Лимб

Глава 1

Скайлер Вэнс

Лимб

Солнечные лучи ласково прошлись по моему лицу, пробуждая после продолжительного сна. Тело гудело от неудобной позы. Всё-таки спать на диване оказалось менее удобно, чем предполагалось.  В детстве он казался таким большим и мягким, а сейчас я кое-как на нём помещаюсь, и подушки больше не кажутся такими же уютными.

Поднявшись, стёр с лица остатки сна. В доме стояла гнетущая тишина. Ни звуков техники, ни пение птиц за окнами. Нет привычного шороха от ходьбы отца в тапочках. И даже вечно чем-то занятой матери неслышно. «Наверное, они просто ушли по делам. А гудение техники настолько привычно, что я просто перестал его отличать от другой массы звуков», －мысленно отметил я. Стоило бы для начала принять душ.

Я направился к лестнице. Ступеньки скрипнули под моим весом, напоминая о своём возрасте. Я поднимался, глядя себе под ноги. То ли, чтобы избежать падения, то ли чтобы вновь рассмотреть узоры и потёртости на ступеньках.

Погружённый в свои мысли, я не заметил, как нечто возникло передо мной. Голову пронзила резкая боль от неожиданного столкновения. Я потёр лоб, всё ещё чувствуя пульсацию боли. Что это было? Напротив меня ничего не было － так казалось на первый взгляд. Стоило взглянуть под другим углом, как в воздухе заиграли странные искажения, преломляя лучи солнца.

Я протянул руку к неведанному объекту. «Откуда здесь это? И что это вообще такое?» － в голове роились вопросы, не давая сосредоточиться. Поверхность была холодной и слегка липкой. Я ударил по ней － в месте удара разошлись еле заметные волны. Значит, это что-то не полностью твёрдое. Немного помедлив, я попытался протолкнуть руку внутрь. Как ни странно, она вошла почти без сопротивления. Внутри оно казалось мягкой и влажной. Омерзительно.

Вытащив руку, я заметил, как за ней потянулись тонкие нити слизи. Углубление в барьере медленно затянулось.

－Какая-то чертовщина, －прошептал я, озадаченно разглядывая липкие следы на пальцах.

Несколько секунд я стоял неподвижно, пытаясь осознать произошедшее. Затем быстрым шагом спустился вниз. Попытался открыть первую попавшуюся дверь － что-то мешало. Скорее всего, тоже самое, что не позволило подняться на второй этаж. Оставив попытки, я направился к входной двери. К счастью, она распахнулась. Но вместо привычного пейзажа － района с десятками домов, каждый из которых словно отражал характер хозяина, － меня встретила пустошь. На километры простиралось поле. Бесконечное, ровное, без единого куста. Трава шелестела, но не колыхалась. Ни один стебель не отклонялся в сторону. Небо выглядело искусственно, словно нарисованное.

Я сделал шаг наружу. Тело не ощущало ни жара, ни холода. Преодолел несколько ступеней и оказался на земле. Мне было нужно немного времени, чтобы суметь обуздать резко накативший страх и сделать шаг. Потом ещё один. На третьем шаге ладонь коснулась невидимой стены. Она была холодной и упругой, как натянутая резина. Проведя по ней, я очертил границы: пять шагов вперёд, пять влево. Мой личный аквариум, не имеющий выхода.

Вернувшись в дом, я прислонился к стене и медленно скатился на пол. Ноги дрожали. Дыхание сбилось, в висках стучало. «Это шутка такая? Галлюцинация? Или может я всё ещё сплю? Тогда как мне проснуться?» Вопросы крутились в голове, но ответа не было. Были лишь я и пустота.

Глава 2

Время проходило мимо меня. Я всё также сидел у двери. Но не могу точно сказать сколько: минуту, пятнадцать минут, полчаса, а может и три часа. Хотя да какая кому разница, сколько прошло времени? Будто это что-то изменит…

Некоторые изменения всё-таки произошли － я успокоился. Ноги больше не дрожали. Дыхание выровнялось. Это радовало: истерика и паника мне сейчас не помощники. Надо выбраться из этого места, а для этого нужно быть крайне спокойным и сосредоточенным.

