Гостиница заблудших душ

Пролог

Лена Обухова, Юлия Миллер

Гостиница заблудших душ

Мальчонка пробегал мимо уже в третий раз. Загорелый, темноволосый, вихрастый, он носился мимо Василия Петровича подобно штормовому ветру, усиливая и без того мучившую с самого утра головную боль.

«Да уймись ты уже!» – мысленно простонал Василий Петрович, оттягивая пальцем воротник-стойку, который безбожно натирал шею.

Если он простоит здесь еще хотя бы полчаса, то наверняка получит тепловой удар. Кому вообще пришла в голову гениальная идея в южных широтах наряжать швейцара, весь день торчащего на солнцепеке у дверей гостиницы, в шерстяные китель и брюки? Кто-то явно недодумал, воплощая свою фантазию о том, чтобы место выглядело дорого-богато.

Впрочем, сам Василий Петрович тоже не думал, что в своем почтенном возрасте, буквально накануне юбилея, будет стоять в смешной ливрее, кланяться богачам, помогая им с багажом и открывая двери, и стыдливо прятать в карман чаевые, к которым пока так и не привык. И откуда только в стране вдруг взялось столько состоятельных людей? Ответ напрашивался сам собой: вот они-то и разворовали ее в девяностые…

Да, на прежней работе все было иначе, но той работы уже пять лет как нет. И это место – лучшее, что он смог найти за прошедшие годы. И платят неплохо, и теми самыми чаевыми набегает за день еще столько же, сколько стоит сама смена. Поэтому он собирался торчать на солнцепеке в смешной шерстяной ливрее ровно столько, сколько хватит сил. Несмотря на все, что творится в чертовой гостинице…

Едва эти мысли коснулись сознания, как он испугался и даже перестал мучить воротничок, опуская руки по швам. Не стоит будить лихо, пока оно дремлет, а опыт подсказывал, что даже мысли о происходящем порой звучат слишком громко.

Очередное такси обогнуло фонтан и остановилось у входа. Вихрастый непоседливый пацаненок вновь взбежал по ступенькам и скрылся в прохладном холле, где работали кондиционеры. Холод коснулся затылка Василия Петровича, отвлекая на себя все его внимание. Ему сейчас стоило спуститься и помочь паре, приехавшей на такси, поднять чемодан к дверям гостиницы, а потом открыть им дверь, но он замер, сосредоточившись на ощущении того, как капелька пота, стекающая из-под фуражки за шиворот, морозит кожу.

«Это просто холодный воздух из холла, просто кто-то переборщил с кондиционерами…» – мысленно твердил себе Василий Петрович, хотя на самом деле прекрасно понимал: она снова здесь. Стоит у него за спиной и дышит холодом в затылок. И никто ее не видит и не чувствует, кроме него.

– А этот парень разве не должен нам помочь? – донеслось до него словно откуда-то издалека. Женский голос звучал капризно и недовольно.

Мужской то ли ответил ей совсем тихо, то ли вовсе не смог прорваться сквозь заложившую уши вату. Теперь Василий Петрович слышал только какое-то то ли жужжание, то ли гудение. Ему вдруг пришло в голову, что это и есть тот самый тепловой удар, которого он опасался. Перед глазами уже темнело и летали какие-то крошечные мушки.

Не обращая внимания на подъехавших гостей, поднимающихся по небольшой лестнице, он распахнул двери в холл и нырнул в спасительную прохладу. Прежде чем его заметил бы вечно чем-то недовольный администратор, Василий Петрович метнулся в сторону туалета.

Там он первым делом сорвал с головы фуражку, потом расстегнул китель и открыл кран. Склонившись над раковиной, он набирал ледяную воду в ладони, а потом погружал в них лицо, пока темнота перед глазами не рассеялась вместе с пляшущими в ней мушками.

Когда взгляд прояснился, а звуки пришли в норму, Василий Петрович закрыл кран, уперся руками в столешницу и посмотрел на собственное отражение в большом зеркале. За спиной никого не было, да и холодного дыхания он больше не чувствовал. Кажется, снова обошлось…

Лицо его выглядело гораздо бледнее, чем он ожидал увидеть. Обычно от жары оно краснело, а сейчас в нем, наоборот, словно не было ни кровинки, даже губы казались какими-то серыми. Возможно, он действительно был близок к обмороку.

У уха что-то прожужжало. Сначала у правого, потом у левого и снова у правого. Василий Петрович покрутил головой, пытаясь обнаружить каким-то образом забравшееся сюда насекомое, но оно, вероятно, двигалось слишком быстро: звук он слышал, а найти его глазами не мог.

Жужжания тем временем становилось все больше, оно уже одновременно звучало и в правом ухе, и в левом, словно вокруг сновала не одна безобидная муха, а целый пчелиный рой. Что-то происходило и с помещением: в зеркальном отражении пространство за его спиной постепенно поглощали тени, которым не было никакого дела до ярко горящих ламп.

Звук стал таким громким, что от него уже все зудело, и тогда Василий Петрович наконец понял, что это на самом деле шепот. Тот заползал в уши, подобно муравьям, и проникал в мозг, вызывая зудящее ощущение и там.

– Хватит! Прекрати!

Василий Петрович зажал уши ладонями и с силой зажмурился. Почти мгновенно стало тихо, но только через несколько секунд он рискнул опустить руки и приподнять веки. Жужжащий шепот действительно стих, а отражавшиеся в зеркале тени исчезли. На лицо вернулись краски, и теперь оно уже выглядело как обычно.

Вот теперь точно обошлось!

Через силу улыбнувшись собственному отражению, Василий Петрович потянулся за салфеткой, чтобы промокнуть влажные лицо и руки, и только тогда заметил лежащий на столешнице ключ. Громоздкий и старомодный, он выглядел как стандартный ключ от местных номеров. Неужели кто-то умудрился его здесь забыть? Надо бы отнести на ресепшен…

Василий Петрович потянулся за находкой и повернул брелок цифрами к себе.

«13».

Руки слегка дрогнули. Очень странно! Этот номер ведь теперь никому не дают. Как же ключ оказался здесь?

– Иди туда, – шепнул кто-то на ухо. – Иди ко мне.

Он не запомнил голос, даже не смог понять, женский он или мужской, но почему-то сжал ключ в ладони и послушно направился к лифту. В холле его никто не остановил, только вездесущий мальчишка едва не бросился под ноги, но Василий Петрович успел притормозить, пропуская его перед собой. Заигравшийся ребенок его даже не заметил.

Лифт неторопливо поднял его на второй этаж. Коридор был пуст, тих и светел, тринадцатый номер находился в дальнем его конце. Вставив ключ в замок, Василий Петрович повернул его, открыл дверь и тихо охнул.

Вместо шикарного интерьера, стилизованного под старину, номер встретил его разрухой и запустением, словно Василий Петрович вдруг перенесся

Василий Петрович пораженно замер, боясь пошевелиться. Холодное дыхание, вдруг коснувшееся затылка, ясно дало понять, что за его спиной снова кто-то стоит.

Глава 1

Отразившись от зеркала заднего вида, луч солнца игривым зайчиком скользнул по глазам, и Лина торопливо надела солнцезащитные очки. К счастью, на нужной ей остановке выходили всего двое: она и девочка-подросток, выбравшая заднюю дверь. С тем количеством вещей, что привезла с собой Лина, было бы удобнее доехать от вокзала на такси, но бюджет, и так изрядно пощипанный дорожными и другими расходами, накладывал определенные ограничения. Цена билета на городской автобус выглядела намного привлекательнее суммы, которую озвучивали таксисты, увидев явно иногороднюю одинокую девушку с двумя дорожными сумками и чемоданом в половину ее роста. Зато водитель попался понимающий: помог занести чемодан, когда она забиралась в автобус, а когда выходила, повернулся и сочувственно покивал, давая понять, что вещи можно вынести по очереди, он подождет.

Когда чемодан и сумки оказались вместе с Линой на нагретом солнцем асфальте, автобус, фыркнув на прощание, поехал дальше по маршруту, а она осталась одна на пороге новой жизни. Жизни, в которую придется войти самой, без помощи и поддержки.

Игнорируя ноющие руки и спину, Лина принялась распределять поклажу, чтобы можно было идти дальше. Передвинула маленькую дамскую сумочку, чтоб та не врезалась в бок. Закинула на плечо ремешок одной дорожной сумки, распухшей от количества вещей и документов, а вторую, размером поскромнее, примостила на чемодан, который, к счастью, передвигался на двух колесиках. Тащить его за собой все равно было тяжело, да и колесики угрожали в любой момент не выдержать и отвалиться, но благодаря им справиться с поклажей было пусть и трудно, но вполне реально.

Выдохнув, Лина медленно побрела к дому на другой стороне улицы, а точнее, к арке, явно ведущей во двор. Настроение, несмотря на усталость и проблемы – прошлые, настоящие и будущие, – было весьма оптимистическим. Сложно грустить и расстраиваться, когда ярко светит и по-летнему пригревает южное солнце, на небе ни облачка, у супермаркета галдят рядом с выплеснутой водой птицы, а воздух наполнен ароматами цветов и влажным, чуть солоноватым запахом моря. С каждым вдохом этого совершенно нового для нее воздуха будущее пугало Лину все меньше и меньше. Если сюда добралась, то и дальше как-нибудь прорвется.

Двор, огороженный несколькими длинными четырех- и пятиэтажными домами, оказался просторным и спокойным. Еще проходя через арку, Лина услышала шуршание метлы дворника, а когда миновала ее, увидела, что он как раз остановился, вытер вспотевший лоб носовым платком и приветливо улыбнулся бабушке, вышедшей из подъезда с маленькой собачкой на поводке. Стайка подростков, к которым, возможно, присоединилась и ее попутчица, оккупировала турники. Навстречу, намереваясь выйти в ту же арку, прошла цыганка, наряженная как в старых фильмах: яркое пестрое платье, куча позванивающих браслетов и бус, тяжелые серьги, похожие на виноградные гроздья, платок с кистями, скрывающий волосы. В глазах слегка зарябило, а в голове зазвучал перебор гитарных струн, и Лина отвернулась, осматриваясь дальше. Большая детская площадка жила своей жизнью. Мальчишки и девчонки, смеясь и визжа, бегали по маленькому городку с горками, лесенками и трубами, катались на качелях и противно скрипящей карусели, а мамочки болтали друг с другом или гипнотизировали экраны смартфонов. Одна даже лепила с малышами в песочнице куличики, громко называя цифры, которые дети пытались повторить.

– Ангелина? – прозвучало вдруг откуда-то со стороны дома. – Это вы?

Возле третьего от арки подъезда стояла невысокая полноватая женщина с кучей бумаг и смартфоном, который она только что отняла от уха. Лина направилась к ней, догадываясь, что это управляющая, с которой они договаривались о встрече.

– Опаздываете, – укоризненно проворчала женщина, сбрасывая чей-то звонок и роясь в сумке, больше похожей на небольшой, но набитый до отказа мешок.

– Извините, автобус задержался, а потом долго стояли на светофоре, – попыталась оправдаться Лина, скидывая на землю дорожную сумку, порядком натершую ремешком плечо.

– Могли бы такси взять! Общественный транспорт – штука ненадежная. Между прочим, я вас уже двадцать минут тут жду. Мне идти пора: ничего не могут без меня сделать! Вот ваши ключи. Как немного обживетесь и получите документы, зайдите в управляющую компанию, чтобы оплату переоформили на вас. Только не забудьте! У меня нет времени бегать за каждым по отдельности. Вы девушка молодая, но, надеюсь, проблем не будет. Договорились? Все, я убежала. Да, кстати, у вас четвертый подъезд, четвертый этаж и квартира сорок четыре. Запомнить, думаю, несложно.

Женщина торопливо ушла, оставив массу вопросов, два ключа и «таблетку» от домофона, которые Лина сжала в руке. Она предпочла бы в первый раз войти в новую для себя квартиру с кем-то, пусть даже с сотрудником управляющей компании, но не сложилось. Придется идти одной, и лучше поторопиться.

Подъезд встретил ее сумрачной прохладой и неожиданной чистотой. На подоконнике даже стояло несколько горшков с цветами! Чей-то самокат был бережно прикреплен тросиком к радиатору. Пахло влажностью и чуточку хлоркой. Все это порадовало: Лине не хотелось соседствовать с маргиналами или наркоманами.

Лифта, конечно, не оказалось: слишком мало этажей, чтобы ждать подобной роскоши. Поэтому восхождение на четвертый – последний в этом доме – этаж со всеми вещами несколько затянулось. Когда оно наконец завершилось, Лина остановилась перед старенькой, но еще крепкой дверью с прибитыми двумя четверками. С нижним, более новым, замком она справилась без проблем, а вот с верхним пришлось повозиться. Все-таки найдя нужное положение ключа, Лина впервые переступила порог неожиданно унаследованной квартиры. Оставив вещи прямо у входа, она с интересом осмотрелась.

План квартиры прабабушки нотариус прислал ей в электронных вариантах документов, но в реальности все, разумеется, выглядело иначе. Прихожая была длинной и узкой, но благодаря яркой лампе и большому зеркалу не казалась мрачной. На полу лежали полосатые потертые дорожки, скрывая старенький линолеум. Две комнаты располагались рядом друг с другом, а кухня – напротив, что казалось немного непривычным, но довольно практичным решением.

Зал удивлял обилием мебели. Два мощных шкафа с антресолями стыдливо прикрывали содержимое чуть покосившимися дверцами. Сервант прятал за стеклами хрусталь и чайные наборы, в которых четыре блюдца несли на себе составленные панцирем чашки. В паре шкафов книги стояли в два

В спальне стояла широкая кровать, как быстро выяснила Лина, составленная из двух односпальных. На ней столбиком лежали взбитые подушки, увенчанные когда-то белоснежной, а теперь пожелтевшей вязаной салфеткой. Еще здесь были низкий журнальный столик, кресло под торшером, трехстворчатый шкаф, на котором лежали коробки до самого потолка, еще более громоздкий комод, на котором сидел большой мягкий медведь, и книжный шкаф, где целую полку занимали разномастные фотоальбомы. На подоконнике стояла уже немного засохшая герань.

В небольшой кухне чудом уместились холодильник, плита, узкий пенал, раковина и кухонный уголок со столом, как и все здесь, хранящие на себе печать старости. На широком подоконнике стояло еще живое алоэ и лежала забытая книга.

Еще в квартире имелись маленький санузел со старой, но чистой ванной и бойлером, скромно висящим в уголке, а также крошечная кладовая с самодельно сбитыми полками, заставленными вперемешку пустыми и полными банками и разным хламом, который, видимо, жалко было выбросить.

Все здесь красноречиво свидетельствовало об одиночестве и старости, даже пахло той самой смесью нафталина, пыли и лаврового листа, что всегда ассоциируется с дряхлостью.

Лина как раз заглядывала в кладовку, когда в гостиной, как ей показалось, зазвонил телефон. Звук был каким-то вялым, словно неуверенным. От такого аппарата ждешь пронзительного звона, способного мертвого поднять из могилы. К тому же он так и не повторился, пока она шла к комоду, поэтому, так и не услышав в трубке ничьего голоса в ответ на свое «алло!», Лина в итоге решила, что ей вовсе показалось. Или же она просто приняла за звонок телефона какой-то другой звук, донесшийся с улицы или из-за стенки.

Для верности она пару раз нажала на рычаг и даже зачем-то подула в трубку, но в ней раздались только глухие щелчки, даже гудка не было. Вероятно, телефон давно отключен и стоит здесь просто по старой памяти.

Лина повесила трубку и взяла стоящую рядом с телефоном большую рамку с довольно старой фотографией уже не юной, но еще довольно симпатичной женщины.

– Так вот какая ты была, прабабушка Антонина Зиновьевна, – пробормотала она и повернулась к зеркалу, ища фамильные черты.

Оказывается, в наследство от прабабушки, кроме квартиры и нескольких десятков тысяч на счету, ей достались темно-каштановые волосы, вьющиеся крупными кольцами и упорно не желающие укладываться в более-менее приличную прическу, чуть вздернутый тонкий нос, асимметричные брови и даже родинка в виде восьмерки под левой скулой.

Лине стало интересно, виделись ли они с прабабушкой хотя бы раз. Ведь знала же та о ее существовании, раз позаботилась о дальнейшей жизни правнучки и оставила в наследство квартиру! Возможно, она видела ее, когда самой Лине было около двух лет и отец, еще живой и здоровый, вывез семью на море к своей бабушке, как однажды упоминала мама. Через несколько лет он ушел из семьи и сразу перестал интересоваться единственной дочерью, даже алименты на ее содержание не платил. Со временем вовсе исчез с радаров и умер через пару месяцев после совершеннолетия Лины.

Мать долго по нему не страдала. После развода довольно быстро сошлась с другим мужчиной, с которым создала новый уютный мирок, где не хватало места подросшей дочери от первого брака. Нет, ее не обижали, кормили, одевали, но эмоциональной и душевной близости, так необходимой каждой девочке, не было.

Возможно, именно поэтому Лина, едва достигнув совершеннолетия, ушла жить к парню. Мать и отчим восприняли это с радостью: квартира теперь была в их полном распоряжении, больше не требовалось подстраиваться под давно ставшую чужой дочь.

Поначалу Лина и сама чувствовала себя счастливой. Артем был на несколько лет старше, уже работал и жил отдельно от родителей. Рядом с ним Лина казалась себе взрослой и самостоятельной, хозяйкой в собственном доме. И она старалась быть хорошей хозяйкой: готовила, стирала, убирала, экономила каждую копейку, поскольку на бытовые нужды ей выделялась относительно небольшая сумма. Основную часть дохода Артем предпочитал тратить на себя, свои увлечения и друзей.

Лине он внушал, что так и должно быть. По его словам, она и так сидела у него на шее: жила в его квартире, ела его еду. Будучи студенткой педагогического вуза, не приносила домой ни копейки, чем Артем регулярно ее попрекал, когда она просила у него денег на какие-то свои нужды. Мать время от времени подкидывала ей небольшие суммы на личные расходы, но, полагая, что она живет при муже, не находила нужным полноценно содержать дочь-студентку.

Лина тоже считала себя дамой замужней, хотя в ее паспорте и не стояло соответствующего штампа. Артем никогда не предлагал ей выйти за него, а когда она сама заговорила об этом, стал утверждать, что им и без этого хорошо.

– Неужели тебе так важны это дурацкое кольцо и праздник? – искренне недоумевал он. – Это же все прошлый век! Но если так хочется, можем и устроить, только я платить за это не собираюсь. Тебе нужна свадьба, ты ее и оплачивай.

Лина пыталась объяснить, что ей нужен только официальный статус, без праздника она вполне обойдется, а государственную пошлину вполне может оплатить хоть завтра, но гражданский муж делал вид, что не слышит или не понимает. Твердил, что они и так семья, а она жена, и никакие там статусы им не нужны.

Со временем Лина и сама поверила в это. С третьего курса начала подрабатывать: брала часы группы продленного дня в школе, чтобы в семье стало полегче с деньгами. И пуще прежнего старалась быть хорошей хозяйкой и достойной женой.

А вот Артем, как выяснилось много позже, все это время продолжал считать себя свободным мужчиной с благополучно устроенным бытом. Он частенько позволял себе зависать с друзьями без Лины и время от времени разнообразил свой досуг другими женщинами. О чем Лина, как водится, узнала последней и совершенно случайно.

Матвей, лучший друг Артема, завалился к ним однажды в абсолютно невменяемом состоянии, с бутылкой в кармане, под

– То ли дело твоя Линка, – добавил Матвей завистливо, нагло закуривая прямо в кухне. – Тихая, послушная и мозги тебе не делает из-за каждой левой девчонки… Просто клад!

Лина сперва оторопела, онемела и непонимающе уставилась на Артема. У того хватило совести смутиться и тем самым молчаливо признать свою вину. От шока в Лине словно бы что-то переключилось, и она впервые в жизни устроила грандиозный скандал.

Артем сначала пытался обвинить благополучно отключившегося от количества выпитого друга во лжи, потом – свести все к шутке. Когда не вышло ни то, ни другое, сам стал бросаться обвинениями, из которых Лина узнала, что тянет его вниз, не дает развернуть крылья, не принесла ничего полезного в приданое – ни квартиры, ни машины, не зарабатывает, плохо готовит и ужасно выглядит.

– Да я с тобой просто из жалости и прожил столько лет! Боялся, что ты на себя руки наложишь, если я тебя выгоню. А так-то ты мне давно неинтересна!

Дальше Лина слушать не стала. Быстро покидала в сумку самые необходимые вещи и поехала к маме.

Однако понимания там не встретила. Уже на следующий день мать принялась убеждать ее, что время от времени гуляют все мужчины, а Артем – совершенно замечательный вариант. Не пьет (по выходным не считается), не бьет (моральные унижения не рассматриваются), деньги несет в дом (те, которые остаются после развлечений).

– Прояви ты женскую мудрость, не рушь семью! Как минимум пока у тебя нет варианта получше. А то так ведь совсем одна останешься! Понимаешь?

Лина понимала только то, что в квартире матери ей не рады. Они с отчимом привыкли жить своей жизнью и возвращаться к формату общежития не хотели. Да и матери нравилось рассказывать знакомым, что дочь отлично пристроена. Она сама не умела жить без мужчины рядом, а потому, вероятно, искренне верила, что и Лине лучше при муже, пусть и гражданском, пусть и не идеальном.

Через какое-то время активизировался Артем. Принялся просить Лину вернуться, утверждал, что просто погорячился и совсем не имел в виду все то, что сказал, просто она его разозлила своей истерикой. Утверждал, что никаких измен не было, а если и было, то всего пару раз и то не всерьез, но больше не повторится. Даже заявил, что готов жениться, как накопит денег. Лина разрывалась между чувством отвращения из-за всей этой ситуации и желанием верить человеку, с которым прожила больше пяти лет.

Может, она и сдалась бы под двойной атакой, но вмешались два фактора.

В качестве первого выступила коллега, с которой она поделилась своей дилеммой.

– О, ну только не будь дурой! – категорично воскликнула та, когда услышала, что Лина подумывает прислушаться к матери и поверить Артему. – Он же просто понял, что потерял удобную домработницу! Наверняка с удивлением обнаружил, что уборка и стирка не делаются по взмаху волшебной палочки, а еда не готовится сама по себе. Видимо, после доставок готовой еды и клининга на гулянки и подружек денег стало не хватать. Поверь мне, уж лучше никакого мужика, чем такой. Да и нормальные есть, а ты ж еще молодая совсем. Зачем тебе сейчас этот хомут на шее?

Звучало разумно, но не решало проблемы с жильем. После получения диплома Лина перешла на постоянную работу в продленке, но ее зарплаты не хватило бы даже на съем комнаты, не то что квартиры, а оставаться у матери тоже был не вариант.

Очевидно, ей следовало поискать дополнительную работу, но это тоже было непросто. И именно тогда вмешался второй фактор в лице уже почившей прабабушки.

С Линой связался нотариус и рассказал об оставленном ей наследстве. Внезапно в ее тупиковой, как казалось, ситуации появилось сразу несколько вариантов. Теперь она могла переехать в новый для себя город и начать все с нуля или продать унаследованную квартиру и купить себе другую в родном городе.

Поначалу Лина склонялась ко второму варианту, но мать и отчим внезапно начали убеждать ее, что было бы неплохо продать обе квартиры – ее унаследованную и ту, в которой они жили, – и купить общий дом. Обещали выделить в нем долю, говорили, что будет здорово жить вместе в огромном доме.

Лина, может, и увлеклась бы этой идеей, если бы не промучилась пару месяцев в квартире матери, чувствуя себя там приживалкой. Что-то подсказывало ей, что и в большом доме ей со временем станут не рады. И что тогда? Судиться из-за доли?

Все та же коллега, открывшая ей глаза на причины перемены в поведении Артема, предложила ей какое-то время пожить у нее, чтобы избавиться от давления со стороны родителей и бывшего. И там, в тишине, Лина приняла первое в жизни собственное решение.

Уволившись из школы, она собрала все свои вещи и отправилась в маленький приморский городок на юге, где ее ждало наследство. Здесь у нее не было никого: ни родственников, ни друзей, ни знакомых. Никого, кто мог бы поддержать на первых порах, а все ее имущество, накопленное к этому дню, уместилось в чемодан и две дорожные сумки. Но зато здесь никто не давил, не требовал, не советовал, не делал обиженный вид… Это было хорошее место, чтобы начать заново, начать новую жизнь, стать новой версией себя. И можно было надеяться, что эта версия окажется лучше.

Лина провела пальцами по портрету прабабушки Антонины. Интересно было бы познакомиться с ней при жизни, послушать рассказы о прошлом, узнать свою родственницу. Но, к сожалению, этому уже не суждено случиться…

От этих мыслей Лину отвлек шорох в прихожей. Она мгновенно испугалась, осознав, что не закрыла дверь, когда вошла. А чистота и уют в подъезде не гарантировали отсутствие среди соседей не особо адекватных личностей.

Однако опасения оказались напрасны.

В квартиру заглянула кошка, видимо, привлеченная новыми запахами и открытой дверью. Увидев человека, она постаралась скрыться, но от испуга рванула внутрь квартиры. Заводить домашних животных Лина не собиралась, поэтому бросилась следом, пытаясь поймать и выдворить нелегалку.

Черная молния мелькала то тут, то там, не даваясь в руки и каждый раз оказываясь в таком месте, где никак не могла быть. Как ни гонялась за ней хозяйка квартиры, поймать ее не удавалось. Наконец Лина вспомнила, что она человек разумный, и вооружилась веником из кладовой, но кошка пулей проскочила

– Ну и что мне с тобой делать?

– Мяу?

– Я и сама только вошла, здесь же нужно все приводить в порядок, чтобы можно было жить. Да и рано мне питомца.

– Мяу…

Лина вдруг отчетливо вспомнила, как в детстве хотела котенка, но не решалась даже попросить, потому что мама все равно не разрешила бы. Она и сейчас не собиралась никого заводить просто по привычке: раньше была против мать, потом такого не потерпел бы Артем. Но теперь ведь она сама себе хозяйка, так ведь? Тогда почему бы и не да?

– Ладно, оставайся. Будем вместе обживаться. Надо только тебе имя придумать… Ты так мистически исчезала и появлялась, пока я за тобой гонялась… Будешь Мисти. Нравится?

– Мррр!

Глава 2

Лина устало плюхнулась в кресло, и Мисти тут же прыгнула ей на колени.

– Ну что, дорогая, мы с тобой за эти два дня хорошо потрудились, правда? Немного прибрались в спальне и на кухне, разложили вещи и даже купили тебе лоток.

Кошка требовательно боднула руку, и Лина запустила пальцы в теплую шерсть. Отмытая и вычесанная Мисти оказалась красивой пушистой молодой кошечкой, ласковой и очень умной. По крайней мере, лоток освоила сразу, мебель не драла и спать укладывалась в ногах хозяйки, к утру волшебным образом оказываясь на животе. Лина получала удовольствие от присутствия рядом живой души, которая любит ее просто так, а иногда – за вкусняшку.

К тому же, если бы не Мисти, ей просто не с кем было бы поговорить и пришлось бы все время молчать. Или говорить с самой собой, а это уже тревожный звоночек. Говорить с кошкой все-таки намного нормальнее, многие так делают.

– Ну что, теперь надо заняться залом, немного проредить мебель и сделать небольшой ремонт. Только где взять на это деньги?

Собственных сбережений от жизни с предателем Артемом у нее не осталось, поэтому переезд и обустройство на месте оплачивались из тех средств, что прабабушка оставила ей вместе с квартирой. Денег этих оставалось не так много, как хотелось бы, и на них предстояло еще какое-то время жить, пока Лина не начнет получать зарплату на новой работе. Получится ли уместить в скромный бюджет еще и ремонт? Лина не была в этом так уж уверена.

И все же ремонт квартире был жизненно необходим, хотя бы косметический. Как минимум переклеить обои, побелить потолки, поменять смесители и заклеить окна. А все остальное, включая древний линолеум, можно просто отмыть. Самой, конечно, потому что в городе у нее никого нет, а Мисти – помощник в основном моральный, но никак не физический.

Но ничего! Главное – не пытаться сделать все сразу, а разбить глобальную задачу на маленькие подзадачи и двигаться маленькими шажками, не забывая про отдых. Тогда все возможно осилить!

– Может, чай выпьем? – снова обратилась Лина к кошке. – А потом продолжим марафон по уборке?

Мисти согласно мяукнула, но коррективы внес зазвонивший мобильный телефон.

– Слушаю, – чуть удивленно произнесла Лина в трубку.

– Ангелина Викторовна? – уточнила та женским голосом. – Вас беспокоит городской архив. С понедельника вы выходите к нам на работу…

– Да, конечно, но сегодня ведь только пятница, – несколько растерянно отозвалась Лина.

– Наш директор хотела бы сегодня побеседовать с вами и оформить документы. Вам удобно подойти к половине второго?

– Да, думаю, да.

– Ждем вас, – отрезала женщина, и в ухо ударили гудки отбоя.

– Вот так, Мисти, будем оформляться на работу. Тогда уборка откладывается, надо привести себя в порядок, чтобы работодателя не испугать…

Когда встал вопрос о переезде и смене работы, Лина решила, что больше не хочет работать в школе. В педагогический она поступила не от большой любви к детям, а просто потому, что поступить туда было легко. Немного поработав в школе, быстро поняла, что работа эта ей не очень-то подходит. Огромная ответственность за детей, кучи никому, кроме министерства, не нужных бумаг, маленькая зарплата молодого специалиста и чуть ли не круглосуточный рабочий день. Да, непосредственно уроки длились всего несколько часов, но подготовка к ним без предыдущего опыта занимала почти все время.

К тому же требовалось иметь неплохую технику, как минимум, компьютер с высокоскоростным интернетом и цветной принтер, чтобы разрабатывать для детей новые интересные задания. А самое главное – нужен огромный внутренний ресурс, физические и душевные силы, тогда есть шанс стать хорошим учителем, которого любят и ценят дети, родители и администрация. А у Лины всего этого сейчас не было, поэтому она решила найти что-то новое, тихое и спокойное, чтобы была возможность залечить раны и потихоньку научиться жить заново.

Изучая в интернете информацию о городке, которому предстояло стать ее домом, она наткнулась на вакансию специалиста архива и решила позвонить по указанному номеру. Милая женщина, представившаяся начальником, рассказала, что на эту должность профильное образование не требуется, достаточно уметь пользоваться компьютером, а специфике работы они обучат на месте. Лина коротко обрисовала свою ситуацию, и ее заверили, что две недели до завершения переезда вполне потерпят. Размер указанной в объявлении заработной платы удручал, но архив – уж точно оплот покоя и тишины, где работа зависит только от собственных усилий.

Новое рабочее место находилось недалеко от ее нового дома, в двадцати минутах пешком. Лина подозревала, что существует и путь через дворы и подворотни, позволяющий сократить дорогу, но в первый раз решила не рисковать и пройти тем маршрутом, который советовало приложение с картой, по прямым дорогам.

Архив занимал первый и цокольный этажи большой трехподъездной девятиэтажки и снаружи выглядел не особо презентабельно. Давно не мытые окна закрывали облупившиеся решетки, побелка требовала обновления, а железная дверь – свежей краски. Однако Лине гораздо интереснее было посмотреть на него изнутри, поэтому она торопливо ткнула пальцем в кнопку звонка и почувствовала, как забилось сердце: еще один шаг к новой жизни сделан.

Выглянувшей сотруднице она назвала цель визита, и ее провели к кабинету начальницы. Постучавшись, Лина дождалась разрешения войти, сразу вежливо поздоровалась и, пораженная, застыла у двери.

После разговора по телефону Лина представила себе начальницу совсем иначе, а потому теперь удивленно разглядывала

Женщина надела очки в черной оправе и внезапно улыбнулась.

– Здравствуйте. Вы Ангелина?

– Можно просто Лина, – предложила та, опускаясь на указанный ей стул для посетителей.

Она также торопливо достала из сумки папку со своими документами, но директор архива не заинтересовалась ими.

– Меня зовут Марианна Владимировна. Ну, рассказывайте. По телефону вы сказали, что переезжаете в наш город. Почему?

– Получила в наследство квартиру, – коротко объяснила Лина, не желая вдаваться в подробности, хотя в глазах начальницы светилось жгучее любопытство.

– Можно было бы продать и купить в вашем городе. Разве так не выгоднее?

– Возможно, но мне захотелось сменить обстановку.

– А как же семья? Муж, дети? – переключилась Марианна Владимировна. – Они переехали с вами?

– У меня нет детей, и я не замужем. Так что приехала я сюда одна.

– Все вы так говорите, а потом бах – через полгода в декрет, – проворчала начальница, но тут же снова улыбнулась и все же подвинула к себе папку. – Вижу, у вас педагогическое образование и вы работали в школе…

– Да, но не учителем, – поспешила уточнить Лина. – У меня была группа продленного дня.

– Это не важно! – Директор явно воодушевилась. – Помимо основной работы мы занимаемся популяризацией архивного дела среди молодежи и школьников. Вы же не откажетесь провести пару уроков и рассказать детям, как важно сохранять документы? Разумеется, не прямо сейчас, а когда немного ознакомитесь с нашей работой. Как раз через три месяца начнется новый учебный год.

Лина неуверенно дернула плечом и склонила голову, что можно было счесть за кивок согласия.

– Вот и отлично! Я сейчас скажу кадровику, чтобы оформила вас в штат, и приглашу сотрудника, который будет помогать на первых порах. Сегодня у вас будет что-то вроде стажировки и экскурсии, а с понедельника ждем вас к восьми утра, без опозданий.

Марианна Владимировна нажала пару кнопок на телефоне и отдала соответствующие распоряжения. Через несколько минуту в кабинет вошла молодая женщина в синих джинсах и серой футболке.

– Карина, это наш новый сотрудник, Ангелина Викторовна. Сегодня покажи ей все, а с понедельника она начнет работать. Ты ее и обучишь, – финальную фразу начальница произнесла таким тоном, словно знала наверняка, что, кроме этого, подчиненной заняться абсолютно нечем.

Карина кивнула и без лишних вопросов вышла из кабинета. Лина вышла следом, а в кабинет тут же заскочил высокий худощавый молодой человек с кучей бумаг в руках.

– Ну что ж, пойдемте покажу, как у нас все устроено, – без особого энтузиазма предложила будущая наставница. – Чем раньше научитесь ориентироваться, тем лучше.

– Я постараюсь побыстрее освоиться, – улыбнулась Лина. – И ко мне можно на «ты».

– Тогда и ко мне тоже. – Карина сразу слегка оттаяла. – У нас ведь не такая большая разница в возрасте. Тебе сколько? Двадцать два – двадцать три?

– Двадцать три.

– Ну вот, а мне двадцать шесть. Почти ровесницы.

Лина, не удержавшись, быстро взглянула на дверь кабинета начальницы, из-за которой доносился ее голос, постепенно набирающий обороты.

–Интересно, а сколько…

– Марианне? Пятьдесят семь.

– Надо же! А так сразу и не скажешь…

– Косметологи творят чудеса, – тихо хмыкнула Карина и шагнула к стене, поскольку из кабинета как ошпаренный выскочил раскрасневшийся давешний парень.

– Что, Юр, опять лютует? – мягко поинтересовалась Карина. – Ты опять запятую пропустил или вместо длинного тире дефис поставил?

– Она имеет право, – почти шепотом прошелестел Юрий, чуть запнувшись на трудном "р". – Она же меня учит…

Карина только кивнула, но в ее глазах отразилось не слишком лестное мнение о таких методах обучения, как крик и ругань. Лине они тоже казались не самыми эффективными. Сразу стало понятно, что с новым директором будет непросто.

– Пойдем, Геля, – поторопила Карина, когда немногословный Юрий умчался дальше по коридору. – Нам многое нужно успеть.

– Пойдем. Только лучше Лина, я не люблю сокращение Геля.

– Отлично, Лина даже красивее. Тебе идет.

Лина улыбнулась и последовала за наставницей, которая сходу принялась рассказывать:

– Смотри, на первом этаже у нас хранилищ мало, здесь в основном работают люди. Есть исследовательский и реставрационный отделы. Это закрытые пространства, так просто зайти туда не могут даже другие сотрудники. Мы с тобой в отделе формирования и учета. Тебе предстоит заниматься подготовкой различных справок для населения и организаций, а также описанием документов. Из администрации у нас, кроме директора, два бухгалтера и кадровик. Их кабинеты в самом конце коридора. Еще есть заместитель директора, он нас курирует. В понедельник выйдет из отпуска, познакомишься.

Лина усиленно кивала и старалась запоминать, а Карина тем временем продолжала:

– Сейчас возьмем ключи, и я покажу тебе хранилища. На первом у нас действующие организации, в фондах которых постоянно пополняются документы. А на нулевом этаже, мы так называем цокольный, документы ликвидированных учреждений и реставраторы. Их туда выселили, чтоб не мешал шум от прошивочных станков, а то гул стоит на весь коридор. Возле входа – читальный зал для приходящих исследователей. Работает два раза в неделю, по понедельникам и средам. Туда выходим по очереди, набираем документы и присматриваем. Так же по очереди выходим на прием граждан, видела стол возле двери? Они приходят по вторникам и четвергам. Сегодня хороший день: пятница, свободный от «прихожан». Не пугайся так, поначалу будем везде вместе. Вот, проходи, это наш кабинет.

В достаточно большом помещении стояло семь столов, из которых заняты оказались лишь три.

– Знакомьтесь, – громко сказала Карина, – наша новая коллега, Ангелина.

Сидящий в углу Юрий только высунулся из-за монитора, понял, что уже видел новенькую, и тут же снова спрятался обратно. Еще две женщины синхронно кивнули. Они до смешного походили друг на друга: мелко завитые волосы, бесформенные серые кофты и одинаково поджатые губы. Одной на вид можно было дать лет тридцать, другая выглядела вдвое старше. Лина предположила, что это мать и дочь, и решила потом уточнить у наставницы.

– А почему стажера дали тебе? – недовольно поинтересовалась молодая женщина. – Мне тоже не помешала бы помощь.

– Я не спрашивала, – спокойно ответила Карина, подходя к сейфу и чем-то звеня. – Но, если хочешь, можешь подойти к Марианне Владимировне и поинтересоваться, чем она руководствовалась.

– Да я ж не в этом смысле, – заюлила коллега. – Конечно, ей виднее…

– Меня зовут Жанна Семеновна, – поправив очки, проговорила женщина постарше, и

– Лина.

– Ага… Замужем, дети?

Лина удивленно посмотрела на старшую коллегу. Неужели женщин ее возраста интересует только это? Однако она все же ответила:

– Нет ни детей, ни мужа.

– С кем живешь? А готовить умеешь? – продолжала допрашивать Жанна Семеновна.

Лина слегка растерялась от такого напора.

