Культ Килла: том 2

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

Патрик Килл

"КУЛЬТ КИЛЛА: том 2"

"День, когда мистер Лэнгфорд сломался"

В дни разрушений и насилия обычно видишь только демонов, смерть и все прочие общественные ужасы, что режут по нервам и коверкают душу, но мистер Лэнгфорд витал мыслями в стороне от жизненной грязи, всегда помня о Божьей любви и о вечности, что ждала его впереди. Он искал вокруг себя частички Pая - смутные маленькие напоминания о том, что грядет. Но даже в самый благословенный из дней эти знаки, казалось, тускнели.

Мистер Лэнгфорд поднялся с кровати и зевнул. Он прошаркал к окну, взглянул на ряд белых двухэтажных домов, тянувшихся вдоль дороги насколько хватало глаз.Какой прекрасный мир,- подумал он, -какое чудесное время, чтобы жить!

Он спустился по лестнице и прошептал "С добрым утром" своей жене, свернувшейся калачиком на диване. Перевел взгляд на своего брата - пьяного и голого рядом с ней. Покачал головой.Это не любовь, так что не важно.

Закинув в себя бублик, он схватил портфель и вышел за дверь. Сбоку от дома он окинул взглядом пустое пространство, представляя огромный бассейн. Пока мысли блуждали, он увидел своих детей в жаркий летний день - они плещутся и ныряют в прохладную голубую воду, а его жена в желтом бикини раскинулась на патио. Он улыбнулся, глубоко вздохнул и понял: возможно, именно сегодня он наконец получит ту премию. И тогда бассейн будет готов всего через несколько недель.

Утренняя дорога на работу была для мистера Лэнгфорда временем бодрости. Он ценил рассвет, свежий утренний воздух, настраивавший его на предстоящий день. Но после одного квартала перекрытого дорожными работами, трех объездов и километровой пробки он заехал в паркинг, чувствуя горькое разочарование. Дело было не только в старухе, которая показала ему средний палец в час пик, а в общем настроении всех водителей на трассе. Гудели клаксоны, раздавались выстрелы вперемешку с волнами криков и ругани. Казалось, будто ветром разносило безумный вирус, заражающий всех на дороге.

Мистер Лэнгфорд попытался выбросить это из головы. Он отвел взгляд к голубому небу и увидел парящих в вышине птиц. Внезапно его накрыло умиротворение, тело расслабилось.

Мистер Карлсон встретил его у двери офиса.

- Вы опоздали, Лэнгфорд. Мне начать ставить вам табель учета рабочего времени?

Мистер Лэнгфорд улыбнулся.

- Я скорректирую утренний график и буду выходить на полчаса раньше, сэр.

- Ладно, - сказал Карлсон, - делайте что хотите, потому что я просмотрел вашу рекламную кампанию - она воняет.

- Слушаюсь, сэр, - кивнул мистер Лэнгфорд. - С удовольствием переделаю ее немедленно.

Карлсон поморщился.

- И пока я здесь, избавлю вас от похода в мой кабинет: повышение я отдал Джонсону, компания планирует сокращения, так что никакой премии не будет, и всем урежут зарплату на пятнадцать процентов.

- Но...

- Вопросы? Нет? Отлично!

Мистер Лэнгфорд сел, ошеломленный и обескураженный. Все утро он просидел за столом, уставившись в чистый лист бумаги - его творческий канал засорился.

В проеме его закутка показалась секретарша Бернис.

- Вот ваш обед, мистер Лэнгфорд. И у меня для вас сообщения.

- О, спасибо, Бернис, - сказал он, улыбаясь. - Вы сегодня прекрасно выглядите.

Бернис покраснела и зачитала сообщения:

- Звонил Букман - говорит, ваша презентация ему не нравится. Из химчистки звонили - испортили ваш новый костюм. Ваша мама звонила - сказала, что ваш отец скончался. Сосед звонил - сказал, что ваша жена сбежала с вашим братом и оставила детей дома одних. И пожарные звонили - сказали, что ваши дети подожгли дом.

- Это все?

Бернис перелистала бумажки.

- О, - спохватилась она, - чуть не забыла: звонил какой-то мужчина, сказал, что одна из позиций по вашим акциям рухнула.

- Ладно, спасибо. Передайте, пожалуйста, мистеру Карлсону, что я уйду пораньше.

Капелька пота скатилась по щеке мистера Лэнгфорда. Мысли закружились, веко задергалось. Глубокий вдох. Медленно, глубоко.

Он закрыл глаза и выдохнул. Открыв их снова, он увидел склонившегося над ним мистера Карлсона с огненно-красным лицом.

- Вы уволены, Лэнгфорд. Собирайте вещи и убирайтесь к черту из кабинета!

Через три шага в паркинге мистер Лэнгфорд заметил пожилого джентльмена в синем костюме, расхаживавшего перед его машиной. И тут он вспомнил про утечку газа, которую так и не починил, - как раз когда тот бросил окурок на асфальт.

Дорожка огня потянулась под машину. Мистер Лэнгфорд смотрел, будто в замедленной съемке, как огненный шар расширяется - и машина взрывается. Он быстро пригнулся, когда тело пожилого джентльмена пролетело мимо, отскочив от бетонной опоры. Осколки взрыва посшибали зеркала соседних машин, побили лобовые стекла, помяли кузова, поцарапали краску. Антенна его автомобиля вылетела и вонзилась ему в задницу. Мистер Лэнгфорд быстро бросил вещи и выдернул железный прут. Он вдруг почувствовал, как странное онемение расползается от окровавленной щеки, захватывая все его чувства. Ему стало как-то зябко.

День катился под откос, становясь все хуже. Его обычный монотонный график, который редко преподносил какие-либо отклонения от нормы, вдруг стал ужасно другим, и он почувствовал страх перед неизвестностью. Ему больше не было уютно и спокойно ни с самим собой, ни с тем, что его окружало, - на поверхность рвалась какая-то неугомонная неудовлетворенность. Он отогнал надвигавшееся настроение, пытаясь забыть о тяготах дня и сосредоточиться на хорошем.

Но странное чувство не проходило, пока он пробирался через многолюдную улицу домой. Он посмотрел на небо, чтобы освежиться, но увидел только громадные каменные здания, качающиеся в океане асфальта. Башни нависали над ним, загораживая солнце. Выхлопные газы машин щипали нос. Люди на тротуаре налетали на него, отталкивая в сторону.

- Быть одним из живых - это дар, быть одним из Божьих детей, живущих в Его славном творении, - продекламировал он.

Прилив сил вновь зарядил его энергией, по лицу скользнула улыбка.

Миновав деловой район, он прошел несколько кварталов до боковой улочки, застроенной домиками с белыми штакетниками. Он посмотрел на небо и увидел белые кучевые облака

Завтра день будет гораздо лучше,- подумал он, ликуя. -Просто бери от каждого дня все хорошее, что он может предложить, и жди следующего.

Он высоко держал голову и шел ровно, пока крошечная собака, перепрыгнув ближайший забор, не вцепилась ему в промежность. Боль пронзила его тело, когда пес принялся дергать и яростно трясти головой, разрывая штаны. Мистеру Лэнгфорду удалось разжать челюсти и отшвырнуть его прочь. Собака проехалась мордой по тротуару, развернулась и снова бросилась в атаку.

Не думая, мистер Лэнгфорд с размаху пнул пса обратно через забор. Пес беспомощно пролетел по воздуху, ударился о стену дома и безжизненно рухнул на землю.

- Боже мой, что я наделал?

Мистер Лэнгфорд быстро пошел прочь с места происшествия.

Ошеломленный, он продолжал смотреть на небо, прося Бога простить его поступок. Он молился, чтобы Бог исправил этот день и сделал его лучше.

Впереди он увидел двух мальчишек с пневматическим ружьем, целившихся в птиц на линии электропередач.

- Стойте! - закричал мистер Лэнгфорд, приближаясь к детям. Он наконец почувствовал, что Бог ответил на его молитву, дав ему шанс на искупление. - Животные - наши друзья, - oн посмотрел прямо вверх и показал на нескольких птиц на проводах. Он хотел убедить детей не вредить птицам, зная, что однажды они пожалеют о своих глупых поступках. - Птицы - Божьи создания, как и вы, и должны жить на этой прекрасной планете.

Мальчишки странно переглянулись и покачали головами.

Пока мистер Лэнгфорд продолжал речь, он почувствовал, как на его лысину мягко шлепнулись птичье дерьмо.

Мальчишки согнулись от смеха. Они быстро сложились пополам, держась за животы, их лица покраснели.

Мистер Лэнгфорд почувствовал, как по лицу потекли струйки помета. В голове нарастало чудовищное давление, лицо горело. Мысли будто исчезли, оставив только звенящую пустоту, чувства притупились. Улыбка растянула его лицо - но на этот раз это была не улыбка счастья.

Он выхватил пневматическое ружье и выстрелил, сбивая одну птицу с провода. Он взвел ружье снова и выстрелил наугад.

Теперь с расширенными глазами и прекратившие смеяться, мальчишки попятились, задыхаясь от ужаса.

Перья плавно опускались вниз с проводов, птицы разлетелись. Мистер Лэнгфорд снова взвел ружье, сбивая птиц на лету. Магазин опустел, а мальчишки молча смотрели на сумасшедшего, который зловеще хохотал, глядя вниз на тела шести окровавленных гаичек, разбросанных по газону.

Мистер Лэнгфорд вернул ружье одному из парней и пошел дальше, наконец добравшись до дымящихся останков своего дома. Дети бегали друг за другом по двору, а несколько пожарных и зевак копались в пепле.

Мистер Лэнгфорд почувствовал, как чудовищная ухмылка становится все шире, когда он нашел тот боковой участок земли и представил себе бассейн, полный мертвых гаичек и раздутого трупа его жены.

- Эй, дети, - закричал он, глядя, как они замерли и уставились на него. - Помните тот бассейн, который я обещал?

Его сын и дочь улыбнулись, запрыгали на месте.

Улыбка мистера Лэнгфорда достигла предела, когда он упал на колени и принялся бешено рыть землю руками. Через шесть часов он поднялся, включил шланг и начал наполнять гигантскую яму, которую создал.

Медленно, прежде чем земляная яма заполнилась полностью, он увидел всплывший на поверхность скелет.

Сын ахнул:

- Спот?

Дочь закричала.

Не прошло и года с тех пор, как мистер Лэнгфорд похоронил там домашнего питомца - собаку, но от мышц и плоти почти ничего не осталось. Он потряс скелет - сморщенный мозг гремел внутри черепа.

Мистер Лэнгфорд вытащил собачьи кости из грязной ямы. Он изучил их строение и рассмеялся над простотой, с которой живое существо превратилось в истлевший набор костей.

Внезапно все показалось бессмысленным - весь мир стал просто потерянным местом для временных путников на пути к их окончательной гибели. Взглянув на своих детей, он увидел лишь чужих подростков, холодно смотрящих на него в ответ.

Из кустов высунулся сосед.

- Добрый день, мистер Лэнгфорд.

- Что, блядь, в нем доброго? - заорал мистер Лэнгфорд. - Пошел в жопу!

В глазах соседа промелькнули удивление, шок, а затем глубочайшее отвращение и презрение.

Кто-то внезапно коснулся плеча мистера Лэнгфорда. Он резко обернулся и увидел двоих мужчин, в которых сразу узнал свидетелей Иеговы.

- У вас найдется несколько минут, чтобы мы зашли к вам в дом и обсудили духовные вопросы с вами и вашей семьей? - спросил тощий лысый мужчина, нервно поглядывая на сгоревший, полуразрушенный дом у него за спиной.

Мистер Лэнгфорд ударил его кулаком в лицо, схватил за воротник и швырнул в бассейн. Второй мужчина бросился наутек, выронив охапку брошюр, которые разлетелись по двору.

Мистер Лэнгфорд почувствовал, как из его горла вырывается звонкий раскатистый смех. Он поднял голову к небу, поднял руку и показал средний палец.

- Эй, Бог, а почему бы тебе не оторвать со свою задницу с места, не спуститься сюда и не сделать это самому, а, большой ссыкун?!

Кулаки мистера Лэнгфорда сжались от ярости, и он вдруг почувствовал, как что-то щелкнуло у него в голове. Зрение в правом глазу погасло.

На улице завыли сирены. Дети ревели. Визжали шины.

Мистер Лэнгфорд огляделся левым глазом, окидывая взглядом разрушенный дом, свидетеля Иеговы, плавающего в мутных глубинах его нового бассейна, собачий скелет, теперь уже затянутое тучами небо и всех этих гребанных птиц, летающих над головой.

Ему хотелось ружье, оружие, чтобы уничтожить весь мир, но не по одной жалкой птице или человеку за раз. Ему хотелось такое мощное и дальнобойное оружие, чтобы оно испарило всю эту Богом забытую планету одним нажатием на курок.