Вдруг журчание воды вырвало меня из раздумий. В доме, кроме меня, никого больше нет － я бы заметил ещё чьё-то присутствие. Мельком пробежался глазами по помещению. Металлическая ложка для обуви, длиной почти в мою руку, сейчас казалось наилучшим оружием. Убить ей нельзя конечно, но защититься ей вполне возможно. Вооружившись ею, я направился к источнику шума.

Медленно, практически на цыпочках, стараясь не издавать ни звука, шёл вдоль стен. Подойдя к арке, чуть выглянул. Тело было в напряжении, готовилось ринуться в бой в любую секунду.

Никого.

Я двинулся чуть вглубь, готовясь увидеть кого-то за столом. Но и тут никого. Лишь методичное урчание воды выдавало чьё-то присутствие － или, может это место просто играло со мной. Я выключил кран и на всякий случай перекрыл воду － для своего спокойствия. Мне хотелось осмотреть каждый уголок, убедиться, что здесь действительно никого нет. Урчание живота напомнило о более насущных проблемах － голоде. Есть ли у меня вообще еда? Я даже не думал об этом, хотя еда и вода － вещи первой необходимости.

Положил своё не слишком грозное оружие на тумбу и открыл холодильник. Внутри стояли остатки вчерашнего ужина, который мы готовили с матерью. Ящики были забиты овощами и фруктами. На одной из полок мама оставила заготовки на следующий день.

Смотря на всё это, я видел не просто продукты － я видел планы, которым не суждено было сбыться. Ощущение голода отступило резко, будто само тело отвергало саму мысль о нём. Закрыв холодильник, я достал из верхнего ящичка стакан и наполнил его отфильтрованной водой. Сделал глоток. Вода была безвкусной, почти искусственной.

Казалось, что день длился вечность. Я присел на кресло в гостиной －любимое кресло отца. На подлокотнике были следы от разлитого кофе и периодичного курения. Вечерами он брал книгу со шкафа, что стоит за мной, садился прямо сюда и под тусклым светом торшера читал. Сколько помню, это кресло всегда пахло духами, сигаретами и кофе, которое отец очень часто проливал на него. Но сейчас оно не пахло ничем.

Я подошёл к шкафу. Слегка провёл пальцами по таким разным корешкам книг и остановился на знакомой － Донна Тартт, «Маленький друг». Это первая книга, которая никак не давалась мне: я то бросал её, то снова возвращался. Провёл рукой по обложке, стирая тонкий слой пыли, и поставил её обратно.

С полки пониже упала книга. Я нагнулся и вернул её на своё место － и тут же с другого конца шкафа упала ещё одна.

－Да что с этим домом

Стоило мне поднять вторую книгу, как за спиной упала ещё одна. Шлепок кожаного переплёта сопровождался тихим шуршанием, похожим на шёпот, будто кто-то повторял моё имя. Он был слишком тихим, чтобы разобрать слова.

Я начал вытаскивать книги, пытаясь найти источник звука.

－ Откуда же этот шёпот? － бормотал я, бросая их на пол одну за другой.

Это была уже некая мания － получить хоть один ответ. Я готов был перевернуть шкаф, как вдруг за спиной что-то упало с таким грохотом, что мне пришлось остановиться. Картина, над которой мама работала месяцами, лежала на полу. Я замер. Ощущение было словно, это не картина упала, а мама крикнула: «Остановись!».

Шёпот прекратился.

Я опустился на колени перед кучей книг, начал их разбирать, приводить в порядок.

И тут меня снова пронзил страх － такой же, как и на улице. На затылке вздыбились волосы. По спине прошёл холодок, будто кто-то легонечко провёл по ней ладонью. Следом маршем по телу прошли мурашки. Кто-то наблюдал за мной. Украдкой. И будто бы не впервые. Возможно, всё это время.