– Живу одна, готовить умею…

Вероятно, вопросы посыпались бы и дальше, но Карина уже разобралась с содержимым сейфа и махнула Лине, приглашая следовать за собой, а едва они вышли за дверь, тихонько захихикала.

– Вот такой у нас коллективчик. Жанна всеми приходящими девушками теперь интересуется. У нее сыночка есть, под сорок годочков. Не женат, не был, не привлекался, возможно, даже за ручку живую девушку не держал. Поскольку во всех особях женского пола Жанна всегда видела исключительно охотниц за их фамилией и богатством, которого в глаза никто не видел. Но недавно ей в голову пришла мысль, что она не вечная, а заботу о сыночке нужно переложить на достойные плечи. Сначала к Ане присматривалась. Та вроде как и сама была не против, но Жанна решила, что такая невестка ей не подходит. И возраст не тот, ведь Ане уже тридцать три, не девица, ясен пень, и за душой ничего нет. Она с родителями живет, а у тех детей трое, так что квартиру вряд ли унаследует. Вот и пытает каждую девушку до двадцати пяти. Чтоб была скромная, не распущенная, опрятная, с квартирой и готовить умела. Ты подходишь.

– Совсем нет! – в ужасе выдохнула Лина. – Я уже тоже не девица!

Карина рассмеялась.

– На самом деле, такие тонкости ее не очень заботят, лишь бы серьезного багажа в анамнезе не было и возраст нежный.

– Все равно… Мне оно не нужно. Я вообще не ищу новых отношений! Мне бы от старых отойти…

В ответ на это Карина понимающе хмыкнула, но расспрашивать не стала, за что Лина была ей благодарна.

– Тогда отращивай зубки, – серьезно посоветовала Карина, отпирая первую дверь с большой цифрой «4». – А лучше покажи, что ты ее сыночка не достойна, чтобы Жанна поскорее вычеркнула тебя из списка. А Аня не видела в тебе соперницу.

– Спасибо за совет. Учту!

Дверь как раз открылась, и они вошли в первое в жизни Лины архивное хранилище. Ни с чем не сравнимый запах лежалой старой бумаги смешивался с ароматом лаванды и лаврового листа, а еще едва уловимо тянуло плесенью. Даже в святая святых школьной библиотеки, где Лина была частым гостем, так не пахло. Там в ноздри ударял запах типографской краски и разогретых ниток, используемых при прошивке учебников, а здесь… Так могло бы пахнуть само Время. От Лины не укрылось, что Карина тоже глубоко вдохнула. Видимо, аромат не надоедал даже тем, кто работал здесь давно.

Вглубь длинного помещения тянулись металлические стеллажи, на которых стояли светло-розовые картонные коробки. Под потолком рядами мягко светились укрытые матовыми плафонами лампочки, но нигде не было видно ни одной розетки, да и выключатель располагался снаружи. Карина объяснила, что так сводят к минимуму риск пожаров, ведь бумага может вспыхнуть от любой искры.

У закрытого тяжелыми непрозрачными роллетами окна стоял старый громоздкий стол, явно оставшийся с советских времен. Только такая мебель, сделанная на века, могла выдержать вес документов, которые сейчас на нем лежали. Несколько томов, состоящих из толстых картонных листов, казалось, были неподъемными, но, судя по всему, с ними совсем недавно кто-то работал. Рядом стоял картонный стакан с длинными полосами бумаги, видимо, импровизированными закладками, и лежал новый лист белой бумаги с печатным текстом.

– Это я запрос отрабатывала, – улыбнулась Карина. – Впечатляешься?

– Еще бы, – завороженно прошептала Лина, нежными, почти ласкающими движениями открывая коробки и кончиками пальцев трогая корешки архивных документов. – Даже не могу описать, что я сейчас чувствую.

– Понимаю. Сама так ходила несколько лет назад, когда впервые переступила порог. Идем вниз? Покажу, как хранятся документы, до которых еще не добрались волшебные ручки наших реставраторов.

На нулевой этаж они спускались по широкой лестнице. Всю ее покрывал ковер, надежно зафиксированный от смещений. Лина подумала, что это удобно: подниматься в кабинет с тяжелыми томами по отполированному ногами бетону было бы очень опасно.

Нижние хранилища выглядели почти так же, только дела лежали просто на полках, без коробок и папок. А те, что еще не были обработаны согласно архивным требованиям, вовсе лежали россыпью, не пронумерованные, не прошитые и без обложек.

– У ваших обработчиков, как я посмотрю, немало работы, – выдохнула Лина, обозревая горы бумаги.

– Точно. Их осталось всего двое. Даже не знаю, как они справляются.

– Там тоже есть вакансия?

– Вакансия есть, и не одна. Желающих нет.

– Жесткие требования, должно быть? У вас тут все очень серьезно… Я даже удивилась, что меня так легко взяли. Дистанционно, можно сказать. Без образования и опыта…

– А ты в объявлении зарплату видела? – осторожно поинтересовалась Карина.

– Видела. Я в школе получала так же. Но в школу больше не хочу, а здесь много плюсов.

– Не всем эти плюсы интересны при таком окладе. У нас в отделе тоже по штату семь человек должно быть. Ты же видела столы пустые в кабинете? Так вот ты будешь пятая. Есть еще одно постоянное место и одно декретное. Наша Наташа весной замуж выскочила и сразу в декрет сбежала.

Теперь комментарий Марианны Владимировны стал Лине более понятен.

– Ладно, пойдем, – засуетилась Карина. – Скоро уже домой, но показать тебе твой стол я успею. С канцеляркой уже в понедельник разберемся. А еще будем заниматься картонированием. Это укладывание документов в короба и папки. Я тебе принцип покажу, и будешь делать. Это полезно: сразу начнешь запоминать, где что находится.

– А путеводителя у вас нет? – хихикнула Лина. – Ну, чтобы не потеряться?

– Есть, конечно, – улыбнулась в ответ Карина. – Я тебя научу ориентироваться. Не волнуйся, прорвемся!

Из архива Лина решила возвращаться другой дорогой и по пути свернула в тенистый дворик. В таких местах ей обычно хорошо думалось, и она решила немного посидеть в тишине на скамейке. Однако ее планы внезапно изменила пробежавшая мимо девчушка лет восьми. В одной руке она держала завернутый в пергамент хлеб, а в другой – булочку, в которую с аппетитом вгрызалась на ходу. Лина почувствовала, что и сама не против перекусить, и завертела головой, выискивая магазин. Долго искать не пришлось: совсем рядом призывно подсвечивалась солнечными лучами вывеска "У тети Аши". Чуть ниже и мельче значилось также: "Хлеб, выпечка

– То что нужно, – пробормотала Лина себе под нос и ускорила шаг.

За прилавком небольшой пекарни стояла женщина совершенно невероятных размеров. Возможно, это была та самая тетя Аша. Она как раз прощалась с предыдущим клиентом. Огромная, смуглая, шумная и громогласная, но с такой теплой доброжелательной улыбкой, что, казалось, она всю жизнь ждала именно ее, Лину, и теперь невероятно счастлива, что дорогая гостья наконец пришла.

– Здравствуй, рыбочка! Проголодалась, да? Что хочется тебе? Чем сердечко порадуешь?

На полках оставалось не так много вариантов. Похоже, пекарня пользуется успехом. Лина еще не успела рассмотреть остатки ассортимента, как в дверь буквально влетела еще одна девчушка, с порога завопившая:

– Тетя Аша, спасайте! Я совсем за хлеб забыла!

– Да не волнуйся ты так, золотая моя! – воскликнула хозяйка, ловко упаковывая поджаристую буханку в пергамент и укладывая сверху булочку в форме цветка, золотистую с вкраплениями черного. – Тетя Аша знает, что вам хлебушек надо. Аша, аша. Мамочке привет передавай. Как братик-то? Кашляет еще?

– Да, – ответила девочка, вытряхивая на прилавок монеты. – Но ему уже легче намного, помогла мазь ваша. Мама вам спасибо передает, может, завтра сама придет, а я с Никитой посижу.

– Золотая у твоей мамы помощница, – покивала тетя Аша, – повезло ей. Беги, зайка, на здоровье вам. Аша, аша!

– Сагъ ол, – важно выговорила девочка незнакомое слово и пулей вылетела за дверь.

– "Сагъ ол" по-татарски значит "спасибо", – пояснила хозяйка, правильно истолковав удивленный взгляд Лины. – А "аша" по-татарски – "кушай". Я вот всех кормлю: сама пеку, сама продаю. Так меня и прозвали – Аша, тетя Аша. Обо всех забочусь, всем, кто мою выпечку пробует, счастья и здоровья желаю! А как иначе? Люди ведь хорошие, из окрестных домов все ко мне бегают, как родные уже. А ты, золотая, мимо проходила или тоже рядышком живешь? Я тебя не видела раньше.

– Я тут работать рядом буду, – с готовностью пояснила Лина. Женщина эта, такая открытая и бесхитростная, ей очень понравилась. – В девятиэтажке на проспекте. Думаю, и к вам заходить стану.

– Конечно, заходи, рыбочка, – закивала тетя Аша. – Ты сейчас на пустые полки не смотри. У меня утром все есть. Ты точно мимо не пройдешь: тут такой запах! До твоей девятиэтажки дотянется. Давай угощу. Вот, держи! Попробуешь – и точно приходить будешь. Мои булочки с изюмом еще никого равнодушным не оставили!

– Да что вы, не стоит… – Лина смутилась, глядя на небольшой пакет с тремя булочками. – Я могу заплатить.

– Бери, бери, не раздумывай. Когда от сердца чистого угощают – брать надо, рыбка моя золотая.

– Тогда давайте я у вас хлеб куплю, мне как раз нужен. А булочки возьму, спасибо вам, тетя Аша. Сагъ ол, – с трудом вспомнила странное слово Лина.

– Аш татлы олсун, моя хорошая, – расцвела улыбкой тетя Аша. – Догадалась, что значит?

– На здоровье, наверное?

– Приятного аппетита!

– Я запомню! До встречи, тетя Аша!

Лина, не утерпев, откусила булочку прямо на улице. Это действительно оказалось восхитительно! Кажется, среди плюсов новой работы только что появился еще один и отнюдь не самый маленький. Их и так хватало. Рабочий день нормированный, не то что в школе, с восьми утра до пяти вечера, и работу с собой тут, судя по всему, не носят. Готовиться к урокам или занятиям на продленке не надо. До работы дойти быстрее, чем раньше было доехать, – это тоже несомненный плюс. Немного активности, отличающейся от уборки бабушкиной квартиры, не повредит, да и деньги сэкономит. Ну и, конечно, волшебные булочки от тети Аши! Они и Мисти наверняка понравятся. Если, конечно, она донесет до дома хотя бы одну, а то уже вторая незаметно заканчивалась…

Глава 3

Лина гладила Мисти, растянувшуюся на подоконнике, и с тоской смотрела в окно. Там, несмотря на раннее утро, уже кипела жизнь. Чуть подальше гуляла с коляской молодая мамочка, а возле соседнего подъезда стояли три машины, вокруг которых суетилась компания разновозрастных детей и взрослых, распихивая по багажникам и задним сиденьям рюкзаки, свертки и разные необходимые вещи.

– Шампуры взяли? Где шампуры? – доносился в открытое окно хорошо различимый в тишине утра мужской голос. – Куда вы их засунули?

– Коля, ну пожалуйста, оставь ласты дома, – вторил женский голос, а внизу мальчишка лет шести сосредоточенно тащил к машине резиновые ласты почти с себя ростом. – Сынок, там негде будет плавать…

– Вот, Мисти, как людям хорошо, – с тоской проговорила Лина, глядя на то, как те самые люди, наконец разобравшись с вещами, торопливо рассаживаются, а соседка украдкой уносит домой злополучные ласты. – Собираются с друзьями, куда-то едут. И там точно будут веселые игры для детей, природа и шашлыки… Как давно я не ела шашлыки! И даже собаку взяли с собой. Лабрадор – отличная порода, правда? Не шипи, я уверена, ты с любым животным поладила бы, будь у меня такие друзья. Но их нет. Так что, Мисти, мы с тобой вторые выходные будем только вдвоем. Нам еще столько дел нужно сделать. А руки у меня всего две, твои четыре очаровательные лапки не в счет.

– Мяу, – согласилась Мисти, вытягивая заднюю лапу, дабы подтвердить, что они у нее и правда очаровательные.

Лина улыбнулась и села за стол, где ее дожидались два бутерброда с сыром и купленная накануне у тети Аши булочка с изюмом. На них она и правда подсела.

Благополучно завершившаяся первая рабочая неделя вызывала двойственные ощущения. С одной стороны, копаться в документах и раскладывать их в короба и папки оказалось хоть и тяжело, но очень интересно, а с другой… Отношения с коллегами пока не складывались. Лина, конечно, и не ожидала, что сразу сможет с кем-то подружиться, стать своей, но и такого отчуждения не ожидала.

Сотрудники других отделов только кивали и проходили мимо, занятые своей работой. Карина, с которой у нее вроде бы сразу возник контакт, в понедельник успела только показать, как нужно картонировать, а потом убежала. У ее сына внезапно поднялась температура, пришлось срочно забирать его из детского сада, и на следующий день наставница ушла на больничный.

Теплее других к Лине отнесся заместитель директора – высокий мощный мужчина с громовым голосом и любовью к шуточкам. Александр Александрович, или Сан Саныч, как его называли почти все, пожал ей руку, задал пару вопросов, развеселил шуткой и оставил ощущение полного понимания и принятия, как будто Лина знала его с самого детства. Но у заместителя хватало своей работы и болтать с подчиненными ему было некогда. А

Юрий два дня пропадал в читальном зале, помогая исследователям с подбором документов, а остальное время безвылазно сидел за компьютером, обложившись запросами и делами. А вечно шушукающиеся и пьющие чай Жанна и Анна пускать ее в свою компанию не хотели, им явно хватало общения друг с другом.

Правда, Жанна Семеновна, как и предсказывала Карина, прямо с утра понедельника засыпала Лину вопросами обо всем, что могло интересовать потенциальную свекровь, но Лина, помня данный ей совет, предпочла схитрить. Она решила сделать так, чтобы Жанна Семеновна сама отказалась от идеи заполучить ее в невестки. Ей не хотелось обижать ту отказом от знакомства с ее сыном, ведь им еще вместе работать.

Поэтому, рассказывая о своих рухнувших отношениях, вдохновивших ее на переезд и смену обстановки, Лина немало насочиняла, дав понять, что рассталась с Артемом потому, что он не соответствовал ее требованиям и представлениям об идеальном муже. В частности, не помогал по дому, а современный мужчина обязан брать на себя по меньшей мере половину бытовых обязанностей, она ведь в домработницы не нанималась. Еще он плохо зарабатывал, а что это за мужчина, который не способен хотя бы дважды в год вывозить свою женщину в жаркие страны? Его зарплаты и на базовые нужды не хватало: ее шоппинг он оплачивал со скрипом, косметику – да, а вот хороших косметологов – нет, едва на ноготочки хватало. И за все время отношений он не подарил ей ни одного айфона!

– А еще я так и не смогла отучить его раз в месяц бегать к маме, – добавила Лина, картинно закатив глаза. – То ей полку прибить, то сумки тяжелые из магазина принести, то денег ей не хватает… Но муж же в первую очередь должен думать о жене, а не о маме, правда? Нет, сначала-то он каждую неделю бегал и каждый день звонил, но от этого я его быстро отучила…

Слушая разливающуюся соловьем Лину, Жанна Семеновна менялась на глазах, и к концу рассказа у нее сделалось лицо человека, съевшего лимон целиком и без соли. Лина тихо праздновала победу, поскольку стремление познакомить с ней сыночка у старшей коллеги угасло моментально. Да и Анна, слушая все это, воспрянула духом, поскольку потенциальная конкурентка сразу сошла с дистанции.

Правда, развитию дружеских отношений ее рассказ тоже не поспособствовал. Лине пришло в голову немного растопить лед в отношениях с коллегами приглашением на что-то вроде новоселья, но и тут ничего не получилось. Жанна Семеновна, скорбно вздохнув, отговорилась планами с сыном. Анна тоже сослалась на домашние дела. Вероятно, не рискнула сделать что-то, чего не делает старшая приятельница. Юра, самый тихий и незаметный член коллектива, сказал, что уже обещал помочь отцу на даче, и тоже отказался. У Карины все еще болел сын, и Лина не рискнула звонить ей с приглашением. Вот и получились вторые одинокие выходные, которые ей предстояло провести за уборкой. А той не было видно ни конца ни края.

Лина вымыла чашку, повязала волосы найденной косынкой, включила музыку пободрее и приступила к работе. Сегодня ее внимания ждали книжные шкафы, которые уже стонали под слоем пыли, и кладовка, где большей части вещей помойка давно ставила злостные прогулы.

Начала она с выноса хлама. Пространство быстро освобождалось, и Лина уже мечтала, как сделает ремонт и здесь. Будет хранить разные нужные вещи: чемоданы для путешествий, разборный мангал и шампуры, кучу настольных игр и такие же огромные ласты, какие тащил соседский мальчик. Было бы здорово сходить на море, но плавать Лина умела только пособачьи и то недолго, а ей не хотелось ловить на себе насмешливые взгляды. Да и идти одной скучно, а Мисти тут компанию точно не сможет составить.

Кошка оказалась удивительно домашней: за порог не выходила, на улицу не просилась, с подоконника только наблюдала за птичками, не делая попыток поохотиться. Поэтому Лина, не опасаясь за питомицу, оставляла дверь открытой, вынося старье на площадку, чтоб потом спускать частями по лестнице.

Наконец кладовая очистилась настолько, что стало понятно: там достаточно места для самых смелых идей. Лина вздохнула. На любые идеи нужны деньги, а их как раз нет. И сначала нужно привести в порядок комнаты, а потом уже думать об остальном.

О приблизившемся обеде напомнила Мисти. За трудящейся Линой она наблюдала с вешалки, на которой удобно расположилась, водя глазами туда-сюда. А потом вдруг спрыгнула чуть ли не под ноги и стала тереться о хозяйку, тихо урча.

– Проголодалась? – спросила Лина, погладив кошку тыльной стороной ладони. – Ого, ничего себе я заработалась! Давай что-нибудь придумаем.

Готовой еды в холодильнике не было, и он не баловал ни обилием продуктов, ни их разнообразием, но необходимые ингредиенты для омлета там нашлись. Пока тот пыхтел под крышкой, Лина порезала огурец и помидор. Овощи здесь оказались намного вкуснее, чем в родном городе, вероятно, благодаря южному солнцу и тому, что все росло почти там же, где и продавалось, а не везлось издалека.

Мисти отчего-то проигнорировала собственную миску, прыгнула на рабочую поверхность и попыталась ткнуться мордочкой в тарелку с овощами, явно намекая, что ее содержимое выглядит привлекательнее. Лина попыталась отодвинуть наглую мордочку в сторону, а потом и вовсе согнала кошку на пол.

– Ну чего тебе? Я же тебе насыпала корм!

– Мяу, – требовательно и немного укоризненно заявила Мисти, вставая на задние лапы и продолжая тянуться к овощам.

– Ты хочешь огурец? – удивилась Лина. – Ну хорошо, попробуй!

Кусочек огурца, положенный на край миски, исчез моментально. Мисти хрустела овощем с таким наслаждением, что Лина ей даже позавидовала.

– Первый раз в жизни вижу, чтоб кошка ела огурец, – протянула она, доставая из пакета еще один. – Вот, держи.

На целый огурец Мисти набросилась, как будто это был невесть какой деликатес! Клыки вспороли кожицу, добираясь до мякоти, кошка упоенно хрустела и даже слегка урчала, а Лина смотрела на нее круглыми глазами.

– Может, ты и помидоры ешь? – ошалело пробормотала она, когда Мисти доела угощение.

На край миски теперь лег кусочек помидора, но Мисти не спешила его пробовать. Сначала принюхивалась издалека, шевеля усами, потом рискнула подобраться ближе и тут же фыркнула, давая понять, что этот овощ не вызывает у нее положительных эмоций.

– Ты уверена? Мне вот помидоры очень нравятся, даже больше огурцов. Может, все же попробуешь?

Мисти подняла на нее апельсиновые глазищи и чуть прищурилась, как бы размышляя, как дать понять, что этот продукт она употреблять точно не будет. А

– Да, Мисти, умеешь ты показать, что предложение неуместно, – прокомментировала она, перекладывая в тарелку пышный омлет и посыпая его мелко нарезанным зеленым луком. – Тогда мы с тобой точно не поссоримся: тебе я буду покупать огурцы, а себе – помидоры!

После обеда очередь дошла до книжных шкафов, но тут уборка категорически не задалась. Книги оказались черной дырой, проглатывающей время: стоило углубиться в содержимое шкафов, чтобы стереть пыль и попытаться как-то организовать сумбурно расставленные тома, как часы полетели незаметно.

Прабабушка Антонина, судя во всему, читала вообще все, до чего могла дотянуться, и это снова заставило Лину пожалеть о том, что им не случилось познакомиться лично. Она тоже всегда любила читать, а в школе с удовольствием писала сочинения и даже сама придумывала небольшие рассказы. Однако хобби это не прижилось, поскольку делиться написанным оказалось не с кем: маме было неинтересно, любимая учительница уволилась, а остальным Лина боялась показывать свое творчество. После окончания школы и вовсе стало не до того, даже почитать для удовольствия времени не оставалось.

Теперь же Лина с интересом перебирала книги, открывая на случайной странице и пробегая взглядом первые попавшиеся абзацы. Смысл текста, не имеющего начала и завершения, ускользал от нее, но чтение все равно увлекало, и Лина очень надеялась, что однажды сможет прочитать все эти книги. Да, некоторые могли считаться одноразовым чтением, из категории прочитать и забыть, но даже такая литература доставляла ей удовольствие.

Потом на пол перекочевали фотоальбомы, которыми была заставлена целая полка в шкафу, и Лина с интересом принялась их рассматривать. Прабабушка явно любила фотографироваться и относилась к запечатленным моментам с уважением, берегла фотографии и частенько подписывала их на обратной стороне.

– Смотри, Мисти, это моя бабушка Нина, дочь прабабушки. Ее я точно не видела никогда, она умерла задолго до моего рождения, мама и папа еще даже знакомы не были. Это папа, маленький еще. Надо же, на него я тоже похожа, а мама говорила, что ни капельки. А это свадьба мамы с папой. Я и не знала, что он прабабушке отправлял фотографии. А это я. Мне тут сколько? Два месяца? Вообще ничего не видно. А что сзади написано?

Лина перевернула фотографию, на которой счастливый папа держал облако розовых кружев, и прочитала: "Моя правнучка Линочка". В глазах защипало. Все детство ее называли Гелей. Даже когда она подросла и стала отстаивать другой вариант имени, который нравился ей больше, маме и Артему было плевать, поэтому она в основном оставалась Гелей. Переехав сюда, она твердо решила, что будет для всех только Линой. А оказывается, прабабушка называла ее так с самого рождения. И это словно устанавливало между ними какую-то почти мистическую связь. Во всяком случае, Лина так чувствовала.

– Смотри, какая прабабушка Антонина здесь интересная! – Лина наконец добралась до более ранних альбомов. – Молодая такая, здесь ей не больше, чем мне сейчас. А здесь уже старше, за тридцать, наверное. Вот она на работе, вот экскурсия. А это точно ателье, смотри, Мисти, как раньше фотографировали.

На фото еще молодая прабабушка сидела на фоне голубой шторы вполоборота к камере и улыбалась, одной рукой обнимая за плечи хмурую девочку лет двенадцати. Да, похоже, бабушка, в отличие от прабабушки, фотографироваться не любила!

– Мило, правда? – продолжала одностороннюю беседу Лина, показывая кошке небольшие квадратные фотографии с белыми рамочками. – Это снимали на полароид, один из первых аппаратов для моментальной съемки. Он еще и карточку печатал сразу. Я помню, мы в институте на выставку ретрофотографий ходили, там такие показывали. Наверное, это у друзей на свадьбе. Похоже, у прабабушки не было недостатка в общении…

Лина вздохнула, снова расставляя альбомы на полке и впервые задумываясь о том, не ошиблась ли она, выбрав переезд. Все-таки в родном городе у нее были бывшие одноклассники, однокурсники, коллеги, с которыми уже сложились какие-то отношения. А здесь – только работа и Мисти.

А еще квартира, отчаянно требующая ремонта, которым стоило начать заниматься. Лина решила прямо завтра сходить в магазин на проспекте, чуть дальше архива. Посмотреть обои, краски, кисти и прочее, чтобы прицениться, изучить ассортимент и начать сводить свои желания с возможностями. Может, она и не сможет позволить себе все, что захочется, но как минимум сделает все на свой вкус!

Когда дело дошло до приготовления ужина, а заодно и еды на несколько дней вперед, за окнами кухни уже разливались лучи закатного солнца. Лина одновременно варила кастрюлю постного борща и жарила большую сковороду котлет, а Мисти старательно вертелась под ногами, как бы напоминая, что хозяйка обещала котлетку и ей. Поскольку давать кошке горячую еду было определенно плохой идеей, Лина перешагивала через питомицу и следила, чтоб та не добралась до сковороды.

На обеденном столе уже стояла приготовленная тарелка, лежал нарезанный лепестками зубок чеснока и толстая горбушка купленного накануне у тети Аши хлеба. А сбоку – тоненькая книжка. Лину всегда ругали за чтение за едой, да и сама она понимала, что это неправильно, но сейчас хотелось бунтовать даже в таких вопросах.

Она как раз выключила газ и потянулась за половником, когда тишину квартиры нарушил настойчивый звонок в дверь, заставляя удивленно замереть на месте. Кто мог прийти к ней в такое время? Кто вообще мог к ней прийти, если никто не собирался?

Решив, что это кто-то из соседей или вовсе ошиблись адресом, Лина пошла в прихожую. Мисти побежала туда первой и как раз встала на полотно двери передними лапами, когда звонок, словно подгоняя, повторился.

– Да иду я, иду! – пробормотала Лина себе под нос, не задумываясь щелкнула замком и потянула дверь на себя, даже не спросив, кто там.

Правда, ей все равно никто не ответил бы, ведь на этаже никого не оказалось. Что было особенно странно, поскольку после второго звонка прошло от силы три секунды. Лина высунулась из квартиры, чтобы лучше видеть пролеты лестницы, но даже там никого не обнаружила, словно человек буквально испарился.

Или скрылся за дверью соседней квартиры. Но если так, то что это за странные шутки?

Она уже хотела закрыть дверь, но Мисти вдруг повела себя очень странно: выскочила на площадку, испуганно вздыбила шерсть и, не отреагировав на оклик, стрелой метнулась вниз по ступенькам. Лина встревоженно кинулась следом.

– Мисти! Мисти!

На зов никто не откликался, но на площадке между вторым и

– Мисти, девочка, не бойся! Это же я… Пойдем домой.

– Мяу…

Кошка прыгнула ей на руки, и Лина прижала ее к себе. Хорошо, что она не убежала на улицу, там найти было бы сложнее.

Квартира встретила их распахнутой дверью. Лина даже обрадовалась этому, поскольку выскочила без ключей и телефона, в домашних тапочках, и, если бы дверь захлопнулась, пришлось бы туго.

Все еще держа дрожащую кошку на руках, Лина вошла в гостиную и сразу испуганно замерла на пороге, обнаружив, что в квартире они уже не одни.

На фоне подсвеченного закатом окна вырисовывался мужской силуэт. Высокий худощавый темноволосый мужчина спокойно стоял, не прячась и не скрываясь, как будто находился здесь на законных основаниях. Лина инстинктивно сильнее прижала к себе кошку, то ли защищая ее, то ли защищаясь сама. Она открыла рот, чтобы спросить у незнакомца, кто он и что здесь делает, но из горла вырвался только невнятный хрип.

«Беги, дура! Чего ты стоишь и смотришь на него?» – пронеслось в голове, но тело словно парализовало, и единственное, что она могла, – это стоять и смотреть на мужчину, который в свою очередь смотрел на нее.

Трудно было сказать, как долго длилась эта немая сцена: чувство времени вдруг отказало. Возможно, Лина и незнакомец так и стояли бы дальше, если бы Мисти вдруг не вырвалась из рук и не юркнула куда-то в глубину квартиры, позорно оставляя хозяйку самостоятельно разбираться с пришельцем.

Зато это движение прогнало оцепенение, и мозг снова заработал. Из-за бьющего в глаза света Лина все никак не могла рассмотреть лицо вторгшегося в ее квартиру мужчины, но строгий и даже какой-то старомодный костюм как бы намекал, что это не какой-то вор, бандит или маньяк… Хотя насчет последнего нельзя было быть уверенной. Мало ли как эти ребята наряжаются, когда выходят на охоту за очередной жертвой…

– Вы кто? – наконец смогла выдавить Лина.

– Мне нужна справка.

Говорил мужчина тихо, но голос его казался довольно звучным. Густым, тягучим. Приятным. Однако ответ своей неожиданностью снова вогнал ее в ступор. А еще показалось, будто тонкие губы незнакомца даже не шевельнулись, когда прозвучал голос. Бред какой-то… Может, она задремала и видит сон?

– Какая еще справка?!

– Справка о перенумерации дома номер восемь по улице Морской.

За неделю работы Лина, конечно, не выучила все виды предоставляемых архивом справок, но одну справку о перенумерации строения ей все же довелось сделать. Граждане и организации свободно могли запросить такую информацию, но получить подобный запрос в субботу вечером в собственной квартире она абсолютно не ожидала.

– Такие справки предоставляет городской архив…

– Так вы ведь там и работаете. Разве нет? Поэтому я и пришел за справкой к вам.

Ситуация все еще выглядела бредово, но, по крайней мере, теперь можно было надеяться, что это то ли невероятное хамство, то ли просто какое-то недоразумение.

– Для получения справки о перенумерации вам необходимо обратиться в архив в приемные часы, – окрепшим голосом объявила Лина. – Это вторник и четверг, с восьми утра до пяти вечера. Вам нужно будет заполнить заявление и предъявить паспорт, и тогда мы выдадим вам справку в установленном порядке.

– Это долго, я не могу столько ждать. Мне нужна справка о перенумерации дома номер восемь по улице Морской. Прямо сейчас.

– Ничем не могу помочь! – Лина вдруг почувствовала, как страх сменяется раздражением и злостью. – Я не выдаю такие справки дома!

– Но мне очень нужно. Дом номер восемь. Морская улица.

Должно быть, это не хамство и не недоразумение, а она просто имеет дело с сумасшедшим. От этого предположения снова стало страшно. Получается, он выследил ее после работы, иначе откуда знает, где она работает… А теперь пришел сюда… Чтобы что? Требовать справку? Или это только предлог?

– Если вы немедленно не уйдете, я вызову полицию! – нервно выпалила Лина.

Ее взгляд блуждал по ярко подсвеченной мужской фигуре, цепляясь за отдельные детали, но они не складывались в единую картину. Единственное, что утешало, – это то, что мужчина не вел себя агрессивно. Стоял на одном месте, не пытался приблизиться, даже голос не повышал. В ответ на ее угрозу полицией он лишь голову набок склонил и, как ей показалось, едва заметно улыбнулся. Во всяком случае, Лина уловила движение приподнявшихся уголков тонких губ.

– Все, я звоню им!

Она ринулась в кухню, где остался ее смартфон, но, оказавшись там, в первую очередь схватила большой кухонный нож, которым нарезала овощи для борща. Только потом взялась за смартфон. Вот только звонить никуда не хотелось, как и объясняться с полицией.

В квартире было тихо. Лина не слышала шагов или щелчка замка, не говоря уже о хлопке двери. Неужели этот странный мужик так и стоит в ее гостиной у окна? Угроза полицией совсем на него не подействовала?

Лина осторожно выглянула из кухни, а потом прошла до гостиной и с опаской заглянула внутрь, все еще сжимая в одной руке нож, а в другой смартфон. Однако ни то, ни другое ей не пригодилось: комната уже была пуста, а окно потемнело, поскольку солнечный свет окончательно ушел.

Лина для верности осмотрела все помещения, в том числе расхламленную кладовую. Никого не обнаружив, быстро заперла входную дверь на оба замка, а ключи сунула в карман домашних брюк. Так показалось надежнее.

На кухне сидящая на стуле Мисти как ни в чем не бывало поедала глазами остывающую сковородку с котлетами. Сервированный стол ждал вместе с книжкой, вот только есть совсем расхотелось. Лина положила обещанную котлету в кошачью миску, и Мисти сразу же ею занялась, демонстрируя потрясающее равнодушие ко всему случившемуся.

Может, и не было ничего? Может, это правда просто приснилось? Но если она перестала отличать сон от реальности, то это очень и очень тревожный звоночек.

А если нет? Если странный незнакомец, лица которого Лина так и не смогла ни рассмотреть, ни тем более запомнить, действительно приходил, то что это было? Зачем кому-то так внезапно и так срочно могла понадобиться справка о перенумерации дома восемь по улице Морской?

Глава 4

– Девушка, я не пойму, вы денег хотите? Так я могу дать! Сколько? Или вам нужны неприятности? Их я тоже могу вам устроить!

Четверг выдался сложным. Лина первый раз вышла на прием граждан. Вела прием, конечно, Анна, а задачей Лины было стоять рядом и учиться, но это не сильно облегчало

– Давайте успокоимся и не будем ссориться, – проникновенно проговорила Лина. – Как я уже сказала, ордеров у нас на хранении нет. Они находятся в управлении жилищного фонда, поэтому вам нужно обратиться туда.

– Вам что, нравится меня пинать из организации в организацию? – прошипел мужчина, эмоции которого явно требовали выхода, и лучшего способа, чем наорать на Лину, он найти не смог. – Я вам что, мальчик для битья? Ванька-встанька? Если не хотите нормально работать и давать людям то, что им нужно, не надо идти на такую работу!

Он говорил что-то еще, но Лине на какое-то время удалось отключиться от звука его голоса. Виноватой она себя не чувствовала, понимая, что посетитель требует того, чего их архив дать просто не в силах, но все равно было неприятно. Мужчина упрямо не желал понимать, что не все вопросы решаются скандалами. Если у них каких-то документов нет, то ни от криков, ни от угроз они, к сожалению, не появятся.

А ведь за этим скандалистом, пришедшим не по адресу, другие люди ждут своей очереди, чтобы решить насущные вопросы. Если бы мужчина спокойно выслушал ее, ознакомился со стендом с адресами и отправился в управление жилищного фонда, они уже успели бы принять еще несколько человек. А он сам оказался бы гораздо ближе к нужному результату, чем был теперь. Увы, объяснить ему это не удавалось.

– Вы меня слышите вообще, нет? Я в суд подам!

– Подавайте, – вклинилась в разговор Анна, отвлекшись от женщины, с которой разговаривала. – Это ваше право. Но, скажу вам сразу, смысла в этом не будет никакого. Специалист сказал вам, что у нас ордеров нет, и подсказал, где они находятся. Чем идти в суд и оплачивать судебные издержки, ваши и наши, поскольку суд вы все равно проиграете, уже давно бы получили свой ордер, обратившись в управление жилищного фонда.

– Вы что, сговорились все?

Лина снова постаралась не слушать очередной поток ругательств и оскорблений. Причем мужчина явно распалялся все сильнее от осознания того, что у него есть зрители.

Люди в очереди вели себя по-разному. Кто-то с обреченным видом ждал разрешения ситуации, другие уже начинали роптать. Одна женщина, одетая в пеструю юбку, закрытую, несмотря на жару, блузку и платок с длинными кистями, нервно вышагивала из стороны в сторону, поглядывала на кричащего мужчину и беззвучно шевелила губами.

– Слушай, мужик, ты тупой, что ли? – не выдержал другой мужчина примерно того же возраста, что и скандалист, но несколько выше и шире в плечах. Он пришел совсем недавно и сейчас был в очереди последним, но нервы у него сдали быстрее, чем у других. – Тебе русским языком сказали, что ордер твой в жилищном фонде! Может, тебе морзянкой это по лбу настучать, чтобы лучше дошло? Я могу, если что.

Скандалист обернулся, визуально оценил габариты добровольного помощника, готового объяснить ситуацию альтернативным образом, как-то моментально успокоился и снова повернулся к Лине уже с совсем другим выражением лица.

– Так что, мне там, в этом вашем фонде, дадут наконец ордер? – спросил почти заискивающим тоном, разительно отличающимся от того, что звучал еще минуту назад.

Лина уже отвечала на этот вопрос минут десять назад, но сейчас почти дословно повторила:

– Для получения ответа вам нужно обратиться в соответствующую организацию с письменным запросом, как к нам. Приемный день в управлении жилищного фонда был вчера, но вы можете отправить письмо, которое будет рассмотрено в установленные сроки, после чего вам будет предоставлен ответ.

Она сама была не в восторге от нарочитой казенности фраз, но уже знала со слов коллег, что именно такие формулировки хорошо действует на проблемных заявителей. Многие считают это показателем профессионализма и начинают прислушиваться к словам специалиста.

– Ну так бы сразу и сказали! – заявил мужчина почти радостно. – А где можно узнать адрес фонда?

– На стенде, вон там, – с каменным лицом в который раз указала Лина.

Мужчина кивнул и направился к стенду, где сфотографировал нужную информацию, а Лина не удержалась и обменялась с Анной многозначительными взглядами. В глазах коллеги читалось: «Вот! А ты не верила, что так бывает…»

Лина действительно не поверила, когда в прошлый приемный день Юра жаловался на одну из посетительниц:

– Я ей три раза – три! – объяснил, что за справкой о начислении заработной платы она должна обратиться в тот санаторий, в котором работала в восьмидесятые годы, так как он еще действует и вполне процветает, но она меня словно не слышала и гнула свою линию. Думал, с ума сойду… Реально как об стенку горох…

– И как же ты в итоге справился? – с сомнением поинтересовалась тогда Лина. Про себя она решила, что Юра, должно быть, просто не слишком доходчиво объяснял.

– Да никак… – Юра пожал плечами. – Сан Саныч зашел, услышал наш разговор, а потом даме этой слово в слово повторил то, что я ей уже сказал. Она его поблагодарила и ушла.

– Это потому, что ты молодо выглядишь, – хмыкнула тогда Жанна Семеновна. – А Сан Саныч – взрослый и внушительный мужчина. Вот она и прислушалась к нему, а тебя игнорировала.

Лина тогда все же решила, что коллеги преувеличивают, а Сан Саныч в действительности просто более внятно преподнес ту же самую информацию, что пытался донести до посетительницы Юра. Однако теперь она уже не была в этом так уверена.

Проводив скандалившего мужчину взглядом, Лина снова посмотрела на ожидающих своей очереди граждан. Она намеревалась узнать у нервной женщины, в чем ее вопрос, поскольку ей показалось, что той больше других нужна срочная помощь. Может, ребенок дома один остался или с работы ненадолго отпросилась, надеясь быстро все решить. Однако женщины уже нигде не было. Видимо, не выдержала и незаметно ушла прежде, чем вопрос с ордером так внезапно разрешился.

