Изнанка реальности

Часть первая.

Изнанка реальности

Павел Ковезин

© Павел Ковезин, 2023

ISBN 978-5-0060-9838-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Мир – страшное место, а ностальгия теперь уже не та, какой бывала прежде. Гораздо более тёмные новые сказки ждут возможности быть рассказанными…»

Кристофер Фаулер

ИЗНАНКА РЕАЛЬНОСТИ

На краю света

Я никогда не верил в призраков. Всегда пытался найти разумное объяснение всему сверхъестественному. Жуткие шорохи, раздающиеся в квартире ночью, сваливал на кота, которому не спится. Стук по подоконнику – на ветки дерева, раскачивающиеся на ветру. Голоса в голове – на психические заболевания, служащие поводом обратиться к специалисту. И так уж вышло, что именно мне – скептику до мозга костей – выпал шанс работать репортёром в журнале о паранормальном.

Журнал был средней паршивости, и читали его разве что пенсионеры, смотрящие РЕН ТВ и обсуждающие потом на скамейке теории заговора, пришельцев и тайное правительство. Те же самые пенсионеры, матери-одиночки и мужчины с проблемами с головой писали письма в редакцию с просьбой разобраться в их проблеме.

Одна бабушка считала, что каждую ночь к ней приходит погибший внук, и решила написать не в «Битву экстрасенсов», а нам, в «Мистицизм». Другая семья только переехала в новый дом и считала, что он населён духами – в письме настойчиво просили узнать, не происходили ли здесь до них кровавые убийства и жертвоприношения. Часто мы отправлялись в заброшенные здания, в которых ещё пятьдесят лет назад кипела жизнь, и пытались вытянуть из них сюжет. Реже – в места, про которые Бог не то что забыл, а даже не знал. В одно такое место вскоре надо было отправиться и мне.

– Илья, – в дружеской манере обратился ко мне Борис Игоревич, когда я зашёл в его кабинет и сел напротив, – ты же давно хотел в командировку, верно?

Я сразу почувствовал подвох в вопросе, счёл его в фальшивой улыбке и прищуренных глазах начальника. Я не то что бы хотел в командировку – это было явно лучше, чем торчать в офисе или общаться с сумасшедшими религиозными фанатиками, поэтому на вопрос Бориса Игоревича лишь кивнул.

– Есть отличная возможность отправиться в Амдерму на несколько дней.

– Амдерму? – как бы я хотел, чтобы покрытый морщинами дед напротив так называл Амстердам, но верилось в это слабо. – Это где?

– В Заполярье, прямо на берегу Карского моря.

Если Борис Игоревич что-то и мог прочесть в моём взгляде, то только испуг. Но его интересовали лишь хорошие сюжеты и прибыль от продажи журнала, а не то, что его сотрудники могут замерзнуть насмерть или стать пищей для белых медведей.

– Недавно пришло письмо от местного жителя, – он достал из ящика скрепленные листы. – Он утверждает, что там поселилось нечто зловещее.

Некая тварь, что живёт в шахтах и поедает жителей. Люди там пропадают один за другим, и никому нет до этого дела.

– И вы поверили в это? – в тот момент я понял, что вопрос был тупой, но слова сами сорвались с уст.

– Комаров, – взгляд Бориса Игоревича стал серьёзным, – а ты как думаешь? Ты же наверняка веришь в злых духов, Сатану и Бабу Ягу, жарящую детей на ужин. Мне нужна статья об этом, – повысил голос он, – а не чья-то вера! Найди причину пропажи людей. Поговори с этим психом, пообщайся с очевидцами, проведи собственное расследование и выдай мне чёртову статью!

Он кинул на стол распечатанное письмо. Я пробежался по нему глазами, удивляясь, что в посёлке, о котором только что узнал, вообще есть интернет. Но выбора у меня не было. Если я и дальше хочу дурить людей за неплохие деньги, то придётся отправиться к чёрту на кулички и сочинить этому скряге мистическую статью.

– Чтобы тебе не было скучно, с тобой полетит Филинов Сергей, он когда-то жил неподалеку. В Воркуте, если не ошибаюсь. Ему не привыкать к холодам.

Филину, как мы его называли в отделе, было уже за сорок. Он был в два раза старше меня. Привычка одеваться как попало, убитая алкоголем печень, большие глаза с вечно бегающим из стороны в сторону взглядом и три пережитых развода – вот и весь портрет Филина. Посмотришь на него, и создаётся ощущение, что он уже встречался не с одним монстром в Заполярье и до сих пор не смирился с последствиями. Я проходил у него стажировку, когда только устроился в журнал, но мы так и не стали хорошими друзьями.

– А он об этом знает?

– Узнает. Будто у него, как и у тебя, есть выбор, – ухмыльнулся Борис Игоревич. – Самолёт через неделю. Амдерма вас ждёт. А я жду статью, – он встал и протянул руку. – Можете собираться.

Я не без отвращения пожал боссу руку и вышел из кабинета, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.

«Арктическая припять», «город-призрак», «край Земли» – как только не называли Амдерму. Мало того, что это на восемьдесят процентов заброшенный посёлок, так ещё нас никто не предупреждал, что добираться будет так тяжело. Когда мы с Филином долетели до Нарьян-Мара, перед нами приземлился вертолёт, перевозящий людей по Арктике с остановками в населённых пунктах. Мы многозначительно переглянулись.

Я не люблю путешествия. В те немногие разы, что я отправлялся с Леной куда-то отдыхать, всегда предпочитал самые простые и быстрые способы добраться до пункта назначения. Но теперь эти поездки в Индию, Чехию и Берлин в прошлом, потому что два года назад Лена выбрала такой же простой и быстрый способ расстаться со мной, сообщив мне об этом по телефону.

Если бы мне сказали, что придётся оформлять пропуска, так как Амдерма находится в пограничной зоне, лететь восемь часов на самолёте и потом ещё четыре – на вертолете, я бы отказался от этой затеи. Пусть бы Борис Игоревич меня уволил, пусть сам летел бы в Амдерму, но ноги моей не было бы в Заполярье. Филина это, кажется, вообще не волновало.

– Это же Ми-8! – сказал он, подходя ближе к вертолёту. – Вещь!

Я едва различал слова за шумом лопастей. Промолчав, я закинул на плечо сумку и двинулся к вертолёту.

Внутри было тесно, душно и страшно. Но пассажиры, что летели с нами, не придавали этому никакого значения. Для них полёт был не большим, чем для меня поездка на автобусе в другой район.

За иллюминатором простиралась заснеженная равнина. Серая, мрачная, давящая на психику равнина, которой не было конца. Спустя какое-то время вертолёт сделал остановку в Каратайке, и у нас появилась возможность подышать свежим воздухом.

– Красиво, – сказал Филин, устремив взгляд в горизонт.

Не удивлён, что он увидел в глуши «красоту», учитывая, что бутылка коньяка, которую он незаконно пронёс на борт, уже наполовину была опустошена им и другими пассажирами.

– Мы живём в самой большой стране мира, – ответил я, – и восемьдесят процентов этой страны – пустота. Леса, овраги, моря и вот такие, блядь, снежные пустыни, в которых у тебя не будет ни единого шанса выжить в одиночку.

– В этом и есть своя красота, – улыбаясь, ответил Филин. – Я всё детство прожил в этих краях. Посмотришь в окно – а за ним только метель и чёрный от угля снег. И целое нихрена на километры вокруг. Это и есть настоящая Россия, – добавил он после паузы.

На этих словах Сергей всмотрелся в горизонт, словно пытался отыскать там ответы на вечные вопросы.

Я не стал с ним спорить отчасти из-за того, что разговаривать в Заполярье было тяжелее из-за морозов.

Оставшуюся часть пути я молчал. Сергей же продолжил распивать коньяк и петь с попутчиками русские народные песни.

По прибытии я не ожидал лимузина с личным водителем, но то, что из аэропорта до Амдермы нас повезёт советского образца грузовик, который раньше возил на работу вахтовиков и шахтёров, я точно не мог представить.

Ещё двадцать минут тряски, и мы наконец в Амдерме. В месте, где из двухсот домов жилых – одиннадцать. В месте, где на тебя могут напасть белые медведи, где можно насмерть замёрзнуть или разбиться в шахтах.

Филин трижды постучал в дверь. За ней – тишина. Мы стояли на лестничной клетке и дрожали от холода. Я уже было хотел махнуть рукой и полететь обратно, по пути сняв для статьи пару заброшенных зданий, как по ту сторону послышались звуки и дверь отворилась.

– Журналюги? – спросило тело, показавшееся в проёме двери.

Человек перед нами напоминал тот тип безумных стариков, которых сторонился весь двор – бритая голова, кривые зубы, костлявое тело, усыпанное татуировками в виде странных символов, из одежды на нём только шорты, модные лет тридцать назад, и тапочки. На шее болталось странного вида ожерелье из фиолетовых камней. Посмотришь на такого и сразу понятно – натуральный псих, жертва телевизора и типичный подписчик нашего журнала. Таких и в Москве полно. Стоило ради него лететь две тысячи километров – хороший вопрос.

– Журналюги, – ответил я. – А вы Матвей Николаевич?

– Уж шестьдесят лет как Матвей Николаевич, – дед посмотрел на меня так, словно готов был убить на месте. – Проходите, писаки хреновы, холодно же в подъезде.

Это был не самый радушный приём в моей жизни, но выбора не осталось. Внутри – советская квартира, которая требовала ремонта ещё в двухтысячных – обшарпанные стены, люстра в коридоре, болтающаяся на нескольких тонких проводках, повсюду грязь, вонь и плесень.

– Можешь не удивляться, – сказал Филин, словно прочитав мои мысли, – в Заполярье большинство квартир такие. В Воркуте они не сильно отличаются. Денег на ремонт нет, а продать их люди не могут даже за пару рублей.

– Сюда! – послышался голос Матвея Николаевича с кухни.

Мы избавились от обуви, толстых курток и пары кофт и пошли на голос. Дед уже сидел за столом, держа сигарету в руках. Пепел падал в чай, но его это, похоже, совсем не смущало.

Мы с Филином сели рядом, радуясь хотя бы тому, что о горячую кружку можно согреть руки. Я включил диктофон и закрепил на столе камеру.

– Вы письмо нам писали, – первым заговорил Филин, – по поводу… монстра?

Если в редакции «Мистицизма» все привыкли смеяться после слова «монстр», «призрак», «злой дух», то с теми, кто действительно в это верил, следовало быть осторожными. Никогда не знаешь, как отреагирует очередной псих, если увидит, что мы со скептицизмом относимся к его проблеме.

– Монстр… – старик злобно засмеялся, и затянулся сигаретой, – мы называем его Гундыр.

– Гундыр?

– Что-то вроде нашего Змея Горыныча, – ответил за него Филин, сделав глоток чая, – чудовище с несколькими головами, живущее под землёй, если верить сказаниям.

– «Если верить…» Что значит, если верить?! – начал выходить из себя дед. – Эта тварь пожирает людей один за другим! Здесь боятся лишний раз даже на улицу выйти!

Я решил, что на улице больше стоит бояться морозов, нищеты и диких зверей, а не мифических существ. Из всех возможных проблем народ Амдермы выбрал бояться персонажа легенд. Может, так им проще.

– Вы нас извините, – вмешался в разговор я, понимая, что Филин с каждой фразой всё больше встаёт на сторону поехавшего старика, – но есть вероятность, что их убивает… не знаю, маньяк?!

– Маньяк?! – казалось, ещё мгновенье и Матвей Николаевич потушит об меня бычок. – Какие маньяки в Амдерме? Здесь все друг друга знают. Если бы тут завёлся убийца, его бы давно вычислили и скинули в море. Не-е-е, братцы, это Гундыр. Сходите к шахтам, загляните внутрь. Я сам видел, как его желтые злобные глаза смотрят на меня из бездны.

Я тяжело вздохнул и посмотрел на Филина. Тот с сочувствием относился к проблеме Матвея Николаевича. Наверняка, и сам в детстве наслушался сказок про разного рода нечисть.

– Но…

– Чудовище забрало мою семью, – перебил меня старик. – Дочку и двух маленьких внучек. Я услышал крики, а когда выскочил во двор, увидел, как нечто утаскивает их в темноту. После такого, братцы, во что угодно поверишь.

Матвей Николаевич затушил бычок об стол и допил остатки чая.

– А от нас вы чего хотите? – спросил я.

– Как чего?! Чтобы вы рассказали всему свету про Гундыра! Пусть сюда понаедут журналисты, следователи, эмчеэсовцы, охотники за головами, да кто, блядь, угодно, лишь бы убили тварь! Сами мы справиться не можем. Слишком нас мало. Да и боятся люди.

– Сделаем всё от нас зависящее, – произнёс Филин дежурную фразу.

– Если это так, мы избавим город от нечисти.

Я не стал рушить надежды старика и, допив чай, мы пошли спать.

Комнату, в которой нас поселил Матвей Николаевич, обычно называли «клоповником». Я искренне надеялся, что она такая лишь на первый взгляд, и никакие клопы меня не съедят за ночь. Окна были старые, деревянные, из кровати можно было выбить тонну пыли, а где-то за тумбочкой бегали тараканы. Но после долгого перелёта я готов был уснуть хоть в сугробе, поэтому смирился с условиями.

– Что ты по поводу всего этого думаешь?

Филин зевнул и пожал плечами.

– А что тут думать? Завтра полазаем по шахтам, сделаем пару фотографий. Думаю, никаких чудищ мы там не найдём.

– Мне казалось, ты ему поверил.

– Работа у нас такая, не калечить веру людей. Пусть думает, что под землёй огромный змей живёт, нам-то что. А вот то, что люди пропадают – это действительно плохо.

– Да сваливают они отсюда. Или умирают, – сказал я, – естественной смертью.

– В этих краях все крайне осторожны. Знают, как действовать, если медведя увидят, знают, в какие места лучше не лезть и в какую погоду на улицу не выходить. Умирают тут обычно только от старости и болезней. А об их отъезде, если они всё-таки решаются, весь посёлок в курсе. Да и готовятся не один день.

– То есть просто так они исчезнуть не могут?

– Слушай, – сказал Филин, – ты как будто сам себе пытаешься придумать оправдание, лишь бы не верить в Гундыра. Мне в детстве бабушка и не такие сказки рассказывала. Про Яг Морта, Ена и Омоля, Чудя. Все они жуткие, но ничего, кроме выдумки, из себя не представляют. Снимем репортаж, если получится, узнаем, куда люди пропадают. И свалим отсюда через неделю.

– Через неделю?!

– Если ты не знал, рейсы отсюда ходят редко. Примерно раз в неделю. Если повезёт.

Спал я плохо. Несмотря на метель за окном, в комнате было душно. Ком подступал к горлу, мне хотелось блевать от этой жары. Перед глазами всплывали жуткие картинки Гундыра, злых духов и богов, леших и ведьм, которых рисовало воображение. Я видел существ в узорах обоев на стене, слышал их топот за окном. Мне казалось, что мир, тот, что по ту сторону стекла, перестал существовать. Он захвачен воплощёнными в жизнь персонажами мифов и легенд. Ещё немного, и они снесут этот ветхий дом вместе с нами. И, словно в подтверждение этому, в окне я увидел огромный жёлтый глаз.

В детстве мне никогда не оставляли свет на ночь. Я просил включить хотя бы светильник, чтобы не было так страшно, но отец игнорировал мои просьбы и с равнодушным лицом закрывал дверь. И если жуткие шорохи в квартире ещё можно было списать на разбушевавшееся детское воображение, то громкую ругань родителей, раздававшуюся после – нет. Со временем крики становились всё тише, пока не исчезли вовсе. Сразу после этого мои родители развелись.

Я потрогал лоб – он был горячий. Двадцать лет назад ссоры родителей часто становились причиной моих кошмаров, от которых я просыпался в холодном поту. Но это был не кошмар. Всё происходило наяву. И продолжалось до тех пор, пока Филин не сменил храп на вполне отчётливую речь. Глаз за окном исчез, но ощущение, что на нас кто-то смотрит из темноты, не покидало.

– Да, конечно, – пробормотал Сергей, – сейчас, мам.

Я посмотрел на коллегу – глаза были закрыты. Он разговаривал во сне.

– Уже иду, – сказал он.

После встал с кровати и пошёл к выходу.

– Серёга?! – крикнул я, пребывая в состоянии шока.

Отлично. Для полноты картины оставалось, чтобы единственный нормальный человек, с которым я оказался чёрт знает где, страдал

– Серёга! Филин! – кричал я, но тот, не обращая на меня внимания, открыл дверь и направился в подъезд.

Я вскочил и дотронулся до его плеча, но тот лишь оттолкнул меня.

– Не надо! На улице что-то происходит! Там эти твари!

Даже не обуваясь, Филинов вышел за дверь и, оставив её открытой, начал спускаться.

Как ещё один лунатик, я шёл за ним. На глаза наворачивались слёзы. Я не управлял своим телом, а был в нём лишь пассажиром, которого ведут к месту назначения.

Холодный воздух и снег, прилетевший в лицо, освежили меня. Я понял, что совершу ошибку, если сделаю ещё шаг. Но Филина это не остановило. Он босиком шёл по сугробам к ведомой только ему одному цели.

– Вернись, идиот!

Пройдя несколько метров, он упал на колени. Я услышал приглушённые рыдания. Твою же мать!

Сбегав в квартиру за вещами, я выскочил в ночь, накинул на друга куртку и попытался поднять его на ноги. Его ступни были красными от холода. Ещё минута, и он останется тут навсегда. Станет подснежником, который найдут только весной. Кое-как подняв человека в два раза больше меня, я повёл его обратно в квартиру. Тот был в трансе и не реагировал ни на что.

Толкнув его на кровать, я кинул сверху одеяло. Сергей повернулся ко мне, и его взгляд стал осмысленным.

– Илюха? Ты чего?! Почему… почему так холодно?

– Тебе нужно согреться.

– Что происходит?!

– Ты ходил во сне! Вышел на улицу! Бормотал что-то под нос!

– Не может быть. Я думал… думал это сон.

– Происходит какая-то чертовщина, Серёг, – сказал я. – Нам нужно как можно быстрее валить отсюда.

– Я не чувствую ног…

Я натянул на него несколько пар носков. Он закрыл глаза и отвернулся к стене. Я только мог гадать, что заставило взрослого мужика выйти ночью на улицу в минус тридцать, а теперь пустить слезу. Может, тут и правда замешана мистика, и мы впервые нарвались на что-то действительно сверхъестественное, а может… не успел я додумать мысль, как рвотный позыв оказался сильнее. Открыв окно, я выблевал содержимое желудка. После повалился на кровать и постарался уснуть. Все проблемы решим завтра.

Если это завтра настанет.

Проснулся я рано утром и попытался разбудить Филина. Тот ещё спал крепким сном, словно и не было ничего ночью, словно он не выходил на улицу, а мне не мерещились монстры за окном.

Я решил проверить мысль, озарившую меня перед тем, как вырубился. Что если чёртов старик что-то подмешал нам в чай, из-за чего я встретился с воплощением моих кошмаров, а Филин – с чем-то гораздо ужаснее?

Матвея Николаевича в квартире не было. На кухонном столе так и стояли немытые чашки. Я взял свою и поднёс к носу. Запах был странный. Вряд ли это был просто травяной чай. Полазав по шкафчикам, я обнаружил несколько банок с грибами.

– Илюх? – Филин наконец проснулся и стоял теперь в коридоре, сверля меня взглядом. – Почему так паршиво-то? – он схватился за голову.

Я показал ему банку со странным содержимым.

– Как думаешь, старик просто так грибами затарился?

Филин подошёл ближе и повертел в руках банку. На ней не было ни этикеток, ни опознавательных знаков. И пахло из неё ужасно.

– Помнишь, что вчера было?

– Слабо, – ответил Филин, поставив банку обратно.

– Этот чёрт пытался нас отравить, – сказал я, – осталось выяснить зачем.

– Сначала мне надо в ванную.

Вид у Сергея был и вправду паршивый. Словно он вчера весь вечер пил, а теперь борется с похмельем.

– Какого ж хрена?!

Филин стоял перед дверью, и, когда я подошёл ближе, увидел, что на ней висит железный замок.

– Он что, псих?! Закрывать ванную на замок?!

Я прислушался, но с той стороны не исходило ни звука. Только неприятно воняло сыростью и грибами. Впрочем, с запахами в этой квартире я уже смирился, и не придал им значения.

Филин испуганно посмотрел на меня. Я и сам понимал, что происходит что-то странное, и надо побыстрее сваливать из этой квартиры, пока не вернулся хозяин.

– Одеваемся и уходим, – сказал я как можно спокойнее, чтобы не поддаваться панике. – Пойдём исследовать Амдерму.

Если и существовал край света, то мы нашли его – стояли на утёсе и смотрели на завораживающее Карское море. Это был не тот вид, которым отдыхающие любуются с пляжа, разлегшись на шезлонге – для них море было лишь балериной, танцующей на потеху публике. Здесь же, в Амдерме, море было зловещим, холодным и свободным существом, готовым унести в свои объятия неудачливых туристов.

Филин, несмотря на бушующий ветер, пытался курить.

– Я вспомнил, что было прошлой ночью. Это было так… реально.

Я посмотрел на него, не желая перебивать.

– Я никогда не говорил тебе, почему уехал с Севера, – он сделал затяжку и выдохнул дым, – эти грёбаные морозы забрали у меня мать. Она возвращалась с работы, когда её машина сломалась. До дома было всего метров пятьсот. Пятьсот метров дороги из сугробов и непрекращающейся метели. Она решила, что дойдёт. Ведь дома её ждал маленький ребёнок и любящий муж. Но у неё случился приступ астмы, а грёбаный ингалятор остался в машине. Она пыталась звать на помощь, но рядом никого не оказалось. Все сидели по домам и даже не думали о том, чтобы выйти на улицу. Отец нашёл её только через несколько часов. Заледенелый труп женщины, которая во что бы то ни стало хотела вернуться к семье.

Филин сделал паузу и откашлялся.

– До сих пор не понимаю, каким чудом нам удалось продать квартиру почти за бесценок. После мы собрали вещи и рванули туда, где есть хоть маленький шанс на то, что тебе помогут. Люди равнодушны к чужим бедам, я понимаю. Но не все. А когда ни одной живой души нет в радиусе километра – шансов у тебя ноль. И вчера ночью я слышал, как она звала на помощь. Будто я мог чем-то помочь, исправить ошибки прошлого. Но, выбежав во двор, я увидел всё тот же заледенелый труп. Тогда, в детстве, я так и не смог нормально попрощаться с матерью. Отец ждал скорую несколько часов. Всё это время мы сидели в полной тишине. Я знал, что что-то произошло, но боялся спросить, что именно. Вскоре в окне я увидел, как в машину скорой загрузили носилки с телом в чёрном пакете, а следом запрыгнул отец.

Голос Филина сорвался, словно он готов был расплакаться, но сдержался. Теперь я понял, с чем именно встретился Сергей в Заполярье и так и не смирился с произошедшим.

– Поэтому, – продолжил он, – мы должны найти тварь, что убивает людей. Я отомщу грёбаному Северу за смерть матери. Будь это Гундыр или даже Дьявол собственной персоной, я заставлю его ответить за испорченное детство.

Разрушенные дома, четыре магазина, одна гостиница, метеостанция, здание МЧС и заброшенные ещё в СССР шахты – вот и всё, что из себя представляла Амдерма.

В шахтах не было ничего, кроме сырости, обвалившихся досок и металлоконструкций. Мы спускались в подвалы, светя фонариками, и поднимались на крыши, но никаких монстров не нашли. Было только поганое ощущение, что кто-то постоянно смотрит тебе в спину. Словно Гундыр жил не под землёй, а был самими забытыми зданиями, которые только и ждали момента, пока ты наступишь на гнилую ступеньку и разобьёшь голову.

У входа мы нашли груду странных самоцветов, облепленных грязью.

– Кажется, здесь добывали алмазы, – сказал я.

– Не похоже на алмазы, – ответил Филин. – Это что-то другое.

Камни переливались фиолетовым, зеленым, жёлтым и белым. Крутя один из них в руках, я чувствовал, что мне подвластно всё, за что бы ни взялся. Этот мир на мгновенье становился проще и понятнее. Перед глазами мелькали яркие кадры из жизни. Но почти все они были негативные. Захлопывающаяся дверь детской, развод родителей, драки после уроков, неудачи на первых работах, расставание с Леной. Словно этот камень впитывал и заставлял вспоминать всё самое ужасное, но вызывал не тоску, а злость. Он медленно превращал плохие

– Илья? Порядок?

Я будто вынырнул из воды и осмотрелся вокруг. Сам того не понимая, я сжал самоцвет так сильно, что ладонь неприятно побаливала. Злость так же быстро прошла, как и появилась, и я кинул камень в направлении моря.

Мы пытались общаться с местными, но встречали полное равнодушие и нежелание общаться в ответ. Продавцы в магазинах хамили, жители квартир не открывали двери, а если и открывали, то только на цепочку и выглядывали из недр своих жилищ с подозрением. Служащие метеостанции вообще приняли нас за американских шпионов и не стали разговаривать. Даже бродяги, видевшие нас с камерами наперевес, уходили подальше.

Мы увидели худшую сторону России. Ту, где всем друг на друга насрать. Ту, где людям важнее напиться вечером и забыться крепким сном, чем попытаться хоть что-то изменить в жизни.

Спустя несколько часов поисков, в одном из полузаброшенных домов, дверь нам открыл дедушка. Он был стар и передвигался на инвалидной коляске. С неохотой он впустил нас в дом и согласился на интервью.

Мы сели напротив, и Филин включил диктофон.

– Мы из журнала «Мистицизм». Это – Сергей, я – Илья. Мы приехали написать статью про пропажу людей. И про…

– …Гундыра, – закончил за меня Филин.

У старика был тремор рук, но после упоминания Гундыра он задрожал сильнее, вцепившись в поручни инвалидного кресла.

– Вам известно что-нибудь про него?

– Гундыр… просто легенда. Детская страшилка, – он выдохнул.

Я решил, что он сам себя пытался убедить в том, что только что сказал. Слова давались ему с большим трудом.

– Но в посёлке пропадают люди. Вы не верите в то, что в шахты их утаскивает монстр?

– В шахтах когда-то обнаружили залежи флюорита – люди поняли, что могут добывать драгоценные камни. Магическое свечение разного цвета считали происками Дьявола, вот и придумали люди себе… чудовищ.

Дедушка отвёл взгляд и резко замолчал, словно боялся сказать лишнего. Я осмотрел комнату и увидел, что многие вещи здесь сделаны из камня, найденного у шахт. Несколько браслетов на тумбочке, кольцо на пальце старика, даже рамки для фотографий были отделаны самоцветом.

Если учесть, что Амдерма – край России, в котором люди склонны к суевериям, я решил проверить свою догадку и спросил в лоб.

– Флюорит обладает какими-нибудь магическими свойствами?

– Он… он даёт хозяину силу, вдохновляет на творчество, положительно влияет на память, избавляет от некоторых болезней.

Всё это хозяин говорил, не отрывая взгляда от кольца. Я понимал, что он преуменьшает, так как сам ощутил на себе его свойства. Если я готов был крушить всё вокруг, просто держа его в руках, то что будет с человеком, если носить флюорит на себе – даже не представляю.

Мне вспомнилось ожерелье на шее Матвея Николаевича. Тогда я не придал ему значения, но теперь пазл в моей голове медленно складывался в общую картину.

Увидев на фотографиях счастливую семью, я ужаснулся ещё одной своей догадке.

– А вы один здесь живёте? Где… где ваша семья?

– Ребятки, – сказал старик, – я очень устал. Прошу, оставьте меня.

Филин потянулся к диктофону, но я жестом остановил его.

– Ваша жена погибла? А ваша дочь?

– Оставьте меня одного! – старик повысил голос и показал дрожащей рукой на дверь.

– Илюх, пойдём, – Сергей встал и махнул в сторону выхода.

Это был мой последний шанс узнать правду. И я его не упустил.

– Вы отдали их в жертву за флюорит, так?! Вы скормили семью чудовищу, чтобы оно в ответ разрешило добывать камни из-под земли. Я прав?!

– Пошли вон! – крикнул старик и тяжело задышал.

Мы уже закрывали дверь, когда дедушка, едва не выпрыгивая из кресла, крикнул:

– У меня не было другого выхода!

И даже через стены мы услышали его громкие рыдания.

Ломать двери в чужих квартирах некрасиво, но нам пришлось. Филин пытался с ноги вынести дверь в ванную Матвея Николаевича. Железный замок так и остался висеть, но хлипкая деревянная дверь разлетелась в щепки, и мы увидели причину странного запаха, исходящего из ванны.

Три женских тела лежали друг на друге, словно куча ненужного мусора. Ванная была заполнена водой, плавающими в ней грибами и отходами.

«Чудовище забрало мою семью. Дочку и двух маленьких внучек»,– вспомнились мне слова старика. Их забрало не чудовище. Он сам убил их, чтобы сбросить прямо в пасть Гундыра.

Филин отвернулся, борясь с рвотными позывами. Пережив в детстве смерть матери, он вряд ли был готов спустя столько лет увидеть три женских трупа – взрослой женщины и двух маленьких детей.

– Чёрт! – выкрикнул я и, преодолев отвращение, приблизился к телам и проверил пульс на шее.

Они живы! Но, скорее всего, отравлены, чтобы проще было их доставить в шахты.

– Филин… Филин! Ему не нужна огласка, чтобы убить Гундыра. Ему нужна огласка, чтобы было больше жертв для змея, – я смотрел на отравленную семью, и на глаза наворачивались слёзы. – И мы ему нужны тоже для…

Сзади раздался глухой удар. Я повернулся и увидел направленное в лицо дуло ружья. Таким здесь отпугивали медведей, но в данных обстоятельствах, белым хищником стал я.

– А ты смышлёный малый, – сказал Матвей Николаевич. – Теперь подношений будет в два раза больше. Медленно подними руки и повернись спиной.

Я подчинился, и на моих запястьях затянули верёвки. Перед тем, как потерять сознание, я понял, что стану очередной жертвой, такой же, как девушки передо мной. Моё тело либо сгниёт в шахтах, либо пойдёт на корм чудовищу… если оно, конечно, реально.

Мы стояли на коленях перед спуском в шахту. Затылок неприятно отдавался болью. Связанные за спиной руки без перчаток скоро заледенеют от мороза. Псих, из-за которого мы и приехали в Амдерму, доставал из багажника дочь и двух внучек. Те были без сознания и в легкой пижаме, но холод был последней из их проблем.

– Не вы первые, не вы последние, – сказал Матвей Николаевич, спускаясь по шаткой лестнице и неся женщину на руках. – Таких туристов тут каждый год встречают. Но вот провожают всегда одинаково.

Он упал на колени и, поцеловав дочь в лоб, скинул вниз. Из шахты раздался громкий рык, отдавшийся эхом от стен. Мы с Филином переглянулись, понимая, в какое дерьмо вляпались. Нужно было срочно что-то делать, пока этот дед не сбросил нас в пропасть.

Все наши игры в охотников за привидениями, все насмешки над недалёкими людьми, верящими в паранормальное, все фейковые репортажи о демонах закончились тем, что мы впервые в жизни встретились с тем, чему не могли противостоять. Если там, под землёй, и правда огромный змей, мы были в полнейшей жопе.

– Чего ты пытаешься этим добиться?! – крикнул я. – Тебе станет лучше от нашей смерти?!

– Вашей? – старик подошел ближе и наклонился. От него воняло самогоном и дешёвыми сигаретами. – Мне всё равно чьей, главное, что тот, кто внизу, одарит меня флюоритом за такие жертвы. – Он подцепил пальцем ожерелье на шее и ухмыльнулся, обнажив кривые зубы.

– Ты ради этого нас позвал? В посёлке людей, что ли, мало?!

– Ма-а-ало, – ответил Матвей Николаевич. – Те, кто слабее, уже там, внизу. А с теми, кто похитрее, с флюоритом – лучше не связываться. Такие же психи.

– Урод… – из последних сил процедил Филин сквозь зубы. Я решил, что ещё слово, и Сергей плюнет ему в лицо.

Но на плече у того висело ружьё. Одно неверное движение, и он прострелит нам коленки. Потому что Гундыру мы нужны живые.

– Урод, но зато с этими камнями я проживу ещё несколько лет, не боясь болезней и смерти от старости.

Он встал и скрылся за нашими спинами. Через минуту вернулся с маленькой девочкой на руках и повторил ритуал. Филин опустил взгляд, не желая смотреть на жестокое убийство детей.

– Кушай, мой хороший, – усмехаясь, сказал Матвей Николаевич и посмотрел вниз. После повернулся к нам. – А вас я оставлю на сладкое, мальчики.

Он снова ушёл.

– Я впервые в таком дерьме, – сказал Филин. – Дерьмовее

– Никогда не думал, что умру в пасти монстра. Кто бы мне сказал это, когда я устраивался в «Мистицизм».

Это была не чья-то глупая шутка. Рычание, раздающееся из глубины шахт, не было звуковым эффектом, Матвей Николаевич не был актёром, а его семья – просто фарфоровыми куклами. Я понял, что нужно что-то делать, пока не настала наша очередь. И когда старик снова появился на лестнице с внучкой на руках, я предпринял первую и единственную попытку спастись.

Когда он опустился на колени и начал бубнить что-то себе под нос, прося Гундыра принять дар, я бросился вперёд и вцепился зубами в ожерелье на его шее. Тот выронил девочку и попытался сопротивляться, но тонкая верёвка порвалась и самоцветы рассыпались по полу.

Мгновенье до меня доходило, что произошло. Без силы, которую давали ему камни, Матвей Николаевич стал просто дряхлым стариком. Заныв, он повалился на спину и без посторонней помощи не смог бы даже встать.

– Твою мать, Илюх! – выкрикнул Филин с не свойственной ему гордостью в голосе.

– А нехер кичиться слабым местом! – из уст вырвался истеричный смешок. Я ещё сам не до конца осознал, что сделал.

Я обернулся к Сергею, и радость в его взгляде сменилась испугом. Он подскочил на ноги и ринулся в мою сторону. Я решил, что он хочет скинуть меня в шахту, но, подбежав, он выбил ружьё из рук Матвея Николаевича.

– Главное, нельзя недооценивать соперника.

Если бы не он, этот дряхлый старик выпустил бы мне в голову пулю. Никогда ещё мне не спасали жизнь.

Придя в себя, мы приняли единственно верное решение. Псих отправился вслед за дочерью и внучкой, в полёте издав громкий стон. Мы смотрели в бездну, пытаясь разглядеть хоть что-то, но там была только темнота.

Раздавшийся рык чудовища привёл нас в чувство. Нужно было убираться отсюда. Осталось только избавиться от верёвок и решить, что делать с выжившей девочкой, так и пролежавшей всё это время на холодной земле.

Не успели мы дойти до выхода, как земля задрожала. Не удержав равновесие, мы ударились о стены и упали. Звук был такой, словно Гундыр поднимается на поверхность, чтобы сожрать нас лично. Но из проёма шахты, вопреки нашим ожиданиям, показалась далеко не лапа монстра. Вверх из пустоты взлетели тысячи разноцветных камней. Бушующим фонтаном они взлетали в воздух, создавая зрелище небывалой красоты, и бились о землю. Мы молились, чтобы ни один из них не прилетел нам в голову.

Благодарность монстра не знала границ. Когда дождь из флюорита прекратился, мы отдышались и переглянулись, убеждаясь, что никто серьёзно не пострадал.

Но руки всё ещё были связаны, и передвигаться, и уж тем более нести на руках ребёнка, было проблематично… Если бы не Филин, которому пришла в голову гениальная идея.

– Раз уж нам «сказали спасибо» за подношение, нужно этим воспользоваться.

Встав на колени, Сергей наклонился и взял в рот первый попавшийся камень.

– Ты что, собрался ужинать?!

Филин посмотрел на меня, как на идиота. И я понял его план. Трудно даже представить, какие картинки пронеслись перед его глазами, пока он держал во рту флюорит. Ему предстояло снова пережить смерть матери, разрушенные браки и всё самое ужасное, что было в его жизни, прежде, чем всё это конвертируется в силу.

Он напряг руки, и верёвки на его запястьях порвались. Сергей выплюнул флюорит вместе со слюной и грязью.

– Он же даёт силу, так? – спросил он. – А нам это как раз кстати.

Видимо, не стоит недооценивать не только врагов, но и друзей.

На улице стояла глубокая ночь. Каким-то чудом нам удалось дозвониться до редакции и криками добиться, чтобы за нами сегодня же прилетел вертолёт.

Ни одного жителя Амдермы не было поблизости. Все прятались по домам, боясь шумихи вокруг их посёлка. Если сюда понаедут следователи и куча журналистов, от них уже не смогут избавиться, сбросив в шахты. Об этом Богом забытом месте узнает весь мир.

Провожать нас вышла только пара диких белых зайцев.

Девочку врачи погрузили на носилки и занесли в вертолёт. Ближайшая больница была в нескольких сотнях километров отсюда.

Когда мы взлетели, смотря из иллюминатора на место, которое стало пиком нашей карьеры в мистическом журнале, девочка пришла в себя.

– Где… где я?

Врачи бросились к ней, убеждая, что ей нельзя вставать.

– Амдерма?… Прими мой дар, Гундыр…

Возможно, в шоковом состоянии она повторяла последние слова деда.

– Ты в безопасности, – успокоил её Сергей, – нет больше Амдермы. Нет больше Гундыра.

– Гундыр… – едва выговаривая слова сказала девочка, – Гундыр не в Амдерме. Он и есть Амдерма.