До меня донеслось едва уловимое шуршание. Я резко обернулся. В дверном проёме мелькнула тень － не фигура, а просто затемнение пространства, － и тут же исчезла. Последовал звук шагов, будто кто-то бежал босиком по полу.

Я бросился к столешнице, схватил своё уже привычное оружие и рванулся к коридору. Но совершенно забыл про барьер － с разбегу врезался в прозрачное нечто. Удар был такой силы, что я повалился на спину.

Лежал и смотрел в потолок. Скорее всего сейчас на моём лбу красуется величественная шишка. Смех вырвался сам－ истеричный, дрожащий. Всё это было настолько абсурдным, что даже смешно.

Была всего одна мысль, которая настырно крутилась у меня в голове.

Я здесь не один…

Глава 3

Я всё также лежал на полу, смотрел в потолок. На нём виднелись следы моих детских проказ, неудачный ремонт, следы горения от мелкого пожара, что устроили дети моей тётушки. Тогда родители так перепугались, что попросили больше не встречаться в их доме от греха подальше. А сейчас они, наверное, стоят где-то рядом и обсуждают, что со мной делать. Куда звонить? Что говорить? Мама, конечно же, эмоционально всплеснёт руками и скажет «Нас точно прокляли!» Единственный сын, и то псих.

－ Ещё один «психопат», － раздался голос сверху. － Вы либо думаете, что сошли с ума, либо начинаете неистово молиться. «Психи» мне нравятся больше. Вы хотя бы хоть что-то делаете, а не просто надеетесь на чудо.

Я вздрогнул и повернул голову к лестнице. По перилам скользил луч солнца, выхватывая пылинки из воздуха. Параллельно мне, оперевшись на перила стояла девушка.

Белокурые волосы струились по плечам, обрамляя лицо с идеальной кожей － ни родинок, ни морщинок, ни малейших изъянов. Словно фарфоровая кукла, ожившая в этом странном мире. Золотистые глаза смотрели на меня с усталой строгостью, а пальцы, слегка позолоченные на кончиках, подтверждали явно неземное происхождение. Белое платье в пол окутывало фигуру, складываясь мягкими складками.

－ Кто ты? － спросил я, пытаясь подняться. Тело слушалось плохо, будто принадлежало кому-то другому.

Она медленно спустилась по лестнице, не отрывая от меня взгляда:

－ Я － Хранитель этого места. Честно говоря, я не собиралась показываться до самого конца, мне казалось ты и сам справляешься неплохо. Но твои мысли, Мартин, уж слишком громкие. Мне стало невыносимо слушать этот бесконечный поток нытья.

－ Подожди… ты слышишь мои мысли? Прям все? И какое ещё такое место? Это просто дом. Мой родительский дом.

Она остановилась в паре шагов от меня, и в её голосе зазвучала лёгкая язвительность:

－ О, ты не первый, кто так считает. Все вы начинаете с этого. «Просто дом», «просто сон», «я сошёл с ума». Но это не так. Ты в лимбе, Мартин. Между жизнью и смертью. Между правдой и ложью, которую ты себе внушил.

Я упёрся спиной в стену, пытаясь собраться с мыслями:

－ Лимб? Что за бред…

－ Не бред, а возможно твоя новая реальность, － перебила она. － Ты можешь выйти отсюда. Но только если признаешь то, что сделал. Раскаешься. Или останешься здесь навсегда － в плену собственных иллюзий.

－ Мне не в чем раскаиваться! － выпалил я.

Хранитель вздохнула, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то вроде сочувствия:

－ Конечно. Но правда всё равно найдёт тебя. Вопрос лишь в том будешь ли ты готов её принять.

－ Что… что ты знаешь?