Но ему никогда не представится такой шанс. Защелкнув наручники, полицейский препроводил его к машине и усадил внутрь.

Мистер Лэнгфорд закрыл глаза, чувствуя, как его тело раскачивается взад-вперед. Все быстрее и быстрее, и единственной его мыслью была прохладная вода бассейна и то, как ему хочется нырнуть в эту грязную жижу и никогда не больше не всплывать.

Он провалился в видение голубого неба и гаичек, с безжизненно повисшими головками на переломанных шеях. Его лицо свело судорогой смеха, челюсть болела от улыбки, которая намертво впечаталась в его обвисшее лицо.

Мистер Лэнгфорд никогда не чувствовал себя таким живым и таким одиноким, когда полицейская машина закрутилась по съезду с эстакады, спускаясь по спирали, все ниже и ниже, круг за кругом, пейзаж кружился под серым небом, глубже во тьму, вниз, к неизведанному.

"Похоть"

Голова младенца была расколота, раздутое тело

Мерв бросил ружье и с отвращением отвернулся, когда я пнул тело младенца ботинком. Голова повернулась набок, из ноздрей брызнула сине-зеленая вода. Я попытался перевернуть его, но когда надавил сильнее, голова младенца отделилась, отвалившись в сторону.

Я присел, чтобы рассмотреть получше, а Мерв блевал у меня за спиной.

- Ну ты и ссыкло, - сказал я. - Ты что, никогда не видел мертвого раздутого младенца?

- Нет.

Голова была деформированной, кривой, будто с каким-то ужасным врожденным дефектом. Тело сильно раздулось от разложения, но все равно было непропорционально огромным по сравнению со своей распухшей головой. Я взял ствол ружья и подцепил тело из токсичной жижи, вскоре заметив, что настоящих ног у него нет.

Они больше походили на ласты.

- Господи Иисусе, пошли отсюда, - захныкал Мерв.

- Эй, - ответил я, - это ты предложил идти сюда на охоту, не я!

Мерв покачал головой и зажал нос, когда смрад от тела младенца донесся до него.

- Здесь уже совсем не так, как в те времена, когда папа приводил меня сюда маленьким.

Я оглядел лес и заметил увядшую, бурую растительность, ползучие гниющие лианы, свисающие с дерева на дерево, и голую, больную землю, расходившуюся огромными кругами от каждой бочки.

Не было слышно ни птиц, ни зверей, шуршащих в подлеске. Да и подлеска-то никакого не было. Ни мух, ни сверчков. Ветер, казалось, и тот не дул в этих краях.

- Ладно, валим отсюда к черту, - сказал я.

Мы оба развернулись и замерли.

Из-за старого иссохшего вяза на нас пялилось лицо. Голова была лысой и деформированной, точь-в-точь как у того младенца, но само существо было ростом всего около метра, с туловищем, круглым, как тыква.

- Святое дерьмо! - тихо сказал Мерв. - Ты это видел?

Существо передвигалось вокруг дерева с помощью костлявых ласт. Оно было голым, а в его распухшей промежности не было никаких признаков пола - ни мужского, ни женского.

- Ладно, бежим! - сказал я.

Развернувшись на 360 градусов, я перепрыгнул через гигантскую ядовитую лужу и рванул прямо к опушке леса. Мерв бежал следом, скуля, как перепуганный ребенок.

Наконец мы выбрались из леса и оказались в поле, которое находилось еще почти в миле от того места, где мы оставили грузовик. Когда мы остановились перевести дух, мы увидели еще таких же тварей. Именно тогда я придумал себе объяснение, что это просто бледнокожие доисторические обезьяны, каким-то образом забредшие в индианскую глушь, но я знал, что они куда больше похожи на людей. Особенно когда шесть или семь из них рассредоточились, окружая нас.

- Итак, что там Мардж готовит сегодня на ужин? - спросил Мерв.

Я странно посмотрел на него, пытаясь понять, какого черта он задает такой вопрос в подобный момент. Когда я взглянул на него, я понял почему. У него отвисла челюсть, глаза остекленели в немой панике. Огромное овальное пятно от мочи расползалось у него по штанам, пока я смотрел.

- Жаркое...

- А? - промычал Мерв, выходя из шока.

- Ага, раздутые свиные отбивные и рубленые ласты, - продолжил я, вскидывая ружье. - Гребанные деформированные токсичные слизнетрахнутые ублюдки!

Первые три выстрела сняли троих - головы взорвались, расплескивая кровавые дуги по полю. А потом, сука, ружье заклинило.

- Твоя очередь, - сказал я, отбрасывая ружье в сторону.

Остальные трое начали приближаться, их костяные ласты шлепали по лужам токсичной жижи.

Я ждал, что Мерв начнет палить, но вместо этого у него снова отвисла челюсть и вернулся остекленевший взгляд. А хуже всего было то, что я заметил - у него больше нет ружья, он, видимо, уронил его еще в лесу, когда мы убегали.

- Ну ладно, - прошептал я, беря себя в руки. – Бежим дальше!

Мерв очнулся, и мы оба рванули вдоль опушки, пока в двадцати футах в глубине леса не показался дом. Я махнул Мерву, чтобы он следовал за мной, мы перепрыгнули через ветхий забор и побежали к старой бревенчатой хижине, мимо старого ржавого почтового ящика с плохо читаемой надписью, где можно было разобрать только несколько букв.

Когда мы ступили на крыльцо, гнилые доски треснули, ломаясь, и Мерв провалился. Его нога застряла. Он извивался, я пытался его вытащить, но не мог сдвинуть с места.

Я оглянулся - никого не было видно, поэтому я постучал в дверь, и она открылась.

Дом, очевидно, забросили много лет назад. Битое стекло и щепки усеивали пол, выключателей не было. Послеполуденное солнце едва пробивало мрак, освещая странную кучу одежды и газет в углу. Она напоминала гигантское птичье гнездо.

Но птицы в нем не было.

Вместо этого там оказался мужчина. Его глаза были закрыты, голое тело равномерно двигалось в странном ритме.

Я раздвинул занавески и ахнул при виде этого зрелища.

Мужчина выглядел как Иисус Христос. Те же каштановые волосы и борода. Казалось, он сидел в медитации, но, опустив взгляд, я понял, что это не так.

Его член колыхался в лучах солнца, как какая-то ожившая змея. Он был не меньше тридцати сантиметров; головка - фиолетовая и покрытая струпьями.

Мужчина вздохнул, пошевелился во сне, и показались его ноги. Вернее, то, что от них осталось, - они были словно объедены. А когда он раздвинул их, я увидел, как его член втягивается в то, что я мог определить только как гигантское влагалище, расположенное прямо под его дергающейся мошонкой.

Дыра была огромной, рваной, растянутой - размером с мое лицо. И его член хлестал по стенкам собственного влагалища, по своей собственной воле входя и выходя! Я не мог не поражаться тому, насколько живым казался его пенис, хотя сам он спал крепким сном - будто был совершенно обессилен.

Я сделал два шага ближе и снова заглянул в дыру, наблюдая, как член кружит вокруг гигантской половой губы, механически вонзаясь внутрь пустоты.

И там, в темноте, что-то шевельнулось. Что-то бледное, лысое и студенистое.

Внезапно изнутри вытекла жидкость, а следом белые нити слизи, опустившиеся, как лестница, в гнездо внизу. Начала сочиться кровь, потом хлынула струей - что-то громко хлопнуло, и жидкости фонтаном

Вытерев лицо, я снова посмотрел на трансформацию: что-то рухнуло в гнездо внизу. Что-то человекообразное, но сильно мутировавшее. Его маленькие черные глазки были склеены, пока оно извивалось, зарываясь ближе к своей матери/отцу.

И тут существо-Иисус открыло глаза и издало на меня рык.

Мне сразу же стало понятно - я в полной жопе!

Оно спрыгнуло с гнезда, оставив свое новое потомство выживать самостоятельно. Послед вытек из его матки в тот же момент, когда его член снова вонзился внутрь, заталкивая куски выделений обратно.

Существо остановилось, чтобы зализать рану. Оно придерживало свой член обеими руками, опустило лицо и вытянуло из паха кровавую нить, выплюнув ее в сторону.

А потом оно действительно прибавило темп. Я вылетел в дверь, чуть не споткнувшись о тело Мерва.

- Прости, приятель, - сказал я на бегу, улепетывая изо всех сил.

Я бежал и бежал и не оглядывался, пока снова не подумал о Мерве. Тогда я остановился, наконец осознав, что не могу просто бросить его там. Тем более что ключи от грузовика были у него.

Я вернулся к участку и остался за ржавым кованым забором. Оттуда я смотрел, как существо выходит изнутри.

- Господи! - закричал Мерв.

- Именно так я и подумал! - прошептал я себе, затем оглянулся через плечо, проверить, не подкрадываются ли сзади его старшие отпрыски.

Я снова заметил почтовый ящик с фамилией. Разрозненные буквы, перемежавшиеся дырами и огромными пятнами ржавчины, сложились в моей голове в слово:П.О.Х.О.Т.Ь. Бедолаги,- подумал я. -Наверное, одна из многих семей, которых испортили токсичными отходами. Теперь их исковерканная фамилия точно передает то, чем отныне одержима эта мутировавшая семейка.

Я снова взглянул на разворачивающуюся сцену и стал свидетелем того, как Мерв неустанно трудится, пытаясь освободить ногу из сапога, который держал ее на месте.

Существо-Иисус просто сидело и наблюдало за его попытками. И чем дольше оно сидело, тем усерднее Мерв работал. Наконец он схватил кусок колючей проволоки, валявшейся на крыльце и начал пилить себе лодыжку.

На расстоянии я увидел, как вокруг его ноги расплывается лужа крови. Он бешено пилил лодыжку, пока наружу не показалась кость, сверкнув в отблесках солнца.

- Дави на рану, а потом пили! - заорал я.

Существо-Иисус снова заснуло всего в нескольких дюймах от Мерва, его член снова проник во влагалище, скользнув по гигантскому клитору, и вовсю набирал обороты.

Наконец кость хрустнула, и Мерв захромал прочь как раз в тот момент, когда глаза существа снова распахнулись.

Оно набросилось на Мерва в одно мгновение. Змееподобный член существа вышел из его влагалища и полностью встал. Его кривые ноги-ласты помогли ему вцепиться в бок Мерва и держать того мертвой хваткой. Тварь запихнула голову Мерва себе в промежность, проталкивая ее все глубже, по самую шею.

Тем временем член изогнулся, скользнул сбоку, прорвал джинсы Мерва и начал тыкаться в его задницу.

Сила каждого толчка буквально уничтожила его анус прямо у меня на глазах. Его разорванные ягодицы превратились в одну гигантскую кровоточащую рану. И на этот раз уже меня вывернуло наизнанку.

Через несколько минут существо наконец закончило, выплеснув свое семя в прямую кишку Мерва. Молочно-белая, похожая на творог субстанция вытекла из Мерва вязкой лужей на траву. Его обмякшее тело отвалилось от cущества-Иисуса, а его голову из влагалища вытолкнуло еще одно уродливое создание, которое плюхнулось рядом и принялось сосать его кровь и сперму своей матери/отца.

Дикие глаза твари теперь уставились на меня, и я вдруг вспомнил уроки воскресной школы в детстве. Там была гигантская статуя Иисуса, возвышавшаяся над нашей учебной группой, облаченная в белое одеяние, скрывавшее его мужское достоинство. Я представил эту тварь на ее месте - токсичную статую Иисуса Христа, с членом, засунутым в свою же пизду, высирающую все новых и новых уродливых созданий, похожих на людей, чтобы портить мир по Его собственному образу и подобию.

Господи, каким же стал этот мир,- подумал я. -Человечество может все просрать.

Забавно, как одно ведет к другому. Какая-то гребаная корпорация решила сбросить токсичные отходы в глуши, и теперь это затронуло целую семью, живущую в изоляции. Да черт возьми, это могло бы достичь вершины творения - заразить самого Иисуса Христа во время Его Второго пришествия, превратив Его в помешанного на сексе мутанта-гермафродита, который заново заселяет мир новыми бледными пузатыми выродками, похожими на младенцев-переростков с костяными отростками-ластами.

Я почувствовал, как мой рассудок ускользает все дальше, когда cущество-Иисус опять взобралось на труп Мерва и начало долбить его с новыми силами. А мой разум закружился еще быстрее, когда я услышал, как оно произносит вслух:

- Да! - вгоняя свой двенадцатидюймовый фаллос глубже.

Я ломанулся через лес и поле, уже ничего не соображая. Пробежал мимо еще нескольких мутантов-уродов, выстроившихся вдоль поля, и наконец добрался до грузовика.

Наплевав на ключи, я завел эту чертову колымагу напрямую и поехал по узкой грунтовой колее. Меня вернуло в реальный мир, когда перед грузовиком пробежала белка, и я услышал хруст ее костей под колесами.