После её слов вертолёт затрясло. Мы выглянули в окно и увидели, как посёлок – все эти заброшенные дома, недострои, шахты, развалившиеся конструкции и гаражи – зашевелились. Все его жители и дикие животные теряли равновесие и падали, а земля медленно поднималась. Море выплеснуло на берег высокие волны, и из воды показались головы Гундыра. Одна за другой. Вся Амдерма была лишь его панцирем, землёй, построенной на спине монстра.

– Лети! – крикнул кто-то из пассажиров. – Улетай отсюда!

– Что это, мать твою, такое?! – голос пилота сорвался.

Ни одному из нас ещё не приходилось сталкиваться с подобным. Дома рушились и падали друг на друга. От рычания мифического существа содрогалась планета. А земля всё поднималась, обнажая чёрное, как уголь, чешуйчатое тело Гундыра.

В критической ситуации люди способны на не свойственные им поступки, но я сделал то, что получается лучше всего – достал камеру и начал делать снимки. Будет Борису Игоревичу статья. Будут ему фотографии.

Если оплатит нам психотерапевта.

Если мы вообще доберёмся до редакции живыми.

Часть вторая.

Сверхъестественное

Филин поставил на стол пустую кружку пива и посмотрел на меня. С тех пор как нас выкинули из «Мистицизма», Сергей словно лишился смысла жизни, а принудительная терапия, пройденная им в клинике, плохо сказалась на здоровье. Филинов всё больше пил, стараясь забыть о том, что мы пережили в Амдерме. Он убедил врачей и старался сам поверить в то, что Гундыр, огромное чудовище, вылезшее из-под земли, был лишь массовым помешательством.

***

– Вы переборщили с фотошопом, – сказал Борис Игоревич, смотря на снимки, добытые ценой жизни, – никто не поверил в то, что посёлок – панцирь монстра. Вот если бы чудовище жило где-то глубоко в море или в пещерах…

Я смирился с тем, что он не поверил в Гундыра. В конце концов, вся наша работа заключается в том, чтобы обманывать, изворачиваться, придумывать демонов. Но Филин не стал терпеть такое отношение начальника, особенно после того как ради этих снимков мы убили старика.

– Эта тварь, блядь, реальна! – крикнул он, вырвав из рук Бориса Игоревича журнал и тыча в него пальцем. – Не веришь нам – спроси у врачей, пилотов, девочки!

– И где мне, по-твоему, их искать? Я должен обзванивать людей и спрашивать, видели ли они ваши бредни?!

Самое смешное в том, что Борис Игоревич поверил бы даже в Деда Мороза, если бы это приносило хорошие продажи. Но не в случае со статьёй про Гундыра: история про влияние флюорита и жителей, приносящих в жертву близких, разозлила читателей – от них начали поступать гневные письма. Они уверяли, что в Амдерме живут исключительно доброжелательные и отзывчивые люди, а наша статья – насмешка над их родным посёлком.

Филин ударил кулаками по столу и, вставая, перевернул его. Наш босс откатился на стуле к стене, боясь, что Филинов разорвёт его на части. Сергей подошёл к начальнику, схватил его за галстук и посмотрел в глаза.

– Я лично отвезу тебя в эту жопу мира и скормлю монстру, чтобы ты, наконец, поверил!

Я не стал вмешиваться в их диалог и уж тем более останавливать Филина. Я был на его стороне. Но для такой же реакции мне не хватало смелости. В кабинет вбежала охрана и скрутила Сергея. Когда они уводили его из кабинета, Борис Игоревич крикнул вслед:

– Я

Он поправил галстук и отряхнул пиджак.

– У тебя два варианта, – босс посмотрел мне в глаза, – выпустить опровержение и продолжать работать или отправиться вслед за коллегой.

– Филин псих, – выдохнув, сказал я и перевёл взгляд на начальника, – но хотя бы не идиот.

Я встал и вышел из кабинета.

Своё обещание Борис Игоревич сдержал – сдал Филинова врачам. Тот не стал отрицать, что верит в монстра – хотел, чтобы об этом узнал весь свет. Его подержали неделю на таблетках и отпустили. О Гундыре он больше старался не вспоминать.

Его судьба сложилась лучше, чем у других свидетелей проснувшегося чудовища – девочка оказалась в детском доме, врачи утверждали, что ничего не видели, а один из пилотов покончил жизнь самоубийством.

***

– Так и не нашёл работу? – спросил я.

Он помотал головой.

– Зато у тебя, я слышал, всё хорошо.

Я бы не сказал, что должность редактора в спортивном журнале – это хорошо, но на вопрос Филина лишь кивнул.

– Не скучно тебе после мистических статей про футбол писать?

– Футбол хотя бы реален. Осязаем. Он существует не только в головах поехавших стариков.

После этих слов Сергей облокотился на стол и посмотрел на меня с такой злостью, будто хотел ударить.

– Илья, – сквозь зубы процедил он, – ты же тоже видел… ты был там!

Я наклонился ближе и сказал полушёпотом:

– Да видел я, видел! Но проблема не в этом, а в том, что кроме нас и ещё пары человек, это больше никто подтвердить не может! – я стукнул кулаком по столу, – эта грёбаная статья с фотографиями монстра разрушила наши карьеры!

Когда мы на вертолете улетали с края земли, спасаясь от Гундыра, мы надеялись, что репортаж взорвёт интернет. В ответ же нас обвинили в фотошопе, монтаже и помешательстве.

– Понимаешь, – я откинулся на спинку стула и заговорил уже спокойнее, – люди хавали любую хрень, про которую мы писали, – домовых, леших, призраков, демонов – но, когда они собственными глазами увидели фотографию чудовища, назвали нас лжецами. Им проще верить в то, что нельзя потрогать, увидеть, почувствовать. А когда им в лоб говорят, что посёлок на Севере стоит на спине монстра из мифов – они крутят пальцем у виска.

К нам подошла официантка и поставила на стол ещё две кружки пива. Филин сделал большой глоток.

– В том-то и дело, что мы перешагнули через границу реальности, увидели нечто по ту сторону, и забыть это уже не получится, – сказал он, перестав злиться. – Сколько бы меня не пичкали таблетками.

– Он всё больше беспокоит меня, – сказал я Ане, когда мы вечером ходили по коридорам книжного магазина, – сидит на таблетках, спивается. Ещё немного и его снова закроют в белых стенах.

– Забудь ты про него, – ответила Аня, листая какую-то книжку из раздела мистики, – вас вообще что-нибудь связывает, кроме той командировки?

Перед глазами снова пронеслись воспоминания – чудом спасённая девочка, психопат, убивший семью, Филин, со слезами на глазах рассказывающий про смерть матери – такое не забывается. После такого людей связывает нечто большее, чем просто рабочие отношения.

– Я просто о нём беспокоюсь, – спокойно ответил я, чтобы это не выглядело как одержимость.

– Он в два раза старше тебя, вам же даже поговорить не о чем, – Аня закрыла книжку и поставила на место.

– Ты права, – ответил я, не желая дальше продолжать эту тему.

Разрыв с Леной я переживал долго и мучительно. Два года пытался её забыть, сжигал совместные фотографии, не мониторил её страницы в интернете, привыкал жить один. Но после Амдермы понял, что, если не хочу утонуть в воспоминаниях и оказаться в соседней от Филина палате, надо начинать новую жизнь.

Аня была полной противоположностью Лены. Она путешествовала не по странам, а по книжным мирам, проводила вечера не в спортзале, а в барах, брала от жизни всё, а не зацикливалась на будущем. Аня носила чокеры, чёрные обтягивающие платья и туфли на высоких каблуках. Мне нравились её пронзительный взгляд, игривая улыбка и то, как она мило убирает ярко-красные волосы за ухо, когда стесняется.

Аня купила две книги – Клайва Баркера и Дэвида Вонга – а я теперь не хотел даже слышать про сверхъестественное, не то, что посвящать этому вечера за чтением. Поэтому, пока она стояла на кассе, отошёл купить кофе – последние ночи я очень плохо спал. Надеюсь, что это никак не было связано с пережитым кошмаром.

Впервые Аня познакомилась с Филиновым в баре. Он, как обычно, угрюмо сидел за стойкой, когда мы подошли.

– Серёг, привет, – сказал я, дружески хлопнув его по плечу.

От испуга он выронил телефон. Я поднял его и мельком увидел на экране новости о пропавших людях. Можно вывести Филина из журналистики, но не журналистику из него. Теперь он, кажется, нашёл себе новое увлечение – читать криминальные хроники.

– Это Аня, – я отдал ему телефон и показал на девушку. – Я про неё рассказывал. Аня – это Сергей.

Аня мило улыбнулась и протянула руку, Филин же уставился на неё таким взглядом, словно увидел привидение, и не ответил на рукопожатие.

Я щёлкнул пальцами перед его лицом.

– Ты в порядке?

Аня замешкалась, опустила взгляд и убрала руку.

– Мне тоже приятно познакомиться, – сказала она голосом обиженного ребёнка. – Пожалуй, оставлю вас. Пойду потанцую. Закажи мне коктейль.

Я сел рядом с Сергеем и заказал напитки.

– Да что с тобой? Трудно было хотя бы изобразить дружелюбие?

– Прости… я… – он обернулся на танцпол. – Ты давно её знаешь?

– Чуть больше недели, я же тебе рассказывал. А что? Вы знакомы?

– Нет, просто… – он не отрываясь смотрел, как Аня танцует, и так и не договорил.

– Ладно, забей, – отмахнулся я, понимая, что пытать расспросами психически нездорового человека себе дороже. Возможно, он ещё не отошёл от таблеток, возможно, слишком много выпил. Может, и то и другое сразу.

Бармен поставил передо мной два стакана. Я залпом осушил половину своего. Пить хотелось ужасно, голова раскалывалась весь день, а от громкой музыки заболела ещё больше.

– Бурная ночь? – спросил Филин, показав пальцем на шею.

Он намекал на засос, оставленный Аней прошлой ночью.

– Будто у тебя никогда не было конфетно-букетного периода.

– Илья, я три развода пережил, – серьёзно сказал он, всматриваясь в пятно на моей шее.

– То-то и оно. Не думал попробовать начать всё сначала? Может, и забыл бы про…

– Не думал, – перебил меня Филин, снова повернувшись к Ане.

Она закончила танцевать и подошла к нам, взяв коктейль. «Кровавая Мэри» удачно сочеталась с цветом её платья и волос.

– Ладно, отдыхайте, – сказал Сергей, встав со стула. – Мне уже пора.

Он положил руку мне на плечо и приблизился. Даже несмотря на орущую музыку, я услышал слова, произнесённые полушёпотом.

– Аккуратней с ней.

А после улыбнулся нам и вышел из бара.

Меня разбудил звонок в дверь. Голова раскалывалась, в горле пересохло после выпитого ночью, а звон не прекращался. Я поднялся с кровати и открыл дверь. На пороге стоял Филинов. Его волосы были взлохмачены, под глазами – мешки, взгляд – потерянный и уставший.

– Лучше времени не нашёл? – спросил я, хватаясь за голову.

– Надо поговорить, – и, не дожидаясь моего приглашения, вошёл в квартиру.

Филин впервые был у меня в гостях. Он начал осматривать квартиру, словно риелтор, собирающийся выставить её на продажу. Я не придал этому значения и отошёл на кухню за минералкой.

Когда я вернулся в комнату, Сергей сидел на стуле, листая книгу Баркера.

– Это ты читаешь? – спросил он.

– Нет, Аня. В моей жизни хватило мистики.

– Аня… о ней-то я и хотел поговорить.

– А что с ней?

– Илюх… – он посмотрел на меня и захлопнул книгу. – Она вампир.

Я залпом осушил стакан минералки.

– Перепил вчера? – усмехнулся я.

– Нет, – спокойно ответил он, – серьёзно тебе говорю.

– В смысле, блядь, вампир? Энергетический типа?

– Настоящий вампир, Илюх.

– По-твоему, она не на работу с утра ушла, а в окно вылетела?

– Я вчера своими глазами видел её взгляд, её… клыки. Понимаю, звучит глупо, но после терапии я стал видеть мир иначе. Сначала

Я кивнул и внимательно посмотрел на бывшего коллегу. Так психиатр смотрит на пациента, который рассказывает ему про пришельцев.

– Ты хоть раз виделся с ней днём? – спросил он.

– Днём она работает из дома.

– Ты знаешь, где она живёт? Приходил туда?

– Нет, но это же не значит, что она… вампир, – даже вслух произносить это было странно.

– У тебя в квартире нет зеркал. Ты виделся с ней только после захода солнца. Этот засос на твоей шее… не знаю, всматривался ли ты, но там отчетливо видны две точки. Такие точки оставляют, блядь, клыки.

Я провёл ладонью по шее, та неприятно отдала пульсирующей болью.

– Ты вообще хорошо себя чувствуешь?

Чувствовал я себя паршиво уже несколько дней, но сваливал всё на недосып, алкоголь и стресс на новой работе. И категорически не хотел соглашаться с глупой теорией Филина.

– Нормально, – ответил я.

– Вижу, как нормально. Послушай, если ты продолжишь с ней встречаться, она выпьет из тебя всю кровь. Может, не в прямом смысле, но рано или поздно ты высохнешь до такой степени, что не сможешь даже с кровати подняться.

– Серёг, я, конечно, всё понимаю, но не кажется тебе, что у тебя психологическая травма после… Амдермы. Что дальше? Пришельцы? Демоны? Отпусти это дерьмо и живи нормальной жизнью. Той, в которой нет места ничему сверхъестественному.

– Это тебе кажется, что в ней нет места ничему сверхъестественному! Но, как я уже говорил, грань пройдена. Обратно вернуться нельзя, – он встал и начал расхаживать из стороны в сторону, размахивая руками. – Почему ты наотрез отказываешься воспринимать тот факт, что в Заполярье живёт монстр, который нас чуть не сожрал?! Живёшь так, будто ничего не случилось. Но нет, мир гораздо сложнее. Он населён этими тварями! Надо только вовремя их распознать.

– Так ты у нас теперь охотник за привидениями?!

– Если ты забыл, ими мы и были, только тогда со скептицизмом относились ко всей херне, с которой к нам обращались. Но задумайся хоть на секунду, что если те люди были не психами?! Что если они тоже столкнулись с чем-то, что перевернуло их сознание?!

– Серёг… искренне советую тебе не говорить подобное вне этих стен. Ты же не хочешь опять…

– А я искренне советую тебе внимательней выбирать девушек, чтобы не превратиться в овоща!

После этих слов он развернулся и вышел за дверь, оставив меня с раскалывающейся головой и миллионом вопросов, на которые у меня не было ответов.

С одной стороны, я понимал, что Филин сошёл с ума, и теперь ему мерещатся монстры. С другой, Змей Горыныч тоже нереален, но мы видели его собственными глазами. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как проверить его глупую теорию. Точнее, это было попыткой доказать ему, что он не прав.

Когда Аня вечером пришла с работы, в моей квартире её ждали зеркала. Я повесил зеркало на шкафу, в коридоре и в ванной. После переезда я и так собирался это сделать, но теперь это было необходимостью.

– Ты купил зеркало? – спросила Аня, войдя в квартиру.

– Ты против? Думал оно будет гармонично смотреться.

– Да нет, – она сняла обувь и странно посмотрела на меня. Так смотрят на человека, которого хотят уличить во лжи. – Почему я должна быть против?

Несмотря на ожидания Филина, что она тут же развернётся и уйдёт, Аня подошла к зеркалу и поправила причёску. Там не отражались голые стены коридора, там отражалась Аня – из плоти и крови.

Я выдохнул: первую проверку она прошла.

Воду в бутылке я заранее заменил на святую. И когда Аня прошла на кухню, налил нам два стакана. Свой Аня выпила залпом. Она не закричала, не превратилась в летучую мышь, её кожа не покрылась волдырями, или что там обычно происходит с вампирами при контакте со святой водой.

– Что это за дерьмо? – сморщившись, она поставила стакан на стол. – Ты где эту воду брал?

– В автомате налил, – соврал я, – так и знал, что не очень.

– Может тебе денег на нормальную минералку дать?

– Не надо, – ответил я. – Забей.

Салат с чесноком и подаренный ей серебряный кулон на цепочке тоже не произвели никакого эффекта. Не буду же я отрубать ей голову или сжигать, только чтобы доказать Сергею, что он ошибался. Единственное, что подтверждало его слова – это то, что с каждым днём мне становилось всё хреновее.

– На, читай, – Филин бросил передо мной несколько листков.

Распечатанные ориентировки на пропавших людей. На фотографиях были молодые люди от двадцати до тридцати лет. Ушли из дома и не вернулись.

– За последние несколько месяцев пропало уже восемь человек, – сказал Сергей, ожидая моей реакции.

– И что это значит? Их вампиры съели?

– Знал, что ты так отреагируешь, – ответил он и достал смартфон.

– Слушай, я поил Аню святой водой, повесил в квартире зеркала. Она даже чеснок съела и не поморщилась.

– Вода? – усмехнулся Филин. – Чеснок? За столько веков у неё мог выработаться иммунитет. Их убьёт только огонь или кол в сердце.

– А тебя, блядь, не убьёт огонь или кол в сердце?!

Он протянул смартфон. На экране была открыта страница одного из пропавших парней. Я полистал фотографии и увидел то, что хотел показать мне Сергей – фото Ани рядом с этим парнем.

– Я нашёл страницу каждого из них, и четверо из восьми точно были как-то связаны с этой девушкой. У кого-то есть селфи, у кого-то – фотография сцепленных рук, на которых видно кольцо, очень похожее на то, что носит она.

– Бред какой-то, – я старательно отмахивался от мыслей, что Аня как-то причастна к пропаже людей. Но даже если все они были её бывшими, о которых мне не рассказывали, то вряд ли можно назвать простым совпадением их исчезновение.

– Бред, – повторил Филин, серьёзно посмотрев на меня, – но, если ты продолжишь делать вид, что ничего не случилось, станешь девятым.

Я поддался на уговоры Филина и проводил его до подъезда, до которого однажды провожал Аню.

– Я всё равно не знаю номера квартиры, – сказал я. – Будем ломиться во все двери?

Филин поднял голову, рассматривая многоэтажку.

– Нет, – ответил он, – вон та квартира.

– И как ты это понял?

– Ты давно видел окна, зашторенные черными непроницаемыми занавесками в солнечный день?

Я не стал с ним спорить, и, как только открыли подъездную дверь, мы забежали внутрь.

– Всё это очень напоминает Амдерму, – сказал я, поднимаясь по лестнице. – Ищем непонятно что, гоняемся за придуманными монстрами.

– Да? Гундыр тоже придуман?

– То, что это существо реально, ещё не значит, что сексуальные девушки могут быть вампирами. Я уже и сам сомневаюсь, что тот Змей был не просто массовой галлюцинацией.

– Забудь ты уже про настоящее, Илюх. Ничего настоящего теперь не существует. Мы с тобой – на обратной стороне жизни. Там, где всякая жуть происходит прямо на глазах. И ты либо принимаешь новые правила игры, либо становишься пищей для монстров. Вот и всё.

Мы оказались перед нужной дверью. На звонок и стук никто не отреагировал. Филин прислушался – с той стороны не исходило ни звука.

Сергей огляделся по сторонам и, неожиданно для меня, размахнулся и ударил в дверь ногой.

– Какого хера ты делаешь?!

Не обращая на меня внимания, Филин ударил ещё раз. На этот раз хлипкий замок сломался, и дверь открылась.

– Я же псих, – улыбнувшись, сказал он, – мне можно. Ты ничего не видел.

Квартира, в которой мы оказались, меньше всего напоминала жилище одинокой девушки. Было ощущение, что тут не закончен ремонт – только голые стены и пыль. Окна, как и говорил Филин, были задернуты чёрными

– Ты всё ещё веришь, что Аня – самая обычная девушка?

– Может, мы просто квартирой ошиблись?

– Успокаивай себя, – ответил Филин, расхаживая по комнате.

Дверь в соседнюю комнату была закрыта – оттуда доносились слабые стоны.

– Не нравится мне всё это.

Сергей приложил указательный палец к губам. Я уже решил, что он снова начнет выламывать дверь, но это не понадобилось. Она открывалась нажатием на ручку.

Шаг за дверь – и я будто оказался в эпицентре ночного кошмара. Нас окружала полнейшая темнота, из глубины которой раздавались жуткие звуки. Мне резко захотелось проснуться, вырваться из объятий темноты, очнуться у себя дома, поняв, что все разговоры о вампирах и пропавших людях были лишь сном. Но Филин нащупал выключатель и включил свет.

От увиденного у меня подкосились ноги, я облокотился на стену, закрыв рот ладонью, чтобы не закричать. Вдоль стены лежали обнажённые люди: они едва ворочались и открывали рот в попытке что-то сказать, но издавали лишь протяжный тихий вой.

К их рукам шли трубки из стоящих рядом аппаратов. Рядом были банки, наполненные кровью.

– Вот же блядство, – сказал Филин. – Пропавшие парни.

Он прошёлся вдоль комнаты, вглядываясь в лица каждого. Все жертвы были худощавыми и бледными, они медленно умирали, лишаясь последних литров крови.

Я сполз по стене и схватился за голову. Меня тошнило. Кошмар становился реальностью.

– Она довела их до состояния беспомощности и притащила сюда, – донеслись до меня слова Сергея, – этой крови хватит на месяцы вперёд.

– Они живы… – сказал я, – живы. Звони в полицию.

– Не-е-е-т, – ответил Филин, подойдя ко мне и сев рядом. – Если она узнает, что мы здесь были, заляжет на дно. Сбежит, спрячется. А нам надо её поймать.

– Что ты несёшь?! Эти люди умрут!

– Послушай меня, даже если и так, восемь смертей ничто по сравнению с тем, что будет потом. Если её не убить, она продолжит похищать людей, и их будет в десятки, в сотни раз больше.

– И что ты предлагаешь?! Аня и так узнает. Мы, блядь, дверь выбили.

– Если она не тупая, она сделает вид, что ничего не было. Поставит новый замок, какое-то время будет жить обычной жизнью, чтобы не вызывать подозрений. Вы с ней в ближайшее время встречаетесь?

– Сегодня вечером она хотела прийти ко мне.

– Отлично, что-нибудь придумаем. А теперь взял себя в руки, и валим отсюда! – я не сдвинулся с места. – Чувак, если не хочешь оказаться прикованным к этим аппаратам для откачивания крови, поднялся, блядь, и вышел отсюда! – Филин схватил меня за грудки и поднял на ноги.

Я едва передвигался от увиденного, но смог выйти из квартиры, и, как только мы оказались на улице, проблевался в кусты.

– Соскучился? – Аня стояла перед моей кроватью и медленно стягивала с себя красное платье.

– Конечно.

После того, что я узнал об Ане, я не мог смотреть на неё, как на человека. Мне мерещились клыки, кровь, стекающая у неё по подбородку, крылья летучей мыши за спиной.

Филин прав. Мы – по ту сторону реальности. Теперь всё будет по-другому. Здесь нет людей. Есть вампиры, оборотни, ведьмы, трёхглавые змеи, персонажи сказаний и легенд. И это происходит не на Севере в деревнях с суеверными жителями, а у нас под носом, в центре Москвы.

Аня осталась в нижнем белье и чулках, оттолкнула меня на кровать и села сверху. Она провела ладонями по моей груди и наклонилась к шее.

Мне было настолько плохо, что я хотел только лежать и ничего не делать. Силы покинули меня. Подсознательно я был уже в её комнате, в одних трусах и с трубками на руках.

– Вы, парни, такие наивные, – улыбнувшись, сказала она, двигаясь из стороны в сторону.

– Что?

– Т-с-с-с-с, – она приставила палец к моим губам, дала его облизнуть. – Думаете, что умнее меня. Считаете себя высшей расой.

В моей голове крутилась только одна мысль: «Она всё знает. Она всё знает!»

– Святая вода, зеркала, чеснок… Думаешь, я настолько тупая? – Аня говорила так игриво, будто всё это было частью ролевой игры, не более.

Она сжала свои груди, провела рукой по шее, задрав голову.

– Наивный дурачок, – засмеялась она, – в книжках про вампиров начитался про святую воду? Или это твой друг тебя подговорил? Я видела, как он смотрел на меня. Всё это уже несколько веков не работает. Вот если бы вместо воды была неразведённая соляная кислота…

Она сняла бюстгальтер и наклонилась ко мне, я почувствовал тепло её тела.

– … то, может быть, это и сработало бы.

– Может я и тупой, – сказал я из последних сил, чувствуя дыхание на своей шее, – но не настолько, чтобы оставить дверь закрытой.

Не успела она обернуться, как входная дверь распахнулась и в комнату вбежал Филин, вооружённый заточенным колом.

Раздался глухой звук, и на меня брызнули потоки крови.

Я вытер глаза и увидел кол, торчащий из левой груди Ани. Она пронзительно закричала и сползла с меня.

– Дьявол! – крикнула Аня, вскочив на ноги, словно обезглавленная курица, которая продолжает бегать.

– Знал, что это сработает, – пафосно сказал Филин, отдышавшись.

– Мы ещё… не закончили, – это было последнее, что произнесла Аня перед тем, как упасть прямо на торчащий из груди кол.

Филин уже второй раз за год спасал мне жизнь. Пора бы уже начать привыкать к образовавшейся традиции.

Но осталось несколько нерешённых проблем – съёмная квартира, залитая кровью, и восемь умирающих людей у Ани дома. С последним пусть разбирается полиция. А с пронизанным колом трупом предстояло разобраться нам.

– Копать могилу будешь сам, – сказал Филин, посмотрев на меня, лежащего без сил и залитого кровью. – Надо только незаметно вынести её отсюда.

Глубокой ночью нас освещал только огонь от догорающего тела. То, что раньше было моей девушкой, теперь превратилось в обугленные останки, лежащие в могиле.

– Ты и сам всё слышал, – сказал Филин, закуривая сигарету, – она была не единственной.

Мы заметили пролетевшую над костром летучую мышь. Учитывая, что в этом регионе они не водятся, можно было предположить, что Аня выжила. Но я отгонял от себя эти мысли.

– И что, мы теперь охотники на нечисть?

– Ну всё ж лучше, чем футбольные матчи обозревать, – ответил он, рассмеявшись.

– И правда. Эта сторона жизни мне нравится куда больше.

Часть третья.

В глубине леса

Я подобрал Филина на остановке. Он сел на пассажирское, закинув на заднее сиденье рюкзак. Выглядел Сергей так, словно только что убил человека – нервничал, то и дело протирал лицо руками, ерзал на сиденье. Глаза были красные, взгляд метался из стороны в сторону, меня он и вовсе, казалось, не замечал.

– Поехали, – только и сказал он.

Я вывернул на дорогу и двинулся прямо.

– Что случилось-то? Только не говори, что опять…

Меньше всего я сейчас хотел услышать от него, что тот снова увидел нечисть. После того, что с нами случилось – я поверю во что угодно. Но одно дело – верить, и совсем другое – снова с колом в руке охотиться на вампиров.

– У меня… Илья, у меня дочь пропала.

Я уставился на него, чуть не потеряв управление.

– Что?! У тебя есть дочь?

– Да, – ответил он. – Приехала ко мне на выходные. И если мы не найдём её до вечера воскресенья, мне конец.

– Мы?! Почему мы, а не полиция?

– Потому что, во-первых, в полиции нихрена не сделают. Во-вторых, потому что её мать не должна об этом знать. И, в-третьих… – Филин выдохнул и сделал паузу, – дурное у меня предчувствие.

Знаю я это дурное предчувствие. Уже не раз видел друга таким. Так Сергей смотрел на меня после встречи с Гундыром. С таким же выражением лица рассказывал, что моя девушка – вампир. И все эти истории тогда закончились жертвоприношениями, убийствами и сожжёнными телами. Может, хоть в этот раз нам повезёт, и окажется, что его дочь просто заблудилась и бродит где-нибудь неподалёку. Но верилось в это

Дочку звали Машей. В следующем году закончит девятый класс. После развода со второй женой Филин виделся с Машей только по выходным. О том, что её отец сбросил в пасть чудовища старика и хладнокровно воткнул в грудь вампира кол – ей знать необязательно. Девочке нужна полноценная семья.

Всё это Филин мне рассказал, пока мы кружили по дорогам, высматривая потерявшегося ребёнка. Показал фотографию, на которой они втроём ещё были счастливы. Я пожалел, что не знал Филина до того, как наши жизни начали с бешеной скоростью скатываться в пропасть, а мы – всё больше сходить с ума.

Летом Сергей жил на даче в Подмосковье. Ловить тут нечего, развлечений для его шестнадцатилетней дочери – никаких. Но после всего, через что мы прошли, я был не удивлён, что Филин хотя бы раз в год искал уединение с природой, закрывался от остального мира и проводил время с ребёнком.

Проблема была в том, что кругом – сплошной лес. И если мы не нашли Машу, катаясь по городу, то есть большая вероятность, что она потерялась в лесу. Там, где даже взрослый человек может заблудиться, а подросток, будучи без еды, воды и связи, – и вовсе не выбраться живым. О чащах, болотах и диких животных предупреждают все поисковые отряды. И если людей в этих лесах не может найти толпа волонтёров, то шансы, что пропавшую девочку найдём мы – два балбеса, возомнившие себя охотниками за привидениями – и вовсе равны нулю.

– Ты запомнил, во что она была одета хотя бы?

Филин стоял возле машины и смотрел на тропинку, уводящую вглубь леса. Он не ответил. Лишь закурил и, судя по выражению лица, был где-то далеко в прошлом.

***

– Вы запомнили, во что была одета ваша дочь? Особые приметы, может?

Полицейский с равнодушным выражением лица смотрел на человека, который из-за волнения не мог связать и двух слов.

– Жёлтое платье, босоножки, в волосах эта… как её… заколка. Серая.

– Полных лет ей?

– Шесть.

– Последний раз вы видели её у входа в торговый центр, верно?

– Верно. Потом я отвлёкся всего на минуту, выпустил её руку. А когда обернулся, её уже не было рядом.

Следователь тяжело вздохнул и записал показания в блокнот.

– Мы сделаем всё возможное, чтобы найти её. Сейчас идите домой. Как что-нибудь появится, мы сообщим.

На выходе из полицейского участка Филина ждала заплаканная жена.

Не успел он к ней приблизиться и успокоить, как получил пощёчину.

– Как ты мог?! Как ты мог не уследить за ней?!

– Прости… Прости, я…

– Я тебе этого никогда не прощу.

***

– Зачем тебе столько вещей?

Филин шёл впереди. За его спиной болтался здоровенный чёрный рюкзак.

– Не пойми меня неправильно, – ответил он, обернувшись, – но… там бутылка святой воды, деревянный крест, есть даже старая потрёпанная Библия.

– Что? Крест? Библия?!

– Илюх, можешь считать меня психом, но, если бы в прошлый раз у меня под рукой был кол, мы бы закончили с твоей вампиршей ещё при первой встрече.

– Да, но там была немного другая ситуация.

Филин остановился и повернулся ко мне.

– Слушай, если Маша просто заблудилась или, не знаю, ногу сломала и не может добраться до города – хорошо. Мы втроём вернёмся и вместе посмеёмся над тем, что я таскал с собой все эти средства от нечисти. Но если опять… – он тяжело вздохнул и опустил взгляд, – если опять мы столкнёмся с чем-то потусторонним, то всё это здорово нам поможет.

– Хорошо, – я поднял руки и обошёл его. – Хорошо, ты прав. Но полезное у тебя с собой что-то есть, правда?

– Обычная вода и пара фонариков. На случай, если мы пробудем здесь до ночи.

Мы обошли весь лес и сорвали голос, пока выкрикивали имя девочки. Отвечали нам только шум ветра и птицы. Кругом – высокие деревья, река и заброшенные деревни. Солнце уже заходило за горизонт, становилось прохладнее, а наши поиски не приносили результатов.

Сергей всё больше злился и выходил из себя, пинал попавшиеся под ноги ветки и всё отчаяннее кричал:

– Ма-а-а-а-ша!

– Серёг, слушай, – я схватил его за рукав и повернул лицом к себе, – давай вернёмся сюда завтра. Толку от нас сейчас – уставших и на нервах – никакого. И я бы на твоём месте всё же сообщил о пропаже полиции или волонтёрам.

– Ты не понимаешь. Тогда я больше никогда её не увижу.

– Уж лучше она будет живой, но не с тобой, чем будет считаться пропавшей без вести, так?!

Он замолчал и злобно уставился на меня. Ситуация становилась напряжённой. Застрять в глухом лесу с отчаявшимся человеком у меня не было никакого желания. Но, несмотря на мои опасения, Филин выдохнул и сказал:

– Ты прав. Вернёмся в лес на рассвете.

Филин достал из рюкзака два фонарика.

– А теперь надо выбираться отсюда.

Жуткую тишину, повисшую в лесу, нарушало только уханье сов. Наши поиски закончились ничем – ни девочки, ни её следов, ни мистических тварей из мифов.

Когда мы отчаялись, из темноты раздался крик ворона. Мы обернулись на звук. Сквозь заросли кустов и деревьев на нас смотрел яркий жёлтый глаз – свет из окна одноэтажного дома, который мы не заметили днём.

– Если Бог есть, – сказал Филин, светя фонарём в сторону дома, – то внутри мы найдём хоть какую-нибудь зацепку.

Дом одиноко стоял в чаще, из его трубы валил дым. Сергей трижды постучал в хлипкую деревянную дверь. На пороге показался хозяин – седой худощавый старик, опирающийся на трость.

Филин замер на пороге. Я узнал этот взгляд. Уверен, у него тоже промелькнули воспоминания об Амдерме и о психопате, скормившем семью монстру.

– Поздновато вы, ребята, в гости ходите, – засмеялся старик, обнажив беззубый рот. – Проходите, нечего по лесам ночью шляться.

– Да нет, – перебил его Сергей, – мы только хотели узнать, не видели ли вы здесь…

Старик шире открыл дверь, и мы увидели, как за столом сидит девушка. Она поставила на стол кружку и повернула голову в нашу сторону.

– О, – улыбнулась она, – папа пришёл.

***

– Папа! Мама! – закричала Маша и, встав с качелей, подбежала к родителям.

Филин поднял дочь на руки и прижал к груди.

– Где ты была? Мы с мамой здорово испугались.

Сергей посмотрел на жену – та стояла со слезами на глазах, едва не падая в обморок от счастья.

– Я отошла посмотреть на шарики, а потом потерялась, – с грустью сказала девочка, слезая с рук папы. – Я испугалась и заплакала. Но дядя с тётей проводили меня до дома.

Сергей увидел рядом молодую пару.

– Спасибо… спасибо вам большое, – сказала супруга Филина.

– Не теряйте её больше, – ответила девушка, – у вас чудный ребёнок.

Мать взяла Машу за руку и пошла в сторону подъезда, бросив взгляд на мужа. Филин был рад, что его дочь жива и невредима, но по тому пронзительному взгляду понял, что его отношения с женой разрушены навсегда.

***

Маша не спешила бросаться в объятия отца. Было ощущение, что мы тут гости, которые зашли к ней на чай. Она вела себя уверенно и даже отстранённо.

– Маша! – крикнул Филин и, чуть не сбив старика с ног, подбежал к дочери.

Я впервые её видел. Она не была похожа на отца. Если Филин смотрел на мир с любопытством, словно только и ждал встречи с очередным монстром, то во взгляде Маши было равнодушие и холод. Казалось, за шестнадцать лет она пережила нечто такое, что высосало из неё душу и погасило огонь в груди. Филина она обняла нехотя и без особой радости, будто тот опоздал на какое-то важное для нее событие.

– Что ты здесь делаешь?! Мы весь лес прочесали…

– Девушка заблудилась, – влез в их разговор старик, – здесь это не редкость. Я и пригласил её на чай. Не стану же отпускать одну вечером. А проводить её я, к сожалению, уже не в состоянии, – он приподнял трость, намекая на хромоту.

С виду это был самый безобидный добродушный дедушка, который проводит одинокую старость у печки, слушая шипение огня и распивая

– Спасибо вам…

– Константин Петрович, – добавила за него Маша.

– Да не за что, ребята. И вы оставайтесь. Выспитесь, а завтра с утра спокойно доберётесь до деревни.

– Нам идти надо, – сказал я, надеясь, что Филин с дочерью меня в этой идее поддержат.

Но поддержал меня только Филин. Маша бросила в мою сторону такой взгляд, словно я здесь был лишним и не имел права голоса.

– Да… – начал было Филин, но старик его перебил.

– Куда идти-то, хлопцы? Темень кругом. Нарвётесь ещё на волков… или кого похуже, – после этих слов Константин Петрович рассмеялся каким-то нездоровым смехом.

– Кого похуже?

– Даром, что ли, в этих лесах люди пропадают. Не верю я ни в маньяков, ни в трагические смерти. Нечисть их забирает.

Старик сел за стол напротив Маши и закурил. Было ощущение, что сейчас он уйдёт в себя и начнёт рассказывать детские страшилки про Бабу-Ягу, Кощея Бессмертного и русалок, утаскивающих добрых молодцев на дно. Но он замолчал и уставился в одну точку, то и дело затягиваясь сигаретой.

– Уж с кем с кем, а с нечистью мы справимся, – из уст Филина вырвался истеричный смешок. – Да, Илюх?

– Да ладно тебе, пап, – сказала Маша, – давай останемся. Невежливо это как-то.

Выбора нам, похоже, не оставили.

На следующее утро мы покинули жилище старика. На рассвете лес был солнечным и тёплым, пробуждающим приятные воспоминания о беззаботном детстве, а совсем не тем страшным и жутким местом, каким он казался ночью. Константин Петрович не оказался ни психопатом, ни реинкарнацией Дракулы, и я выдохнул, что эта история заканчивается счастливо.

Я довёз Филина с Машей до города и забыл про это маленькое и нелепое приключение. Может, мир и полон нечисти, но гораздо больше в нём добрых и приятных людей, которые не хотят тебя сожрать или принести в жертву.