－ Я знаю всё. Всю твою жизнь от начала и до конца. Каждый твой выбор. Каждую мысль, что радовала или терзала тебя. Твои интересы. И то, что тебе не нравиться. Абсолютно всё. И даже то что произошло  в ту ночь, перед тем как ты попал сюда. Советую вспомнить самому. Принять этот факт. И либо раскаяться, либо нет. Выбор за тобой, Мартин. Но помни: время здесь течёт иначе. И чем дольше ты будешь отрицать, тем сложнее будет вернуться.

Она развернулась, чтобы уйти, но на мгновение замерла:

－ Кстати, － добавила она через плечо. － твоя мать, бедная женщина, потеряла любимого мужа, и возможно потеряет сына. Не трать время на возможность понять это место, лучше потрать его на воспоминание. Не стоит бросать её в полном одиночестве.

Мир вокруг дрогнул. В ушах зазвенело. Я почувствовал, как холодный пот стекает по спине, а ладони вспотели.

－ Что это значит? Почему ты говоришь, что она потеряла моего папу? － я уже потянулся, чтобы схватить её, остановить, потребовать ответить на мои вопросы. Но что-то остановило меня. Скомандовал стоять и не двигаться без слов, одним своим мнимым присутствием.

Хранитель не обернулась. Она просто растворилась в тени лестницы, оставив меня одного － с этой новой, невыносимой правдой. Перед глазами промелькнули картинки: отец, он кричит. На кого? Потом он падает. Кровь. Много, слишком много крови. Вот она та правда, про которую говорила хранитель.

То что я увидел напоминало гостиную. Я прошёл в неё. Часть книг всё так же валялась кучей на полу. Картине тоже была на полу. Но здесь нет крови. Всё как обычно. Кресло, торшер, диван, шкафчик с книгами, тумба, где хранились документы, инструменты отца и мамины журналы. Люстра, всё так же висит на потолке слегка покачиваясь. По центру был постелен ковёр. Его нам привёз один близкий друг отца. К нему ещё мама с барахолки купила столик.

Подождите… его нет. Столик пропал. Почему я раньше не заметил что его нет?

Только вот стоило мне про него вспомнить, голова стала адски болеть, а в воздухе запахло мастикой для мебели и папиной туалетной водой.

Так же резко, как и появилась, боль прошла. Я всё также стоял в гостиной. Только теперь за окном темно. Столик вернулся. На кресле лежало постельное бельё, что принесла мама. Дом всё так же пуст.

－ Я же просил отнести к этому с пониманием, почему вы вечно всё усложняете? － где с лестницы послышались шаги с голосами. Это был мой и… отцовский голос.

－ Усложняем?! Два года тебе осталось учиться. Но ладно это, а как же наши деньги, потраченные на твоё обучение. Мы их, знаешь ли, сынок, из воздуха не колдуем.

В недавно пустующей гостиной появился я. На мне была та же одежда, в которой я проснулся в лимбе: чёрная футболка, серые штаны, белые носки. Значит, это то, что произошло до того, как я здесь очнулся. Следом за мной появился отец. Он был не просто зол, он был в ярости. Впервые его таким вижу. Даже года его племянники чуть не сожгли нам дом, он не был таким злым. Я же из прошлого направился на кухню. Налил стакан воды, руки дрожали, а вода плескалась через край. Отец всё продолжал:

－ Это она тебя надоумила, да? Мы же предупреждали тебя, эта девушка испортит тебе жизнь.

－ Причём здесь она? Это моё решение, и только моё.

－ А переезд в другой город тоже твоё решение?

－ У неё там живёт больная мать.

－ Ну так и пусть езжает одна к своей больной мамаше, а ты останешься здесь и закончишь обучение.

－ Хватать оскорблять их, они ничего тебе плохого не сделали.

－ Пока что. Но активно пытаются сломать жизнь моему сыну, что равносильно сломать жизнь мне. Нашёл на нашу голову оборванку тупую. Сама не учиться, так ещё и тебя хочет оставить с ничем.

Я видел, как что-то ломается внутри меня. Как искажалось лицо от злости. Как руки сжались в кулаки до побеления костяшек.