После обеда поток посетителей внезапно схлынул. Только одна девушка забрала выписку по своему дому, поблагодарила и упорхнула. Анна велела Лине идти в кабинет, заявив:

– Лучше другими делами займись. Почему-то люди всегда ломятся к нам с утра, а теперь до самого вечера будет тишь да гладь.

Вернувшись в кабинет, Лина пододвинула к себе стопку несложных запросов, которые должна была обработать. На верхнем документе значилось: «О переименовании улицы Рабочей». Это моментально заставило

– А за справкой так и не пришел, хотя сегодня уже четверг, – пробормотала Лина себе под нос.

Если бы незнакомец приходил во вторник, запрос тоже передали бы ей, а она такого не видела. Лина очень хорошо запомнила адрес, ведь мужчина повторил его несколько раз: Морская, восемь. Интересно, что это за дом?

Найти нужную информацию не составило особого труда. Часть документов, особенно старых, уже оцифровали и каталогизировали, поэтому достаточно было ввести в поиск нужный адрес – и все имеющиеся сведения появились на экране. К сожалению, как Лина уже успела узнать, в таком удобном виде хранилось от силы пять процентов информации, а на продолжение работы по оцифровке не хватало ни техники, ни рабочих рук: занимавшийся этим отдел уже некоторое время не работал, поскольку все три специалиста уволились и на их место пока никого не могли найти.

Как бы там ни было, а интересующий Лину адрес оказался в крошечном проценте отработанного, позволяя быстро выяснить главное.

Улица Морская, несмотря на название, находилась на противоположном от моря конце города. Дом номер восемь сперва значился как восемь дробь восемь, а после перенумерации осталась только первая цифра. Откуда там изначально взялась дробь, Лина так и не поняла. Обычно такие номера дают домам на перекрестках, но, судя по схеме из городского управления градостроительства, никаких перпендикулярных улиц рядом не было. Впрочем, едва ли это имело значение.

Сам дом оказался усадьбой, построенной в начале девятнадцатого века и тогда принадлежавшей некоему Фролову, судя по документам, местному купцу. Однако первый хозяин довольно быстро умер и оставил дом сыну, после скоропостижной смерти которого дом долго стоял заброшенным. После революции бесхозное имущество национализировали, а после войны в усадьбе открыли туберкулезный санаторий. Когда Советский Союз прекратил свое существование, здание снова забросили, но в начале двухтысячных нашлись предприимчивые дельцы, превратившие бывшую усадьбу в роскошную гостиницу. Однако та просуществовала недолго: ее закрыли уже через два года, и теперь здание снова потихоньку ветшало.

Скользя по строчкам на экране, Лина задумчиво грызла кончик ручки. Мужчина, посетивший ее, мог быть новым хозяином бывшей усадьбы или его доверенным лицом. Кажется, именно таким лицам обычно нужны общие справки о недвижимом имуществе.

Но даже если так, все равно возникала целая туча вопросов.

Кому и как могло прийти в голову заглянуть в выходной день домой к только что устроившемуся на работу сотруднику и требовать справку у него? Люди обычно вообще не рассматривают исполнителя как некую личность. Даже если это большие люди, желающие сделать все побыстрее и попроще, они приходят в рабочее время к руководителю и разговаривают с ним наедине за закрытой дверью.

Да и как незнакомец узнал ее адрес? Как попал в квартиру? Да, конечно, дверь какое-то время была открыта, но, когда Лина выбегала следом за кошкой, на площадке никого не было! Да и спрятаться там негде. По лестнице навстречу ей никто не поднимался, а она не покидала подъезд, только спустилась немного, так что пройти мимо нее тоже никто не мог.

Сама не зная зачем, Лина невозмутимо подготовила справку о перенумерации восьмого дома по улице Морской, а потом, убедившись, что на нее никто не смотрит, незаметно сунула ее в свою сумку.

Теперь, если загадочный незнакомец решит снова нанести ей визит, она будет к этому готова. Возможно, ей даже удастся задать ему все интересующие вопросы и получить на них ответы.

О том, чем ей может грозить повторный визит неизвестного мужчины и ее собственное любопытство, Лина старалась не думать. В ее жизни впервые происходило что-то необычное и интригующее.

Глава 5

Вечером Лину ждала давно назревшая проблема. Смеситель в ванной подтекал с самого начала, но руки до него все никак не доходили. Она собиралась в выходные подкрутить гусак, как подсмотрела в одном видео, но судьба распорядилась иначе. Уже в четверг кран встретил хозяйку тонкой струйкой из-под гайки и противным пофыркиванием. Пришлось быстро переодеваться и доставать из кладовой запас прабабушкиных инструментов. Они были старые, местами с ржавчиной, но еще вполне могли послужить.

Гайка поддавалась плохо: мешала текущая вода. Лина попыталась перекрыть ее во всей квартире, но кран, который это делал, видимо, тоже был древним, как и все остальное, поэтому держал плохо. Мисти сидела на бачке и с нескрываемым любопытством наблюдала, как Лина, шипя сквозь зубы, пытается подкрутить гайку, не давая гусаку упереться в стену. Вода брызгала на пол и намочила ноги, пассатижи поцарапали руки, но через какое-то время Лине удалось приноровиться и мелкими плавными движениями подтянуть гайку.

Конечно, кран требовал замены, как и многое другое, но все сразу заменить не получится, еще надо бы разобраться, что лучше взять, чтобы потом через полгода снова не менять и не тратить лишние деньги. Пока хоть как-то работает, сойдет и то, чем пользовалась прабабушка.

Сделав что могла, Лина подала воду и присмотрелась к крану. На первый взгляд все было нормально, но потом ей показалось, что где-то еще все-таки подтекает, и она залезла в ванну, чтобы посмотреть поближе.

Это оказалось не совсем верным решением: нога, поскользнувшись на мокром, поехала назад. Руки инстинктивно схватились за то, что промелькнуло перед глазами, а это оказались шланг душа и смеситель. Лина каким-то образом одновременно задела «пимпочку», переключающую подачу воды с гусака на душ, которую в видео называли умным словом «дивертер», и один из кранов, в результате чего холодная вода окатила ее с ног до головы.

Рядом раздраженно мяукнула Мисти, которой тоже досталось, поскольку незапланированный душ превратился в маленький фонтан: лейка оказалась на дне ванны, когда Лина выронила ее. Посмотрев на недовольную кошачью мордочку, она внезапно расхохоталась.

– Мисти, купаться полезно. И не надо корчить такую рожицу! Давай лучше вытирать пол и стены, пока мы не устроили душ соседям снизу.

Когда ванна наконец снова приобрела почти нормальный вид, Лина решила вознаградить себя за непростой денек и заменить скучный ужин, который к тому же надо было готовить, неполезными, но очень приятными сладкими удовольствиями. В чашку свежесваренного какао она насыпала горсть забавных мелких зефирок в форме сердечек, открыла пачку печенья с кусочками шоколада и добавила к этому булочку с изюмом от тети Аши. Та уже пыталась соблазнить ее другими вариантами, но Лина пока

– Нет, ничего у меня не слипнется, – хмыкнула она, когда Мисти, вспрыгнув на кресло, укоризненно посмотрела на низкий журнальный столик.

Помимо сладкого разврата, на нем поджидала еще и недочитанная книга из библиотеки прабабушки. Усадив кошку себе на колени, Лина устроилась в потертом, но удобном кресле под торшером и запустила пальцы в кошачью шерсть, поглаживая питомицу. Та тихо заурчала от удовольствия.

Однако перипетии любовного романа, начатого еще накануне, сегодня почему-то не очень-то увлекали. Поведение героев казалось неестественным, наигранным, ситуации – притянутыми за уши, проблемы неубедительными. А еще вчера подобных ощущений не было. Лина решила, что просто устала, потому и не может нормально погрузиться в историю.

Она отложила книгу, откинулась на спинку кресла, чуть сползая вниз, и подтянула поближе тарелочку с печеньем. Какао успело немного остыть, зефирки частично растворились, образовав причудливую шапочку. Мисти урчала, прикрыв глаза и расслабившись от ласковых прикосновений, и Лина поймала себя на мысли, что это и есть настоящее счастье. Иногда для него нужно так мало: просто остаться наедине с собой. Там, где тебе уютно, где действуют только твои правила, где никто не стоит над душой и ничего не требует.

В доме матери она никогда не смогла бы заменить ужин на посиделки в кресле с книгой, какао и сладостями. С этим у них всегда было строго: есть нужно только за столом, на обед обязательно должен быть суп, а на ужин – что-то горячее и полноценное. И никаких исключений. Вынести чашку с напитком из кухни считалось смертным грехом.

Были и другие вещи, раздражавшие Лину, особенно в подростковом возрасте. Не слишком-то интересуясь жизнью дочери, мать реализовывала свою заботу через периодические обыски комнаты Лины. Никак иначе она назвать это не могла: мать просто приходила в любое удобное для нее время, начинала рыться в письменном столе, проверяла содержимое книжного шкафа, а под конец совала нос и в платяной.

– Мало ли что ты тут прячешь! – объясняла она. – В твоем возрасте за детьми должен быть глаз да глаз!

Лина не считала себя ребенком, ужасно злилась и пыталась заявлять о личных границах, но мать в ответ только смеялась и напоминала, что это ее дом, а потому никаких границ у Лины быть не может.

– Вот будешь жить в своей квартире, там и будешь распоряжаться!

Не найдя нигде припрятанных сигарет, алкоголя или хотя бы «взрослого» романа, мать ограничивалась скидыванием вещей с полок, на которых, по ее мнению, был бардак, и велела прибраться, после чего удалялась, считая, что исполнила свой материнский долг.

Смартфон Лины тоже периодически инспектировался: проверялись мессенджеры и приложения соцсетей, читались переписки. Просто интересоваться тем, что происходит в жизни дочери, или говорить с ней по душам матери в голову не приходило. Лина иногда пыталась завести разговор о чем-то, что ее волнует или интересует, но от нее только отмахивались. Все проблемы обесценивались, а советы выдавались только после насмешек. Со временем желание делиться чем-то с матерью совсем пропало.

Смартфон пиликнул тихим уведомлением. Лина открыла потревожившую ее социальную сеть и поморщилась. Бездушный аппарат подсунул ей фотографию с издевательской подписью: «Этому воспоминанию уже год». На фото она старательно улыбалась в объектив, а рядом, засунув руки в карманы джинсов, стоял Артем. За их спинами красовалась новенькая машина, только что взятая в кредит.

Лине эта покупка не дала ровным счетом ничего. До школы, где она работала, можно было спокойно и очень удобно доехать за десять минут на маршрутке, а Артем ехал на работу совсем в другую сторону и в другое время. Супермаркет, где она делала покупки, находился и того ближе, буквально в соседнем дворе. Если же возникала необходимость поехать еще куда-то, то проще было добраться самой на общественном транспорте. Артем возил ее, только когда они ехали куда-то вместе. В остальное время был либо занят, либо не хотел жечь лишний бензин.

А вот мать ее тогда обрадовалась едва ли не больше самого Артема. Решила, что он такой серьезный и основательный, раз купил хорошую машину. Значит, скоро купит и квартиру побольше унаследованной однушки, пропишет там Лину, а часть денег от продажи прежней жилплощади подарит «теще», чтобы и та смогла обменять свою квартиру на что-то получше. Самому Артему она, конечно, о своих ожиданиях не говорила, но Лине регулярно напоминала, что «мужу» надо бы исподволь внушать мысли о помощи их семье.

Собственно, это было одной из причин, почему мать так настаивала на проявлении женской мудрости. Расставаться с мечтой о новой квартире она не хотела даже больше, чем снова делить старую с дочерью. Лина могла бы задобрить мать, согласившись продать унаследованную квартиру и купить дом в частном секторе, как та хотела, но сейчас она как никогда радовалась тому, что предпочла оставить квартиру себе.

Лина решительно тряхнула головой, прогоняя неприятные мысли и воспоминания. Надо просто радоваться тому, как все обернулось, а не ворошить в голове прошлое. Теперь у нее есть свой дом, где действуют только ее правила! Правда, все проблемы теперь тоже только ее, как и ответственность, но с этим она постарается справиться.

Лина потянулась за какао, а Мисти вдруг спрыгнула с колен и выгнула спину, топорща шерсть.

– Эй, ты чего? – удивилась Лина. – Обиделась, что я перестала тебя гладить? Иди ко мне, я сейчас исправлюсь…

Однако кошка только зашипела, глядя на дверной проем. Лина проследила за ее взглядом и испуганно вздрогнула. За то время, что она сидела в кресле с книжкой, сладостями и невеселыми воспоминаниями, успело стемнеть. Во всей квартире горел только торшер, но лампочка в нем стояла не слишком яркая, поэтому желтое пятно света едва доползало до порога и почти не проникало в темный коридор. И все же его хватило, чтобы заметить, как в темноте мелькнуло что-то белое.

Лина моргнула, словно пытаясь прогнать видение. Белое пятно действительно исчезло, но лишь из коридора. В мозгу оно отпечаталось очень отчетливо, не давая поверить в то, что это был обман зрения. Больше всего это было похоже на человека в каком-то длинном белом одеянии.

Дыхание перехватило. Лина вцепилась в подлокотник кресла, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В квартире она одна, в коридоре никого не может быть, и все же она видела… Да и Мисти тоже неспокойна, а значит, ей не померещилось.

Мало ей было непонятно откуда взявшегося мужика на фоне окна, так теперь еще кто-то заглянул в гости? Или это снова он, только переоделся? Но теперь-то в квартиру точно

Лина напряженно вглядывалась в темноту коридора, прислушиваясь и пытаясь уловить какие-нибудь звуки, но в ушах только стучал пульс, заглушая все остальное. Она сама не заметила, как встала с кресла и приблизилась к порогу комнаты, выглядывая за угол.

Темнота мешала что-либо разобрать, поэтому Лина сперва зажгла свет в комнате, потом – в кухне. Стало лучше: теперь было очевидно, что в коридоре все же никого нет. Для верности Лина щелкнула выключателями в кладовой и санузле, дабы убедиться, что никто не затаился там.

Сердцебиение понемногу успокаивалось и тревога отступала по мере того, как в квартире становилось светлее. Но пока непроверенной оставалась гостиная, поэтому выдыхать было еще рано. Лина медленно приблизилась к порогу второй комнаты и уже потянулась к выключателю, но рука ее так и замерла, не добравшись до цели.

Света из прихожей хватало, чтобы рассмотреть странное. Комната была пуста и выглядела как обычно, все оставалось на своих местах. Большое трюмо со снятыми боковыми зеркалами по привычке отражало круглый стол, один из стульев и часть книжного шкафа, но сейчас в отражении между столом и шкафом стояла женщина. В комнате Лина ее не видела, а в отражении – да.

Статная, красивая, она казалась измученной и уставшей. Длинная белая ночная рубашка, украшенная кружевами, прятала худощавую фигуру, но подчеркивала тени под глазами, отчего последние казались ввалившимися. Бескровные губы почти сливались с бледной кожей.

Женщина стояла, нервно поглаживая стекло книжного шкафа, и как будто силилась что-то сказать: ее губы подрагивали, но не произносили ни слова.

Лина почувствовала движение и прикосновение к ноге, заставившие ее вздрогнуть и ненадолго отвести от зеркала взгляд. Оказалось, что Мисти тоже пришла на разведку. Она уже не шипела и не выгибала спину, но шерсть на шее еще немного топорщилась, давая понять, что кошка успокоилась не до конца.

Когда Лина снова посмотрела в зеркало, женщины в отражении уже не оказалось. Зато на столе белел лист бумаги, которого Лина прежде не замечала. В отличие от странной женщины, лист лежал на столе и в действительности.

Все-таки включив верхний свет, Лина с некоторой опаской приблизилась к столу и присмотрелась. Оказалось, что на нем лежит та самая справка о перенумерации закрытой гостиницы на улице Морской, которую она как раз сегодня сделала. Только вот из сумки она ее не доставала.

– Да что, черт возьми, происходит? – тихо спросила Лина, гипнотизируя справку взглядом.

И едва не подпрыгнула на месте, когда старинный телефон, стоявший на комоде рядом с фотографией прабабушки, вдруг зазвонил. Теперь это было уже не то невнятное треньканье, которое померещилось ей в первый день, а настоящий пронзительный звон. Тот самый, что способен разбудить даже мертвого.

Казалось бы, ну что такого? Да, аппарат оказался рабочим и подключенным – и что с того? Мало ли, может, в тот день, когда Лина проверяла, на линии были неполадки. Вот он и тренькнул тихонько, после чего на какое-то время умер. А когда включился, она и не заметила, ведь ей никто не звонил.

И все же было в этом пронзительном звоне что-то пугающее и тревожное, заставившее ее на какое-то время застыть. Только после четвертого звонка Лина осторожно подошла к комоду, сняла трубку и прижала ее к уху.

– Алло?

– Здравствуйте. Ангелина Викторовна? – осведомился приятный женский голос.

– Да, слушаю вас.

– Рады сообщить, что ваша бронь в гостинице «Золотой берег» подтверждена. С нетерпением ждем вас завтра, в пятницу.

– Подождите, я…

– Мы уже делаем все, чтобы оказать вам самые лучшие услуги, – заученно добавила женщина, игнорируя ее недоумение. Сразу после этого в трубке раздались гудки отбоя.

Лина медленно опустила трубку на рычаг и недоуменно посмотрела на обнюхивающую справку Мисти. Кошка оторвалась от своего занятия и подняла на нее свои апельсиновые глаза, которые на мгновенье блеснули зеленым.

Глава 6

– Ай!

Лина уже собиралась сунуть прищемленный палец в рот, но вспомнила, как ей говорили, что в хранилище лучше этого не делать. На лежалой бумаге скапливается пыль, плесень и прочая дрянь, и тащить в рот этот сомнительный коктейль – плохая идея. Поэтому она просто потрясла рукой в воздухе.

Нет, все же ей пока нельзя отвлекаться и задумываться, она еще слишком мало работает, движения не доведены до автоматизма. Картонировать в одиночку ей доверили только потому, что остальным сотрудникам и так было чем заняться, а этот вид работы не требует особых знаний и опыта. И все же удобнее было бы делать это вдвоем, заодно и мысли посторонние в голову не лезли бы.

Однако, вернувшись к документам, которые укладывала в короба, Лина все равно мысленно уплывала к событиям минувшего вечера. Перед глазами так и стояло напряженное лицо женщины в белом, а в ушах звучал голос, приглашающий в гостиницу «Золотой берег». Ту самую, которую закрыли двадцать лет назад. Лина для верности даже посмотрела в интернете: ни на Морской улице, ни где-либо еще в городе сейчас не было гостиницы «Золотой берег».

Так откуда же у нее могло взяться бронирование в этой загадочной гостинице? Или же странный звонок был чьим-то розыгрышем? Но если это так, то кому могло понадобиться разыгрывать ее? И как этот розыгрыш смогли организовать, если после звонка телефон снова умер?

– Лина, ты здесь?

В хранилище просочилась Анна, сканируя взглядом окружающее пространство. Когда он наконец остановился на Лине, коллега воскликнула, словно удивилась:

– Вот ты где!

Лина в ответ только кивнула. Где же еще ей быть? Вроде все были в курсе, чем она занимается большую часть своего рабочего времени.

– Вторую неделю уже сидишь тут, – с нотками недовольства добавила Анна. – Много хоть сделала?

– Стеллаж заканчиваю. – Лина махнула рукой, указывая на результат своих усилий. – Вот, остались последние две папки.

– Столько времени и всего один стеллаж? – ужаснулась Анна. – Ты, конечно, еще не разобралась, понимаю, но все равно. Это очень долго. Знаешь, как говорит Марианна Владимировна? На любую работу достаточно тридцати минут. На любую, понимаешь? А ты сколько раз уже по тридцать минут потратила?

Лина окинула взглядом восьмиметровый двусторонний стеллаж на шесть полок. Полчаса? Серьезно? Сделать за полчаса то, что она делает две недели, пусть и с отвлечением на другие задачи? Ей казалось это малореальным. Может, она просто еще не научилась правильно распределять время и усилия?

– Я еще новичок, – смущенно пробормотала Лина, нервно поправляя завязочку на папке. – Я не знаю, как делать так

– Да что тут сложного? Берешь документы, складываешь в короба и папки, расставляешь по местам. Все. Это вообще можно для отдыха делать. Марианна Владимировна не любит, когда филонят на работе…

Филонят? Лине вдруг стало так обидно, что она даже разозлилась. За эти две недели она ни разу не присела лишний раз, чтобы новости почитать или ленту в соцсети полистать, ни одного дополнительного перерыва на чай не сделала, хотя сама Анна вместе с Жанной регулярно позволяли себе подобное. Может, опыта у нее и маловато, но усилий она определенно приложила достаточно! И не услышала в свой адрес ни единой похвалы или хотя бы просто доброго слова.

Ей вдруг вспомнился еще один совет Карины, до сих пор так и не вернувшейся с больничного: отращивать зубки. Усталость и пережитый накануне стресс придали ей сил, и она неожиданно для самой себя ехидно поинтересовалась:

– Вот как? Так, может, покажешь мне мастер-класс? До конца рабочего дня еще почти час, а здесь – три стеллажа, требующие картонирования. Тебе как раз по полчасика на стеллаж, а третий я, на тебя глядючи, добью. Хоть научусь, как надо работать.

Анна, явно не ожидавшая от Лины такой реакции, изменилась в лице, махнула рукой и попятилась к двери.

– Ой, я думаю, ты и так справишься! Еще набьешь руку. Некогда мне тут с тобой… куча работы. И вообще, сегодня пятница же, надо отчет писать. А ты меня тут разговорами задерживаешь! Ты, кстати, тоже не забудь отчет написать!

И после этих слов она испарилась, а Лина только вздохнула. Напишет она отчет, никуда не денется. Вот только две папки доделает…

С работы Лина вышла одна из последних. Компьютер внезапно потребовал установки обновления, и пришлось ждать, пока он там все установит и перезагрузится, позволяя себя корректно выключить. Когда же она наконец оказалась на улице, поправляя ремешок сумки, который все норовил сползти с плеча, там едва-едва спала дневная жара, постепенно уступая место вечерней свежести. Лина набрала полную грудь воздуха с запахом моря, который все еще немного пьянил ее, и со смешанными чувствами отправилась навстречу очередным одиноким выходным.

Решение съездить на Морскую пришло к ней внезапно. Настолько, что Лина даже остановилась, размышляя о нем, словно столкнулась с невидимой преградой. Почему-то вдруг очень захотелось собственными глазами увидеть и убедиться, что гостиница закрыта. Тогда, наверное, она сможет списать телефонный звонок на чью-то ошибку или глупую шутку. И перестанет думать о нем. И о загадочной женщине в белой ночной сорочке. И о не менее загадочном мужчине в черном старомодном костюме…

Да и чем еще ей заняться в пятницу вечером? Приглашения на вечеринку или посиделки в кафе в ее календаре не значатся.

Лина решительно направилась к перекрестку, за которым находилась остановка маршруток. Общественным транспортом она здесь еще не пользовалась, поскольку в столь маленьком городке до всего, что ей было нужно, легко могла дойти пешком. Даже до городской администрации, куда ее однажды попросили отнести письмо. Но все же маршруты и остановки в свободное время изучила. На всякий случай. Их было немного, так что это оказалось несложно.

Быстро стало понятно, что в пять работу заканчивает не только городской архив, но и ряд других организаций, поскольку народу в маршрутку набилось порядочно. Немного потолкавшись, Лине все же удалось занять удобное стоячее место за рядом кресел перед поручнем, где никто не мешал и можно было разглядывать не только попутчиков, но и людей за окнами.

– Кристи, ну куда ты? Стой! – донесся в открытое окно автобуса голос парня лет шестнадцати, подбегающего к остановке.

Он успел схватить за руку девушку примерно того же возраста, которая уже собиралась заходить, и отвести на пару шагов, чтобы не мешать другим.

– Отстань от меня, я тебя видеть не хочу! – то ли прошипела, то ли проскулила та, пытаясь вырваться, но парень держал крепко.

– Ты что, реально подумала, что это правда? Что я писал Машке, хотел с ней встречаться и смеялся над тобой?

– Да мне все равно! Встречайся с кем хочешь, обсуждай кого хочешь… Делай что хочешь, ты мне не нужен!

– Кристи! – Было видно, что парню тоже хочется психануть и заорать, но он усилием воли держал себя в руках и говорил спокойно. – Тебе Машка показала какое-нибудь доказательство? Ну там, скрин переписки, сообщение от меня? Хоть что-то? Или ты ей на слово поверила?

Девушка перестала дергаться, вытерла злые слезы и, видимо, впервые задумалась.

– Не показала… Она сказала, что ты ей уже несколько дней пишешь…

– И переписки волшебным образом исчезают, да? Сами удаляются?

Автобус, проскрипев закрывающейся дверью, поехал дальше, а Лина невольно улыбнулась. Ей хотелось верить, что молодые люди разберутся и что парень действительно не делал ничего, в чем его обвиняют. Судя по его реакции, это действительно так: был бы виноват, точно сорвался бы, обвинял в ответ и ругался. Или вовсе не бежал бы следом, тихо радуясь, что не нужно ничего решать – это уже сделали за него.

Некстати в который раз вспомнился Артем, который редко обращал внимание на ее эмоции и тем более обиды. А если и обращал, то, как правило, обесценивал, заставляя ее думать, что подобные чувства выеденного яйца не стоят. Когда она считала, что он повел себя неправильно, ему довольно быстро удавалось убедить ее, что неадекватна именно ее реакция, а он-то как раз все делает нормально. В ход обычно шли апелляции к ее возрасту («Маленькая ты еще у меня, глупенькая!») и ссылки на некое абстрактное большинство («Кого хочешь спроси, тебе любой скажет!»).

Переживания по любым другим поводам, будь то проблемы по учебе, ссора с матерью или просто грустный фильм, чаще всего ждала та же участь. В лучшем случае Артем мог притащить ей шоколадку, считая это исчерпывающим и вполне достаточным проявлением заботы. Она, к слову, тоже довольно долго так считала. По многим моментам их отношений пелена с глаз стала спадать только после расставания и смены города.

Например, теперь Лина понимала, что даже с Артемом в ее жизни она на самом деле была одинока, а потому почти не тосковала о потерянном, несмотря на образовавшуюся пустоту, которую пока не удавалось как следует заполнить. Если Лина о чем-то и жалела, то только о потерянном с Артемом времени. Именно из-за этого она сейчас в чужом городе одна, едет не пойми куда неизвестно зачем.

Автобус двигался дальше по маршруту, а Лина смотрела в окно, наблюдая

Сердце отчего-то вдруг тоскливо сжалось, а рука сама собой потянулась к смартфону, но Лина остановила себя, подавляя робко зашевелившееся желание позвонить матери. Не стоит. Они снова друг друга не поймут, в очередной раз поругаются… Кому от этого будет лучше? Уж точно не ей. Теплого разговора едва ли стоит ждать.

Когда они проезжали по главной площади города мимо здания городской администрации, взгляд Лины привлекли часы под крышей: показалось вдруг, что они идут в обратную сторону. Но стоило присмотреться, как все оказалось в порядке. Должно быть, жара и духота делали свое дело. Как оказалось, вечерняя прохлада после выхода на улицу Лине только померещилась: судя по лужам, незадолго до этого прошел дождь, который и принес с собой некоторую свежесть. Теперь же выглянуло солнце, и лужи начали испаряться, делая воздух тяжелым и липким. Внутри набитого людьми автобуса это чувствовалось особенно остро.

Оставалось надеяться, что в пригороде, куда она направлялась, будет немного легче. Обычно так и бывает.

Лина поудобнее взялась за поручень и переключила внимание с людей на улице на ехавших вместе с ней пассажиров. Через проход от нее сидела пара в возрасте. Мужчина выглядел лет на шестьдесят, женщина чуть младше, и оба явно были влюблены: она положила голову на его плечо, а он ласково поглаживал ее ладонь.

Лина подавила вздох и отвернулась. Да что ж такое?! Почему, куда ни посмотри, ей везде попадаются разновозрастные люди, которые так счастливы быть вместе? Словно кто-то издевается над ней, постоянно напоминая о ее одиночестве. Горло сдавило, в глазах противно защипало.

Внезапно рядом прозвучал детский голос:

– На, не плачь!

Опустив глаза, Лина обнаружила рядом с собой мальчика лет пяти. Малыш улыбался, протягивая ей что-то, зажатое в кулачке. Она машинально подставила ладонь, и на нее упала маленькая фигурка черной кошки.

– Это тебе. Папа сказал, что кошка приносит удачу, а у нас дома есть такая живая, только она разноцветная. А эта пусть будет у тебя, чтобы ты не грустила.

– Не волнуйтесь, он от чистого сердца, – добавил мужчина, вставая с кресла перед Линой и беря ребенка за руку. – Нам попалась эта игрушка в киндер-сюрпризе, и он сам захотел подарить ее вам. Не отказывайтесь, пожалуйста.

– И не думала, – улыбнулась Лина, сжимая фигурку. – Спасибо тебе, зайчик!

Мальчик улыбнулся, торопливо вышел из автобуса, увлекаемый отцом, и помахал ей на прощанье уже на улице. Лина помахала ему в ответ и бережно засунула подарок в маленький боковой карман сумки. Почему-то вдруг стало очень тепло и радостно на душе, хотя крошечная игрушка ничего не стоила и не значила. И все же Лина восприняла это как знак: все наладится.

Нужная ей остановка была одной из последних на маршруте, поэтому к тому моменту, когда автобус к ней подъехал, в салоне почти никого не осталось, и вместе с Линой никто не вышел. Оказавшись на пустой улице одна, она медленно побрела вдоль дороги, осматриваясь в поисках цели своей поездки.

Долго искать не пришлось, и пройти мимо Лина никак не смогла бы. Взгляд сам собой зацепился за толстые длинные прутья облупившейся и потускневшей ограды, окружавшей территорию гостиницы «Золотой берег».

Через забор можно было разглядеть окраину парка, но сама усадьба скрывалась где-то в глубине, поэтому Лина пошла дальше, к воротам. Те выглядели весьма внушительно, но тоже довольно заброшенно, и к тому же были заперты на большой висячий замок, уже порядком поржавевший. Все это подтверждало официальную информацию о том, что гостиница давно закрыта, но Лине не хотелось так сразу уезжать. Она добиралась сюда добрых полчаса и не поедет обратно через пару минут! Раз уж она здесь, надо бы найти способ проникнуть на территорию и взглянуть на саму усадьбу.

Почему ей это так необходимо, Лина и сама не знала. Тонкий тихий голосок разума твердил, что тот, кто ищет приключений, как правило, находит неприятности, но она его не слушала.

Буквально через несколько метров один из прутьев ограды оказался выломан, а с другой ее стороны – заботливо уложен плоский камень, на который можно было спрыгнуть, что Лина и сделала, особо не раздумывая. Наличие этого самого камня почему-то вдохновило ее. Он означал, что люди сюда приходят и довольно часто. Стало быть, если кто-то и видел, как она проникла на закрытую территорию, вряд ли станет звонить в полицию.

В полной тишине Лина осторожно двинулась по утоптанной тропинке, радуясь еще одному признаку того, что она не первая и не последняя, кто проник сюда подобным образом.

Парк, когда-то, очевидно, очень ухоженный, производил удручающее впечатление. Тропинки, выложенные красно-коричневой плиткой, были местами разбиты, вымыты дождями и повсюду засыпаны опавшими листьями, которые никто не убирал уже много лет. Кусты давно превратились в заросли, сплетясь ветками и кое-где перекрыв проходы. Деревья нависали над головами и угрожающе поскрипывали ветвями, качающимися от едва ощутимого ветра. Скамейкам не хватало то сидений, то спинок, то всего сразу, а от урн остались только крепежи. Фонарные столбы давно потеряли плафоны и были густо оплетены плющом и диким виноградом, как и стволы деревьев. Доска с указателями, к которой Лина из любопытства подошла, оказалась ободранной и исписанной упражнениями подрастающего поколения в воспроизведении непечатных слов.

Лина зашла еще глубже. Отсюда уже нельзя было ни увидеть дорогу, ни даже услышать шум проезжающих мимо машин. Убитая дорожка в очередной раз вильнула, деревья вдруг расступились, и впереди показался он – восхитительный особняк. Фасад благородного кремового цвета был украшен лепниной и резными элементами. Высокие чистые окна отражали свет закатного солнца, и лучи его искрились в струйках весело журчащего фонтана, в котором плескались птицы. Фонтан окружала площадка с идеально ровно уложенной плиткой такой чистоты, словно ее каждое утро натирали щеткой с мылом.

Судя по всему, купеческая усадьба была отремонтирована и отреставрирована с вниманием к каждой детали, что придавало дому величие и самобытность, возникающие при соприкосновении истории и современности.

По

Слева от входа находилась стойка регистрации из красного дерева, а справа – удобные диванчики и кресла, плавно переходящие в столики небольшого ресторана. Людей здесь почти не было, лишь на дальнем диванчике сидели пожилой мужчина, читающий газету, и бледная, небрежно одетая женщина, сжимающая в руках сумочку, а чуть дальше, за столиком, – смуглая женщина в пестром платье, вокруг которой бегал темноволосый мальчонка с игрушечным пистолетом. Никто из них не обратил на Лину никакого внимания. Лишь одетый с иголочки портье обратился к ней из-за стойки с профессиональной улыбкой на губах и участием в голосе:

– Добрый день! Могу я вам чем-нибудь помочь?

Лина, потерявшая от всего увиденного дар речи, лишь удивленно моргнула, повернувшись к нему.

– Вы желаете зарегистрироваться? – подсказал портье. – У вас забронирован номер?

– Я… я не… я просто хотела… – невнятно проблеяла Лина, будучи не в силах собраться с мыслями.

– Давайте я проверю, – не унимался портье, отчаянно желающий ей угодить. – Как вас зовут?

– Ангелина Соколова, – машинально отозвалась Лина, словно обрадовавшись понятному вопросу, ответ на который был ей хорошо известен.

– Ангелина Викторовна? – уточнил портье, щелкнув клавишами. – Да, вижу ваше бронирование. Вы с нами на одну ночь, для вас забронирован номер категории люкс с доступом в спа с бассейном. В ваше проживание также входит завтрак и романтический ужин на двоих по нашему специальному сезонному предложению. И я с удовольствием хочу вам сообщить, что наш спа-центр дарит вам часовой расслабляющий массаж в качестве приветственного комплемента.

Так толком и не пришедшая в себя Лина растерялась еще больше. Номер люкс? Спа? Массаж? Да еще и ужин на двоих и не какой-нибудь, а романтический?! Кто же все это забронировал для нее? Она-то точно этого не делала, ей бы такое даже в голову не пришло! Страшно подумать, сколько все это может стоить… Наверное, как три ее зарплаты в архиве. А то и пять.

– Вы… я… – снова с трудом выдавила из себя Лина, после чего прикрыла глаза и мотнула головой, силясь собраться с мыслями. Те продолжили разбегаться, но ей все же удалось сформулировать одну: – Думаю, это ошибка. Я не бронировала…

– Никакой ошибки, – вновь улыбнулся ей портье. – Здесь все указано очень точно. Забронированные услуги отеля уже оплачены, от вас мне нужен только паспорт.

Это уже было слишком. Если до сего момента все походило на розыгрыш или нелепую путаницу, то теперь происходящее стало казаться опасным. Кто и почему мог так расщедриться для нее? Можно было бы предположить, что все это устроил Артем, таким креативным образом пытаясь помириться, но Лина была недостаточно наивна для подобных мыслей. Она удивилась бы, даже если бы он просто приехал к ней с букетом цветов и позвал в ресторан. А все это… Нет, это определенно кто-то другой.

– У вас паспорт с собой? – уточнил портье, на лице которого улыбка уже уступала место удивлению. Должно быть, он впервые сталкивался с такой странной гостьей.

Лина медлила, раздумывая, но руки ее уже лезли в сумочку, где всегда лежал требуемый документ. Неужели она действительно собирается принять это странное предложение, исходящее неизвестно от кого? А если после ей предъявят счет за столь необдуманный поступок? А если платить придется не деньгами?

Правильнее было бы извиниться, развернуться и уйти, но Лина знала, что если поступит так, то будет жалеть об этом до конца своей жизни. Она так и не узнает, откуда здесь взялась эта гостиница, которую, по всем данным, давно закрыли, как ей дозвонились по неработающему телефону, кем была та призрачная женщина, что навещала ее прошлым вечером, и как все это связано с загадочным незнакомцем, так и не пришедшим снова за справкой о перенумерации дома номер восемь по улице Морской…

Да и какая у нее альтернатива? Сидеть дома, гладить кошку и смотреть телевизор? Это она в своей жизни еще успеет.

– Да, паспорт у меня с собой, – улыбнулась Лина, доставая документ из сумки и протягивая портье.

Тот заметно обрадовался и принялся за работу. После подписания пары бумажек паспорт ей вернули, а следом протянули и большой старомодный ключ с круглым брелоком. Металл обжег холодом, Лина повернула брелок цифрами к себе.

«13». Счастливое число!

Ей вдруг пришло в голову поинтересоваться:

– А вы можете сказать, кто оплатил номер?

Портье лишь развел руками.

– Увы. Я вижу лишь отметку о том, что оплата уже произведена.

– Ладно, спасибо.

– Вам потребуется помощь с багажом?

– Нет, спасибо, я… налегке.

– Замечательно. Тогда хорошего вам отдыха. И добро пожаловать в гостиницу «Золотой берег»!

Глава 7

Номер Лине достался по-настоящему роскошный, просторный и светлый. Помимо весьма немаленькой прихожей, в нем оказалось целых две комнаты – уютная гостиная и небольшая спальня, большую часть которой занимала огромная кровать. Судя по количеству подушек, она предназначалась для двоих, но поместиться здесь могли и четверо. Белоснежное постельное белье было мягким на ощупь, а матрас – средней жесткости.

Мебель в гостиной навевала мысли об антиквариате: и письменный стол, и комод с выдвижными ящиками, и диван с парой кресел и низким столиком. Помимо люстры, висевшей под потолком, здесь были еще настольные лампы, стоявшие на отдельных тумбочках, и бра, имитирующие канделябры со свечами. Из общего настроения старины выбивался только современный плоский телевизор, висящий на одной из стен. Он был раза в три больше того, что достался ей от прабабушки вместе с квартирой.

Лина с замирающим сердцем прошлась по комнатам, выглянула в одно из окон. Оба выходили на одну и ту же сторону, под ними едва слышно шелестел фонтан. Тонкие струи блестели на солнце, а в одном месте виднелась маленькая радуга.

Приоткрыв створку окна на проветривание, Лина отправилась в ванную комнату, чтобы помыть руки. Там ее ждал еще один сюрприз: санузел оказался размером со спальню в ее квартире. Здесь были и душевая кабина, и большая ванна, а также раковина с огромной мраморной столешницей и зеркало с подсветкой. Унитаз находился в дальнем углу, и между всеми этими сантехническими радостями вполне можно было станцевать вальс.