Этой же ночью я напился в баре, посмеиваясь про себя оттого, что наша паранойя зашла так далеко, что мы теперь в каждом встречном видим существо, а в каждом происшествии – мистический подтекст. Хватит в моей жизни мистики, хватит в ней зла.

Так я думал ровно до того момента, пока не раздался звонок от Филина. В трубке был странный шорох и отдалённый голос, а через несколько секунд Сергей шёпотом сказал фразу, которая вернула меня в ту, плохую сторону реальности, где нет места ничему доброму и светлому.

– Илюх… срочно приезжай. То, что мы встретили в лесу – не моя дочь.

Филин вёл себя с дочерью так, словно пригласил домой девушку после первого свидания – вёл себя неуверенно, стеснялся и был вовсе не хозяином положения. Он осознавал свою вину и понимал, что, если об этой маленькой пропаже узнает мать – ему конец.

Маша сидела за кухонным столом, отец дрожащими руками пытался приготовить чай.

– Мне жаль, что так вышло, – сказал он.

– Да ладно тебе, – пожав плечами, ответила Маша, – ничего же страшного не случилось.

– Не случилось, – повторил про себя Сергей.

Он поставил на стол две кружки, слегка расплескав чай. Маша заметила его волнение, но не подала виду.

– Зачем ты пошла в лес одна?

Снова этот равнодушный взгляд и быстрое пожатие плечами. Сергей понимал, что теряет дочь. Не знает, чем она живёт, не знает, куда собирается поступать после школы. Отец был для неё лишь бесплатным развлечением на выходные.

– А что мне ещё делать? – спросила Маша, отхлебнув из кружки. – Торчать в этой дыре?

– Надо было хотя бы предупредить.

– Я хотела побыть одна, – девушка опустила взгляд.

– Что-то случилось?

Повисла недолгая пауза, после которой Маша набрала в грудь воздуха и выдала на одном дыхании.

– Что случилось?! А ты как думаешь – что случилось? Может, мама бросила тебя из-за того, что ты оставил меня тогда одну? Потом вы развелись, я стала жить на два дома, а теперь узнала, что мой папочка – психопат, придумавший себе монстра ради красивой статьи! А я вынуждена ездить к нему каждые выходные!

Филин знал, что защитной реакцией Маши всегда было нападение и обвинение всех вокруг. Но никак не готов был сейчас услышать это от дочери. И всё, что он смог ответить:

– Он не придуман, Маш.

Но в ответ получил лишь усмешку.

– Конечно не придуман. «Амдерма – закрытый посёлок ужаса, построенный на спине чудовищного змея», – процитировала она статью. – Может, ещё и вампиры существуют?

– Боже… ты не понимаешь, о чём говоришь…

После этих слов Маша резко дёрнулась, чуть не опрокинув кружку. Она зажмурилась и тяжело вздохнула.

– Что с тобой? Тебе плохо?!

– Спасибо за заботу, – успокоившись, ответила она, – вот только проявлять её надо было раньше.

Девушка встала и вышла на крыльцо, захлопнув дверь. Филин остался на кухне, размышляя, стоит ли идти за ней, или лучше подождать, пока она успокоится. Он посмотрел на неё сквозь окно и отчётливо увидел то, чего не должно было там быть – у его дочери торчал чёрный хвост с кисточкой на конце.

Сорвавшись с места, Сергей открыл дверь и уставился на дочь. Никакого хвоста. Он зажмурился и протёр глаза. Показалось. Чёртова паранойя. Чёртовы существа. Он прочитал слишком много книг об этом. Пора было завязывать.

Но то, что Филин заметил в руке дочери потом – его тоже не обрадовало. Маша стояла, облокотившись о перила, и пальцем стряхивала пепел с сигареты.

– Что… ты куришь?!

– Угу, – ответила она, затягиваясь сигаретой, – но ты же не расскажешь маме, правда? А то я ей тоже много чего расскажу.

Сергею не оставили выбора. Прошло то время, когда он мог диктовать правила в семье. Теперь осталось только принимать всё как должное. Он встал рядом и тоже закурил.

Перед ними – тёмный и жуткий лес, из которого раздавался тихий шелест. Где-то вдалеке было слышно, как проезжает поезд. И Маша, и её отец не проронили больше ни слова. Молча смотрели вглубь леса и докуривали сигареты. Свидетелем этой сцены была лишь яркая луна.

Филин первым выбросил бычок и пошёл в дом. Уже закрывая дверь, он услышал, как Маша еле слышно сказала:

– Если тот монстр не придуман… лучше бы он тебя сожрал.

Сергей бросил взгляд на дочь – та даже не обернулась. Её освещал тусклый свет ламп. Как десять лет назад он потерял жену, так же понял, что его отношениям с дочерью пришёл конец. Развернуться и пойти спать ему мешало только чувство, что тут что-то не так. Так же он ощущал себя, когда они с Ильёй поняли, что в шахтах живёт монстр, то же самое увидел в Ане при первой встрече. Но что было не так сейчас перед его глазами – понять не мог.

– Спокойной ночи, – только и сказал он. – Надеюсь, больше в лес не убежишь.

***

Тогда, десять лет назад, Филин превратился в худшую версию себя. Скандалы с женой, раздел имущества, таскание по судам изматывали его и только напоминали, какой он плохой отец. Выход нашёлся в алкоголе, который заглушал душевную боль. Сергей пил, менял работу, пытался построить новые отношения, но ничего не приносило радости. А по выходным, когда к нему приезжала Маша, он перебарывал похмелье, прятал бутылки в шкаф и делал вид, что всё нормально. Убеждал дочь, что их разрыв с мамой – это ненадолго и скоро всё будет хорошо. Но с каждой встречей Маша всё меньше верила отцу, огонёк в её глазах потух, и она приняла эти встречи как данность, а не как счастливые выходные.

***

Вот и теперь в том самом шкафчике стояла ещё не начатая бутылка водки. Когда Маша ушла спать, Филин остался на кухне, и смотрел на алкоголь, как на старого друга, с которым ему наконец выпал шанс встретиться.

Он сдался. Выпил две рюмки прежде, чем сделал то, что пообещал себе больше не делать – взял в руки книгу со славянскими мифами.

Читая про

Машу разбудил яркий свет. Она приподнялась на кровати и увидела, как Филин стоит в дверях и светит на неё фонарём.

– Ты что, больной?! – сказала она, прикрываясь рукой от света.

– Обернись, – серьёзно ответил Филин, – посмотри на стену.

Маша, не понимая, что происходит, подчинилась.

– Где тень? Где твоя грёбаная тень?!

Девушка вскочила с кровати и встала перед Филином. Она смотрела на него, как на сумасшедшего, и будто не понимала, о чём тот говорит.

– Ты пьян! Ты опять нажрался! – крикнула она, толкая его и выбегая в зал.

– Может, я и пьян, – ответил Филин, – но нормальные люди отбрасывают тень, когда на них падает свет!

– Сначала тебе мерещатся монстры, теперь – галлюцинации. Знаешь… зря тебя выпустили из клиники.

Маша увидела на кухне полупустую бутылку водки, и её сомнения подтвердились.

– Ты – грёбаный алкаш! Ненавижу тебя. Ненавидела всю жизнь! Лучше бы ты сдох и не доставлял нам с мамой проблем.

Она взяла водку и протянула Филину.

– На, пей. Может, словишь передозировку и тебя тобой же придуманные черти сожрут.

На мгновенье у Филина промелькнула мысль бросить фонарь, напиться и забыться. Его ненавидит семья, его не понимает общество, даже родная дочь ищет укромное место в лесу, лишь бы не проводить с ним время. Но он отбросил эти мысли и вернул былую уверенность.

– Не-а, – улыбаясь, ответил он, – чёрт здесь только один.

Девушка разбила бутылку о пол и двинулась к выходу. Уже открывая дверь, она услышала, как Сергей крикнул:

– Господи Иисусе! Боже всемогущий! Куда это ты собралась?

Машу словно откинуло от двери. Она запуталась в ногах и упала. Филин медленно подошёл к телу, лежащему у входа, и сел рядом.

– Что, не нравится имя Господа, да? – он усмехнулся. – Тень ты не отбрасываешь, Бога боишься, может, и это сработает?

Сергей достал из кармана небольшой деревянный крест и выставил перед ней. Как он и ожидал, Маша закричала и скорчилась на полу.

– У меня только один вопрос, – сказал он, уставившись на девушку. – Где. Моя. Дочь?!

То, что раньше было Машей, разразилось ядовитым смехом. По одному её злобному взгляду Филин понял, что не ошибся.

Сквозь копну её волос проросли маленькие рога, а сзади вырос хвост. Лицо трансформировалось в рыло злобной твари – с выпученными глазами, широким ртом и клыками вместо человеческих зубов.

– Увидишь её в аду, – прорычало существо, бросившись на Филина.

Тот едва успел отскочить, забежал в комнату и запер дверь. Быстро достал мобильный и набрал номер Ильи.

– Илюх… срочно приезжай. То, что мы встретили в лесу – не моя дочь.

Садясь в машину, я знал, что Филин не просто спутал дочь с другой девушкой. А это значило только одно – мы снова наткнулись на нечисть. Дерьмо! Почему опять это происходит?! Почему корень всех проблем всегда там – где мы?! Словно вместе с подземным чудовищем пробудились все твари на свете и объявили на нас охоту.

Не утешила меня и смс-ка, которую прислал Филин сразу после звонка. Там было всего одно слово – «анчутка». Стараясь следить за дорогой, я достал смартфон и разбудил «Алису».

– Алиса, анчутка – это…

Механический голос из динамиков заговорил:

– Анчутка – в славянской мифологии – злой дух, бес. Главной его особенностью является способность перевоплощаться. Дух может принять облик любого живого существа, превратиться даже в человека, после чего появляется перед своей «жертвой». В зависимости от особенностей среды обитания может меняться внешность и характер анчутки.

Я набрал в грудь воздуха и едва сдержал дрожь в руках.

– Анчутки затуманивают разум человека. Склоняют их к грехам, порокам и самоубийству.

– Алиса, – сказал я, – средство борьбы с анчуткой.

– Больше всего они боятся креста, соли, бранных слов и упоминания Господа. Если же анчутки облюбовали какой-нибудь дом или баню, выход есть только один – сжечь строение дотла, а пепелище засыпать солью.

Похоже, Филину придётся попрощаться с дачей. Надеюсь, что он сдержит тварь до моего приезда, потому что о главном правиле нашей новой жизни он мне вчера сказал сам – всегда нужно носить с собой средства от нечисти. Под рукой не было ни одного, поэтому Серёге придётся подождать, пока я не заеду в пару мест.

Когда я подъезжал к дому, увидел, как Филин с криками выпрыгивает из окна, держа перед собой крест. Он подбежал ко входу, запер дверь и упёрся в неё спиной.

– Она там! – орал он. – Эта тварь внутри!

Из дома доносилось отчаянные крики и звуки битой посуды.

– Значит, я вовремя, – пытаясь сохранять спокойствие ответил я. – Это тебе.

Я протянул ему канистру бензина. Он испуганно уставился на меня, но всё же решил, что жизнь ему дороже дачи. Не теряя времени, мы начали обливать дом, разойдясь в разные стороны.

Я заметил на подоконнике ворона. Что если это та самая птица, которая помогла нам найти дом старика в лесу? Ворона спугнул резкий удар по окну с той стороны. За стеклом я разглядел Машу. Она была напугана до ужаса – била ладонями по окну, плакала и молила о помощи.

– Помоги! – крикнула она. – Он хочет меня убить, он псих! Вызови полицию!

Только сейчас я понял, что делаю. Что, если паранойя Филина оказалась сильнее, и теперь он хочет сжечь родную дочь, увидев в ней анчутку? С другой стороны, однажды я уже не поверил Сергею и чуть не стал жертвой вампира.

– Он вот-вот придёт, – не переставала орать Маша. – Останови его, пожалуйста!

Я замер перед окном. Девушку определённо нужно было спасать. Но прежде – кое-что проверить.

Я достал маркер и нарисовал на стекле чёрный крест из двух линий. Маша резко отняла ладони от стекла, словно то стало раскалённым. Она разозлилась и отошла назад. Тогда я впервые увидел тварь – чёрная, как уголь, шерсть, яркие жёлтые глаза на звериной морде, кривые рога и огромные, словно у эльфа, уши.

– Что ты встал?! – донёсся до меня голос Филина.

Он оказался рядом, вырвал у меня канистру и доделал начатое. После бросил зажигалку. Деревянный дом вспыхнул. Анчутка попытался выбраться через соседнее окно, но там его ждал сюрприз – я достал из-за пояса лом и ударил беса по голове. Ещё одна их слабость – металл. Чёрта отбросило назад и обдало огнём. Спасибо Алисе за полезные советы.

– Уходим, пока сами не сгорели! – крикнул я.

Из машины мы наблюдали, как догорает дом, превращаясь в груду обгоревших досок. Там умирало всё то, что когда-то было так дорого Филину. Всё же не просто убить чёрта, выглядящего точь-в-точь как твоя дочь.

Вокруг дома собирались соседи. Одни вызывали пожарных, другие – снимали происходящее на телефон.

– Получается, два-один, – пытаясь снять напряжение, сказал я. – В этот раз я спас твою задницу.

Филин заворожённо смотрел на огонь и курил. Ответил только после долгой паузы.

– Даже удивлён, что ты притащил с собой столько полезных вещей.

– Заехал в круглосуточный и на заправку по дороге, – я усмехнулся, но Филин так и остался сидеть с каменным лицом, не выражая ни единой эмоции.

– Проблемы у нас, Илюх, только начинаются, – серьёзно ответил он, выпустив дым. – Мы выиграли битву, но не войну. Пора наведаться в тот проклятый дом.

В доме старика нас встретили не так радушно, как в прошлый раз. Дверь была открыта, хижина – пуста. Константина Петровича не было в комнатах, хотя на столе стоял ещё горячий чай, а в печи догорали доски.

– Что-то здесь не так, – оглядывая зал, сказал Филин.

– Как-то странно здесь пахнет, – ответил я. – В этот раз хотя бы не грибами.

В открытую форточку залетел ворон и приземлился возле печи.

Филин замахнулся, прогоняя непрошенного гостя, но птица не сдвинулась с места. Более того, то, что произошло после – заставило нас замереть от ужаса. Птица на глазах начала становиться больше, постепенно обретая человеческие черты.

– Добро пожаловать на ту сторону реальности, голубчики, – прошепелявил старик, сжимая в руке трость. – Так вы это называете, верно?

– Ты что, блядь, такое?! – крикнул Филин, выпученными глазами уставившись на старика.

– Я?! – засмеялся Константин Петрович, не отводя взгляда от огня. – Это что вы такое? Пробудили ото сна Гундыра, хладнокровно убили милую вампиршу, а теперь вот… сожгли моего верного слугу – анчутку. И думали, что вам сойдёт это с рук?!

– Где моя дочь?! – не унимался Филин, закипая от злости.

– А, Машенька, – опустив взгляд, ответил старик, и ткнул тростью в догорающие в печи доски. – Да вот, готовится к ужину.

Теперь мы поняли причину странного запаха. Помимо досок в печи мы разглядели конечности и порванную одежду – ту самую, в которую была одета Маша. Я зажмурил нос и едва сдержал рвотные позывы, пытаясь выкинуть из головы тот факт, что прямо перед нами догорают человеческие останки.

– Сука! – не сдержался Филин и бросился на Константина. Он схватил его за грудки и приподнял.

Но тот растворился в воздухе и материализовался в двух метрах от него – в другом конце избы.

– А вот этого не надо. Вам всё равно меня не одолеть.

Я достал из-за пояса лом и был готов в любую минуту проломить ему башку.

– О, какие вы грозные, – ответил старик, посмотрев на самодельное оружие. – Нет, это не сработает.

Он замахнулся тростью, и лом вылетел из моей руки, направляясь прямо в голову Филина. Тот едва успел пригнуться. Старик повысил голос и надрывисто закричал:

– Я – младший сын Чернобога – владыки подземного мира! Я могу в любую минуту отправить вас к праотцам, идиоты! Вы кем себя возомнили? Охотниками за нечистью?!

– Ты сжёг мою дочь, тварь! – крикнул Филин со слезами на глазах.

– Я должен был преподать вам урок – у каждого действия есть последствия. Но вот за последствия её смерти – не переживайте. Для родных и полиции – она заблудилась в лесу и утонула в болоте. Здесь, как я уже говорил, это не редкость.

Филин осматривал гостиную, ища то, что поможет помочь убить монстра. Не придумав ничего лучше, он голой рукой схватил горящее полено и бросил в сторону деда. Тот ловким взмахом трости изменил направление бруска, и он влетел в стену.

– Братцы, вы что, сказок не читали? Так меня не убить. Раскрою вам секрет – моя смерть на кончике иглы. Игла – в яйце, яйцо – в утке, утка – в зайце, заяц – в сундуке, а сундук… – старик громко рассмеялся, – сундук на острове Буян. Это вам не Амдерма, ребятишки, оттуда можно и не вернуться живым.

У меня было полнейшее ощущение, что мы даже отсюда не выйдем живыми. Сгорим в его печи, как Маша. Филин дрожал всем телом, так и не смирившись с тем, что его дочь превращается в пепел в метре от него.

– Предлагаю вам сделку, – сказал Кощей, садясь за стол. – Вы бросаете это своё новое хобби и больше ни одна нечисть не пострадает от ваших рук. Я же отпускаю вас на все четыре стороны, – он посмотрел сначала на меня, потом – на Филина. – Идёт?

Я не верил ни единому слову твари. Это ловушка. Если он хочет, чтобы мы не доставляли проблем – может убить нас, только щёлкнув пальцем. Его предложение может значить только одно – у него на нас планы, и я даже боялся представить какие.

Филин только и ждал возможности избить старика до полусмерти. Но понимал, что это бесполезно. Бросив взгляд на его обожжённую ладонь, я понял, что ему приходилось сдерживать адскую боль.

– Есть ещё вариант – другой анчутка перевоплощается в Машу, и ты отдаёшь её матери. Уверен, та не заметит подмены. Но вот за последствия не ручаюсь, – Кощей ехидно рассмеялся. – Вдруг ты потеряешь ещё и бывшую жену.

– Пошёл нахер! – крикнул Филин, стукнув кулаком по столу.

– Серёг, – сказал я, пытаясь спасти наше и без того херовое положение, – уходим отсюда.

– Илья! – он бросил на меня суровый взгляд.

– Прошу, уходим! – я пытался одним взглядом передать ему то, что хотел сказать – сейчас надо сваливать. С ним разберёмся позже.

У меня было стойкое ощущение, что мы дошли до конца игры и встретились с боссом. Божество нам не победить. По крайней мере, на его территории. Впервые мы оказались бессильны, и всё, что нам оставалось – смириться с поражением.

– Ладно, – сдался Филин. – Уходим. Но ты… ты поплатишься за смерть Маши.

– Не переживай так, – ответил Кощей, – она всё равно тебя ненавидела.

Как только Филин с кулаками бросился на старика, я – кинулся на него и силой вытолкал за дверь.

– Стой! – крикнул я, подняв руки. – Остынь. Сейчас мы нихера не сделаем. Твоя бывшая точно не хочет потерять ещё и тебя. Вернёмся в дом – мы трупы, и уже никак не отомстим. Сейчас надо уходить.

Смотря на гневный взгляд Филина, его красные от злости и слёз глаза, непоколебимый настрой вернуться в дом и задушить Кощея, я был уверен, что сейчас он оттолкнёт меня, выбьет дверь и ворвётся в хижину. Но этого не произошло.

Сергей, не сказав ни слова, развернулся и медленным шагом пошёл в сторону леса.

– Эй, ты куда?

Он не ответил. Смотрел в одну точку перед собой и шёл в её направлении.

– Да стой ты! – я догнал его и схватил за руку.

Филин вырвал её, продолжая уверенно идти вперёд, несмотря на то, что давно уже свернул с тропинки.

Я не представлял, каково ему сейчас. Он погрузился глубоко в себя и не реагировал на внешние раздражители. Мне оставалось только быть рядом, следя, чтобы Филин не врезался в дерево или, не дай бог, не покончил собой.

Мне хотелось орать, рыдать, бить кулаками в стену, выплескивать эмоции, но я ничего не мог сделать, пока рядом был человек, который не контролировал себя.

Начав бороться с нечистью, мы встали на очень опасную тропу. Теперь вокруг нас разрастаются трупы и сожжённые тела. И если раньше это были малознакомые люди, то теперь мы теряем близких. Всё это бьёт по психике, только глубже загоняя нас в яму.

Несмотря ни на что, мы обязательно вырвем Кощею глотку.

Если не сойдём с ума раньше.

Часть четвёртая.

Паранойя

Прошло две недели с тех пор, как мы столкнулись с воплощением зла. Выбравшись из леса, мы вернулись к тому, с чего начинали – к своим размеренным, но уже разрушенным жизням. Я писал скучные футбольные статьи, а Филин устроился охранником на склад, где в одиночестве проводил время в «будке».

***

До сих пор с ужасом вспоминаю день, когда мы покидали жилище Кощея. Перед глазами так и стоит холодный и пустой взгляд Филина. Сергей, словно робот, шёл через лес, пробираясь через колючие кусты, и не реагировал на мои крики и просьбы выйти к дороге. Из транса его тогда вывел только телефонный звонок. Ритмичная мелодия разорвала жуткую тишину леса, и Филин наконец остановился.

– Да? – ответил он.

– Где Маша?! Почему она трубку не берёт?! – услышал я выкрик по ту сторону.

Филин впервые с того момента, как погрузился в себя, посмотрел на меня. Взгляд его выражал одновременно и злость, и отчаяние. По его щеке потекла слеза.

– Что ты молчишь?! – не унимался голос из мобильного. – Ты должен был вернуть её вечером! Я приехала к тебе, а твой дом сгорел! Где моя дочь?!

– Маша… пропала. Заблудилась в лесу.

– Что?!

Женский голос оборвался, когда Сергей с громким криком кинул телефон в дерево.

– Чёрта с два она заблудилась! Она мертва! И это я её убил! Я!

Он опустился на колени и зарыдал.

– Послушай, – начал успокаивать его я, – ты тут ни при чём. Ты же знаешь.

– Илюх… – ответил он уже спокойнее, – я это допустил. Я позволил этому деду…

Я положил руку ему на плечо и сел рядом.

– Есть вещи, перед которыми мы бессильны. Если бы мы не ушли, мы бы сгорели вместе с ней.

– Может, так оно было бы лучше.

– И мы бы никогда не отомстили Кощею. А мы обязательно сделаем это – вырвем ему сердце при первой возможности!

Филин выдохнул и встал с колен.

– Нахер всё! Машу мы этим не вернём. Пора забыть всё это. Всю эту чушь с охотой на нечисть пора прекращать. Ставки стали слишком высоки. Сегодня я потерял дочь. И я не хочу в следующий раз лишиться друга.

– И что же, мы оставим всё, как есть?! Пусть он убивает других детей дальше?!

– Получается, что так.

Филин вернулся на тропинку. Через несколько минут мы вышли к дороге и молча доехали до дома.

***

За две недели я проштудировал все народные сказки. Кощея не убить. Он был прав – за его смертью придётся ехать к чёрту на кулички, чтобы достать иглу из яйца. Буян, где по легенде хранится Кощеева смерть – это остров Рюген, принадлежащий Германии. Согласно сказкам, остров находится под защитой богатырей.

Я разрывался между желанием бросить всё, стряхнуть пыль с загранника и отправиться убивать Кощея и десятками причин оставить всё как есть, и пусть зло восторжествует. Нам же до него не будет никакого дела.

– Будешь? – Семён протянул Филину открытую пачку сигарет.

Сергей взял одну и чиркнул зажигалкой.

Семён был сменщиком Филина на складе – толстый мужик, из-под футболки которого виднелось обвисшее пузо. Он носил густые усы, надевал одну и ту же одежду, и пахло от него вечно по́том и сигаретами. Выкуривал он больше двух пачек в день, отчего из его лёгких можно было добывать уголь.

Всегда, когда Филин выходил на работу в ночь, он обменивался с Семёном парой фраз. После они расходились. Семён – домой, Филин – в свою «конуру» – охранять никому не нужное барахло в контейнерах.

У Сергея часто мелькала мысль, что он хочет быть похожим на сменщика – тому нужна только кружка пива после работы и кровать, чтобы выспаться. Ни мечтаний, ни целей у его напарника давно нет. Как нет в его жизни вампиров, драконов и Кощея Бессмертного. Ему на всё откровенно похер. Лишь бы зарплату платили.

– Сегодня без происшествий? – спросил Филин, выдохнув дым.

На что Семён лишь усмехнулся.

– Да какие тут, нахер, происшествия? Разве что барахло в коробке упадёт.

Филин едва улыбнулся тому, что наконец-то нашёл в жизни место, где ничего не происходит. Он старался отбросить прошлое. Забыться. Начать жить обычной жизнью. Жизнью Семёна.

– И то верно, – только и ответил Филин, выбросил бычок и заступил на пост.

Склад был окружён с трёх сторон лесом и с одной – дорогой. Филин, запираясь на посту, старался отвлечься от мыслей, не прислушиваться к шорохам из леса, не видеть в воронах перевоплощённых злодеев.

За прошедшие две недели он вместе с поисковыми отрядами прочесал весь лес. Шёл линейкой с молодыми ребятами, которые освещали себе дорогу фонариками и искали хоть малейшую зацепку. Сергей понимал, что это бесполезно. Но на вопросы полицейских отвечал, что Маша просто ушла в лес и не вернулась. Не будет же он рассказывать про анчутку, Кощея и их кровавую сделку. Он не хотел возвращаться к препаратам.

В глубине души он ненавидел себя за то, что поставил на уши полицию, «ЛизуАлерт» и всех знакомых. Вместо поисков того, кого уже невозможно спасти, они могли искать других людей, и, возможно, сохранить им жизнь.

Сергей развешивал объявления с фотографией Маши на столбах, размещал информацию в интернете. Делал всё, что подобает отчаявшемуся отцу.

Каждые несколько дней ему звонили люди, которым казалось, что они видели Машу. Они вселяли в него надежду, что она ещё жива, а Кощей, грёбаный кукловод, просто обманул их. Но все эти звонки оказывались пустышкой.

Бывшая жена ненавидела Сергея. Она никогда не простит ему пропажу Маши. При каждой встрече она била кулаками ему в грудь, сыпала проклятьями, угрозами и обвинениями. Кричала, что убьёт его, если её дочь найдут мёртвой.

Но он-то знал, что не найдут.

Из раздумий Филина вырвал человек, промелькнувший за маленьким пыльным окном. Вскочив с места, он вышел на улицу и огляделся. Ни одной живой души. Его окружали только бездушные контейнеры. За воротами раздавался жужжащий звук мотора.

– Семён! – крикнул Филин. – Это ты сейчас прошёл?

Тот приоткрыл дверь и уставился на него, как на идиота.

– Никто сюда не заходил?

– Слышь, ты походу сова, а не филин, раз в темноте видишь, – после этих слов Семён рассмеялся и закрыл дверь машины.

Будь это Филин двухнедельной давности, он бы решил, что за ним снова охотится нечисть. Пролистал бы мифы в попытках найти тварь. Но только не теперь. Теперь он постарался не брать это в голову. Просто показалось.

Филин вернулся на пост, откинулся в кресле и включил радио. Его идиллию нарушил очередной звонок с незнакомого номера. Сергей сделал радио тише и нехотя взял трубку.

– Алло?

Повисло молчание, после которого он услышал девичий голос.

– Сергей?

– Да, я слушаю.

– Не знаю, помните ли вы меня… Меня зовут Кристина, – представилась девочка, – вы с другом меня спасли. Там, в Амдерме. Я до сих пор храню статью, что вы написали. Ну, про монстра. Наконец-то я нашла ваш номер.

Нет. Нет. Нет.

Сергей задрожал и едва не сбросил звонок, приняв это за чью-то глупую шутку. Это просто не может быть правдой.

– Я могу вам помочь, – сказала девочка после паузы.

Филин протёр лицо и сжал кулак от злости. Злился он на себя, потому что, куда бы он не бежал от прошлого, оно всегда его догоняло.

– Девочка? Из Амдермы?

Мы сидели в баре, и мне приходилось перекрикивать громкую музыку.

– Может, прикалывается кто-то?

– Я сначала тоже так подумал. Но потом поверил ей. И пришёл к ещё одной неутешительной мысли.

Филин глотнул холодного и оглянулся.

– Как бы мне ни было жаль Машу, но… убивая тварей, мы спасаем куда большее количество жизней. Вспомни парней из вампирской квартиры. Они выжили только благодаря нам. А Кристина – ещё одно живое доказательство того, что мы всё делаем не зря.

Сергей был прав. Я был уверен, что он не оставит всё как есть. А его слова про то, что надо всё забыть, списал на эмоции.

– И она нам поможет. В знак благодарности за спасение.

– И как же?

Сергей поставил кружку, облокотился о стол и наклонился к моему уху. Я не думал, что в этом шумном баре кто-то подслушает нас, поэтому не видел в осторожности Филина смысла.

– Ты не поверишь, но из Амдермы она забрала подарочек.

– Флюорит…

– Именно, – он сел обратно и ухмыльнулся. – И с помощью этого грёбаного камня мы убьём Кощея.

– Ты не забыл, что флюорит делает с людьми? Превращает их в озлобленных на весь мир тварей, готовых принести в жертву родных!

– Но мы-то не собираемся никого приносить в жертву, верно? Мы используем его во благо. Нам надо только встретиться с Кристиной, и она отдаст нам камни.

– Что, всё так просто? Нам не надо её удочерять или дать что-то взамен?

– Если бы не мы, она была бы мертва. По-моему, это заслуженная награда за жизнь.

Филин снова оглядел бар, погрузился в свои мысли и заметно напрягся.

– Что с тобой?

– Дурное у меня пред…

– Стой-стой-стой, – я поднял руки, – вот только не надо этого, окей? В прошлый раз, когда ты так сказал, это закончилось…

Я осёкся. Мне не хотелось ещё

– Может, у меня паранойя, но мне кажется, что за мной следят. Вчера ночью я заметил, как кто-то пробежал мимо поста. Но когда вышел, никого поблизости не было. А теперь… – он снова наклонился ближе, – слева от нас сидит парень. В чёрной куртке, видишь? Сидит, сука, и пялится на нас.

Я оглянулся и увидел за столом одинокого парня в кепке и солнцезащитных очках. Перед ним стояла лишь кружка пива.

– Здесь что, блядь, солнечно?! – спросил Сергей.

– Слушай, может, у него фингал под глазом. Ну, пришёл человек пива выпить, что в этом такого?

– Ты можешь сколько угодно смеяться над моей интуицией, но она ещё ни разу меня не подводила.

Я вспомнил, как бес хотел обмануть меня, прикинувшись Машей. Я ведь тогда почти поверил, что Филин рехнулся и сжигает родную дочь. Но опять он оказался прав.

– Тогда валим отсюда, – сказал я, – заодно и проверим.

Мы расплатились и покинули бар. Следом вышел парень.

– Ну, что я тебе говорил? – едва слышно сказал Филин, садясь в машину.

Наш «хвост» сел в белую хонду, стоящую чуть поодаль, и мы почти одновременно завели мотор. Если он и правда следил за нами, то делал это крайне неаккуратно. Ни в одном фильме про шпионов антагонисты не действуют в лоб – не сидят в очках в баре, не дышат в спину.

Я боялся того, что это не просто подозрительный тип, а очередная нечисть. Кто на этот раз? Оборотень? Водяной? Сам Граф Дракула? После случая с анчуткой, я до сих пор храню в багажнике металлический лом и пару канистр бензина.

Мы ускорялись, петляли по дворам, три раза меняли маршрут, но белая хонда не отставала от нас, словно мы везли её прицепом. Если преследователю всё равно, заметим мы слежку или нет, значит, у него одна цель – убить нас, как только мы остановимся.

Я припарковал машину в глухом дворе. «Хвост» остановился перед носом. Времени на раздумья не было, потому что человек вот-вот откроет дверь и… в лучшем случае, начнёт стрелять, в худшем – превратится в существо и сожрёт нас живьём.

– Двигай! – крикнул Филин, как только передняя дверь хонды открылась.

С глухим металлическим звуком в его багажник въехало полторы тонны металла. Не теряя времени, я выбежал из машины, схватил преследователя за воротник и вытащил из салона. Словно плохие полицейские, мы припечатали парня к капоту и выгнули руки ему за спину.

– Че происходит?! Отпусти меня!

Филин снял с него кепку и разбил очки. На вид преследователю было не больше тридцати – короткая стрижка, щетина, беглый испуганный взгляд.

– Кто ты такой?! – Филин схватил его за воротник и ударил головой о капот. – Зачем следил за нами?!

– Следил?! Не знаю, о чём вы, я домой ехал!

По его лбу после удара потекла струйка крови. Филин достал из кармана флакон и вылил ему на голову.

– Это что? – спросил я.

– Святая вода, – мы посмотрели на парня, но он никак не отреагировал. – Да, блядь, знаю, что это ещё ни разу не сработало, но хрен знает кто перед нами на этот раз.

– Парни, вы что, психи?! – он выдержал паузу и закричал. – Помогите!

Прервал его только ещё один удар о капот. В нескольких окнах ближайших домов загорелся свет. Раздались отдалённые крики.

– Эй, вы! – крикнул один из разбуженных жильцов. – Убирайтесь нахер отсюда!

– Максим?! – послышался женский голос с третьего этажа. – О боже мой! Я звоню в полицию!

Выходит, он не врал – и правда домой ехал.

Филин успокоился и закрыл лицо рукой.

– Блядь. Я был уверен…

Я отпустил парня, и тот бросился наутёк в темноту дворов. Филин облокотился о капот и опустил голову.

– Это паранойя, – сказал я, – просто паранойя. Нам обоим нужно выдохнуть.

Я достал кошелёк, кинул пару красных купюр в салон хонды и хлопнул дверью.

– В качестве извинения, – ответил я на недоумевающий взгляд Филина, – чтобы заявление не написал.

– Скажу вам откровенно, – начала женщина, – Кристина – очень трудный ребёнок. С ней пытались работать и воспитатели, и психологи, но никто так и не смог ей помочь. Сверстники боятся её, как огня, поэтому Кристина постоянно одна. Она живёт в воображаемых мирах, а до реального мира ей нет никакого дела.

«Неудивительно, – подумал я, – учитывая, через что ей пришлось пройти. Мы собственноручно вытащили её из ада. И этот ад она не забудет до конца своих дней».

– Отсюда редко забирают детей в таком возрасте. Но буду рада, если вы станете для неё семьёй.

Надеюсь, что до такого не дойдёт. Даже для того, чтобы пообщаться с ребёнком, мне пришлось пройти через бюрократический ад. Но дальше я идти не планирую. Мне нужно лишь одно свидание с Кристиной. И горстка волшебных камней.

– Дети сейчас на улице, – сказала воспитательница, – я отведу вас к ним. Ведите себя уверенно. И, ради бога, не давайте никому ложных надежд.

Если маленькие дети при виде взрослого накидываются на него с просьбами забрать их домой, лезут на руки и называют «папой» или «мамой», то, став старше, они перестают верить в чудо. Надежда в них умирает, и на её место приходит злоба.

Я прочёл это по их взглядам, как только оказался во дворе. Дети смотрели так, словно я чужак, зашедший на их территорию, и меня нужно привязать к столбу и сжечь.

– Кристина! – окликнула её женщина, и, как только девочка подошла, продолжила. – Этот дядя хочет с тобой поговорить.

Ответом ей было молчание. Кристина подняла на меня взгляд. У меня было ощущение, что сама смерть в обличье маленькой девочки стоит передо мной и смотрит в душу – в её взгляде не было ни надежды, ни любви, ни искренности. В нём была лишь пустота, от которой по телу пробегал неприятный холод.

– Привет, – сказал я, сел на корточки и улыбнулся.

Кристина молча взяла меня за руку и повела в сторону.

– Я буду рядом, – крикнула вслед воспитательница, и не уверен, кому из нас её помощь нужна была больше – этой маленькой девочке или мне.

Мы нашли спокойное место и сели на скамейку. Нас пронзали взглядом другие дети – то ли из зависти, то ли из ненависти. Но волновало это, похоже, только меня.

– Меня Илья зовут, – представился я, потирая ладонями коленки от волнения, – помнишь меня?

– Помню, – равнодушно ответила Кристина. – Сложно забыть того, кто спас тебя от смерти. А где Сергей?

– Не смог приехать.

Она понимающе покачала головой. В свои десять лет она была умнее большинства сверстников. Мне казалось, что передо мной сидит взрослый человек в теле ребёнка.

– Наверное, грустно, что я нашла его номер при таких обстоятельствах, – сказала Кристина, – у него пропала дочь?

– Не пропала. Мертва.

Детям обычно не говорят про смерть. Родители придумывают рай, облачко или звёзды, на которые улетел погибший, лишь бы не знакомить своё чадо с жестокой реальностью. Но в случае с Кристиной ей можно было рассказывать всё – уверен, она ждала подробностей её гибели.

– Её убил монстр?

– Её убил Кощей, – я опустил взгляд, – он её сжёг. И нам нужны камни, чтобы добраться до острова и сломать иглу.

После этих слов Кристина звонко рассмеялась. Улыбка на её лице выглядела неуместно – словно была нарисована от руки.

– Кощей… Вы серьёзно?

Девочка, прожившая на спине Гундыра десять лет, должна была поверить и в Кощея. Её реакция удивила меня. Я почувствовал себя глупо – словно рассказываю ей сказки, вместо того чтобы сказать правду.