Несколько уверенных шагов. Удар. Я услышал треск － то ли кости, то ли стола.

Отец лежит на полу у стола. Он упал на его угол головой. Кровь разливалась по полу. Ковёр несчастно пытался впитать в себя всё, до последней капли. Я не видел на своём лице ни жалости, ни сожаления. Только страх. Животный, пропитывающий собой всё пространство, страх.

Я смотрел, как что-то похожее на меня бежит к двери. Выбегает во двор. И слышится удар.

И вот я снова здесь, в лимбе. Столик с окровавленным углом. Ковёр. На котором там, где лежал отец, уже плохо различался узор.

－ Он был ещё жив. Ты мог бы помочь ему. Вызвать скорою. － голос девушки был тихим, но бил как хлыст.

Я всё так же пристально смотрел на место где виднелось алое пятно.

－ Я… я испугался. Подумал, он просто без сознания. Я хотел позвать на помощь, но…

－ Но решил, что лучше сбежать. Оставить его там.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Впервые за всё время здесь он почувствовал слёзы на щеках.

－ Я не хотел его смерти, － голос дрожал, срываясь на хрип. － Я просто… не знал, что делать.

Хранитель приблизилась ко мне. На мгновение я уловил слабый аромат － грозовой, словно вот-вот польётся дождь. Её позолоченные пальцы чуть дрогнули, будто она хотела коснуться моего плеча, но они замерли в воздухе.

－ Знал, － тихо, но твёрдо сказала она. － В тот момент ты знал. Позвонить в скорую. Остаться рядом. Но выбрал страх.

Я отвернулся, избегая её взгляда. Глаза жгло, но слёзы больше не текли － будто всё высохло внутри.

－ Почему я не помнил? Почему стёр из памяти?

－ Потому что так было легче, － она обошла меня и встала лицом к лицу. Теперь я видел в её золотистых глазах не осуждение, а что-то похожее на усталость. Усталость от сотен таких же, как я. － Вы все так делаете. Забываете. Прячете правду в самый дальний угол своего разума. Думаете, если не видеть － значит, этого не было.

Только сейчас я заметил за её спиной большие белые крылья. При дыхании они слегка подёргивались. Перья тёрлись друг об друга создавая шелест, приятный, успокаивающий.

－ Теперь ты знаешь правду, － продолжила Хранитель. － И у тебя есть выбор.

－ Какой? － я посмотрел прямо ей в глаза, чувствуя, как внутри что-то ломается и одновременно － встаёт на место.

－ Принять её. И покаяться. Или остаться здесь, в лимбе, пока душа не истлеет как пепел.

Глава 4

－Что ты выберешь? － она говорила спокойно, лишь подрагивание крыльев намекало на её внутреннее беспокойство.

－ Я хочу покаяться.

Хранительница одобрительно кивнула.

Яркая вспышка света ослепила меня. Я ещё долго не мог восстановить зрение. Передо мной стояла хранитель, но внешне она отличалась. Её крылья стали двойными, от этого они выглядели более могущественно, величественно. Простое белое одеяние сменилось на многослойный наряд с золотым узором по белой ткани. Золотистые глаза больше не было возможности увидеть. Они были скрыты маленькими крылышками.

－ Я слушаю, － голос хранителя звучал необычно объемно, для данного места.

С чего же начать? С признания? Да именно с него:

－ Я боялся, － прошептал я. － Боялся, что меня обвинят. Боялся, что потеряю всё. Но теперь я вижу… я уже потерял. Отца. Себя. Но главное, я уничтожил жизни самых мне близких людей. Я растоптал их планы, мечты, отобрал право прожить долгую счастливую жизнь. Закопал в яму. Заставил страдать.

－ Признание － это начало. Но покаяние － это действие. Что ты готов сделать?

－ Я должен рассказать правду. Понести ответственность за своё деяние. Я не имею права жить обычной жизнью, после того, что сотворил.

－ Хорошо. Ты выбрал правильный путь. Ступай. Вернись и покайся до конца. Барьер пропустит тебя.

