить раз и навсегда. Что она — уникальна. И что с ней его душа может быть спокойна полностью.

И это казалось новым началом. Жизнь поменяла вектор. Поменяла на каком-то ином уровне, который Витя не мог объяснить. Но он это чувствовал.

Оставалась лишь одна деталь…

Уже поздней ночью на отдаленной лесной прогалине появилась небольшая фигура человека. Она замерла, будто в нерешительности, но тут же продолжила шаг и оказалась в центре. Остановилась, устремив свой взгляд на луну.

Вите было жаль, что никто не сможет разделить с ним этот момент. Но он сам принял это решение. Сейчас он должен быть один. Он начал раздеваться, аккуратно складывая рядом одежду.

Оставшись нагишом, Витя поежился. Температура тела защищала от холода, но не от режущего кожу снега. Пока что еще кожу.

— Я победил, — торжественно начал он, не отрывая взгляда от луны и очищая свой разум от всего

В прозрачном воздухе было видно, как от плеч юноши начал исходить пар.

— Это не все, — продолжил Витя. — Я победил ради всего человечества. Я победил, чтобы стать ликаном и полностью осознать свою природу. Чтобы я в будущем смог начать полноценно изучать феномен ликантропии и дать людям надежду на то, что мир может стать лучше. Я обязательно буду цепляться за каждый шанс углубиться в эту проблему и извлечь выгоду для нашего вида. Побеждать болезни. Побеждать предрассудки. Встретить новый рассвет, осознавая, что мир уже не будет таким жестоким.

Я буду стараться. Просто потому, что должен. Просто потому, что каждый человек заслуживает лучшего. И да будет так. Отныне и пока бьется мое сердце!

Секундная боль прошлась по каждой клеточке тела. И вот в центре прогалины вместо человека появился оборотень. Желтые глаза осветили окрестности. Черная густая шерсть оборотня колыхалась на ветру, отдавая в свете луны каким-то призрачным блеском. Витя посмотрел на свои руки, увенчанные огромными когтями, и довольно оскалился. Затем задрал голову ввысь и завыл. Его песня отразилась по всей территории леса. Где-то вдали на нее отозвались.

«Я больше никогда не буду прятаться. Теперь мы с волком едины. И мы не отступим от нашей цели ни на шаг!».

И не было больше Охотников. Не было больше Омеги. Не было никаких житейских проблем. Был просто огромный волк, мчащийся вдоль леса.

Глава 24. Ночь в деревне

Наступил февраль. Последний месяц зимы обещал быть куда суровее, нежели его предшественники. Впрочем, обитатели Белоомутска к этому были весьма привычны. Каждый продолжал заниматься своими делами. Молодежь так вообще собиралась веселой толпой рвануть в «Континент», суббота ведь. И какая разница до погоды? Казалось, что даже парочка местных бомжей не очень-то и расстраивается от возможной перспективы замерзнуть. Теплые подъезды есть, прохожие, у которых можно настрелять на бутылку тоже есть, что еще надо?

Можно было смело утверждать, что февраль начался для многих как обычно. Но только не для Вити. Первые его часы он встретил, носясь по лесу, наслаждаясь своей второй ипостасью и попутно смеха ради наводя шороху среди зайцев. А сейчас он стоял в окружении друзей на городском вокзале и ждал прибытия поезда, который должен был отвезти их прямиком до почти нелюдимой узловой железнодорожной станции, от которой им предстояло как-то добраться до деревни Воскресеновка, где им предстоит провести ночь, стараясь извлечь из нее максимум.

Вика пила горячий кофе, забавно сжимая стакан белыми варежками с рисунками сов всех цветов радуги, и смотрела куда-то вдаль, не заостряя внимания ни на чем конкретном. Света изучала газетный киоск. Сережа переминался с ноги на ногу, пытаясь выудить у Вити дополнительные подробности его ночной вылазки:

— То есть тебе прям совсем больше нечего рассказать?

Сережиной дотошности можно было позавидовать. Он начал приставать к нему с расспросами с самого раннего утра, как только они встретились в подъезде по пути на тренировку. Он умолк лишь в тот момент, когда их уже могла услышать Аня.

Расспросы продолжились и в зале. Витя надеялся, что Макс выручит своего протеже от словесного поноса, но того в зале не было. Так что от Сережи было никуда не деться. Витя периодически кидал грустный взгляд на любимый тренажер Макса. А он так хотел ему рассказать, что он наконец-то научился контролировать волка. Видимо, не сегодня.