На столешнице раковины стояло несколько маленьких бутылочек – шампунь, кондиционер, гель для душа и лосьон для тела. Маленькое кусковое мыло лежало в упаковке.

Помыв руки с мылом, Лина осторожно открутила крышечку у лосьона для тела и понюхала его. Пах он очень тонко и невероятно приятно, она даже не смогла понять, на что это похоже. Нанеся немного лосьона на тыльную сторону ладони, она размазала его по рукам, улыбаясь от ощущения мягкости.

Лина принялась рассматривать лосьон поближе, хотела выяснить, что это за бренд, но на бутылочке было выведено лишь название отеля. Мелкий шрифт почти не читался, да и присматриваться к нему оказалось некогда, поскольку раздался негромкий, но уверенный стук в дверь.

От неожиданности Лина едва не выронила лосьон, но потом поставила его на место слегка дрожащей рукой и осторожно выглянула из санузла в прихожую. Стук больше не повторялся, но она все равно подошла к двери и посмотрела в глазок. По ту сторону обнаружился мужчина в белой рубашке и черном жилее. Он держал в руках поднос.

– Добрый день, – нарочито вежливо поздоровалась Лина, открыв дверь и недоуменно посмотрев на мужчину с подносом. Там стояло ведерко с небольшой бутылкой игристого вина, пара высоких бокалов и две вазочки. В одной из них лежала клубника в молочном шоколаде, а во второй – изящное печенье. – Вы ко мне? Я ничего такого не заказывала…

– Это комплемент от нашего отеля, – улыбнулся официант, оставаясь на месте. – Позволите мне войти?

Лина спохватилась и посторонилась, удивляясь тому, как много здесь комплементов – и массаж, и игристое… Сколько же стоит этот чертов номер, если к нему идут такие плюшки?

– Вам будет удобно, если я поставлю это здесь? – осведомился официант, останавливаясь рядом с журнальным столиком.

Лина смогла лишь кивнуть. Только тогда мужчина поставил свою ношу на стол, после чего повернулся к ней и осведомился:

– Могу я налить вам игристого?

Она снова только растерянно кивнула, хотя вообще-то не собиралась пить. Лина вообще нечасто это делала. Однако теперь было уже поздно отказываться: соломенного цвета напиток, шипя и брызгаясь, полился в один из высоких бокалов.

– Приятного отдыха, – пожелал официант, возвращая бутылочку – она была в половину от обычного объема – в ведерко со льдом.

И испарился быстрее ветра, оставляя Лину наедине со всем этим великолепием. Она опасливо взяла бокал, понюхала – содержимое пахло мускатом – и сделала осторожный маленький глоток. А потом еще один, уже побольше.

Сразу стало как-то легче и веселее. Лина включила телевизор, нашла в списке каналов что-то музыкальное и налила себе еще игристого. А потом подхватила бокал и заскользила с ним под музыку в некоем подобии танца, благо пространство гостиной позволяло. Алкоголь быстро ударил в голову, убивая чувство страха и напряжение и заменяя их чем-то воздушным и слегка щекотным, от чего хотелось улыбаться и даже смеяться. Если все это какой-то розыгрыш, то это лучший розыгрыш в ее жизни!

Голова закружилась, и Лина едва не оступилась, а потому бросила танцевать и снова подошла к столику, чтобы подцепить пару клубничек и печенье, иначе невероятный вечер грозил закончиться раньше времени.

Содержимое бокала закончилось подозрительно быстро, и Лина решила, что надо бы сбавить обороты. В голове откуда-то возникла картинка наполненной ванны, в которой она лежит с бокалом в руке, но прежде было бы здорово поужинать.

Едва она об этом подумала, как мягким курлыканьем напомнил о себе стоящий на одной из прикроватных тумбочек телефон, и приятный женский голос напомнил, что ее ждут на сеансе массажа.

– Вам будет удобно подойти к половине седьмого?

– М-м-м, честно говоря, я бы хотела сперва поужинать… – пробормотала Лина.

– Ужин будет в восемь, – с готовностью сообщила ей телефонная трубка. – Но мы крайне рекомендуем вам сделать массаж до еды. Делать его после вредно для здоровья, придется выжидать не меньше часа.

– Хорошо, тогда я подойду к половине седьмого, – пообещала Лина.

Часы тем временем показывали шесть пятнадцать, поэтому прежде, чем отправиться в спа, она успела доесть клубнику и печенье, чтобы немного приглушить чувство голода. Игристое пить больше не стала.

Где находится спа, ей подсказали на стойке регистрации, и в массажный кабинет Лина явилась за три минуты до назначенного времени. Ее там уже ждали. Невысокая, хрупкая на вид девушка тепло поприветствовала ее и спокойно предложила:

– Раздевайтесь и устраивайтесь на кушетке. Лицом вниз. Одежду можете положить здесь, одноразовое белье возьмите вот тут. Когда будете готовы, нажмите эту кнопку.

И девушка испарилась, оставив Лину наедине с запахами сандала, звуками живой природы, льющимися из динамика, и полумраком кабинета. Чувствуя себя немного неловко, Лина разделась, заменив нижнее белье на одноразовое, легла, как ей велели, и нажала кнопку. Массажистка тут же появилась, словно все это время стояла под дверью.

– Какую музыку вы предпочитаете? – поинтересовалась она. – Или оставим звуки природы?

Лине было все равно, о чем она и сообщила, поэтому остались звуки природы. Кушетка оказалась довольно удобной, отверстие для лица фиксировало шею в нужном положении. Руки у массажистки оказались весьма сильными, это чувствовалось, но она не злоупотребляла этой силой, применяя ее ровно настолько, чтобы помочь мышцам расслабиться и при этом не причинить боль. Лина чувствовала, как отпускает вечно сведенные плечи и шею, как уходит напряжение, как проясняется в голове и появляется легкость во всем теле. Щебетание птиц, шум ветра и шорох морских волн помогали отключиться от проблем, и вскоре она блаженно дрейфовала на границе сна и яви.

Час пролетел преступно незаметно, Лина даже заподозрила, что в какой-то момент задремала и проспала часть массажа. Ее клонило в сон и тогда, когда она вернулась в номер, но голод вновь напомнил о себе, и ожидающий впереди ужин придал сил.

Пользуясь имевшимся временным зазором, Лина поправила на лице косметику и всерьез пожалела о том, что не прихватила с собой каких-нибудь вещей. Хотя бы одно платье, подходящее для ужина в ресторане. И почему ей раньше не пришло в голову проверить гостиницу и свое бронирование? Могла бы взять с собой хотя бы небольшую сумку, шоппер или просто пакет со сменным бельем и одеждой…

Однако теперь жалеть об этом было поздно, а потому ужинать предстояло идти в летних брюках и футболке, в которых она проходила весь рабочий день.

«В следующий раз буду умней», – промелькнуло у нее в голове. И мысль эта мгновенно напугала. Она что, всерьез ждет, что будет следующий раз? С этим

В ресторан Лина спустилась на добрых десять минут раньше срока, но и там ее уже ждали. Небольшой зал был почти пуст, только за дальним столиком сидела пожилая пара, да у самого входа двое мужчин – тоже в возрасте – уже расплачивались с официантом. Тот же самый парень, что приносил ей комплемент в номер, провел Лину к столику у окна, из которого можно было увидеть парк с другой стороны усадьбы. И он почему-то не выглядел так запущенно. как тот, по которому она шла.

Стол уже был сервирован на двоих, а на высокой подставке рядом с ним стояло еще одно ведерко со льдом, из которого торчала бутылка белого вина. Официант подвинул ей стул, помогая сесть, и сразу принялся за откупоривание бутылки, а внимание Лины привлекла карточка, лежащая на тарелке. Размером та была со стандартную почтовую открытку, витиеватым шрифтом на ней было выведено приветствие, а также список блюд предстоящего ужина. Судя по всему, он состоял из холодной закуски, салата, горячей закуски, супа, основного блюда и десерта.

– Не лопнуть бы, – пробормотала Лина себе под нос, скользя взглядом по названиям блюд и их кратким описаниям.

Впрочем, сейчас каждое слово списка отзывалось в ней предвкушением и урчанием в животе. Оставалось надеяться, что официант его не слышал. Но даже если и слышал, вида тот не подал.

– Спасибо, – улыбнулась Лина, когда официант наполнил ее бокал.

Головокружение после игристого уже прошло, но новая порция алкоголя немного пугала. Однако Лина твердо решила сегодня ни от чего не отказываться. Что бы ни происходило, она хочет насладиться этим сполна! Возможно, другого шанса не представится.

Ее удивило, что, наполнив ее бокал, официант налил вина и во второй. Конечно, это был романтический ужин на двоих, поэтому посуда и приборы тоже стояли в двух комплектах, но все же… В номер ей тоже принесли два бокала, поскольку и он был рассчитан на двоих, но наполнили тогда только один.

– Простите, но я… – она хотела уточнить, что будет одна, однако официант не дал ей закончить:

– Мы подадим первое блюдо через минуту.

И он в очередной раз проворно исчез. Вернулся даже меньше минуты спустя, Лина не успела коснуться бокала, лишь по сторонам огляделась.

– Пожалуйста, ваши закуски, – объявил официант, забирая стоявшую перед ней тарелку и ставя на ее место продолговатое блюдо с тремя крошечными канапе на шпажках, которые перемежались такими же маленькими тарталетками. В одной лежала красная игра, в другой – что-то похожее на мусс. На шпажки в разных комбинациях были нанизаны овощи, сыр, подкопченная красная рыба, хлеб. – Салат тоже почти готов. Уточните, пожалуйста, у вас нет аллергии на цитрусовые?

– Нет, а что? – слегка растерялась Лина.

– Просто там в салате заправка на основе апельсинового сока и кусочки грейпфрута, – с улыбкой пояснил официант и снова исчез.

Так же быстро, как и он, исчезли обе тарталетки и одно канапе, а вместе с ними и половина налитого в бокал вина. В нем тоже чувствовались аромат и вкус муската, и Лина невольно задумалась, случайное это совпадение или кто-то знает ее предпочтения: ей всегда нравился виноград этого сорта. Возможно, потому так бодро шло и вино.

Едва она отправила в рот последнее канапе, как на смену продолговатому блюду пришла тарелка с салатом. Тот состоял из разных листьев, обжаренных на чесночном масле крупных креветок и тех самых кусочков грейпфрута, заботливо очищенных от пленок, а потому не горчащих, а просто придающих блюду терпкую нотку. Апельсиновый сок в заправке тоже чувствовался, но она явно сочетала в себе больше вкусов. Лина помнила, что успела прочитать в карточке слово «бальзамик», и теперь жалела, что не успела отложить ее в сторону, прежде чем тарелку с ней унесли.

Нанизав на вилку пару листиков салата, кусочек грейпфрута и креветку, Лина отправила все это в рот и невольно зажмурилась от невероятного сочетания вкусов и текстур. А когда она открыла глаза, напротив нее у столика уже стоял мужчина. И на этот раз это был не официант.

От неожиданности Лина едва не поперхнулась, но все же смогла с достоинством проглотить еду и удивленно выдохнуть:

– Вы?

Она видела его всего раз в жизни и к тому же в тот вечер была напугана, а солнце слепило ее и не давало рассмотреть детали, но Лина все равно узнала своего незваного гостя. Его губы приподнялись в сдержанной улыбке, а глаза посмотрели с укоризной, мол, не делай вид, что не ждала меня увидеть.

Лина мгновенно смутилась, словно он прочитал ее мысли. Конечно, она здесь только потому, что в глубине души все это время надеялась: невероятный вечер устроил именно этот человек. Или, как минимум, происходящее ведет к их новой встрече. Так что если она и удивилась, то лишь внезапности его появления.

В прошлый раз рассмотреть незнакомца не давало садящееся солнце, но и сегодня взгляд словно отказывался фокусироваться на его лице, вникать в детали, поэтому она улавливала лишь общий образ. Теперь ей хотя бы стало понятно, почему все это время Лина думала о его костюме как о старомодном: из-за удлиненного пиджака, который, если она правильно помнила, назывался сюртуком. Сейчас мужчины такое не носят. В большинстве своем.

Еще она видела, что незнакомец высок и худощав. Темные волосы, довольно длинные, были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Определить возраст мужчины Лина затруднялась. Явно старше нее, но насколько? Лицо гладкое, ни намека на морщины, но темные волосы у висков серебрятся сединой, а карие глаза словно бы принадлежат столетнему старику – столько в них всего. Смотреть в них было все равно что заглядывать в вечность, а от их ответного взгляда чаще стучало сердце и потели ладони.

Одно Лина могла сказать наверняка: мужчина был хорош собой и дьявольски опасен. Если бы не выпитый за вечер алкоголь, она от ужаса лишилась бы дара речи, а может, и вовсе убежала бы прочь, но вместо этого лишь улыбнулась слегка дрогнувшими губами, когда он сел напротив.

– Рада снова вас видеть. Я надеялась, что вы придете.

– Я тоже рад, что ты приняла мое приглашение, Лина.

– Так мы на «ты»? – нарочито удивилась она. – Не припомню, чтобы мы пили на брудершафт.

– Так давай выпьем, – не растерялся мужчина, ловко пополняя ее почти опустевший бокал и берясь за свой. – За знакомство!

– Чтобы пить с вами за знакомство, я сначала должна услышать ваше имя. Кто вы?

Он лишь еще раз улыбнулся и легонько коснулся ее бокала

– Как тебе вино? Один из лучших мускатов, как по мне. Тебе нравится?

– Вы знаете, что нравится. Очевидно… – заметила Лина, тоже делая глоток и не отводя взгляда от его лица. Кажется, она наконец смогла сфокусироваться на нем, словно кто-то резкость навел. – Вот только непонятно, откуда вам это известно. Я сама этого не знала…

– Ты отлично выглядишь, – заметил незнакомец, ставя бокал на место и меняя тему. – Как тебе «Золотой берег»?

– Все просто прекрасно, – иронично отозвалась Лина, усмехнувшись. – Но было бы еще лучше, если бы я поняла, что все это значит.

– Готовят здесь очень хорошо, – опять невпопад ответил собеседник. – Советую не задерживаться с салатом и поскорее перейти к горячей закуске. Ты уже пробовала когда-нибудь «пармиджану а-ля рюс»?

Последнее слово он умудрился произнести так, что в нем одновременно прозвучали и «у», и «ю», получилось что-то среднее.

– Я и обычную пармиджану еще не пробовала, – призналась Лина. – Так что не очень хорошо понимаю, о чем речь.

– В классической пармиджане используются баклажаны. А здесь вместо них кладут тонко нарезанную тыкву. Попробуй.

Он сделал едва уловимое движение рукой, и у их столика вновь возник официант. Забрав у нее тарелку, на дне которой еще оставались одинокие листики салата – креветки и грейпфрут Лина успела доесть, – он поставил перед ней другую. На ней возвышалась башенка из оранжевых пластов, которые перемежали слои расплавленного сыра.

– Действительно очень вкусно, – призналась Лина, снимая пробу. – А почему вы ничего не едите?

– И атмосфера здесь великолепная, музыка красивая и ненавязчивая, – задумчиво отозвался ее визави, покачивая бокалом в такт тихой мелодии, звучащей на фоне.

Лина не сдержалась и рассмеялась, чем заставила его посмотреть на себя.

– Что еще обсудим? – с вызовом поинтересовалась она. – Погоду?

– И погода сегодня отличная, не правда ли? – подхватил он, словно копируя ее усмешку. – В лучах солнца усадьба смотрится выигрышно, как по мне.

– Да, дом отлично отреставрирован, – сдалась Лина, понимая, что мужчина заговорит о важном, только когда сам захочет. Если захочет. – И площадь с фонтаном тоже чудесны. С этой стороны и парк выглядит прекрасно, – она указала на окно, рядом с которым они сидели. – А до остального, я так понимаю, руки пока не дошли?

На этот раз ответил он вроде как и в тему, но прозвучало очень непонятно:

– Сюда нужно еще много вложить, да и забрать тоже.

– Что вы имеете в виду?

– Если вдруг ты уже наедаешься, попроси официанта пропустить суп. Можно отказаться от него, а десерт съесть в номере ближе к ночи, но стейк из патагонского клыкача тебе просто необходимо попробовать! Редкая рыба, почти нигде не подается.

За спиной что-то зазвенело, и Лина машинально повернулась к источнику звука. Оказалось, что девушка, пришедшая в ресторан чуть позже Лины, уронила вилку. Рядом с гостьей уже материализовался официант, готовый оперативно поменять ей прибор.

– Найди причину, Лина, – вдруг велел собеседник. – Найди и отпусти.

Она стремительно повернулась к нему, без особой надежды на ответ собираясь спросить, что это значит, но стул напротив оказался пуст. Лина растерянно покрутила головой. Уйти мужчина никуда не успел бы, но и поблизости его нигде не было видно. Как странно… Пришел из ниоткуда – и исчез в никуда.

Но хотя бы обошлось без непристойных предложений.

Глава 8

Доедала Лина в полном одиночестве. Патагонский клыкач действительно оказался чудо как хорош, она даже не думала, что белая рыба может быть такой вкусной. Однако Лина определенно наслаждалась бы ужином гораздо больше, если бы таинственный незнакомец составил ей компанию, представился и хоть что-то объяснил.

Десерт, как ей и посоветовали, она попросила отнести в номер: после рыбы в нее уже больше ничего не лезло. Официант заверил, что так и сделает, а заодно подсказал, где в номере прячутся чайник и чайные пакетики.

Голова от выпитого и вопросов, так и оставшихся без ответов, снова кружилась, глаза сами собой закрывались. Однако было еще довольно рано – около девяти, поэтому Лина и не думала ложиться спать. Теперь она жалела, что у нее нет с собой купальника: можно было бы немного отдохнуть и поплавать в бассейне. Судя по информации на табличке в спа-зону, он работает до полуночи, а народу тут так мало, что она не будет смущаться своего неумения нормально плавать. Здесь просто некому было на нее смотреть!

На свой второй этаж Лина поднялась на лифте, ловя себя на мысли, что это немного странно: дома на четвертый пешком ходит, а здесь на второй едет. Впрочем, удобно же…

Номер встретил ее тишиной и темнотой. Она зажгла свет, прошла в гостиную, собираясь включить телевизор и поваляться на диване, но внезапно заметила, что на комоде, на котором еще час назад ничего не было, что-то лежит. Оказалось, что это новенький, еще упакованный купальник.

– Чудеса, да и только, – пробормотала Лина, вскрывая упаковку и прикладывая купальник к себе. – Еще один комплемент?

Торопиться она не стала. Немного посмотрела телевизор, дожидаясь, когда ужин уляжется. За это время ей принесли десерт, который она пока так и не захотела. Минут через сорок прохладный душ помог взбодриться. Купальник сел как влитой. Лина набросила на плечи найденный в шкафу халат – в каком-то фильме она однажды видела, как девушка в бассейн при отеле шла прямо в халате, – и распечатала лежавшие там же одноразовые тапочки.

В бассейне по-прежнему никого не было, кроме приветливой девушки, которая попросила ее расписаться в журнале, выдала полотенце и пожелала приятного отдыха. Бросив халат и полотенце на лежак, Лина с огромным удовольствием погрузилась в воду. Тело сразу стало легким и ловким, в голове прояснилось.

Поначалу она просто попрыгала на мелководье, потом попробовала поплавать. Стиль по-собачьи был единственным доступным, но здесь Лина действительно не стеснялась его. Однако потом она приметила доски, с помощью которых учат плавать, легла на одну из них верхней частью туловища, а ногами попыталась двигать по-лягушачьи. Через какое-то время у нее даже стало получаться.

Побарахтавшись с полчаса и немного устав, Лина вылезла из бассейна и погрузилась в бурлившую поблизости гидромассажную ванну. Там вода оказалась почти горячей, а струйки и пузырьки действительно ощущались как расслабляющий массаж. Уже второй за вечер!

Она прикрыла глаза, наслаждаясь теплом и ощущениями, и едва не задремала, но вовремя спохватилась и решила вернуться в бассейн.

Залезать в прохладную воду, нагревшись в джакузи, оказалось гораздо сложнее и потребовало больше времени и решительности. Когда Лина

На одном из лежаков сидел мужчина и самым бессовестным образом разглядывал ее. Было совершенно непонятно, когда он вошел и почему полностью одет, да еще как-то странно… Лина не смогла бы объяснить, почему его одежда показалась ей странной: мельком не рассмотрела, а смотреть снова не хотела. Напротив, она поспешно отвернулась, давая понять, что мужчина ей совершенно неинтересен. Не хватает только случайно поощрить его на более близкое знакомство!

Снова взяв дощечку и обняв ее руками, она принялась пересекать бассейн из одной стороны в другую. Тот был довольно скромного размера, метров десять в длину, может, чуть больше, поэтому много времени это не занимало.

Лина успела проплыть туда-обратно дважды и отправиться на третий заход, когда заметила, что мужчина уже не сидит на лежаке, а стоит на бортике, к которому она направлялась, и явно поджидает ее, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения.

Выражение его лица, какое-то то ли голодное, то ли отчаянное, испугало ее. Она развернулась в воде на полпути и на максимально возможной скорости поплыла к противоположному бортику. Ее вещи как раз лежали там на ближайшем к лестнице лежаке.

Оскальзываясь на влажных ступеньках, она торопливо вылезла и схватила халат, забыв про полотенце. С трудом попав в тапочки ногами, быстро направилась к выходу. Смотрительницы на месте не оказалось, поэтому забытое на лежаке полотенце с нее никто не спросил. Плотнее запахнув халат, надетый прямо на мокрое тело, Лина поспешила к лифту.

Она старалась не оглядываться, чтобы не выглядеть как человек, который от кого-то бежит. Мало ли, может, она что-то не так поняла, и мужчина ничего такого не имел в виду. Не хотелось производить впечатление параноика. Но и рисковать тоже не хотелось. В конце концов, поздний вечер пятницы, а она в одном купальнике…

Лишь нажав на кнопку вызова, Лина позволила себе бросить взгляд через плечо. И как раз в тот момент дверь, ведущая в спа-центр, распахнулась, и из нее вышел тот самый мужчина. Он двигался неторопливо, но смотрел только на Лину, что практически исключало возможность ошибки: он чего-то от нее хочет.

Лифт тренькнул, створка отъехала в сторону. Лина торопливо скользнула в кабину, сразу нажимая цифру «2», а потом – кнопку принудительного закрытия дверей, чтобы преследователь не успел перехватить ее.

К счастью, лифт закрылся раньше, чем мужчина успел к нему приблизиться, и медленно пополз вверх.

– Он не пойдет за мной, не пойдет, – беззвучно шептала Лина подрагивающими губами. – Не пойдет…

Кабина остановилась и открыла дверь. На этаже было тихо, светло и пусто. Тринадцатый номер находился в дальнем конце коридора, и Лина, выдохнув, зашагала к нему.

Однако не успела она пройти и десяти шагов, как за ее спиной хлопнула дверь. Лина на мгновение обернулась, уже невольно ускоряя шаг, а потом и вовсе бросилась бежать. Ее преследователь поднялся на второй этаж по лестнице и теперь вновь шел за ней. Выражение его лица стало совсем безумным. Он все еще шагал довольно размеренно, но все равно находился слишком близко.

А вот Лина теперь бежала со всех ног, и ей казалось, что бежит она уже гораздо дольше, чем нужно. Дверь номера словно бы отдалялась, вместо того чтобы приближаться. В коридоре несколько раз моргнул свет, дезориентируя и пугая.

Наконец она добралась до спасительной двери и, сама не зная как, с первого раза попала ключом в замочную скважину. Провернула, считая щелчки, вытащила и влетела в номер. К счастью, изнутри замок закрывался без ключа, и Лина успела повернуть его за секунду до того, как по двери прилетел первый удар. За ним последовал второй, а потом и третий. Лина набросила цепочку, но быстро поняла, что если уж дверь не выдержит, то и цепочка не поможет.

Нужно было что-то делать, но от ужаса Лина с трудом соображала. Лишь долгих пять секунд спустя она догадалась позвонить на ресепшен. К счастью, нужный номер – единица – был указан прямо на самом аппарате.

– Портье Александр, чем могу вам помочь? – спокойно и доброжелательно прозвучало в трубке.

– Пожалуйста, пожалуйста, помогите! Ко мне в номер ломится мужчина! Я не знаю его, он преследует меня!

Голос в трубке сразу зазвучал иначе, став серьезным, собранным, твердым:

– Успокойтесь, пожалуйста, сейчас я пришлю к вам охрану. Не волнуйтесь, двери у нас достаточно крепкие. Главное – не открывайте ее сами. Тринадцатый номер, верно?

– Да!

– Они будут у вас через минуту.

И он отключился, а Лина повесила трубку. В номер продолжали ломиться, и она невольно вздрагивала от каждого удара. Что будет, если мужчине все же удастся сломить сопротивление двери? Она же ничего не сможет с ним сделать…

– Двери крепкие, – шепотом, едва не плача, повторила Лина слова портье.

И совсем по-детски зажмурилась, втягивая голову в плечи.

Шум ударов внезапно стих. Просто оборвался в одно мгновение. Лина даже не сразу поверила в это. Вернулась в прихожую, прислушиваясь и присматриваясь. Все было тихо, даже ручку больше никто не дергал. Она уже почти решилась подойти к двери и посмотреть в глазок, когда стук раздался вновь, заставляя ее вздрогнуть всем телом.

Но это был уже совсем другой стук: вежливый, деликатный.

– Ангелина Викторовна? С вами все в порядке?

Лина шагнула к двери и посмотрела в глазок: в коридоре стояли двое крепких мужчин в строгих черных костюмах и с рациями в руках.

– Ангелина Викторовна, это служба безопасности! С вами все в порядке?

– Д-да! – с трудом выдавила она, торопливо поворачивая замок и распахивая дверь. – Спасибо, что пришли…

Лишь открыв дверь, Лина сообразила, что на ней все еще только мокрый купальник и халат. Однако охранники, казалось, не обратили на ее внешний вид никакого внимания.

– Что у вас случилось? – участливо поинтересовался один из них. Тот, что выглядел чуть постарше и был пониже ростом.

– За мной гнался мужчина… Я была в бассейне, он тоже. Мы не разговаривали, даже не здоровались. Он все время смотрел на меня, и мне стало не по себе. Я пошла к себе, а он за мной… По коридору до номера я уже бежала, потому и успела забежать в номер и закрыться. Он стучал… Нет, он буквально ломился в дверь! Я думала, он ее вынесет… Мне было очень страшно.

– После того, как вы позвонили портье, он продолжал стучать? Как долго?

– Трудно сказать, мне это время показалось вечностью… Все стихло буквально секунд за

Мужчины переглянулись, и Лине их взгляды почему-то очень не понравились.

– Мы никого не видели.

– Вы думаете, я вру? – нервно возмутилась Лина. – Зачем мне это? Мужчина действительно был, он гнался за мной! Понимаете? Наверное, он просто куда-то спрятался…

– Возможно, в соседнем номере? – тихо предположил тот, что был помоложе и повыше.

– Может быть, – согласился его напарник. – Мы сейчас посмотрим по камерам видеонаблюдения.

– Отличная идея! – обрадовалась Лина. И тут же попросила: – А могу я тоже взглянуть?

Охранники не стали возражать, но старший заметил, что ей, возможно, лучше сначала переодеться.

– Потом подходите на ресепшен, вас проводят в нашу комнату.

Лина не стала спорить, ей и самой хотелось поскорее переодеться в сухое, но попросила, чтобы один из них дождался ее.

– Мне будет страшно идти одной, – виновато объяснила она.

Мужчины с пониманием кивнули. Дожидаться остался тот, что помоложе. Он же отвел ее в комнату охраны с десятком мониторов. На одном из них охранник постарше в компании еще одного коллеги и портье Александра уже просматривали записи. И выражения их лиц Лине снова не понравились.

Ей показали запись из коридора второго этажа. На ней она вышла из лифта, обернулась, ускорила шаг, а потом побежала, в итоге торопливо скрывшись за дверью номера. Следом ей прокрутили и другие записи: из бассейна и из холла у лифтов, но и там не оказалось никого, кроме нее.

Лина почувствовала себя до крайности неловко. Над ней никто не смеялся, никто не делал никаких намеков или замечаний, мужчины лишь разводили руками и многозначительно переглядывались, но ей все равно было ужасно стыдно, хотя она и не сделала ничего плохого. Она видела мужчину. И слышала, как он ломился к ней в дверь!

Поблагодарив всех и извинившись за доставленное беспокойство, Лина вернулась к себе в номер. Она все еще пребывала в полной растерянности. С ума она точно не сошла, преследователь был реален, но записи с камер упрямо свидетельствовали об обратном.

Так что же это было?

Почувствовав, что ее трясет, словно бы она замерзла, Лина залезла в душ. Горячие, упругие струи воды моментально согрели и расслабили сведенное от напряжения тело. И хотя понятнее не стало, она все равно почувствовала себя лучше.

Выбравшись из душевой кабины, Лина вытерлась мягким пушистым полотенцем и завернулась в сухой халат – в номере их было два, как и всего прочего. В гостиной снова включила телевизор, вскипятила чайник, искупала в кипятке пакетик зеленого чая и наконец съела припасенный десерт под какой-то смешной до нелепости фильм. Ближе к финалу она даже начала смеяться над шутками и ситуациями в голос.

Глубоко за полночь, умывшись и почистив зубы, Лина наконец погасила в номере свет и забралась под одеяло. Предварительно трижды проверив, что дверь заперта, а цепочка наброшена.

Мысли продолжали бродить в ее голове, но быстро становились все более бессвязными. В одном Лина не сомневалась: несмотря на все странности и страхи, этот вечер был самым невероятным в ее жизни! Она впервые ощутила драйв, почувствовала себя на гребне эмоциональной волны. И эти ощущения ей по-настоящему понравились.

Лина улыбнулась свету фонаря, бьющему в окно, и закрыла глаза. Сон накрыл ее почти мгновенно, но одна связная мысль сформироваться еще успела: «Интересно, что будет завтра?»

Глава 9

– Найди причину, Лина… Найди и отпусти…

Бестелесный, но странно знакомый голос вползал в уши, тысячами паутинных нитей опутывал мозг, выстужал сердце, делал слабыми мышцы. Он звучал и звучал, не заслоняя собой реальность, но и не давая забыть о себе.

Лина снова шла по заброшенному парку. Ветки деревьев цеплялись за одежду, опавшие листья шуршали под ногами, время от времени невероятным образом обвиваясь вокруг лодыжек, словно пытались схватить, а выбоины в плитке так и лезли под ноги, подставляя подножки. Было жутко. Холодно, одиноко и страшно, словно кроме этого умирающего парка в мире ничего не осталось. Лина понимала, что спит, но вырваться из вязкого кошмара не могла, поэтому ей оставалось лишь идти вперед. Она помнила, что за деревьями пряталось прекрасное здание гостиницы, и торопилась дойти до него: там, как ей казалось, должно стать легче.

Однако подсознание почему-то сыграло с ней злую шутку. Бывшая усадьба встретила обшарпанными стенами, тусклыми окнами и полуразрушенными колоннами. Чаша фонтана, еще недавно наполняемая упругими чистыми струями, раскололась, а вместо плескавшихся в ней голубей на останках сидели вороны, насмешливо поглядывающие на Лину черными глазами.

Она медленно прошла мимо фонтана и поднялась на крыльцо. Идти дальше не хотелось, но ее словно тащили вперед на веревке.

Холл встретил теми же запустением и разрухой. На грязном потрескавшемся мраморном полу валялся мусор, осколки посуды и обломки мебели, уцелевшие столики были перевернуты и разбросаны, а единственный оставшийся диванчик вздулся и потрескался.

За спиной раздался шорох, и Лина с замиранием сердца поспешно обернулась. Дверь, прежде закрывавшая вход в помещения для персонала, куда-то исчезла, а на пороге, склонив головы друг к другу, спиной к ней стояли двое мужчин, судя по одежде, портье и охранник. Они как будто о чем-то совещались, но не было слышно ни слова, только ядовитый шепот звучал где-то на периферии сознания.

Желая выяснить, что происходит, Лина направилась к мужчинам, но, когда парочка, услышав ее шаги, обернулась, закричала и бросилась бежать прочь. Портье, еще недавно молодой парень, выглядел глубоким стариком, морщинистым и седым, с бельмом на глазу и скошенным уголком рта, отчего его лицо казалось ухмыляющимся. А охранник – тот самый мужчина постарше, что приходил с напарником на ее вызов, – казался мертвым. У него были одутловатое лицо, посеревшая кожа, вздувшиеся губы и пугающий взгляд, одновременно безжизненный и голодный.

Задыхаясь от ужаса, Лина влетела в ресторан. Там тоже царил хаос, посреди которого стоял всего один столик, сервированный на двоих. За ним скучал высокий темноволосый мужчина, в котором она узнала своего недавнего партнера по ужину, хотя сейчас тот сидел к ней вполоборота и Лина толком не видела его лица. Может, хоть он объяснит, что здесь происходит?

Она стремительно приблизилась к незнакомцу, держащему в руке бокал и задумчиво рассматривающему пузырьки игристого вина в нем, и коснулась его плеча. Мужчина с готовностью обернулся, срывая с ее губ то ли сдавленный крик, то ли стон: вместо красивого лица перед ней оказались выбеленные кости черепа. В глубине темных провалов глазниц горели пепельно-багровые искры.

Лина дернулась, пытаясь попятиться, но не смогла сдвинуться с места.

– Найди причину, Лина. Найди и отпусти…

***

Лина вздрогнула, наконец вырываясь из утомительного кошмара. Успела порадоваться тому, что это всего лишь сон и пробирающий до мурашек голос не звучит рядом с ней, но в следующее мгновение ужас нахлынул на нее с новой силой.

Она вдруг осознала, что лежит в собственной одежде на грязном матрасе, брошенном в углу обшарпанной комнаты. Вскочила, путаясь в обрывках полуистлевшей ткани, бывшей ранее не то простыней, не то пододеяльником, и с недоумением осмотрелась по сторонам.

Шикарного номера, в котором она засыпала, больше не было. Вокруг царили хаос и разруха, напоминающие ее кошмарный сон.

А сон ли это был? Может, снился ей как раз тот самый вечер с расслабляющим массажем, изысканным ужином и джакузи в бассейне, а на самом деле она накануне забрела в это царство мертвецов, задуривших ей голову? Версия казалась совершенно неправдоподобной, но и реальность не соответствовала той, которую она так хорошо помнила…

Лина схватила валявшуюся прямо на полу сумку и выскочила в коридор. Тот тоже выглядел ужасно, но вместе с тем – до боли знакомо. Накануне она несколько раз проходила по нему, а один раз даже испуганно бежала. Это было то же самое место! И вместе с тем совсем другое…

Мысли в голове путались, мозг отказывался анализировать происходящее, в ушах оглушительно колотился пульс, и единственным правильным решением казалось поскорее убраться прочь.

Сперва Лина машинально побежала к лифту, но тот на нажатие кнопки не откликнулся, и она принялась искать выход на лестницу. Память услужливо подсунула ей момент прошлого вечера, когда ее преследовал мужчина из бассейна: хлопнувшая дверь тогда привлекла внимание Лины.

За такой же дверью в новой реальности действительно обнаружилась лестница, в очередной раз подтверждая, что воспоминания Лины – это не обычный сон или бред. Однако сейчас проем дохнул на нее холодом и отвратительным тухлым запахом, от которого заслезились глаза. Невольно задержав дыхание, Лина кинулась к ступенькам, но замерла на первой же, услышав непонятный гул, шедший неизвестно откуда.

Что это, черт возьми?

Лина испуганно застыла, пытаясь понять природу звука и его источник. Ни то, ни другое ей не удалось, но она хотя бы убедилась, что идет звук откуда-то сверху, а стало быть, путь на первый этаж можно считать чистым.

Она вихрем понеслась вниз, следя только за тем, чтоб не оступиться или не поскользнуться, стараясь не оборачиваться. Гул нарастал, словно за ней по пятам следовало что-то темное и грозное, не желающее выпускать ее отсюда. Лина поднажала, перепрыгивая последние ступеньки, а потом, не разбирая дороги, пересекла холл и выскочила на крыльцо. Лишь толкнув тяжелую входную дверь, позволила себе посмотреть назад. Гостиничный холл казался пустым, но в то же время был неестественно темным для этого времени суток, словно тьма выползала из каждого угла, соперничая с проникающим сквозь окна солнечным светом. Не желая вникать, как такое возможно, Лина рванула в парк, надеясь, что сможет найти выход.

Вполне ожидаемо, это оказалось непросто. Все здесь пыталось ее остановить: ветви разросшихся деревьев и кустов, как живые, цеплялись за одежду и волосы, дорожки путались под ногами, норовя вывести обратно к усадьбе, а клочья лохматой паутины, унизанные каплями утренней росы, лезли в лицо, словно старались залепить глаза, дезориентировать. Лина упорно продиралась через препятствия, стирая с лица паутину, вырываясь из цепких лап веток, тихонько шипя от боли, когда нога подворачивалась на очередной выбоине. Мыслей в голове почти не осталось, она могла думать только о том, чтобы поскорее добраться до забора, а там уж и прореха в нем найдется.

Наконец где-то совсем рядом прошуршали по асфальту шины, и Лина, воодушевившись, пошла на этот звук. Через несколько мгновений перед ней оказался вожделенный забор, а еще минуту спустя и брешь, сквозь которую она залезла. Камень лежал на том же месте, Лина оттолкнулась от него и чуть ли не вывалилась на другую сторону, в последний момент с трудом удержавшись от падения.

Она остановилась и выдохнула, с опаской глядя на заброшенный парк, оставшийся позади. Все казалось, что сейчас между деревьями мелькнет форма портье, черный пиджак охранника или сюртук устроившего весь этот сюр незнакомца, но вскоре стало понятно, что за ней никто не гонится.

Почти успокоившись, Лина пошла вдоль забора к пешеходному переходу. Машин на дорогах субботним утром было немного, но их хватало, чтобы почувствовать реальность окружающего ее мира.

Автобус не заставил себя долго ждать. Когда Лина вошла в почти пустой салон, на нее неодобрительно покосились две благообразные старушки, у ног которых стояли маленькие клетчатые сумки на колесиках. Вероятно, они собирались посетить городской рынок, а ее потрепанный вид оскорбил их взоры, но Лину это совершенно не тронуло. Она заплатила за проезд и забилась в уголок, желая только одного – поскорее оказаться дома.

Во дворе опять было шумно и весело, несмотря на ранний час. Соседи из дома напротив заталкивали в машины длинные чехлы, в которых наверняка находились удочки. Женщины стояли кружком и бурно обсуждали, что нужно докупить в супермаркете, а два кокер-спаниеля, ошалев от восторга, гонялись друг за другом, вывалив языки.