Кристина спрыгнула со скамейки и ушла. Отлично. Ни помощи, ни камней. Только выставил себя идиотом, приехав сюда. Я собрался с мыслями, и пошёл к выходу, уже представляя, что скажу воспитательнице.

Но не успел сделать и пару шагов, как Кристина вернулась. В руках она несла старую, потрёпанную временем книгу. По толщине это могли быть, как «Война и мир», так и три тома

– Ладно, забудь про Кощея, – сказал я, – можешь не верить.

– Нет, я про другое, – ответила она, листая книжку, – вы серьёзно хотите убить его?

Кристина нашла нужную страницу. На ней был рисунок Кощея – это был не дряхлый старик, а величественное высокое божество с короной на голове, цепями и чёрными дырами на месте глазниц. Если зло выглядит именно так, то нам повезло, что в хижине мы столкнулись лишь с одним из его обличий.

Кристина приложила палец к началу абзаца и зачитала вслух.

– «Если же сломать иглу из яйца, то Кощей умрёт, но вместе с ним Земля развалится на части – мир перестанет существовать», – она сделала паузу и перевела взгляд на меня, – вы что, хотите уничтожить мир?

– Мы…

Я не знал, что ей ответить. Ни в одной книжке про Кощея не было написано, что игла – основа мироздания, сломав которую, можно разрушить мир. Даже Филин, который прочитал всю литературу про славянскую нечисть, не сказал про это ни слова.

Я взял книгу в руки. Вся глава про Кощея была исписана карандашными заметками. На полях было слово, сразу бросившееся в глаза – «анчутка?»

– Откуда у тебя эта книга? – в ужасе спросил я.

– От деда досталась. Мне дальние родственники отправили её сюда. Здесь эта книжка – моё единственное развлечение.

– Это ты писала заметки?

– Нет, они уже были здесь, – Кристина пожала плечами.

Глупо отнимать у ребёнка ещё и книгу, поэтому я запомнил название и автора, чтобы, вернувшись домой, изучить её подробнее. Страницы украшали рисунки демонов, божеств и другой нечисти. Все твари были изображены уродливыми, отчего становилось жутко – тут и Чернобог, и Вий, и даже анчутка, изображённый именно таким, каким я его запомнил в доме Филина.

– Кощей дурит вас, – перебила меня Кристина. – Хочет, чтобы вы убили его, а вместе с ним – и всех остальных людей. Ему надоело бессмертие. А вы, сломав иглу, только одолжение ему сделаете.

Удивительно, что такую важную информацию я получил из уст десятилетней девочки. Я поражался её рассуждениям. В десять лет она разговаривала так, словно знает всё об устройстве мира, и нет такой тайны, которую бы она не раскрыла. Мне же оставалось только расписаться в собственной никчёмности.

– И как тогда быть?

– Варианта два: разрушить мир или оставить всё, как есть.

Кристина захлопнула книжку и выдохнула.

– Лично я – за первый, – добавила она после паузы.

Девочка достала из кармана маленький мешочек. Нетрудно было догадаться, что в нём.

– Это вам. Чтобы вы ни решили – камни пригодятся. Только… аккуратнее с ними.

– Но как ты… ты же была без сознания, когда тебя принесли в шахты.

– Это вы так думали, – Кристина едва улыбнулась и снова стала серьёзной. – Камни словно… словно вытаскивают из человека душу. Заполняют её чернотой – под цвет моих любимых маркеров. Каждый раз, когда я использовала флюорит, от меня будто отрывали куски дворовые псы. Сейчас я даже не уверена, осталось ли что-то от меня прежней.

– Ты часто их использовала?

Она сделала многозначительную паузу.

– А ты думаешь, почему меня все боятся? По-другому мне здесь было не выжить.

На мгновенье мне стало стыдно, что я не забираю Кристину в семью. Оставляю её дальше в этом гиблом месте, где у неё нет друзей и банальных развлечений. То, что она отдала мне камни – смелый шаг с её стороны. Но… если бы не отдала – одному богу известно, во чтобы она превратилась.

– Я видела, как поменялся дедушка, когда камни попали ему в руки. Чем больше он их хранил, тем больше срывался на нас, избивал маму, бредил о том, что хочет стать Богом.

На лице Кристины не отражалось эмоций. Девочка говорила об этом совершенно спокойным тоном – словно рассказывала, как прошёл её день.

– И я не хочу закончить, как он.

«А именно, – подумал я, – быть сброшенным в пасть Гундыра. Это мы его убили. И нисколько об этом не жалеем».

– Чувствую, что ещё чуть-чуть, и не смогу сдержаться, чтобы не облить кого-нибудь бензином и поджечь, – она сделала паузу и я заметил едва уловимую усмешку, – я не прошу забрать меня отсюда и, в отличие от некоторых, не питаю глупых надежд.

– Спасибо, – только и сказал я, не найдя больше нужных слов.

– Вам спасибо, – ответила Кристина, – только благодаря вам я жива, – она взяла меня за руку и посмотрела в глаза, – но все-таки я бы разрушила этот мир к херам.

Ругательство из её детских уст выглядело нелепо. Я улыбнулся и попрощался с ней, пообещав при первой возможности приехать.

Обеспокоенной воспитательнице сообщил, что мне надо подумать, прежде, чем совершать такой серьёзный шаг. Та проводила меня грустным взглядом.

Мы встретились с Филином перед его домом.

– Как всё прошло?

– Такое ощущение, что после случившегося в Амдерме, она не на год повзрослела, а на все двадцать. Догадываешься, что на неё повлияло? – я потряс перед его лицом мешочком с разноцветными камнями.

Он задумчиво посмотрел на камни, выхватил их и кивнул в сторону подъезда. Пора нам было арендовать штаб-квартиру. Повесить доски, расклеить фотографии нечисти, прикрепить красные нитки, как в настоящих детективах. Но пока что мы делились планами об убийстве тварей в барах или в гостях друг у друга.

Я так и не решился сказать Филину, что вся идея с убийством Кощея обречена на провал. Либо мы разрушаем всё живое, либо уступаем злу. Но, зная Серёгу, вряд ли он смирится с таким ультиматумом.

Филин прошёл в комнату и замер на пороге.

– Ты чё там, монстра увидел? – усмехнулся я и подошёл ближе.

Тот, кто сидел в кресле, не был монстром. На нас смотрел человек в чёрном костюме с задранной на лоб балаклавой. В руке он держал направленный в нашу сторону пистолет с глушителем.

– Не монстра, – сказал человек, ухмыляясь. – Всего лишь смерть.

Ни я, ни Филин не проронили ни слова. Одно дело убивать нечисть, и совсем другое – сражаться с вооружёнными людьми.

– Может, из вас ничего так охотники за привидениями, но вот детективы – хреновые, – продолжил незнакомец, – за что парня-то избили?

– А ты откуда знаешь? – спросил Филин.

– Я всё про тебя знаю. Про тебя и про этого вот. Зря ты сюда пришёл, – он показал пистолетом на меня, – так бы был один труп. А теперь придётся избавиться от свидетелей.

Я заметил, как Филин, словно невзначай, засунул руку в карман. В тот, где лежал флюорит. Как только он сжал камень в ладони, изменился в лице – сейчас в его голове должны были мелькать самые ужасные воспоминания – о смерти матери, монстрах и сожжённом теле дочери. Я вспомнил, как Кристина описывала последствия флюорита – от тебя словно отгрызают куски. И прямо сейчас Филин жертвовал частичкой себя ради спасения наших жизней.

– Ну, хватит болтать, как в плохих боевиках.

Человек замолчал и направил дуло на Филина.

Звук от выстрела ударил по ушам. Я не сразу понял, что произошло. То ли убийца был новичком, то ли камни дали Сергею удачи, но он успел увернуться, и пуля влетела в дверной косяк. Не теряя времени, Филин, сжимая в руке флюорит, набросился на незнакомца и повалил его с ног. Снова прозвучал выстрел – от испуга нападавший выстрелил в потолок.

Я подбежал и выбил из его руки оружие. То, что я увидел после – было страшнее встречи с любым монстром. Сергей, словно одичавший волк, рычал и избивал нападавшего. Выплёскивал на нём всё плохое, что оживил в нём камень. Удар за ударом он превращал лицо незнакомца в кровавую кашу.

– Стой, хватит! – крикнул я и попытался оттащить его, но он оттолкнул меня с нечеловеческой силой.

Я оказался на полу, став свидетелем кровавой расправы.

Его глухие удары

Сергей наконец выдохнул и слез с трупа.

– Брось камни! – отчаянно крикнул я. – Брось!

Филин повернулся ко мне: в его взгляде была звериная ярость, а лицо – в пятнах крови. Ещё секунда и он набросится на меня. Невольно я попятился назад, умоляя его бросить флюорит.

Под руку попался выбитый из руки убийцы пистолет, и я дрожащей рукой поднял его. Я не хотел этого делать, но одно движение в мою сторону – и мне придётся остановить друга пулей в колено. Чёрт, я даже не знал, как им пользоваться. Предохранитель… Он снят с предохранителя?!

– Серёг… успокойся, – последний раз попытался достучаться я до Филина.

Он разжал кулак и бордовые камни посыпались на ковёр. Сергей рухнул на диван и посмотрел на свои окровавленные ладони.

– Прости… не знаю, что на меня нашло.

Я бросил пистолет и сел напротив. Пульс медленно начал приходить в норму. Я снова видел в Филине человека, а не обезумевшего зверя.

– Сейчас, может, не время задаваться этими вопросами, но соседи наверняка слышали выстрелы и вызвали полицию. И их вовсе не обрадует изуродованный труп у тебя в комнате.

– Ты прав, – ответил он на выдохе. – Придётся избавиться от него. Но сначала я узнаю, что этому чёрту было надо.

Он подошёл к телу и обыскал карманы. Вытащил оттуда смартфон. Вряд ли его можно было разблокировать через face id, но отпечаток ещё тёплого пальца он распознал.

Сергей нажал пару кнопок и изменился в лице.

– Чёртова сука! – процедил он сквозь зубы.

– Кто? Что ты там увидел?!

– Смотри, – он показал мне экран, где были высвечены входящие, – номер моей бывшей! Это она меня заказала!

Филин нажал на зелёную кнопку. Пошли длинные гудки.

– Да, – раздался на том конце женский голос, – какие-то проблемы?

– Никаких проблем, дорогая, – саркастично ответил Филин, – твой заказ выполнен. Можешь присылать следующего. С ним будет то же самое, что с первым.

Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов и кинул телефон в стену.

– Сука! – он сделал глубокий вдох и посмотрел на меня. – Я же говорил – это была нихрена не паранойя!

В последнее время у Филина уже вошло в привычку разбрасываться телефонами. А у нас – избавляться от мёртвых тел.

Сергей рухнул на пол и приложил ладони к лицу. Начал раскачиваться из стороны в сторону, словно болванчик.

– Я же хотел… я же, блядь, хотел жить нормальной жизнью. Без всего это дерьма. А теперь мы снова вляпались! – он перешёл на крик. – Это всё из-за тебя!

Филин отнял руки от лица, оставив на нём кровавые разводы. Его взгляд был безумен, и я решил, что он рехнулся.

– Кто притащил сюда эти чёртовы камни?! Кто, блядь, трахался с вампиром?! Зачем я только вообще поехал с тобой в Амдерму?! Каждый ёбаный раз я спасаю твою шкуру!

Мне не хотелось засыпать человека на грани истерики взаимными обвинениями. Я уверен, этот психоз пройдёт. Всё наладится. Всё. Наладится.

Филин закричал и упал на спину. После громко и неестественно засмеялся. Это было похоже на смех Джокера, наслаждающегося своим безумием.

Я откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и попытался досчитать до пяти. Но в голову, словно тараканы, лезли навязчивые мысли и не давали сосредоточиться. Как и этот противный смех.

Раз.

За нами охотятся вооружённые бандиты.

Два.

Полиция, если ещё не ищет нас, то скоро этим займётся. На нас избиение и убийство.

Три.

Кощей использует нас, чтобы уничтожить мир.

Четыре.

Флюорит рано или поздно превратит нас в озлобленных животных, готовых вскрыть друг другу глотки.

Пять.

Мы в полнейшем, мать его, дерьме.

Часть пятая.

Монстры под кроватью

У нас стало традицией закапывание трупов. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как в яме мы сжигали вампира. Теперь перед нами лежал человек – из плоти и крови. Из его изуродованного Филином лица едва не вываливался глаз. Парадный костюм, который он надел на наше убийство, стал похоронным.

Филин, с тех пор как у него случилась истерика, и он обвинил во всём меня, не произнёс ни слова. Лишь задумчиво курил у могилы. Чёртов псих. Я понимал, что наши с ним отношения терпят крах. Ни у кого больше не было желания гоняться за монстрами – осталось лишь примитивное желание выжить. Выкарабкаться из навалившихся проблем.

Я взглянул на друга и не увидел в его взгляде ни сожаления, ни раскаяния. Он молча стоял и смотрел, как я бросаю лопатой землю. Сергей сам был похож на наёмника, который ждёт, пока я закопаю труп, и положит меня рядом.

Но пистолет, отобранный у трупа, был теперь у меня. Как и флюорит. Филину было опасно доверять. Я уже понял, во что камни способны превратить человека.

Взгляд упал вниз и зацепился за татуировку на пальце мертвеца. На среднем пальце под стиль кольца был набит чёрный перстень с двумя белыми полосками, идущими крест-накрест. На безымянном виднелся точно такой же «перстень», но с черепом в центре.

– Что ты там увидел?! Хочешь золотишко с него снять? – Филин спрыгнул вниз и присмотрелся к руке, торчащей из-под земли.

Он замер, уставившись в одну точку.

– Что? – тупо спросил я.

– Это был нихрена не профессиональный наёмник, – сказал он, выдохнув дым, – такие татуировки бьют зекам. Эта – он показал на средний палец – за грабёж, вторая – за разбой.

Он перевёл взгляд на меня.

– Даже не спрашивай, откуда я это знаю.

– Тогда получается…

– Получается, она не заказала меня, а послала какого-то знакомого бандита. Будем молиться, чтобы у него не было хороших друзей.

Филин вылез из могилы, я доделал работу и пошёл в сторону машины, даже не обернувшись на друга. Он выкинул бычок и двинулся следом.

– Ты правда думаешь, что это я во всём виноват? – спросил я, когда мы ехали по ночной трассе.

Филин повернулся и посмотрел на меня совершенно равнодушным взглядом.

– Не знаю, – он пожал плечами. – Знаю только, что мы оба по уши в дерьме.

Дальше так продолжаться не может. Либо мы будем действовать сообща, либо каждый из нас пойдёт своей дорогой. Мне нужно было всё хорошо обдумать.

Мы вернулись на место преступления. Я искал гильзы, Филин сворачивал испачканный кровью ковёр.

– Грёбаная сука, – то и дело тихо говорил он, надраивая пол, – я убью её нахер.

Я бы мог согласиться с тем, что его бывшая жена тварь, натравившая на нас вооружённого зека, но не она корень всех проблем. Отомстить ей – не лучшая идея. Сначала надо разобраться с Кощеем, флюоритом и уликами после кровавой бойни. И как-то отговорить Филина от опрометчивых поступков.

Вместо того чтобы думать, что делать дальше, Сергей решил катапультироваться – прошёл на кухню, налил водку и осушил рюмку одним глотком. Как только начал наливать вторую, я остановил его:

– Слышь, а в ванной откуда кровь?

Он поставил бутылку на стол и тяжело вздохнул. Я услышал его еле слышное «блядь». Филин прошёл в ванную и осмотрел её.

– Какая кровь?

Вместо ответа я захлопнул дверь снаружи и повернул замок. С той стороны раздался удар.

– Какого хера ты делаешь?!

– Даю тебе время подумать.

Рано или поздно Филин вынесет хлипкую деревянную дверь, поэтому я попытался приставить к ней старый советский шкаф. Тот был в два раза больше меня и не сдвинулся с места. Я сжал в руке флюорит и повторил попытку – теперь шкаф был в разы легче.

– Выпусти меня, блядь, отсюда!

– Остынь, Серёг! Ты убил человека, изуродовал его, чуть не набросился на меня, а теперь только и хочешь, что отомстить бывшей!

– Как только я выйду отсюда, я изуродую ещё и тебя, придурок!

– Только не забудь, что пистолет у меня. И камни тоже. Так что выдохни и посиди там пару часов.

Я услышал приглушённый рык

***

– Пап, оставь свет на ночь, – сказал я, укутываясь в плед.

Отец был напряжён. Его рука, сжимающая дверную ручку, заметно подрагивала.

– Мы что, по-твоему, миллионеры, чтобы платить за электричество?! – серьёзно ответил он. В его взгляде не было ни капли сочувствия – ему было плевать на мои проблемы.

– Мне страшно.

– И кого ты боишься? – он начал выходить из себя. – Монстров под кроватью?

Для отца это были лишь слова, в то время как для меня это было правдой. Я верил, что под кроватью живёт монстр, который, как только выключится свет, вылезет и съест меня.

– Нет там никого. Спи. Не забивай голову воображаемыми чудищами.

– Но он не воображаемый, пап, – тихо сказал я, боясь, что отец разгневается ещё сильнее.

– В таком случае, – он вздохнул, – тебе придётся его убить. Понял? Либо ты, либо он. Борись со своими страхами, а не убегай от них.

Отец выключил свет и закрыл дверь. Я долго не мог заснуть. Верил, что тёплый плед спасёт от жуткого монстра. Слышал, как когти жуткого чудовища царапают пол подо мной. Набравшись смелости, я решил заглянуть в глаза своим страхам и, вцепившись в край кровати, посмотрел вниз. Раздался жуткий крик – тварь, испугавшись, что её обнаружили, завопила и бросилась в мою сторону. Я быстро убрал голову и накрылся пледом, дрожа от страха.

Позже я понял, что это был крик матери. Она снова ругалась с отцом. Засыпа́ла его обвинениями, била посуду, стучала кулаками в грудь. На что тот отвечал насилием – бил её, грозился, что оставит одну. Монстром оказалось не чудовище, монстром оказался развод, который разделил родителей и оставил на мне отпечаток на всю жизнь.

***

Крики Филина затихли. Возможно, он в тёмном помещении тоже борется с придуманными страхами, я же развалился на диване и включил телевизор, чтобы отвлечься от грустных мыслей. На мою беду, я попал на выпуск новостей.

– Сегодня годовщина ужасной трагедии, произошедшей в поселке в Заполярном районе Ненецкого автономного округа – Амдерме. Жуткое наводнение унесло жизни сотен человек. Разрушенные дома, поломанные судьбы и земля, ушедшая под воду. Наш корреспондент взял интервью у очевидцев произошедшего.

Дальше показывали тех счастливчиков, которым удалось выжить. И все как один утверждали, что это было просто наводнение, а не проснувшийся Гундыр, который унёс в море почти весь их посёлок. Грёбаные лицемеры.

– Нашумевшая статья о Гундыре взорвала интернет. Журналисты утверждают, что причиной трагедии был мифический монстр, а не природный катаклизм…

Я выключил телевизор. Не хотел слушать, как в очередной раз нас поливают грязью. Обществу проще поверить в свидетельства психов, чем в жуткую реальность. Они, как и мой отец, утверждали, что монстров под кроватью не существует. В то время как монстрами были они сами – люди, придумавшие оправдание трагедии.

Тишину комнаты нарушало лишь давящее на психику тиканье часов. Я остался один – компанию мне составляли лишь подкроватные монстры – один за другим они вылезали на свет, являя себя миру. Я вспомнил про развод, травлю в школе, Лену, Аню, грёбаного Гундыра. Они давили на мозг и с каждым ходом секундной стрелки приближали паническую атаку. Мне нужно было проветрить голову – выйти на свежий воздух, может, впервые за последние пять лет закурить.

У Филина ни нашлось ни одной чёртовой сигареты.

– Ты что, блядь, бросаешь?! – крикнул я, обшаривая его карманы.

Из ванной не раздалось ни звука.

Как только я собирался выйти на улицу – увидел у входа свёрнутый ковёр, пропитанный кровью. На одну проблему стало больше.

Я скинул ковёр в мусорный бак. Следом вылил туда оставшийся бензин из канистр и поджёг. Смотрел, как огонь уничтожает улики жестокого убийства. Перед глазами стояла сгоревшая дача Сергея. Хотелось кричать и разрушать всё, что попадётся под руку.

– Ты спалил мой бак! – услышал я голос позади. – Чтоб тебя черти драли!

Передо мной стоял бомжеватого вида человек в поношенной одежде, с грязной бородой и фингалом под глазом. В темноте его лицо освещал лишь огонь.

– Съеби отсюда, – ответил я, не проникнувшись его трагедией.

Тот не сдвинулся с места.

– Там могли быть банки, бутылки, ёб твою мать! – бомж схватился за голову и подошёл ближе.

Боясь, что не совладаю с эмоциями, и скину в этот бак ещё и бродягу, я сжал кулаки и пошёл прочь.

– Ты! Скотина! – крикнул он вслед. – Да я…

Я достал из-за пояса пистолет, развернулся и уткнул дуло ему в лоб. Тот поднял ладони.

– Я сейчас убью тебя нахер, и тебе больше не понадобятся ни банки, ни бутылки.

***

—Далеко не улетишь, Комар!—слышал я позади крики одноклассников.

Я бежал со всех ног, наступая в лужи, и думал только о том, что дома мать меня встретит упрёками за испачканную одежду.

–Попался, Комаров!—один из ублюдков схватил меня за рюкзак и бросил на землю.

Как загнанное в ловушку животное, я отполз к стене. Одноклассники стояли вокруг, разминая кулаки. Самый борзый из них, Макс, схватил меня за грудки и прижал к стенке. Из его рта несло табаком, но он, в отличие от меня, мог не беспокоиться по этому поводу. Дома его не отчитают за выкуренную за углом сигарету.

–Добегался?—Макс размахнулся и со всей силы ударил мне поддых.

Я согнулся пополам, пытаясь восстановить дыхание. Удалось мне это с трудом.

–Ну, что делать с ним будем?—ехидно спросил отморозок у толпы.

Кто-то из них достал из рюкзака оружие. Настоящий, мать его, пистолет. Я был уверен, что не доживу до завтра.

–Давай его сюда,—Макс взял пистолет и потряс им в руке, словно проверяя, насколько он тяжёлый. После приставил холодное дуло к моему виску.—Прострелить тебе башку, Комар? На одну половую тряпку в классе станет меньше.

–Стреляй,—подзуживали его одноклассники.

Взрослые проходили мимо, словно не замечали, что на их глазах сейчас могут убить школьника. Я смотрел им вслед, мысленно моля о помощи, но не мог произнести ни слова.

–Что, помощи ищешь? Помогите бедному комарику! Кто-нибудь!

Пара человек оглянулись, но решили не вмешиваться.

–Может, папочку на помощь позовёшь? Ой, точно, он же ушёл от вас, – язвительно подзуживал Макс, – видишь, даже отцу ты не сдался!

Макс отошёл на пару шагов назад и под одобряющие возгласы таких же отморозков, прицелился мне в грудь.

Раздался выстрел.

В свои двенадцать лет я знал, с каким звуком вылетает из ствола пуля – это было похоже на взрыв. Сейчас же было слышно лишь тихий щелчок. Грудные мышцы заболели сильнее. Я был уверен, что пуля прошила меня насквозь, а неимоверная боль придёт позже.

Под громкий смех толпы я увидел маленькую жёлтую пульку, упавшую на землю.

–Поверил, дебил?—спросил Макс, всё ещё тряся перед моим лицом оружием.—В следующий раз принесём настоящий.

Он ударил меня по ногам, отчего я со слезами на глазах упал в мокрый песок. Толпа ушла, а я остался лежать в грязи, думая о том, что, будь у меня девять жизней, одну бы я уже потратил.

***

Бродяга, увидев оружие, резко протрезвел. Его взгляд стал более осмысленным.

– Эй, эй, ты че?!

Голова заболела сильнее. Всё это мне кажется. Бродяга нереален. Как и вся эта история с Кощеем, вампиром и запертым в собственной ванной Филиным. Такого, блядь, просто не может быть. Я схожу с ума.

Но палец уже лежал на спусковом крючке. Ещё один его шаг, и я покончу с очередным подкроватным монстром.

«Ты не такой, как они», – шептал мне внутренний голос, пробуждая воспоминания о школе, –«не такой».Я одной рукой схватился за голову, пытаясь собрать мысли

«Я не такой, как они,– говорил я себе, уходя прочь. –Я намного хуже».

– Один жёлтый «Chapman», пожалуйста.

Женщина положила передо мной пачку и облокотилась на стол.

– Что-нибудь ещё?

– Нет, – я достал карту и уже хотел приложить её к терминалу, как увидел на прилавке книжку со сказками.

Я замер, так и не донеся карту к терминалу. С обложки тонкой книжки на меня смотрел Кощей – точнее, его нарисованный образ. Он словно издевался надо мной, давая знать о своём существовании. Я мигом забыл про сожжённые трупы, Филина и паранойю. Книжка мне напомнила о нашей главной проблеме, с которой надо разобраться как можно скорее.

– Платить будешь или нет?

Голос вырвал меня из оцепенения. Сука. Мне хотелось прострелить этой женщине башку. Забрать сигареты, книгу и вынести кассу.

Но вслух я лишь сказал:

– Ещё зажигалку и книгу, пожалуйста.

Оплатив покупки, я вышел из магазина. Я смотрел на обложку и не мог оторваться. Внутри закипала ярость. Сама судьба дала мне знак, что надо действовать, пока не стало поздно.

К чёрту Буян с его сундуком. К чёрту иглу в яйце. Я убью Кощея своими силами. У меня есть пистолет и флюорит. И ни одна живая тварь меня не остановит.

Я лишь приблизительно запомнил место, где обитал Кощей. Бросив машину на обочине, я пошёл в направлении леса. В темноте ориентироваться было труднее, но ноги словно сами привели меня к тому проклятому дому.

Я прислонился к двери с оружием наготове, словно полицейский на задержании. С той стороны не исходило ни звука. Хлипкую деревянную дверь я выбил с ноги, уже готовый всадить пулю в голову старика.

Посмотрим, так ли хорошо его магия отбрасывает патроны, как горящие брёвна.

***

—Вот так,—сказал отец, поправив ружьё,—держи ровнее. Целься.

После развода я иногда приезжал к отцу на выходные. Я не мог пожаловаться ему ни на одноклассников, ни на всё больше задыхающуюся от отчаяния мать, ни на усиливающиеся каждую ночь кошмары. Он бы лишь вздохнул и сказал, чтобы я сам разбирался со своими проблемами. Как с монстрами под кроватью.

Сквозь прицел я видел белого зайца. Бедное, красивое животное, беззаботно прыгающее по лужайке. Я не хотел его убивать. Не хотел быть, как мои одноклассники, отлавливающие тех, кто слабее. По щеке текла слеза, мешая прицелиться. Но не дай Бог отец увидит слёзы. Поймёт, что я слабак.

Из-за отдачи ружьё сильно ударило в плечо. Пуля прошла мимо, только спугнув животное. Я выдохнул, но для отца пытался изобразить отчаяние. Тому было плевать – у него было своё ружьё, которое он держал наготове именно на тот случай, если я промахнусь. Прогремели два выстрела. У зайца заплелись лапы, и он упал.

–Живее! Бежим!

Перед нами лежала туша зайца, истекающая кровью. На месте его головы было кровавое месиво с вытекающими на траву мозгами.

–Ну, кого ждём? Забирай и неси в машину!

Я замер, как вкопанный. По телу пробежала дрожь. Слёзы лились неконтролируемым потоком. Я не мог прикоснуться к зайцу. Как не мог дать сдачи Максу. Как не мог справиться с монстрами.

– Я… не хочу, – промямлил я сквозь слёзы. – Не буду этого делать!

Отец закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

–Ты – сплошное разочарование.

Не обращая внимания на мою истерику, он взял зайца за шкирку и закинул на плечо.

–Сегодня у нас будет превосходный ужин, – только и сказал он.

***

В доме никого не было. Помещение освещал слабый лунный свет.

Доски уже прогнили, на стенах была плесень, мебель обросла слоями пыли. Ещё несколько дней назад здесь всё было по-другому, за этот промежуток времени дом не мог настолько состариться. Окна были разбиты, в камине не лежали останки Маши – этим камином уже давно никто не пользовался.

Крик ворона испугал меня. Я обернулся и, не теряя ни секунды, выстрелил в птицу. Пуля врезалась в стену, едва не задев ворона. Он каркнул и вылетел в окно, потеряв перо. Оно медленно спикировало на пол, упав на единственную вещь в доме, которая выбивалась из общей картины.

Это была уже знакомая мне книга Лескова со славянскими мифами. Точно такую же показывала мне Кристина. Именно из неё она узнала, что, если сломать Кощееву иглу, мир развалится на части.

Я вытер толстые слои пыли с обложки. Это не могло быть совпадением. Ей здесь не место. Словно кто-то специально положил её сюда перед моим приездом. Под обложкой был приклеен вырезанный из страницы текст:

« – Фу-фу! Русской коски слыхом не слыхать, видом не видать, а русская коска сама на двор пришла!»

А ниже, неровным почерком было выведено:

«Ищи лучше, Иван-Царевич»

– Да он, блядь, издевается!

Я кинул книгу с такой силой, что хлипкий стол едва не сломался.

В этом жутком доме паранойя усиливалась. Что если и не было никакого Кощея, а мы с Филином просто рехнулись: сожгли его дочь, убили ни в чём не повинную девушку, приняв её за вампира, придумали себе Гундыра, лишь бы не потерять должность? Нет-нет-нет. Один я точно слечу с катушек. Надо было срочно вытаскивать Филина и думать, что делать дальше.

Я отодвинул шкаф и повернул замок на двери. Но открывать её не торопился. Словно герой фильма ужасов, стоял перед входом в тёмный подвал, боясь того, кто выскочит из темноты.

Схватившись за ручку, я потянул дверь. С той стороны на меня смотрел Филин, чьё лицо искажала гримаса ярости. Я не успел заметить, как в нос мне прилетел кулак.

– Ты чё, блядь, в себя поверил?!

Филин схватил меня за воротник и отбросил в сторону. Он встал надо мной, вытащил из карманов камни и отобрал пистолет. Первым делом проверил обойму.

– Уже грохнул, что ли, кого-то?! Лучше бы ты эту пулю себе в голову пустил.

Без флюорита и оружия я снова почувствовал себя беспомощным ребёнком, бессильным против врагов. Теперь я понимал, почему жители Амдермы так цеплялись за камни – носив их, они верили, что становятся богами, конвертируя свою злость в энергию. Без них я был как наркоман без дозы.

Филин бросил флюорит на стол и сел в кресло.

***

—Это Филинов Сергей Николаевич,—представил меня директор угрюмому мужчине, сидящему за компьютером.—Первое время он будет твоим наставником. Сергей, это Илья Комаров, новый редактор.

Сергей Николаевич нехотя оторвал взгляд от компьютера и посмотрел на меня. Пробежался взглядом с головы до ног, словно оценивая.

–Сергей, не обижайте молодого сотрудника,—Борис Игоревич хлопнул меня по плечу и гордо улыбнулся.

Тот промычал что-то себе под нос. Директор ушёл, а я протянул руку Сергею.

–Приятно познакомиться.

Он ответил на рукопожатие и ухмыльнулся.

–Другой работы не нашёл, кроме как людей обманывать?

Я знал, чем занимается журнал «Мистицизм»—выпускает паршивые статейки про призраков, в которые охотно верят недалёкие граждане.

–Так это же самое весёлое,—ответил я, пытаясь разрядить напряжённую обстановку,—мне всегда нравились истории про демонов, духов и тому подобное. Главное, самому в это не верить.

За улыбкой я пытался скрыть боль, вспомнив о монстре под кроватью, в которого я так рьяно верил в детстве. Приём сработал, и Сергей Николаевич выдавил слабую улыбку.

–Посмотрим, что из тебя выйдет,—ответил он и уставился в монитор.

Первое время я был на побегушках у Филинова. Редактировал его статьи, приносил начальству отчёты. Тот, казалось, не замечал меня. Считал бесплатным дополнением к своей работе.

–Филин странный тип,—смеялись коллеги в курилке,—какой-то скрытный, вечно угрюмый. Мало кто с ним работать захочет.

От Филина сбежало три стажёра. Я был четвёртым. Недовольства по отношению ко мне он

Однажды директор вызвал Филина на совещание, и я с рабочего места услышал крики.

–Комаров?! Серьёзно?! Он же редактор, а не репортёр!

Ещё полчаса споров, и Филин вышел из «аквариума» недовольный, словно ему сообщили об увольнении. Он скинул в рюкзак блокнот, камеру и диктофон. Неожиданно повернулся ко мне и тяжело вздохнул.

–Что сидишь?—сказал он.—Собирайся, поехали на вызов. Мужик на Ленинской считает, что общается с Дьяволом.

Я подскочил, счастливый оттого, что меня берут на интервью. Первый выезд из набившего оскомину офиса на настоящее расследование. Я растерялся, не зная даже, что с собой брать.

–Главное, в штаны не навали от этих историй,—усмехнулся Филин, и я впервые за его маской циника увидел добродушного мужика с кучей проблем в жизни.

***

– Вставай, придурок, – спокойно сказал Филин, – рассказывай, где шлялся всю ночь.

Я вытер рукавом кровь, бьющую фонтаном из носа, едва поднялся на ноги и рухнул на диван.

– Да так, – гнусаво ответил я, – убил Кощея, спас мир, избавил планету от нечисти…

– И напиздел с три короба другу.

Мы рассмеялись, несмотря на то, что между нами было заметное напряжение. Я всё ещё не понимал, почему Филин не злится, почему не добил меня и не выкинул на улицу.

– Как ты и сказал, – начал Сергей, почесывая висок пистолетом, – у меня было время подумать. Я понял, что флюорит нас до добра не доведёт. Когда я убивал того мужика и злился на бывшую, я считал себя всесильным – думал, мне под силу любая хрень, за которую бы не взялся.

Я покивал головой, потому что за ночь убедился в этом лично.

– Потом началась ломка. Заново пережив всю боль за прошедшие сорок лет, накатило отчаяние. Безысходность. Я спустился с небес на землю и понял, что никакой не Бог, а жалкий таракан, которого может растоптать даже… даже ты, – он едва улыбнулся, посмотрев на меня. – Поэтому предлагаю держать камни у себя по очереди. Чтобы не поубивать друг друга.

– Здравая идея, – я бросил окровавленную салфетку на стол и задрал голову.

Вытащил из пачки сигарету и наконец закурил. Впервые за последние несколько лет в мои лёгкие попал никотин. Жаль только, что при таких обстоятельствах.

– А теперь рассказывай всё, что выяснил. Всё, что узнал от Кристины, и куда, блядь, умудрился потратить патрон.

Вскочив с места, я взял с полки книгу. Кинул её на стол перед Филином и открыл первую страницу с посланием.

– Думаю, нам нужно многое обсудить.

Часть шестая.

«Мифы проклятого века»

Лесков выглядел как человек, совершенно не разбирающийся в литературе. Больше как менеджер по продажам. Я ему не дал бы и тридцати пяти. Он вальяжно сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и рассказывал слушателям о своей новой книге.

– «Сказки наоборот» – городское фэнтези, которое, в отличие от моей первой книги, имеет цельный сюжет, неоднозначных главных героев и, конечно же, персонажей славянской мифологии.

В зале библиотеки было не больше двадцати человек, но все слушали Лескова с открытым ртом, улыбались и аплодировали, когда это было уместно. Готов поспорить, что половина из собравшихся – его друзья и знакомые. Пригласил их для иллюзии толпы. Книги Юрия по-настоящему были интересны только нам с Филином. И то только одна – «Мифы проклятого века», в которой образ тварей был изображен с пугающей доскональностью.

Филин, не выдержав и десяти минут скучного собрания, поднял руку.

– Да? – Лесков показал на Филина и упёрся локтями в колени. – Слушаю.

– Вы когда-нибудь сталкивались с нечистью? – с серьёзным лицом спросил Сергей.

Всегда поражался его умению спрашивать в лоб. Не давать оппоненту путей к отступлению.

Лесков засмеялся. Несколько человек обернулись в нашу сторону.

– Конечно, – улыбнулся он, – думаю, каждый человек так или иначе сталкивался с ней. Я, например, каждый день борюсь с чудовищами. Теми, что живут внутри.

Он сделал паузу, давая публике проникнуться его речью.

– Что касается вампиров, оборотней и вурдалаков – то это просто персонажи славянской мифологии, верно? Если бы кто-то и встречался с ними, то наверняка уже заперт в четырёх стенах.

Думаю, на этих словах нужно было встать и ткнуть его носом в фотографии Гундыра. А голову посыпать пеплом Маши, которую убил Кощей.

Филин тяжело вздохнул. Он был на грани – флюорит в его кармане начинал проявлять себя.

Когда публика утратила к нам интерес и продолжила слушать пафосные речи автора, Филин еле слышно сказал:

– Брехня. Этот тип явно что-то знает.

– И как нам заставить его говорить правду?

Сергей опустил взгляд на пояс. Под футболкой у него был пистолет. Глупо было притаскивать оружие в библиотеку, но кто знает, кем может оказаться Лесков.

Женщина спереди кинула в нашу сторону испепеляющий взгляд и жестами попросила быть тише. Похоже, только мы вдвоём нарушали пропитанное ложью выступление.

– Вас интересует что-то ещё? Молодые люди?

Автор обратился к нам с такой интонацией, с какой учительница просит мешающих уроку учеников рассказать, над чем они смеются.

– Нас интересует ваша книга «Мифы проклятого века», – в этот раз слово взял я, – на моей памяти не было авторов, которые так подробно и красочно рисовали… существ. Вы сами придумывали образы? Кощея, например?