— Слушай, я уже устал одно и тоже прогонять по сотому кругу, — Витя начинал немного раздражаться.

— Ну, вдруг ты упустил какие-нибудь детали, мне же интересно, в конце-то концов! — в голосе его лучшего друга одновременно были нотки требования, мольбы и возмущения. Как Сережа смог создать такую интонацию Витя не имел ни малейшего понятия.

— Новые детали, дружище, ты выцепишь, если только начнешь придавать словам другой смысл, — кисло ответил Витя.

— Сереж, даже я уже все прекрасно поняла и несколько раз впечатлилась, — попыталась выручить Витю Вика. — Перестань жужжать. Ты уже даже Свету спугнул, что она самостоятельно без чьего-либо пинка решила заняться чтением.

— Я все слышу, между прочим! — фыркнула Ларионова.

— Светик, ну я что, не права? — беззлобно спросила Вика. — Ты не самая большая любительница литературы на моей памяти.

— Да понимаю я, — вздохнула та, бросив несколько десяток на прилавок и забирая какой-то тоненький журнал. — Я и не спорю. Плохо, да. Но моя стихия — музыка.

— И сканворды, — вставил Сережа, кивая на покупку.

— Это не сканворды, — улыбнулась Света, протягивая Вите журнал. — Я тут подумала, почему бы немного не поразмышлять в дороге? Нам же четыре часа ехать, я правильно понимаю?

Вите стоило только увидеть название купленного журнала, как он невольно прыснул:

— «Занимательная криптозоология. Монстры. Приведения. НЛО», — со скепсисом прочитал он. — Я чувствую, что тупею, просто держа эту макулатуру в руках.

— Знаешь, забавно это слышать от тебя, — просверлила его взглядом Света. — Как бы, собственно, не вслух будет сказано…

— Как однажды заметил Серега — то, что реальны ликаны, не значит, что все остальное тоже. И потом — очень трудно серьезно воспринимать журнал, чья первая статья носит заголовок «Мою тещу преследует Снежный Человек».

— Эксклюзивное интервью зятя-чупакабры, — хмыкнул Сережа. — Знаете, если хочется фантастики — могу вам рассказать про сюжет своего комикса.

— Это, случайно, не тот, сюжет которого ты сплагиатил у Человека-Паука? — с ухмылкой уточнил Витя.

— Ничего я не плагиатил! — Сережа выпятил грудь. — Я немного переиначил концепт. И потом — это стоит воспринимать как пробу пера. Как знать, вдруг из этого я смогу в итоге родить достойную идею.

— И какая у тебя сейчас идея? — поинтересовалась Света.

— Ой, зря ты, — пробормотал Витя.

— Короче, — тут же воодушевился Сережа. — История про обычного парня. Он не изгой, не сверхпопулярный, просто обычный. У него есть девушка, лучший друг, но еще есть подруга, в которую он на самом деле давно влюблен. А с той девушкой так, просто, от нечего делать.

— Это как-то мерзко, — нахмурилась Вика.

— Почему? — хором спросили Витя с Сережей. Света, слегка хмыкнув, демонстративно приступила

— Ну как, он любит одну, встречается с другой, это, мне кажется, не очень правильно.

— Подожди, а что ему — вечно страдать, раз он не может добиться взаимности? — у Сережи это явно не укладывалось в голове.

— Ой, да ну вас, — Вика отвернулась от друзей в поисках мусорки. — Типичные мужики. Никакой чувственности.

— Так мне рассказывать про комикс? — грустно переспросил Сережа.

— Да рассказывай уже, Тихонов, — подала голос Света. — Ты не смотри на то, что я в журнале, я тебя на самом деле внимательно слушаю.

— Так вот, — Сережина грустная интонация мгновенно куда-то улетучилась. — Однажды ночью он видит падение космического корабля. Естественно, он бежит на место происшествия, находит там этот корабль и мертвого инопланетянина. И тут корабль неожиданно взрывается! Но главный герой не умирает, а приходит в сознание у себя дома. А затем вскоре начинает открывать у себя потрясающие способности из-за того, что в его тело внедрилась какая-то инопланетная технология, которая создает ему что-то наподобие суперкостюма. Он берет себе псевдоним Тарантул и становится супергероем. Но со временем он начинает понимать, что костюм не только увеличивает его силу, но и агрессию. В итоге оказывается, что это не какая-то технология, а живой организм, который на своей планете был приговорен к уничтожению, но он сбежал. И теперь…

— Так, обожди, — перебила его Вика. — Ты не только с Человека-Паука сплагиатил, но еще и с этого, черного, как его там?