Лина обошла шумную компанию и нырнула в подъезд, снова почувствовав острый укол сожаления. Ей ведь даже некому рассказать о случившемся, не с кем обсудить это безумие, не у кого спросить совета… Впрочем, случись все это в родном городе, она и там не знала бы, к кому с таким пойти. И Артем, и мать, и тем более отчим наверняка вызвали бы скорую психиатрическую помощь, услышь они от нее такое. Или просто велели бы не сочинять небылицы и наконец повзрослеть, так как со взрослыми ответственными людьми ничего подобного не происходит…

У порога квартиры ее встретила недовольная Мисти, с ходу начавшая тыкаться лбом в ноги и толкать хозяйку в направлении кухни. Лина подхватила любимицу на руки, обняла, прижимая к себе теплое тельце, и чуть не разревелась.

За закрытой дверью собственной квартиры она наконец почувствовала себя в безопасности, но память вновь услужила, на этот раз воскресив эпизод со стоящим на фоне залитого солнцем окна незнакомцем. А потом и с призрачной женщиной, отчего стало совсем тоскливо.

Стараясь отвлечься от этих мыслей, Лина занялась кошкой.

– Прости, маленькая моя, – повинилась она, опуская Мисти на подоконник, чтобы достать кошачий корм. Бедняга, должно быть, изголодалась. – Ты

– Мррр? – между делом поинтересовалась Мисти, уже тычась мордой в еду и торопливо заглатывая ее.

Лина описала кошке самый странный, но вместе с тем и самый волшебный вечер в своей жизни, а потом – и самое ужасное утро. Пока говорила, заварила себе чай, не торопясь заняться завтраком. Есть почему-то совершенно не хотелось, словно она и вправду накануне плотно и разнообразно поужинала, перед самым сном слопав еще и десерт. Лина лишь вытащила из пакета пару баранок, чтобы не пить пустой чай.

– Что скажешь? Я, наверное, сошла с ума, да? Но я уверена, что вечером там была роскошная действующая гостиница. Не могла же я бродить по развалинам, общаясь с людьми лишь в воображении… А массаж? А бассейн? Я что, плавала в грязи? А ужин? Если бы я вчера так и не поужинала, я бы уже умирала от голода, да?

– Мя, – пискнула Мисти, но оставалось только догадываться, что именно она хотела этим сказать. А точнее, приходилось фантазировать.

Лина грустно улыбнулась и снова усадила уже насытившуюся кошку к себе на колени, принялась гладить ее и обнимать.

– Да, должно быть, я и правда сошла с ума… Окончательно и бесповоротно… С кошкой разговариваю и ответа жду! И номера местной психбольницы нет… Кто ж думал, что понадобится?

***

Выходные прошли как в тумане. Лина забыла все свои планы и не выходила из дома, только в ближайший магазин за продуктами быстро сбегала, а остальное время предпочла находиться за запертой дверью. Она пыталась и дальше наводить порядок, но надолго застывала на месте в самый неподходящий момент, вспоминая вечер пятницы. За что ни бралась, все валилось из рук: не задались ни готовка впрок на ближайшие рабочие дни, ни стирка, поскольку старенькая машинка внезапно отказалась набирать воду. С этим следовало побыстрее разобраться, но Лина отложила это до лучших времен, решив, что ей пока и так есть в чем ходить.

Она просто не могла сейчас думать о бытовых вопросах, в голове и так было тесно от мыслей. Что же с ней произошло? Галлюцинации? Гипноз? Но кто мог ее загипнотизировать? И зачем? Во всем этом не было никакого смысла. Может, она все-таки сходит с ума? Могла же у нее вдруг проявиться какая-нибудь… шизофрения. Лина была не в курсе психических расстройств в семье и сейчас точно не собиралась выяснять эту информацию у матери, а больше и спросить было не у кого. Жаль все-таки, что она не успела познакомиться с прабабкой…

Ответы на свои вопросы Лина пыталась найти в интернете, но успехом ее попытки не увенчались. Поисковик выдал ей ссылки на кучу статей о разных душевных расстройствах, почитав которые, она нашла у себя признаки почти всех заболеваний. К счастью, ее здравомыслия хватил, чтобы вовремя бросить это бесперспективное дело.

Затем Лина решила обратиться к нейросети и подробно изложила ей свою ситуацию. Робот равнодушно посоветовал обратиться за квалифицированной помощью и даже предложил контакты ближайших специалистов.

Окончательно не рехнуться от невеселых мыслей помогала Мисти, то запрыгивая в нужный момент на колени, то просто тычась мордочкой в ноги и урча. Один раз она даже умудрилась включить хозяйке телевизор, случайно наступив на пульт. Правда, от внезапно зазвучавших в соседней комнате голосов Лина едва не хлопнулась в обморок, но вовремя узнала голос ведущего одного из популярных развлекательных шоу выходного дня. Намек она тоже уловила и оставила телевизор включенным: его постоянный бубнеж помогал отвлечься.

Тяжелее всего становилось вечером, когда за окном темнело. В ночь с субботы на воскресенье Лина вовсе не спала, бездумно пялясь в экран и меняя один фильм на другой, а задремала, только когда рассвело, прямо на диване в гостиной и всего на пару часов. В итоге весь день она провела в каком-то пограничном состоянии. Но хотя бы мысли больше не досаждали: она просто не могла думать.

Решив, что это никуда не годится и повторять опыт не стоит, в воскресенье вечером Лина заставила себя лечь в кровать, как полагается, и даже сделала это немного раньше, чем обычно. Сначала пыталась читать, но глаза тут же стали слипаться, а слова не складывались в сколь-нибудь связный текст. Однако едва она погасила свет и сомкнула веки, как сонливость словно рукой сняло. Вернуться к чтению не хотелось, но и отключаться, переходя в режим сна, мозг не желал.

Лина поняла, что просто боится уснуть и снова очнуться посреди разрухи. В своем новом доме или той гостинице – неважно. Она боялась проснуться в какой-то другой реальности.

Ближе к полуночи к ней пришла Мисти и легла рядом, а Лина прижала ее к себе. С живой урчащей грелкой дело пошло лучше, и в конце концов сознание погасло, уплыв в мир видений.

Увы, ненадолго. Пробуждение оказалось резким и каким-то тревожным, но Лина не сразу поняла, что случилось. Словно ее кто-то в плечо толкнул. Мисти рядом не оказалось: кошка успела спрыгнуть на пол и сейчас шипела, выгнув спину и глядя на прикрытую дверь комнаты.

Лина села на кровати и прислушалась, вглядываясь в темноту. По привычке сдвинутые шторы почти не пропускали свет с улицы, а в квартире, конечно, не горела ни одна лампа. Лина уже хотела потянуться к той, что стояла на прикроватной тумбочке, но испуганно замерла, даже не подняв толком руку.

В коридоре послышался скрип половиц. Раз, другой… Старенький пол стонал под чьим-то весом, заставляя сердце биться быстрее и поднимая дыбом все крошечные волоски на теле. Кто-то шел по коридору от входной двери к спальне.

Все тело свело судорогой. Мисти опасливо скакнула к двери боком, шипя еще громче. Кто бы ни навестил Лину на этот раз, он был уже близко, вот-вот окажется у двери, толкнет ее и войдет.

Сама не зная, откуда у нее взялись силы, Лина вскочила с кровати и, почти мгновенно оказавшись у двери, захлопнула ее, навалившись всем телом. Прислушалась. Ей мерещилось, что по ту сторону кто-то дышит, но это вполне могло быть дыхание Мисти. Или ее собственное. Для верности Лина затаила его.

В ответ в дверь тихонько постучали. Лина зажмурилась, чувствуя, как по щекам текут слезы, и продолжала наваливаться на дверь всем весом тела. Его определенно было бы недостаточно, если бы кто-то попытался войти, но тот, кто стоял по ту сторону, лишь водил рукой по полотну двери, время от времени шкрябая по нему ногтями.

– Найди причину, Лина, – вдруг послышался тихий шепот. И

Глава 10

После случившегося Лина вновь не могла сомкнуть глаз до самого рассвета. Даже когда все стихло и чужое присутствие в квартире перестало ощущаться, когда Мисти успокоилась, перестала шипеть и выгибать спину. Прежде чем вернуться в кровать, Лина перетащила к двери кресло. Удержать не удержит, но дополнительный шум при попытке открыть дверь создаст. Потом она какое-то время сидела в обнимку с кошкой, вжавшись в спинку кровати и гипнотизируя дверь взглядом

К счастью, в июне солнце встает достаточно рано, поэтому до того, как прозвенел будильник, зовя собираться на работу, Лина успела подремать почти два часа. Однако это не очень-то помогло ее концентрации. Яичницу, которую пыталась приготовить на завтрак, она благополучно спалила и в итоге просто поела хлеба с чаем, решив, что заскочит по дороге к тете Аше и возьмет на работу какой-нибудь несладкой выпечки, например, пирожки с курицей и грибами. Увы, шагая на работу, она так крепко задумалась, что проскочила мимо маленькой пекарни и осознала это, только входя в здание, где находился архив. Возвращаться уже не было времени.

Мысли о творящейся в ее жизни чертовщине преследовали ее и на работе, поэтому Лина никак не могла сосредоточиться на текущих задачах. Она уже второй час сидела над элементарной архивной выпиской, не в силах понять, какую информацию следует взять из оригинального документа для подготовки справки. На прошлой неделе, когда ей показывали принцип, все выглядело гораздо проще и понятнее.

– Лин, а ты что, сегодня на работу одна пришла? – раздался над ухом веселый голос Карины.

Несостоявшаяся наставница, успевшая поработать с ней всего полдня, наконец вышла с больничного. Судя по бледному лицу, за прошедшие две недели она успела не только поухаживать за захворавшим сынишкой, но и переболеть сама.

Лина удивленно уставилась на нее, не понимая, что коллега имеет в виду, и осторожно уточнила:

– В смысле? Я вроде всегда прихожу одна…

– А сегодня, я смотрю, совсем одна. Ты пришла, а работоспособность дома осталась, да?

Это можно было бы посчитать упреком, но Карина так откровенно веселилась, что у Лины отлегло от сердца: все же это скорее просто приятельская подначка.

– Да, наверное. Я… Не выспалась просто, – пробормотала она.

Ей было очень неловко из-за того, что ее затруднение заметили. Оставалось только радоваться, что в кабинете в тот момент они находились вдвоем. Карина подобрала идеальный момент для своего замечания: Анна работала в читальном зале с исследователями, Юра ушел в хранилище, а Жанна Семеновна пропадала у директора: они иногда сплетничали за утренним кофе.

– Хотела бы я предположить, что это из-за налаживающейся личной жизни, но вижу по тебе, что это не так. – Карина чуть посерьезнела. – Ты в порядке вообще?

– Да, вот только выписка никак не желает правильно формироваться…

– Ладно, давай подскажу. Смотри, для справки ты берешь общую информацию о сути решения и непосредственно ту, которая касается заявителя…

Под руководством Карины все прошло гладко, и Лина наконец подготовила злополучную справку и пару копий. Однако отвлечься от гнетущих мыслей это не помогло.

Помимо прочих происшествий, пугающих и непонятных, перед самым выходом из дома Лина нашла в квартире халат. Тот самый белый пушистый халат, в котором ходила после душа и спала в гостинице. Или же тот, в котором бегала от невидимого преследователя в мокром купальнике. Их было трудно отличить друг от друга. Факт в том, что халат выглядел ношеным, был слегка влажным, но он точно не лежал годами где-то в углу заброшенного помещения.

А даже если и лежал бы… Лина все равно ничего такого не брала из гостиницы! Ни из действующей, ни из заброшенной! Утром она вернулась в своей одежде, которую тут же сбросила и отправила в корзину для белья. А сегодня утром, решив бросить туда и домашнюю пижаму, обнаружила в корзине халат.

Это уже не воспоминание, которое можно посчитать либо галлюцинацией, либо видением под воздействием гипноза, либо проявлением внезапно активизировавшейся шизофрении. Это вещь, которую можно потрогать. Доказательство, что гостиница была. И ужин был, и бассейн, и душ. Беготня по коридорам от невидимого мужика… Это все произошло на самом деле!

Однако Лина все равно сомневалась в себе и пыталась найти рациональное объяснение. Оно упорно не находилось. В голову лезли только объяснения, основанные на мистике и вере в потустороннее. Они пугали. Лет десять назад ей нравилось читать о подобном, смотреть мистические фильмы и сериалы, но столкнуться с этим в реальности оказалось гораздо страшнее.

Мысли бестолково бродили по замкнутому кругу, из которого Лина не видела выхода. Даже если все это как-то связано с ее переездом в прабабкину квартиру, изменить она ничего не сможет. Во всяком случае, достаточно оперативно. Возвращаться ей некуда, квартиру быстро не продашь, денег на аренду другой у нее нет.

Да и работу никто не отменял. Едва ли можно взять больничный из-за ночных визитов призраков. Да и зачем? По крайней мере, на рабочем месте вся эта дичь ее не трогала. Хороший повод проводить здесь больше времени.

Сейчас Лину ждала подготовка еще одной справки, для которой были нужны новые документы из хранилища. Сначала она отнесла предыдущие, разложила по местам и даже поправила, чтобы стопки выглядели аккуратно. Потом захватила запрос и направилась на минус первый этаж в хранилище, в котором еще ни разу не работала.

Оно состояло из трех небольших помещений, двери между которыми были сняты. Получался маленький лабиринт, но, к счастью, Лина уже умела ориентироваться в хранилищах. На каждом стеллаже висела карточка топографического указателя, на которой четко указывалось, где какие документы находятся. Оставалось найти нужный фонд, а в нем – требуемые тома.

Лина бродила по одному из помещений, вчитываясь в карточки. В хранилище было довольно тихо, только едва слышно и почти привычно шумела вода в трубах: на минус первом этаже собирались все общедомовые коммуникации. А потом Лина вдруг услышала шаги позади себя и обернулась, чтобы посмотреть, кто еще там ходит.

В соседнем помещении у стеллажа стояла незнакомая молодая женщина в странной одежде. Длинное закрытое платье из тонкого материала в мелкий цветочек, поверх него надет белый передник, а на голове – кружевной чепчик, держащийся на волосах благодаря заколкам. Она стояла, почти прижавшись к стеллажу, как будто силилась прочитать мелкие буквы с очень близкого расстояния.

– Здравствуйте! – Лина приветливо улыбнулась незнакомке. – Вы исследовательница? Давайте я провожу вас в читальный зал, там вам помогут подобрать

Девушка, странно дернув головой, мельком взглянула на нее, сделала несколько шагов и… исчезла. Лина едва удержалась от соблазна протереть глаза, поскольку стеллаж стоял торцом к глухой стене и там негде было спрятаться.

Это оказалось выше ее сил. Незваные гости, ночные призрачные визитеры, звонки по неработающему телефону, гостиница, которая есть, но которой на самом деле нет, халат… А теперь еще и это! Едва она решила, что хотя бы на работе странности ее не трогают!

Ноги вдруг ослабли, Лина успела привалиться спиной к стеллажу, а потом сползла по стойке на пол, через ткань футболки кожей ощущая ее прохладу. Голова кружилась, в ушах шумело, и веки сами собой опускались. Сонливость навалилась с такой силой, что противостоять этому не нашлось сил.

Внезапно она почувствовала, как ее хлопают по щекам. Сначала легонько, а потом все сильнее.

– Лина? Ты в порядке? Ты меня слышишь? Тебе плохо? Что болит? – сыпала вопросами склонившаяся над ней Карина. Чтобы увидеть ее, пришлось разлепить пудовые веки. – Вот, уже лучше… Ты чего, подруга? Ты ела сегодня?

Лина в ответ только мотнула головой и что-то невнятно промычала. Она хотела сказать, что в порядке, что дело совсем не в пропущенном завтраке, но ничего не вышло.

– Что с тобой творится? Не спишь, не ешь… Давай я вызову тебе врача?

Лина вновь замотала головой, а потом вдруг расплакалась. По всей видимости, все пережитое уже не умещалось внутри, эмоциям срочно требовался выход. Она подтянула к себе колени, обняла их и уткнулась в них лицом.

Карина какое-то время молча сидела на корточках перед ней, а потом вдруг опустилась рядом прямо на пол и обняла за плечи.

– Эй, ну ты чего? – мягко спросила она.

Наверное, именно этот ее тон и стал спусковым крючком. Следом за слезами из Лины потоком полились слова. Она рассказывала обо всем, что произошло за последнюю неделю, перескакивала с одного на другое, возвращалась к уже сказанному, не заканчивая предыдущую мысль. Ей все время казалось, что она что-то не договорила, не пояснила, что Карина не поймет и не поверит, что нужно объяснить лучше, чтобы у собеседницы не осталось сомнений в том, что это не шутка и не игра, что Лина действительно все это пережила, а теперь сама не знает, что и думать.

Карина лишь поглаживала ее по плечу и слушала молча, не пытаясь ни перебить уточняющими вопросами, ни засмеяться и потребовать прекратить сочинять глупые сказки. Такая реакция удивляла и помогала собраться. Постепенно рассказ стал более структурированным. Лина перестала нервничать и теперь просто излагала факты, не обращая внимание на то, что некоторые выглядят странно, а другие – совсем фантастически.

– Она посмотрела на меня, отошла и просто исчезла. Как можно исчезнуть из глухого угла, я не знаю, но у нее получилось, – закончила Лина. Перевела дыхание и осторожно посмотрела на Карину. – Я свихнулась, да?

– Маловероятно, – совершенно серьезно отозвалась та. – Если бы ты сошла с ума, тебе так не казалось бы. Ты не видела бы ничего странного в происходящем, это все вполне укладывалось бы в твою картину мира.

– Ты серьезно? – Лина не могла поверить, что Карина реагирует именно так.

– Вполне. Я считаю, тебя просят в чем-то разобраться. Привидения не могут сами это сделать, поэтому ищут человека… Проводника, так сказать, способного не только сделать необходимое, но и поверить в существование мистического. Но тебе совсем не обязательно разбираться с этим одной. Хочешь, я помогу? Может, буду полезна.

– Ты мне действительно веришь?

– Верю.

Карина стремительно поднялась на ноги и протянула руку все еще сидящей Лине, помогла ей встать.

– Не то чтобы я была недовольна этим фактом, – растерянно протянула та, недоверчиво глядя на коллегу, – но почему ты мне веришь? Ты что, веришь в такие… штуки?

– Конечно, – тон Карины оставался серьезным. – Непознанное везде. Даже работаем мы буквально рядом.

– В смысле? – изумилась Лина. Ей и в голову не приходило искать что-то необычное в местных хранилищах и кабинетах.

– Ты знала, что у нас в архиве есть привидение и почти штатный домовой? – продолжала удивлять Карина. – Вижу, что нет. А они есть, но не всем показываются. Например, привидение облюбовало лестницу на минус первый этаж и тупик возле кабинета реставраторов. Если остановиться там и немного постоять, то сначала услышишь шаги, а потом – легкие притопывания, как будто в такт какой-то мелодии. Было дело, сидела я на работе почти одна, только Сан Саныч еще работал в своем кабинете. Я в хранилище побежала, тогда и услышала это все. И даже увидела что-то краем глаза. А домовой у нас очень образованный, очень любит взять почитать какой-нибудь документ из хранилища. Особенно тот, что срочно нужен для справки.

– И что же тогда делать?

– Просить его отдать, – хихикнула Карина. – Кстати, домового Васей зовут, но он предпочитает обращение Василек. И сладкое любит, совсем как я. Я иногда в хранилище оставляю печенье, оно потом исчезает.

– А разве так можно? Ну… еду в хранилище оставлять?

Карина пожала плечами.

– Начальство не одобряет, конечно. Но когда я не нахожу вовремя нужные документы, оно тоже не одобряет. Несделанная вовремя работа гораздо заметнее, чем оставленное в хранилище печенье.

– Круто, – выдохнула Лина, не в силах в полной мере осознать, что обсуждает такие темы на полном серьезе.

– Так что я тебе верю, даже не сомневайся. Вижу, что ты не врешь и не пытаешься привлечь к себе внимание. Тебя все это действительно тревожит, и я готова тебе помочь.

– Спасибо тебе… Я…

– Спасибо скажем друг дружке потом, когда разберемся. Понять бы, с чего начать. Что ты делала, когда увидела эту женщину в хранилище?

– Нужный фонд искала, – пожала плечами Лина. – Ничего необычного.

– Ладно… А где именно ты ее видела?

Лина поискала взглядом нужный стеллаж и едва не задохнулась от внезапно накатившего на нее возбуждения:

– Карина, смотри! Вот там она была!

Она показала в угол, где на полу лежали несколько листов бумаги. Девушки приблизились к ним, Карина нагнулась, чтобы поднять их и посмотреть поближе.

– Это распоряжение городского органа приватизации на квартиру по улице Ленина. На некоего Короткова Василия Петровича. Вот с него-то мы и начнем! Но сначала пойдем пообедаем. Тебе надо поесть, а то ты бледная, как смерть. И лучше бы поесть вне наших стен. Есть предложения?

– Есть одно, – улыбнулась Лина.

Глава 11

Лина повела Карину в пекарню тети Аши,

Тетя Аша сначала громко и витиевато ругалась то на племянничка, то на «одороблу», занявшую удобный уголок у окна, то на обоих вместе, но уже через пару дней варила кофе, как будто всю жизнь это делала. Айдер, усмехаясь в пока еще редкие усы, прибил рядом несколько полочек, которые почти моментально оказались заставлены бутылочками с сиропами, баночками с приправами, почетное место среди которых заняла корица, и открытыми стаканчиками с различными семенами – от семечек подсолнуха и тыквы до льна и кунжута. В середине стояла пузатая низенькая емкость с кедровыми орешками, которые тоже могли добавляться в кофе.

Рядом с маленьким холодильником пришлось поставить еще один, побольше, ибо новоиспеченной пекарне-кафе теперь требовались поистине промышленные запасы молока. Уже не только для кухни, но и для кофе и молочных коктейлей, которые виртуозно готовил сам Айдер, посыпая взбитую пенку шоколадной крошкой и какими-то разноцветными шариками.

Карине пекарня сразу пришлась по душе, она вслух восхищалась неизвестным ей ранее островком уюта. А еще ей с трудом удалось удержаться от того, чтобы взять всю представленную на витринах сладкую выпечку. Но от удовольствия взять еще и молочный коктейль она отказываться не стала. Айдер, пока готовил его, не сводил с Карины глаз. Лина его понимала. Восточного мужчину не могла не восхитить темноволосая, чуть смуглая красавица, карие глаза которой азартно блестели в ожидании вкусненького.

Взяв еду и напитки, девушки предпочли сесть на улице, чтобы их разговору никто не мешал. Пока Лина с аппетитом вгрызалась в пирожок, о котором мечтала еще утром, Карина достала из сумки документы, тайком вынесенные из архива, и положила их на стол.

– Коротков Василий Петрович, – прочитала Лина снова, хотя бумаги лежали для нее вверх тормашками. – Улица Ленина, дом тридцать, квартира восемнадцать. Что будем делать? Пойдем после работы по этому адресу и познакомимся с хозяином квартиры? Может, он расскажет что-то интересное?

– Может, и пойдем, – кивнула Карина, просматривая другие приложенные документы. – Но сначала мы, если получится, узнаем об этом человеке другими путями.

Она откусила от своей булочки с ягодным джемом, запила все это внушительным глотком освежающего коктейля и едва не застонала от удовольствия. После чего быстро собралась и достала из сумки смартфон.

– Сейчас, сейчас, – бормотала Карина, ожесточенно тыкая пальцем в экран. – Только бы Надя еще не ушла в отпуск…

Наконец она нашла нужный номер и нажала кнопку вызова, поманив Лину, чтоб та наклонилась ближе и тоже слышала разговор.

– Я звоню одной девочке из управления по имущественным отношениям. Она может рассказать, кто сейчас владелец квартиры. Ты обратила внимание на год рождения? Пятьдесят четвертый. Этот Василий Петрович уже в возрасте. Может, он квартиру детям подарил, продал или разменял. Если моя знакомая еще на работе…

Лина уважительно посмотрела на Карину. Сразу видно: опытный исследователь! Сама Лина даже не знала бы, с чего начать.

– Надюша, привет, – заулыбалась Карина, услышав голос в трубке. – Как дела? Ой, извини, представляю, как этот вопрос тебя бесит! Как чувствуешь себя?

– Привет, – прозвучал из динамика высокий девичий голос. – Твое счастье, что перефразировала, а то нарвалась бы на закономерный ответ. Нормально, хожу, переваливаюсь уточкой. Скорее бы эта неделя закончилась. А ты чего звонишь-то?

– Надюша, нам надо информацию по владельцу квартирки найти, – проговорила Карина и быстро продиктовала адрес и данные владельца из найденных документов. – Мне надо для личного пользования. Сможешь глянуть?

– Ты прям знаешь, когда звонить, – засмеялась невидимая Надя. – Я со следующей недели в отпуске. Жди, сейчас перезвоню, как посмотрю.

– Жду очень! – выпалила Карина. Отложив телефон, она с улыбкой посмотрела на Лину. – Нам повезло. Надя беременна и, как ты слышала, со следующей недели уходит в декрет. Она нормальная девчонка. Я ее еще со студенческой поры знаю, мы один университет заканчивали. Сейчас глянет информацию по нашей квартирке, а дальше мы решим, что делать. Может, после работы поедем знакомиться с Василием Петровичем. Тебя дома кто-то ждет?

– Кроме кошки, никто, – машинально уточнила Лина, слишком захваченная перспективами, чтоб ощутить привычный укол тоски от собственного одиночества.

– Вот и чудненько. Мне только сына надо будет из сада забрать, а потом можем поехать. Заодно с Кирюшей познакомишься. Он у меня отличный парень. Взрослый совсем, через три месяца пять лет будет.

Лина улыбнулась. В своем городе, когда работала воспитателем группы продленного дня в школе, она общалась в основном с младшими школьниками и называть взрослым кроху четырех лет не стала бы, но матери виднее.

Прежде чем Надя перезвонила, девушки успели доесть булочки и пирожки, допить напитки и даже собраться в обратный путь, от жадности прихватив с собой еще целый пакет выпечки. На ходу слушать один телефон вдвоем было неудобно, поэтому Карина поговорила с приятельницей сама.

– Да, спасибо тебе, – сказала она на прощание. – Обязательно как следует отдохни до родов, потом тебе точно будет не до этого!

Прежде чем окончательно отключиться, Карина пообещала Наде перебрать вещи своего сына и отдать те, что остались в хорошем состоянии. По ее словам, они с мужем покупали для первенца все новенькое, могли себе позволить, а малыш, как водится, рос не по дням, а по часам, вот некоторые вещи и остались либо совсем новыми, либо надетыми максимум пару раз.

Когда разговор наконец завершился, Лина в нетерпении посмотрела на коллегу.

– Новости не очень хорошие, – проговорила та, убирая смартфон в сумку. – Никто нам ничего не расскажет. Коротков Василий Петрович, хозяин квартиры, умер в марте две тысячи третьего года.

– Ой…

– Ну да. Позже квартира перешла по наследству его дочери, сейчас она там живет со своей семьей. Так что наша ниточка оказалась с очень коротеньким хвостиком.

– Может, попробовать узнать, как и почему он умер? Ты говорила, он пятьдесят четвертого года рождения. В две тысячи третьем ему было около пятидесяти, так?

– Ну да. Сорок

– Ну вот. Да, не юноша, но и не глубокий старик, смерть которого удивления не вызывает.

– Хорошая идея, – согласилась Карина. – Что ты делаешь?

– Сейчас, подожди, проверю кое-что…

Лина прямо на ходу быстро набрала что-то в телефоне, просмотрела результат поиска сама, а потом повернула экран к напарнице.

– Смотри, гостиница, где я была, официально закрылась в октябре того же года. Получается, через полгода после смерти Короткова. Как думаешь, эти события могут быть как-то связаны?

– Может, да, а может, и нет, – пожала плечами Карина. – С одной стороны, как-то странно для случайного совпадения, но с другой – мало ли людей умерло в две тысячи третьем году! И маловероятно, что все эти смерти связаны с закрытием гостиницы.

– Поэтому я и предлагаю узнать, от чего он умер. И кем был. Может, тогда мы поймем, случайно упали его документы или их действительно сбросили для нас как подсказку.

– Согласна. Ты отлично рассуждаешь.

– Спасибо, – Лина улыбнулась, довольная похвалой. – Есть идеи, как это сделать?

– Такая информация есть в свидетельстве о смерти, более подробная – в медицинском свидетельстве о смерти, но первые хранятся в ЗАГСе, а вторые через пять лет уничтожаются. Информацию из них переносят в медкарту умершего, но в архивы медиков лучше не соваться. У них врачебная тайна и все такое, они абы кому навстречу не пойдут, а знакомых там у меня нет. Как и в ЗАГСе. Думаю, проще всего посмотреть книги регистрации захоронений. Там раньше указывалась причина смерти из свидетельства.

– Да, я помню, ты мне показывала. Но у нас вроде только по двухтысячный год? А остальные?

– А остальные – на кладбище, – хмыкнула Карина. – Поедем туда после работы. Там я тоже никого не знаю, но те, кто имеют дело с мертвыми, часто довольно отзывчивы.

– Ох, – только и выдохнула Лина, поскольку они уже дошли до своего рабочего места и обсуждение планов их частного расследования пришлось прекратить.

– Лина, вы не могли бы мне помочь? – обратился к ней Юрий, едва они вошли в кабинет. – Вы картонировали документы в хранилище, может, помните, куда складывали?

– Да, конечно, сейчас покажу, – отозвалась Лина, стараясь не обращать внимания на Жанну Сергеевну, в тот момент демонстративно посмотревшую на часы. Обеденное время действительно закончилось пять минут назад, но и ушли они на перерыв несколько позже положенного.

В хранилище справились быстро. Проблема Юры заключалась в том, что у него сработала так называемая мышечная память: несколько лет документы лежали по видам, и он никак не мог сориентироваться, поскольку при картонировании Лина разложила их как положено, то есть по номерам.

Раз десять поблагодарив ее за помощь, коллега вернулся к своим делам, а Лина – к своим. И теперь работалось ей гораздо легче, несмотря на недосып.

***

В пять часов Лина и Карина вышли из здания архива вместе и сели в низенькую тойоту последней. Карине удалось договориться, чтобы свекровь забрала сына из детского сада, а заодно и посидела с ним до ее возвращения домой, поэтому на кладбище они могли отправляться сразу.

– А свекровь не разозлится, что ты сбросила ребенка на нее без веской причины? – поинтересовалась Лина, залезая в пакет с выпечкой, дожидавшейся их с обеда.

– Нет, ей только в радость пообщаться с внуком, – улыбнулась Карина, выруливая с парковки. – Я в основном стараюсь справляться сама, не злоупотреблять ее добротой. Она весьма бодра в свои шестьдесят три, но все-таки ей уже не тридцать. После смерти моего мужа, соответственно, ее сына, она и так много для нас делает. Первые полгода мы вообще все вместе жили, помогали друг другу с горем справиться. Но время идет, мы привыкаем жить даже без тех, без кого раньше не могли дышать. Вот мы с Кирюшей и вернулись в свою квартиру. Там и садик недалеко, и школа рядом, и к детской поликлинике ближе. Теперь ходим друг к другу в гости в выходные, да я иногда прошу подстраховать, как сегодня. Кирюша бабушку любит, они большие друзья, даже тайны какие-то общие имеют. Татьяна Эдуардовна, конечно, его балует без меры, иногда тянет одеяло на себя в воспитании, но я понимаю, что она просто пытается дать ему то, что в свое время не смогла или не успела дать сыну. Так что нам с ней очень повезло.

– Это хорошо, – протянула Лина задумчиво, невольно вспоминая свою несостоявшуюся свекровь.

К счастью, они никогда не жили под одной крышей, иначе от поучений и требований некуда было бы деться. Лина поначалу пыталась прислушиваться, соответствовать, угождать, прогибаться и молчать, но в какой-то момент поняла, что никогда не будет достаточно хороша. С тех пор она слушала, кивала, не спорила, но делала так, как могла и умела. Мать Артема, конечно, жаловалась сыну, что «его девица» ее ни в грош не ставит, но Артем порой и сам уставал от ее наставлений и поддерживал молчаливый саботаж Лины.

– Татьяна Эдуардовна замечательная женщина, она заменила мне рано умершую маму. Я рада, что у моего сына такая бабушка, – добавила Карина.

Вскоре они припарковались рядом с высокими коваными воротами, за которыми уже были видны захоронения.

– Пойдем. Посмотрим, кто сможет нам помочь.

Лина вылезла из машины вслед за Кариной, машинально прихватив с собой пакет с выпечкой, в котором оставалось немало вкусного. Она привыкла пользоваться общественным транспортом и все свое носить с собой.

Вместе они зашли на территорию кладбища и направились по тропинке к небольшому зданию в глубине. Несмотря на жару в городе, здесь было удивительно прохладно, как-то свежо. Вероятно, от обилия высоких деревьев, преимущественно хвойных, и тени от их могучих крон. А еще здесь было очень тихо и как-то… спокойно.

Лина незаметно крутила головой, осматриваясь по сторонам. Они шли мимо самых разнообразных памятников. Серые, черные, белые, коричневые и даже кирпично-красные, они увековечивали последние воспоминания о людях, которые уже нет. За поворотом аллеи угадывались высокие и строгие памятники с фотографиями военных, чуть ближе находился абсолютно белый памятник с изображением мужчины в халате врача. Лина поймала себя на мысли, что была бы не против тут побродить, но Карина, не так давно похоронившая мужа, едва ли могла разделить это желание. Она уже тянула Лину на крыльцо домика.

– Здравствуйте, – сдержанно поздоровалась Карина, войдя в небольшой кабинет. – Скажите, с кем можно поговорить по поводу одного покойника?

Сидящая за столом худощавая блондинка подняла глаза и равнодушно посмотрела на них. Отсутствие эмоций в ее взгляде слегка покоробило Лину, но она тут же задалась

– Вы по поводу захоронения? – холодно уточнила девушка.

– Нет, мы хотели бы узнать об одном человеке, похороненном здесь чуть больше двадцати лет назад, – отозвалась Карина.

Лина благоразумно молчала, предоставляя право старшей и более опытной подруге вести переговоры.

– Вы родственницы?

– Нет.

– Из полиции?

– Нет.

– Тогда кто вы?

Карина переглянулась с Линой и пожала плечами.

– Никто. Мы просто ищем информацию об одном человеке. Это очень важно!

– Справок не даем, – отрезала девица, утыкаясь в экран монитора. Ожидаемой отзывчивости в ней не оказалось.

– Неужели нет возможности как-то договориться? – несколько заискивающим тоном поинтересовалась Карина.

– Нет, – фыркнула их собеседница, нервно дергая компьютерную мышку. – Если вы не по поводу захоронения, не мешайте работать!

Девушки вышли на крыльцо, тщательно прикрыв за собой дверь.

– Вот хамка, – не выдержала Лина, приглушив голос до шепота, чтоб не было слышно в открытое окно.

– Так-то она права, конечно, – вздохнула Карина. – Мы ведь тоже кому попало справки не выдаем. Только по установленным процедурам и только определенному кругу лиц.

Лина вынужденно согласилась с этим замечанием и предложила:

– Может, сказать, что мы из архива? И информация нужна нам для работы?

– Не думаю, что это хорошая идея. Мы не выезжаем в организации сами. А слухи могут дойти до нашей Марианны Владимировны, и она точно заинтересуется, что мы такое тут разнюхивали, прикрываясь служебной необходимостью.

Лина расстроилась еще больше.

– И что делать?

– Поговорите с Ольгой Викторовной, – раздался рядом тихий голос.

Вздрогнув от неожиданности, девушки повернулись к говорившему. Точнее, говорившей. Из-за памятника вышла молодая женщина в длинной юбке и платке.

– Ольга Викторовна – заведующая кладбищем, – пояснила незнакомка в ответ на их вопросительные взгляды. – Очень отзывчивая женщина, она вам обязательно поможет, с чем бы вы ни пришли. Ольга Викторовна на обходе сейчас. В дальнем секторе повредили памятник, она с рабочими осматривает место, чтобы определить фронт работ. Если хотите, мы можем пойти навстречу, они уже скоро должны вернуться.

– Да, если вам не трудно, покажите нам дорогу, пожалуйста, – попросила Карина.

– Идите за мной, – прошелестела женщина и пошла вперед.

Они молча последовали за работницей кладбища. По пути тихая женщина время от времени задерживалась, чтобы где-то поправить букет, где-то протереть фотографию или сбросить с плиты упавшую с дерева ветку. Однако они как будто не сбавляли темп и заходили все глубже. От этого мурашки бегали по спине.

– Скажите, – первой не выдержала молчания Лина, – а почему могилы повернуты по-разному? Какие-то прямо к аллее, а другие – боком.

Женщина обернулась и посмотрела прямо на Лину светло-голубыми, почти прозрачными глазами.

– Православные христиане всегда хоронят умерших лицом вверх и головой на запад, чтобы при Втором пришествии умершие вставали лицом к пришедшему Сыну Божьему. А иудеи направляют ноги умершего к Иерусалиму, который находится от нас к югу.

Лина почувствовала, как застучало сердце. Было что-то такое в тихом голосе женщины и ее взгляде, от чего становилось не по себе.

В паре десятков метров от них из-за поворота аллеи вдруг вышли двое высоких мужчин и небольшого роста женщина, отвлекая на себя их внимание.

– Ольга Викторовна? – поинтересовалась Карина, делая шаг в их сторону.

А Лина, отвлекшись, так и не успела заметить, куда исчезла их загадочная проводница. Только у ближайшей могилы, как от порыва ветра, качнулась ветка какого-то высокого куста.

Заведующая кладбищем оказалась немолодой женщиной с сильно подведенными глазами и ярко накрашенными губами. На любой другой такой макияж смотрелся бы вульгарно, а на ней – вполне органично. Она дала знак своим спутникам, мол, идите дальше, а сама осталась, с интересом разглядывая посетительниц.

– Она самая. Чем могу помочь?

Лине почему-то показалось, что этот вопрос – не просто фигура речи, а вполне искренняя готовность помогать всем, кому это требовалось.

– Мы пытаемся найти одного человека. Точнее, информацию о причине его смерти. И любую другую тоже, – выпалила Карина.

А Лина поудобнее перехватила бумажный пакет с булочками и пирожками. Потревоженная нервным движением выпечка дохнула на нее запахом ванили, корицы и печеного яблока.

Судя по метнувшемуся к пакету взгляду заведующей, она аромат тоже учуяла.

– А какое вам дело до этого человека? – поинтересовалась Ольга Викторовна, поглядывая на пакет. Лине пришло в голову, что женщина, работая на свежем воздухе, проголодалась к вечеру. – Родственник ваш?