Я вдавил тормоз и улыбнулся.Черт,- подумал я, -ведь ради этого мы и приехали. Мерв хотел бы, чтобы я принес домой трофей.

Я вышел, присел и поднял белку. И тут я заметил, что у нее две головы. И одна огромная дыра в заднице.

"Сучкошлёп"

Беда заводской жизни в том, что здесь одновременно много людей, но они никуда не движутся, и все заперты в одном здании. Фрустрация нарастает, дни проходят впустую, жизнь растворяется в бесконечном повторении. Человеческие существа превращаются в номера, тратящие драгоценные часы жизни ради корпоративных мотивов и дурацких социальных норм.

Неудивительно, что я в такой обстановке ненавидел Дебору. Честно говоря, я бы ненавидел ее в любой обстановке, но заводская жизнь - идеальная питательная среда для ненависти. Будучи такой сукой - мол, люблю Иисуса, но готова сосать тебе член каждый день, кроме воскресенья, - она была слишком раздражающей, я просто не мог выносить ее инфантильное ребячество и назидательный тон. Она была лицемерным, подлизывающимся к начальству ублюдочной отродьем Всевышнего (то естьдоллара, хотя, учитывая то, как этот мир устроен, Господу пришлось бы быть еще большим долбаным безумцем-творцом, чем он или она уже является, чтобы трахнуть кого-то настолько никчемного и родить такое пустое место, как Дебора).

Дебора была той еще консервативной сучкой, которая выплясывала повсюду, совала нос в чужие дела, подшучивала над

- Моя цель - повесить Иисуса в каждой комнате моего дома, - сказала она однажды вечером на работе, имея в виду, конечно же, репродукции с его изображением.

Я тайком улыбнулся, восприняв ее слова буквально, и представил Иисуса,висящимна виселице в одной комнате, а потомсвисающимс люстры в другой. Понимаете, мой мозг иногда так работает - называйте это стрессом, называйте легким безумием. Просто так мой разум справляется с пребыванием в этой среде - как лабораторная крыса, бегущая по лабиринту за сыром, но для меня я бегу по этому бесконечному лабиринту за американским долларом, просто чтобы выжить изо дня в день.

Однажды я попытался выпустить пар и всю ночь рисовал. К утру я закончил дюжину картинок: Иисус в образе сутенера, сумоиста, стриптизера, таксиста, порнозвезды, пирата, мима, балерины, зомби, сантехника, проктолога и регулировщика. Я скрепил их все вместе, сделал ежегодный календарь и назвал его"Второе пришествие Иисуса". На следующий день на работе я положил все это ей в шкафчик для ее домашней галереи.

Дебора не обрадовалась.

Меня отстранили на три дня. И моя ненависть выросла.

Я пытался подавить эту неприязнь и игнорировать ее, но мы работали в одной зоне. И когда Дебора начала распевать госпелы вслух, меня прорвало.

По крайней мере, мою руку.

Дебора улыбнулась мне, и я понял, о чем она думает:Ха-ха - смотри, кто смеется последним. И когда она это сделала, моя рука распрямилась, сама собой взметнулась в воздухе, врезав ей прямо по щеке.

- Оооууу! Будь ты проклят! - закричала Дебора.

Как только она заговорила, моя рука снова отвесила ейсучкошлёпину. Да, именно так –оплеуху для мерзкой сучки.

Я просто стоял, пораженный тем, что не могу вернуть контроль над правой рукой. Это было похоже на дурной сон - все вокруг смотрели в неверии.

- Какого хрена, ты...

Моя рука снова шлепнула ее. На щеке Деборы мгновенно вздулся красный рубец.

Пот выступил на моем лбу, пока я пытался сдержать руку.

- Ты... - начала она.

Моя рука снова вырвалась и снова врезала ей. Дебора отшатнулась, потом взяла себя в руки. Ее губы дрогнули, и вдруг выползла улыбка.

- ...ты будешь...

ВЖЖИК... ШЛЁП! ВЖЖИК... ШЛЁП!

У нее треснула губа, по подбородку потекла кровь.

- ...уволен.

Я никогда не видел, чтобы рука двигалась так быстро. Как заправский сутенер, я хлопал рукой взад-вперед по обеим щекам с такой молниеносной скоростью, что Дебора не поняла, что ее ударило. Клянусь, я даже слышал, как хрустнула ее шея от яростного мотания головой.

Когда она потеряла сознание, у меня наконец появилось время подумать о том, что только что произошло. Каким-то образом моя рука полностью отделилась от моего разума как самостоятельная сущность. Единственное объяснение, которое я нашел: я так глубоко затолкал свою ненависть, что она каким-то образом проявилась в моей правой руке. Вся злость и ненависть словно вселились в мою правую конечность, вызвав это жестокое событие.

В комнату хлынули начальники, двое из них схватили меня. Они быстро отступили, когда увидели, как моя рука снова начала хлопать. Некоторое время спустя приехали двое полицейских и отстрелили мне руку. Я отсидел шесть месяцев в тюрьме и получил многолетний испытательный срок.

Так это случилось в первый раз.

* * *

В следующий раз это произошло в баре. Какой-то мужик, очень похожий на злого мистера Роджерса[1], насмехался над отсутствием у меня конечности.

- Эй, кто-то спер мое пиво - наверное, это однорукий парень, - сказал злой мистер Роджерс, и за этим последовал хор смеха.

Другой мужик подхватил:

- Ага, кто-то спер мою жену - это сделал однорукий!

Наконец включился и третий идиот:

- И кто-то накрутил мне счет - это был однорукий!

Я спрыгнул с табурета, и злой мистер Роджерс вытащил нож.

- Чудесный день в местном пабе, - пропел я. - Чудесный день для драки с ножом. Ты бы ударил меня ножом? Смог бы меня ударить?

- Ты че, педик какой-то, что ли? - спросил злой мистер Роджерс.

- Не могу сказать, - ответил я. - Наклонись - узнаешь.

Он не наклонился. Вместо этого он бросился на меня. И моя левая рука ожила, отвесив сучкошлёпину, которая выбила нож из его хватки. Моя рука продолжала отвешивать ему оплеухи, гоняя по полу бара, пока мы не добрались до музыкального автомата, где играла какая-то песня для деревенщин о какой-то шлюхе-суке, которая бросила певца ради другого мужика. Слезы, пиво, женщины и грузовик, бла-бла-бла - по сути, всем насрать... кроме трех ублюдков-дегенератов в баре где-то в Зажопинске, штат Индиана.

Моя ярость достигла пика, и я разбил его головой всю витрину музыкального автомата. Пластинки треснули. Искры рассыпались по полу. Толпа разбежалась под звуки далеких сирен.

В конце концов приехали полицейские и отстрелили мне вторую руку. Четыре года тюрьмы и длительный испытательный срок.

* * *

В последний раз это произошло всего месяц назад. Моя жена трахалась с другим мужиком (типа как в деревенской песне, что играла в баре тем вечером). Я знал об этом месяцами и подавлял свою злость. Я больше не представлял опасности, потому что у меня не осталось рук, чтобы отвешивать ей сучкошлёпины.

Она пришла домой поздно, пьяная в стельку, ширинка у нее все еще была расстегнута, не говоря о том, что лифчик таинственным образом пропал.

- Какого хрена, где ты была? - заорал я.

- Не твое ебаное дело, - пробурчала она, еле ворочая языком.

- Я знаю, что ты трахалась на стороне.

- О, да? - сказала она. - С чего ты это взял? Потому что я несчастна и замужем за уродом, который даже обнять меня не может...?

- Не надо, - перебил я.

- ...или который не может удовлетворить меня по-другому. Знаешь, то, что у тебя нет рук, еще не значит, что твой член не работает.

- Пожалуйста, не надо.

- У тебя же и язык еще есть, да? Черт, пользуйся пальцами ног, если надо!

Я почувствовал, как моя злость перемещается, накапливаясь в обеих культях. Они заколотились, беспомощно дергаясь.

- Готова поспорить, если б я начала отсасывать у тебя, у тебя бы даже не встал.

Она пошатнулась, упала на колени и расстегнула мне ширинку.

И мой член встал перед ее изумленными глазами.

После девятой или десятой оплеухи она потеряла сознание.

Но этого было мало. Моя ненависть все еще горела.

И мой член все еще был тверд, поэтому я засунул его ей в рот. Протолкнул его глубже, в горло. Рвотные позывы тут же начали массировать его. Она закашлялась, задыхаясь, но не проснулась.

- Как тебе теперь мой член, сука?

Полицейские выломали дверь. Они взглянули на задыхающуюся жену и отстрелили мой член. Полагаю, в этом уже не было ничего удивительного. Мой адвокат говорит, что я в глубокой жопе, и мне светит как минимум десять лет. Но к этому моменту мне уже насрать. Что мне, черт возьми, делать в обществе без рук, без члена - разве что участвовать в эстафетах по прыжкам в мешках или играть в футбол?

Но здесь, внутри, я не чувствую себя в безопасности. Особенно потому, что у меня есть самая важная вещь, которая нужна мужику в тюрьме: жопа. И мой сокамерник Джимми любит меня таким, какой я есть. Беспомощным, злым и голым большую часть времени. Я просто лежу, прижавшись лицом к холодному бетону, не могу сохранить равновесие и защитить себя, потому что у меня больше нет гребаных рук.

В последнее время Джимми играет грубо - моя задница вся в синяках от его неустанных толчков.

Моя ненависть не знает границ. Особенно после того, как я усвоил один жизненный урок, против которого восставал с самого начала.Как аукнется, так и откликнется- неважно, прав ты или виноват, - жизнь в итоге всегда отвешивает тебесучкошлёпину. И сейчас моя очередь - меня шлепают сзади.

Но, как водится, единственное, на что можно рассчитывать в жизни, - это перемены. И мои геморрои начали расти, шишки с каждым разом становятся все крупнее, и, кажется, уже готовы оторвать ему член.

"Церковь Божья на тенистых акрах"

Некоторые называют это "сектой". А я называю это "верой и весельем".

Нас здесь около пятисот - мы рассыпались по полю в Тенистых Акрах, готовясь к началу мессы. Еще одно славное воскресенье. Пастор Лу начинает проповедь о "диско" и его современных связях с Библией. Монахини-стриптизерши раскачиваются на шестах по обе стороны от досточтимого пастора - в черно-белых стрингах, с крестами, зажатыми между золотистых грудей.

Воскресная месса длится целый день. Для меня это скорее карнавал или подобие того, каким был первый Вудсток. Боже, как же я люблю эту атмосферу и вид отсюда. Повсюду собираются группы детишек из воскресной школы - они играют на поле. Одна группа лупит палками по пиньяте с Иисусом. Один мальчик попадает пиньяте в пах, она раскрывается, и по земле рассыпаются хлеба. Дети сваливаются в кучу, хватая первое угощение дня.

Другая группа детей играет в "Прибей гвоздь Иисусу". И это еще то зрелище. Учительница кружит маленькую девочку, и она вслепую направляется к кресту. Она колеблется секунду и втыкает гвоздь в фото распятия Христа на картонном плакате. Ай! Христос был бы рад, что его пригвоздилине туда!

Пока пастор Лу продолжает в голубом мареве стробоскопов и дыма, я наблюдаю, как новые рекруты собираются у гидромассажных ванн, готовясь к крещению.

Но кроме веселья, здесь есть и серьезная вера. Церковь разработала План СОС (Схема Оплаты Спасения), чтобы люди могли копить на вход в Pай. Есть еще Планы ППВГ (Планы Периодических Выплат Грешников) - члены общины могут еженедельно расплачиваться за свои грехи и быть чистыми пред Господом. К счастью для меня, они принимают VISA и MasterCard - особенно если вспомнить тот случай с блядью, что я подцепил на прошлых выходных. А еще я вкладываю наличку в План ССЦВ (Страховочный Сберегательный Церковный Взнос) общины, чтобы заранее оплатить следующий месяц оргий с парочкой подростков, которых знаю. Мелкие грехи вроде жадности и похоти стоят недорого, но за крупные - например, убийство - дерут втридорога, так что я решил держать свое грехопадение на минимальном уровне.

Сегодня днем у нас занятия по библейской истории, и большой экзамен по ошибкам в Библии. Я многое узнал - раньше я, например, думал, что Бог велел Ною взять на ковчег всех этих зверей. А оказалось, что ковчег был просто "Любовным судном" для развлекухи, и Ною просто захотелось разнообразия. Ему повезло, что он выбрал правильные выходные для прогулки - потому что мир как раз затопило. Экзамен также охватывает распространенные заблуждения - например, что Иисус Христос всегда изображается белым мужчиной с бородой, хотя на самом деле он афроамериканец, да еще и гомосексуалист. И что он был первым из ублюдочных детей Господа.