— Веном, — напомнил Витя.

— А разве его не Черная Смерть звали? — задумчиво переспросила Света. — Вроде, в мультике так было.

— Изыски нашего дубляжа, — хмуро ответил Сережа. — Ну, да, я вдохновлялся, и что? Все равно это не уйдет дальше моей головы. Просто я подумал, что вам было бы интересно.

— Конечно же интересно, — тут же высказался Витя. — И никто из нас тебя всерьез не осуждает. Это твой полет фантазии, никто тебе не вправе запретить придумывать истории такими, какими ты их видишь. В этом ведь и есть смысл, правильно? Пусть твоя история больше похожа на фанфик по Паучку, но это твоя история. Все с чего-то начинали.

— Хех, я помню твое первое стихотворение, — улыбнулся Сережа. — Было очень мило.

— Боже, даже я его не помню, — зачем-то соврал Витя.

— Ой, ну прямо, — не поверил Сережа. — В скромника-то не играй. Ты с этим листочком чуть ли не в обнимку спал.

— Ладно, помню, дальше что? — смущенный Витя чуть отвел глаза от друзей. — Мне было девять. А оно было очень глупым. Не то, чтобы мои нынешние блистали какой-то шедевральностью, но все же.

— А мне понравились твои стихи, — краснея, призналась Света. — Я просто случайно увидела твой сборник в нашем местном старом книжном, ну и, думаю, почему бы не прикупить? Нашла даже пару неплохих мотивов для песен.

— Это… Очень приятно, — Витя был готов сквозь землю провалиться. Почему-то до этого момента он не думал, что его сборник, изданный тиражом всего-то в триста экземпляров, кто-то действительно купит. И уж тем более, что кто-то переделает их под музыку.

— Кажется, там наш поезд уже, — кивнула Вика.

— О, это хорошо, — обрадовался Сережа. — А то я уже начал немного подмерзать.

Небольшое скопление народу услужливо отошло от края платформы, когда поезд был уже совсем близко. Остановка занимала где-то в районе пяти минут. Этого было достаточно, чтобы найти нужный вагон и преспокойно занять места. Сидели они почти в самом хвосте. Пришлось немного пробежаться, просто на всякий случай, чтоб душа не переживала. Контролерша без особой заинтересованности взглянула на их билеты, сверила с паспортами и пропустила внутрь.

Витя с Сережей немного повоевали за место у окна, в итоге чего Витя благоразумно уступил. Так уж и быть, пусть друг порадуется. Он плюхнулся рядом, загрузил рюкзак с вещами на полку и сразу же достал из сумки «Невероятную историю медицины» и углубился в строки. Девчонки сели в ряд перед ними. Спустя несколько минут поезд тронулся, и за окном замелькали чуть размытые зимние пейзажи, сопровождаемые размеренным стуком колес.

— Смотрите, — повернулась Света к друзьям. — Это может быть интересно.

Нехотя оторвавшись от книжки, Витя взял у нее журнал. В глаза сразу бросился заголовок «История Лох-Несского чудовища завершилась. Британский морской биолог ставит точку».

— Сотрудник МВА (Морской биологической ассоциации Великобритании), профессор Ян Локвуд, после нескольких лет исследований легендарного озера Лох-Несс, готов с уверенностью заявить, что никакого монстра там нет. За все время им ни разу не были зафиксированы никакие данные, свидетельствовавшие бы о нахождении там неизвестного науке животного. Также в пользу исследований Локвуда говорят низкая температура воды озера для проживания, скорее всего, холоднокровной рептилии, а также недостаточный объем предполагаемого корма для поддержания биологических потребностей существа. Тем не менее, профессор Локвуд готов вернуться на Лох-Несс этим летом и провести завершающие исследования для окончательного развенчивания легенд о «Несси», — прочитал Витя. — Ну, оно было очевидным. Я с самого начала знал, что никаких динозавров там нет и быть не может.

— Это еще не факт, — возразил Сережа.

— Да факт, Господи, — сухо отозвался Витя, протягивая Свете назад журнал. — Нет никаких причин думать, что популяция огромных хищников могла бы существовать незамеченной долгие годы в относительно изолированном участке.