– Нет, – вздохнула Карина. – Но его смерть может быть связана с одним человеком, который преследует мою подругу. А может и не быть. Нам бы выяснить, что с ним произошло…

– Вот как… Вообще-то, мы не даем такую информацию.

– Пожалуйста! Это очень важно! – Карина разве что руки молитвенно не сложила.

– А что мне за это будет?

Лине показалось, что вопрос выбил Карину из колеи. Во всяком случае, она не смогла быстро на него ответить, поэтому Лина взяла инициативу на себя, ляпнув:

– Можем угостить вас выпечкой от тети Аши! – Она подняла пакет повыше, чтобы продемонстрировать его. – Есть пирожки с яблоком, есть булочки с маком. И с корицей, кажется, еще осталась одна…

Карина обернулась к Лине, страшно округлив глаза и как бы спрашивая: «Ты совсем спятила, что ли?» Та в ответ лишь пожала плечами. Если Ольга Викторовна намекала на деньги, то Лине все равно нечего ей предложить, но почему-то Лине казалось, что речь шла не о них.

Заведующая вдруг рассмеялась и поинтересовалась:

– Фамилию и дату смерти знаете?

– Конечно! – хором отозвались девушки.

– Тогда пойдемте.

Запись в книге регистрации захоронений нашлась быстро, даже поставленный Ольгой Викторовной чайник еще не вскипел.

– Вот ваш Василий Петрович Коротков, – проговорила заведующая кладбищами, водя пальцем по строчкам. – Скончался двадцатого марта две тысячи третьего. Похоронен… хм, четвертого апреля. Что-то долго… А, ясно…

Она ткнула в ту самую графу, которая их интересовала: причина смерти. Там было указано: самоубийство (повешение). Лина и Карина переглянулись.

– Стало быть, следствие шло, проверяли на криминал. Вот тело семье для похорон и не сразу выдали.

– То есть его могли и повесить? – уточнила Карина.

– Могли и повесить, но милиция явно пришла к выводу, что он сделал это сам. Иначе здесь было бы написано не самоубийство, а убийство.

– Ошибки быть не может? – не удержалась Лина. – Могли неправильно записать, не разобравшись?

Ольга Викторовна укоризненно посмотрела на нее.

– Милочка, двадцать лет назад здесь работала женщина старого воспитания. Наталья Владимировна была женщиной дотошной,

– Ничего себе, – выдохнула Карина уважительно. – Таких подробностей мы и не надеялись найти.

– Наталья Владимировна считала, что информации много не бывает, ее бывает только мало. Она сама мне так говорила, когда обучала. Я пришла сюда работать после того, как в девяносто восьмом городской завод окончательно развалился.

Лина почувствовала, как по спине бегут стаи мурашек, и, судя по взгляду Карины, та испытывала примерно то же. Получалось, что гостиницу закрыли после самоубийства швейцара. Но не сразу. Так что либо не это стало причиной закрытия, либо не только это.

– В новых книгах, современных, вы, конечно, ничего этого не нашли бы, – добавила Ольга Викторовна, уже разливая по кружкам кипяток и предлагая девушкам коробку с чайными пакетиками. – Теперь и графы-то такой нет, как причина смерти. Только данные свидетельства указываем да номер участка. Правила еще в девяностых поменялись, после развала Союза. Но мы книгами старыми еще долго пользовались. Они только в две тысячи пятом закончились. Наталья Владимировна тогда много их заказывала в типографии, потому что в девяностые, с разгулом преступности, в год уходило не одна-две, как раньше, а до пяти. Вот и писали по старой привычке абсолютно все. А в двухтысячные люди начали искать родственников и знакомых, вот и не пропадала зря информация. И мы писали, пока было где.

– Как интересно, – отозвалась Лина, пододвигая ближе к Ольге Викторовне тарелку с ароматной выпечкой. – Никогда не задумывалась, что даже работа кладбищ регламентирована законодательством. Мне казалось, что все просто и прозрачно. Человек умер, его похоронили. Что еще нужно?

– Ох, деточка, – как-то тепло, по-матерински отозвалась Ольга Викторовна, уже выбравшая себе булочку с яблоком, – не жила ты в советские времена. А тогда, между прочим, даже в законе было написано, чтобы белогвардейцев и красногвардейцев в разных концах кладбища хоронили. Чтоб, значит, пришедшие помянуть не устраивали драки. Люди ведь такие, всегда найдут, из-за чего сцепиться.

Девушки понимающе кивнули. Они еще посидели с Ольгой Викторовной, радуясь, что ее неприятная коллега, не захотевшая им помочь, ушла домой, едва они вернулись в домик с ее начальницей.

Напоследок Карина сфотографировала на телефон запись о смерти Короткова, и они тепло распрощались с заведующей. Ольга Викторовна уточнила, где именно находится тетя Аша, которая так божественно печет, и девушки с удовольствием подсказали ей адрес.

Домой они ехали молча, думая над тем, что же такого произошло в далеком две тысячи третьем, что толкнуло Короткова Василия Петровича, не старого еще мужчину, на такой отчаянный радикальный шаг.

Глава 12

Адрес местного архива МВД, где могли сохраниться более подробные сведения о расследовании смерти Короткова, Лина отыскала следующим утром. Архив этот находился на территории местного управления внутренних дел. Главной проблемой оказалось то, что время работы архива МВД совпадало с часами работы их организации, а потому было непонятно, как им туда попасть. Шансов отпроситься без веской причины у сотрудницы, которая работала без году неделю, было так же мало, как у той, что две недели провела на больничном.

К тому же директриса, вернувшаяся из городской администрации мрачнее тучи, лютовала с самого утра. Она фурией влетела в кабинет, сходу накричала на сжавшегося в комок Юру, отмахнулась от Жанны Семеновны и подошла к стоящим рядом столам, за которыми работали Карина и Лина.

– Чем занимаешься? – поинтересовалась Марианна Владимировна, заглядывая в экран монитора Лины.

– Готовлю справку о трудовом стаже, – тихо отозвалась та. Такое поведение руководительницы было для нее в новинку.

– Ты такие справки вообще должна для отдыха делать! Нечего на них время тратить! Вот сколько ты над ней уже сидишь?

Лина бросила быстрый взгляд на часы.

– Минут двадцать. Я быстро нашла данные: заявитель работал всего три месяца.

– Двадцать минут? – мгновенно изменила тон директриса. – Хорошо, работай. Но если узнаю, что вы тут прохлаждаетесь, премии лишу! И зарплату урежу!

Она выскочила из кабинета так же стремительно, как и вбежала. Из-за двери послышались постепенно затихающие торопливые шаги.

– Права не имеет, – едва слышно прошептала Анна. – Зарплату урезать без веских оснований нельзя.

– А премии мы и так видим редко, – обиженно поджала губы Жанна Семеновна. – Что это на нее нашло?

Судя по выражению лица, Карина многое могла на это сказать, но предпочла промолчать, поскольку из цензурных слов в этой речи были бы только предлоги. Лина вернулась к своей справке, торопясь закончить ее побыстрее, чтобы не попасть под горячую руку начальницы, если та надумает вернуться.

Минут через пятнадцать Марианна Владимировна неожиданно вызвала Карину к себе. Лина проводила ее сочувственным взглядом и все десять минут отсутствия подруги не могла сосредоточиться на работе, невольно переживая за нее.

Однако та вернулась весьма довольная и сходу сообщила:

– Собирайся, прогуляемся.

– Не слишком ли вы зачастили с прогулками в рабочее время? – тут же насупилась Жанна Семеновна.

– А мы в этот раз по работе гулять пойдем, так что не переживайте. Но если сомневаетесь, можете спросить у Марианны, – легко парировала Карина.

Уже на улице она пояснила Лине:

– Сан Саныч в отпуск ушел, а Марианна своими делами занималась и не заметила запрос от прокуратуры, просрочила ответ. Так что мы с тобой сейчас пойдем к ним в ножки кланяться и просить, чтобы наш ответ зарегистрировали задним числом.

– А почему мы вдвоем? – удивилась Лина.

– Потому что Марианна знает, что я со всеми в хороших отношениях и могу упросить на что угодно, – хмыкнула Карина. – А я предложила взять тебя с собой, чтобы показать, где что, и внести в их реестр как гонца от нас. На будущее. А там УВД в двух шагах, зайдем заодно и туда как бы с той же целью. И в архив заглянем.

– Ловко ты это придумала, – обрадовалась Лина. И тут же усомнилась: – А Марианна не будет ругаться из-за того, что нас долго нет? Она сегодня злая…

– Уже нет, – хмыкнула Карина. – Улыбалась мне, кофе угощала, про сына расспрашивала. Она классический пример знака зодиака Весы. Хоть в учебнике описывай. У нее настроение меняется мгновенно и независимо от внешних факторов. Обычно Сан Саныч это как-то купирует, поэтому по нам, простым работникам, не так сильно бьет, но иногда случается. Особенно когда он в отпуске.

В городской прокуратуре им несказанно

– Отлично! Даже упрашивать не пришлось, – потерла ладони Карина. – Но если Марианна спросит, то мы уламывали и умоляли не меньше четверти часа!

– Вот бы и в полиции нам тоже повезло, – загадала Лина, щурясь на солнце.

Однако то ли Вселенная ее запрос не услышала, то ли решила, что сегодня им и так досталось слишком много везения.

На проходной УВД все получилось быстро. Молоденький полицейский вписал данные Лины в книгу и даже пропустил их на территорию под предлогом показать новому сотруднику расположение нужных кабинетов.

Карина рассказала, что нумерация помещений в здании УВД несколько странная, но им нужно знать только, где находятся канцелярия и кабинет начальника. После нескольких поворотов и лестниц Лина поняла, что без провожатого не выйдет отсюда, и взмолилась о пощаде. Карина подмигнула и повела ее на следующую лестницу, по которой они спустились к выходу во внутренний двор, где и находился архив.

Это оказался отдельный флигель, давно не ремонтированный, но пока еще крепкий. Внутри их встретили двое сотрудников: средних лет высокая женщина со строгим пучком на голове и худощавый молодой человек неопределенного, но, скорее всего, весьма нежного возраста, как будто весь состоящий из углов. Острые колени, локти, нос, подбородок. Даже легкая сутулость казалась ломаной линией. Он посмотрел на вошедших через очки и моментально потерял интерес, снова отвернувшись к компьютеру.

Памятуя о том, как хорошо сработала выпечка тети Аши в прошлый раз, девушки запаслись пакетом с пирожками и булочками, а войдя, сразу широко заулыбались.

– Доброго дня, коллеги! – нарочито бодро поздоровалась Карина. – Мы из городского архива. Я тут нашу новенькую, – она указала на Лину, – регистрировала в реестре и показывала ей нужные кабинеты, решили заодно к вам зайти, познакомиться, мосты навести, так сказать. Мало ли, пригодится в будущем. Мы не с пустыми руками! Вот!

Она торжественно поставила на стол женщины бумажный пакет.

– Лучшая в городе выпечка, гарантирую! Это вам чайку попить, все-таки обед скоро.

Женщина, выглядевшая не менее утомленно, чем секретарь в прокуратуре, только, на первый взгляд, ничем не занятая, равнодушно посмотрела на пакет и перевела взгляд на Карину, даже не думая отвечать на ее приветливую улыбку.

– Не ем выпечку, – заявила она. – И вам не советую. Что вам нужно? Что-то очень я сомневаюсь, что вы просто поздороваться зашли.

– Честно говоря, мы действительно по делу, – моментально посерьезнела Карина, но пакет с выпечкой и не подумала забрать. – Нам нужна информация о самоубийстве гражданина в две тысячи третьем году.

– Для получения такой информации нужен запрос. Если вы являетесь родственниками умершего, к заявлению приложите копии документов, подтверждающих родственную связь. А если вы от организации, то необходимо письмо за подписью вашего руководителя с обоснованием, для чего требуются сведения. Вы родственники или как?

Девушки смущенно переглянулись. Никто не думал, что будет легко, но и такой глухой стены отчуждения они не ожидали. Милейшая Ольга Викторовна, видимо, слишком их вдохновила.

– Мы не родственники, – осторожно проговорила Лина. – Но нам очень нужно узнать, почему этот человек покончил с собой.

– Нам тоже много чего нужно, – скучающим тоном ответила женщина.

– Понимаете, мы проводим расследование, – не удержалась Лина, – и от этих сведений…

– Так, девочки, – сотрудница полиции смерила их презрительным взглядом, – я уже сказала, либо запрос с обоснованием, либо документы, подтверждающие родство. А расследования проводить имеют право только сотрудники полиции. Так что идите, не занимайте время серьезных людей. Идите-идите!

Пришлось подчиниться. Как минимум выйти из флигеля. Потом они отошли в сторону, спрятавшись от почти полуденного солнца в тени дерева. Так быстро сдаться казалось неправильным, но требовался новый план.

– Принципиальная дамочка, – вздохнула Карина. – Нет, это, конечно, хорошо, разбрасываться информацией – последнее дело. Но было бы лучше, если бы нам попался кто-то попроще.

– И что теперь делать? – спросила Лина.

Карина пожала плечами. В этот момент дверь флигеля скрипнула, выпуская строгую архивную. Неприязненно взглянув на них, она направилась в сторону основного здания УВД.

– Интересно, куда это она? – нахмурилась Лина.

– Может, запах выпечки заставил ее пораньше уйти на обед? – предположила Карина. – Куда бы она ни отправилась, это наш шанс. Парень-то с ней не пошел. Вот и чудненько! То что нужно! Давай, возвращайся. Очаруй его! Ты девушка красивая, он клюнет. Поулыбайся там, комплимент пареньку сделай. Ну, не мне тебя учить.

– Ты что! – в непритворном ужасе воскликнула Лина. – Я не смогу! Я не умею…

– Да что там уметь? Улыбнись, ресничками похлопай, пуговку верхнюю расстегни. Ты что, не флиртовала никогда?

– Не-а, – для убедительности Лина даже активно помотала головой. – Никогда. Может, ты?

– Я для него старовата, сразу же видно, что он пацан совсем. А еще я почти семейная. – Карина показала два обручальных кольца: свое и погибшего мужа, которые носила на цепочке на шее. – А ты молодая, выглядишь еще моложе, не замужняя, даже без отношений. Давай, что тебе стоит? Потренируешься заодно. Давай, вперед! Не дрейфь! В конце концов, кому из нас это больше всего нужно?

Лине идея Карины категорически не нравилась, но последний аргумент оказался достаточно весомым. Не может же Карина все делать за нее! Она и так много помогает.

– Вот и молодец, – удовлетворенно кивнула та, когда Лина решительно расстегнула легкую рубашку с коротким рукавом еще на одну пуговицу. Теперь при неосторожном движении она вполне могла сверкнуть нижним бельем, но для флирта, очевидно, то и требовалось. – Только затравленное выражение лица убери. Ты идешь очаровывать парня, а не на плаху поднимаешься.

– Легко сказать, – вздохнула Лина и на деревянных ногах двинулась обратно к флигелю, стараясь переставлять их побыстрее, чтобы не передумать.

Снова проскользнув за дверь, она постаралась очаровательно улыбнуться так и сидевшему за компьютером угловатому пареньку. Судя по его приподнявшейся брови, улыбка его скорее озадачила, чем очаровала.

– Привет, – с трудом выдавила Лина. – Как у тебя дела? Я тут решила… Вернулась вот… Ну, это…

Она поймала себя на том, что накручивает на палец прядь волос. Привычка осталась с детства: когда она совсем еще девчонкой нервничала и переживала, делала так же. Как глупо это выглядит!

– Привет, – все же отозвался парень, рассматривая ее, как энтомолог – диковинное насекомое.

– Ты симпатичный, – бухнула Лина и залилась краской. – Ой, я не это хотела сказать. Ну, то

«Боже, что я несу?» – пронеслось в голове. На периферии встрепанных мыслей мелькнула досада на Карину, подписавшую ее на эту авантюру, но злиться было некогда. Нужно выкручиваться.

– Спасибо… наверное, – ошарашенно ответил парень.

Лина нервно хихикнула, рваным движением подергав воротник рубашки. Судя по порозовевшим щекам паренька и его застывшему где-то на уровне ее груди взгляду, расстегнутая пуговица все же показала больше, чем следовало. Лина торопливо застегнула ее.

– Я тут хотела… Ну, понимаешь, мы с подругой…

Парень угрюмо молчал, не прогоняя, но и не помогая, а Лина вдруг отчетливо увидела себя со стороны. Лицо в красных пятнах от смущения, палец посинел от затянутых на нем волос, голос что-то невнятно блеет. Она давно не испытывала такого отвращения к себе, но, как ни странно, именно это помогло ей успокоиться и выпрямиться, отпустив, наконец, многострадальную прядь.

– Ладно, не обращай внимания. Забудь…

Она уже сделала шаг обратно к двери, но прилетевший вдруг в спину вопрос остановил ее:

– Что у вас там за расследование?

Лина обернулась. Парень смотрел на нее с интересом, и стало понятно, что она зря изображала из себя невесть что. Оставаясь собой, можно добиться гораздо большего, и даже не придется краснеть за свое поведение.

Она медленно вернулась и присела на краешек стула для посетителей.

– Есть вероятность, что со смертью одного человека, Короткова Василия Петровича, все не так просто. Он якобы покончил с собой в две тысячи третьем в гостинице «Золотой берег». Повесился. И мы хотим узнать, действительно ли все было именно так.

– Думаешь, полиция что-то пропустила или скрыла?

– Нет, что ты! – поспешила успокоить Лина мгновенно напрягшегося парня. – Даже мысли такой не было. Но знаешь, как говорят? Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянии. Больше двадцати лет прошло. Достаточное расстояние, как по мне. Поэтому и хочется взглянуть на то дело. Просто убедиться.

– То есть вы, типа, неравнодушные граждане? – с иронией спросил парень. – Не боитесь влезать в такие дела? Мало ли что можно найти. Правда порой убивает. Так тоже говорят.

– Боимся, если честно. Но это тот случай, когда отсутствие информации страшнее любой правды. Так что, в каком-то смысле, дело личное. Но, если тебе так больше нравится, можешь считать нас неравнодушными гражданами.

– Ничего не понятно, но очень интересно. Представишься хоть, неравнодушная гражданка?

– Меня зовут Лина. А подругу – Карина.

– А я Гоша, – ответил парень. – Будем знакомы. Так зачем вам это дело-то? Почему именно оно?

– Если я сейчас попытаюсь тебе это объяснить, ты решишь, что я спятила, – печально улыбнулась Лина. – Просто я попала в одну историю… Очень странную. И этот Коротков с ней как-то связан. Мы знаем крайне мало о нем и о его смерти. Нужно узнать больше, прежде чем идти дальше. Когда мы соберем все кусочки пазла, общая картина, вероятно, перестанет выглядеть так… фантастично.

Гоша пристально смотрел на нее, как будто рентгеном просвечивал. Лина спокойно и уверенно смотрела на него. Ей многое приходилось скрывать, но точно нечего было стыдиться. Видимо, он это понял, потому вдруг заявил:

– Я помогу при условии, что ты пообещаешь потом рассказать мне всю историю, когда соберешь ее в единую картину. Идет?

Лина кивнула. Гоша повернулся к компьютеру и щелкнул клавишами.

– Так, посмотрим, что у нас есть на вашего… Короткова, правильно? Когда он умер?

– В марте две тысячи третьего. Двадцатого марта.

– Ага, есть такое дело. Идем.

Он поднялся со своего места и оказался не только худым и нескладным, но и очень высоким. Лина, шагая очень тихо, последовала за ним.

В местном архивохранилище все было немного непривычно, не так, как у них на работе. На стеллажах стояли ряды картонных коробов с цифрами и едва различимыми в тусклом свете надписями на торцах. Некоторые дела хранились в папках-сегрегаторах, те тоже стояли ровно и строго. А на дальнем стеллаже Лина заметила сложенные стопками обычные скоросшиватели. Видимо, в архиве МВД тоже не хватало рабочих рук, времени и сил на то, чтобы привести все в соответствие со строгими требованиями правил и ГОСТов.

Гоша, убрав в задний карман тяжелую связку ключей, позаимствованных из стола начальницы, уже с энтузиазмом рылся на полке. Лина с интересом выглянула из-под его руки, через плечо не получалось из-за разницы в росте. В коробах стояли твердые папки и плотные скоросшиватели, тоже с какими-то цифрами и буквами, и она благоразумно не стала лезть, боясь помешать и перепутать. Гоша и без нее справлялся, длинными пальцами быстро перебирая папки и что-то бормоча себе под нос.

– Так, вроде эта, сейчас глянем…

Он достал из короба папку и раскрыл ее, но Лина лишь разочарованно охнула: к первому листу была прикреплена фотография кудрявой женщины с поджатыми губами.

– Это точно не Василий Петрович, – заметила она сдержанно.

– Странно, – нахмурился Гоша, – это же март, две тысячи третий, гостиница «Золотой берег»… А, нет, пардон, это февраль!

– Постой! – Лина не дала ему убрать папку обратно в короб. – В феврале в той гостинице тоже кто-то умер?

– Похоже на то, – протянул Гоша, быстро пролистывая документы. – Ничего себе… Это практически такой же случай. Кузнецова Ольга Юрьевна, сорок семь лет. Официальная версия: самоубийство. Выпила целый пузырек снотворного. Умерла седьмого февраля две тысячи третьего в гостинице «Золотой берег», в которой на тот момент жила почти две недели.

Они недоверчиво посмотрели друг на друга. В глазах Гоши зажегся азарт.

– Стало быть, Коротков не единственный, кто умер в той гостинице в две тысячи третьем, – пробормотала Лина.

– Вижу, вы с подругой правы: здесь не все так просто. Может, смертей было и больше. Надо бы порыться… Только времени очень мало, скоро начальница с обеда вернется. И если она тебя тут увидит…

– Можешь не объяснять, – кивнула Лина. – Сама знаю, что за такое может быть. Голову оторвет…

– И скажет, что так и было, – с улыбкой закончил за нее Гоша. – Давай сделаем так… Я уже понял, что нужно, вот и поищу по-тихому, сделаю копии материалов дел и вам передам. Только в виде распечаток и при личной встрече, файлы по интернету пересылать не буду. Извини, но оставлять цифровой след – последнее дело, когда нарушаешь закон. Давай провожу тебя, пока мы не спалились. Только номер оставь, я сообщу, как все будет готово, тогда и назначим встречу.

– Договорились!

Глава 13

– Знакомься, Кирюша, это тетя Лина, я тебе о ней рассказывала.

На следующий день после работы они поехали

– Спасибо… – вежливо поблагодарил Кирилл и, пыхтя, стал открывать коробку. Карина успела посадить его в машину и пристегнуть к детскому креслу, а он все еще сосредоточенно ковырял крышку, не позволяя себе помочь.

– Он у меня самостоятельный, – с тихой гордостью сказала Карина, заводя мотор. – Серьезный, обстоятельный, даже немножко зануда. Представляешь, зануда в четыре года! Не каждый выдержит. Но нам очень повезло с воспитательницей в саду. Юлия Владимировна замечательная, она находит подход к любому, даже к «маленькому старичку», как Кирюшу свекровь называет. Он теперь главный помощник в садике, почти взрослый. Даже занятия иногда проводит вместе с воспитательницей, он умеет рассказывать.

– Смотри, это кетцалькоатль, – прозвучал с заднего сиденья детский голос, и Лина обернулась, глядя на довольного Кирилла. – Это птерозавр, летающий динозавр.

– Круто, – только и смогла ответить она. – Как, ты сказал, он называется?

– Кетцалькоатль, – повторил мальчик сложное даже для взрослого слово. – У меня есть такой большой, а теперь будет еще и маленький.

– Вот видишь, как тетя Лина угадала, – прокомментировала Карина. – У тебя была мама-кетцалькоатль, а теперь будет еще и малыш-кетцалькоатль, ее детеныш.

– Здорово! – обрадовался Кирилл и стал играть так, как играют самолетиком: динозавр в его руках летал влево и вправо, вверх и вниз. – Тетя Лина, а ты знаешь, что до сих пор непонятно, что мог кушать кетцалькоатль? Кто-то говорит, что рыбу, кто-то – что мертвых зверушек. Но так точно и не известно.

– Ничего себе, – шокированно отозвалась Лина. – Ты так много знаешь. Я вот даже выговорить название этого динозавра не могу!

– Птерозавра, – важно поправил ее Кирилл, проглатывая сложный звук "р". – Он же летает, поэтому птерозавр.

– То есть как птица? – решила поддержать разговор Лина.

Кирилл посмотрел на нее почти с обидой.

– Птерозавры – это летающие рептилии, а не птицы. Хотя они родственники. Только у птичек крылья – это просто крылья, а у птерозавров – это еще и руки.

– Как у летучей мыши? Их же называют рукокрылыми.

– Да! – Кирилл, казалось, успокоился.

Он смог объяснить разницу взрослой тете и теперь сосредоточил свое внимание на подарке. Кетцалькоатль в его руке был и истребителем, и грузовым самолетом, и даже птицей, с которой они родственники. Мальчик всю дорогу упоенно шептался с новым игрушечным другом, то ли озвучивая его мысли, то ли рассказывая о домашней коллекции.

– Спасибо, – тихо сказала Карина.

– Это тебе спасибо. За то, что подсказала, чем увлекается сын. Я, если честно, выбрала бы машинку. Гоночную, скорее всего. Но, думаю, она так не обрадовала бы Кирюшу.

– Гоночная – да, не обрадовала бы. Его второе увлечение – строительная техника. Краны там, бетономешалки, тракторы, бульдозеры. Но этот интерес проигрывает динозаврам с разгромным счетом. Об этих рептилиях он знает все, и даже немного больше. У нас множество книг и энциклопедий, он смотрит мультфильмы и даже познавательные передачи. Я не против. Если ему интересно, пусть изучает, вреда точно не будет. Свекрови это не очень нравится. В основном потому, что игрушки сейчас очень натуралистичные, а она считает динозавров страшными. Да, не красавцы, согласна, но некоторые так называемые трендовые игрушки намного кошмарнее, на мой взгляд. Вроде и улыбается, а изо рта торчит набор зубов, которому акула позавидует. Так что пусть лучше динозавров изучает, чем современных монстров.

– Согласна, – отозвалась Лина.

Дома Кирилл сразу побежал знакомить нового друга со старыми. Жили Карина с сыном в небольшой, но уютной двухкомнатной квартире, так что в детской вся стена была отведена под своеобразную выставку динозавров. Кирюша пытался затащить к себе Лину, похвастаться сокровищами, но она не изъявила особого желания знакомиться с диаблоцератопсами, ихтиозаврами и другими ти-рексами и сбежала к Карине, которая уже раскладывала по тарелкам что-то непонятное, но умопомрачительно вкусно пахнущее.

Лина принюхалась, чуть ли не облизываясь.

– М-м-м-м… Это что? Научишь?

– Свекровь называет это соусом, но это точно не он.

В домашней одежде, с завязанными в небрежный высокий хвост волосами Карина выглядела моложе и ближе, больше похожей на подругу, а не на коллегу или приятельницу. Лине очень хотелось ее таковой считать, но в глубине души она пока побаивалась, что торопит события.

– Мясо, картофель, грибы, кабачки, цветная капуста. В общем, все, что есть в холодильнике. Сварила, присолила, добавила приправ и зелени побольше. Получается то ли густой суп, то ли жидкое рагу. Но вроде вкусно.

Лина активно закивала. Ответить словами уже не могла, поскольку только что отправила в рот огромную ложку угощения. На вкус блюдо оказалось даже лучше, чем можно было представить по его запаху. Карина хихикнула, ставя на стол тарелку для сына. Тот прибежал с двумя кетцалькоатлями, которым предстояло стать семьей, быстро опустошил тарелку и унесся обратно в комнату, откуда послышались разные голоса: на экране висящего на стене планшета рисованные динозаврики отправлялись в очередное приключение.

Девушки доели, вымыли посуду и перешли в гостиную, где их дожидались переданные Гошей копии дел, так или иначе связанных с гостиницей «Золотой берег». Судя по их виду, он снимал страницы на телефон, а потом просто распечатал, скрепил скрепками и сложил в большой конверт.

– Семь дел, – подытожила Лина, разбирая бумаги. – Семь смертей. И это за сколько? Чуть меньше чем за полтора года? Да уж, что-то там точно происходило. И происходит до сих пор, если иметь в виду случившееся со мной.

– Семь – это много, – согласилась Карина, перебирая копии. – Начнем с Короткова?

– Давай лучше с первого случая. Так картина получится нагляднее.

– Тогда давай разбираться. Веслова Мария Антоновна, погибла в две тысячи втором, десятого июня. Горничная, пятьдесят один год. Самоубийство путем повешения. Так… Доследственная проверка, протоколы допросов коллег и родственников… А дальше документы датированы февралем две тысячи третьего… То есть это месяцев через восемь после самоубийства. Почему так, интересно?

– Тут та же картина. – Лина показала другую стопку скрепленных между собой документов. – Первое октября две тысячи второго, Муромов Виталий Игнатьевич, сорок пять лет. Рабочий зеленого хозяйства… Стало быть, садовник, проще выражаясь. Тоже протоколы, результаты вскрытия. Отравление ядохимикатами, предназначенными для обработки растений. Смерть, кстати, признали несчастным случаем, а не самоубийством. Тоже сначала активность, а потом тишина на несколько месяцев. Возобновляются действия тоже в феврале две тысячи третьего… Значит, это после смерти Кузнецовой! Гоша нашел

– Между Муромовым и Кузнецовой была еще одна смерть, – нашла Карина. – В ночь с тридцать первого декабря на первое января, во время празднования Нового года. Постоялец выпал в окно всего лишь второго этажа, но выпал крайне неудачно, сломав себе при падении шею. Рассматривались версии самоубийства и несчастного случая, и в итоге это было признано несчастным случаем в связи с отсутствием предсмертной записки и видимых причин для самоубийства, а также с наличием в крови большого количества алкоголя.

– Значит, смерть Кузнецовой стала четвертой за восемь месяцев, при этом вторым самоубийством после еще двух несчастных случаев… – подытожила Лина. – И тут кто-то что-то заподозрил?

– Похоже на то… Может, очередной следователь оказался молодой и рьяный. Может, наоборот, он знал о предыдущих случаях. Факт в том, что после четвертой смерти с первых трех, фигурально выражаясь, сдули пыль. – Карина взяла бумаги, относящиеся к смерти Кузнецовой, и полистала. – Смотри, тут даже есть рапорт с рекомендацией рассмотреть случаи как серию.

– Их посчитали убийствами? – заинтересовалась Лина.

– Рассматривалась версия доведения до самоубийства, – прочитала Карина. – Но она разбивалась о третью и четвертую жертвы: они были постояльцами, а не работниками, а значит, проживали в гостинице недолго. Особенно тот, что разбился в Новый год: он приехал в гостиницу только тридцатого декабря.

Лина интереса ради поискала в интернете информацию о доведении до самоубийства. Все найденные статьи сходились на том, что процесс это длительный.

– Еще одна версия – маньяк, имитировавший самоубийства и несчастные случаи, – продолжила Карина, шурша бумагами. – Однако подходящих подозреваемых не нашлось, к тому же ни на одной из жертв не было признаков борьбы. И если толкнуть в окно решившего подышать пьяного человека, как и отравить кого-то химикатами или снотворным, можно и без сопротивления с его стороны, то повесить – практически невозможно.

– А помимо Марии Антоновны, повесился еще и наш Коротков Василий Петрович, – задумчиво протянула Лина, особенно внимательно вчитываясь в протоколы этого дела. – И произошло это, когда следствие по Кузнецовой и прочим еще шло… Постой…

Ее глаза вдруг зацепились за одну подробность, от которой руки вдруг похолодели. Лине стало очень не по себе.

– В чем дело? – напряглась Карина.

– Короткова нашли повешенным в тринадцатом номере, – еле слышно выдавила из себя Лина. – Так, а что с Весловой и остальными?

Они вновь принялись просматривать материалы и отчеты. Веслова, как и Коротков, повесилась в тринадцатом номере, а оба погибших постояльца там жили. Только смерть садовника, на первый взгляд, не была связана с этой комнатой. Третий постоялец, погибший через три месяца после Короткова, жил в двенадцатом номере, а последняя жертва – помощник повара, женщина тридцати лет – вскрыла себе вены кухонным ножом все в том же тринадцатом номере.

– Наверное, после всего там перестали селить, – предположила мрачно Карина. – Но что-то достало гостя и в соседней комнате.

Гибель сотрудницы в сентябре две тысячи третьего, судя по всему, стала последней каплей, и в октябре гостиница закрылась навсегда.

– Долго же они думали, – мрачно пробормотала Лина, все еще чувствуя, как по коже гуляет мороз от осознания, где она провела ночь.

– Да нет, совсем недолго, – возразила Карина. – Люди погибали ведь не друг за другом, а через какое-то время. Наверное, хозяева каждый раз надеялись, что это случайность. Тем более две смерти сначала посчитали несчастными случаями. Но после семи смертей проект, наверное, просто не смогли сохранить. Дурная слава – штука такая. Она все убивает…

– Мама! – донеслось из-за двери. – Мама, пора купаться!

– Ой, точно, – спохватилась Карина, взглянув на часы. – Подожди, я сейчас. Это недолго.

Карина вышла из комнаты, и Лина какое-то время просто сидела, глядя в одну точку и слушая веселый голос Кирилла, разглагольствующего о любимых ящерах. Судя по всему, малышу-кетцалькоатлю предстояла ванна вместе с новым хозяином, а потом совместный сон. И завтрашнее посещение детского сада, о котором уже договаривался с Кариной сын. Эта детская болтовня помогла унять нервную дрожь внутри и прогнать крутившийся в голове вопрос: мог ли тринадцатый номер в гостинице «Золотой берег» убить и ее тоже?

Немного успокоившись, Лина вернулась к документам. Стоило поскорее с ними закончить и ехать домой, где ее ждет пусть и не ребенок, но пушистая питомица, которая наверняка тоже хочет есть.

Наиболее пристального внимания, по мнению Лины, заслуживало именно дело Короткова. Не зря же им указали на него.

– Все, искупались. Теперь пусть плещется, пока вода остывает. Он это любит. – Карина села рядом. – Ну, что там? Нашла что-нибудь интересное?

– Очень даже… Смерть Короткова, как я уже сказала, произошла, когда еще расследовали смерть Кузнецовой, как раз тогда появилась версия маньяка, так что допрашивали всех дотошно и по несколько раз. И вот что дочь погибшего рассказала на одном из допросов. Сначала заявила, что отец говорил о странных вещах, а после просьбы оперативника уточнить рассказала подробнее.

Лина открыла нужную страницу и зачитала:

–«Ему постоянно мерещилось что-то на работе. То какие-то женщины смотрели в окна, то один и тот же мужчина, не проживающий в гостинице, мог несколько раз подряд в нее войти или несколько раз выйти, не возвращаясь. Но чаще он упоминал, что в пустых коридорах живет темнота и что-то шепчет. Иногда он чувствовал холод посреди жары… А еще он как-то упомянул, что видел кого-то даже у нас дома, но мы тогда ничего такого не заметили»…

Лина остановилась, чтобы перевести дыхание, и посмотрела на Карину.

– Дальше у нее уточняют, что могло быть причиной видений, но она не знает. Ее отец ничего не употреблял, не пил, даже не курил. И психических заболеваний у них прежде ни у кого не наблюдалось. Потом он просто перестал об этом говорить. А еще через какое-то время повесился.

– Очень интересно, – протянула Карина. – Что же он такое видел?

– Не знаю. Но эту темноту я, кажется, тоже видела. А может, и слышала, – заметила Лина.

– Может, все жертвы это видели и слышали?

Они принялись листать протоколы допросов, но больше странные видения у погибших никто не упоминал.

– Это не значит, что они ничего не видели, – решила Карина, откладывая бумаги. – Может, они просто никому не говорили. Ведь это… странно.

– А ты ничего такого про ту гостиницу не слышала? – заинтересовалась Лина. – Может, кто-то еще что-то видел? Из тех, кто не умер?

– Нет, ничего такого, хотя мне эта тема была интересна всегда. Но когда гостиница закрылась, я была

Слухи о хорошей памяти интернета оказались сильно преувеличены: он даже не знал о существовании в их городе гостиницы «Золотой берег», не то что об историях с ее участием.

Лина сразу погрустнела: едва наметившаяся ниточка опять сразу оборвалась, а где еще искать, идей у нее не было.

– Подожди, это же происходило больше двадцати лет назад, – сообразила Карина. – Сейчас кажется, что интернет был всегда, причем в том же виде, что и сейчас, но это не так. Тогда он только начинался и туда еще не сгружали все, что видели и слышали. И додумывали. Если и были какие-то истории, связанные с гостиницей или со зданием, в котором ее обустроили, это могло попасть в местные бумажные издания. У нас до сих пор существует городская газета, но она освещает серьезные события, там даже гороскопы не публикуют, брезгуют, наверное. Однако были и другие. Поменьше, но для более легкого чтения. Они нам в архив документы передавали, надо завтра посмотреть все названия.

– И что, это может храниться прямо у нас на работе?

– Не думаю, – остудила пыл Лины Карина. – У нас только документы этих изданий, а нам нужны подшивки выпусков, годовые тома. Нам с тобой прямой путь в библиотеку. Надеюсь, там это все можно будет посмотреть.

Глава 14

Список изданий, способных им помочь, девушки составили еще в пятницу утром, пока коллеги раскачивались, пили чай и обсуждали последние новости. Всего четыре журнала и одна газета, но для верности следовало посмотреть их выпуски за несколько лет, а не только за неполные два года существования гостиницы.

Однако ехать в библиотеку они решили только в субботу. Обеденного перерыва определенно не могло хватить на их изыскания, равно как и вечернего времени, остававшегося после работы: библиотека закрывалась в семь, но до нее еще нужно было добраться.

В обеденный перерыв Карина повела Лину в расположенный поблизости небольшой, но очень полезный магазинчик.

– Ты не смотри, что он маленький, – сказала она по пути. – Там есть все, и даже немножечко больше, а если чего-то и нет, то это всегда можно заказать. И цены приемлемые.

Магазинчик оказался кусочком подвала в жилом доме. Продавец, он же хозяин, крупный усатый мужчина, представился Михаилом и за несколько минут выпытал у Лины все о состоянии сантехники в доставшейся ей квартире. Даже то, чего она, как ей казалось, не знает. Покачав головой и поцокав языком, он повернулся к полкам.

– Ты, красавица, по адресу. Как дело дойдет до ремонта кухни и ванной, приходи, подберем все, что нужно. Если понадобится, я тебе рассрочку дам, чтобы не сильно по карману било. Лучше сразу взять все, что нужно, да хорошее, а потом за полгода рассчитаться, чем оставить старье, которое молодость твоей прабабушки видело. Понадеешься на него, покрасишь все, обои поклеишь – тут-то труба и потечет. Или кран сорвет. Придется начинать сначала. Так что запомни мой совет: на сантехнике и электрике не экономь, дороже выйдет.