А у Бога их много - все больше с каждым днем. И я бы не называл это Непорочным Зачатием. Несколько месяцев назад я вернулся в свою палатку и застал свою девушку Дэйзи - она висела в воздухе под самым верхом палатки, растопырившись, как орел. Она хрюкала, пыхтела и стонала, ее влагалище магически открывалось и закрывалось, как рыбий рот. С тех пор ее живот вырос, и ее стало дико тянуть на моллюсков! Не говоря уже о том, что либидо внезапно оказалось взвинчено до предела. Слава Господу!

Пэм, девушка из соседней палатки, - шлюха Божья. Я это понял, когда заметил у нее на животе родимое пятно, которое складывалось в слова "БОЖЬЯ ШЛЮХА". Боже, Господь, видно, собственник до ужаса (раз вот так метит свою территорию). Пэм живет одна, и поздно ночью я должен заходить к ней и отстегивать наручники, а затем размыкать кандалы, связывающие обе ее ноги у нее же за шеей.

Господь, должно быть, извращенный мудила! Потому что однажды я зашел слишком рано - и меня вдруг подбросило в воздух. Мое лицо впечатали в маленькие острые сиськи Пэм, я почувствовал, как штаны содрали, и горячая струя пронзила мой анус. Пэм опустилась, взяв мой член в рот, а Бог долбил меня сзади.

Да, мы точно Его избранный народ. Аллилуйя!

Когда церемония этой недели начинает подходить к концу, люди из Христианского Универстета Искупления (ХУИ) собираются в большой яме, и теперь там разливают Кул-Эйд[2].

Пастор Лу заканчивает проповедь на джайвовом наречии, монахини-стриптизерши медленно одеваются, а толпа расходится по своим палаткам на склоне холма.

Вера течет в

Аминь.

"Демоника и дом мечты"

Первое, что приглянулось Дэйву в этом доме, - лесной массив, тянувшийся за задним двором. Огромный дом на вершине живописного холма в стиле ранчо казался идеальным, совершенно уединенным - лес по соседству и два пустых поля по бокам, уходившие, казалось, в бесконечность. Никаких других домов видно не было: подъездная дорога к этому дому ответвлялась от единственной дороги в округе и вела на территорию по асфальту, петляя между рядами вечнозеленых деревьев.

- Боже, какая красота, - сказала жена Дэйва, Брэнди.

Дэйв посмотрел на нее, закатив глаза.

- И стоит, небось, целое состояние!

По дороге зашуршали шины, и вскоре подкатил черный седан. Оттуда вышла длинноногая блондинка в короткой красной мини-юбке, с портфелем, и улыбнулась прямо Дэйву.

Дэйв почувствовал, как улыбка сползла с его лица, когда он заметил, что Брэнди сверлит его недовольным взглядом. Он быстро отвел взгляд от короткой юбки блондинки и обнял Брэнди.

- Здравствуйте, - сказала блондинка, протягивая руку Дэйву. - Вы, должно быть, Кинселы.

Дэйв протянул руку, стараясь не слишком широко улыбаться.

- Ну и как вам, молодые люди, первое впечатление? - поинтересовалась риэлторша.

- Здесь красиво, - сказал Дэйв, - но, боюсь, нам это не по карману.

Дэйв следил за реакцией блондинки: она слабо улыбнулась и облизнула губы. Он взглянул на Брэнди - не видела ли она это, но та все еще оглядывала двор, где начинался лес. Дэйв снова посмотрел на риэлторшу и заметил, что на ее лице застыла еще более широкая улыбка.

- Я сделаю на него отличную скидку, особенно для вас, - сказала она, указывая ухоженной рукой на Дэйва, а затем опуская ее в сторону его паха. Дэйв почувствовал, как у него встает, когда она прошла мимо и сказала: - Так что давайте теперь заглянем внутрь, хорошо?

Войдя в парадную, Дэйв смотрел, как Брэнди переходит из комнаты в комнату с глазами такими круглыми, каких он у нее никогда не видел. Полы были из натурального дерева, выглядели новехонькими и сочетались с винтовой лестницей, ведущей на второй этаж. Все напоминало Дэйву роскошный особняк: шикарные люстры в столовой, гидромассажная ванна на задней террасе и огромные купели в каждой из двух ванных комнат, над которыми были еще и мансардные окна.

Брэнди выглядела как маленькая девочка, впервые попавшая в огромный магазин игрушек, и Дэйву стало неловко от того, что они вообще осматривают такой дом. Никаких шансов, что они смогут себе это позволить.

- Извините, - вмешался Дэйв, - но мне кажется, мы просто тратим ваше время. Мы никак не потянем такое жилье.

Риелторша поджала губы и подмигнула ему.

- Как вам шестьдесят тысяч?

Дэйв рассмеялся и направился к двери. Он оглянулся на риэлторшу - она не улыбалась.

- Вы шутите, да?

- Нет. Шестьдесят тысяч.

- Та-а-ак... И что же с ним не так?

- Ну, есть течь в кухонной раковине, треснуло стекло в одном окне и сломана москитная сетка на нем же...

Дэйв невольно хмыкнул, все еще не веря в цену.

- ...И еще есть одна мелочь, которую я хочу вам показать. Она в спальне наверху.

Когда они вошли в спальню, Дэйв никак не мог понять, в чем проблема. Комната была почти больше всего дома, в котором он жил в детстве. Отопительные решетки вроде в порядке, и...

Она открыла дверцу шкафа - и Брэнди закричала.

Дэйв сглотнул, не веря своим глазам. Он перевел взгляд и понял, в чем загвоздка. На доске на задней стенке шкафа сидело маленькое трехфутовое[1] существо. Тело безволосое, уши заостренные. На голове - два крошечных рожка, едва выступающих из кривого черепа. Огромные ноги обхватывали доску, длинные острые когти свисали в воздухе. Дэйву оно показалось карликовой горгульей без крыльев.

- Это что за хрень? - спросил Дэйв.

- Это демон, - объяснила риэлторша. - Во многих старых домах они есть... просто их обычно не видно. А этого видно. Он сидит в шкафу и никуда не выходит.

Брэнди прижалась к Дэйву, словно боялась, что тварь вот-вот на нее кинется.

- Его можно убрать?

- Нет, боюсь, что нет. Мы уже пробовали. Двенадцать человек пытались, но мы так и не смогли его выселить. Упертый маленький гаденыш.

Брэнди дернула Дэйва за рукав.

- Пошли, милый.

Дэйв еще раз взглянул на демона. Его костлявое тело казалось почти анорексичным, желтые глаза - печальными и пустыми. Он просто смотрел в пространство, не обращая внимания на то, что на него смотрят.

Дэйв высвободил ладонь из рук Брэнди.

- Подожди!

Брэнди застыла у двери спальни, уперев руки в бока.

- Пошли сейчас же, пока эта тварь не разозлилась!

Дэйв подошел к демону и дотронулся до его головы. Тот в ответ переступил когтистыми ногами по доске и зевнул. Дэйву он казался скорее домашним питомцем, чем настоящим демоном. Дэйв присел, пытаясь разглядеть, есть ли у него зубы. Когда тварь снова зевнула, он увидел, что у нее нормальные, желтоватые зубы.

- Он когда-нибудь нападал на людей?

Блондинка покачала головой.

- Нет, он просто любит сидеть в шкафу. Ничего не говорит, даже с доски не слезает. Но сильно раздражается, когда закрывают дверцу шкафа, - риэлторша коротко рассмеялась - это единственное, что отвлекло Дэйва от демона. - Наверное, не любит, когда загораживают вид.

- Забудь об этом, Дэйв, - сказала Брэнди. - Я ухожу! Буду в машине, когда закончишь.

Брэнди спустилась по лестнице, а Дэйв снова подошел к демону.

- Ты вроде не такой уж плохой.

Демон перевел запавшие глаза и прошептал:

- Женщины меня не очень-то жалуют.

Дэйв отпрянул, пораженный тем, что тварь умеет говорить. Он оглянулся на риэлторшу - она прислонилась к дальней стене.

- Не торопитесь, - сказала она. - Я знаю, это трудное решение.

Дэйв снова повернулся к демону и глубоко вздохнул.

Демон пожал плечами.

- По моему мнению, - прошептал он, - за шестьдесят штук это просто подарок. Я, конечно,

- Да, с ней такое бывает, - бездумно ответил Дэйв.

Демон ухмыльнулся.

- А вон та, в дверях, - настоящая дикая кошка, - прошептал он, кивая в сторону риэлторши, которая не слышала разговора. - Я видел, как она вытворяла всякое с одним парнем. Он мог бы получить пятнадцатиминутный минет, пятиминутный анальный секс и этот дом за шестьдесят штук, но на следующий день пришла его жена, увидела меня - и все, сделка сорвалась, - демон покачал головой. - Вот так он прокололся.

Дэйв согласно покачал головой.

- Да, хороший шанс упустил.

- Она предложит тебе то же самое, - сказал демон, его губы скривились в зловещей улыбке. - Она только и ждет, чтобы угодить будущим покупателям. Подойди к ней и узнаешь.

Дэйв покачал головой.

- Я не могу. Брэнди...

- Выгляни в окно.

Дэйв встал, выглянул в окно на подъездную дорожку. Брэнди сидела на пассажирском сиденье машины.

- Она никогда не узнает, обещаю, - продолжал демон. - Ты всегда мечтал трахнуть женщину в задницу. Это твой единственный шанс, Дэйв.

Дэйв посмотрел в его желтые глаза и мгновенно поверил, хотя ему было немного не по себе от того, что демон знает его имя и фантазии. Он почувствовал, как член пульсирует в джинсах, вспоминая взгляды, которые риэлторша бросала на него раньше. Он взглянул на ее длинные загорелые ноги и представил их обернутыми вокруг себя. Или еще лучше: напряженными, когда она стоит на руках и коленях на паркетном полу.

Дэйв повернулся к ее теплой кокетливой улыбке. Он подошел к ней и встал в нескольких дюймах, оценивая ее выражение лица.

- Итак, - прошептала она. - Вы заинтересованы или нужны еще уговоры?

Дэйв улыбнулся, взял у нее портфель и отбросил в сторону.

- Думаю, еще немного уговоров не помешают.

- Хорошо, - ответила она, расстегивая блузку.

Дэйв ответил тем, что задрал рукой ее юбку и стянул с нее красные кружевные трусики. Он быстро спустил штаны и бросил рубашку на пол. Тем временем она опустилась на колени, взяла его член в рот и начала работать языком и губами. Дэйв откинул голову назад, мягко вдвигаясь в ее открытый рот.

Ситуация была странной. Дэйв никогда раньше даже не думал об измене Брэнди, а теперь он стоял голый на полу в чужом доме, пока его жена ждала снаружи.Что, если она решит вернуться за чем-то? Что, если она приревнует?Эти мысли только усиливали наслаждение. Но даже когда риэлторша делала ему минет, Дэйв мог думать только об одном: трахнуть ее сзади.

И он сменил позицию, откинув ее голову назад и заставил встать на четвереньки. Он поцеловал ее в шею и продолжал, ведя языком по спине, по ягодицам, дальше по мягкой коже ног. Оказавшись сзади, он раздвинул ее ноги шире.

- О да, - прошептала она, - я люблю так!

Дэйв чувствовал, как сердце колотится. Он представлял этот момент с юности - входить в женщину сзади, ощущать такую первобытную силу. Он также думал о том, как туго она сожмет его член, словно тесная перчатка руку, массируя скользкую поверхность и доводя до экстаза.

Он навел член, затем провел им между ягодиц и ввел в прямую кишку. Она мгновенно приняла его, подавшись назад; ее анус, казалось, всасывал его мужское естество. Дэйв ахнул, начал вколачивать и почувствовал, что оргазм уже близко. Он вбивался сильно, шлепая по ее ягодицам, а она стонала:

- О, Боже, да, сильнее, сильнее!

Краем глаза он заметил демона в шкафу: тот смотрел и улыбался, кивая головой в такт каждому толчку. Дэйв заметил, что там, где раньше ничего не было, появился огромный эрегированный член, торчащий прямо вперед. И демон, казалось, мгновенно набрал вес - его живот и лицо выглядели гораздо более пухлыми, чем прежде.

Дэйв проигнорировал это зрелище и вонзился глубже, затем замер, чувствуя, как кончает внутри риэлторши.

Он обессиленно рухнул на пол и, переводя дыхание, сказал:

- Мы берем дом.

Восстанавливая неровное дыхание, демон в шкафу вздохнул и икнул.

* * *

Месяц холодных одиноких ночей - Брэнди была в ярости от решения Дэйва. Они почти не разговаривали, а когда пришло время переезжать, она помогала спустя рукава. Два дня они провели, занося вещи в новый дом, в полном молчании.

И демон выглядел встревоженным.

Особенно когда они начали ссориться из-за спальни.