— Мы все равно туда поедем, ты же понимаешь, — Сережа пристально буравил друга взглядом.

— Ну, денег заработаем и поедем, я же не спорю, — улыбнулся Витя. — Лет так через десять.

— Долго, — вздохнул Сережа.

— Ну, ты должен приблизительно представлять, во сколько нам обойдется поездка в Шотландию туда-обратно недели на две и чтоб с нормальным проживанием, — с сожалением ответил Витя. — Такие деньги у родителей будет стыдно просить.

— Да понятное дело… Чего, может в карты? — предложил Сережа.

— Чел, я почитать думал, — Витя как бы непринужденно перекинул книгу из одной руки в другую, но поддержавшие Сережу девчонки, весьма тактично намекнувшие ему, что почитать он сможет и в любое другое время, вынудили его временно отложить книгу в сторону.

На самом деле Витя посредством чтения хотел немного отвлечься от одной мысли, которая преследовала его еще с утра. Внутренний критик его действий отчаянно трезвонил, что крайне безответственно уезжать из Белоомутска в деревню просто проветриться в момент буйства Омеги. Словно пир во время чумы. Тем более, если он действительно его крестный. О чем тот так никому и не сказал. Он все пытался убедить себя, что в этом нет никакой логики, искал противоречия между тем, как вел себя на его памяти Дмитрий и тем, что он видел в своем сне. Но чем больше он копался в мелочах, тем больше убеждался

— Как вы думаете, а вампиры существуют? — максимально тихо спросила Вика.

— Боже упаси, — скривился Сережа. — То, во что их превратили в современных масс-медиа — это форменный кошмар.

— Ну, они же не обязательно должны быть такими, какими их представляет Голливуд, — Вика покрыла подброшенного ей козырного короля тузом, скинула Свете свою последнюю карту и вновь первой вышла из кона. — Оборотни, как выяснилось, тоже мало общего имеют с их киношными образами.

— Было бы прикольно, на самом деле, — Света задумчиво уставилась в свои карты, размышляя, чем отбиться. — И в итоге выяснится, что у оборотней с вампирами многовековая война.

— Знаешь, я думаю, что Макс мне о такой совершенно незначительной детали давно бы сообщил, — монотонно ответил Витя. — И потом, воевать вампирам и оборотням совершенно не имеет смысла. Разные охотничьи угодья, так сказать. Хотя я понимаю, почему в кино их часто друг другу противопоставляют.

— Money, money, money, — пропел Сережа.

— Именно, — кивнул Витя. — Ну, если кому интересно мое мнение, то вампиры, ну, может и существуют. Хотя мне достаточно оборотней. С лихвой.

— Кстати говоря об оборотнях, — Сережа перевел Светину карту на Витю, чем заслужил его гневный взгляд. — Почему все старательно делают вид, что забыли про ликана-альбиноса? Мы ведь так о нем толком ничего и не знаем, кто он и откуда взялся.

— А что про него вспоминать? — пожала плечами Света. — Он больше не показывался… Наверное.

— Он спас мне жизнь, — напомнил Витя. — И контролировал себя. Я ведь попросил его не убивать дядю, хотя ничто ему не мешало этого сделать. Если бы можно было как-то выйти на него, то он мог бы существенно помочь с Омегой.

— Есть идеи? — спросил Сережа.

— Никаких. Я спрашивал Макса об альбиносах, но он не сказал ничего такого, за что можно было бы зацепиться. Разве что их невозможно вычислить по запаху, но это только усложняет дело. Так что новую встречу с ним можно ожидать только если он сам захочет выйти на связь.

— А почему, кстати, все решили, что это «он»? — неожиданно возмутилась Света. — Вдруг это как раз-таки «она»?

— Что за внезапный порыв феминизма? — хмыкнул Сережа.

— Не знаю, — буркнула Света. — Просто в голову пришло.

— Слушай, дружище, а что, если это Аня? — заулыбался Сережа. — Сам посуди — зачем еще незнакомому ликану спасать твою задницу? Всяко там имело место быть что-то такое. Любовь там, например.

— Аня не может быть ликаном! — Витя чуть карты не уронил. — Я бы это наверняка понял. Да и она слишком… слишком нежная, чтобы быть ликаном!

— В тихом омуте черти водятся, — ухмыльнулся Сережа.