«Вот так просто», － подумал я. Мне нужно просто пройти барьер, чего сложного, правда? Если не вспоминать столкновения с ним.

И вот я стоял на крыльце. Впервые за всё это время меня обдало приятным свежим ветром. От него веяло запахом свежескошенной травой.

Я сделал один неуверенный шаг. Потом ещё один. Последние три я сделал так быстро, что не сразу понял, что нахожусь

－Мартин, неужели ты передумал возвращаться? － поинтересовалась хранитель. В её голосе чувствовалась лёгкая нотка раздражения. Она явно желала поскорее избавиться от меня.

－ Я, знаешь ли, не каждый день через барьеры прохожу, － возмутился я.

Один шаг － и я дома. Тело медленно проходило через липкую субстанцию. Воздух стал гуще, чем раньше. Каждый вдох давался с трудом, словно лимб не хотел меня отпускать.

Осталось пропихнуть вторую ногу, и я буду практически внутри, а там, может, станет легче.

－ Почему он остановился? － хранитель озадачено осмотрела Мартина. С одной стороны, с другой －каждый сантиметр, где парень должен был пропасть. Она даже сняла крылышки с глаз, чтобы точно увидеть причину остановки. － Мартин, ты застрял?

Тишина. Почему он не отвечает? Хотя бы мысленно. Может он не слышит? Хранитель устало потёрла переносицу, ещё раз бросила взгляд на застывшее тело и окончательно убедилась дело не в барьере, и не в Мартине.

－ Дело в тебе! － посмотрев куда-то наверх, заявила ангел. － Ты не прописала, что с ним будет дальше, так ведь?

Я молчала. Со мной впервые разговаривал мною придуманный персонаж. Что в таких ситуациях вообще говорить? Что-то по типу «Всё так и было задумано» или «Так надо».

－ Ну же! － она топнула ногой, и от этого движения по воздуху пошли волны, как от брошенного камня. － Он сделал выбор. Он раскаялся. Он идёт к искуплению. Где финал? Где переход? Где хоть что-то, что даст всем ощущение завершённости?

Её голос звучал почти обиженно.

－ Ты оставила его висеть между мирами. Это жестоко.

－ Если бы я этого не сделала, ты бы со мной не заговорила. Это было необходимо, － я «ответила» ей мысленно, но она услышала.

－Странно у тебя хобби однако. Разговаривать с вымышленными героями, которых ты же и прописываешь. Не дописываешь рассказы, почти дойдя до финала. Со мной тут недавно, по секрету, поделились «родственники по перу» историей, как ты, целых три месяца главу не могла дописать. Этот мир тоже останется недописанным? Даже несмотря на конкурс?

Всё это время тело Мартина было наполовину в лимбе, наполовину… где-то ещё.

Голоса доносили до его ушей, как сквозь воду.

－ Кто… кто говорит? － прошептал он.

－ Молчи, － шикнула на него хранитель, не оборачиваясь. － Не мешай. Тут важный разговор.

－ Хорошо, － всё также мысленно общалась со своим ручным ангелом. － Приготовься, сейчас будет конец истории.

Её поза изменилась: плечи расправились, крылья за спиной мягко мерцали золотым светом. Она вновь стала той величественной Хранительницей, какой была в начале пути.

Я почувствовал, как барьер дрогнул. Сквозь липкую Массу начал пробираться свет － яркий, тёплый, манящий. Я увидел очертания крыльца. Нашего крыльца. С облупившейся краской на перилах, с горшком герани, который мама ставила туда каждое лето…

－ Это мой дом, － выдохнул я.

－ Иди, － мягко сказала ангел. － Теперь ты можешь идти.

Барьер окончательно втянул меня внутрь. Хранитель, оставшаяся где-то в лимбе, проводила меня взглядом.

Когда силуэт Мартина окончательно растворился в свете, она вздохнула с облегчением, слегка потёрла виски и шаркая по земле поднялась в дом.