- Я не буду там спать, Дэйв, - крикнула Брэнди. - Хватит с меня того, что ты решил переехать сюда и делить дом с демоном, не говоря уже о том, чтобы спать в одной с ним комнате!

- Но это главная спальня, - возразил Дэйв. - Она идеально нам подходит.

- Тогда заколоти эту гребаную дверцу шкафа.

Дэйв подумал и согласился.

* * *

Демон сверлил Дэйва взглядом, будто знал, что тот собирается делать, пока Дэйв возился в спальне с фанерой, молотком и гвоздями. Разглядывая его, Дэйв заметил, что он выглядит гораздо более тощим, чем раньше. Глаза ввалились глубже, ребра выпирали.

- Ты неважно выглядишь.

- Я и чувствую себя неважно, - грустно ответил демон.

Дэйв приложил доску и примерился к дверце шкафа. Демон сидел на своей доске и наблюдал.

- А что ты вообще ешь - крыс в стенах? Мышей? Жуков?

Демон покачал своей уродливой головой.

- Если бы все было так просто, я бы здесь не умирал.

- Почему ты умираешь?

- Разве это не очевидно? - спросил он. - Ты видел меня после того, как трахнул риэлторшу... ты знаешь,чтоя ем.

- Тсс, - Дэйв приложил палец к губам и выглянул за угол, проверяя, не рядом ли Брэнди. - Я не понимаю.

- Я питаюсь сексом, черт возьми! Я насыщаюсь чужой похотью!

- А-а, понял, - Дэйв рассмеялся. - Значит, когда я трахнул ту риэлторшу, ты получил сытный полдник, да?

- Именно.

- Теперь я понимаю, как это работает.

- Тогда помоги мне, - сказал демон. - Я люблю секс, ты любишь секс. Как насчет того, чтобы добыть мне здесь немного секса? Сделай что-нибудь грязное. Чем грязнее -

- Не думаю, что это случится, - ответил Дэйв. - Брэнди ненавидит меня с тех пор, как мы сюда переехали.

- Да ладно, будь мужиком! - сказал демон, сверкнув глазами в сторону Дэйва. - Не давай ей командовать собой. Все женщины нацепляют свои "киски" на ниточки и болтают товаром перед мужскими мордами, заставляя их делать то, что они хотят. Не будь подкаблучником, мужик! В старые времена мужчины просто входили в пещеру, срывали с женщин одежду и начинали действовать. А теперь - одна политика. В наши дни хороший демон может умереть с голоду! Так что давай, я не плохой демон. Я никому не мешаю. Я просто терпеливо жду, надеясь полакомиться хорошим трахом!

- Никак, - сказал Дэйв. - Единственный способ заполучить секс - это изнасиловать ее.

Глаза демона закатились, черный язык скользнул по губам.

- О-о, не дразни меня. Это как описывать праздничный ужин голодному!

- Извини.

- Сделай мне одолжение. Извинись перед ней; скажи, что любишь. Устрой романтику сегодня вечером. Напои ее, приведи сюда и присунь ей в задницу ради меня.

- Господи, нет! - ответил Дэйв. - Брэнди ни за что такого не позволит. Она категорически против анального секса. Она сказала, что если я когда-нибудь засуну его ей в зад, она вылетит за дверь быстрее, чем я натяну трусы.

- Тряпка!

- Тряпка не тряпка, а терять жену я не собираюсь.

- Не забывай, как это было, Дэйв. Туго, тепло, влажно. Вспомни ощущение власти, когда ты вколачиваешься в ее задницу. Выброс адреналина, полный контроль. Она просто позволила тебе это сделать. На четвереньках, как сучка, позволяя кончить внутрь...

Дэйв почувствовал, как нарастает эйфория, вспоминая, каково это - трахать риэлторшу. И как его заводило, что она позволила ему делать, что хочется. Он мечтал, чтобы Брэнди была такой же сговорчивой. Он мог бы проскользнуть с черного хода и долбить ее там, и она бы обожала это. Но в реальности она даже минет ему не делала, не то что позволяла засунуть член в задницу.

Дэйв разозлился. Почему ему не досталась такая, как та блондинка-риэлторша, чьего имени он до сих пор не знал? Такая, которая, наверное, могла бы улечься на стол посреди обеда и дать ему отличный трах. Может быть, отсосать ему во время футбольного матча и ходить по дому голой, если вдруг у него возникнет желание.

Но Брэнди была современной девушкой. Упрямой в вопросах секса. В последнее время, даже до ссоры, Дэйву везло, если он получал обычный секс раза два в месяц. Она постоянно жаловалась на головную боль или на месячные. По правде говоря, Дэйв не возражал бы, если бы она разрешала пользоваться черным ходом, когда главный вход закрыт на ремонт.

Дэйв снова вспомнил блондинку - тело которой по-хозяйски установил раком на паркете - которая манила его и обожала, когда он кончал в нее. Он чувствовал жар, эйфория вгоняла его в транс с постоянной эрекцией. Он хотел этого, он нуждался в этом! По-своему.

Дэйв скрывал эрекцию больше трех часов, пока Брэнди наконец не улыбнулась и не обняла его. Они обменялись извинениями, и Брэнди сказала, что сможет жить с демоном, если это означает владеть таким красивым домом.

Дэйв принял ее извинения, но все это время смотрел на то, как туго ее шорты обтягивают упругую задницу. Его бросило в пот. Он чувствовал, как смазка все еще сочится в трусы, член стоял колом.

- Пойдем, приляжем, - сказал он.

- Но у нас еще столько дел, - возразила она.

Дэйв внезапно подхватил ее на руки и понес наверх.

- Что ты делаешь? - спросила она смеясь.

- Мы еще официально не обжили наш новый дом, - сказал он.

Она улыбнулась, отвечая на поцелуи.

В спальне он уложил ее на кровать и взобрался сверху. Она вывернулась из его объятий и уставилась на шкаф.

- Ты еще не заколотил его? Чем ты занимался все это время?

- Прости, - сказал Дэйв, - я сделаю это первым делом завтра утром, - oн начал целовать ее шею и массировать грудь.

Она оттолкнула его руки.

- Забудь - я не собираюсь заниматься любовью здесь, пока эта тварь смотрит на меня!

Демон смотрел в пространство, будто не замечая происходящего.

Дэйв притянул ее обратно.

- Обещаю, я займусь этим, только не порть момент. Я хочу тебя. Я люблю тебя, - сказал он, и голос его прозвучал почти заученно.

Демон ухмыльнулся в углу.

- Ладно, но если эта тварь прыгнет на кровать, ты ее убьешь, договорились?

- Договорились.

Дэйв стянул с нее шорты и трусики - и тут из шкафа высунулся вставший член демона. Временами он издавал тихие булькающие звуки, пока Дэйв вылизывал Брэнди. Она лежала, закинув ноги ему на плечи, вцепившись руками в простыни, пока Дэйв работал языком.

Затем она остановилась и похлопала его по спине.

- Боже мой, Дэйв, посмотри!

Дэйв поднял голову от своего занятия и взглянул на пульсирующий член демона.

- Огромный. Что он делает?

- Игнорируй. Этонашевремя.

Брэнди откинула голову на подушку, когда Дэйв вошел в нее. Он двигался медленно, набирая темп, но все время думал о том, чтобы трахнуть ее сзади. И слова демона всплыли в его сознании:

Не забывай, как это было, Дэйв. Туго, тепло, влажно. Вспомни ощущение власти, когда ты вколачиваешься в ее задницу. Выброс адреналина, полный контроль. Она просто позволила тебе это сделать. На четвереньках, как сучка, позволяя кончить внутрь...

Следующее, что запомнил Дэйв, - крик Брэнди. Ее вопли вывели его из транса, и он понял, что трахает ее как бешеный наркоман на скорости, вколачиваясь с такой силой, что член онемел.

- О, Боже, слезь с меня! - закричала Брэнди. - Слезь с меня, сейчас же!

Дэйв посмотрел в шкаф - лунный свет пробивался сквозь тьму, освещая демона с округлым животом, который по размеру почти сравнялся с его членом.

- Еще, - сказал он. - Засунь ей в задницу. Она уже и так зла, так что действуй до конца.

Дэйв снова подумал о ее заднице и о том, как хорошо было проникать в запретную зону риэлторши.

Он перевернул Брэнди и поставил ее раком. Направил окровавленный член и сделал толчок вперед.

- Не-е-ет!!! - закричала Брэнди еще громче.

Дыхание демона стало тяжелым. Несколько раз он икнул и пукнул. Дэйв

- Да, да,  - снова и снова.

Дэйв вонзился, чувствуя, как рвется ее прямая кишка. Кровь и сперма покрыли его член. Он раздвинул ее бедра, когда она попыталась сжать ноги, и проникал все сильнее и сильнее. Наконец Брэнди обмякла, дико рыдая, а он вытащил член и кончил ей на спину.

Дэйв перевернулся и уставился в потолок, совершенно обессиленный. Его разум прояснился, эйфория ушла, уступив место осознанию того, что он только что изнасиловал жену.

Он посмотрел в сторону - ее тело все еще содрогалось на окровавленных простынях. Она продолжала безутешно рыдать, пока не потеряла сознание.

Дэйв запаниковал.

Демон лишь улыбнулся в шкафу.

- Посмотри, что ты наделал! - сказал Дэйв, подходя к демону.

Его эрекция моментально опала, но живот оставался круглым и полным.

- Нет, этотыпосмотри, чтотынаделал! - возразил демон.

- Если бы не ты, я бы никогда этого не сделал.

- Я не мог заставить тебя сделать то, чего в тебе уже не было.

- И что мне теперь, черт возьми, делать? - спросил Дэйв. - Она подаст на развод. Возможно, даже заявит в полицию. Я сяду в тюрьму, потеряю все!

- Только если ты ее не убьешь, - заявил демон.

Дэйв снова посмотрел на тело жены, распростертое на простынях. Все кончено. После того, что случилось, брак не восстановить. Доверие исчезло. Когда она очнется, гнев заполнит пустоту. Она точно разрушит его жизнь. Но разве она сама не виновата с самого начала? Если бы она думала не только о себе, а позволяла мужу воплощать его фантазии, ничего бы не случилось. Она сама напросилась.

Демон сидел и смотрел, как он размышляет, улыбаясь все шире по мере того, как мысли Дэйва разгонялись.

Он спустился вниз, взял нож, вернулся и вонзил его в грудь жены.

Он не плакал. Напротив, он чувствовал почти облегчение от содеянного. Но вдруг он перестал понимать, откуда в нем это чувство. Дэйв посмотрел на все еще улыбающегося демона и ощутил, что почти подчинен этому существу.Одержим.

Он оставил тело жены на кровати и спустился вниз. Расхаживал по комнате, не зная, что делать.Лес темный,- подумал он, -можно закопать ее там и сказать, что она сбежала. Что, если позвонят ее родители и начнут задавать вопросы? Что, если позвонят мои? Может мне самому позвонить им и сказать, что она сбежала? Вызвать полицию и подать заявление о пропаже?

- О, Боже, - сказал Дэйв.

У него свело горло, и он согнулся в пустом позыве.Подвал,- подумал он. -Я оттащу ее туда до завтра. А потом закопаю в лесу.

* * *

Две недели Дэйв спал на диване, свернувшись под одеялом. Он почти не ел и вставал только в туалет. Тело Брэнди начало вонять. Мухи заполнили дом через разбитое окно и прорванную сетку. Насекомые жужжали над одеялом Дэйва, но запах смерти уводил их к щели в подвальной двери и вниз, к останкам.

Ярость наконец дала Дэйву силы снова взять нож и подняться наверх.

Он застал демона все еще нежащимся в последствиях недавнего пиршества. Он направил нож на демона, и глаза того внезапно превратились в огненно-красные шары, почти светящиеся. Дэйв выронил нож, когда взгляд демона пронзил его насквозь. Существо никогда не казалось страшным до этой минуты. А выражение его глаз означало только одно - опасность.

Страх разлился по венам Дэйва. Глаза демона расширялись, молчание только усиливало страх Дэйва.

Дэйв собрался с силами, чтобы снова поднять нож и занести его над головой...

...как вдруг подвальная дверь со скрипом открылась.

Дэйв снова выронил нож. Он бросился к краю лестницы и вгляделся в полуосвещенную комнату внизу. Тени ползли по стенам.

- Эй, есть кто? - крикнул он.

Он боялся, что кто-то забрался в подвал и нашел труп жены.

Он услышал шаркающий звук - будто тело волочат по деревянному полу.

Он сделал два шага и застыл.

У подножия лестницы тело его жены скользило вверх. Дэйв вцепился в перила и пригляделся, поняв, что это уже не просто его жена.

Гигантский опарыш каким-то образом сросся с ее телом, выпуская бледные щупальца изо рта и влагалища. Эти отростки тащили ее тело вверх по ступенькам, приближаясь к Дэйву.