Лесков явно занервничал. Отряхнул рукава, поправил галстук.

– Прошу меня простить, – сказал он, – но здесь мы говорим только о книге «Сказки наоборот». Время, как никак, ограничено, – ответил он, ткнув пальцами в часы.

Филин посмотрел на меня, и я догадался, что он хотел сказать – время действовать по-плохому.

***

После нашего «небольшого конфликта» с Филином, я рассказал ему всё, что узнал от Кристины, и где взял книгу. Информацию про то, что наше путешествие обречено, потому что, сломав иглу, мы уничтожим мир, Филин не воспринял. Лишь откинулся в кресле и закрыл глаза.

– Ты уверен? – только и спросил он.

– Нет, но… что нам ещё остаётся? Чему верить?

– То есть, по-твоему, Кощей не убил нас только потому, что хочет, чтобы мы убили его? Что за бред?

– Не я это придумал. Так сказала Кристина. Так написано в книге. Зачем ему ещё оставлять нас в живых, подкидывать подсказки?

– Да хрен его знает.

– Поэтому пока будем ориентироваться на то, что есть.

Проштудировав страницы автора книги в социальных сетях, мы узнали, что скоро у него состоится презентация новой книги в местной библиотеке.

Туда мы и направились.

***

Пока мы ждали Лескова на парковке, уже стемнело. Филин одну за другой выкуривал сигареты и стоял с таким видом, будто собирается пустить пулю в голову Юрия, как только тот выйдет.

Но когда он вышел из библиотеки, Филин сказал лишь:

– Живее, за ним.

Теперь мы были преследователями. Главное, чтобы не было как в прошлый раз, когда мы спутали человека с монстром.

– Можешь даже не говорить про дурное предчувствие, – сказал я Филину, не отрывая взгляда от дороги. – Теперь оно есть и у меня.

– Не понимаю, как те люди вообще могли его слушать. Сплошное позёрство. Я даже, блядь, не уверен, что он автор «Мифов».

– Книга вышла семнадцать лет назад. Лескову на тот момент было, по моим подсчётам, не больше двадцати.

– В том-то и дело! – Филин ударил по панели. – В двадцать лет написать грёбаный «Некрономикон», только со сказочными существами! Либо он гений, либо лжец.

Больше часа мы следили за Лесковым, уже давно выехав из Москвы. На улице стояла ночь. Номер машины едва было видно из-за моросящего дождя. Но отступать было поздно.

– Если он сейчас приведёт нас к хижине Кощея… – сказал Филин. – Не знаю, что я с ним сделаю.

– Круг замкнётся, – усмехнулся я.

Но всё было похоже именно на то. Когда дорогу начал окружать не мегаполис,

Лесков вышел из машины под дождь. Открыл багажник и достал оттуда продолговатый предмет, который было трудно разглядеть в свете фар за пеленой дождя. Юрий развернулся и пошёл в нашу сторону. Мы сразу сообразили, что в руке у него бита, и настроен он крайне недружелюбно.

– Вы, придурки! Какого хера вам надо?! – он закинул биту на плечо, но вызывал больше смех, чем страх. Вряд ли он когда-нибудь использовал эту биту для мордобоя.

Мы пулей выскочили из машины. Перед нами стоял разъярённый человек с оружием, но, зная, что у Филина за поясом пистолет, а в кармане – флюорит, бояться Лескова было глупо.

– Вы же те идиоты из журнала, да? – он показал на нас битой. – Я сразу узнал! Что вам надо?! Ищите улетевшего от вас ручного питомца, Гундыра?

– Нам надо, чтобы ты сказал правду о «Мифах проклятого века»! – крикнул Филин. – Это ведь не ты её написал?!

– Какое вам, нахуй, дело до этого?!

Мы с Филином переглянулись и кивнули друг другу, в знак подтверждения того, что этому психу можно сказать правду.

– Мы пытаемся убить Кощея, – сказал я.

Лесков рассмеялся.

– Убить кого?! Кощея?! Вы че, сказок начитались? Пытаетесь убить того, кого не существует?

– Хорош херню нести! – ответил Филин. – Тебе ли не знать, что твари реальны.

– Это вы в моей книге вычитали?

– Ты уверен, что это твоя книга?

Лесков перестал смеяться, перекинул биту из руки в руки.

– Значит так, придурки. Я сейчас сажусь в машину и еду домой. Если вы продолжите меня преследовать, сильно об этом пожалеете.

Он развернулся, но не успел дойти до машины, как Филин вытащил пистолет и направил ему в спину.

– Значит так, придурок! – сказал он.

Лесков развернулся и, когда увидел оружие, понял, что битой он справедливости не добьётся.

– Сейчас ты садишься в машину и везёшь нас к настоящему автору «Мифов». Если этого не произойдёт, я прострелю тебе, нахер, колено.

Автор развернулся и попытался добежать до машины, но Филин остановил его выстрелом в воздух. Сергей подбежал к Лескову, схватил его за шиворот и упёр дуло в висок.

– Что конкретно из сказанного тебе непонятно?!

Бита выпала из рук Юрия, а сам он стал похож на жалкого котёнка, которого бросили на дороге. Промокший смокинг, слипшиеся волосы. Автор взглядом умолял не трогать его. Он поднял руки в знак того, что сдаётся.

– Ладно, хорошо! Хорошо! Только убери это!

Теперь он был наш. И он расскажет правду о Кощее и остальных тварях. Смутило меня в его действиях только одно. Перед тем, как сесть в машину, он многозначительно посмотрел на часы и выдохнул.

Филин сел на заднее сиденье в машину Лескова, чтобы у того не было соблазна уехать или позвать на помощь. Я следовал за ними. Двигались мы крайне медленно. Лесков петлял, выбирал самые длинные маршруты, и для меня оставалось загадкой, для чего он так старательно тянет время. Только спустя полтора часа мы доехали до места.

Машина Юрия остановилась перед воротами двухэтажного особняка, который не примыкал к частному сектору, а стоял поодаль, окружённый с трёх сторон лесом. В свете луны дом выглядел словно замок самого Графа Дракулы.

Лесков открыл ворота, и мы въехали на территорию. Филин первым вышел из машины, всё ещё держа его на прицеле. Свет в окнах дома не горел, только со второго этажа исходило слабое свечение. Из трубы валил дым.

Лесков вышел из машины и жестом показал на дверь.

– Прошу, – со всей учтивостью сказал он, хотя было заметно, как его рука подрагивает.

– Ты первый, – ответил Филин, – и даже не думай что-нибудь выкинуть.

Юрий провёл нас внутрь. Хоть снаружи дом и казался величественным, внутри создавалось впечатление, что тут не было ни одной души уже несколько лет. Толстые слои пыли на покосившихся картинах, потрескавшиеся в нескольких местах деревянные шкафы.

Перешагнув порог, я наступил во что-то мягкое. Насколько мне давал разглядеть свет луны, бьющий в окно, то под ногами валялась куча порванных тряпок. Это было не единственной странностью – тряпки были везде. На стенах висели простыни, клочки одежды, на кухне было разложено одеяло.

Лесков проводил нас на второй этаж, где всё выглядело чуть более привлекательно. В гостиной был растоплен камин, создающий ощущение уюта и доброжелательности.

– Присаживайтесь, я его позову, – сказал Юрий, показав на диван.

– Кого?

– Автора «Мифов». Вы же з-за этим приехали?

Ни у меня, ни у Филина не нашлось слов, чтобы возразить. Лесков играл на своей территории, но чувствовал себя неуверенно, заикался. Нам просто было интересно, что будет дальше. Сами того не осознавая, мы стали зрителями какого-то странного и жуткого представления.

Лесков постучал в закрытую дверь и приоткрыл её.

– Пап? Это я. Я не один.

Не дожидаясь ответа, он сел в кресло рядом и стал ждать.

Из комнаты донеслось ворчание и скрип половиц. Дверь открыли с той стороны, обнажив темноту пространства. В проёме показался человек на инвалидной коляске. На его лице были складки из морщин, взгляд выражал явное недовольство, короткие седые волосы стояли дыбом. Но то, что бросилось в глаза первым – это ружьё, которое старик держал в руках, направляя дуло на нас.

Филин крепче сжал пистолет, так, что его вены на руке вздулись.

– Брось оружие, – спокойно сказал человек, – не успеешь и глазом моргнуть, как я прострелю башку твоему другу, – он прицелился в меня.

Впервые я наблюдал, как Филин сдался. Пошёл на поводу у сумасшедшего старика. Он положил пистолет на пол. Лесков тут же вскочил с места и забрал его. Отлично. Теперь из козырей у нас остался только флюорит. Но вряд ли бы он помог против двух психов со стволами.

– Зачем пожаловали? – спросил старик. – Вряд ли вас Юра приглашал на чай.

– Хотели узнать больше про «Мифы проклятого века», – ответил Филин таким тоном, будто общался со старым другом.

На удивление, он вёл себя спокойно, несмотря на действие камней в его кармане.

– Вы её написали? – спросил Сергей.

Старик бросил гневный взгляд на Лескова, но тот лишь пожал плечами.

– Я тебе говорил, что это до добра не доведёт?! Сколько их ещё таких появится в моём доме?

– Каких «таких»?! – я влез в их разговор.

Человек в инвалидном кресле испепелил меня взглядом, но сдержался от нравоучений.

– Искателей грёбаной справедливости, – он закашлялся, – дайте угадаю – вы столкнулись с чем-то потусторонним и теперь пытаетесь найти ответы?

– Мы лишь хотим отомстить, – сказал Филин.

– Отомстить кому? Существам, которые способны к перерождению? Существам, которые живут уже сотни лет и в десятки раз сильнее человека?

– Отомстить Кощею.

– О, Кощею, – старик улыбнулся и не сдержал смешок, – то есть на мелочёвку не размениваетесь? Сразу выбрали Бессмертного?

– Не такого уж и бессмертного, судя по всему.

– Слушайте, – судя по голосу, старик расслабился и уже не хотел вынести мне мозги двустволкой, – с чем бы вы там не столкнулись до этого… то, куда вы собрались – куда опаснее. Вы уверены, что вернётесь живыми?

– Вы не первый, кто нам это говорит.

– И кто же был первый?

Я замолчал, посмотрев на Филина.

– Кощей, – опустив взгляд, ответил тот.

– Он много чего говорит. Но не всему стоит верить. Как и Дьявол, он почти всегда лукавит.

– Это он вам сказал про иглу, способную уничтожить мир?

Пришло время Лескова-старшего замолчать. Он поджал губы и опустил глаза.

– Да, – ответил он.

– И вы поверили ему?! – вскипел Филин, чуть не вскочив с дивана. Но, вспомнив про пистолет и ружьё, направленные на него, сел обратно.

– Но вы же тоже поверили моим словам из книги. Поэтому вы и здесь.

Старик выдохнул и вытер ладонью капли пота, стекающие по вискам.

– Гундыр, с которым вы столкнулись – меньшая из проблем. Зря вы рассказали об этом миру.

– Кто бы говорил, – усмехнулся я, намекая на «Мифы», изданные тысячными тиражами.

Лесков-старший бросил взгляд на сына. Тот ёрзал в кресле, не находя себе места.

– Постойте, –

– Он нашёл черновик. Я писал эти проклятые мифы в стол. Только для того, чтобы заглушить боль. Но Юра… Юра увидел в них потенциал. Решил, что разбогатеет на продажах. Вот только теперь это уже не сказки, а пособие для юных охотников за привидениями, вроде вас.

Он отложил ружьё и посмотрел мне в глаза.

– Я же знаю: вас ненавидит общество. Вас гнобят в выпусках новостей! Ещё немного, и вы станете изгоями, как я! Будете жить в чёртовом лесу и ездить на инвалидной коляске! Вы этого хотите?! Время остановиться и оставить всё как есть. Невозможно! Остановить! Зло! – из его рта брызнули слюни. Старик стукнул кулаком по подлокотнику и схватился за сердце, словно пытаясь его успокоить.

– Вы… уверены? – спокойно спросил я, не обращая внимания на его истерики.

– Я однажды уже пытался.

Юрий дрожащими руками сжимал пистолет и то и дело поглядывал на часы, словно опаздывал на собеседование. Только мы не понимали причину его волнений. Он что, боится родного отца?

Лесков-старший выдохнул и, откинувшись на спинку, достал из-под футболки ключ, висящий на шее.

– Это, – сказал он, – Кощеев ключ. Только им можно открыть сундук с иглой.

При виде большого золотого ключа у меня глаза полезли на лоб. Вот отгадка. Мы как никогда были близки к тому, чтобы убить Кощея. Филин, судя по взгляду, тоже занервничал.

– Когда родился Юра, – продолжил Лесков, – я тоже сражался с нечистью. Убил не одну тварь из потустороннего мира. Но когда уже подбирался к Кощею… он забрал у меня жену… разорвал её на куски, – на его глазах появились слёзы, – я отдал всё, чтобы найти грёбаного старика. Пожертвовал ноги русалкам ради этого ключа. Но стоило мне найти сундук… Нет, Кощей не останавливал меня. Просто наблюдал за тем, как я разбиваю яйцо и держу в руках его смерть.

– Давай, – сказал он, – убей всё живое на этой планете

– Он убедил меня, что игла – основа мироздания. И, если сломать её, умрёт не только он. Умрут вообще все.

– Зачем вы ему поверили?! – прервал его монолог Филин.

– А что мне оставалось? Рискнуть? В твоих руках судьба всего человечества, и ты готов пожертвовать им ради смерти Кощея?! Но человечество мне было не так интересно, как… сын. Вот только ему теперь насрать. И на меня, и на человечество.

Старик бросил взгляд на Юру, но тот ни на каплю не проникся речью отца. Лишь нервно вцепился в кресло и выпученными глазами смотрел на часы.

– Я сдался. Как жалкий мальчишка расплакался на той горе и выронил иглу. А Кощей, словно заботливый дедушка, подошёл ко мне.

– Ты сделал правильный выбор, – сжимая в моей ладони ключ, сказал он, – держи и не допусти того, чтобы кто-нибудь ещё раз добрался сюда. Ты же не хочешь потерять сына?

– Это всё отлично, – сказал Филин, – но вот только мне нечего терять! У меня никого не осталось! Кощей сжёг мою дочь, разрушил семью, бывшая хочет меня убить, а прохожие тычут пальцем, вспоминая грёбаную статью про Гундыра!

– У тебя никого не осталось… – ответил старик, – а у других? Подумай о сотнях тысяч других любящих отцов. Подумай о детях, которые не доживут до совершеннолетия. Каково им? Они хотят, чтобы ты сломал иглу?!

– Да срать я хотел на остальных!

– Ты не понимаешь! Это всё равно, что сражаться со смертью. Почему, когда у тебя умирают родители, ты не стучишься в небеса, не рвёшься отомстить Богу или Дьяволу?! Потому что смерть – это естественный процесс. Так почему ты хочешь уничтожить зло?! Ты вторгся на территорию мифов и устанавливаешь тут свои правила!

– По-моему, это мифы вторглись на мою территорию! И забрали у меня дочь!

– Серёг, – попытался успокоить его я, – может… и правда?

– Что «правда»?! – вскипел Филин. – У тебя, как я понимаю, тоже нет никого, ради кого бы стоило жить. Так какого хера ты слушаешь этого деда?

– Но… уничтожить целый мир?! Ради чего?!

– Ради того, чтобы этот чёрт больше ни у кого не смог отнять близких людей!

– Но так никого и не останется, и в этом будем виноваты мы, ты не понимаешь?!

– Послушай друга, – обратился Лесков к Филину, – дело говорит.

– Этот друг и сам был не против нашего плана. Только сейчас зассал!

– Я был под действием флюорита, ровно, как и ты сейчас!

– О, флюорит, – старик рассмеялся, – понимаю. Опасная вещица.

Но никто не обратил на его замечание внимания. Филин сидел как на пружинах, готовый накинуться на меня голыми руками.

– Не знаю, какты, – сказал Филин, – но я остановлю зло, чего бы мне это не стоило.

Лесков глубоко вздохнул и спрятал ключ под футболку.

– Идите, ребятки, домой. И не лезьте туда, где вам не место!

Филин вскочил с дивана и ткнул на старика пальцем.

– Как ты готов на всё ради сына, так я готов на всё, чтобы восстановить справедливость! И если ты не отдашь нам ключ по-хорошему, я вырву тебе глотку и заберу его сам!

На что Лесков-старший лишь добродушно улыбнулся. Он смотрел на Филина как на маленького капризного ребёнка.

Юрий тоже вскочил с кресла.

– Давайте все успокоимся. Я сейчас принесу всем воды. Хорошо?

Никто ему не ответил. Комната погрузилась в тишину. Филин с Лесковым так и смотрели друг на друга, прожигая взглядом.

Сначала мы услышали, как захлопнулась дверь, чуть позже – как завелась машина. В окно я увидел, что улицу осветили фары, и Юрий уехал.

– Что? Почему он уехал?

– Потому что, – спокойно сказал старик, – он уже знает финал моей встречи с Кощеем. К несчастью для вас, вы тоже узнаете его, как только пробьёт полночь.

Если верить большим часам, висящим на стене, до полуночи оставались считанные секунды. Картина начала проясняться – тряпки на стенах, ключ, который Кощей бы не отдал первому встречному даром, Юрий, тянущий время. Он знал, что если мы окажемся здесь в полночь, нас… сожрут?

Не дожидаясь того, что Лесков превратится в оборотня, демона или вампира, мы бросились наутёк. Уже на бегу услышали звонкий рык, отдающийся эхом от стен.

– Сюда! – крикнул Филин, и, схватив меня за руку, потянул в сторону металлической двери.

Нечеловеческий громкий топот был уже близко. Мы не успели закрыть дверь, как в проёме показалась волчья пасть, брызжущая слюной. Филин закричал и навалился на дверь. Мы заперли её на три железных засова. Раздался такой стук, словно с той стороны её пытались выбить кувалдой.

Я упал с лестницы и обнаружил себя на полу в полнейшей темноте. Сердце едва не выпрыгивало из груди. Оно билось в десятки раз чаще ударов, раздающихся по двери. А дикий волчий вой с той стороны давал понять, что живыми мы отсюда не выйдем. Я снова столкнулся с воплощением моих детских кошмаров. С монстрами, живущими под кроватью. Только в этот раз прятался я. Настоящая угроза таилась в доме.

Глаза ослепил яркий свет, когда Филин нашёл выключатель. Он стоял на лестнице и выпученными глазами смотрел на дверь. Впервые я увидел, как Серёга крестится.

– Ёбаный Лесков! – заорал он, придя в себя. – Нам хана! Он загнал нас в ловушку!

Комната, в которой мы оказались, была похожа на обустроенный подвал. В углу стоял матрац, рядом – стол с кучей разбросанных листов, на полу пылились инструменты в ящиках.

Филин бросил флюорит на стол и наконец выдохнул. После злости всегда приходит опустошение. Здравый рассудок заменяет эмоции.

– Нужно искать выход, – переведя дыхание, сказал я.

– Выход тут похоже только один – в пасти этого оборотня!

На разбросанных листах были детские рисунки волка в человеческий рост, стоящего на двух лапах. Рядом были уже выцветшие надписи.

– Это не оборотень, – сказал я Филину, подняв листок перед его лицом, – это волколак.

– Пиздец, – он схватился за голову и начал ходить из стороны в сторону.

Рядом с рисунками

Может, хоть в них найдутся ответы, как убить тварь?

***

Привет, пап.

Пишу, чтобы ты знал, что у меня всё получилось. Наконец договорился с издательством о выпуске твоей сраной книги. Помню, ты настойчиво просил не делать этого, но мне плевать. Я считаю, что заслуживаю популярности после того, через что мне пришлось пройти.

Проще всего пудрить людям мозги историями про нечисть. Особенно, если они никогда с ней не встречались. Но это не про меня, верно?

Я ненавижу тебя за то, что всё моё детство было наполнено не игрой с ребятами, детскими радостями и вкусным мороженым, а жуткими рассказами о тварях и охотой.

Помню, как ты после смерти бабушки забрал меня и в первую же ночь отвёл в тот чёртов подвал. Сказал, чтобы до рассвета я ни при каких обстоятельствах не покидал его. Сказал, что я могу слышать крики, скрежет и топот сотен ног, но я не должен оттуда выходить. Сказал, что если выйду, больше никогда тебя не увижу.

Мне было страшно. Очень.

Я надевал наушники и включал музыку, чтобы заглушить жуткие звуки. Но это не помогало. Я плакал и не мог уснуть. На утро ты выпускал меня и вёл себя так, будто ничего не случилось. Но я знал, что следующей ночью окажусь там снова.

***

– Серёг, посмотри. Это письма Лескова.

Я обернулся на Филина, но тот сидел на матрасе, уставившись в одну точку. Нехотя он поднялся и подошёл к столу.

– Получается, Лесков всю свою сознательную жизнь ночевал в этом подвале, – сказал он, прочитав.

– Ага, пока не вырос, не нашёл черновик «Мифов» и не смотался из дома.

Я даже не представляю, через что пришлось пройти ребёнку, который каждую ночь прятался в подвале от волколака. Каково это – жить бок о бок с монстром?

***

Я никогда тебе не рассказывал о том, что пережил, когда встретился лицом к лицу с твоим волчьим воплощением. Ты знал, что я тебя увидел. Но ты хоть раз спросил, что я чувствовал?

Однажды я вышел за дверь. Шум прекратился, и я думал, что снаружи безопасно. Вся мебель была исцарапана, посуда разбита, картины валялись на полу. Я выглянул в окно и закричал: во дворе огромное животное, похожее на волка, разрывало на куски собаку соседей. Не откусывало от неё части, а рвало звериными лапами. Услышав мой крик, волк обернулся и заметил меня. Его глаза были похожи на две ярких жёлтых точки. Когти и клыки были в крови. Животное тяжело дышало и не отрываясь смотрело на меня. Со слезами на глазах я развернулся и убежал в подвал.

На следующее утро ты признался, что это был ты. Мой отец – волколак. Прикольно узнать такое, когда тебе десять лет, правда? Я слышал сотни оправданий, что таким тебя сделали не по твоей воле. Это сделал Кощей. Кощей-кощей-кощей. Я только, блядь, и слышал от тебя, как ты ненавидишь его. Но ничего не делаешь. Бережёшь этот ключ как зеницу ока.

Знаешь, что я тебе скажу? Ты трус. И всегда таким был.

В тот день ты показал мне книжку с русскими сказками. Ту страницу, где было изображено существо, больше похожее на воплощение Смерти.

– Вот почему я строго запретил тебе выходить за дверь по ночам, – сказал ты, – твоя жизнь в опасности.

С того дня всё стало ещё хуже. Каждое утро на рассвете ты отводил меня в лес и учил стрелять из лука, затачивать колья, орудовать топором. Но всё, чего я хотел – это свалить из этого леса, этого дома. Сбежать подальше от монстра-отца. И я наконец сделал это.

Да, я трус, пап. Весь в тебя. Именно поэтому я так и не смог тебя убить. Хотя мог бы. Мне ничего не стоило. Я даже хранил в том подвале заточенные колья. Но я не стал этого делать. Потому что хотел нормальной жизни. Слышишь? Нор-маль-ной. Той, где нет волколаков и Кощея. А твоя книжка мне поможет стать известным и богатым. Издательство готово оторвать её с руками.

И, кстати, если не хочешь, чтобы однажды днём, когда ты будешь спать после ночных кровавых боен, я вонзил тебе в сердце кол, ты напишешь ещё. Что тебе ещё одному делать в лесу?

Если откажешься, я убью тебя, а ключ продам психам на каком-нибудь аукционе.

Всего хорошего, ссыкло.

***

– Ну что, ты всё ещё считаешь, что мы всё делаем зря?! – спросил Филин.

– Не знаю. Но Кощей – тот ещё подонок.

Мы обшарили подвал и нашли коробку с кольями, про которую писал Лесков. И если мы не хотим проторчать здесь до рассвета, нужно срочно что-то делать.

– Ты открываешь дверь, – сказал Филин, сжимая в одной руке флюорит, в другой – заточенный кол, – я вонзаю в него эту палку, как только он появится.

– Ты псих, Серёг?! Он сожрёт тебя!

– Пусть попробует, – уверенно ответил Филин. – К тому же, ты подстрахуешь.

Он кинул мне второй кол. Ни пистолета, ни серебряных пуль у нас не было, пришлось довольствоваться малым.

Вспотевшими руками я отодвинул первый засов. Рычание стало ближе. Волколак наверняка почувствовал свежее мясо.

После того, как второй засов был отодвинут, в дверь ударили с такой силой, что меня чуть не отбросило. Филин стоял наготове. Его губы были сжаты, ноги дрожали. Всё, что нам оставалось, это молиться.

Я убрал третью щеколду и распахнул дверь. Волколак пулей влетел в подвал и накинулся на Филина. Всё, что я успел заметить, это огромный серый шерстяной комок, пролетевший мимо с нечеловеческой скоростью. Сергей, сжимая перед собой кол, упал на пол под мощными лапами монстра. Я подбежал сзади и вонзил в спину чудовища кол.

Волколак замер. Филин скинул его с себя, пытаясь перевести дыхание. Из груди и спины зверя торчало два окровавленных кола. Он лежал на спине и тяжело дышал. Мы стояли перед ним и смотрели на это умирающее от боли чудовище. Его пасть была раскрыта, обнажая длинные клыки. Из неё доносились хриплые животные стоны. Филин подошёл и сорвал у него с шеи ключ.

Как только мы решили, что опасность миновала, волк вскочил на задние лапы и уставился на нас. Его глаза горели как два фонаря, сквозь шерсть отчетливо можно было разглядеть мускулы. Он рывком вытащил из тела колья и бросил их на пол.

В тот момент пришло осознание, что нам конец. Я не успел даже вскрикнуть, как волколак, оттолкнувшись от пола, бросился в нашу сторону.

Я споткнулся о ступеньки и упал. Зажмурился и закрыл лицо руками, словно это спасло бы от кровавой расправы.

Мой крик заглушили два громких выстрела.

Открыв глаза, я увидел, как монстр валяется на полу, а в груди у него две кровавые дыры. Ни я, ни Филин не поняли, что произошло.

Мы посмотрели наверх. В проёме стоял Юрий, держа в руках дымящееся ружьё.

– Сука, – сказал он, бросив ружьё на пол. – Не зря охотиться учил.

Едва поднявшись на ноги, мы побежали к выходу, закрыв за собой дверь.

– Я вернулся, потому что думал, что вы убили его, – Лесков сидел на полу, облокотившись о дверь. На глазах у него были слёзы.

– Мы… пытались, – отдышавшись, сказал Филин. Всё лицо и одежда его были в крови.

– Придурки, его не убить кольями, пока он в волчьем обличье. Если его убить после превращения, он перевоплотится в упыря. Что он прямо сейчас, блядь, и делает!

Мы убедились, что волколак не умер, когда из подвала раздался скрежет, а в дверь начали ломиться.

– В любом случае, – сказал Филин, сжимая в руке ключ, – теперь это твоя проблема. – Илюх, валим.

– Один момент, – я нагнулся и достал из-за пояса Лескова украденный у нас пистолет.

Тот не повёл и глазом, будучи далеко в своих мыслях.

Когда его отец проснётся с пулевыми

– Тебе бы умыться, – сказал я Филину, когда мы на машине уматывали подальше от дома, – и одежду сжечь.

– Ты прав, – он вытер лицо руками и откинулся на сиденье, – останови там, мне нехорошо.

Когда я остановился на обочине, Филин выбежал из салона и скрылся в лесу.

– Что случилось? Помощь нужна? – крикнул я в открытое окно, но он не ответил.

Я вытащил из бардачка недавно купленную пачку и поджёг сигарету. Несмотря на то, что мы пережили, я был рад тому, что мы добыли ключ. Оставалось лишь добраться до Рюгена и найти сундук.

Сигарета была выкурена почти до фильтра, а Филин так и не вернулся. Как только я собирался выйти из машины, увидел, как он возвращается. На его щеке были кровавые разводы, взгляд выражал отчаяние.

– Илюх, – сказал он, облокотившись о крышу. – У нас проблема.

Он потянул за рукав толстовки, обнажив плечо. И даже в темноте я разглядел на его коже несколько кровавых точек.

Грёбаный укус.

Часть седьмая.

Мимо острова Буяна

Раньше сказки про оборотней хоть и нагоняли на меня жути, но казались наивными. Становясь старше, я понимал, что людей в волчьем обличии не существует, а значит их просто глупо бояться. Но за последний год все мои представления о том, что существует, а что нет, пошли к чёрту.

И сейчас, стоя у тёмного леса на пустой дороге, я не мог отвести взгляда от укуса на плече Филина. Он был измотан. Казалось, сил злиться у него просто не осталось – он начинал медленно превращаться в зверя.

– Валим отсюда, – только и сказал он, и, открыв дверь, сел на пассажирское.

Чёрт подери. Я оказался в машине с человеком, который в любую минуту мог сожрать меня. Я пытался не подавать виду, но вспотевшие ладони и дрожащие колени выдавали страх.

– Не ссы, – сказал Филин, прижимая ладонь к укусу. – Если что-то пойдёт не так, у тебя есть пистолет. И это.

Он достал из кармана флюорит и бросил мне на колени.

– Справился с одним волком, справишься и с другим.

– Что ты несёшь, Серёг?! Нам нужно срочно…

Я замолчал, сам не понимая, что могу предложить. Срочно «что»? Найти противоядие? Провести ритуал? Или забыть об этом, надеясь, что укус чудом не превратит Филина в волколака? Если Лесков превращался каждую ночь, то и Филин обречён. И я понятия не имел, что с этим делать.

– Срочно мы можем сделать только одно, – серьёзно сказал Филин, – поехать, наконец, в Рюген и убить Кощея.

– Хватит! – крикнул я и ударил ладонями по рулю. – Хватит, блядь, быть одержимым Кощеем! Мы уже проебали всё! Ты потерял семью, пошёл на убийство, а теперь в любой момент можешь обрасти шерстью! Пора остановиться и решить, как бы самим не сдохнуть, а не мстить!

За истерикой я старался скрыть волнение, но голос у меня дрожал. Я был уверен только в одном – сейчас есть проблемы посерьёзней.

Филин выдержал долгую паузу, словно собирался с духом, а потом разразился ответной тирадой.

– Вот именно! У меня нихрена не осталось! И если мы прямо сейчас, блядь, не поедем на остров и не сделаем то, что хотели, всё это будет зря! Ма́шина смерть будет напрасна! Наши поиски – тоже! Мы что, по-твоему, по приколу рисковали жизнями, чтобы добыть ключ?! После Амдермы я только и делаю, что спасаю твою шкуру, в то время как ты не пожертвовал ничем! Так что если ты сейчас не нажмёшь, наконец, на газ и не поедешь в аэропорт, я полечу в Рюген один! И доберусь я туда оборотнем, уткой или грёбаным зайцем – плевать. Но если ты хочешь меня кинуть и забыть всё – пожалуйста. Только помни, что ты у меня в долгу!

Сергей ткнул в меня пальцем и замолчал. Мне хотелось закричать, закрыть лицо руками и думать, что я в домике, как в детской игре в прятки. Там безопасно. Там хорошо. Там нет монстров. Но, сфокусировав зрение на пальце Сергея, я увидел, как его ноготь становится длиннее. Как волосы на руке встают дыбом и медленно растут.

– Твою мать…

По щелчку пальца Филин из психопата превратился в человека, корчащегося от боли. Он откинулся на спинку и закричал. Растущими когтями начал царапать обивку сиденья. Я видел, как он сопротивляется этому, но звериная натура одерживала верх. Его тело становилось больше, обрастало мышцами, одежда рвалась по швам.

Схватив пистолет, я выбежал из машины.

– На рассвете… Илюх… забери меня здесь же. И мы… мы закончим начатое.

Слово «начатое» прозвучало из его уст нечеловеческим рыком. Филин выбил дверь со своей стороны и упал на землю. Его зрачки стали узкими и пожелтели. Конечности за доли секунды трансформировались в звериные лапы.

Волколак сделал медленный шаг вперёд и оскалился. Из его пасти текла слюна, а взгляд выражал ярость. Я дрожащими руками направлял на него ствол и молился, чтобы мне не пришлось нажать на спуск. И если где-то внутри этого животного была спрятана душа, то именно она заставила волка отступить и скрыться в лесу.

– Сука!

Из глаз потекли слёзы, ноги стали ватными. Я упал на холодную землю и уставился в тёмное небо. Там ярко горели звёзды, напоминая о том, что где-то есть лучший мир.

«Это всё нереально. Просто нереально. Мы в чёртовом аду»– думал я, находясь на грани нервного срыва.

Рука с пистолетом инстинктивно поднялась. Дуло уперлось в висок.

Если там ещё остались патроны, то один я потрачу на себя.

И закончим с этим.

Филина не было на том же месте. Там была лишь порванная одежда и осколки вышибленного окна. Я проехал несколько метров, всматриваясь в глубину леса, но не увидел ничего, кроме зарослей.

Бросив машину на обочине, я направился в гущу леса, даже не надеясь найти друга. На стволах деревьев я заметил отметины от когтей, но не более. Ни выпотрошенных животных, ни порванных на части людей, ни крови – ничего. Зло обитало где-то поблизости, но не выдавало себя.

Громкий крик птицы прямо над ухом заставил меня обернуться. На ветке сидел ворон и всматривался в меня черными глазами.

– Если ты так хочешь смерти, отведи меня к нему, – сказал я, усмехнувшись про себя оттого, что начал разговаривать с птицами.

Даже если передо мной сидел не Кощей, попытаться всё равно стоило. Ворон сорвался с места и полетел вдаль, показывая дорогу. Вывел меня к полянке, где я увидел голого человека, лежащего на земле.

Филин скорчился в позе эмбриона и дрожал от холода. На его коже были следы крови и глубокие царапины. Я закинул его руку себе на шею и попытался поднять. Сергей едва стоял на ногах. Всё лицо его было в грязи, изо рта шёл пар.

– Илюх… – сказал он, едва выговаривая слова, – …прости.

Он чуть не упал на землю, но я удержал его на ногах.

– Ты был прав, – ответил я, – я у тебя в долгу.

Спустя время мы вышли к машине. Филин медленно начал приходить в себя. Я достал из багажника одежду, взятую у него дома, и помог одеться.

– Только аккуратней, – сказал я, садясь за руль, – после вчерашнего дверь с твоей стороны не закрывается до конца.

Филин захлопнул дверь и удивлённо посмотрел на вмятину с внутренней стороны и разбитое окно.

– Ты помнишь что-нибудь?

– Помню, как орал на тебя, чтобы мы… – он откашлялся, – чтобы мы поехали в Рюген. А дальше – ни черта.

– Думал, ты меня сожрёшь.

– Тебе следовало пристрелить меня. И жить спокойной жизнью.

– Боюсь, спокойной уже не получится. И пристрелить тебя – тоже.

Я поймал на себе его вопросительный взгляд.

– Пистолета у нас больше нет. Как и флюорита.

– Чёрт подери. Тебя вообще одного можно оставить?

– Послушай, я вчера был на грани того, чтобы вышибить себе мозги.

Я лежал на дороге и хотел только одного – смерти. Но потом… вспомнил всё, через что мы прошли. Вспомнил людей, которых спасли от нечисти.

– А камни чем тебе помешали?

– Если я сам смог найти в себе силы двигаться дальше, смог не нажать всё-таки на спуск, то флюорит мне уже был не нужен. Он превращал нас в монстров, но не делал… сильнее. По крайней мере, не морально.

Филин прервал мою исповедь громким, хриплым кашлем. Видимо, ночь, проведенная в лесу обнажённым, давала о себе знать.

– Пистолет я тоже закопал где-то в лесу. Думаю, в аэропорту у нас с ним были бы проблемы, – я усмехнулся.

– Аэропорту?

– Мы летим в Гамбург. Наш самолёт через несколько часов. С пересадкой в Стамбуле.

– Но как…

– После того, как я чуть не прострелил себе голову, я не знал, что делать. И на глаза попались твои ключи, валяющиеся в машине. Это был знак. Я съездил к тебе домой, собрал все документы и урвал последние билеты на самолёт. Ключ от сундука тоже у меня. Лететь восемь-девять часов, так что к ночи мы должны быть на острове. Ещё одного твоего превращения я не переживу.

Филин изменился в лице. Несмотря на то, что его жизнь разваливалась на части, он был рад тому, что мы закончим наше общее дело.

Когда мы добрались до аэропорта, Филин окончательно пришёл себя, хоть и выглядел так, словно пил всю ночь. Он мог передвигаться самостоятельно, но сильно хромал.

– Могу сказать, что Лесков наврал про русалок, – сказал он, опираясь о машину. – Явно не они забрали у него ноги. Это годы трансформаций тела сделали его инвалидом.

Мы зарегистрировались на рейс. К часу мы должны быть в Стамбуле. После семи – в Гамбурге. Останется плюс-минус пять часов, чтобы доехать до Рюгена и найти сундук. Иначе все завтрашние заголовки немецких газет будут об одичавшем волке, нагоняющим страх на жителей.

В зале ожидания я смотрел через панорамные окна на самолёты, и понял, что последний раз путешествовал с Леной. В прошлой жизни. Теперь нет ни Лены, ни путешествий.

– Ты сказал, что я не пожертвовал ничем, – сказал я Филину, сев рядом, – это неправда. Да, ты потерял гораздо больше, но… ради этой поездки я поставил на кон всё. Забрал все накопления. Не появлялся на работе уже несколько дней, у меня нет ни друзей, ни девушки, ни семьи. У меня нет жизни кроме той, где мы охотимся на нечисть и преследуем одну иллюзорную цель. Вчера я на полном серьёзе был уверен, что мы в Аду. Умерли ещё в Амдерме – упали в пасть чудовища или нас убил старик – и теперь путешествуем по загробному миру. Потому что…

Я глубоко вздохнул, старясь сдержать слёзы от накатившей ностальгии по привычному и удобному миру, где не существовало зла.