－ Ну и бредятина… Пойду, что ли, чай с печеньками попью.

Глава 5

Хранительница вошла в дом. Внутри её поджидала помощница – маленькая девочка, то ли эльф, то ли гном. О её происхождении не знал никто. Когда‑то ангел спасла её, ещё задолго до того, как стала хранителем лимба. Ухаживала за ней, заботилась, лечила, обучала тому, что сама знала. Назвала она её Виена. И когда пришло время служить, с согласия малютки, забрала её с собой в лимб.

Здесь она просто жила и выполняла важную задачу – следила за нитями реальности. У каждого, попавшего в лимб, есть своя нить. Она помогает душе вернуться туда, куда ей было предначертано.

Хранительница потрепала Виену за макушку и направилась на кухню. По пути одним щелчком пальца вернула свой прежний вид. Тяжёлое позолоченное платье изменилось на лёгкое белое. Крылья стали одиночными, утратив своё могущество. Белоснежные волосы упали на спину после долгого пребывания в пучке. Крылышки, что закрывали глаза, тоже пропали.

На кухне заварила себе ягодный чай, достала из ящичка банку с печеньем и, усевшись за стол, принялась получать блаженное удовольствие. Виена, учуяв запах сладостей, тут же взобралась на стул, который был в два раза больше неё, и стала тянуться к коробочке с печеньем.

Маленькое тельце не позволяло дотянуться до желанных сладостей. Заметив мучение своей помощницы, хранительница подвинула к ней коробочку со словами:

– Могла бы просто попросить.

Та кивнула. Иногда Виена забывала настоящую натуру своей хозяйки. Поэтому, чтобы лишний раз не злить её, пыталась решить все свои задачи сама.

Приятное чаепитие прервал грохот со стороны входной двери. Он был настолько неожиданным, что хозяева дома подскочили на своих стульях. Чай ангела расплескался повсюду: на руку, стол, платье. Всё было в сладком чае.

– Какого дьявола происходит? – злобно, сквозь зубы процедила хранительница, ударяя стаканом об стол, да так, что на нём пошли трещинки.

Приказав Виене прятаться, ангел приняла воинственную форму. Тело покрылось доспехами, а откуда‑то из воздуха материализовался меч. Она шла уверенно, не прячась, к источнику шума.

Дверь была распахнута. На полу, животом вниз, лежал Мартин – весь в оболочке из слизи. Прорезав мечом оболочку в районе рта и носа, хранительница позволила парню снова задышать. Выглянув на улицу, ангел не заметила никого, кто мог бы угрожать их жизни.

Избавившись от доспехов и меча, она села возле парня, который уже должен был быть у себя дома. Точнее, в больнице, где сейчас его тело лежало в коме после аварии.

– Это нехорошо, – заявила Виена.

– Я знаю. Что-то произошло, только вот что?

Хранительница оставила живого Мартина на полу и подошла к барьеру. Изучив его вдоль и поперёк, ничего странного не заметила. «Барьер как барьер», – подумала ангел. Она посмотрела куда‑то в небо и заговорила:

– Ты же сказала, что сейчас будет финал. Ну и где он?

Ответа она так и не получила. Дом начал покрываться трещинами. Лимб очищался перед приходом новой души, так как Мартин выбрал покаяться.

– Его не должно быть здесь. Лимб разрушит его вместе с домом, – сказала Виена.

– Она нам больше

– И как же? – Виену накрывали паника и страх. Она впервые столкнулась с возвращением души в лимб.

– Ты же можешь находить нити реальности. Найди его нить. А я приведу этого неудавшегося путешественника в порядок.

– Эм… хорошо, – Виена поспешила к барьеру.

Перед её личиком показались миллиарды нитей. Они все были разные по толщине, структуре, цвету. Главное – они отличались аурой. У каждой реальности своя аура, и нужно было найти ту, что подходила душе Мартина. Виена знала, как это сделать, только теоретически. Раньше ей не приходилось этим заниматься. Паника всё сильнее наполняла её тельце, ибо на этих маленьких плечиках лежала ответственность за жизнь человека.