Дэйв закричал. Мухи продолжали бешено жужжать по всему дому. Рои кружились вокруг него. Некоторые садились на лицо, другие вились вокруг головы.

Он не мог сдвинуться с места. Лишь смотрел, как тело Брэнди поднимается по лестнице, оставляя за собой слизистый след.

И хуже всего было то, что она, казалось, осознавала свою трансформацию. Ее глаза моргали, губы складывались в едва заметную улыбку.

Дэйв отступил в спальню и закрыл дверь.

- Я тебя убью за это, сука! - заорал он на демона.

Демон хмыкнул, его глаза все еще горели красным.

Дверь заскрипела, петли треснули. Гигантский опарыш заметался в исступлении, увидев Дэйва. Он бил своей сужающейся бледной плотью, растягивая рот Брэнди. Еще одно щупальце выскочило из ее прямой кишки и хлестнуло по воздуху. Дэйв попытался открыть окно, но оно было закрашено так, что рама намертво прикипела к коробке.

Демон мерзко захохотал. Дэйв обернулся и увидел, что у него снова встает.

- О, Боже, нет! - закричал Дэйв, когда до него вдруг дошло, что в воздухе снова запахло сексом.

Демон учуял это, и Дэйв понял: дела принимают скверный оборот.

Но было поздно бежать - гигантская Брэнди-личинка обвилась вокруг его ноги и отбросила его назад. Она швырнула его на кровать, и сила щупалец разорвала его штаны. Дэйв вцепился в простыни, крича, но не мог освободиться. Он чувствовал, как скользит по залитым слизью простыням, утопая в крови, оставшейся после убийства жены.

Один конец личинки вполз ему в рот. Другой пробрался в анус и протолкнулся глубоко внутрь.

Каждое щупальце бешено пульсировало внутри его отверстия, двигаясь вперед и назад.

Он чувствовал, как тело сводит судорогой, мышцы прямой кишки сжимаются, но худшее было впереди.

Третье щупальце расплющилось, как дождевой червь, его сужающийся кончик стал похож на иглу. Оно вонзилось в его уретру и раздвинуло плоть, разрывая головку члена. Когда кожа лопнула, остальная часть щупальца устремилась внутрь и начала исследовать его.

И все это время он видел, как губы Брэнди изгибаются в удовольствии вокруг гигантского опарыша, торчащего из ее раззявленного рта.

А деревянная доска, на которой сидел демон скрипела

- Еще, да! Еще!

* * *

Моника, риэлторша-блондинка, вернулась на следующий день и нашла обоих жильцов мертвыми в спальне. Она подошла к шкафу и увидела раздувшегося демона, дремлющего после пиршества.

- Просыпайся, - сказала она. - Похоже, на этот раз ты сорвал куш.

Демон улыбнулся и зевнул.

- Ну, я обналичила их чек и порвала фальшивые ипотечные бумаги. Опять неплохая комиссия. Так что, думаю, мы оба получили желаемое.

- Кто-нибудь новый интересуется? - сонно спросил демон.

- Собственно, да, - сказала она, улыбаясь, - молодожены. Девушка - модель, парень - ее агент. На этот раз я подниму цену.

- Надеюсь, она нимфоманка, - сказал демон. - Тогда, может, я позволю им задержаться подольше.

- Да, давай. Уже подозрительно, когда новые жильцы въезжают каждые пару месяцев. И взгляни на тот бардак, который мне снова придется убирать!

Она уставилась на кровать, где Брэнди лежала обнаженная с разорванным ртом, с треснувшей, сочащейся сукровицей челюстью. Рядом лежал Дэйв - его кишки были разбросаны по подушке. Кровавая рана в его животе выглядела так, будто ему только что сделали смену пола.

- Это может занять несколько дней, - пробормотала она.

- Тогда дай мне небольшую закуску, чтобы перебиться.

Моника покачала головой.

- Иногда я не понимаю, почему позволяю тебе управлять мной.

- Подойди ближе, и я покажу.

Моника приблизилась, стягивая трусики. Демон улыбнулся, когда она раздвинула ноги шире, запрокинула голову и застонала.

"Великан"

После долгих тоскливых лет одиночества Джинджер наконец нашла свою родственную душу. Проблема была лишь в том, что он был ростом двадцать футов[3], и никто другой его никогда не видел.

Он жил в ее лесу, укрывшись от общества из-за своего чудовищного гигантского роста. Она поселилась и прожила на этом участке несколько месяцев, прежде чем заметила странный шорох на опушке. Несколько раз Джинджер ловила взглядом гигантскую голову, выглядывающую из-за деревьев, но списывала это на усталость глаз или разыгравшееся воображение.

Он любовался ею издалека - от ночных купаний в пруду до долгих прогулок по тропинкам. Следовал за ней повсюду, она знала это. И боялась, что теряет рассудок.

Но две недели спустя Джинджер... влюбилась в великана. Она застала его спящим у пруда во время ранней прогулки. Она вскрикнула - никогда еще не видела его так отчетливо. Теперь Джинджер знала: это не воображение. Все его тело колыхалось перед ней, разбуженное ото сна. Он медленно поднялся, и она ахнула от его огромного роста - голова скрылась в кронах деревьев. На нем была синяя брезентовая накидка на бедрах, грудь и ступни были обнажены.

- Кто ты? - крикнула Джинджер.

Деревья закачались, и его голос прогремел сверху:

- Я не желаю тебе зла. Прошу, оставь меня в покое.

Хотя голос был низким и громким, он звучал почти испуганно.

- Кто ты?

Его лицо показалось из листвы, и Джинджер поняла, как он красив. Лицо было загорелым, глаза сверкали зеленью в послеполуденном солнце. Волосы длинные, грубо обрезанные по плечи, словно он подстригал их ножом.

Он опустился на одно колено и приглушил голос:

- Прости, что вторгаюсь, но мне больше некуда идти. Этот лес стал моим домом. Это одно из немногих мест, где я могу жить, никому не попадаясь на глаза.

- Как ты стал таким большим? - спросила Джинджер, медленно приближаясь.

Она предостерегала себя следить за любыми его резкими движениями. Ступней он мог раздавить ее, руками - переломить пополам, а затем легко закинуть в рот и проглотить целиком.

- Мои родители были такого же роста.

- Они тоже здесь? - спросила она.

Глаза великана увлажнились, он опустил голову:

- Боюсь, что нет.

- Ты один в этом мире, да? - спросила Джинджер, внезапно ощутив с ним взаимную связь. - Что ж, больше тебе не придется быть одному.

* * *

Его звали Эд, и он был очаровательным, нежным великаном. Они гуляли вместе по вечерам, она загорала на его животе в пруду. Они часами говорили об одиночестве и печалях, о том, как хотят сбежать из этого мира и обрести свободу.

Прошли месяцы, и Джинджер наконец поцеловала его. Сначала руку, а потом губы, когда он лежал на траве у опушки. Она провела рукой по его накидке и ощутила мягкую плоть, поднимающуюся между ног. И ахнула.

Их отношения натолкнулись на первый барьер.

Было много способов любить великана как обычного человека, но в физическом плане это оказалось сложнее. Когда Джинжер откинула накидку, она поразилась размерам его члена.Наверное, для двадцатифутового великана тридцатидюймовый[4] член не так уж плох,- подумала она, чуть не усмехнувшись. В следующий раз, когда она навестит сестер, она точно улыбнется, когда они начнут говорить о размерах мужей или любовников. Член ее мужчины был длиной с бейсбольную биту и в обхвате с мяч для софтбола. Остальные покажутся недоеденными коктейльными сосисками по сравнению с этим.

Она провела рукой по его стволу, и он застонал. Она взялась обеими руками, лаская его, как вдруг он отдернулся.

- Что случилось, ты испугался? - спросила она.

Он покачал головой:

- Дело не в этом. Просто... просто это слишком опасно.

- Это просто рука, Эд, это не секс и ничего такого.

Эд нахмурился:

- Если я оплодотворю тебя, ты точно умрешь.

Джинджер задумалась. Если бы она носила внутри гигантского ребенка, он точно разорвал бы ее на куски. Но забеременеть было почти невозможно с членом в десять раз больше ее влагалища. Проникновение было просто немыслимым.

* * *

Той ночью Джинджер лежала в постели одна и мечтала о том, как занимается с Эдом любовью.

Она взобралась на его ствол, на кончике блестела молочная капля смазки. Она провела языком по его члену и набрала полный рот его соков. Когда все стало достаточно скользким, она запрыгнула на него верхом, оседлала, потираясь промежностью о мокрый кончик, грудь вздымалась в предутреннем солнечном свете. Когда Эд с глухим стоном достиг экстаза, она почувствовала, как давление гейзера поднимает ее и уносит прочь от мира, выбрасывая ее тело в небо, а ее собственный оргазм усиливался, когда она выгибалась и впервые в жизни чувствовала себя свободной.

Джинджер проснулась на мокрой простыне. Никогда еще она не переживала ничего столь яркого и всеобъемлющего -

Она выглянула в окно и увидела Эда у леса - он все еще спал в траве.

Джинджер сбросила одежду и задернула шторы. Обыскала дом в поисках пустых банок и бутылок и вернулась в постель.

Все еще глядя на Эда, лежащего в траве, она часами ласкала себя, пальцы входили в ее плоть, раздвигая, растягивая до предела...

Затем она попробовала банки из-под газировки и бутылки из-под моющего средства. Взбивая пену, она вводила их все глубже и глубже, растягивая себя изнутри, надеясь на невозможное.

Она истекала кровью до самого вечера и ждала несколько дней, прежде чем попробовать снова.

Затем она запихнула в себя бейсбольный мяч. Боль пронзила ноги, но ей удалось засунуть его внутрь, швы раздирали ее плоть. Боль только разжигала желание...

Она тренировалась еще несколько недель, пока уже не могла сдерживать себя.

Хотя Эд был категорически против идеи заняться с ней любовью, были и другие способы обойти это. И одно она знала точно: Эд спал очень крепко.

* * *

Однажды утром она встала очень рано, скинула пижаму и пересекла небольшое поле, отделявшее ее дом от леса. Там, где Эд спал глубоким сном, она тихо забралась к нему на ногу и начала массировать его член. Он мгновенно отреагировал, наливаясь и оттолкнул ее так, что она чуть не упала. Джинджер посмотрела на кончик и заметила, что его уретра тоже гигантская. Темнота внутри канала была пугающей, но и захватывающей тоже.

Она энергично работала, пока Эд спал, выжимая крошечную влажную каплю, которая покрыла его головку и стекла по стволу.

Джинджер взобралась на него и прижалась низом живота к кончику его полностью эрегированного члена.

Обхват его члена в возбужденном состоянии оказался гораздо больше, чем рассчитывала Джинджер, - он стоял наготове, но сам Эд еще спал и ничего не чувствовал. Он тихо застонал, будто ему снился сон, и внезапно толкнулся вверх, отбросив ее тело на несколько ярдов вперед, прямо ему на грудь.

Джинджер вернулась, снова оседлала его, используя собственную влажность как преимущество, и плотно прижала свою нежную плоть к его члену.

Но он не мог войти в нее.

Она начала быстро раскачиваться, и он отвечал крошечными толчками во сне. С каждым толчком мягкая плоть на кончике его члена вдавливалась в ее канал, вызывая спазмы экстаза.

Джинджер бешено скакала на нем, пока не почувствовала, как он кончает.

Струя ударила ей в живот, сила толчка отбросила ее так далеко, что она кубарем покатилась по земле. Джинджер улыбнулась, глядя, как белая струя разбрызгивается по траве. Затем его член извергся снова, окатив все ее тело.

И в этой жидкости что-то переворачивалось - живое.

Прежде чем она успела убежать, чешуйчатые существа обвились вокруг ее ног. Джинджер посмотрела вниз, заметив сотни безглазых, похожих на головастиков тварей, хлеставших хвостами вокруг нее.

Она встала, спотыкаясь, как вдруг новый гейзер извергся и дюжины существ дождем обрушились на нее, бешено извиваясь, как лососи, плывущие против течения на нерест. Их мясистые хвосты рассекали воздух и сами они падали на траву, подтаскивая свои тела ближе к Джинджер.

Один внезапно обвил хвост вокруг ее лодыжки и начал взбираться вверх. Джинджер схватила его за голову и отшвырнула, но другой скользнул по траве и врезался ей в бок. Она потеряла равновесие и упала в грязную траву. Голова сперматозоида стала вытянутой, почти заостренной, когда он снова ринулся на нее. Он ударил ее по животу, выбив дыхание.

Прежде чем Джинджер успела прийти в себя или закричать, еще несколько набросились на нее, сбивая с ног, а затем вгрызаясь головами в ее кожу. Она попыталась выбраться из-под них, но они уже покрыли ее целиком - все новые и новые присоединялись к рою, впиваясь в кожу.