– Я понимаю, – с грустью в голосе ответил Сергей, – прости, если тогда это прозвучало как-то… грубо.

– Ты же понимаешь, что это поездка в один конец? Если мы вернёмся оттуда, то здесь у нас не будет практически ничего. А ты так вообще… Волколак.

– Пойду домой к Лескову и займу его место, – отшутился Филин, – буду писать книги и жрать овец.

– И охранять ключ от сундука? – улыбнулся я.

– Надеюсь, что когда мы вернёмся, никакого сундука больше не будет.

Несмотря на опасения, нас пропустили в самолёт, и через пять часов мы были в Стамбуле. Оставшиеся два часа до рейса в Гамбург решили скрасить нормальным обедом.

Я заказал большую пиццу, Филин – стейк. Когда перед ним поставили ещё горячий заказ, Сергей набросился на него, как голодный зверь.

Отодвинул столовые приборы, взял мясо руками и начал отгрызать от него куски. Несколько посетителей ресторана посмотрели на нас с отвращением. Но Филин, словно не замечая происходящее вокруг, продолжал пожирать стейк. С его губ стекала слюна, пальцы были в масле, стол – заляпан. И как только Филин закинул в рот последний кусок, он откинулся на стуле и вытер губы рукавом.

– Господь Всемогущий, как же это прекрасно. Возьму ещё один.

– Не замечал за тобой такой любви к мясу.

– Сам в шоке.

Когда подошедший официант забрал пустую тарелку и принял у Филина ещё один заказ, я наклонился чуть ближе и сказал полушёпотом:

– Прости, но… ты точно ничего не помнишь из прошлой ночи?

– Ты на что-то намекаешь?

– Когда я тебя нашёл, ты был в крови. Очень надеюсь, что это была твоя, но что если…

– Если я кого-то убил?

Я неуверенно кивнул.

– Даже если и так, то что? Осудишь меня за это? Лунатики не отвечают за свои поступки, психически больным людям приказы на ухо нашёптывает Дьявол, пьяницы и наркоманы не вспомнят и минуты прошедшего дня, так почему я должен отвечать за свою тёмную сторону? Если прошедшей ночью в том лесу кто-то и умер, то его смерть – явно не на моей совести.

– Но с твоей тёмной стороной можно бороться и…

– Обязательно займёмся этим, как только решим проблему с Кощеем!

Филин был прав. Для морализаторства было неподходящее время. На наш рейс уже объявляли посадку.

Мы успешно сели в самолёт и через два часа были в Германии. В стране, в которой планировали покончить со злом. Если, конечно, у судьбы не было других планов на этот счёт.

Аэропорт Гамбурга кишел людьми. Все они бежали по своим делам, опаздывали на рейсы, обнимались на прощание – никому из местных не было дела до того, что всего в пяти часах езды отсюда запрятан сундук, открыв который можно разрушить мироздание. Всё наше приключение сводилось к хождению по лесам, шахтам и заброшенным посёлкам, и, когда мы оказались в толпе, а не в гостях у одичавших психов, привычный мир напомнил о себе. Мир, в котором людям плевать на твои пустяковые проблемы. Подойди мы к кому-нибудь и начни рассказывать на корявом английском о том, что ищем сундук из народных сказок, нам бы рассмеялись в лицо.

Изучив карты местности, мы решили, что если где и хранится Кощеева смерть, то в национальном парке Ясмунд, на берегу Балтийского моря. Картинки в книге Лескова совпадали с фотографиями того места – волны бились о высокие скалы, на которых тянулись в небо кроны бесконечных деревьев.

На парковке у аэропорта было полно таксистов. Они, словно зазывалы на городском празднике, навязывали свои услуги. Большинство из них поднимали руки и удивлённо повторяли «Oh, nein, nein», когда я тыкал пальцем в место на карте, а после уходили искать тех, кто направлялся куда-нибудь поближе. Никто не хотел тратить бензин и четыре с половиной часа ради двух психов, которым к ночи приспичило добраться до острова. Даже за большие деньги.

Но минутная стрелка часов неминуемо приближала нас к тому, что скоро от этих таксистов останутся лишь куски мяса, если мы проторчим здесь до ночи.

Когда у меня на висках уже начал выступать пот, а солнце почти село за горизонт, я услышал позади голос с акцентом.

– Мужики. Поехали.

Полноватого вида мужчина вытащил изо рта сигарету и улыбнулся, выдохнув дым. Мы с Филином переглянулись, услышав русскую речь.

– Эти вас не отвезти никогда, – он показал рукой на коллег, – никто не хотеть на жопу приключений.

– А зря, мы бы их обеспечили, – сказал Филин и, недолго думая, сел в машину.

Таксисты крутили пальцем у виска, увидев, что кто-то всё-таки согласился нас отвезти.

Мы выехали из аэропорта, проехали длинный туннель, и дорогу начала окружать зелёная растительность и ухоженные здания с минимумом рекламы на фасадах. В отличие от московской суеты, здесь создавалось ощущение уюта и спокойствия. Мы петляли по спальным районам между двухэтажных домов и изящных церквей. Проезжали мимо красивых парков и неспешных рек.

– Touristen? – спросил водитель, посмотрев в зеркало.

Не хотелось разговаривать с таксистом о жизни, в то время как наши судьбы висели на волоске. Возможно, через пять часов мы окажемся мертвы, и тратить время на пустые разговоры – глупо.

– Ага, – только и ответил я.

– Что вам понадобиться в Рюген?

Если бы я знал. Если бы Филин знал. Если бы мы были уверены, что эта поездка не напрасна.

– Нам чуть дальше, – ответил

– Keine probleme. У меня там друзья часто рыбачить. Ловить вот таких рыб, – он отпустил руль и показал размер улова.

– Ага, – повторил я, окончательно растеряв интерес к диалогу, и попытался успокоиться, смотря на пейзажи за окном.

– Так что в Ясмунд? – не унимался водитель.

– Журналистский интерес, – ответил за меня Филин, видимо, поняв, что я начал выходить из себя.

Удивительная черта журналистов, которую не пропить – это правдоподобно врать. И хотя ни я, ни Филин журналистами больше не являлись, привычка осталась.

– О, тогда вы по адрес. Сказок начитаться?

– Сказок?

– Ja, ja, – и внезапно немец прочитал отрывок из русского стиха. – «Мимо острова Буян, к царству славный Салтан». Классик.

Видимо, вместо того, чтобы читать книгу Лескова, нужно было ориентироваться на сказки Пушкина. Ещё одна плохая черта журналистов – это действовать необдуманно. Спонтанно. Мы даже не знали историю острова – всё, что нас вело в этом приключении – интуиция и месть. Больше ни черта.

– Многие до сих пор туда приезжать, – продолжил таксист, – в основном, чтобы искать волшебный дуб. И камень под ним. Алатырь, ja? Алатырь исполнять желания.

В этот момент интерес к разговору вернулся. Возможно, от навязчивого водителя получится узнать что-то новое.

– И что, кто-нибудь нашёл? – со скепсисом спросил Филин.

– Да нет там никакой дуб. Остаться только поверья. Нам на них плевать, но вот русским… так и тянуть их на Рюген.

– Они правда верят, что камень исполнит желание?

– Скорее, как и вы, искать приключения. Раньше на острове иметь славянское поселение. Вот historiker, literaturkritikerin или… не знать кто… и решить, что Пушкин, когда писать про Буян, именно Рюген иметь в виду. С тех пор русские туда слетаться, как пчёлы на мёд. В сказки, может, и не верить, но прикоснуться к чему-нибудь… mystisch хотят. Но чтобы туда так рваться ночью – в первый раз видеть. Вы как мотыльки – лететь на свет.

– На какой свет?

– Свет от маяка. Дуба там, может, и нет, но маяк гореть.

Таксист посмотрел на нас, словно ждал разумного ответа нашему поступку. Но, так и не дождавшись, замолчал и сконцентрировался на дороге.

Я же засмотрелся в окно на живописные виды и, пребывая далеко в мыслях, незаметно для себя уснул. Долгие перелёты и постоянная нервотрёпка победили в борьбе с разумом, который твердил, что надо следить за Филином и не допустить кровавой бойни.

Меня разбудили сигналы клаксона, раздающиеся со всех сторон.

– Verdammte scheisse! – крикнул таксист, ударив по рулю. – Похоже, до острова вам не добраться.

Окончательно проснувшись, я посмотрел на часы.

23:20. Филин ёрзал на сидении и сжимал кулаки, не находя себе места.

– Пора валить, Илюх, – шёпотом сказал он.

– Что случилось?

– Пробка на мосту, – ответил водитель. – Часа два здесь простоять, не меньше.

У нас в запасе было всего сорок минут. Сорок минут до трагедии.

– Тебе плохо? – обратился водитель к Филину, видя, как тот едва не снимает с себя кожу.

– Мне, блядь, отлично! – крикнул Филин, вцепившись в волосы.

Он вёл себя так, будто по его телу бегали полчища насекомых. Я боялся, что сейчас он вцепится бедному немцу в горло.

– Простите его, он на нервах. Есть какой-нибудь другой путь?

Тот, судя по выражению лица, обиделся, что на него огрызнулись.

– Туда только один дорога. «Другой путь» – это вплавь. Но вы же не совсем психи, – он посмотрел на Филина, – верно?

– Мы – совсем! – заорал я.

Я выбирал в картах маршруты, но все они требовали времени. Те же паромы довезли бы нас только до Шапроде. Оттуда ещё час на машине.

– Твою мать! У нас нет часа!

Я вспомнил истории таксиста про улов, которые не хотел слушать в начале поездки.

– Вы, вроде, про рыбаков рассказывали? Они нас не довезут?

– Оh, ja, ja. Эти отвезти. Если очень попросить.

Филин побледнел и зарычал от боли, спрятал руки в карманы, чтобы никто не увидел когти.

– Отлично, нам нужно к ним! – сказал я.

– Может, всё-таки, в krankenhaus? – он кивнул на Филина, намекая, по всей видимости, на больницу.

– Поехали, твою, сука, мать, к рыбакам!

Повисла гробовая тишина. Немец смотрел на нас с каменным лицом. Филин был на грани того, чтобы выбить ещё одну дверь. Ситуация выходила из-под контроля.

Я достал из кармана пачку купюр и, не пересчитывая, протянул таксисту.

– Пожалуйста.

– Keine probleme.

Мы доехали до места. Филин и я остались в машине, пока наш новый знакомый договаривался с местными о ещё двух попутчиках. Передал им деньги и пожал руки. Судя по тому, что у Филина уже росли клыки, своих друзей таксист больше не увидит. Возможно, нас он тоже видит в последний раз.

Рыбаки смотрели на нас с подозрением. У них была белая яхта, набитая удочками, рыболовными сетями и снастями. Один из парней прошёл к штурвалу, и мы выехали к заливу Грайфсвальдер-Бодден. Другой разбирался с оборудованием и не спускал с нас глаз. Филин был похож на наркомана при ломке, а я – на его заботливую мать, которая приводит его за руку к врачам. Не обращая внимания на подозрения рыбаков, мы прошли в каюту.

Иногда приходится действовать исключительно по наитию. У тебя нет плана, но ты точно знаешь, что надо сделать. Так произошло и в этот раз. Когда я увидел кровать и заприметил канаты на палубе, у меня возникла идея.

Я привяжу Филина и запру его здесь, а хозяевам яхты скажу, что мой друг сильно болен. У Сергея уже вырастала шерсть, уши становились больше, а ноги подкашивались. Я надел ему на голову капюшон и бросил на кровать.

– Ради твоего же блага, – сказал я.

– Мне… пиздец, – нечеловеческим голосом ответил он.

Один из рыбаков вбежал в каюту и, увидев эту сцену, схватился за голову. Мне было бы трудно объяснить ему на немецком, что происходит. Я начал обматывать Филина, потому что от этого зависела моя жизнь.

Рыбак позвал штурмана, и когда тот показался на пороге, его глаза едва не полезли на лоб. Выкрикивая неразборчивые ругательства, рыбаки оттолкнули меня и начали освобождать Филина.

– Stopp! Stopp! Nein!

Но они не слышали меня. Возможно, они хотели вывести его из каюты и высадить нас на берегу. Им не нужны проблемы.

Я пытался остановить их, но один из парней схватил меня за грудки и что-то гневно прорычал сквозь зубы. После оттолкнул меня с такой силой, что я оказался на полу.

Филин сопротивлялся, орал и дёргался на кровати, словно из него изгоняли дьявола. Ситуация патовая. Я оказался на одной яхте с оборотнем далеко в море. А люди, которых я хотел спасти, не чувствовали опасности и делали всё, чтобы не дожить до рассвета.

Иногда приходится действовать по наитию, а иногда решение принимаешь не ты, а инстинкты – тело само ведёт тебя. Выглядит, как оправдание, но в тот момент мне было не до размышлений. Словно в трансе, я поднялся на ноги и выбежал из каюты. После захлопнул дверь и повернул замок.

Снаружи подпёр дверь всем, что попалось под руку – бочками, ненужным металлолом, а ручку обмотал канатом и привязал его к перилам.

Яхта подпрыгнула на волне и меня обдало холодной водой. Не прошло и пары минут, как изнутри каюты раздались крики и животное рычание. Рыбаки ломились в дверь и безуспешно пытались ее открыть.

Первой эмоцией был страх. Страх, что рано или поздно Филин вынесет хлипкую конструкцию и сожрёт меня. Следом за ним пришло осознание, что в зверя превратился не Филин. В зверя превратился я. Человек, скормивший двух молодых парней волколаку.

Спустя время крики затихли, сменившись на едва слышное рычание. Из-под двери текла кровь, словно напоминая о моём зверском поступке.

До рассвета было несколько часов. Как управлять яхтой я не имел ни малейшего понятия. Оставалось только крутить руль туда, куда показывал навигатор. До Ясмунда было несколько часов езды. А скрежет из каюты и волчий рык напоминали мне, что ехать нужно быстрее. Но контролировать скорость этого гроба я не умел.

Подняв взгляд, я увидел в рубке фотографию. На ней были изображены два счастливых друга, держащие в руках огромного окуня.

Яхта неслась в ночи сквозь волны, проливной дождь и сильный ветер. Я промок с головы до пят, но это волновало меня меньше всего. Когда я уже почти обессилел, увидел впереди свет маяка.

«Вы как мотыльки – лететь на свет»,– вспомнились слова таксиста.

Рык и удары по двери становились всё громче. Филин пытался выбраться, наверняка уже разобравшись с двумя тушами. На меня накатила истерика – с одной стороны был озлобленный волк, готовый оставить от меня только кости, с другой – высокие скалы, о которые я разобьюсь, если не узнаю, как сбавить скорость. И бездушная тёмная вода вокруг.

***

Я никогда не умел плавать. Помню, как в детстве отец отвёз меня на лодке в центр озера и толкнул в воду.

– Если хочешь жить, научишься плавать, – сказал он.

Я беспомощно барахтался в воде, жадно глотая воздух, и чувствовал, как меня тянет на дно. Крики, плач и просьбы о помощи не произвели на отца никакого впечатления. Он с равнодушным лицом сидел в лодке и затягивался сигаретой. Было ощущение, что он топит бездомного котёнка, от которого попросили избавиться.

С трудом, на грани истерики я всё-таки доплыл до берега и дотронулся ногами до заветного дна.

– Я уж думал останусь без сына, – расплылся отец в ехидной улыбке.

С тех пор я не посетил ни одного бассейна. А когда приходил на озеро, спокойно сидел на пляже, вспоминая тот день и размышляя, спас бы меня отец или позволил бы умереть, если бы я перестал так рьяно пытаться выплыть.

***

Прыгать в воду – не вариант, быть съеденным – тоже. Поэтому из трёх зол я выбрал наименьшее – хоть как-то пришвартоваться к берегу.

Когда до него оставалось несколько метров, я не придумал ничего лучше, чем развернуть яхту боком, чтобы смягчить столкновение.

Судно задело дно, перевернулось и выкинуло меня на землю. Боль по всему телу от столкновения с песчаными скалами пришла не сразу. Её опередил страх, потому что я увидел лежащую на борту яхту и открытую дверь каюты.

Сначала в проёме показались два ярких жёлтых глаза, после – озлобленная волчья морда в крови. Волколак заприметил свежее мясо и медленно пошёл в мою сторону. Я схватил первый попавшийся камень и бросил в сторону Филина. Рука отдала жгучей болью.

Я начал карабкаться вверх по отвесной скале, одной рукой цепляясь за изредка растущие кусты. Камни и песок осыпались под ногами, падая на волка.

Забравшись на несколько метров, я принял более-менее устойчивое положение и посмотрел вниз. Волколак пытался добраться до меня, но каждый раз съезжал обратно, оказываясь под градом грязных камней.

Мне оставалось только молиться, чтобы я сам не упал – прямо в клыкастую пасть, и ждать рассвета. Шок, благодаря которому я оказался здесь, прошёл, и вернулся страх. Рёбра ныли так, словно в них были воткнуты десятки ножей, руку невозможно было согнуть, не заревев от боли, на спине, судя по ощущениям, были десятки синяков, из-за которых я не мог полноценно лечь. Вдобавок ко всему становилось холодно из-за промокшей насквозь одежды.

А волколак подо мной продолжал рычать и не оставлял попыток подняться на скалу, словно настырный пёс, просящий еду. Видя его шерсть в крови и куски одежды, застрявшие в зубах, я уже не так сильно винил себя за убийство рыбаков. Они сами прыгнули в лапы смерти. Что они, что мы оставляли за собой кровавый след, но только разница в мотивах. Мы хотели искоренить зло, они – разбогатеть на продаже рыбы. И пали жертвой пищевой цепочки.

Небо на горизонте стало светлее.

Наш первый рассвет в Рюгене мы встретим на грани смерти – я едва могу двигаться, а Филин будет пожинать последствия очередного превращения.

Часть восьмая.

Выбор

Как только появились первые лучи солнца, волчье рычание прекратилось, а с ним и попытки волколака сожрать меня. Филин медленно начал трансформироваться обратно в человека – обессиленного, беспомощного, опустошённого. У подножья скал теперь лежал мой хороший друг, а не хищный зверь.

Я оттолкнулся от земли и съехал по песку. Двигаться было трудно, не говоря уже о том, чтобы встать на ноги. Филин лежал на животе и дышал так, словно переплыл море только при помощи рук.

– Есть хорошая новость и миллион плохих, – сказал я, уронив голову и посмотрев в небо.

Филин ничего не ответил, даже не поднял взгляда.

– Хорошая – мы наконец в Рюгене. Плохая – у меня, судя по ощущениям, сломано всё, что только можно. Ещё одна плохая – я скормил тебе моряков. Плохая новость номер три – мы понятия не имеем, где искать сундук. Дальше продолжать?

Филин закричал. Закричал громко и отчаянно. Начал бить землю кулаками и наконец увидел кровь на своей коже.

– Тебе надо одеться, – сказал я, бросив взгляд на перевёрнутую яхту. – У рыбаков наверняка осталась куча запасной одежды. Им она теперь без надобности.

Филин, ни слова не говоря, встал и захромал в сторону яхты. Пролез под бортом и вернулся уже с обновлённым шмотьём. Рубашка и шорты ему были малы, к тому же они были грязные и мокрые, но это лучше, чем расхаживать по берегу голым.

– Это… это всё я сделал? – спросил он, вернувшись к скалам.

Я не подумал о том, что на Филина так подействует вид растерзанных им же моряков. Опустив взгляд, я лишь быстро кивнул.

– А ты… ты тогда как уцелел?

– Я тоже иногда превращаюсь в зверя, у которого нет понятий о морали и совести.

Филин замолчал, не став дальше расспрашивать о произошедшем. Я был ему благодарен.

Мы сидели у подножья скал и смотрели на красивый рассвет на горизонте. Над безмятежной гладью воды кружились чайки, где-то вдалеке выпрыгивали из моря дельфины, и, если бы не обстоятельства, это было бы самое лучшее утро в моей жизни.

– Что будем делать? – спросил я.

– Двигаться дальше.

Казалось, Филина ни капли ни смутила ни одна из моих новостей. Он был настроен дойти до конца, даже если к сундуку мы доберёмся калеками.

– Но… куда?

– Что-нибудь придумаем.

Не знаю, сколько времени мы после этой фразы просидели в тишине, но вскоре ответ сам пришёл в руки. Будь я Кощеем, ищущим смерти, я бы тоже устал ждать, пока двое Иван-царевичей налюбуются рассветом. По белоснежному песку, оставляя за собой маленькие следы и отпрыгивая от выброшенных на берег волн, к нашим ногам прибежал заяц. Он был самым неуместным элементом в этой картине. Большой белый заяц с длинными ушами, стоящими торчком, и мокрым носом. Он обнюхал нас, дёргая усиками, и встал рядом.

– Кажется, он хочет, чтобы мы пошли за ним, – сказал я и улыбнулся абсурдности происходящего.

– Мы не влезем в его нору, – фыркнул Филин.

– Может, он хочет отвести нас в страну кошмаров, а не чудес, – я скорчился от боли, когда поднимался на ноги, – пошли, Алиса.

Будь мы в сказке Кэрролла, мы бы опоздали на чаепитие, потому что, в отличие от зайца, передвигались крайне медленно. Но ушастый вошёл в наше положение и останавливался каждый раз, когда отбегал на несколько метров. По его взгляду можно было прочесть, что он устал ждать и уже передумал отводить нас к Шляпнику.

Наш новый друг завернул за скалы, и, когда мы проследовали за ним, ужаснулись увиденному. Он действительно привёл нас в ад. Первым делом мы закрыли носы от вони и отмахнулись от полчищ мух. Пляж был усеян трупами собратьев ушастого. Какие-то тела разложились полностью, до костей. На других ещё виднелась кожа, от которой падальщики отгрызали куски. Всё было в крови, грязи и воде. Нельзя было ступить и шага, не раздавив труп.

В отличие от нас, зайца, единственного живого зайца на этом пляже, это вообще не волновало. Он стоял посреди этого ужаса и пялился на нас, как на идиотов. Меня от увиденного стошнило – рвота доставляла ужасную боль. Филин держал меня за шиворот, чтобы я, не дай бог, не упал на останки

Насладившись зрелищем, заяц подбежал к скалам и начал рыть лапами землю. Но в какой-то момент остановился и повернулся к нам – ждал, что мы ему поможем. А мы вели себя так, словно были на несколько ступеней эволюции ниже него.

Перешагивая через разложившиеся трупы, наступая босыми ногами на кровь и стараясь не поскользнуться, мы подошли к ушастому. Упав на колени, я начал здоровой рукой рыть землю. Филин помогал мне, отбрасывая большие горсти песка. Сами не понимая, зачем это делаем, мы бесцельно продолжали ковырять грязные скалы. Когда песок стал тверже, я протянул руку и не без отвращения схватил первую торчавшую из земли кость. Рыть стало в разы легче. Наконец, мы наткнулись на что-то твёрдое. Из кучи песка выпирала здоровая металлическая ручка. Схватившись за неё, мы потянули находку на себя.

Я всё-таки упал, испачкав рубашку в крови. Но с губ не сходила довольная улыбка.

– Сундук… – сказал я, не веря своим глазам

– Сундук! – крикнул Филин, подтвердив, что я не схожу с ума

– Это, мать твою, сундук! – заорал я и зашёлся истерическим смехом.

Это был тяжёлый, грязный, местами проржавевший сундук, в котором мог поместиться даже маленький медведь. Сняв с шеи добытый с таким трудом ключ, я дрожащими руками вставил его в замочную скважину. Филин схватился за голову и, судя по выпученным глазам, не знал, радоваться ему или плакать. Мы были пиратами, которые наконец нашли заветный клад.

Ключ повернулся в замке, но крышка осталась на месте. Приложив все усилия, мы не смогли её поднять ни на сантиметр. Филин пришёл в ярость и уже хотел было пнуть его ногой, но вовремя передумал, подбросив в воздух лишь горсть песка.

– Сука! – в отчаянии я несколько раз ударил ладонью по крышке. – Сука!

Я зажмурил глаза, стараясь не зареветь от бессилия.

– Стоп… – услышал я голос Филина, – смотри.

Из-за моих ударов от сундука отлип песок, обнажив ещё одну замочную скважину.

– Ключа… два?

– Видимо, где-то в лесу прячется ещё один волколак, – на выдохе ответил Филин, упав спиной на берег.

– Твою мать!

Меня трясло. Столько жертв, нервов, покалеченных судеб и всё ради того, чтобы в финале мы пришли к запертому сундуку. Не выкинь я ствол, точно бы вышиб себе мозги.

Как пациент психушки, я вцепился в волосы и закричал. А заяц так и продолжал беззаботно прыгать, словно поддразнивая нас.

Я посмотрел в его бездонные чёрные глаза, затем осмотрел провонявший пляж. Вокруг были только трупы убитых зайцев. И мне в голову пришла одна бредовая, но до боли логичная мысль. Это была последняя попытка человека, вот-вот сорвавшегося бы с крыши, устоять на ногах.

– Серёг… – сказал я. – Мне кажется, это не просто туши мёртвых животных.

– А что это, блядь? Головоломка? Нужно собрать из них «SOS», чтобы нас увидели с вертолёта?

– Это неудачные попытки тех, кто был здесь до нас.

Филин оживился и приподнялся на локтях. Судя по выражению его лица, он тоже увидел в этой ужасной картине что-то новое. Не мы одни хотели убить Кощея. Не мы одни приходили на этот пляж. И не мы одни пытались открыть сундук. Все эти туши – неудачи тех, кто уже был здесь и знал, где искать второй ключ.

«Раскрою вам секрет, – вспомнились мне слова Кощея в хижине, – моя смерть на кончике иглы. Игла – в яйце, яйцо – в утке, утка – в зайце, заяц – в сундуке, а сундук… сундук на острове Буян. Это вам не Амдерма, ребятишки, оттуда можно и не вернуться живым»

Заяц был не в сундуке. Заяц был снаружи. Бегал рядом, давая подсказки.

Ни слова ни говоря, Филин встал и подошёл к ушастому. Сел возле него, погладил по шёрстке. Тот даже не пытался убежать, а словно домашний питомец ждал своей участи.

– Прости, – сказал Филин, смотря ему в глаза, и в следующую секунду с животной яростью сломал зайцу шею.

– Серёг…

Не обращая на меня внимания Филин схватил с земли камень и, отчаянно вопя, несколько раз ударил нашего белого друга по голове, размозжив ему череп.

Воспоминания о том, как я с отцом стоял над тушей убитого им зайца, нахлынули с новой силой. И, как тогда, я ничего не смог сделать. Лишь тупо смотрел, как хищник убивает тех, кто слабее.

Филин использовал всё, что попадалось под руку – острые камни, прогнившие кости, ногти – чтобы добраться до внутренностей ушастого. В какой-то момент он попытался порвать тому кожу зубами, но безуспешно.

Я вспомнил, как в аэропорту он набросился на мясо – точно также он сейчас терзал убитого зайца, словно это было изысканно поданное блюдо. От увиденного мне стало плохо, но из горла вырвался лишь тихий хрип.

Брюхо животного было вспорото. Филин засунул в зайца руку, словно тот был плюшевой марионеткой в его спектакле. И несколько секунд спустя вытащил по локоть окровавленную руку. В его ладони был зажат золотой ключ. Я не поверил своим глазам.

– Я не буду о нём грустить, – отдышавшись, сказал Филин, – в конце концов, не я засунул в него этот долбаный ключ.

Подойдя к сундуку, он повернул ключ в замке, и крышка приоткрылась. Но после всего, никто из нас не спешил его открывать. Кто знает, что может оказаться внутри. Мы стояли перед вещью, в которой, возможно, лежит то, что может разрушить мироздание.

– Насчёт три, – сказал Филин. – Готов?

Я неуверенно кивнул.

– Три! – скомандовал Филин и пнул крышку ногой.

Мы осторожно нагнулись к открытому сундуку, будто заглядывая в жерло вулкана. С громким и оглушающим «кря!» мне в лицо ударилось что-то мягкое. Открыв глаза, я увидел, что из сундука вылетела утка, но, ударившись о моё испуганное лицо, упала на песок.

– Блядь! – крикнул я, всё ещё не осознавая происходящее. Сюжет старых русских сказок оживал на наших глазах, и от этого становилось жутко.

Филин попытался схватить птицу, но та взлетела в воздух и приземлилась на выступе скалы высоко над нами.

Мы пришли к тому, с чего начинали – снова сидели на берегу, а заветная цель уютно устроилась над нашими головами.

– Похоже, придётся убить ещё одну божью тварь, – сказал Филин, подняв взгляд.

– Если только мы сможем её достать.

– Сможем, – уверенно ответил он и поднялся на ноги.

Филин встал передо мной и начал бросаться в утку камнями. Но каждый раз промахивался, и камни чудом не падали на меня. Я из-за сильной боли не мог ему помочь и контролировать ситуацию был не в состоянии.

– Серёг, ты так меня убьёшь, а не птицу!

– Так встал бы и помог мне! – крикнул он, размахиваясь в очередной раз.

Я выставил вперёд руку, которую едва мог согнуть и показал пальцем на рёбра.

– С радостью бы, но так я быстрее покалечусь, – я посмотрел вверх и едва увернулся от летевшего камня. – Оставь её в покое! Сама спустится к воде.

– Лично у меня нет времени ждать! А ты… ты вообще сделал хоть что-нибудь ради нашей цели? Сидишь только и ноешь постоянно!

У Филина не было в кармане камней, превращающих его в озлобленную тварь, а значит теперь он говорил искренне. И искренне меня ненавидел.

– Не поверишь, но только благодаря мне мы здесь! А в трёхстах метрах отсюда лодка с мёртвыми рыбаками!

Теперь, когда страх отпустил меня, я всё больше презирал себя за тот поступок. Наверняка можно было обойтись без жертв. Сколько бы я ни искал оправданий, например, что моряки сами напросились на смерть, вины с себя я так и не снял.

Филин сжал в руке камень, слегка подбросил его и снова поймал. Я был уверен, что в этот раз, он кинет его не в утку, а в меня.

– Забудь ты уже про них, – сказал он, – либо ты, либо они. Я же не ною тебе ни об убитом зэке, ни о зайце, ни о психе из Амдермы, ни о твоей романтичной вампирше. Мы сделали слишком многое, чтобы отступать.

Он в очередной раз попытался подбить утку, но безуспешно. Странно, но после слов

– Тварь! – Филин пнул ногой песок и злобно посмотрел на птицу.

В конец обезумев, Филин разбежался и попытался забраться на скалы

– Стой, придурок!

Но он не слышал меня, продолжая цепляться руками за выступы и мелкие ветки, словно опытный скалолаз. Он не взобрался и на несколько метров, как очередной сук под его тяжестью сломался, и Филин, вопя и закрывая лицо руками, съехал к подножью скал. Его кожа была разодрана и кровоточила. Он наконец принял поражение.

Мы подняли головы, и я не поверил своим глазам. К утке подлетел ворон и вцепился в неё когтями. На меня посыпалась горсть перьев, ворон бил бедную птицу клювом и лапами спихивал с места. Та была бессильна перед хищником. Она спикировала вниз и предприняла жалкую попытку убежать, но ворон не дал ей этого сделать. Филин тут же подбежал к утке, игнорируя свои раны, и со всей силы ударил ногой ей в голову.

Второй раз я не пережил бы зрелище, как Филин голыми руками разделывает животное, и сконцентрировался на вороне. Он, поняв, что его помощь больше не требуется, сел на край сундука и издал громкий крик.

Меня словно ударило молнией, когда я понял, что вороном был не Кощей. Он помог найти его хижину, когда мы заблудились в лесу, привлёк внимание, когда в доме горел анчутка, привёл меня к Филину, когда тот превратился в зверя. Всё это время я думал, что Кощей в облике чёрной птицы помогает нам, чтобы быстрее разрушить мир. Но это была совершенно другая птица, и мне оставалось только догадываться о причинах её поступков. Я кивнул ей в знак благодарности, и по моему лицу расплылась счастливая улыбка.

Но она тут же слетела с губ, когда я повернулся на крик Филина. В его ногах лежал изуродованный труп утки, а в ладони он зажимал большое белое яйцо. Словно ребёнок, выигравший на утреннике игрушку, он радостно кричал и топал ногами, размахивая добычей.

– Илюх! Я сделал это!

После этой фразы он подошёл к сундуку, спугнув ворона, и разбил яйцо о дно. Встав на колени, он медленно достал оттуда иглу.

По его совершенно безумному взгляду, истеричной ухмылке и дрожащим рукам я понял, что он вот-вот её сломает.

– Стой! – крикнул я. – Подожди!

Превозмогая жуткую боль, я поднялся на ноги и подошёл к нему.

– Ты… уверен? Может…

Он ничего не ответил, лишь зашёлся дьявольским смехом и сжал иглу пальцами с двух концов.

– Серёг, – я положил руку ему на плечо, – уверен, что это не ловушка?

Он оттолкнул меня и оскалился. Передо мной был человек, слетевший с катушек. И теперь, когда в его руках власть, он не остановится ни перед чем.

– Ты прямо сейчас можешь уничтожить Землю!

– Если вместе с ней сдохнет и Кощей, я – за.

– Остановись, давай подумаем. Что, если эта чёртова игла ничего не решает?

Я бросился к нему, вцепился в воротник и попытался вырвать иглу. Но Филин был сильнее: двумя мощными толчками он повалил меня на землю. Сил сопротивляться не осталось. Я принял поражение.

– За смерть Маши, – серьёзно сказал он, посмотрев мне в глаза, – за всё, что он сделал с нами.

Филин стоял на коленях, смотрел мне в глаза и пытался донести свою покалеченную философию. Игла в его руках дрожала, на глаза наворачивались слёзы.

– Прости, Илюх, – сказал он, – но если Лесков прав и мир разрушится… то встретимся в аду.

Громко закричав, он сломал иглу надвое.

Я мог бы сколько угодно распинаться про то, что услышал звон, раздавшийся в ушах, что увидел, как на горизонте поднимаются волны, или что небо трещит по швам, но всё это будет игрой моего больного сознания. Потому что ровным счётом не произошло ничего.

Филин держал в каждой руке по половине иглы и, судя по испуганному взгляду, не понимал, совершил великую месть или нет.

– В-всё? Всё з-закончилось? – заикаясь, спросил он. – Кощей мёртв?

– Варианта два, – ответил я, отдышавшись, – либо Кощей действительно мёртв, а Лесков ошибался, либо игла…

– Ненастоящая, – раздался зловещий грубый голос позади меня.

Я обернулся на источник звука и лицом к лицу столкнулся с воплощением ужаса.

Кощей не выглядел как дряхлый старик из хижины, цеплявшийся за трость. Теперь он словно сошёл со страниц древних мифов. На двухметровом скелете, обтянутом серой кожей, висели видавшие виды доспехи. Череп украшала корона с торчавшими белыми кольями. В отличие от нашей последней встречи, теперь он опирался не на трость, а на величественный, блестящий на солнце меч.

– Вы… добрались, – сказал он низким голосом. Именно таким голосом в фильмах ужасов разговаривает Смерть или сам Дьявол.

Не успел я ничего ответить, как мимо пронёсся Филин. Сжимая кулаки от злости, он набросился на божество голыми руками.

– Убью! – прорычал он, уже отводя руку для замаха.

В лоб ему уперлась костлявая ладонь Кощея, сдерживая, словно капризного ребёнка. Рот Бессмертного открылся, изрекая не то молитву, не то проклятье.

На моих глазах Филин обмяк, а его тело начало обрастать шерстью. Он снова превращался в животное. Не в волколака с горой мышц, а в обычного серого волка. Заскулив, он лёг у ног Кощея, словно послушный пёсик.

– Оставайся же таким навеки, – изрекло воплощение Дьявола. – Ты больше не человек.

Я стоял, словно прибитый к земле, наблюдая за этой картиной. Кощей закинул меч на плечо и прошёл мимо, обернувшись на меня. На месте его глазниц были две большие чёрные дыры.

Силой захлопнув сундук, он сел на крышку и резкими движениями начал затачивать меч.

– Зачем вам это было надо? – спросил он, словно добрый полицейский, поймавшей мальчишку на мелком воровстве.

– Мы… мы хотели отомстить за смерть Маши, – голос дрожал от волнения, но, если я никак не попытаюсь оправдаться, буду сидеть у его ног, как волк, когда-то бывший моим другом. – Истребить зло.

– Зло? – из его пасти донесся короткий хрип, который можно было принять за усмешку. – Я – зло?

Ответа у меня не было.

– Я хочу, чтобы мир существовал в гармонии. А вы эту гармонию нарушили. Не останови я вас, вы бы продолжили охоту на ведьм. Но что вам это дало? Твой друг теперь дикое животное, да и сам ты больше не человек. Зверь, – прорычал он.

После его слов, мне, словно нашкодившему ребёнку, стало стыдно. В этом путешествии мы не заметили, как превратились в тех, на кого охотились – в безжалостных тварей, убивающих всё живое на своём пути. Как зэка, как моряков на яхте, как жителей Амдермы, чей посёлок ушёл под воду.

– Вы – хуже нечисти. Для вас, людей, нормально убивать скот, чтобы употреблять мясо в пищу. Испокон веков вы вынуждены истреблять, чтобы жить. Как и для нечисти – питаться кровью или страхами людей. И пока соблюдается баланс – мир в гармонии. Но как только вы решаете идти дальше, убивать нечистую силу, рассказывать об этом миру – вы переходите черту. И планета превращается в поле боя. Не останови я вас – началась бы война. Восторжествовал бы вселенский хаос.