– Я… я вроде всё, – в маленьких дрожавших ручках лежала ниточка.

Ангел кивнула ей и снова переключилась на уже отчищенного парня. Он всё ещё был без сознания. Перепробовав множество средств, трав и заклинаний, у хранительницы остался лишь один способ. Он был опасен, ибо сила ангелов могла с лёгкостью убить человека. Но он – душа, а значит, может выжить. Размахнувшись, она отвесила смачную пощёчину. Хлёсткий удар тут же привёл парня в чувство.

– Знала бы я раньше, что это так действенно, сразу бы использовала этот способ. Вставай, пора домой.

– Нет‑нет. Я больше туда не пойду! – забившись в угол, затараторил Мартин.

Крыша дома практически сложилась внутрь. Хранительница, не церемонясь, схватила парня под локоть и вывела на улицу.

– Лимб очищается. Если ты не покинешь это место, то исчезнешь вместе с домом.

Не увидев на лице парня чёткого понимания опасности, ангел схватила его за плечи и сказала:

– Вспомни о матери. Представь, как ей будет тяжело, когда там ты умрёшь. Смотри, – она развернула Мартина лицом к Виене. – В её руках нить, которая ведёт прямо к твоему дому. С помощью неё ты сто процентов окажешься там, где нужно.

Второй этаж кое‑как сдерживал обломки от крыши. Виена передала нить в руки Мартина. Парень недоверчиво посмотрел то на нить, то на девочку, потом на хранительницу.

– Это… должно меня спасти? – скептически спросил он.

– Да, – кивнула малышка. – Просто держись крепче!

Мартин сглотнул, но всё‑таки крепко ухватился за нить. Он шагнул к барьеру и остановился прямо у края. Беспокоясь о сохранности души, хранительница подтолкнула Мартина к барьеру.

– Удачи! – крикнула она.

Ангел смотрела на затянувшийся барьер. Выдохнув, она повернулась и заметила странное мельтешение помощницы. Её брови сошлись на переносице.

– Ты точно дала ему ту нить? – строго спросила она у Виены.

– Ну… вроде да, – неуверенно ответила малышка, разглядывая свои ладошки. – Может, я немного перепутала…

Я летел куда‑то вниз, судорожно вцепившись в тонкую верёвочку, словно она и правда могла спасти. Нить натянулась, задрожала, но выдержала. Падение закончилось неожиданно – мягко, почти без боли. Я плюхнулся на мягкую траву, осмотрелся, отряхнул с одежды грязь и пыль, поднялся на ноги и раздражённо проворчал:

– Неужели нельзя было отправить меня поближе к дому? Где я вообще?

В этот момент над головой с громоподобным рёвом пронёсся огромный дракон. Чешуя цвета расплавленной меди сверкала на солнце, крылья шумели, как паруса древнего корабля. Он приземлись всего в нескольких километрах от меня. Я замер, задрав голову, а потом отпрыгнул в сторону и прижался к стволу ближайшего дерева.

– Дракон? – прошептал я. – Да какого *** тут происходит?

Я в пал в кому после аварии, покаялся в лимбе, чуть не погиб при его «очищении»… и теперь стою практически перед драконом. Видимо следующий этап – говорящие дерево, которое предложит мне ипотеку на этого самого дракона. Надеюсь они там поняли, что отправили меня не туда, и спасут мою жопку до того, как мной решат полакомиться.

Они же точно меня спасут.

Так ведь?

Слова автора

Эта история родилась как эксперимент – попытка заглянуть в тёмные уголки души через призму фантастического мира.

Мартин прошёл свой путь от отрицания к первому признанию. Он ещё не всё сказал, не всё осознал. Но он сделал шаг.

Спасибо, что были рядом с ним в этом путешествии. Ваши глаза – вторые, кто увидел лимб таким, каким его увидела я. И это делает историю живой.