Лина кивнула в знак понимания и согласия. Слова о рассрочке согрели душу, поскольку она уже понимала, что менять придется многое, с одной зарплаты не потянуть. А значит, надо или копить, или в долги влезать. Рассрочка в данном случае была не худшим вариантом.

– Когда будешь покупать, я тебе и мастера сосватаю. Сделает как себе и возьмет как с родной. Есть у меня такой дяденька, Владимиром Николаевичем кличут. Все может, все умеет. И до работы охоч! Сначала дело делает, потом отдыхает. Не переживай, красавица, все у тебя получится.

Они с Кариной еще походили по магазину, разглядывая товары. Лина присмотрела смесители, решила, что нужен фильтр для воды, а еще ей приглянулись симпатичные полочки для ванной. Их, конечно, можно будет взять и попозже, когда рассчитается за остальное.

На работу они вернулись в приподнятом настроении, которое развеялось почти сразу, поскольку на Лину обрушилась Марианна Владимировна. Попыталась отчитать за то, что они болтаются где-то в рабочее время, но, к счастью, они успели вернуться до окончания обеденного перерыва, поэтому начальнице пришлось сменить гнев на милость. После чего она вполне спокойно объяснила суть нового задания для Лины:

– На следующей неделе у Интернационала Николаевича будет презентация его нового исследования строительства в нашем городе. Для оформления нескольких стендов ему понадобятся архивные материалы, вот их список. – Начальница протянула Лине лист, на котором тот самый список был составлен от руки. – Нужно их найти и подготовить, а во вторник отвезти по нужному адресу. Тебе также нужно будет остаться на презентации и проследить за сохранностью материалов, потом собрать их и вернуть в архив. Справишься?

Лина не слишком уверенно кивнула и не сдержала любопытства:

– А кто он? Имя такое интересное…

Марианна Владимировна картинно закатила глаза и покачала головой. Мол, как можно не знать такого человека? Но Лина ничуть не устыдилась. В конце концов, она только недавно сюда переехала.

– Ученый-краевед, очень известный и уважаемый в нашем городе, – сообщила ей Марианна Владимировна. – Кстати, он еще и писатель, весьма разносторонний. Ладно, хватит болтать. Список приличный, времени мало. Займись уже.

***

Солнечным субботним утром в центральной городской библиотеке имени Михаила Булгакова было тихо и сумрачно. Сразу у входа в зал стояли шкафы с карточками изданий, по периметру тянулись стенды с разными небольшими экспозициями. Столы, выставленные в три ряда, почти пустовали, только за дальним сидел седой старик, листая свежую газету.

В конце зала находилась стойка, за которой и сидели библиотекари. Их было двое. Та, что постарше, походила на Минерву Макгонагалл из известной экранизации: высокий рост, почти королевская осанка, очки в тонкой оправе, строгий пучок каштановых волос с проседью, строго сжатые губы. Вторая была моложе, лет тридцати, и казалась куда проще: невысокая, полноватая, с ярко-рыжими волосами и в жизнерадостно-лимонном летнем топе.

– Ну что, к кому пойдем? – шепнула Лина, замирая у порога.

– К той, что помоложе, – решила Карина.

Видимо, она тоже вспомнила принципиальную дамочку из архива МВД, выглядевшую по крайней мере двоюродной сестрой второй библиотекарши.

Старик как раз дочитал газету и направился к женщине постарше, чтобы вернуть ее, и они воспользовались возможностью подойти к другой.

– Здравствуйте, – улыбнулась Карина, – мы хотели бы посмотреть подшивки городских периодических изданий за начало двухтысячных годов. Конкретно с двухтысячного по две тысячи четвертый годы. Вот по этому списку.

– Вам какие номера нужны? – наконец спросила она довольно равнодушным тоном.

– Все, – заявила Карина.

– Что-то конкретное ищете?

– Да, – призналась Лина. И с надеждой уточнила: – А вы можете помочь?

– Конечно, могу. Вон там картотека, – она махнула в направлении шкафов у входа. – Посмотрите указатели по нужным вам изданиям. Там есть списки статей по темам, есть по выпускам. Найдете, что вам нужно, скажете, какие номера каких изданий вам нужны.

– А просто годовые подшивки вы не можете нам принести? – резко поинтересовалась Карина.

Лина положила руку ей на плечо, давая знак не кипятиться. Лучше от этого никому не будет.

– Могу, но зачем? У вас тут пять изданий, и вы хотите их за пять лет. И я буду таскать вам эти тяжести ради какой-то одной статьи? А указатель мы для кого делаем тогда? Вы там хоть за десять лет можете все просмотреть – и вам быстрее будет, и мне легче.

Карина, кажется, хотела что-то на это ответить, но Лина взяла ее за руку и потащила обратно ко входу, к шкафам картотеки.

– Было бы еще что-то серьезное, – раздался за их спинами презрительный комментарий. Рыжая явно делилась возмущением с коллегой. – А то «Паранормальный вестник», прости господи…

– Идем, – шепнула Лина Карине, обнимая ту за плечи, чтобы подруга не смогла повернуться и сцепиться с библиотекаршей.

У картотеки они какое-то время просто стояли, бессмысленно разглядывая множество ящичков и не совсем понимая, с чего начать.

– Да ладно! Что мы? Не разберемся, что ли? – Лина попыталась воодушевить прежде всего себя, но и Карину тоже. – Мы же работаем в архиве. Это не может слишком отличаться.

В каком-то смысле она оказалась права. Они довольно быстро разобрались в указателях и разделились: Лина просматривала интересующие их издания в хронологическом порядке, изучая в каждом вышедшем номере заголовки статей и их тематические указатели, а Карина, напротив, отталкивалась от тематических указателей и смотрела, какие издания и их статьи по ним находились.

Проковырявшись минут двадцать, они обе набрали приличные списки наименований печатных изданий и их номеров и вернулись к стойке. Рыжая библиотекарша изучила эти списки, с тяжким вздохом вычеркнула из одного из них те, что дублировали второй, после чего отправилась за нужными томами подшивок.

На изучение отобранных статей ушел еще почти час, но результата эти изыскания не дали. В «желтых» газетах и журналах о гостинице «Золотой берег», конечно, писали, в том числе о случившихся там самоубийствах, но фантазии авторов хватало только на версии с маньяком и правительственным заговором. Большинство так и вовсе переливали из пустого в порожнее, повторяя одни и те же факты.

«Паранормальный вестник», на который так презрительно отреагировала рыжая, тоже отметился с парой статей, но обе они эксплуатировали тему проклятого места, однако не давали никакой конкретики. В одной, опубликованной еще до открытия «Золотого берега», говорилось, что делать шикарную гостиницу там, где годами умирали люди, – скверная идея. Речь шла о пациентах туберкулезного санатория, который раньше находился в том же здании. Вторая статья вышла уже после закрытия гостиницы и рассказывала о том, как автор наведался в заброшенное здание вместе с неким экстрасенсом. Тот повторил, что место проклято, а потому ничего путного здесь никогда не будет. Экстрасенс тоже связывал проклятие с «санаторным» прошлым усадьбы.

Однако в статье ничего не говорилось ни о женщинах в окнах, ни о мужчине, что бродит по усадьбе туда-сюда. Обитающая в коридорах шепчущая темнота тоже не упоминалась.

– Ни-че-го, – по слогам произнесла Карина, когда они дочитали последнюю статью, и потянулась к смартфону.

– Но мы ведь и не думали, что будет легко, – вздохнула Лина. – Надо расширить диапазон поиска. Поискать другие издания… Не все же сдавали документы в наш архив. Может, областные или региональные… Еще можно посмотреть более давние выпуски. Или, наоборот, более свежие…

– Да, давай посмотрим, что тут еще есть, – отозвалась Карина, снова откладывая смартфон в сторону. – Свекровь пишет, что Кирюша проснулся, они позавтракали и идут гулять на детскую площадку. А оттуда он быстро не уйдет, так что время есть.

– Может, вам чем-то помочь? – неожиданно прозвучал рядом тихий голос.

Синхронно обернувшись, девушки обнаружили, что к ним подошла вторая сотрудница. Только сейчас Лина поняла, что она не так уж и похожа на строгую даму из архива, поскольку в ее глазах совсем нет того скучающего выражения, с которым смотрела на них та. Напротив, во взгляде этой женщины плескался интерес.

– Было бы здорово, – отозвалась Лина, игнорируя скептическое выражение лица Карины.

– Что именно вы ищете?

– Все, что связано с гостиницей «Золотой берег». Она работала в две тысячи втором и третьем годах, потом закрылась. Улица Морская, дом восемь…

– Старая купеческая усадьба? – удивила ее осведомленностью библиотекарша.

– Да!

– Вас интересует только гостиница или сама усадьба тоже?

Лина и Карина переглянулись, а потом хором уточнили, что важна, скорее, сама усадьба.

– Вас интересует совсем все подряд или… – женщина снова покосилась на статьи, – …что-то необычное?

– Необычное, – решилась Карина. – Призраки, проклятия, городские легенды… Любые мистические подробности об этом месте.

– Хм, интересный запрос, – улыбнулась их собеседница. В глазах ее зажегся огонек азарта. – Посмотрим, что получится найти.

Она ушла к картотеке и довольно долго рылась в ней, после чего скрылась в хранилище и еще минут через десять вернулась с тремя тяжелыми томами. Едва завидев ее, Лина и Карина подскочили к библиотекарше, чтобы взять на себя часть ноши. Она благодарно улыбнулась им.

Изданий, которые женщина им принесла, не было в их списках. Парочка журналов относилась к началу десятых годов, в начале нулевых их могло просто не быть. В одном из них библиотекарша показала им статью «Темное пятно на карте города». В центре страницы красовалось мрачное фото уже знакомого Лине заброшенного здания, только еще не такого запущенного, как сейчас. В тексте рассказывалось о печальной судьбе гостиницы, о случившихся там самоубийствах.

Внимание привлекли строчки:«И по сей день те, кто забредает на заброшенную территорию, иногда видят в окне второго этажа силуэт женщины. Считается, что она появляется в окнах той самой комнаты, что два года была номером 13 в гостинице. Именно в этом номере произошли все самоубийства».

– Это уже многое говорит об осведомленности автора статьи, – фыркнула Карина.

– Может, он не считает садовника самоубийцей? – предположила Лина.

– Ага, и того постояльца, что жил и умер в

Библиотекарша с интересом посмотрела на них, но ничего не сказала. Только показала следующую статью. В ней речь тоже шла об истории гостиницы, о самоубийствах и женщине в окне, но, помимо этого, упоминалось также, что призрачная женщина появлялась и в коридорах гостиницы. Некоторые постояльцы якобы видели даже двух разных женщин перед каждой трагической гибелью кого-то из гостей или персонала, о чем рассказали автору статьи.

– А следователю не рассказали, – снова не удержалась от едкого комментария Карина.

– Если бы я видела призрака, – неожиданно вклинилась библиотекарша, – я бы тоже не стала говорить об этом милиции. А репортеру на условиях анонимности почему бы и не сказать?

Лина отметила, что это довольно разумно, Карина только хмыкнула. А библиотекарша предложила им третью статью. На этот раз это была газета девяносто восьмого года.

«В костно-туберкулезном санатории «Южный», на месте которого хотят открыть фешенебельную гостиницу, часто происходили трагедии. По сравнению с его собратьями, «Буревестником» и «Орленком», там умирало на порядок больше людей. Это мало кого беспокоило. Два других санатория специализировались на лечении детей, а «Южный» работал со взрослыми, которые болели гораздо дольше. Часто течение болезни усугублялось другими заболеваниями.

Однако не всегда эти смерти были связаны с болезнью. Умирали даже те, кто приехал просто подышать морским воздухом и поддержать давнюю ремиссию на минимальной дозе лекарств. Порой это выглядело как самоубийство или же крайняя беспечность, повлекшая за собой смерть».

–«Так что же убивало пациентов: туберкулез или что-то еще?»– вслух прочитала Лина и почувствовала, как становится щекотно от побежавших по спине мурашек.

– А вот тут снова про призрачных женщин, – добавила библиотекарша, указав на другой абзац. Она зачитала вслух: –«В здании санатория часто видели двух женщин. Первую, в белой ночной рубашке, можно было бы принять за пациентку, если бы она не выходила из зеркал и не возвращалась туда же. Вторая, в чепце и переднике, предпочитала стены. Они время от времени появлялись перед персоналом и пациентами, но никогда не взаимодействовали с ними».

Карина молчаливо посмотрела на Лину, как бы спрашивая: «Это то, что ты видела?» Лина едва заметно кивнула, тоже не горя желанием обсуждать это вслух перед библиотекаршей, какой бы понимающей та ни казалась.

Если библиотекарша и заметила их молчаливое общение, то вида не подала и задавать вопросов не стала. Только продолжила читать:

– В коридорах санатория появлялся еще и мужчина. И вот он вел себя очень агрессивно: гонялся за людьми, ломился в палаты. Делал он это молча, от чего очевидцам было еще страшнее. Некоторые из тех, кто вскоре умер, перед смертью упоминали шепчущую тьму, ползущую по коридорам…», – библиотекарша замолчала и зябко передернула плечами. – Ну, это совсем из области выдумок. Не знают уже, как страху нагнать.

– Не факт, – вырвалось у Лины, продолжившей читать статью.

На этот раз автор не ограничивался простым перечислением жутких мистических эпизодов и попыткой увязать это с печальными событиями в реальности, он пытался найти им объяснение. И им, по его мнению, могла стать трагедия, произошедшая в семье первого владельца усадьбы.

– В одну страшную ночь погибли все трое обитателей дома: хозяева, семейная пара, покончили с собой, а их служанка стала жертвой несчастного случая. Такие трагедии не проходят бесследно и даже века спустя могут провоцировать новые. Есть места, которые лучше забыть.

– Думаю, нам нужна именно эта троица, – заметила Карина тихо.

– Поискать статьи об этом случае? – с готовностью предложила библиотекарша.

– Нет, думаю, здесь нам лучше обратиться к историческим фактам, – решила Лина. И сразу заметила разочарование, мелькнувшее в глазах женщины. – Но вы так помогли нам! Спасибо вам большое! Как вас хоть зовут?

– Гелена Станиславовна, – представилась библиотекарша с улыбкой. – И я была рада помочь. Я люблю, когда люди с таким энтузиазмом исследуют какую-то тему. Буду рада помочь и впредь, если вам надо будет еще что-то найти.

– Что ж, будем знать, к кому обращаться, – усмехнулась Карина.

– Может, хотите взять что-нибудь почитать? – со странной надеждой в голосе предложила Гелена Станиславовна.

– А у вас есть книги Стомова? – неожиданно для себя поинтересовалась Лина. – Интернационала Николаевича?

– Сейчас найдем!

Из библиотеки они ушли еще четверть часа спустя, когда Лина определилась с выбором и оформила читательский билет.

– Расскажете потом, как вам, – сказала на прощание Гелена Станиславовна.

И по тому, как блеснули ее глаза, Лина наконец поняла, почему она так хотела, чтобы они взяли какие-нибудь книги. Когда она придет их возвращать, Гелена Станиславовна сможет расспросить ее, что им удалось найти о той погибшей семейной паре и их служанке.

Как и Гоше из архива МВД, ей было интересно знать, чем закончится их расследование.

Глава 15

За подробностями гибели первых хозяев усадьбы девушки решили обратиться к Гоше, но он был вынужден их разочаровать:

– У меня таких сведений нет: дела царской России у нас не хранятся. Это, наверное, нужны какие-то исторические архивы.

Карина после этого не смогла сходу сообразить, где же все-таки нужно искать интересующую их информацию.

– Слишком давно дело было, надо думать. Может, просто какого-то местного историка найти, который смог бы помочь? Они лучше в этой сфере ориентируются…

Едва она произнесла это, как девушки замерли и повернулись друг к другу. К тому моменту они уже успели достаточно далеко отойти от библиотеки и почти дойти до остановки маршрутки.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – взволнованно спросила Карина.

– Наверняка! – отозвалась Лина. – И сама не верю, что все может быть так просто. Словно кто-то постарался дать нам этот источник информации…

– Может, оно и так. Подсказал же твой таинственный незнакомец про Морскую, дом восемь. А призрак – про Короткова. Может, и Стомов в нашей жизни не просто так появился. Точнее, в твоей. Остается только улучить момент, чтобы расспросить его. И надеяться, что он сможет помочь.

Все воскресенье Лина так надеялась на это, что к утру понедельника оказалась практически убеждена, что Стомов – именно тот, кто им нужен. Отсутствие сверхъестественных происшествий и призрачных явлений у нее дома убеждало в том же: с тех пор, как они с Кариной занялись расследованием, к ней никто не наведывался. Значит, пока они все делают правильно.

***

Во вторник во второй половине дня Сан Саныч лично отвез Лину вместе с документами к месту проведения мероприятия. Для презентации Стомова было выбрано фойе городского театра. Как объяснили Лине, его администрация частенько отдавала это пространство под разные культурные события.

Когда они приехали, все было почти готово. В

Сам Стомов стоял у временной сцены и разговаривал с парой молодых людей, судя по манере общения, довольно ему близких. Он оказался невысоким, худощавым, полностью седым, но на вид еще довольно бодрым старичком. Судя по густым бровям, не до конца потерявшим цвет, когда-то его шевелюра была темной. Подойдя к нему поближе, чтобы познакомиться, Лина подумала, что в молодости он, должно быть, был весьма привлекателен. В нем чувствовалась порода, он умудрился сохранить осанку и ясность взгляда, но возраст все же потихоньку брал свое: руки его слегка подрагивали, карие глаза смотрели на мир сквозь очки.

Сан Саныч представил Лину Стомову, тот с энтузиазмом пожал ей руку. Ладонь у него оказалась сухая и крепкая.

– Добро пожаловать, деточка, надеюсь, вам не будет тут скучно.

– Ну что вы! – торопливо заверила его Лина, чувствуя, как колотится в груди сердце. Ей не терпелось расспросить его о здании гостиницы, но она не могла начать этот разговор ни с того ни с сего в присутствии такого количества непосвященных лиц. – Мне очень интересна тема вашей лекции!

– Посмотрим, что вы скажете после нее, – рассмеялся Стомов.

– С удовольствием поделюсь с вами своими мыслями, – чуть нервно добавила Лина, надеясь, что это позволит ей переговорить с ним приватно после выступления.

– Приятно видеть такой энтузиазм у молодого поколения. Кстати, познакомьтесь: это моя внучка Виталина, а это ее молодой человек – Александр.

Обменявшись приветствиями и рукопожатиями с собеседниками Стомова, Сан Саныч и Лина поторопились заняться экспозицией. Виталина и Александр – или Сашка, как его называла внучка Стомова, – тут же вызвались им помочь.

Вскоре все было готово, и Сан Саныч засобирался обратно в архив. Его занятость не позволяла отвлекаться на подобные мероприятия, ему и так предстояло сегодня задержаться на работе, чтобы компенсировать потраченное на поездку время.

– Мероприятие продлится до шести вечера, – сказал он Лине напоследок. – Карина приедет забрать тебя и документы, я уже договорился с ней. Вернете их в хранилища – и можете отдыхать. Завтра у вас обеих будут свободные полдня за этот вечер. С Марианной Владимировной об этом я тоже договорился. С утра или после обеда – это как вам самим будет удобнее.

– Спасибо вам, Сан Саныч, – улыбнулась Лина.

– Тебе спасибо! – Он почти ласково потрепал ее по плечу. – Не скучай тут. Удачи!

Заскучать у Лины не было ни единого шанса. Гости уже начали собираться в фойе, подходить к экспозициям, задавать вопросы. Она отвечала по мере возможности. Незадолго до начала лекции, когда большинство уже заняло места в импровизированном зрительном зале, к ней подошла внучка Стомова, попросившая называть себя Витой, и подсказала, где можно немного отдохнуть и выпить чая или воды, если захочется.

– Дедушке выделили гримерку на первом этаже, там есть кулер, а рядом на столе стоит коробка чайных пакетиков – это наши, можешь спокойно брать. Там еще баранки есть и печенье. Дедуля будет трепаться часа два, так что времени на перерыв у тебя будет предостаточно.

Лина поблагодарила ее, но до гримерки так и не дошла. Когда Стомов поднялся на небольшую сцену, уже никто и не думал никуда идти. Несмотря на чуть дребезжащий и порой срывающийся от старости голос, он умело владел вниманием аудитории. Рассказывал так, что все слушали, не нарушая тишину шепотками, не ерзая на креслах и не отвлекаясь на смартфоны.

Его повествование началось со зданий восемнадцатого века, как наиболее давних построек в черте города, потом он коротко прошелся по архитектуре прибрежной зоны. Открытые и по сей день санатории и пансионаты оказались весьма любопытными объектами, о каждом из которых Лина с удовольствием узнала бы подробнее.

Следом Стомов рассказал о том, что спальных микрорайонах, чуть иронично прозванных «человейниками». Довольно много времени он посвятил великолепному, по его словам, тандему: главе города Бургомистрову и архитектору Гольдману, которые после войны возрождали город из руин.

– Самым ярким примером их совместной работы можно назвать городской театр, где мы сейчас находимся, – с энтузиазмом и восхищением рассказывал Стомов, и его эмоции передавались слушателям. – Его построили задолго до революции, но во время войны здание было частично разрушено. Симеон Израильевич Гольдман воссоздавал его былое великолепие с невероятным вниманием к деталям. Так что теперь оно входит в пятерку красивейших зданий в области.

Отвечая на прозвучавший из зала вопрос, Стомов с удовольствием рассказал и о расположенном поблизости кинотеатре «Метеорит»:

– Да-да, этот кинотеатр построен на том самом месте, куда упал снаряд, взрыв которого повредил здание театра.

Постепенно лектор-краевед дошел в своем рассказе до последнего совместного проекта тандема – здания Дворца бракосочетаний. Оно имело идеально круглую форму, как у обручального кольца, а в его центре находился такой же идеально круглый зал торжественной регистрации.

– Довольно быстро укоренилось поверье, что молодожены обязательно должны обойти зал по кругу, – чуть посмеиваясь, заметил Стомов. – Якобы так брак будет крепким, на всю жизнь. То же поверье гласит, что после регистрации молодоженам следует прогуляться в яблоневом саду рядом с дворцом. Это символ плодородия и богатства новой ячейки общества.

Сидящая в первом ряду высокая женщина с коротко стриженными седыми волосами так заерзала на месте, что обратила внимание лектора на себя, и, с разрешения, дополнила:

– Это поверье оказалось настолько сильным, что во время ремонта здания два месяца в городе почти не было регистраций. Мало кто хотел расписываться в другом, временно оборудованном месте. И строители, проникнувшись серьезностью ситуации, практически ночевали на рабочих местах, лишь бы скорее закончить ремонт.

– Да, действительно, было такое, – согласился Стомов.

Лекция длилась и длилась, никто не выглядел ею утомленным, но в какой-то момент сам краевед вдруг начал сбиваться. Все два часа он провел на ногах, несмотря на установленный для него стул, а тут вдруг сел и налил себе воды, извинившись перед слушателями.

Лина заволновалась, а Вита проворно поднялась на сцену, поблагодарила всех, кто пришел, и предложила им еще раз осмотреть представленные материалы по истории городского строительства и книги лектора. Зал взорвался овациями, а уставший, но очень довольный Стомов покраснел от удовольствия.

Вита проворно увела деда в ту самую гримерку, в которую

Немного потоптавшись на месте, Лина набралась смелости, попросила Сашку, оставшегося в фойе, приглядеть за стендами, а сама направилась в гримерку. Если повезет, ей удастся остаться со Стомовым наедине и расспросить его об интересующем ее здании, а точнее, о его истории. Если же нет, она постарается узнать, где и когда можно будет увидеть его снова, чтобы поговорить. Ей почему-то казалось, что старик не откажется проконсультировать ее в ближайшее время.

Лине повезло. Едва она постучала в гримерку, Вита распахнула перед ней дверь и радостно воскликнула:

– О, как хорошо, что ты зашла! Сможешь посидеть с ним пять минут? Чайку пока попей, вот печенье, баранки… Мне отойти надо, я же вроде как организатор мероприятия. Я быстро! Надо только, чтобы кто-то последил за ним. Не давай ему вставать! И если что – сразу зови меня. Ладно?

Стараясь не выглядеть слишком обрадованной – это было бы очень странно и неуместно, – Лина заверила ее, что все сделает.

– Можешь не торопиться, там твой Сашка обещал за стендами присмотреть, – добавила она, провожая Виту.

– Ты прости ее, деточка, – с нотками неловкости в голосе попросил Стомов, когда за его внучкой закрылась дверь. – Она просто очень переживает за меня, хотя оно того и не стоит…

Лина посмотрела на него и улыбнулась. Стомов полулежал на небольшом диванчике у стены, подложив под спину сразу две декоративные подушечки. Выглядел он бледновато. На столе рядом с кулером стояли не только коробочка с чаем и упаковки с печеньем и баранками, но и тонометр. По всей видимости, у старика от напряжения подскочило давление. Или упало.

– Конечно, переживает, она ведь вас очень любит, – мягко заметила Лина, направляясь к кулеру. Выпить чая действительно было очень кстати, особенно с баранкой: обедала она довольно давно. – Вам сделать чай? Или, может быть, хотите воды?

– Да нет, ничего не надо, – отмахнулся Стомов. – Лучше посиди, поболтай со стариком. Как тебе лекция? Ты, кажется, очень внимательно слушала.

– Еще бы! – с жаром подтвердила Лина. – Вы потрясающий рассказчик. Я только недавно переехала в город, и мне было очень интересно послушать. Столько всего узнала!

– Ох, деточка, – старик расплылся в довольной улыбке и постучал себя по лбу чуть вздрагивающим пальцем, – вот тут хранится столько всего… Жаль, поздно я догадался, что надо проводить такие лекции. Боюсь, много не потяну, мне ведь уже стукнуло семьдесят пять. Да, вот так… Но, пока хожу и говорю, постараюсь выступать. Будешь приходить?

– С удовольствием!

Лина выкинула в корзину мокрый пакетик, взяла стаканчик с чаем, пару баранок и села на стул, оказавшийся рядом с диваном. Должно быть, Вита поставила его сюда, чтобы положить на него тонометр во время измерения давления, и теперь он пришелся очень кстати.

– Интернационал Николаевич, а вы же, наверное, про любое здание в городе можете много интересного рассказать? – с замиранием сердца поинтересовалась Лина.

– Ну, не про каждое, конечно, но про многие. Не смогу ничего сказать, если здание ничем не примечательно. Например, панельные многоэтажки. У них только сухие факты: когда построены – и все. А это совершенно не интересно. Знаешь, как говорили в одном старом фильме? Людям нужны легенды! А ты про какой-то конкретный дом узнать хотела? – Стомов прищурился, глядя на нее с теплотой дедушки, которого Лина никогда не знала.

– Ну, если честно, то да… Гостиница «Золотой берег», – бухнула она, не желая ходить вокруг да около. – Точнее, старая купеческая усадьба, в которой эта гостиница находилась.

– Надо же, неожиданный выбор, – пробормотал ее собеседник. Его улыбка померкла, на смену добродушному выражению лица пришла озадаченность, если не сказать – озабоченность. – Эта гостиница закрылась, наверное, еще до твоего рождения. Почему она тебя интересует?

К этому вопросу Лина оказалась не готова. Если бы подумала заранее, смогла бы сейчас соврать что-то правдоподобное. Наверное. Но заготовок у нее не оказалось, да и врать хорошему человеку почему-то не захотелось. Очень уж по-доброму смотрел на нее Стомов.

– Недели две назад, едва я переехала, ко мне домой заявился мужчина… Как вошел – понятия не имею, но он все требовал от меня справку о перенумерации дома номер восемь по улице Морская…

– Тот самый дом, – кивнул Стомов.

– Да. И вот с тех пор в моей жизни происходит всякая чертовщина…

Лина, конечно, понимала, что откровенный рассказ обо всем, что произошло, может вызвать у собеседника кучу сомнений и подозрение в ее полной невменяемости, но она все равно рассказала ему, как было: и про звонок по телефону, и про женщину в зеркале, и про невероятный вечер в гостинице, и про ужасное утро там же, а также о своем расследовании и помощи Карины в нем.

– И вот теперь мы дошли до этой истории с первыми хозяевами дома и случившейся с ними трагедией, – закончила она. – Думаем, что происходящее как-то связано с ними, но не знаем, где можно выяснить подробности. Дело давнее, в архиве МВД оно не хранится…

– Да, понимаю, – задумчиво протянул Стомов, как ни странно, совершенно не возмутившись после всего услышанного. – И, думаю, смогу помочь. Прежде всего, насколько я помню, эта трагедия произошла не с первым владельцем дома, а с его сыном и невесткой. Купец Фролов, построивший усадьбу, на тот момент уже скончался, оставив дом наследнику. Но и сын его недолго там прожил…

Стомов замолчал и задумался, а Лина нетерпеливо подалась вперед. Уже прошло немало времени, Вита могла вернуться в любую минуту, да и ей не стоило злоупотреблять добротой Сашки, а потому хотелось поскорее услышать продолжение.

– Вы знаете подробности той истории?

Стомов вздрогнул, словно успел забыть о ее присутствии, и признался:

– Не детальные. Насколько я знаю, супруга Фролова-младшего в одну ночь отравилась, а он сам, обнаружив ее тело, повесился. Их служанка в ту же ночь оступилась и упала с лестницы, очень неудачно: сломала себе шею. Вот так поутру были обнаружены три трупа. Но что и почему случилось, сейчас уже не скажу… Но, знаешь, есть у меня одна вещица в домашней коллекции, могу дать на время.

– Что именно? – взволнованно поинтересовалась Лина.

– В ту пору в городе жила тетка Фролова-младшего, сестра его отца. Была она дамой незамужней и бездетной, а потому проводила много времени в гостях у племянника и его супруги. А еще она годами вела дневник. Вот несколько томов того дневника мне и достались по случаю.

– Последнюю? – удивилась Лина. Ей вдруг стало не по себе. – А она что… тоже тогда… умерла?

– О, нет! – Стомов махнул рукой и улыбнулся. – Просто после смерти последнего своего родственника Фролова ушла в монастырь. И больше дневников не вела.

Глава 16

Карина, как и следовало ожидать, приехала за ней не к шести, а к половине шестого. Кирюшу из сада снова забирала бабушка, а от архива до театра ехать было не так уж и долго. Поэтому она не только забрала ее и документы, но и помогла сложить их в коробки, в которых их привезли. И, конечно, она жаждала новостей.

Лина отпираться и медлить не стала, сразу выложила то, что узнала от Стомова. Упомянула и его обещание прислать ей последний дневник тетушки загадочным образом погибшего молодого хозяина дома. Карину его щедрость удивила и восхитила, но не так, как смелость Лины, решившейся на откровенный разговор с историком.

– И ты вот так просто все ему выложила? – срывающимся шепотом переспросила она, поскольку они еще не покинули фойе театра, а там оставались посторонние люди, но не очень много, а потому было достаточно тихо.

– Меня это саму удивило, – призналась Лина, не в силах сдержать улыбку. Даже воспоминания об общении со Стомовым вызывали ее. – Но с ним оказалось очень легко говорить. Он не только хороший рассказчик, но и прекрасный слушатель.

– А еще человек широких взглядов, как я погляжу, – хмыкнула Карина.

– Мне на таких везет.

Лина, конечно, не удержалась и спросила у Стомова, почему тот так легко поверил ей.

– Я иногда сама себе не верю, – добавила она смущенно. – То и дело ловлю себя на мысли, что просто спятила…

– Знаешь, деточка, в среде ученых, которые считают себя серьезными, не принято интересоваться чем-то странным. Нам надо все объяснять рационально, с точки зрения фактов. А я с возрастом стал очень интересоваться местами, где происходит что-то непонятное, что никто объяснить не в силах. Даже картотеку собираю на такие дома в нашем городе. Та гостиница не одна такая была, много их. И у каждого своя история. То, о чем ты говоришь, я слышал и раньше. А кое-что читал и в том самом дневнике. Сама увидишь…

– Что ж, раз у нас завтра есть свободная половина дня, съездим кое-куда, – объявила Карина почти час спустя, когда они вернули документы в хранилище, разложили по местам и снова вышли на улицу. – Так что извини, но если ты хотела завтра выспаться, ничего не выйдет. Будь готова к восьми, я за тобой заеду.

– И куда мы поедем?

– Не скажу, сюрприз будет!

– Но ты хочешь поехать туда именно с утра? Не после обеда? – Лина нахмурилась. Подруга редко говорила загадками, поэтому ее таинственность несколько напрягала и очень хотелось прояснить, что же она задумала.

– Поверь моему опыту: если тебе дают половину дня отгула, лучше брать его с утра. Потому что во второй половине дня взять его будет гораздо сложнее, всегда может нарисоваться срочное дело. Поэтому лучше, если в тот момент нас просто там не будет. Так надежнее.

Лина согласилась, что это разумно. Ее смущало только одно: Стомов обещал прислать дневник в архив, а ей не терпелось его увидеть. Но потом она подумала, что гонец от него может и не приехать с утра, и тогда будет больше шансов с ним разминуться. А так, даже если дневник привезут раньше, чем они приедут, он дождется ее на рабочем столе.

– Ладно, как скажешь. Но, может быть, завтра хотя бы в девять?

***

– Так куда же мы все-таки едем? – изнывала от любопытства Лина на следующее утро, сидя на пассажирском сидении, но Карина только смеялась.

Накануне они сторговались на половине девятого, и подруга приехала точно к этому времени, поэтому в неизвестном Лине направлении они отправились точно по графику

– Наберись терпения, иначе не получится сюрприза!

Они пересекли весь город, и только на его окраине Карина наконец сбросила скорость и принялась моргать сигналом поворота, съезжая с шоссе. Тогда тайна оказалась раскрыта: они въезжали на стоянку огромного строительного гипермаркета.

– Я вчера увидела в ленте новость, что «СтройКа» в честь своего дня рождения всего три дня проводит распродажу с огромными скидками. Сама ты сюда точно не доберешься, поэтому решила тебя свозить. Пойдем. Тут ты точно выберешь что-нибудь приличное.

Гипермаркет оправдывал свое название. Огромный ангар, многочисленные бесконечные ряды с рулонами обоев, линолеума, ковровых покрытий, с десятками видов ламината, напольной и настенной плитки, с бесчисленным множеством банок с красками всех цветов и оттенков… Всего и не перечислить! Тут наверняка любой мог найти то, что ему по душе и по карману.

Лина поначалу потянулась к обоям в цветочек, но тут же отдернула руку и решительно пошла дальше. Туда, где висели благородного вида однотонные рулоны без рисунка. Хотелось чего-то строгого и лаконичного, чтоб успокоить все еще не пришедшую в себя нервную систему.

– Уверена? – с сомнением в голосе поинтересовалась Карина, глядя на размотанный рулон. Тот был глубокого серо-синего цвета без вкраплений и блеска. – Не слишком скучно?

– Нет, – помотала головой Лина. – Я всю жизнь жила в окружении жутких розочек: и с мамой, и с парнем. Да и сейчас в квартире на стенах сплошные цветочки. Надоело! Хочу чего-то совершенно другого. Еще бы понять, что с потолком делать…

– А что с ним не так?

– Да он весь в потеках, разводах каких-то, местами вовсе словно куски отвалились. Это, наверное, надо как-то зачищать, выравнивать, красить, а я не умею. Вот обои я клеить умею, а остальное – не пробовала никогда. Может, на потолок тоже обои поклеить? Вот эти мне нравятся…

Она указала на обои тускло-желтого цвета с хаотичными мазками серого и темно-зеленого. Карина нахмурилась и покачала головой.

– Нет, не стоит. Лучше найдем кого-нибудь, кто тебе поможет с побелкой потолка. А обои клеить ты как научилась?

– С Артемом ремонт делали несколько лет назад, – нехотя отозвалась Лина. – Года три прошло, вспомню навыки.

– И тогда ты выбрала розочки?

– Нет, не я, – вздохнула Лина. – К такому ответственному действию, как выбор, меня не допустили. Артем все сам решал. Советоваться – советовался, конечно, даже иногда со мной, но ни одна моя идея так и не была воплощена.

– И что, парень выбрал обои в цветочек? – не поверила Карина.

– Подозреваю, что их выбрала его

– Может, он критиковал кривые стыки, чтоб не критиковать сами обои? – предположила Карина. Не дожидаясь ответа, она потянула подругу немного дальше. – Вот, смотри. Если наклеить по очереди – полосу однотонных и полосу вот этих – должно получиться неплохо. Чуть веселее, но не так разноцветно.

Лина с восторгом рассматривала новые обои: на фоне такого же серо-синего цвета тянулась, не приближаясь к краю, темно-зеленая тонкая лиана с вытянутыми листочками. Чуть выпуклые линии слегка поблескивали в ярком освещении, и Лина поняла, что это – идеальный выбор.

Из гипермаркета они вышли часа через два с полной тележкой покупок. Лина была, по собственному определению, довольна, как слон. Обои в гостиную обошлись ей почти вдвое дешевле, чем она предполагала, просматривая цены в интернете. Одно это уже безумно радовало, но сюрпризы на этом не закончились.

На сэкономленные деньги Лина решила взять обои для кухни, и тут их с Кариной выбор совпал полностью: конечно, рогожка! Рельефная, как будто плетенная фактура, приятный цвет дерева с тонкими прожилками грубых ниток. Да, они стоили не так дешево, зато выглядели совершенно очаровательно! К тому же в подарок к каждому рулону шли две коробки обойного клея. Лина три раза пыталась подсчитать, сколько потребуется клея на кухню и гостиную, но так и не смогла. Да это было и неважно: клей – не самый дорогой товар, можно будет докупить и потом.

На обратном пути они заехали и в обычный супермаркет, где накупили угощений для кошки, и поехали выгружать покупки домой. Мисти встретила гостью приветливо, мурлыкнула в ответ на почесывание под подбородком и запрыгнула на вешалку, чтобы выяснить, что притащили кожаные. Рулоны и коробки не вызвали особого интереса, зато кошачьи вкусняшки пришлись ей по душе.

– Я тоже хотела бы кого-нибудь завести, – вздохнула Карина, снова поглаживая устроившуюся у нее на коленях Мисти, пока Лина занималась чаем. – Но как представлю, что несчастное животное будет весь день в одиночестве дома сидеть, – аж слезы наворачиваются. Может, попозже, когда Кирюша в школу пойдет… Он будет возвращаться из школы рано, котенку или щенку не будет скучно. Да и к тому времени он взрослее станет, более ответственным…

– А я Мисти не заводила, – улыбнулась Лина, ставя на стол чашки. – Она сама завелась. И, думаю, если бы ей было скучно без меня днем, она бы уже сбежала. Но я рада тому, что она здесь. Хорошо, когда есть кто-то, кому ты нужен…

Попив чая и немного отдохнув, девушки отправились в архив. У них оставалось немного свободного времени, выделенного начальством в качестве награды, но они решили не мелочиться. И оказались за это вознаграждены.