Кощей в очередной раз провёл точильным камнем по мечу, издав противный звук.

– Не мы начали эту войну. Ты убил…

– …Девочку. Невиновную девочку – правда. Она была жертвой. Посланием, чтобы вы поняли, что дальше идти нельзя. Но вы, люди, слишком настырные, чтобы остановиться. Вы будете жертвовать всем, ради своих эгоистичных целей. Не вы первые, не вы последние, – он развёл руками, демонстрируя убитых зайцев. – Твой друг заплатил за это слишком высокую цену. Как и предыдущий отчаянный герой.

Кощей оглядел пляж, словно искал кого-то.

– Вон, – он показал длинным костлявым пальцем с большим перстнем на ветку. – Прошлый самозванец.

Ворон, на которого указывал Кощей, издал громкое «кар». Внутри птицы был заточен ещё один неудачник, не дошедший до конца. Кусочки картины в голове складывались в единое полотно.

Бессмертный вытащил ключи из сундука, встал со своего

– А ты? Какую цену ты готов заплатить? Готов погрузить мир в хаос?

Он потянул за цепь на шее, и из металлических доспехов показалась золотая игла. Настоящая. Не фальшивка, которую он положил в яйцо.

Я не ответил. Кощей убрал меч и повернулся спиной.

– Ты первый, кому я предлагаю выбор. Ты не идёшь напролом, а обдумываешь каждый свой поступок. Или почти каждый, – он повернул голову в сторону разбитой яхты. – Некоторые такого выбора лишены.

Он наклонился и погладил волка, бегающего у ног. Почесал за ушком, как человек, радующийся подаренной собаке, и повесил ключ Лескова ему на шею. Жаль, на его лице нельзя было прочитать ни одной эмоции.

– Выбор? – неуверенно спросил я.

– С каждым годом стало всё сложнее удерживать вселенское равновесие. Рано или поздно если не такие как вы разрушат мир, то он уничтожит сам себя. Человечество растрачивает энергию, природные ресурсы, люди убивают сами себя, они лишены эмпатии. У зверей, например, таких проблем нет. Как и у нас. Мы убиваем только ради пищи и не мним себя венцом эволюции. В отличие от вас.

Мне сложно было что-либо возразить божеству. Он прав. Человек так устроен.

– Человек так устроен, – вырвалось у меня из уст.

– В этом и заключается главная проблема, – Кощей закончил играться с волком и встал во весь рост. – И я предлагаю тебе всё это закончить. Или оставить этот мир медленно, но верно гнить дальше, помогая мне сделать так, чтобы ни один из вас больше даже не подумал искать иглу.

– И как я могу это сделать?

– Возвращайся домой, пиши дальше свои паршивые статьи про нечисть. Пиши так, чтобы тебя все считали психом, а не провидцем, как Лескова. Утрируй, преувеличивай, рисуй карикатуры на демонов и вампиров, чтобы никто не смог их сравнить с ними настоящими. Будь мнимым охотником за привидениями, обманывающим доверчивых людей. Твоя репутация будет как у городского сумасшедшего, но только ты будешь знать, что отвечаешь за вселенскую гармонию. А я сделаю так, чтобы путь назад был лёгким.

Кощей воткнул меч в песок.

– Сядь. Протяни руку.

Я сделал, как было велено. По одному свистку Бессмертного ко мне подбежал волк и начал облизывать пальцы. По щеке потекла слеза, когда я до конца осознал, что Филин зализывает раны. Будь он человеком – только бы наделал мне новых.

Когда я встал, рука больше не болела, рёбра не ныли, синяки и ссадины не доставляли дискомфорта.

– Либо, – продолжил Кощей, сняв с цепи иглу и протягивая её мне. – Закончи всё здесь и сейчас. Никаких мучений. Страданий. Мир схлопнется, и, может, однажды на его месте выстроится новый.

Не отдавая отчёта своим действиям, я взял из его холодных пальцев иглу. И так и остался стоять с ней на протянутой руке, не зная, что предпринять.

– Но, кажется, очутившись по ту сторону реальности, ты стал забывать, что существует ещё и обычная жизнь. Та, где нет вампиров и волшебных сундуков. И она гораздо… гораздо хуже всего того, что ты увидел здесь. Выбор за тобой.

Я опустил взгляд, едва сдерживая слёзы, и зажмурился. Когда открыл глаза, рядом не было ни Кощея, ни волка, ни сундука. Были только падальщики, доедающие мясо зайцев. И золотая игла, зажатая между пальцами.

На горизонте замаячили несколько лодок. Раздались звуки полицейской сирены. Когда они подъехали ближе, из рупора раздалась немецкая речь. Это по мою душу – рыбаков наконец нашли. Плана, как объяснить полиции Рюгена, что не я растерзал парней и угнал лодку, у меня не было. В моих руках была власть всего мира, но сделать я так ничего и не смог. Лишь поднял ладони, упал на колени и положил руки за голову.

Эпилог

– «После нас хоть потоп» – слышал такое выражение?

Следователь, уставший мужик со шрамами на лице, кинул на стол толстую папку и сел напротив. Четыре стены с облупившейся краской, деревянный стол и обвинение во всех грехах – вот благодарность за спасение мира.

– Приходилось, – ответил я, опустив взгляд.

– Что ж вы с товарищем натворили такого в Амдерме, что после вас затопило целый посёлок?

Я бросил на мужчину непонимающий взгляд. Одно дело – когда тебя обвиняют в убийствах, и совсем другое – в природных катаклизмах. Следователь усмехнулся.

– Нет, я тоже сначала подумал, что это совпадение, но, когда мы начали копать… на тебя и на твоего подельника, – коп сверился с бумагами, – Филинова Сергея Николаевича, столько интересного узнали, что не удивлюсь, что и наводнение – ваших рук дело. Он, по твоим словам, утонул, поэтому… отдуваться тебе.

Я кивнул, не понимая, что мне ещё оставалось. Пусть сваливает на меня хоть висяки всей страны, рассказывать ему сказки про Кощея Бессмертного и вампиров я не собираюсь.

– Знакомая вещица? – мужчина кинул на стол пистолет в прозрачном пакете.

Рукоять и дуло было в грязи. Так и знал, что надо было скидывать его в реку. Я пожал плечами.

– Наши собачки унюхали. Гражданин Лесков обратился в полицию, когда вы убили его отца. После этого мы и заинтересовались вашими личностями. Нападение на человека, одно убийство в Москве, второе – в Подмосковье, ещё два – в Германии.

Я продолжал кивать, как болванчик. Всё ещё надеялся, что в эту комнату забежит адвокат в деловом костюме, с портфелем, в очках и скажет что-то вроде: «Мой подсудимый не обязан отвечать». Но чуда не произошло.

– Ты хотя бы, блядь, понимаешь, что это международный конфликт! – мужчина ударил кулаком по столу и встал.

Он обошёл стол, достал из пачки сигарету и поднёс к ней пламя зажигалки.

– Знаешь Кирова Семёна Олеговича? Работает на очень серьёзных людей. Ну, работал.

Он выдохнул дым, взял из папки фотографию и положил передо мной. Я не сразу признал зэка, которого Филин избил до смерти.

– Зачем вы его убили?

– Он ворвался в дом к Филин… к Филинову с оружием. Хотел нас пристрелить.

– И зачем ему это делать?

– Его наняла бывшая жена Филинова. Хотела отомстить за смерть дочери.

– Он убил родную дочь?

– Он этого не делал.

– Хватит тут сказки рассказывать! – следователь ударил ладонью по столу. – Вы сожгли его дочь по пьяни, убили Кирова, Лескова, несчастных немцев! Скажешь, не так?

– Не так, – тихо ответил я. – Это была не его дочь. Это был анчутка.

Собеседник резко остановился и посмотрел на меня с таким лицом, будто я послал его. План поменялся. Полиция не поверит в сказки. Она поверит в то, что я псих. И вместо десятков лет строгого режима меня запрут в психушке. Всё лучше, чем в тюрьме встретиться с друзьями убитого зэка и не выйти оттуда живым.

– Кто? Анчутка?

– Демон в человеческом обличии, – ответил я.

Следователь искренне рассмеялся. Его противный смех эхом отдавался от стен и звенел в ушах. Ни слова больше не говоря, он ударил меня с размаху. От падения меня удержали только наручники, пристёгнутые к столу.

Я не мог дать ему сдачи, но мог стереть с лица земли козырем, спрятанным в кармане. С каждой его фразой мне хотелось сделать это всё больше. План Кощея не сработал – из тюрьмы я не смогу написать ни одной статьи. К Рюгену каждый год будут приплывать яхты, а берег – обрастать заячьими останками. В этом мире меня не держало больше ничего. Есть только один человек, которого мне искренне жаль – это Кристина.«Всё-таки я разрушила бы этот мир к херам»,– сказала она в последнюю нашу встречу. Кто я такой, чтобы не исполнить желание маленькой девочки?

– Ты расскажешь всё с самого начала, – серьёзно сказал мужчина, – и если я ещё раз услышу от тебя что-то про демонов или летающих драконов в Амдерме…

Он схватил меня за волосы. Перед глазами замелькали искры от удара об стол. Со лба потекла струйка крови.

– Ты меня понял?

Я зажмурился, пытаясь

– Мы лишь хотели… убить Кощея.

– Ладно, – ответил следователь, – значит, не понял.

Кощей был прав. Человечество не создано для эмпатии. Мы никогда и никому не научимся сопереживать. Никогда не научимся слышать друг друга. Никогда не примем точку зрения, отличную от нашей.

Коп отстегнул наручники.

– Пойду позову адвоката. Жди здесь.

Он открыл дверь и свистнул кому-то. За спиной послышались шаги, дверь захлопнулась. Когда я обернулся, то увидел двух лысых мужчин с грозными взглядами и татуировками на пальцах. Такие же татуировки я заметил у зэка, когда мы закапывали его труп.

Один из них бросился в мою сторону. После первых нескольких ударов боль притупилась. Я нашёл себя на полу в луже крови. Перед глазами всё плыло, голова раскалывалась. Ноги в чёрных массивных берцах пытались выбить из меня всю дурь. Кажется, они кричали что-то про тело, которое не могут найти. А я бы при всём желании не смог вспомнить, где мы закопали зэка.

Даже у нечисти, с которой мы столкнулись, были какие-то понятия о морали. Когда меня выбросило в реальный мир, я оказался в месте, где все проблемы решаются деньгами и насилием.

Зло оказалось совсем не там, где мы его искали. Даже с божеством можно было договориться, пойти на компромисс, с людьми – нет.

Едва не захлёбываясь кровью и пытаясь отдышаться, я вытащил приколотую к джинсам иглу. Мои гости явно заинтересовались находкой и наклонились, чтобы рассмотреть её.

– Что там у тебя? – раздался низкий голос.

– Спа… спасение, – ответил я и, приложив последние силы, попытался сломать иглу.

Едкий смех заглушил щелчок, раздавшийся в допросной.

Чёрная пелена заполнила глаза – мир погружался во мрак.

Он не заслуживал большего.

В ГОСТЯХ У ДЕДА МОРОЗА

Глава первая.

Попутчица

«Папа, папа, мы нашли Дедушку Мороза. Он такой большой, даже выше мамы, и у него есть волшебный посох…»,– на этих словах Андрей прервал запись. Он переслушал её уже десятки раз и не хотел снова слышать крик, последовавший дальше. В этой записи всё равно не найти ни одной зацепки, куда могла пропасть его семья.

Полиция начинает искать людей через три дня после исчезновения. Андрей же выехал сразу, как только понял, что с его семьёй что-то не так. Только вчера утром Кристина собрала вещи, взяла дочь за руку и ушла от него. Андрей пытался до неё дозвониться, но безуспешно. Её не было ни у родителей, ни у подруг. Куда ещё могла пойти его жена с ребёнком – он не имел ни малейшего понятия. А сегодняшним вечером, не успел он и приложиться к бутылке, как раздался звонок от Лизы, сообщившей о том, что они с мамой нашли Деда Мороза. Следом послышались жуткие крики на фоне, и звонок прервался. Только тогда Андрей вспомнил, что можно отследить телефон по геолокации. Точка на карте появилась в десятках километров от его дома, где были сплошные леса и непроходимая глушь. Но не успел Андрей сохранить геоданные, как точка пропала – телефон, скорее всего, вырубили. И у него была только приблизительная информация, где они могли находиться.

Снаружи машины бушевала метель. Дворники едва успевали очищать стекло от падающего снега, а за окном не было ничего, кроме темноты, которая, казалось, не закончится даже с приходом рассвета. Андрей прогонял сон уже третьим стаканчиком кофе и включенным на полной громкости радио. Лес, тянувшийся вдоль дороги, больше нервировал своей бесконечностью, чем пугал.

«Это просто чёртовы ебеня! – разозлился Андрей, ударив ладонью по рулю. – Как в этой стране вообще можно кого-то найти?!»

«Маршрут перестроен», –то и дело твердил женский голос из навигатора. Андрей уже перестал смотреть на экран телефона и считал, что эта дорога просто водит его кругами. Ни одной деревушки поблизости, куда бы могли пойти Кристина и Лиза.

Андрей уже отчаялся, когда в свете фар увидел человека, стоявшего на остановке. Тот вытянул руку и выставил большой палец вверх. Сначала он решил, что это просто галлюцинации от стресса и недосыпа, но, даже если и так, решил пойти у них на поводу. Не может же человек стопить ночью на остановке, ещё и в метель?

Андрей остановился и машинально положил правую руку на пистолет за поясом – с ним было как-то спокойнее. Из таксистов его уволили, но привычка осталась – всегда иметь при себе оружие для защиты от неадекватных клиентов.

К машине подбежала девушка, и Андрей приоктрыл окно.

– Вы не в Ситцево, случайно, едите? – спросила она.

Андрей почти не видел её глаз из-за капюшона с мехом. Но улыбка девушки завораживала, хоть и казалась безумной.

– Куда? – за время работы таксистом он объездил все соседние города, но про названное место слышал впервые.

– В Ситцево, тут недалеко. Пару километров по прямой.

– Садись, – он махнул головой.

Андрей скинул с переднего сиденья сваленные кучей ненужные бумаги и провода. Девушка села рядом и сняла капюшон.

– Вика, – она протянула ему ладонь.

– Андрей, – кивнул мужчина и ответил на рукопожатие.

У неё были ярко-голубые глаза, милые ямочки на щеках и рыжие волосы до плеч. На её плече болтался чёрный шоппер. Андрей решил, что даже если это его галлюцинация, то весьма красивая, и может составить компанию в дороге. Он заблокировал двери и надавил на газ.

– А что там, в Ситцево, такого, что вы отправились туда ночью в такую погоду?

– Ой, давай на «ты», – улыбнулась девушка, – мы же уже познакомились.

На вид незнакомке было не больше двадцати пяти. Андрей обратился к ней на «вы» только из вежливости, а не из уважения. Но был не против отбросить формальности.

– И… ты, наверное, подумаешь, что я вообще рехнулась, если расскажу тебе?

Судя по тому, где и при каких обстоятельствах Андрей подобрал попутчицу, тут было одно из двух: либо рехнулась она, либо он.

– Уже подумал, когда нашёл тебя одну возле леса, – отшутился он, – ничего не потеряешь.

– Ладно, – девушка поправила волосы, сложила руки на коленях и выждала несколько секунд. – Я хочу передать письмо Деду Морозу.

После фразы «письмо Деду Морозу» у Андрея затряслись руки, но он постарался успокоиться, чтобы не выдавать волнения.

«Папа, папа, мы нашли Дедушку Мороза…», – пронеслось в его голове.

– Что?!

– Ну, Ситцево – родина Деда Мороза же. У меня сын, узнав про это, всё рвался туда, чтобы лично передать ему письмо. Но заболел и очень переживал, что теперь останется без подарка. Я пообещала ему, что сама отвезу письмо – всё равно езжу этой дорогой каждый день с работы. Но чёртов автобус так и не приехал, и я осталась на остановке. Хорошо, хоть ты меня спас.

Андрей проглотил ком в горле и попытался унять дрожь в руках. Вся эта ситуация начала выходить за рамки нормального. Сначала пропала его семья, а теперь он едет с сумасшедшей девушкой, которая готова была хоть всю ночь торчать на улице, лишь бы передать мужику в костюме кусок бумаги. Но это была первая и единственная зацепка, куда могли подеваться его семья.

– И где, говоришь, Ситцево? – спросил он.

Машину пришлось бросить на обочине и добираться до деревни через лес. Вике следовало уточнить, что пару километров по прямой – пешком по грязи и снегу. Андрей уже не раз проклял и Вику, и эту местность, пока набирал полные сапоги снега, пробираясь через сугробы с фонариком в руках. Вика шла чуть впереди, явно зная дорогу.

– А ты-то чего там забыл? – крикнула она. – Я и сама дальше дойду.

– Составлю тебе компанию. Может, селфи с дедом сделаю, – ухмыльнулся Андрей, разряжая обстановку.

– В городе недостаток аниматоров?

Вика остановилась и повернулась к нему. Руки она спрятала в рукавах пуховика, стараясь согреться. Создалось ощущение, что она просто не хочет показывать дорогу дальше.

Андрей ничего не ответил и лишь осветил её светом

– В детстве я ненавидел Деда Мороза, – сказал Андрей. – Я был ребёнком, и тот мужик с девушкой в костюмах, которые приходили ко мне, пугали меня. Мне не хотелось ни стихи рассказывать, ни подарки получать. Хотелось спрятаться и дождаться момента, когда они уйдут.

– А я никогда не верила ни в Деда Мороза, ни в новогоднее чудо. Чудес не бывает – это я поняла, когда меня бросили родители, оставив на пороге детского дома. Так что вместо подарков под ёлкой, я получала затрещины от сверстников. И своего ребёнка я лучше буду тешить иллюзиями – пусть уж верит в доброго волшебника с посохом, чем слишком рано познает жестокую реальность.

– Трудное же у тебя было детство.

Андрей искал следы, пытаясь узнать, по этой ли дороге шли Кристина и Лиза, но если они и были, то все их занесло снегом. Он отбивался от веток, так и норовящих поцарапать лицо, и преодолевал сугробы, надеясь не провалиться в них полностью.

– О, чёрт! – послышался крик Вики.

– Что такое?

– Я сумку в машине забыла. С письмом. Не сходишь? – мило спросила она, сложив ладони в молитве.

Андрею пришлось возвращаться к машине за шоппером. Он лежал на переднем сиденье, и из него высовывался корешок книги. Пока Вика не видит, он взял книгу в руки.«Мифы и легенды всех времён и народов»– гласила надпись на обложке. Том был довольно большим и увесистым. Явно не с такими книжками современные девушки ходят по кофейням и делают фотографии в социальные сети. Стараясь не придавать этому значения, он положил книгу обратно, взял шоппер и закрыл машину.

Андрей обернулся и уставился в глубину леса, матерившись про себя от того, что ему снова предстоит преодолевать этот путь. Собравшись с духом, он пошёл в чащу по следам на снегу, но обнаружил, что и его, и Викины следы в какой-то момент резко обрываются. Куда она могла подеваться? Взлететь?

Андрей прокричал её имя, но ответила ему только пробирающая до мурашек тишина. Он едва не сорвал голос, когда крикнул ещё несколько раз. Смирившись со своим положением, он просто пошёл по прямой, надеясь, что скоро выйдет либо к дороге, либо к деревне.

Минут через сорок свет фонаря осветил высокий деревянный забор.

«Ситцево, – подумал Андрей. – Наконец-то».

Полноценной деревней это назвать язык не поворачивался – несколько деревянных домиков, огороженных палисадом. Лишь одна постройка выбивалась из общей картины – большое трёхэтажное здание, похожее на заброшенную церковь, только без креста на куполе. Андрей был уверен, что пришёл по адресу. За забором поднимались в воздух клубы дыма – внутри, видимо, не спали, только и ждали незваных гостей.

Не успел Андрей подойти к двери, как услышал позади выкрик:

– Андрей!

В нескольких метрах от него стояла Вика. Она наклонилась и опёрлась ладонями о ноги. Судя по её учащённому дыханию, она все эти сорок минут бежала.

– Ты куда пропала?! – спросил Андрей и протянул девушке находку.

Та взяла шоппер и с таким рвением, с каким туристы в аэропорту проверяют, не забыли ли документы, проверила наличие письма.

– Заблудилась. Я… кричала, но мне никто не отвечал.

– Странно. Потому что я тоже орал во всё горло.

– Ну, хорошо, что мы встретились, – девушка улыбнулась. – Пойдём?

Андрей ничего не ответил. Заметил только, что чем ближе они подбирались к Ситцево, тем больше с ним начинало происходить странностей.

Вика позвонила в колокольчик, висящий у калитки, и стала ждать.

– Что мы им скажем? – спросил Андрей. – Что ты пришла передать письмо Деду Морозу, а я – за компанию?

– Так и скажем. Скажем, что все аниматоры у тебя в городе уволились.

Калитку открыл пожилой мужчина с густой бородой. На нём были белые штаны и красный свитер, поверх которого накинута куртка такого же ядовито-красного цвета. Даже для Андрея это было полнейшей безвкусицей.

– Вам кого? – спросил хозяин, оглядывая гостей.

– А мы… к Дедушке, – мило улыбнулась Вика. – Хотим письмо передать.

– Ночью?

– Так уж вышло. Мой автобус отменили, а Андрей – единственный, кто согласился меня подвезти.

– Проходите, – оглядев незнакомцев, ответил мужчина, – коль уж так, переночуете тут.

– Спасибо, – в унисон ответили гости.

Мужчина привёл их к костру, и Андрей, замёрзший и уставший, наконец почувствовал облегчение от тепла, идущего от огня.

– Добрый вечер, – Андрей робко поприветствовал сидящих у костра людей.

– Вы присаживайтесь, не стесняйтесь, – мужчина указал им на бревно, на которое была постелена тряпка.

Андрей переглянулся с Викой, но сел на указанное место.

– Вы, значит, Мороза хотите увидеть? Сейчас это никак не получится сделать, но завтра с утра, думаю, сможете поговорить с ним. Или я могу передать письмо, если так сроч…

– Нет! – резко выкрикнула Вика, перебив мужчину. – Хотелось бы передать его лично.

– Что ж, – бородатый развёл руками, – тогда оставайтесь. Завтра нас ждёт великий день.

Его слова сопровождались смешком – каким-то ненормальным, пугающим, зловещим. Словно мужчина не смеялся, а насмехался над ними. Но Андрей решил, что это просто паранойя. Показалось.

Он оглядел собравшихся – все взрослые и с виду добрые люди. Они общались, пели песни и согревались горячим чаем.

Единственное, что смутило Андрея – он заметил, как минимум, пять женщин, которые были беременны. Только тогда в его голове зародилось сомнение – может, это самая настоящая секта? Что, если все эти люди сторонники какой-то религии? Может, сначала они поют песни у костра, а потом устраивают оргии?

Старик налил в кружку чай и дал Андрею. Он было поднёс её ко рту, как чуть не расплескал напиток от резкого толчка Вики. Он поймал её взгляд – девушка едва заметно мотнула головой. Но никакая паранойя и опасения Вики не могли его заставить отказаться от горячего чая, учитывая, что он сильно замёрз после ночной прогулки. Тёплый напиток растекался по горлу и дарил заветное наслаждение.

– Я прошу прощения, – он привлёк внимание мужчины и показал ему фотографию. – Вы не видели тут этих людей?

На фото была изображена счастливая семья – они с Кристиной и Лизой отдыхали на море. Тогда они с женой ещё не потонули в бытовухе и не ссорились через день, мечтая о разводе и решая, с кем останется Лиза.

Бородатый слишком долго всматривался в фото, но потом уверенно ответил «нет» и замотал головой. После резкого «нет» он тут же потерял интерес и к Андрею, и к фотографии. Отвернулся и начал разговаривать с соседом, словно ему не фото пропавших людей показали, а предложили сыграть в шахматы.

– Значит, ты не просто за компанию со мной пошёл? – шёпотом спросила Вика.

Андрей лишь развёл руками и показал ей фотографию.

– Красивые, – сказала она. – Давно они пропали?

– Вчера.

Вика лишь покивала головой и похлопала его по плечу. Андрей, обхватив кружку двумя руками, жадно сделал несколько больших глотков.

Глава вторая.

Рождение и смерть

Год назад Андрей уже разрушил наивную веру Лизы в доброго Дедушку Мороза. Незадолго до Нового Года его уволили с работы и, не найдя поддержки от Кристины, он прятался в алкогольных трипах. Всю неделю он пропадал у друзей, рассказывая им про сложную судьбу и разрушающийся брак. Жена даже не пыталась его найти. Срочно он понадобился ей только в канун Нового Года.

***

– Да? – опрокинув, уже не помня какую по счёту, стопку, сказал Андрей в телефон.

– Мне плевать, с кем ты там бухаешь, но, надеюсь, ты помнишь, что мы обещали устроить Лизе праздник?

Андрей не помнил. Каждый год они с женой надевали костюмы Деда Мороза и Снегурочки и дарили дочери подарки. Та не задавалась вопросами, куда на это время пропадают её родители – у неё же в гостях были сказочные персонажи с мешком сладостей. Сегодня же о костюмах и празднике Андрей вспомнил только после звонка.

– Скажи,

– Пошёл к чёрту! Алкаш!

– Да приеду я, блядь, приеду. Успокойся! – крикнул Андрей в телефон, но на полуслове его прервал короткий гудок.

Попрощавшись с друзьями, Андрей поехал домой, надеясь, что Лиза не почувствует запах перегара от Дедушки. Зайдя в гараж, он надел костюм, спрятал рот под густой бородой и взял волшебный посох.

Заходя в квартиру, он сразу почувствовал неладное. Он услышал, как Лиза громко и с выражением рассказывает стих. Но перед ней, вместо одной Снегурочки, стоял ещё и Дед Мороз. Другой Дед Мороз.

Будь в крови Андрея меньше алкоголя, он бы, наверное, просто развернулся и ушёл. Но не сейчас. Сейчас он не смог стерпеть предательства – Лизе никто не будет дарить подарки, кроме него. Перехватив посох, он вбежал в комнату и, размахнувшись, ударил им по спине фальшивого Деда. Тот согнулся пополам и упал на колени. Андрей, игнорируя крики жены и плач дочери, разбил тому нос и пнул ногой в живот. Их совместно купленный с женой диван, ковёр и белая борода фальшивки стали заляпаны кровью. Лиза, плача и закрывая лицо, села на пол и прижалась к стене.

– Успокойся, идиот!

Кристина попыталась оттащить Андрея от их общего друга, который любезно согласился помочь, но лишь стащила с него шубу. Следом Андрей рывком снял с лица и бороду.

– Папа?! – удивилась Лиза, на мгновенье перестав плакать. – Папа, перестань!

Лишь тогда Андрей успокоился. Тяжело дыша, он повалился на диван. Фальшивый Дед выбежал из квартиры с матами и угрозами. Лиза, несмотря на то, что сделал её отец, ринулась к нему в объятия. В отце она всегда могла найти защиту – так он ей говорил.

– Не бойся, милая, – сказал Андрей заплетающимся от выпитого виски языком. – Это был не настоящий Дед Мороз.

– Нет, Лиза, – ответила Кристина, беря её за руку и уводя в другую комнату. – Это твой папа ненастоящий.

***

– Вставай! Просыпайся! – сначала Андрей принял эти слова за часть сна. Он искренне верил, что весь вчерашний день ему приснился – и эта ненормальная Вика, и люди у костра. А теперь он лежит дома – Кристина будит его на работу. Но стоило ему открыть глаза, как кошмар не пропал – над ним нависала Вика.

Она похлопала его по щеке.

– Меньше будешь пить всякой дряни.

Его голова раскалывалась, тело ломило после холодной ночи в деревянном домишке без отопления.

– Что… что случилось?

Он попытался встать со скрипучей раскладушки, но понял, что на его руке железный браслет, цепь от которого тянется к металлическому кронштейну, намертво приделанному к стене. Одной рукой он протёр глаза. В памяти всплывали лишь мимолётные картинки вчерашнего вечера.

– Ты мне наврал, вот что случилось!

Андрей посмотрел на Вику, которая села рядом, пытаясь взломать замок на браслете. Она совсем не была похожа на ту девушку, которую он видел вчера – немного сумасшедшую, улыбчивую, даже жизнерадостную. Сейчас она была в ярости и всё её безумие словно растворилось.

– Какого чёрта тут происходит?!

– Тише, не ори, – ответила Вика, ковыряясь в замке скрепкой. – Нас могут услышать.

– Как я, блядь, тут оказался прикованным? Они что, психи? – спросил он уже тише.

– Ты нас спалил вчера, вот и поплатился. Нечего раскрывать первым встречным свои намерения. Всё мое внедрение коту под хвост.

– Внедрение? О чём ты? Ты разве не ради сына здесь?

– Ты что, поверил в эту чушь? – девушка усмехнулась.

– Если нас спалили, почему тогда ты не на цепи?

Вика не ответила. Лишь цыкнула на него. Замок, наконец, поддался и Андрей был свободен.

– Теперь пошли. Только ради Бога – без лишнего шума.

То, что Андрей увидел, когда вышел из ветхого домика, окончательно убедило его в том, что он находится где-то за границей нормального. Жители деревни один за одним заходили в дом. Некоторые выстраивались в два ряда, создавая проход в избу. Изнутри раздавались жуткие женские крики.

– Там что, режут кого-то? – спросил Андрей, когда они прятались под окном дома.

– Хуже. Там роды принимают.

Из старой церквушки вышел Дед Мороз и направился в избу. Это был явно не аниматор и не мошенник. Существо было два метра ростом, посох держала не человеческая ладонь в красной варежке – его обхватывали чёрные длинные пальцы какой-то твари.

Через окно избы они увидели, как Мороз достаёт из женщины окровавленного младенца. И, держа его в одной руке, наклоняется и перегрызает пуповину.

Дед что-то сказал роженице, а после, с ребёнком на руках повернулся в сторону беглецов – Андрей был уверен, что он смотрит прямо на них. И перед тем, как нырнуть под окно, он успел увидеть большие чёрные дыры вместо глаз. Это было похоже на маску, а не на человеческое лицо. Весь его детский страх перед Дедом Морозом усилился в разы. Теперь он частично понимал, что чувствовала его дочь, когда он пьяным избивал друга, – животный страх и абсолютное непонимание того, что происходит.

Дед побрёл в сторону церкви, оставляя на снегу красные следы от капающей с младенца крови.

– Какого… хрена?! – не успел Андрей договорить, как Вика приложила ладонь к его рту.

– Я понимаю, ты сейчас не в том состоянии, но думаю, лучше сказать сразу: надежда на то, что твоя жена и ребёнок ещё живы – минимальна.

Он уже было замахнулся, чтобы заставить её замолчать, но вовремя одумался – сейчас они были не в том состоянии, чтобы шуметь и выяснять отношения.

– Что ты несёшь?! Сейчас же говори кто ты, блядь, такая, и что здесь происходит?! – едва не повышая голоса, спросил Андрей, сжимая кулаки от злости.

Девушка отдышалась и продолжила:

– Все эти люди мечтают о вечной жизни. И Мороз убедил их, что это возможно. Стоит только приносить ему в жертву младенцев. Это не деревня, а инкубатор по производству детей. Мужчины и женщины нужны тут только с одной целью – чтобы размножаться! Все они искренне уверены, что после родов девушка становится свободной и будет жить вечно, уже за пределами этой деревушки. Но моё мнение – от них просто избавляются, как от хлама.

Андрей схватился за голову и завыл.

– Ты серьёзно?!

– А ты сомневаешься после того, что видел?!

– И что, никто ещё не заявил о пропаже людей?!

– В том-то и дело, что все они тут по доброй воле. А если кто-то не может родить, то берут ребёнка из детского дома. Никому нет дела до них.

Андрей чувствовал себя, как в каком-то кошмаре, в нереальной, страшной и абсурдной сказке, где плодят и убивают детей.

– А ты откуда всё это знаешь?

– Я была тут, – Вика опустила взгляд, – но мне удалось сбежать.

– Ты сбежала, но вернулась? Надеясь, что тебя не узнают?

– Думала, забудут за год. Вчера у костра я решила, что это сработало. Но они только притворялись добрыми, а потом посадили нас на цепь.

– Вот они! – раздался мужской голос в опасной близости от них.

Андрей поднял взгляд и увидел бородатого добродушного мужчину, который поил их чаем. Он подбежал и схватил Андрея за воротник, Вику – за волосы. Недолго думая, Андрей достал пистолет и выстрелил мужику в ногу. Тот завыл от боли и, отпустив беглецов, рухнул на землю.

– Они тут! Живее, они тут!

Но можно было не кричать – сейчас на выстрел сбежится половина деревни.

– Сваливаем! – крикнула Вика и побежала к калитке.

Андрей рванул за ней под крики приближающихся с палками наперевес жителей, но остановился возле церкви.

– Стой! – крикнул он.

– Что ты делаешь? Уходим! – ответила Вика, обернувшись.

– Убегай. Я не уйду отсюда, пока не вынесу Морозу мозги.

Обернувшись на разъярённую толпу, он спокойно вошёл в распахнутые двери. Так же, как обречённый на казнь съедает капсулу с ядом, пока ему не отрубили голову.

На второй этаж вела хлипкая винтовая лестница. Андрей держался за поручни, чтобы не наваливаться всем весом на ненадёжные ступеньки.

В комнате на втором этаже было до ужаса холодно. Окно было открыто, и пол был

– Сами, значит, пришли, – улыбнулся Дед.

Сами? Андрей обернулся и увидел Вику – та не бросила его. Он удивился, как у неё так мастерски получается телепортироваться – то выбегает из леса после пропажи, то идёт за ним так, что он даже не услышал. За Викой в гостиную вбежал массивный мужчина и скрутил ей руки за спиной. Девушка попыталась вырваться, но безуспешно.

– Ну, присаживайся.

Андрей, не скрывая презрения и зажимая нос рукой, сел. Когда он увидел, что кусок мяса, лежащий на тарелке перед ним, очень похож на маленькую детскую ручку со слипшимися пальцами, его едва не вырвало под стол.

– Твою же мать! – крикнула Вика, откашливаясь.

Андрей, взяв себя в руки, решил действовать. Рывком он вытащил пистолет, встал и направил его на Деда. Во второй руке он держал фотографию своей семьи.

– Видел их?!

Мороз откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Вчера только приходили, – хриплым голосом медленно произнёс он. – Верно, Глеб?

Мужчина, держащий Вику, кивнул.

– Где они?!

Вместо ответа Дед лишь рассмеялся и постучал костлявыми пальцами по столу.

– Ты веришь в сказки? Получал когда-нибудь подарки от дедушки? – спросил он.

– Где моя семья?! – не унимался Андрей.

– Нет, подожди. Здесь мы играем по моим правилам. Сначала ты ответишь на мои вопросы. После я – на твои.

– Не верил я никогда в эту хрень! – крикнул он. – И Мороза в детстве ненавидел.

– Может, потому что он ненастоящий был? Или к тебе тоже в разгар праздника домой заваливался пьяный отец и избивал его посохом?

Пистолет в руке Андрея дрожал. Так он никогда не попадёт в цель. На работе он только пару раз угрожал агрессивным клиентам оружием, но ещё ни разу ни в кого не стрелял. До сегодняшнего дня

– Откуда тебе знать…

– Не волнуйся ты так. Я – настоящий. И подарки у меня для тебя настоящие.

Мороз встал из-за стола и взял здоровый мешок с прилепленными блестящими звёздами на ткани. Потом подошёл к Андрею и кинул его к ногам вооружённого незнакомца.

– Доставай.

Не опуская пистолета, Андрей засунул одну руку в мешок и вытащил оттуда маленькую вещицу. Ему пришлось развернуть телефон, чтобы увидеть чехол с котиками и понять, что он принадлежал его дочери. Именно с него она ему звонила, чтобы сообщить, что нашла Дедушку. По щеке Андрея невольно потекла слеза.

– Дальше. Там ещё сюрпризы.

От того, чтобы не выбить мозги Морозу прямо сейчас, Андрея сдерживал лишь тот факт, что после смерти тот никогда не скажет, где Лиза.

Он снова засунул руку в мешок, на этот раз глубже, и его пальцы вляпались во что-то противное – словно в испачканный чем-то липким мех. Андрей потянул тяжёлую находку на себя, и едва не потерял сознание, когда понял, что держит за волосы отрубленную голову Кристины.

Голова выпала из его рук и покатилась по полу. Андрея одолел ещё один рвотный позыв.

– Ещё один подарок доста…

Договорить Морозу не дал выстрел. Пуля вылетела из ствола, вкрутилась под кожу и пробила череп. Не было даже разбрызганных мозгов. Пуля просто вылетела с другой стороны. С тем же успехом Андрей мог выстрелить в плюшевую игрушку.

Мороз лишь усмехнулся и резким ударом выбил пистолет.

Глеб отпустил девушку, поняв, что она безобидна и, подбежав, толкнул Андрея на стол. Дед встал и вытер лоб салфеткой.

– Значит так, – сказал он, – вот тебе мой последний подарок. Ты вместе с этой девицей отправляешься в подвал, и вы не выходите оттуда, пока она не родит мне ребёнка.

– Что?!

– А это, – он пододвинул тарелки с человеческими останками поближе к лицу Андрея, – вы будете есть, чтобы с голоду не сдохли.

Перед его лицом лежала тарелка с отрезанной рукой. Он быстрее помрёт с голоду, нежели станет каннибалом. Андрей сходил с ума от того, что всё это происходит на самом деле. В обычном мире, когда в людей стреляют в упор, они умирают, а не ведут себя, словно ничего не случилось.