Джинджер не могла поверить в их размеры. Они сами были гигантами - казались слишком большими для того, чтобы выйти даже из тела Эда.

Огромные сперматозоиды продолжали атаковать ее, некоторые нацелились в голову. Один проник в рот и в горло.

Джинджер, задыхаясь, перевернулась в траве, выплевывая кровавые остатки оторванной головки. Ее вырвало кусками его хвоста, когда новые гигантские сперматозоиды насиловали ее сзади. Она почувствовала, как несколько проникло в прямую кишку, и один легко скользнул в ее влагалищный канал.

Но ее уже не волновала беременность - Эд начал двигаться, бессознательно заканчивая то, что она начала. Еще один гигантский фонтан спермы вырвался рядом с ней и сперматозоиды быстро взобрались на нее сверху, проникая в глазницы и ушные раковины, сквозь разорванную плоть, которая когда-то была ее ноздрями. Она чувствовала их внутри себя - они терзали ее, проникали все глубже, в поисках того, чего никто из них никогда не найдет.

Ее онемевшее тело забилось в последней судороге вожделения, когда сперматозоиды вокруг ее лица на мгновение расступились, открывая спящее тело ее возлюбленного - полностью эрегированное и бешено подрагивающее.

Она улыбнулась на мгновение, позволив новой волне серых, безглазых тварей найти открытый вход в нее, заполняя ее внутренности семенем Эда - они извивались, скользили, пробивали себе путь к новому вместилищу, к новому началу.

"Психотика"

I. ПРОБУЖДЕНИЕ

Калэп открыл глаза. Перед ним простиралась песчаная, бесплодная равнина, на которой чернело озеро с темной водой - ее черные волны размывали берег. Он сделал первый вдох после ремиссии, выдыхая в потоки теплого бриза.

Он не знал, сколько лет проспал. Какое-то время Бог был к нему милостив, позволяя мирно дремать. Калэп сидел там, где мост внезапно обрывался, повиснув в воздухе над темной водой. Дальше стена тумана и мглы колыхалась, скрывая смутные очертания другого мира - того, где люди жили свободно, без Бога, постоянно срывающего на них свой нрав. Стена окутывала конец моста, тянулась во всю ширину и заслоняла дальнейший вид на таинственное озеро. Калэп часто гадал, что случится, если он шагнет с обрыва. Попадет ли его нога на мост в главном мире, или он рухнет в черную воду и исчезнет навсегда?

Он сидел и вглядывался в стену тумана; в ней мелькали образы мира, частью которого Калэп так хотел стать. Главный мир, по ту сторону моста, разросся. В нем жило больше людей, и двигался он куда быстрее, чем Калэп помнил по прошлому пробуждению.

Бог снова разгневался. По ту сторону его явно что-то раздражало. Иначе зачем бы Он стал будить Калэпа, если не для того, чтобы тот исполнил Его жестокие замыслы?

Калэп

Бог в душе был трикстером: в один миг жестоко шутил, в другой - разыгрывал причудливые фантазии. Калэп сомневался, что кто-то по ту сторону знал Бога так близко, чтобы видеть Его темную сторону - Он редко выказывал ее. Но Калэп имел дело с Ним напрямую, будучи единственным обитателем мира, где Владыка наблюдал за ним, мучил его и восстанавливал.

У подножия моста он услышал голос - тонкий, женский:

- Кто ты?

С момента появления в этом параллельном мире он никогда не встречал других. Калэп улыбнулся, прежде чем обернуться, обрадованный тем, что сценарий наконец изменился. Он наблюдал за людьми по ту сторону и часто фантазировал, каково это - желать и любить, сливаться с другим существом. Но восторг был недолгим - он тут же понял, что все происходит под неусыпным надзором божества, которое наверняка использует этот миг лишь для того, чтобы причинить ему еще больше боли.

Женщина была красавицей - груди упруго выпирали из ее тонкой фигуры, изумрудные глаза сверкали, длинные каштановые волосы увлажнились туманом. Она была обнажена, и Калэп понял, что на нем тоже нет одежды, хотя Бог часто раздевал его без предупреждения. Однажды он оказался одет клоуном. Но вместо того, чтобы получить пирогом в лицо, стая огромных птиц принялась кружить над ним и поливать его пометом. В другой раз он посмотрел вниз и увидел, что на нем розовая пачка балерины и мягкие туфельки. Ветер усилился, он пустился в пляс по пустыне, закручиваясь и увязая в песке все глубже.

Внезапно Калэпу пришло в голову имя, когда он увидел, как женщина оглядывается вокруг, очевидно сбитая с толку внезапным появлением из небытия.

- Эрика, - сказал Калэп, его улыбка стала шире.

- Откуда ты знаешь мое имя?

Калэп обвел рукой пространство вокруг:

- Ты теперь в Его мире.

Эрика посмотрела в черное небо и через пустынные равнины, где пыль закручивалась в миниатюрные смерчи.

- Кто это -ОН?

- Владыка, наш создатель, который придумал нас для своих больных забав.

Эрика нахмурилась и прикрыла наготу руками.

- Ты уже был здесь?

- Да, - сказал Калэп, - я держусь у этого моста, надеясь, что однажды он соединится с той стороной.

Эрика всмотрелась в черное небо:

- Мир красок - голубое небо, разноцветные птицы, зеленые деревья, люди темные и светлые. Все свободны...

- Ты описала это очень точно, - сказал Калэп, глядя, как она закрывает глаза. - Откуда ты знаешь?

Эрика пожала плечами:

- Просто пришло в голову.

Калэп смотрел, как она вглядывается в искаженную стену. Образы с той стороны появлялись и исчезали. Когда она уставилась в туман и мглу, нависшие над обрывом моста, Калэпа охватила ярость. Он устал быть игрушкой - существом, которое стирают, избивают и просто издеваются над ним с единственной целью - позабавить Творца. И все лишь потому, что люди по ту сторону восставали и отрицали Его, пока Создатель не обрушивался на Калэпа, чтобы снять свое напряжение. Калэп никогда не мог понять, как Бог, создавший вселенную, может считать это справедливым. Он часто думал, почему ему так не повезло и почему Бог не может обратить свой гнев против настоящих обидчиков. Он делал это несколько раз в начале - с историей Адама и Евы и с тем потопом, но потом вступило в силу обещание, данное после радуги, - и с того самого дня, как Калэпа создали, он и стал козлом отпущения.

- Эй! - закричал он, потрясая кулаком в воздухе. - С меня хватит. Я хочу уйти, освободиться от твоих когтей. Я требую, чтобы ты отпустил меня!

Калэп понял, что в просьбе отказано, когда его нога отвалилась. Кровь хлынула на песок. Он снова потряс кулаком, чувствуя, как его глазное яблоко лопается, и зрение в одном глазу затуманилось.

- Видишь, что я имею в виду? - бросил он Эрике, которая смотрела на него с интересом. - Очень смешно. Теперь я безногий, одноглазый урод.

Эрика прикрыла рот, пытаясь скрыть смех.

- Но по крайней мере ты не мертв.

- О, давай посмотрим на это с хорошей стороны, - сказал Калэп, сжимая кулаки. Он вгляделся в покрасневшее небо и заорал: - Ладно! Давай, что у тебя еще есть! Я выдержу все, что ты можешь!

Вторая нога отломилась, и он упал в песок. Калэп забился, пытаясь вырваться, но вдруг прирос к земле, словно стебель к внезапно окаменевшему корню.

Он оглянулся и увидел, как Эрика ухмыляется, а красные облака чернеют, становясь угрожающими. Внезапно хлынул ливень такой силы, что песок превратился в почву, кишащую червями и жуками.

Калэп почувствовал, как пульсирует и растет. Его голова начала раскалываться, череп разошелся - он распускался, полный крови.

Ветер вдруг изменился. Эрика ахнула, когда Калэп повернул голову настолько, чтобы увидеть гигантского шмеля, кружащего над ним. Гигантское насекомое опустилось на Калэпа, приземлившись на обнаженную мозговую ткань. Он почувствовал, как оно высасывает жидкости.

- Видишь, через что я прохожу каждый раз, когда Он в таком настроении?

- Какой мрачный мир, - заметила Эрика, наблюдая, как плоть Калэпа превращается в мутную жижу.

- Я называю его Психотикой, - прохрипел Калэп.

Эрика приблизилась, сунула палец в его сиропообразную массу и облизала его.

II. СТАНОВЛЕНИЕ

Тело Калэпа наконец регенерировало, когда его чувства захлестнуло чудесное ощущение.

- Боже мой, я хочу секса.

Эрика странно посмотрела на Калэпа и спросила:

- Почему?

- Посмотри вокруг.

Бесплодная, изуродованная равнина сменилась спальней с зеркалами, плетками, цепями и наручниками. На полке у дальней стены стояли баллончики со взбитыми сливками. На резиновом коврике в ряд лежали вибраторы и дилдо разных размеров - от маленьких до огромных - и толстые, усеянные шипами презервативы.

- О, Боже, ты прав, - прошептала Эрика и начала исследовать свое обнаженное тело.

Калэп смотрел, ошеломленный переменой своей участи.

- О, Великий Коварный, - сказал Калэп, складывая руки в молитве и опускаясь на одно колено. - Позволь мне пережить этот блистательный миг в твоем мрачном мире. Хотя бы мгновение наслаждения перед новыми муками.

Эрика провела пальцами по телу, нежно лаская изгибы. Она, казалось, возбудилась от шелковистой гладкости собственной кожи. Он видел, что она хочет почувствовать внутри что-то

Она схватила баллончик со взбитыми сливками и брызнула себе на талию, нежно втирая их в плоский живот и ниже, в темную ложбинку между бедер.

Калэп почувствовал, как пульсирует его эрегированный член. Он схватил наручники и защелкнул их на ее запястьях, приковав каждую руку к столбику кровати. Он раздвинул ей ноги, а она хихикала, соблазнительно извиваясь на шелковых простынях.

Калэп вонзился в нее, бешено завывая. Он вколачивался сильно, сильнее, тяжело дыша, закатив глаза. Он открыл их, ожидая, что Бог подшутит и заставит его трахать животное или чересчур тучного карнавального урода, который укачает его, как младенца, в гигантских складках гниющей плоти. Но к его удивлению, Эрика смотрела на него, облизывая губы и ногами притягивая его ягодицы глубже в себя. Она закричала, дергая наручники и обвивая стройными ногами его спину, когда он вбивался все сильнее.

- Дай мне дилдо, - прошептала она, наклоняясь к нему и запуская язык ему в ухо.

Впервые он почувствовал, что контролирует ситуацию, и мысль взять дилдо показалась ему плохой идеей - слишком много сценариев могло открыться, ведущих к очередной больной сцене психического и физического насилия.

Но потом он подумал:А что, если Он действительно исполнил мое желание? Тогда это будет намного острее.

Калэп рискнул и потянулся к самому большому дилдо на коврике над изголовьем. Едва он успел протянуть его ей, как Эрика засунула его в рот и проглотила целиком.

Сознание Калэпа пошло вразнос. Он вонзился глубже, еще безумнее. Он ощутил первый прилив экстаза, вбивая ее в изголовье. Стена за ними вдруг провалилась в пустоту тьмы. Холодный воздух разметал каштановые волосы Эрики, а Калэп почувствовал, как щекотное ощущение поднимается из глубины.

- Да, да! - заорал он в пустоту.

Калэп кончил через нос. Глаза заслезились. Губы потрескались и покрылись волдырями.

- Нет! - закричал он, чувствуя, как яйца распирает от давления. - Почему я? Хотя бы раз я хочу быть свободным от Тебя.

Влагалище Эрики втягивало его член все глубже, давление росло.

- Прекрати! - заорал Калэп, наконец выдернув член и отползая от нее.

Он сел на край кровати, разглядывая свое мужское достоинство. Член давно съежился, зато яйца раздулись, словно два фиолетовых воздушных шара. Калэп отвел взгляд от Эрики, которая извивалась, дико мастурбируя прямо перед ним. Любые мысли о ней лишь усиливали опухоль. Он попытался думать о чем-то отвратительном, но в голову лезла только Эрика. Когда Калэп снова открыл глаза, рядом появилась другая женщина - темная кожа сияла в полумраке. Соски ее затвердели, она навалилась на Эрику, медленно облизывая ее живот и поднимаясь к груди.

Женщина остановилась и повернулась к Калэпу.

- Имей нас обеих, Калэп, - приказала она. - Одновременно.

Калэп глянул на свои яйца размером с мяч для софтбола - и увидел, как они взрываются, разбрасывая две мясистые пули в воздух. Темнокожая женщина прыгнула с кровати, поймав одну зубами. Вторая отскочила от дальней стены, оставив на ней крошечное кровавое пятно. Из темного угла тут же выскочила мышь и принялась грызть другое яйцо, словно сырный шарик.