– Стойте! – крикнула Вика, чем заставила Мороза замолчать и уставиться на неё. – У меня только одна просьба, – её глаза слезились. – Сын просил передать вам письмо. Пусть мы и обречены, но я выполню последнюю просьбу ребёнка, который ещё верит в чудеса.

– Хорошо, – согласился Дед и протянул руку. – Передавай. Что он там хочет? Игрушечную машинку? Приставку? Новый телефон?

Вика протянула белый конверт, вложив его в морщинистую руку старика. Дед с любопытством вскрыл конверт и заглянул внутрь.

– Но он пустой…

Он перевернул конверт, и на его ладони высыпался зелёный порошок. Как только он коснулся кожи, Дед закричал, а его руки обуглились.

– Он хочет твоей смерти, сука!

Не успел Андрей понять, что произошло, как Вика схватила с пола оружие. Над его ухом раздался выстрел. На висок брызнула кровь. Андрей обернулся и увидел, как Глеб с дырой во лбу падает на пол. Мороз всё больше чернел и превращался в уголь. Он упал на колени и стал молить о пощаде.

– Бежим! – сказала Вика, схватив Андрея за руку.

На улице их поджидала разъярённая толпа, и Андрей понял, что есть лишь один шанс их успокоить. Он рывком снял с демона бороду и выкинул её в окно.

– Вашего божества больше нет! – крикнул он следом.

И пока беременные женщины бились в истерике, а мужчины осознавали, что произошло, у Вики и Андрея было несколько секунд, чтобы смотаться.

– Что это было?! – Андрей на огромной скорости ехал сквозь снегопад. Перспектива не справиться с управлением и разбиться привлекала его куда больше смерти от рук сектантов, если они его догонят.

– Ты про письмо? Чертополох, лаванда, базилик, лекарственный дягиль, кровь девственницы. Я не показывала тебе книгу? А там всё написано про демонов, которые питаются детьми. Этот замаскировался под героя народного фольклора и промывал людям мозги.

Вика поймала удивлённый взгляд Андрея и добавила:

– Не напрягайся, я шучу. Базилика там вроде не было.

Она достала книгу и потрясла ею в воздухе.

– Полезная книженция. Почитай на досуге.

Андрей до сих пор не верил, что его семью убили. Благо, времени подумать и уйти в себя ещё не было. Пока что его волновали более насущные проблемы. Например, побыстрее добраться до города. Он достал из бардачка сигарету и закурил.

– Мне всё не даёт покоя мысль, что я мог их спасти… Вчера, пока мы пили чай, они, вероятно, были внутри. Ещё живые.

– Послушай, я всё понимаю. Но мы не можем всё видеть наперёд. Не вини себя за это, – Вика сделала паузу и продолжила. – Не каждый человек сталкивается с чем-то потусторонним. Но это есть. И это среди нас. Мы не должны сдаваться.

«Мы не должны сдаваться»,– эти слова прочно застряли в голове Андрея.

– Давай остановимся на той заправке, – сказала Вика, когда они уже подъезжали к городу, – купишь мне кофе?

– Ладно, – только и ответил Андрей.

Он вышел из машины, оставив Вику одну, и зашёл в магазинчик у заправки. Купил дерьмовый кофе из кофемашины и пару шоколадок. На прилавках уже стояли новогодние подарки – красиво упакованные сладости, плюшевые игрушки, красные и синие шапки с белым помпоном. Андрея выворачивало изнутри и от этого праздника, и от этих подарков. Единственным его желанием было дожить до Нового Года и не застрелиться от увиденного.

Когда он вернулся в машину со стаканчиком кофе в руке, Вики уже не было. Вместо неё на сиденье одиноко лежала книга с мифами. Андрей отхлебнул кофе и пролистал книгу – нашёл раздел про демонов, питающихся детьми. Над текстом были нарисованы картинки – лица демонов были изуродованы, а кожа сморщена. Может, поэтому один из них и прятался под маской и густой бородой.

Андрей пролистал дальше и наткнулся на раздел, за который невольно зацепился

«Для достижения своих целей Лисы могут принимать человеческий облик. Эти создания не опасны, но очень хитры и лживы. Многие их считают „хранителями леса“ и, если на их территории появляется „зло“ иного рода, обманом избавляются от конкурентов. Несколько очевидцев рассказывали, что Лисы нередко помогали человеку»

Андрей захлопнул книгу и закрыл глаза. Он почувствовал себя лишним в этом мире. Он словно заглянул за кулисы жизни и узнал такое, от чего любой нормальный человек в лучшем случае загремит в психушку. Рука невольно потянулась к пистолету. И только тогда Андрей понял, что ствол исчез вместе с рыжей незнакомкой.

ВНУТРИ КАРТИН

Глава первая.

Способ смерти

– Ты так сопьёшься, Рафаэль, – сказал Дэвид, когда я выпил очередную стопку.

– Так может, только этого и хочу, – ухмыльнувшись, ответил я, стараясь не смотреть ему в глаза. – Если мне не хватает смелости добровольно уйти из жизни, то пусть алкоголь сделает это за меня.

– Тебе придётся долго ждать, прежде, чем он остановит твоё сердце.

После смерти Грейс я старался как можно быстрее приблизить этот момент. Дэвид говорил, что мы были идеальной парой, и я старательно верил, хотя это было далеко не так. Я – никчемный писатель, запертый в воображаемых мирах, где Грейс никогда не находилось места. Она – художница, витающая в облаках.

Если я своё творчество считал не более, чем развлечением, простым и легким чтивом, не заслуживающим внимания, то Грейс убеждала меня в обратном. Не знаю, в кого она была влюблена больше – в меня или мои рассказы.

Её же картины меня пугали. Грейс с упоением рисовала демонов, людей с оторванными конечностями, пейзажи Ада или ночные кошмары. В её палитре я редко встречал яркие цвета.

Помню, как она с пятнами краски на белой футболке стояла перед холстом и рассказывала мне про смысл написанного, про мифических существ и оттенки чёрного, упоминала Караваджо и Уильяма Блейка, Энди Уорхола и Мунка, а я это пропускал мимо ушей, думая о том, сколько же денег она тратит на новые футболки.

Последним её шедевром в свойственном ей стиле стала оторванная голова в шлеме и лужи крови на асфальте. Вот только это был не рисунок на холсте, а жестокая реальность. Когда я приехал на место происшествия, когда увидел её разбитый байк и тело без головы, не поверил глазам. Я словно оказался по ту сторону её картин, в жутком ночном кошмаре, который не закончился до сих пор. Прийти на её похороны я так и не смог.

– Я знаю более действенный способ, – вдруг сказал Дэвид.

– Способ чего?

– Твоей смерти, – он посмотрел мне в глаза и, выдержав паузу, подмигнул.

Я принял его слова за пьяную шутку, не стоящую внимания. К тому же, с нашей последней встречи прошёл почти год, и Дэвид так и не рассказал, где пропадал.

Я отмахнулся от него, но Дэвид настойчиво просил меня протрезветь и через пару дней прийти по указанному адресу.

Дэвид встретил меня на улице между книжной лавкой и самым ужасным в этом районе баром. Мы обменялись рукопожатиями, и по лицу друга было видно, что он волнуется не меньше меня.

– Что ты задумал?

– Ты же хотел умереть, так? – спросил он, достав из пачки сигарету и прикурив.

– И что, ты хочешь убить меня?

– Ненадолго, – он усмехнулся. – Потом ты оживёшь. У тебя будет примерно минута, чтобы исследовать Ад и найти свою Грейс.

– Ад? Минута? Что?!

– Я понимаю, как это звучит, Раф, но поверь мне. Всё будет в порядке.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что прямо перед тобой человек, который уже не раз возвращался с того света, – он выдохнул дым, и в его взгляде я отчетливо заметил безумие.

Мы дошли до старого здания, фасад которого украшали гнилые доски и неработающие неоновые вывески. Вокруг не было ни души. Дэвид открыл дверь и провёл меня по лабиринтам давно брошенных комнат.

– Когда-то это был отель. В основном, здесь останавливались на одну ночь, чтобы потрахаться, – сказал Дэвид. – Отец выкупил его, но вскоре погиб, и здание начало медленно умирать. Он завещал его мне, но из меня, как ты понимаешь, хреновый бизнесмен. Зато хороший медик.

После этих слов он открыл одну из комнат. Она была больше похожа на хирургический кабинет, чем на место, где когда-то отдыхали влюблённые. В центре стояла медицинская кушетка, рядом – громоздкие аппараты. По ящикам вдоль стен были разбросаны прозрачные колбочки, скальпели, электроды.

Дэвид сменил осеннюю куртку на медицинский халат и вымыл руки.

– Всё очень просто, – сказал он, избегая смотреть мне в глаза, – ты ложишься на кушетку, а я ввожу тебе пропофол. Накрываю охлаждающим пледом, чтобы понизить температуру тела. А потом… – он взял в руки дефибриллятор, – один разряд остановит твоё сердце.

– Ты рехнулся?! – я уставился на него, не веря ушам. – Ты «Коматозников» пересмотрел?!

– Да, да. Конечно. Я знал, что ты так отреагируешь. Поэтому послушай меня и постарайся понять. И главное – поверить.

Дэвид положил дефибриллятор обратно и забегал по комнате, словно сумасшедший учёный. Он остановился у ящика, достал оттуда старые газеты и кинул их на стол.

– Что ты знаешь о смерти? – спросил он. – Нет, не так. Что мы все знаем о смерти? То, что говорит нам Библия, религия, философия? Ты же и сам понимаешь, что всё это не более, чем домыслы. Никто из них не был по ту сторону. А я – был.

Дэвид, увидев мой скептический взгляд, поднял руки.

– Ладно, сдаюсь. Мне можешь не верить. Но посмотри на это.

Он начал показывать заголовки газет, раскладывая их одну за другой.

– Вот тут статья о террористе, который хотел донести до людей свою философию. Помнишь подрыв небоскрёба несколько лет назад? Этот «мессия» утверждал, что общался с ангелом-хранителем.

Дэвид отбросил газету и взял другую, развернув её лицевой стороной.

– Тут – статья о Регулусе Йаме – основателе секты «Божественный свет». Он говорил, что вернулся с того света и пытался убедить последователей в неизбежности судного дня.

Следующая газета.

– Или вот – два журналиста из России утверждали, что видели огромное мифическое существо в Заполярье. Что это – психоз или божественное вмешательство?

– Да эти все статьи пишут люди, которые потом рассказывают про инопланетян! – не выдержал я. – Кому ты веришь? Журналистам? Психам из секты? Поехавшим террористам?

– Ладно, Раф, – Дэвид одним махом скинул газеты со стола. – Тогда кому ты веришь? Ты же всё равно хотел смерти? Так какая разница, умрёшь ты у себя дома, наглотавшись таблеток или здесь, на этой кушетке? Только на этой кушетке, – спокойно сказал он, – у тебя будет маленький, но шанс вернуть свою Грейс. Вытащить её из Ада.

– С чего ты вообще взял, что она в Аду?

Дэвид фыркнул и улыбнулся.

– Я тебя умоляю. В Раю максимум пять человек. Все остальные томятся внизу. Сейчас, чтобы попасть в адский котёл, достаточно харкнуть на улице или больше десяти раз сказать слово «хуй». Ты уже обречён, Раф.

Я знал Дэвида с детства, и он ещё ни разу меня не подводил. Все его авантюры всегда были безумны и нелогичны, но я всё равно ввязывался в них. В детстве нас наказывали родители за скидывание петард с крыши, в школе – учителя за подсовывание какашек в карманы курток наших обидчиков, позже – полиция за распитие алкоголя в священных местах во время путешествия по Индии. Теперь ставки

– Не бойся, – вдохновенно ответил Дэвид. – Всё будет нормально.

Если Дэвид за год, что я его не видел, рехнулся, то я просто умру. Если он пропадал, потому что путешествовал по Аду, встречу Грейс на той стороне и наконец признаюсь, что её картины великолепны.

Терять мне было нечего.

Я снял рубашку и лёг на кушетку.

– Не напортачь только.

– Увидимся, Орфей, – последнее, что я услышал от Дэвида перед тем, как он ввёл мне раствор.

Глава вторая.

Ангелы Ада

Вы когда-нибудь вырывались из кошмара, подскакивая на кровати и понимая, что теперь в безопасности? Сегодня у меня было обратное. Я проснулся в кошмаре.

Я лежал на обочине. Дорога, уходящая в горизонт, была окружена густым горящим лесом. В небо поднимались клубы дыма и огня, изредка из леса выбегали белки, спасаясь от пожара. В свете луны я разглядел птиц, кружащих над деревьями. Нет, то были не птицы. По размеру больше похожи на людей с крыльями летучей мыши. Это и есть Ад?

Идти было трудно из-за грязи под ногами и удушающего дыма. Я прикрыл лицо рукавом, но это не помогло.

Наконец сквозь треск тлеющих веток и криков «птиц» я отчётливо услышал рёв мотора. Назойливое жужжание было всё ближе, пока мотоциклист не остановился передо мной.

Судя по внешнему виду, это был один из «Ангелов Ада», о которых я столько читал. Тело было усыпано татуировками от пояса до затылка, на глазах – солнцезащитные очки, которые я посчитал ироничными в таком месте. Байкер заглушил мотор и повернулся ко мне.

– Поехали, – охрипшим голосом сказал он.

Между тем, чтобы остаться посреди догорающего леса, и тем, чтобы поехать с незнакомцем – я выбрал второе. И как только я сел позади него, моя теория подтвердилась. На его кожаной куртке были вышиты череп с золотым крылом и надпись «Hell’s Angels».

Байкер въехал на длинный мост, ведущий из леса на небольшой остров посреди моря. Но это было не спокойное и красивое море, которое можно увидеть на закате или на открытках с путешествий. Оно больше напоминало живое существо, пожирающее корабли и неопытных моряков.

Остров порос непроходимыми джунглями, в которые я ни за что бы не пошёл один в такой темноте. Виляя между зарослей, «Ангел Ада» постоянно нагибался, не желая получить в лицо веткой. Вот зачем ему нужны были очки!

Наконец мы достигли другой стороны острова и оказались на пляже. Мой водитель остановился у местного бара и взмахом руки позвал за собой.

– И лучше не отходи никуда, если не хочешь умереть снова.

– Снова?

– В Аду уже не умрёшь. Но, знаешь ли, будет не очень приятно, когда тебя будут рвать на куски черти или когда демоны заставят слушать музыку, поставив колонку у твоего уха.

В баре десятки таких же «ангелов» в одинаковых куртках пили пиво, играли в бильярд и били друг другу морды.

– Вы и правда «Ангелы Ада»? – спросил я, перекрикивая музыку и звук разбитых бутылок. – О вас ещё Томпсон писал.

– Отличный был мужик, – байкер хлопнул меня по плечу своей огромной ладонью. – Думаю, лучше места, чем Ад, нам не найти.

И он рассмеялся громким, заливистым смехом, обнажая гнилые зубы и брызжа слюной. Потом подвёл меня к барной стойке и попросил принести пива.

– Вообще раньше вместо нас был один Харон. Теперь на смену ему пришли мы – мотоцикл гораздо шустрее его драндулета. Но толку от этого нет. Тут никогда никого не было. За исключением тебя и ещё одного трупа – тот был пару недель назад.

Я не придал значения словам про отсутствие смертей. В мире каждый день происходят теракты, убийства и природные катаклизмы. Чего только стоят новости из газет, которые показывал Дэвид. И до сих пор здесь ни одного мертвеца? В голове была каша.

– А что теперь с Хароном? – спросил я.

Байкер снова рассмеялся, стуча по стойке ладонью.

– И правда, Харон, что с тобой теперь? – крикнул он.

Бармен обернулся, но на его старческом лице не было и тени улыбки.

– Со мной всё отлично, – сказал старик, – всегда мечтал сменить весло на бутылку. А с вами пусть разбираются «Ангелы».

Человек по ту сторону стойки был настолько худым, что на лице можно было разглядеть очертания черепа. Одет он был не в чёрный плащ, согласно греческой мифологии, а в солидный костюм.

– Но вам же надо чем-то платить за трансфер? – спросил я «Ангела».

– Конечно, – в этот момент Харон поставил перед нами пиво, – пиво с тебя.

Оплатив пиво, я протиснулся сквозь толпу к выходу. Дошёл до моря и сел на песок, любуясь бушующими волнами и яркой луной. Что мне теперь делать? Как искать Грейс? Вряд ли «Ангелы» обрадуются, когда узнают, что цель моего путешествия – выбраться отсюда, да ещё и не в одиночку.

Медленно я подошёл к воде и увидел, что у неё странный цвет. Вода была белой и густой как молоко. Как только я хотел нагнуться и дотронуться до водной глади, сзади послышался противный голос:

– Я бы не советовал этого делать.

Передо мной стоял чёрт. По-другому это существо было не назвать – полметра ростом, поросячья морда, рожки на голове, крылья и хвост, болтающийся за спиной.

– Это не вода, – сказал чёрт, подойдя ближе. – Это сперма.

– Что?! – сложно было одновременно вникать в смысл его слов и осознавать, что их говорит фиолетовое существо со свиным пятачком и копытами.

– Океан спермы, пролитой за всё человеческое существование, – равнодушно сказал он.

– Как у Паланика в «Проклятых»?

Чёрт поднял на меня озадаченный взгляд.

– У кого? Где?

Но я лишь отмахнулся от него.

Существо село на песок, любуясь горизонтом. Со спины мы, наверное, напоминали персонажей из «Достучаться до небес», когда те впервые увидели море.

– Меня зовут Тинки, – представился чёрт, протянув копыто.

– Рафаэль, – ответил я. – Как художника эпохи Возрождения.

– Э-э-э… Круто.

– Слушай, – наконец решился спросить я. – Я ищу одну девушку. Тоже художницу. Ну, такую, с короткой стрижкой, тёмными волосами, немного сумасшедшую.

– А зачем она тебе? – Тинки прищурил глаза.

– Хочу забрать её и вырваться из Ада, – глупо было довериться чёрту, но либо ему, либо «ангелам».

Тинки оценивающе посмотрел на меня, после – на фотографию.

– Лично её не видел. Но от байкеров слышал, что они не так давно привозили одну девчонку.

– И… где она теперь?

Чёрт залился поросячьим визгом, стуча копытами по песку.

– Там, – Тинки показал лапой в сторону горизонта, – за океаном.

И после паузы добавил:

– Тебе придётся его переплыть.

Странно, но поначалу предложение чёрта не испугало меня. И только потом до меня дошло, что это невозможно. Даже если передо мной был бы океан с водой, а не спермой, я бы не сделал этого.

– Послушай, а никакой лодки нет?

– Лодки? – улыбнулся Тинки. – Лодки нет. И «ангелы» тебя тоже не повезут. Можешь даже не спрашивать.

– И какие у меня тогда шансы переплыть его?

– Честно? Никаких.

Со злости я пнул песок ногой.

– Но можно же перелететь, – добавил Тинки, словно только сейчас об этом вспомнил.

– Перелететь?

Не отрывая от меня поросячьих чёрных глаз, Тинки помахал огромными крыльями за спиной, по форме похожих на крылья летучей мыши. Копыта оторвались от земли, и чёрт взлетел.

– И что, ты поможешь мне долететь? – крикнул я, смотря на него снизу.

– Не знаю, – он пожал плечами, – а зачем мне это?

– А что ты хочешь за то, что доставишь меня на ту сторону?

– Хочу, чтобы ты не бросил меня после. Я тоже хочу выбраться из Ада, но одному мне как-то страшно было.

– А как ты вообще оказался тут?

– Не знаю, сколько себя помню, я всегда здесь был.

– Ладно, – согласился я, не подумав ни о способах возвращения чёрта, ни о последствиях. – По рукам.

– По копытам, – залился смехом Тинки.

Спикировав, чёрт схватил меня подмышки и поднял в воздух. Бушующие волны океана оказались под нами. Я боялся, что в какой-то момент Тинки отпустит меня, и я утону в липкой противной сперме. Хуже смерти не придумаешь.

Пока я смотрел на белый океан, накатили воспоминания, что в личной жизни у нас

– Предупреждаю, – вырвал меня из мыслей Тинки, – лучше закрой уши и не смотри в глаза.

– Кому?!

Не успел чёрт ответить, как воздух сотряс противнейший писк. Из воды начали подниматься тени – тёмные прозрачные полосы, словно дым от затухающего огня. Я зажал уши ладонями, но это не сильно помогло.

Тинки сказал что-то про глаза? У теней есть глаза? Боковым зрением я заметил, как одна проплывает мимо. И будь я проклят, если это призрачная тень не была персонажем, сошедшим с картины «Крик» Эдварда Мунка.

Сотни кричащих призраков с белыми лицами поднимались в воздух, издавая крик, сравнимый по ужасу разве что с пением Сирен.

– Не смотри на них! Не слушай! – кричал чёрт, но я едва различал слова. – Мы почти долетели!

В один момент всё резко прекратилось, словно кто-то выключил сигнализацию. Я отнял руки от ушей и посмотрел вверх.

– Это всё, о чём ты мне не сказал?

– Почти, – я заметил усмешку на морде существа. – Крикуны были лишь предзнаменованием.

В тот же момент вода за спиной поднялась так, будто из неё выпрыгивал кит. Когда я обернулся, рука соскользнула с копыта чёрта. Второй я изо всех сил держался за лапу, тянув Тинки к океану.

– Кто тебя просил оборачиваться?! – впервые с момента нашего знакомства я увидел, как Тинки злится.

Но мне было уже плевать, потому что передо мной было существо, по размерам сравнимое с маленьким городом. Лавкрафт бы назвал его «неописуемо ужасным» и был бы прав, потому что эта тварь словно сошла со страниц его книги «Зов Ктулху», которую так обожала Грейс. Два его желтых глаза освещали нас будто маяки в ночи. Щупальца били по воде с такой силой, что, окажись мы под ними, от нас не осталось бы живого места.

Я почти смирился с тем, что нам конец. Мы сначала упадём в океан спермы, а потом нас сожрёт Ктулху. И так как в Аду умереть нельзя, мы будем вынуждены вечно существовать в желудке этой склизкой твари.

Но стоило существу открыть пасть, как я заметил внутри странное свечение.

И до меня дошёл смысл происходящего.

«Ангелы Ада» Томпсона, сумасшедшие идеи Паланика, кричащие персонажи Мунка и Ктулху Лавкрафта – всё это было нашим личным с Грейс Адом. Тут все её жуткие идеи воплотились в жизнь, а мои любимые сюжеты ожили. И как в русских сказках Кощей прятал свою смерть в яйце, Грейс наверняка спрятала душу в Ктулху.

– Тинки! – крикнул я. – Дай ему нас сожрать!

– Ты рехнулся? – он изо всех сил махал крыльями.

– Поверь мне. Так будет лучше!

– Ничего глупее в жизни не слышал!

Я понял, что убеждать чёрта бесполезно. Как только пасть гигантского осьминога оказалась под нами, я отпустил копыто и полетел вниз.

Не знаю, успел ли среагировать чёрт, потому что я уже ударился об мягкий язык существа и покатился в бездну.

Глава третья.

Прекрасное в ужасном

На годовщину я подарил Грейс золотой кулон в виде сердца. Он смотрелся на ней просто идеально, но она почему-то так не считала и надевала его только в исключительных случаях. Пока мы жили вместе, для меня было загадкой, где Грейс хранит подарок. Её шкатулка была забита украшениями, но среди них я никогда не видел золотого сердца. И вот однажды, взяв в руки первую попавшуюся книгу с её полки, я обнаружил внутри вырезанные страницы и заветную красную коробочку. Грейс не нашла лучшего места для дорогого подарка, кроме как потрепанный экземпляр «Зова Ктулху» Лавкрафта. Трудно поверить, но это была одна из причин, почему, находясь в Аду, я дал настоящему Ктулху меня сожрать. Быть может, если это и правда наш с Грейс личный Ад, она снова спрятала самое ценное в самом ужасном.

Мне трудно с чем-либо сравнивать свободное падение в желудок Ктулху, но это очень похоже на спуск в канализацию. Со всех сторон была вонючая слизь, руки постоянно задевали шершавые внутренности твари. Чёрт потерял управление, его крылья тут были бесполезны, поэтому он падал за мной, успевая выкрикивать проклятия.

А потом в один момент всё закончилось. Я не разбился, не врезался, не приземлился. Было ощущение, что просто очнулся от кошмара. Будто Дэвид на той стороне вернул меня к жизни в самый неподходящий момент. Но, когда я вытер глаза от слизи и открыл их, находился не в его лаборатории, а в комнате Грейс. Окна были зашторены, и только тусклый свет ламп падал на жуткие рисунки этой сумасшедшей художницы.

Она как ни в чём не бывало стояла у холста и рисовала очередной ужастик.

– Вроде бы неплохо, да? – спросила Грейс, оторвавшись от творчества.

Всё было в точности так же, как раньше. Испачканные краской ладони и волосы, заляпанная белая футболка. И голова не валялась отдельно от тела на проезжей части. Только её взгляд был другим. Если раньше она рассказывала мне о картинах с воодушевлением, пытаясь разбудить во мне хоть каплю заинтересованности, то теперь смотрела совершенно пустыми глазами, словно её не волновали ни я, ни моё мнение, ни сами картины. А на шее болтался тот самый золотой кулон.

Тинки в это время расхаживал по комнате как по галерее, ужасаясь удивительному сходству нарисованных пейзажей с подземным миром.

– Грейс? Это правда ты? Но… как?

– Что именно «как»? – ответила девушка, снова занявшись холстом.

– Как мы оказались здесь?

– Хороший вопрос. Ты сам-то как думаешь?

Тинки отодвинул шторы, и за окном вместо привычных залитых солнцем улиц, работающих по ночам баров и старого книжного магазина, было видно морское дно, усеянное разбитыми кораблями, дохлыми акулами и трупами моряков.

– Раф, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – тихо сказал чёрт, зашторивая пугающий вид.

– Мы искали Дьявола, чтобы найти тебя и забрать обратно.

– Что же, поздравляю, – ответила Грейс. – Вы сделали два дела сразу.

– Ты Дьявол?! – сорвалось с губ Тинки прежде, чем я успел вставить хоть слово.

– Твой «напарник» умнее тебя.

– Это же ты создала Ад, так? – спросил я.

– Этот – да. Но ты же не думаешь, что он единственный. Он только наш с тобой, Рафаэль.

Рафаэль. Она не называла так меня уже давно. Раф, Рафи – я ещё мог понять. Но когда с её губ сорвалось вежливое и возвышенное «Рафаэль» я почти поверил в то, что передо мной сам Сатана.

– Здесь я наконец-то могу побыть собой. Все мои «ужасные идеи», которые ты никогда не принимал, наконец-то воплотились в жизнь. Я создала Ктулху, прислала «Ангелов Ада», сирен, которые мне никогда не нравились, заменила персонажами Мунка. Разве не прекрасно?

– Как можно находить прекрасное в ужасном?

Грейс встала и, как в фильмах ужасов наёмные убийцы подходят к связанной и беззащитной жертве, подошла ближе. Только вместо пистолета в её руке была кисточка.

– Ты никогда этого не поймёшь, Рафаэль. А в твоих книгах разве всё заканчивается хорошо? Ты читаешь только триллеры и треш. Уэлш, Паланик, Берроуз. А Джеффа Нуна помнишь? Рада, что ты последовал примеру одного из персонажей «Вирта» и отправился вслед за девушкой. Только не в красочные трипы, а в Ад. Но, дорогой, – Грейс прошептала это слово мне на ухо, – разве я просила об этом? Мне и здесь нравится. Здесь, среди этих чертей, – она посмотрела на Тинки, – пьяных байкеров, оторванных голов, острова, окруженного океаном спермы, моего чудесного питомца – она подняла голову, имея ввиду Ктулху, – и персонажей любимых картин я чувствую себя как дома. А что мне можешь предложить ты?

Я задумался об этом и понял, что ровным счётом ничего. Мы были идеальной парой только

– Отсюда есть только один выход, – сказала Грейс, словно прочитав мысли. – Но он вам не понравится.

В этот момент стены комнаты задрожали, словно при землетрясении. Мы стали причиной несварения Ктулху. Я понял, про какой выход говорила Грейс и ужаснулся. Судя по лицу Тинки, он был напуган не меньше. По взгляду, полному презрения, я прочёл что-то вроде:«и всё это было ради чокнутой девчонки?»

– Мне, видимо, никогда не понять людей, – сказал чёрт.

Если лететь в желудок Ктулху было тем ещё удовольствием, то представьте, каково нам было ретироваться. Всё моё приключение свелось к тому, что Грейс не захотела возвращаться в реальный мир, а на нас с чёртом падали внутренности переваренных моряков, сломанные доски и остатки рыб. И в итоге нас выплюнуло в океан спермы. Мы были как две лягушки из притчи в кувшине с молоком, только взбить его в масло и выжить у нас не получилось бы.

Тинки, ругаясь на понятном только ему языке, смог наконец взлететь и подхватить меня. Липкие, вонючие и разочарованные в Аде, мы наконец оказались на берегу.

– Черта с два я согласился бы, зная, чем это обернётся, – сказал Тинки, стряхивая с себя сперму, словно собака после ванны.

– Странно слышать это от тебя.

Из бара вышли два «Ангела Ада» и, закурив, начали показывать на нас пальцами и ржать.

– Слушай, мне кажется, это была не твоя Грейс, – сказал чёрт, когда мы отошли подальше.

– А кто же ещё?!

– Она же сама тебе сказала – Дьявол.

Между нами повисла тишина, нарушаемая отдалёнными криками существ из океана.

– Дьявол может принимать любые обличия. И почти всегда – лжёт.

– А где тогда Грейс?

Тинки пожал костлявыми плечами.

– Где Грейс – я не знаю, но валить нам отсюда придётся. Ещё повезло, что нас так просто отпустили.

– Просто?! – я показал на свою заляпанную и промокшую одежду.

– Могло быть и хуже.

– И как нам отсюда выбраться?

– Думаю, что через лес, – Тинки поднял копыто в сторону моста и догорающего леса. – Есть только одна проблема, – он показал хвостом на «Ангелов».

Беспощадные типы в кожаных куртках курили у бара, облокотившись на свои байки. Общество считало, что они продают наркотики, краденое, насилуют и убивают людей, устраивают уличные беспорядки. И я боялся представить, что они сделают с нами, когда догонят.

– А ты быстро летаешь, Тинки?

Тинки, подхватив меня, пролетел через мост и направился в сторону леса. Справа был Ктулху, издавший такой рёв, от которого задрожала земля, а сзади нас преследовала толпа разъярённых «Ангелов ада».

– Когда был один Харон, наверняка было проще, – сказал я, но вряд ли чёрт меня услышал за звуком сотни рычащих моторов.

Мы пролетели мост и оказались в лесу. Дороге не было конца, и я не знал, куда мы летим. Не было ни ворот, ни портала. Если попасть в Ад проще простого, то выход из него не предусмотрен. Мне пришла в голову идея, но шанс, что она сработает, был один на миллион.

– Тинки, в Аду время идёт медленнее?! – крикнул я.

– В разы медленнее, чем на Земле! – он откашлялся от удушающего дыма.

– Если там проходит минута, то тут…

– Пару часов! – крикнул чёрт. – Ты правда хочешь об этом сейчас… кхм-кхм… поговорить?

По моим подсчётам я провёл здесь почти два часа. Значит, в любой момент Дэвид вернёт меня обратно. А Тинки, вцепившийся в меня, отправится со мной. Вот только когда этот момент настанет я не имел ни малейшего понятия.

«Ангелы Ада» были уже близко и размахивали цепями, пытаясь достать до нас. Один из них был уже под нами. Он смотрел вверх, ни на секунду не теряя управления.

– Отсюда не сбежать! – крикнул он.

– Лети! – умолял я своего нового друга. – Выше!

Руки соскальзывали со скользких копыт.

Наши дела стали ещё хуже, когда каким-то образом одному из «заместителей Харона» удалось встать на мотоцикл. Он прыгнул вверх, и ему почти удалось схватить меня за ногу. Я сжал колени и уже обрадовался удаче, как перед нами, судя по ощущениям, образовалась бетонная стена, в которую мы врезались и разбились в лепёшку.

Глава четвёртая. Грейс

– Ты живой! – крикнул Дэвид. – Живой!

Картинка плыла перед глазами, но я смог различить дефибриллятор в руках друга.

– Чувак, прошло больше минуты! Я не думал, что смогу вытащить тебя!

Он начал в спешке отключать меня от аппаратов и приводить в чувство. Я не мог выговорить ни слова, мне всё ещё мерещились пейзажи Ада и чёртов Ктулху.

– Что там было? Ты нашёл Грейс? Нашёл?

« – Нашёл, – хотелось ответить мне, – но лучше бы я этого не делал».

– Стоп… – сказал Дэвид, отшатнувшись и ударившись о стену, словно увидел Дьявола. – Как ты притащил сюда… это?

Прошло несколько дней, прежде чем судьба мне вновь преподнесла сюрприз, достойный сюжетного поворота книг Паланика или Уэлша.

Я встретил Грейс.

Через окно кафе, в котором мы часто обедали, я увидел, как остановился байк. Водитель снял шлем, и я узнал её. Это не могло быть ошибкой или видением. Это была она. В чёрной кожаной куртке, с рюкзаком, на который прицеплены значки, когда-то подаренные мной, она зашла в кафе и заказала кофе. Я хотел встать из-за стола, подбежать к ней и убедиться, что это правда, но меня словно приклеили к стулу.

И только когда она уже шла на выход, повернулась в мою сторону и одарила меня испуганным взглядом.

– Раф? – только и сказала она.

Она сидела передо мной. Живая. Настоящая. Не спрятанная в недрах морской твари. Вся её дерзость и азарт куда-то испарились, и Грейс начала оправдываться, как наказанный ребёнок перед родителями.

– Я понимаю, что тебе пришлось пережить, Раф, – сказала она. – Но я не могла по-другому.

Не знаю, говорила ли Грейс про Ад или про то, что я видел её смерть. Я уже ничего не понимал.

– Я видел твою оторванную голову, блядь! – выкрикнул я.

Когда на нас обернулись посетители кафе, пришлось снизить тон.

– Прости, – она опустила взгляд. – Но это была не я.

Грейс отпила кофе из кружки и продолжила:

– Тогда я дала байк подруге. Крис, помнишь? В общем, это она разбилась. У неё был мой шлем и байк, – по её щекам потекли слезы. – Ты же видел только шлем, да?

Шлем. Вытекшие из-под него мозги. Разбитый мотоцикл. Оцепившую место аварии полицию.

Я кивнул.

– Но…

Грейс подняла ладонь, прося помолчать.

– Сначала мне было больно. Безумно больно. Но потом я поняла, что это мой лучший шанс сбежать.

– Сбежать?!

– Мы никогда друг друга не понимали, Рафаэль. Я думала, если исчезну для тебя…

Когда она назвала меня Рафаэлем, я почувствовал, что снова стою перед Дьяволом. Но у того был уверенный, холодный взгляд, а девушка напротив готова была разреветься и рассыпаться на осколки.

– Думала, если исчезну, так будет лучше. Лучше для нас.

– Я хотел убить себя, Грейс. Не находил себе места.

Она наконец посмотрела мне в глаза и после долгой паузы сказала:

– Но не убил же.

Грейс для меня умерла. Ещё там, на дороге. У нас не будет счастливого будущего. Мы не умрём вместе в один день. Дьявол был прав. Он говорил то, что давно хотела сказать Грейс, но не набралась смелости. Она хотела уйти от меня и выбрала для этого худший способ. Но прежде, чем разойтись навсегда, мы договорились провести последний вечер. Высказаться о наболевшем. Отпустить прошлое. Забыть обиды.

Квартира, которую я теперь снимал, за последнее время

– Настоящее жилище холостяка, – сказала Грейс, проходя в квартиру и снимая кожанку.

– Я тут живу не один, – ответил я.

– Нашёл себе подружку? – улыбнулась она.

– Скорее друга.

Из-за угла выскочил Тинки с полупустой бутылкой виски в руках. Он еле передвигал копытами, спотыкался и бился о стены.

– У вас тут… алкоголь г-гораздо лучше того… чем нас… чем нас поят в Аду, – заикаясь, сказал он. – Ой, ты нашёл-таки свою подружку?

По пьяни он позже рассказал мне, что обманывал меня в аду. Как и байкеры. Грейс там никогда не было и не могло быть. А действовали они исключительно по приказу Дьявола.

Грейс, увидев чёрта со свиной мордой и рогами, закричала во весь голос.

Да, мне придётся многое ей объяснить.

БЛАГОДАРНОСТИ

«Изнанка реальности» выросла в книгу из первого небольшого рассказа «Амдерма», написанного год назад. Не оставить героев тесниться на тридцати страницах, а дать им прогуляться по полноценной вселенной и встретиться с другой нечистью было лучшим решением.

Спасибо всем, кто этот год поддерживал меня, ждал новых глав и помогал с написанием «Изнанки».

Спасибо любимой жене, за то, что слушала моё прочтение вслух каждой части, просила не останавливаться и писать дальше.

Денис Дроковс канала Пшешкпредлагал самые безумные идеи и ругал за банальности. А также нарисовал чёрно-белые картинки к каждому из трёх произведений.

Ксения Роговадважды редактировала текст, подчищая все корявости и нелепости.

Илона Романовавычитывала главы, когда они были только отдельными рассказами для группы «Спасение в абсурде» и даже не думали собираться в книгу.

Паблик «Всего лишь писатель»опубликовал весь цикл рассказов про Филина и Илью, хотя они очень не любят серии.

Вар с канала Necrophosозвучил первые три части цикла, теперь они есть в свободном доступе наYouTube.

Тёма Алексеевнарисовал переднюю и заднюю обложки в стиле нуар.

Не без помощи всех этих людей книгу теперь можно прочитать в печатном варианте и украсить экземпляром полку.

Спасибо.