Калэп пошевелил сплюснутой мошонкой, чувствуя себя побежденным и глубоко подавленным. На кровати странная женщина обнажила свой девятидюймовый язык и мгновенно довела Эрику до оргазма. Затем Эрика заковала ее в наручники, высекла до полной покорности и покрыла взбитыми сливками с вишенками. Эрика покусывала ее тело, запуская пальцы в нее, а та кричала в экстазе.

Калэп снова почувствовал, как наливается, но когда он посмотрел на себя, то увидел два светящихся глаза, глядящих из пещеры его мошонки.

III. РАЗРУШЕННЫЙ МОСТ: ПОРТАЛ К ПЕРЕМЕНАМ

Калэп несколько раз пытался покончить с собой, пока был заперт в Психотике. Каждый раз он обнаруживал, что его мысли и желания были лишь подброшены ему, чтобы позабавить Великого Коварного. Он отверг Эрику после той ночи, но поймал себя на том, что наблюдает за ней в надежде, что гнев божества обратится и на нее. Но, будучи красивой женщиной - живой и эротичной, - она вряд ли существовала как источник боли. Возможно, Владыка просто придумал себе извращенную секс-игрушку или очередное орудие для окончательной гибели Калэпа.

Калэп чувствовал запах собственной кончины. Это было лишь вопросом времени. Создатель никогда не задерживался на одном пробуждении. Обычно Он будил Калэпа, играл с его разумом, издевался, а затем отправлял обратно в ремиссию. Ему нравилось действовать быстро и без лишних церемоний. Калэп видел это раз за разом.

Калэп сидел со слезами на глазах у обрыва разрушенного моста. Он прошел по его пути, ощущая под ногами гладкую текстуру щепок из костей. В темной пустоте на самом обрыве он увидел мерцающую стену - она намекала на цвета и жизнь за пределами тюрьмы Психотики. Статические волны разгоняли тьму и исторгали звуки, похожие на смех.

Или это были крики?

Сидя на корточках у края, он ощутил рябь отдельных измерений. Теплая влажная полость обхватила его руку, мягко заманивая. Он оглянулся на песок и красное небо и задумался, ждет ли его по ту сторону моста то же самое. Может, это выход - или очередная ловушка? Действительно ли это вход в главный мир или просто жестокая иллюзия, которая принесет Калэпу еще больше боли и разочарования?

- Нет ничего хуже ожидания, - напомнил себе Калэп.

Он подумал об обнаженном теле Эрики и о том, как все еще хочет ее, но отогнал эту мысль и закрыл глаза.

Он шагнул в пульсирующую пустоту, чувствуя, как приземляется в жидкость и тьму. Он забарахтался, ощущая, как тело внезапно меняется. Руки и ноги сжимались, тело плавилось само в себя. Позвоночник сокращался, и сзади рос длинный тонкий хвост.

Он плескался в теплых жидкостях канала, бешено плывя против течения. Снизу и сбоку появились другие существа с округлыми головами и извивающимися хвостами.

Его крошечный мозг пульсировал от ужаса, хвост бешено хлестал, сражаясь за скорость, чтобы обогнать остальных.

Ну и как это понимать?- подумал он. -Низвергнут в какого-то мультяшного сперматозоида. Ему было стыдно, зная, что Бог где-то хихикает над новым поворотом.

Сперматозоид-Калэп лавировал в потоке, используя ярость, чтобы рвануть далеко вперед. Вскоре тьма рассеялась до крови и воды - его цель приближалась.

Когда канал расширился, выходя в открытое пространство, он увидел темную материю, ждущую, когда ее прорвут. Он знал, что яйцеклетка мягка и легко проницаема. Но он еще не победил - шум хлещущих хвостов и

Калэп-сперматозоид нырнул первым в губчатую поверхность яйцеклетки, заметив, как следом за ним движется огромный уродливый двурогий сперматозоид. Но когда хвост Калэпа оторвался, мутант потерял только один из своих хвостов, продолжая мощно продвигаться вперед, хлестко стегая оставшимся.

Финальный толчок Калэпа-сперматозоида прорвал оболочку - он вошел внутрь.

Но он был не один.

Едва различимый сквозь тьму, рядом с ним был чудовищно уродливый сперматозоид с растрепанным хвостом и кистообразной рогатой головой, наполненный чем-то похожим на гной или яд. Но все остальное быстро расплылось - пространство сжалось, спрессовывая все вместе.

IV. ПЕРЕРОЖДЕНИЕ

После зачатия Калэп не знал о монстре, сформировавшемся рядом с ним и приросшем к его плечу.

Но после рождения и первых трех лет младенчества он быстро научился бояться злокачественного нароста, проросшего из его собственной плоти.

Мать говорила ему, что он сиамский близнец. Его брат Дик молчаливо прирос к нему сбоку, иногда вздрагивая, но не более. Он рос так же ровно, как и Калэп, хотя и походил на что-то куда менее человеческое. У Дика были лишь культи вместо ног и узкая трубкообразная голова, которая придавала новое значение его имени. Из его вытянутой головы торчала гигантская открытая носовая полость, внутри которой пульсировал крошечный мозг. Иногда Калэп наклонялся, чтобы с восхищением разглядывать внутреннее устройство своего уродливого близнеца.

Глазные яблоки Дика блуждали под кожей, прямо над гигантской носовой полостью. Тонкий слой кожи сомкнул веки - сквозь них были видны лишь темные движения. Ниже постоянно двигался язык, днем и ночью, бешено мечась из стороны в сторону, как хвост у счастливой собаки.

Но настоящей ротовой полости не было - язык казался просто отростком плоти, со всех сторон ограниченным сплошной кожей, натянутой по всей лицевой области. Дика приходилось кормить через ухо, по длинному каналу, который каким-то образом соединялся с желудком.

Врачи пытались найти способ разделить их, но каждый раз оказывалось, что сколько бы они ни отрезали, Дик всегда отрастал обратно до своего естественного состояния. Некоторые утверждали, что природа близнецов была нереальной, кошмарной, пришедшей из другого мира. Другие говорили, что это кара Божья. Калэп, слыша это, испытывал странное ощущение, словно в глубине души знал, что так оно и есть.

Вскоре ему начали сниться сны о песчаной равнине и черной воде, в которой он плавал. Белый мост был единственной приметой, но ему никогда не удавалось взобраться на него. В нескольких снах он хватался за край, но острые щепки ранили его. В этих снах он всегда был один - Дик не появлялся рядом ни в реальности, ни в скитаниях бессознательного. Почему-то ему хотелось сбежать через темные воды, захватить этот мост и исчезнуть в землях за ним. Он не знал почему, но чувствовал какую-то связь со своим отцом, хотя мать утверждала, что у него нет отца и что беременность наступила без зачатия. "Акт Божий", - вне сомнений.

Калэп ненавидел жизнь. Он жаждал уйти в сон, подальше от своего заточения, в одинокое, но важное место за разрушенным мостом. Ему было все равно, есть ли там что-то за песчаной равниной, - он просто хотел сбежать от жизни и всего, что его мучило. Особенно он хотел сбежать от людей, которые его окружали, - тех, кто пялился, шептался и отпускал шуточки вполголоса.

Шли пустые годы, и желание сбежать из дома крепло. Настал момент прозрения, который наступает в жизни каждого ребенка (неважно, растет ли у него Дик с плеча или нет), - осознание того, что мир не таков, каким кажется. И Калэп наконец достиг тех любопытных дней, когда мальчик становится мужчиной, и им овладевает непреодолимое желание заняться сексом.

Даже Дик временами возбуждался, когда его двенадцатидюймовая голова-фаллос терлась в нужном направлении.

Мастурбация не помогала. Калэп обнаружил, что невозможно фантазировать с гниющей массой плоти, приросшей к плечу; к тому же его фантазии разбивались о суровую реальность: ни одна женщина в здравом уме не подойдет к нему и на десять футов, пока у него из бока растет Дик.

- Ладно, я сдаюсь. Я больше не выдержу, - закричал Калэп, ожидая ответа. Когда ответа не последовало, он сказал: - Я устал. Как же я устал.

В ту ночь он лег в постель, проглотив бутылку снотворного. Он медленно погружался во тьму, прочь из тюрьмы мира.

На этот раз его сны стали ярче самой жизни, и Дик отправился с ним. Калэп брел, с братом на боку, через черное озеро и ухватился за белый мост, втаскивая себя на его поверхность. Он пробирался сквозь бесконечные песчаные дюны под красным небом. Он не останавливался, пока не добрался до дома посреди пустоты. Это был белый двухэтажный дом с палисадом. На заднем дворе из песка пробивались цветы, а ветряные колокольчики звенели по всей территории. Хотя все было просто, это было самое прекрасное зрелище, которое Калэп когда-либо видел, - и он знал, что это его дом.

Он вошел в дом - внутри все было полностью обставлено. На столе, накрытом на двоих, горели свечи. Из вазы в центре свешивались красные розы.

Калэп выглянул в окно и заметил, что пейзаж переменился: теперь это был прекрасный зеленый луг с водопадами и извилистыми реками. Золотые лучи солнца пробивались сквозь густой полог деревьев, заставляя пруды сверкать, а радуги переливаться над землей.

- Пустыня и черная вода - это мне знакомо, но здесь я впервые, - сказал Калэп, выходя в солнечное тепло.

Наконец сверху раздался громовой голос:

- Мир, который Я создал, гибнет. Твоя смерть положила начало его концу. Я создал это место как твое убежище, сын.

Калэп заплакал. Никогда прежде его не называли "сыном". Он посмотрел на свою тень. Тень Дика лежала рядом - контраст был жутким: чудовище среди рая. Он также заметил еще одну тень, которая расползалась по земле, приближаясь.

Тьма сдвинулась, заслоняя тень Калэпа. Он поднял взгляд и увидел прекраснейшую женщину с каштановыми волосами и изумрудными глазами. Улыбка Эрики сверкала на солнце. На ней было белое платье, которое она быстро скинула, обнажая огромную дыру, уходящую в ее плечо. Темная лобковая линия опоясывала это отверстие, ритмично сокращаясь, влажная и темная.

- Я скучала по тебе, Калэп, - мягко сказала она. - Психотика была не та без тебя.

Калэп обнял ее, чувствуя, как его сиамского близнеца тянет к странному

Женщина кивнула с одобрением:

- Это моя сестра, она росла вместе со мной.

Дик продолжал бешено вонзаться головой в отверстие. Женщина провела пальцами по лицу Калэпа и сказала:

- Не волнуйся, Владыка уготовил нам обоим сказочный финал.

- Откуда ты знаешь? - спросил он.

- Просто пришло в голову, - ответила она.

Их языки встретились, вызвав лихорадочную горячку сексуальных ласк. Одежда была разорвана и отброшена.

Эрика притянула лицо Калэпа к своей груди, зажав его между мягких полушарий. Он массировал ее плечо, поднимаясь к влажному отверстию на плече, куда все еще ритмично ныряла голова Дика. Он погрузил пальцы во влагу - и она закричала.

Калэп опустил другую руку и нашарил пальцами второе отверстие между ее ног.

- О да! - закричала она, выгибая тело с обеих сторон, чтобы заставить руки Калэпа проникнуть глубже. - Мы созданы друг для друга.

За этим последовали бесконечные часы секса. Когда Калэп кончил внутри нее, он почувствовал, как тело меняется. Дик исчезал вместе с сестрой Эрики. Все возвращалось к норме, тело Эрики вдавливалось в его собственное, их плоть сливалась воедино.

Чудесный переизбыток чувств затопил каждую клетку Калэпа. Он смотрел, как пейзаж Психотики меняет цвета и кружится, пока все не превратилось в красочный коллаж размытых воспоминаний и забытого прошлого, которое медленно таяло, наконец освобождая место для грез о грядущем. И для ожидания - того, что впереди.

Перевод: Ёжи Туманов

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

Примечания

1

Мистер Роджерс - Фред Роджерс (1928–2003), один из самых любимых и влиятельных телеведущих в истории США. Он был создателем, ведущим, сценаристом, композитором и главным кукловодом знаменитой детской телепередачи "Соседство мистера Роджерса" (Mister Rogers’ Neighborhood), которая выходила на общественном телевидении с 1968 по 2001 год. За это время вышло почти 900 эпизодов. Роджерс, будучи рукоположенным пресвитерианским священником, видел свою миссию не в развлечении, а в помощи детям. Его программа была создана, чтобы серьезно относиться к детским страхам, заботам и вопросам, а также учить доброте, сочувствию и принятию себя.

2

18 ноября 1978 года в поселении Джонстаун в Гайане. Почти 918 человек из религиозной секты "Храм народов" (Peoples Temple), основанной лидером Джимом Джонсом, совершили массовое самоубийство. Они выпили напиток, похожий на "Kool-Aid", смешанный с цианистым калием

3

20 футов = примерно 6.1 м.

4

30 дюймов = примерно 76 см.