Они только вышли из машины Карины, как Лину окликнул знакомый голос. Оказалось, Саша, парень Виты, как раз тоже подъехал к архиву, чтобы передать Лине обещанный Стомовым дневник.

– Как хорошо, что я вас здесь встретил, – обрадовался он. – Не знал, пустят ли меня внутрь, а Интернационал Николаевич велел лично в руки передать.

И он протянул ей дневник, завернутый в обычный пакет. Лина сперва прижала его к груди, а потом спрятала в сумку. Поблагодарив Сашу и попрощавшись с ним – молодой человек очень спешил, – она посмотрела на Карину.

– Хочется прочесть прямо сейчас…

– Мне тоже, но времени мало. Так что сможешь почитать, если только заберешь его с собой в хранилище и будешь делать там вид, что занимаешься картонированием.

Лина задумалась на несколько секунд, всерьез рассматривая этот вариант, но чувство ответственности все же победило в ней любопытство.

– Дома посмотрю, – решила она. – Не так много и осталось от рабочего дня.

– Как только найдешь что-то интересное, сразу пиши! – велела Карина.

Глава 17

Мысли о дневнике занимали голову Лины весь день, а когда вечером она шла домой, тот буквально жег ее через сумку. Она понимала, что не станет тратить время на приготовление ужина, а потому по пути заглянула к тете Аше, чтобы взять хлеба. Вечером вся продукция пекарни продавалась с внушительной скидкой, но выбор оставался небольшой. Лина решила, что и так много злоупотребляла сладкой выпечкой в последнее время, поэтому в этот раз остановила свой выбор на темном хлебе с семечками. Он пах квасом и мог составить прекрасную пару ряженке, которую она купила сегодня, когда они с Кариной заезжали в супермаркет за едой для Мисти.

Придя домой, Лина погладила любимицу, быстро насыпала ей в миску корма и устроилась в кресле под торшером в спальне. Хотелось, конечно, сесть за стол в кухне, налить себе ряженки в огромную кружку и читать, ломая ароматный хлеб руками, но она удержала себя. Все-таки дневник – исторический документ, Стомов не будет рад, если она испачкает его едой. Ей не хотелось потом краснеть перед ним.

Сперва она открыла дневник с конца. Если тетушка Фролова после трагедии с семьей племянника сразу в монастырь ушла, значит, все самое важное должно быть в конце.

Последняя запись действительно говорила о многом. Неровным, прыгающим почерком женщина писала о том, что из усадьбы погибшего племянника разбежались даже те слуги, что там не жили, а лишь приходили. Жившие во флигеле повариха да конюх сбежали еще раньше.

«Не дом это более, – писала Фролова. –Темное место. Лихое. Зло там живет. Шепчет, путает, вертит… И лучше бы всем от него держаться подальше. А я за Тимушку и Настасьюшку до конца жизни Богу молиться буду. Может, отмолю грехи их тяжкие».

Дальше страницы были чистыми, и Лина немного отлистала назад. Попавшаяся на глаза запись рассказывала о тяжелом для автора дневника дне похорон. В нескольких местах чернила даже расплылись, как если бы на них упали слезы.

Все это не давало полноценную картину случившегося, и пришлось сменить тактику: начать читать дневник с первых записей. Не так уж много страниц там было. Можно осилить, особенно если пропускать то, что к делу отношения не имеет.

Однако чтение довольно быстро увлекло Лину, и даже когда Фролова описывала дни, в которые не виделась с племянником и его супругой, она читала, не отрываясь. Как оказалось, не зря: Фролова время от времени размышляла о ситуации в доме молодых, даже если не была у них.

А бывала она в усадьбе довольно часто, особенно незадолго до трагедии. Видимо, чувствовала приближающуюся беду и надеялась как-то ее отвести.

О трагедии Фролова написала только через три дня после того, как все случилось. Видимо, раньше у нее не было сил. Писала она довольно сухо, односложно, словно просто хотела зафиксировать для себя новость, а не прожить ее заново: «Отравилась Настасья. Не смогла так жить. Выпила дрянь какую-то перед сном. Тимофей не вынес. Повесился. Прости их, Господи! Агафью жалко: обоих нашла мертвыми и до того испугалась, что запнулась на лестнице и тоже погибла. Трое в одну ночь… Как страшно!»

Между этой записью и той, в которой говорилось о похоронах, Фролова сделала еще одну: «Что-то странное в доме брата творится. Кухарка Стеша расчет запросила, сказала, ноги ее больше в большом доме не будет. Конюх еще до похорон мне говорил, что видел и слышал странное, да не поверила я ему: он же по вечерам всегда пьяный ходит! А тут Стеша сказала, что хозяйку мертвую в окне видала. Это Настасьюшку, стало быть. А в доме самом ей что-то шептало. Да так, что она едва сама в окно не вышла… Что же творится-то там?»

Фролова, по всей видимости, оказалась женщиной любопытной и не робкого десятка, а потому решила сама побыть в доме пару дней, но выдержала лишь одну ночь. Вот тогда-то почерк в дневнике и сменился немного: буквы стали плясать и искажаться, словно их выводили дрожащей рукой.

«Видела Тимушку. Зол он и бешен, как черт… При жизни таким не был! Что-то темное овладело им, что-то страшное. Не могу здесь оставаться».

Лина сделала фотографии самых важных, на ее взгляд, записей и отправила Карине. А сама, сжевав половину купленного хлеба под ряженку, перечитала дневник заново. Причем при повторном прочтении второпях открыла его не с той стороны и случайно обнаружила, что Фролова не только писала в дневнике, но иногда еще и рисовала. На последних страницах было несколько зарисовок. Возможно, хозяйка дневника сделала их в ту самую ночь, когда оставалась в доме, или на следующий день. Среди рисунков были молодой мужчина с искаженным гневом лицом и женщина в ночной сорочке. А еще девушка в чепце и переднике.

Лина узнала всех троих, хотя портреты и были весьма схематичными. Мужчина преследовал ее в гостинице, женщина являлась дома в зеркале, а девушку она видела в архивном хранилище.

Уснула она поздно, далеко за полночь. До того все думала о прочитанном, пытаясь представить, что такого могло случиться с парой молодых влюбленных вскоре после свадьбы… Может, и правда Тимофеем что-то овладело? Что-то вроде… демона?

***

Утром Лина горела желанием обсудить дневник с Кариной, но возможности нормально поговорить у них не было. Хотя Марианна Владимировна уехала в областной центр на коллегию, а Жанна Семеновна отпросилась, в кабинете оставался Юра, а время от времени туда возвращалась и Анна, поскольку, несмотря на приемный день, посетителей было мало.

В обед они с Кариной наконец смогли сбежать в пекарню тети Аши. На этот раз тетушка сама приготовила им молочные коктейли, тоже посыпав их огромным количеством мелких вкусностей.

– Устали, рыбочки мои золотистые! – приговаривала тетя Аша, выставляя на поднос тарелочки с пирожками. – Наработались… Отдохните немного! Аша, аша, мои хорошие. На здоровьечко.

– Сагъ ол, – хором ответили подруги и понесли подносы на ставший любимым столик, стоящий на улице. Там можно было вволю поговорить, не привлекая внимания заходящих за хлебом и прочей выпечкой посетителей.

– И что ты обо всем этом думаешь? – поинтересовалась Карина.

– Даже не знаю, что думать. Определенно, все началось с этой троицы, потому что именно их я видела. Точнее, началось, скорее всего, с проблем супружеской пары, а служанка стала случайной жертвой, но это наверняка только усугубило ситуацию. Судя по записям в дневнике тетушки Фроловой, сначала все было нормально. Старый хозяин жил довольно неплохо, удачно женил сына, приумножив свое состояние, а вот после его смерти, когда сын переехал в унаследованный дом, начались проблемы в молодой семье. Причем Фролова писала, что у Тимофея и Настасьи прям любовь была, до венчания они с удовольствием проводили вместе время, гуляли по саду, разговаривали… А потом в него словно бес вселился. Но с чего вдруг?

– Так бывает, – пожала плечами Карина. – И без всяких бесов. Бывает, мужчина любит или думает, что любит, когда смотрит на женщину издалека, а как получает ее – все, любовь проходит. Остаются только разочарования, сожаления и раздражение. Может, потому они и начали ссориться: прошло время, медовый период закончился – и они стали изводить друг друга. Он – потому что остыл, она – от разочарования.

– И что, поэтому она решила покончить с собой? – засомневалась Лина.

– Разводов-то не было, так что и выхода из брака через вход – тоже. Или живи и мучайся, или не живи…

– Предположим… А Тимофей? Стал бы он так убиваться по надоевшей жене, что полез в петлю? Относил бы просто траур, сколько положено, да женился снова.

– Да, пожалуй, это странно, – протянула Карина. – Ладно, а у тебя какая версия? Она у тебя есть?

– Знаешь, я думала об этом весь вечер и сегодня с самого утра, – призналась Лина, пристально глядя на пирожок на своей тарелке, – и додумалась только до того, что с этой трагедией что-то не так…

– Почему?

– Помнишь, я тебе рассказывала, что после вечера в гостинице мне снился кошмар, а потом я проснулась в заброшенном здании? Мне тогда снился тот самый мужчина, который сначала приходил ко мне домой, а потом ужинал со мной в ресторане.

– Это тот, у которого во сне вместо лица череп был?

– Да, тот самый. Он мне во сне повторял одно и то же: «Найди причину, Лина. Найди и отпусти!»

– Уверена? – нахмурилась Карина. – Точно слова помнишь?

– Я их много раз слышала. Они звучали то громче, то тише… Я сперва решила, что они указание к действию: мол, давай, Лина, узнай, что там случилось. Найди причину происходящего. Про вторую часть я почти забыла, а вот ночью вспомнила. Наверное, дело в этих

– Устраняют причину, по которой они не могут успокоиться, – с готовностью прилежной ученицы ответила Карина. – Например, закончить то, что они не закончили, или…

Она замолчала и понимающе посмотрела на Лину. Так кивнула и произнесла вслух то, о чем они обе думали:

– Надо узнать правду об их смерти. Вот только как ее узнать столько-то лет спустя?

– Ну, можно пойти от обратного, – принялась рассуждать Карина. – Считается, что у нас двойное самоубийство и несчастный случай, так?

– Так.

– Значит, на самом деле это не так. Возможно, на самом деле их всех убили.

– Кто? – удивилась Лина.

– Не знаю… Какие-то посторонние люди. Ворвались в дом и всех… – она не договорила, а лишь рубанула ребром ладони по горлу.

– Ну, еще со служанкой я могу понять: столкнули с лестницы, вполне укладывается. Но Тимофей? Что за странный способ убийства – повесить?

– Казнь, – легко нашлась Карина. – Может, он кому-то насолил, вот ему и пришли мстить. Служанку сразу устранили, чтобы под ногами не мешалась. Я так понимаю, в большом доме только она с хозяевами жила. А Тимофея потом приговорили и повесили…

– А почему в спальне жены? И почему ее саму отравили? – продолжала сомневаться Лина.

– Может, ее никто и не травил, а она сама отправилась, не пережив ужас этой ночи? – предположила Карина. – Шутка ли дело: на твоих глазах мужа вешают. Может, что и пострашнее случилось…

– Например? – Лине было сложно представить, что может быть еще страшнее.

– Например, те, кто пришел мстить Тимофею, могли… надругаться над ней для начала на глазах мужа. Поэтому все и происходило в ее спальне…

– Ну у тебя и фантазия… – поежившись, заметила Лина.

Карина снова пожала плечами и пояснила:

– Я увлекалась не только мистикой, но и детективами.

– Хорошо, предположим. Но как теперь можно найти тех, кто это сделал? Если для освобождения призраков нужна правда, то, наверное, нужна полная правда, так? С именами ворвавшихся и причинами для такой страшной мести. А в дневнике Фроловой ничего такого нет, никаких намеков… Но ведь полиция не могла не заметить, что в доме были посторонние, так? Да и все остальное… Даже если следствие не пришло бы ни к каким толковым выводам и просто списало все на суициды и несчастный случай, у Фроловой было бы описание расследования. Хотя бы намеки на возможность жестокой расправы. А у нее только про дрязги между супругами…

Лина осеклась и задумалась. Карина какое-то время ждала, что она продолжит, но потом не выдержала:

– Эй! Ты чего зависла?

– А что, если это Тимофей? – Лина вопросительно посмотрела на Карину. – В смысле, он причина трагедии. И… убийца?

Карина почти сразу кивнула.

– Да, вполне. В смерти женщины ее мужа обычно подозревают первым. Думаешь, Настасья так надоела ему, что он решил ее отравить, а когда она умерла, осознал, что совершил, не выдержал и повесился?

– Может, и так. А может, он просто ревновал ее и убил в порыве, а когда в голове прояснилось – убил себя.

– Сомнительно, – возразила Карина. – Яд – не то средство, которым убивают в порыве. В порыве стреляют, бьют кулаком или ножом, душат, в конце концов…

– А вдруг он и правда ее задушил? – задумчиво произнесла Лина. – Подушкой, когда Настасья спать легла. Об отравлении какой-то дрянью мы знаем только из записей Фроловой, но она могла солгать даже дневнику, чтобы выгородить племянника. Или же полиция до конца не разобралась…

– Может, он тогда и Агафью грохнул? – предположила Карина. – Девушка могла застать его в момент совершения преступления, разораться… Вот он ее с лестницы и спустил. А когда понял, что на нем теперь два трупа, решил свести счеты с жизнью.

– Или же, если дело в измене, он мог считать Агафью пособницей, – добавила версию Лина. – Служанки же часто прикрывали хозяек в амурных делах. Но если он убил обеих, это может объяснить, почему он такой агрессивный после своей смерти, а Настасья и Агафья – нет.

– Может, все и так, – кивнула Карина. – Теперь – внимание! – вопрос: надо ли нам выяснить все досконально, чтобы призраки успокоились, или и этого хватит? И достаточно ли нашего знания или нужно что-то еще?

– Полноценное расследование? – предположила Лина. – С официальным вердиктом от правоохранительных органов! Точно! Надо пойти в полицию!

– Угу, – весело кивнула Карина. – Представляю, куда они нас пошлют. Но попытка – не пытка. Вдруг еще кто понимающий попадется?

Глава 18

Пойти в полицию в тот же день они не могли. Татьяна Эдуардовна заранее предупредила Карину, что в четверг не сможет забрать Кирюшу из сада и посидеть с ним до ее возвращения из-за каких-то других договоренностей. Да и Карине уже было совестно ее просить: в последнее время она прибегала к помощи свекрови значительно чаще, чем обычно.

– Может, сама сходишь? – предложила она Лине.

Однако той эта идея категорически не понравилась. Она и так слабо представляла, что и как говорить полицейским, одна могла совсем растеряться.

В итоге договорились идти вместе на следующий день, в пятницу. Оставалось надеяться, что для полицейских вечер пятницы принципиально ничем не отличался от других дней, ведь преступления вряд ли совершаются по графику рабочей недели.

Еще одним вопросом стало, куда именно идти. Карина сперва предложило то самое УВД, с которым они взаимодействовали, но Лина, немного подумав, возразила:

– По идее, преступление расследует тот районный отдел, на чьей территории находится место его совершения.

Карина согласилась, что это разумно, а потому в пятницу они отправились в ближайшее к заброшенной гостинице отделение полиции.

Ответ на вопрос, к кому именно обращаться, нашелся сам собой: за входными дверями доступным оказалось лишь небольшое помещение, в котором за стеклом с надписью «Дежурный» сидел мужчина в форме. Дальше не пускали турникеты, поэтому девушки подошли к полицейскому за стеклом.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровались они.

Мужчина лениво кивнул, вопросительно глядя на них, мол, не тяните, говорите, зачем пришли.

– Нам нужен кто-нибудь, кто расследует убийства, – быстро выпалила Лина и немного испуганно посмотрела на Карину. Та ободряюще кивнула.

Брови дежурного удивленно приподнялись. Он смерил их взглядом и уточнил:

– У вас есть информация по какому-то конкретному делу?

– Нет, нам нужно, чтобы кто-то завел новое, – подключилась к разговору Карина. – Об убийстве в старой купеческой усадьбе. Это на улице Морской, дом восемь. Там еще гостиница была. В нулевых. Сейчас здание заброшено.

Приподнятые брови полицейского на этих словах сошлись к переносице.

– Вы труп, что ли, там нашли?

– Да нет! – Лина

– То есть вы хотите, чтобы возобновили старое дело, которое закрыли как некриминальное? – наконец понял дежурный.

Лина и Карина активно и даже как-то радостно закивали. Пока все складывалось не так плохо, как можно было ожидать.

– А у вас есть доказательства, что на самом деле имел место криминал? – продолжал допытываться дежурный.

Девушки сразу погрустнели и помотали головами. Нет, доказательств у них не было.

– Но у нас есть весьма весомые основания считать, что все было не так, как тогда решила полиция, – торопливо добавила Карина.

Лина сразу поняла, что сформулировала подруга неудачно. Мужчина мгновенно посуровел, что было вполне понятно: кому понравится, когда твою работу критикуют какие-то левые люди?

– Кто дело вел, знаете? – сухо уточнил он.

Они снова отрицательно покачали головами. Лина вдруг подумала, что синхронность их движений из-за стекла, должно быть, выглядит довольно забавно. Однако на лице дежурного не появилось и тени улыбки. Он лишь потянулся к телефону, явно собираясь с кем-то связаться для уточнения, и спросил:

– Хотя бы как погибших звали, знаете?

– Да! – обрадовалась Лина, решив больше не кивать как болванчик. – Фроловы Тимофей и Настасья…

– Анастасия, что ли? – перебил дежурный.

– Да-да, конечно. Они муж и жена были, жили в той усадьбе на Морской. А еще тогда погибла их служанка, Агафья, но ее фамилии мы не знаем.

Дежурный снова нахмурился, рука с телефонной трубкой замерла на полпути, так и не добравшись до его уха.

– Постойте, а когда они там жили? Хотя бы уже после гостиницы? Когда вообще дело было? Может, там сроки давно вышли?

Лина и Карина переглянулись.

– В девятнадцатом веке, – тихо выдохнула Лина.

– В первой половине, – добавила Карина.

Телефонная трубка с громким нервным стуком легла на место, а дежурный посмотрел на них почти зло.

– Вы что, издеваетесь? Это прикол какой-то?

Прежде чем девушки успели ответить, за их спинами хлопнула входная дверь и к «аквариуму» дежурного подошли двое мужчин, оба в гражданской одежде. Один был значительно старше, Лина решила, что ему лет шестьдесят, поскольку некогда темная шевелюра на его голове уже значительно поредела и поседела, среднего роста, несколько полноватый, а другой, напротив, высокий и спортивный, лет тридцати или около того. Лина отметила, что он довольно симпатичный: у него были темно-русые волосы, серые глаза, гармоничные черты лица.

– Ты чего шумишь, Михалыч? – весело поинтересовался старший мужчина. И добавил: – Ключики дай.

– Да вот, Владимир Сергеевич, как раз по вашу душу дамы пришли. Убийство хотят расследовать, – хмыкнул дежурный, просовывая в проем между стойкой и стеклом ключи с биркой и журнал регистрации. – Давнее, не новое. Говорят, неправильно расследовали его тогда.

– Вот как? – отозвался Владимир Сергеевич, заполняя строчку в журнале. – Ну что ж, бывает, мы ж не боги непогрешимые. А насколько давнее дело?

– Девятнадцатого века, – язвительно припечатал дежурный. – Первой половины.

Владимир Сергеевич аж собственную подпись забыл, судя по зависшей над последней графой ручке. Он хмуро посмотрел на подруг, и Лина поторопилась хоть что-то ему объяснить, прежде чем и он начнет ругаться:

– Эти смерти нужно расследовать, потому что там – в старой купеческой усадьбе, в доме номер восемь по улице Морской – и потом умирали люди, понимаете? И в санатории, и в гостинице… И если кому-то снова придет в голову использовать это здание для чего-то… для новой гостиницы, например, люди снова будут умирать! Это… длящееся преступление! – Она сама не знала, откуда взяла этот термин, слово само прыгнуло на язык. Видимо, когда-то Лина где-то слышала его. – Поэтому на него не может распространяться срок давности!

– Хотите сказать, что какой-то маньяк убивает людей… вот уже двести лет? – с нотками иронии в голосе поинтересовался молодой полицейский.

Дежурный и Владимир Сергеевич прыснули от смеха, а Лина вдруг разозлилась. Там одни люди уже два века мучаются, другие из-за этого умирают, а эти хихикают!

– Нет, я хочу сказать, что из-за того, что кто-то плохо сделал свою работу двести лет назад, три души не могут успокоиться! И трагедия, случившаяся с ними, повторяет себя снова и снова. И будет повторять дальше, если вы ничего не сделаете, а здание снова начнут использовать!

Смешки стихли, лица всех троих полицейских изменились. Молодой отчего-то задумался, а вот его старшие коллеги, кажется, не на шутку разозлились.

– Значит так, девочки, – строго заявил Владимир Сергеевич, вернув журнал дежурному. – Идите-ка вы отсюда, пока мы вас на пятнадцать суток в камеру не упекли.

– За что? – охнула Карина.

– За хулиганство! Потому что то, что вы делаете сейчас, – это форменное хулиганство!

От возмущения Лина на какое-то время потеряла дар речи. Возможно, и к лучшему, ведь начни она говорить, дело действительно могло закончиться камерой, а так Карина успела подхватить ее под руку и вывести на улицу. Остановилась подруга, только когда они оказались по другую сторону проезжей части на утопающем в зелени бульваре.

– Да уж, этого стоило ожидать, – чуть дрожащим от волнения голосом констатировала Карина. – Откуда в полиции люди широких взглядов?

– И что же нам теперь делать? – с тоской спросила Лина, обхватив себя за плечи. Ей почему-то вдруг стало холодно, хотя вечер был довольно теплым, даже немного жарким. – Как выяснить, что тогда случилось?

– Мы пойдем другим путем, – задумчиво выдала Карина, глядя куда-то вдаль.

– Каким? – с надеждой поинтересовалась Лина.

– Спросим у самих участников событий.

– В смысле?

– В коромысле! – хмыкнула Карина, улыбнувшись и наконец посмотрев на нее. – Спиритический сеанс проведем, вызовем твоих духов и спросим, кто кого убил и почему.

Лина замерла, недоверчиво глядя на подругу. Не то чтобы идея показалась ей странной. Скорее, странно было то, что она не пришла им в голову сразу. Ее настораживало другое:

– А ты умеешь?

Карина как будто смутилась и пожала плечами.

– Было дело, баловалась. Даже доску себе купила спиритическую. Ну, знаешь, как в кино. «Уиджа» называется.

– А они так просто продаются? – удивилась Лина.

– Да, это же считается просто игрушкой… Правда, сколько я ни пробовала, ничего у меня с ней не получалось, но сейчас может и сработать. Учитывая все обстоятельства. Придется только за ней ко мне домой смотаться. А еще нужны свечи…

– Обычные? – уточнила Лина. – Или какие-то особые? Типа колдовские… Черные там… Или еще какие…

– Обычные сойдут.

– Тогда они есть у меня дома. Я, когда разгребала кладовку, нашла целые залежи. Наверное, прабабушка их

– Отлично! – Карина посмотрела на часы. – Если поторопимся, успеем все собрать и провести сеанс в гостинице до заката. Не хочу находиться там после…

– В гостинице? – немного испуганно уточнила Лина.

– Конечно, а где же еще? – насмешливо отозвалась Карина. – С духами удобнее всего говорить там, где они жили или умерли. В нашем случае это одно и то же место.

***

Подготовка к сеансу заняла у них чуть больше времени, чем они рассчитывали. Карину с доской из дома долго не отпускал Кирюша, а Лине пришлось сначала поискать недавно найденные свечи, поскольку она не помнила, куда их положила, потом насыпать корма Мисти и немного погладить ее, чтобы кошка не обижалась на то, что она снова уходит. К тому же, пока Лина ждала Карину в машине, она нашла в интернете совет, из-за которого им пришлось еще зайти в магазин и купить несколько пачек соли.

– Смотри, здесь написано, что для безопасности участников сеанс лучше проводить в соляном круге, – показала она Карине статью, когда та, наконец, вернулась в машину с пакетом, где пряталась спиритическая доска. – Так злые духи не смогут нас атаковать. А я, если честно, очень боюсь Тимофея…

Карина согласилась, что так будет надежнее. В итоге к облезлому забору, окружающему территорию гостиницы, они подъехали только в начале восьмого, когда солнце уже очень низко опустилось к горизонту. До заката оставалось меньше часа.

– Ничего, успеем, – бодрясь, решила Карина.

Они оставили машину у обочины прямо напротив дыры в заборе, по очереди пробрались в запущенный парк и двинулись по разбитым тропинкам вглубь территории.

Карина, впервые попавшая сюда, с любопытством оглядывалась, но старалась не задерживаться, а Лина, вздрагивая от любого движения, померещившегося ей между деревьями, и вовсе неслась вперед, желая поскорее покончить с этим кошмаром.

Парк, между тем, в этот раз вел себя вполне прилично. Деревья отбрасывали длинные тени и только шептались вслед о чем-то своем, никого не хватая за одежду. Выбоины в плитке не пытались задержать, просто напоминали, что смотреть под ноги лишним не бывает. Паутина влажно поблескивала, отливая багровым и серым. Все пространство казалось обычным, совершенно реальным.

Здание, залитое светом опустившегося к горизонту солнца, выглядело еще более старым, чем в прошлый раз. Темные окна мрачно блестели осколками разбитых стекол, высокие двери качнулись им навстречу под воздействием сквозняка и отчаянно заскрипели. Пересохший разбитый фонтан, как и в дурном сне Лины, оккупировали вороны. Только сейчас их было с десяток. Они проводили их внутрь черными пуговками глаз.

– И вот это место казалось тебе роскошным? – не удержалась Карина, когда они вошли в холл и включили фонарики на смартфонах: света садящегося солнца оказалось недостаточно, чтобы рассеять тьму внутри здания.

– Ага, и все было очень реальным, поверь. Парк так и выглядел декорацией к фильму ужасов, а дом – совсем иначе. И я до сих пор помню вкус вина и тех блюд, что мне подавали на ужин…

Они замерли на месте, оглядываясь и прислушиваясь. Все было спокойно.

– Ну что, – спросила Лина, – прямо здесь устроимся?

Карина покачала головой, тоскливо вздохнув.

– Увы… Придется идти в тот номер, где ты ночевала. Тринадцатый. Вся активность в гостинице, как я понимаю, была сосредоточена там. Там погибали люди… Видимо, там умерли и Фроловы.

– Тогда нам на второй этаж, – без энтузиазма пробормотала Лина.

В тринадцатом номере со дня ее стремительного бегства ничего не изменилось. Все тот же грязный матрас в углу спальни, прикрытый полуистлевшими обрывками ткани, перевернутый разломанный столик в той комнате, что была гостиной, и темный провал на месте двери в бывшую роскошную ванную комнату, где не сохранилось ничего, кроме потрескавшейся зеленой плитки.

Карина осмотрела было столик, но забраковала его: тот разваливался на глазах, его было не поставить. Оставалось только распинать мелкий мусор и таким образом расчистить себе место прямо на полу. Очертив солью не слишком ровный круг, они зажгли несколько толстых свечей, способных стоять без подсвечников, сели друг напротив друга прямо на пол, подстелив лишь пару пакетов, чтобы не запачкать брюки, и положили между собой доску с написанными полукругом буквами, цифрами и словами «Да» и «Нет». Сверху лег толстый деревянный треугольник с одним удлиненным углом – указатель.

– Теперь надо коснуться его кончиками пальцев, – скомандовала Карина, – и очертить им несколько кругов по доске, призывая души умерших.

– Это надо делать какими-то особыми словами? – почти шепотом уточнила Лина.

– Достаточно просто позвать их по именам и добавить, мол, мы призываем вас. И так три раза. Готова?

Лина не чувствовала себя готовой, но кивнула. Карина толкнула указатель, и она подхватила ее движение, водя его по кругу.

– Анастасия и Тимофей, мы призываем вас, – тихо, но четко проговорили они хором

Ответом стала тишина, нарушаемая лишь их дыханием и потрескиванием свечей.

– Анастасия и Тимофей, мы призываем вас, – повторили девушки.

Пламя свечей дрогнуло, но больше ничего не произошло. И тогда они повторили в третий раз:

– Анастасия и Тимофей, мы призываем вас!

По спине побежали мурашки. Указатель замер по центру доски. Пальцы, касавшиеся его, нервно подрагивали.

– Вы здесь? – громко и отчетливо спросила Карина.

Лина затаила дыхание, но указатель не двинулся с места.

– Ответьте нам! Тимофей и Анастасия, вы здесь?

И снова ничего.

– Кто-нибудь здесь с нами есть?

Указатель и не думал шевелиться.

– Облом, – шепнула Лина. – Может, нужен медиум?

– Не думаю. Я читала, что с медиумом просто проще. Но если душам есть что сказать, они должны явиться на зов любого. Давай еще раз.

Они повторили свои действия, но результат оказался тем же.

– Это бесполезно… – Карина отняла пальцы от указателя и села прямее. – Никто не желает с нами разговаривать. Или мы что-то делаем не так, или доска у меня не рабочая… Поехали домой! Скоро совсем стемнеет.

– Поехали, – вздохнула Лина, поднимаясь с пола и отряхиваясь.

Карина принялась задувать свечи, а как только последняя погасла, что-то случилось. По номеру словно прокатилась какая-то волна. Незримая, беззвучная, но ощутимая. Больше всего это походило на вибрации или финальный отголосок ударной волны.

Громко хлопнула дверь номера, но петли не скрипнули, пол задрожал, стены затряслись. Реальность словно подернулась дымкой, а потом принялась стремительно меняться. В глазах зарябило, и девушки, шагнув друг к другу и испуганно обнявшись, невольно закрыли их. У Лины промелькнула мысль, что, если это землетрясение, то им надо скорее бежать к выходу, пока их тут не завалило, но ноги ее словно приросли к ходящему ходуном полу.

А потом внезапно все

Почти – потому что она снова была устойчивой, но теперь – совсем другой. Исчезла комната заброшенной гостиницы, но и шикарным номером люкс она снова не стала. Пространство стало меньше, потому что осталась только гостиная с единственным окном, между ней и спальней выросла стена. Стена, окрашенная в весьма унылый цвет. Такой обычно называют больничным.

Обстановка комнаты тоже изменилась. По обе стороны от окна стояли две кровати с металлическими сетками, железными изголовьями и изножьями, на них лежали толстые матрасы, накрытые красными стегаными одеялами. Рядом с каждой кроватью появилось по тумбочке с маленькой настольной лампой, в углу – шкаф, а напротив него – небольшой квадратный стол и два стула.

– Что случилось? Где мы? – едва слышно шепнула Карина.

– Хотела бы я знать… Это похоже на…

– Больничную палату, – закончила за нее Карина.

– Мы что… – Лина с трудом сглотнула. – Это психушка?

Карина нахмурилась и решительно направилась к двери, нажала на ручку – дверь послушно распахнулась.

– Если это и психушка, то режим здесь не очень строгий. Идем, посмотрим, что там дальше…

Они вышли в коридор. Тот выглядел одновременно знакомо и непривычно. На их двери, выкрашенной в белый цвет, красовались две цифры: 1 и 3. Другие двери были такими же белыми. На стене все того же унылого цвета висело несколько картин и что-то еще, что они не смогли разглядеть, пока не подошли ближе.

Стенгазета. Название «Листок здоровья» было выведено красиво, но ниже к большому листу ватмана были приклеены обычные тетрадные страницы в клеточку с написанными от руки текстами. Каждый такой листочек очерчивала яркая рамка.

Но не это привлекло внимание подруг, а надпись в углу стенгазеты: «Июнь 1972 года».

Глава 19

– Какого года? – севшим голосом уточнила Карина.

– Семьдесят второго, – отозвалась Лина, удивленно разглядывая объявление. В голове не укладывалось, как они могли вдруг оказаться в прошлом. – Это больше пятидесяти лет назад… Как такое возможно?

– Тебя удивляет только это? – немного нервно уточнила Карина. – Что мы каким-то образом переместились на пятьдесят с лишним лет? По мне, что пять, что пятьдесят – разницы никакой.

– Да я не в этом смысле! Просто получается, что сейчас семьдесят второй год и это, – она развела руками, – тот самый туберкулезный санаторий. А в прошлый раз я была в гостинице, а значит – в начале нулевых? Это что-то вроде временного провала, что ли? Интересно, почему в этот раз мы переместились дальше во времени? Потому что нас двое? А если бы нас было трое, мы бы в девятнадцатый век улетели? Или как?

– Давай не будем проверять, а? – взмолилась Карина. – Лучше подумаем, как отсюда выбраться. Как вернуться в наше время?

– Возможно, достаточно просто выйти на улицу, – не особо уверенно предположила Лина. – Когда я попала в «Золотой берег», парк оставался заброшенным, в отличие от гостиницы. Может, во времени перемещается только здание, а окружающая территория остается?

– Хорошая идея! Пошли!

Коридор и двери в палаты были расположены так же, как и в гостинице, какой ее помнила Лина, поэтому она надеялась, что лестницы и все остальное тоже находятся на своих местах. И когда это оказалось действительно так, от сердца у нее отлегло. Значит, выход близко! Надо только спуститься на первый этаж, а там до дверей рукой подать.

Однако на практике все оказалось не так просто.

Лифты, как ни странно, уже существовали. Вероятно, санаторию они тоже были нужны. Выглядели, конечно, не так презентабельно, как в дорогой гостинице, но главное – работали. Во всяком случае, в ответ на нажатие кнопки вызова один из них загудел и вскоре открыл свои двери.

Подруги вошли в просторную кабину – лифт был то ли грузовым, то ли просто рассчитан на перевозку лежачих пациентов на каталках – и нажали кнопку первого этажа. Створки сомкнулись, и подруги с улыбками переглянулись. Пока все складывалось хорошо!

Однако на этом их везение закончилось. Лифт поехал вниз, Лина отчетливо почувствовала его движение, но когда он остановился и открылся, перед ними вновь оказался коридор второго этажа.

– Что за ерунда? – нахмурилась Лина и еще раз нажала на кнопку с цифрой 1.

Створки сомкнулись, кабина пришла в движение, остановилась – и опять открыла двери на втором этаже! Лина машинально потянулась к кнопке, но Карина остановила ее руку и напряженно предложила:

– Давай лучше по лестнице!

Лина кивнула. Они обе пытались делать вид, что лифт просто не работал, а закрывал и открывал двери на месте, что они не чувствовали движения вниз и остановки в конце. Пока не хотелось верить, что первый этаж дальше, чем им кажется.

Дверь на лестницу тоже находилась в том самом месте, где Лина и ожидала ее увидеть. В этот раз здесь ничем не воняло, как тем утром, когда она торопливо покидала гостиницу, превратившуюся в обычную заброшку.

Торопливый спуск по ступенькам, еще одна дверь, и – они снова оказались в коридоре второго этажа.

– Да как так-то! – нервно топнула ногой Карина.

Она потрогала стены, словно надеясь, что это лишь мираж, и пошла обратно на лестницу, на этот раз первой, внимательно глядя под ноги. Однако снова, спустившись на один этаж, они оказались на втором.

– Ну-ка, останься здесь, – велела Карина и на этот раз скользнула на лестницу одна.

Лина послушно осталась дожидаться ее у двери. Меньше минуты спустя Карина появилась из нее, выглядя еще более ошалевшей, чем до этого.

– По крайней мере, это один и тот же второй этаж, – заметила Лина мрачно.

– А тут же третий еще есть, да? – Карина снова шагнула за дверь. – Посмотрим?

На третий они поднялись довольно спокойно. И так же спокойно спустились с него на второй. А вот попасть на первый им снова не удалось.

– Значит, перемещаться между вторым и третьим этажами мы можем, – сделала вывод Лина. – Нас не пускает только на первый…

– Но в прошлый раз ты спокойно перемещалась со второго на первый и с первого на второй, так? – уточнила Карина. – Бассейн тот был на первом, ресторан тоже…

– Да, – задумчиво согласилась Лина. – Не знаю, почему в этот раз это не работает.

– Ладно… – выдохнула Карина, прикрывая глаза. – И что будем делать?

Лина подошла к окну на лестничной площадке. С высоты парк выглядел так, как мог бы выглядеть в семидесятые, но это ничего не

– А это вариант… – подошедшая Карина дернула на себя створку окна и выглянула из него. – Здесь не так высоко. Можно связать простыни из нашей палаты и слезть по ним. Мы молодые, ловкие. У нас получится.

– Костей не соберем, – поморщилась Лина, глядя на бетонную отмостку, тянущуюся вдоль здания под окном. – Но попробовать можно. Хорошо хоть окно без решеток.

– Что вы делаете?! – раздался вдруг позади них окрик.

Лина и Карина вздрогнули и синхронно отпрянули, отступив на шаг от окна и повернувшись к сердитой женщине в белом халате. На вид ей было лет сорок, но в темных волосах уже поблескивала седина. Она строго смотрела на них, подходя ближе.

– Вы что творите?

– Мы…

– Вы зачем окно открыли? Еще и высунулись туда чуть ли не по пояс. Вам что, жить надоело?

– Мы ничего такого не хотели… – проскулила Лина, чувствуя, как под взглядом женщины у нее потеют руки и трясутся колени.

– Не хотели они! Вы же выпасть могли… Себя не жалко, персонал пожалейте! Представляете, как всем тут влетит, если вы убьетесь или покалечитесь?

– Нам просто душно стало! – несчастным тоном проговорила Карина. – Подышать захотелось…

– Подышать им захотелось… – женщина чуть сбавила тон и только покачала головой. – В палату к себе идите, форточку откройте и дышите. Только не окно! А то придется запереть вас в комнате совсем без окон, там вам точно будет несладко.

– Мы больше не будем открывать окно, честно! – заверила Лина. – Мы пойдем к себе?

– Идите, – смягчилась женщина.

Однако она осталась на месте, наблюдая, как девушки идут по коридору к своей палате.

– Надо было сразу пробовать вылезать оттуда, – прошептала Карина. – Глупо было делать это в коридоре.

– Думаю, разницы особой не будет, – покачала головой Лина, заталкивая подругу за дверь с номером 13, но не закрывая ее за ними полностью, а оставляя себе маленькую щелочку. – Если попытаемся вылезти отсюда, все равно что-нибудь случится. Окно не откроется, например, или придет кто-нибудь.

– С чего ты взяла? – растерялась Карина.

– Идея одна появилась. Насчет того, почему в прошлый раз я спокойно спускалась на первый этаж.

– И почему же?

– Потому что в прошлый раз у меня не было намерения уйти. Я спускалась в бассейн, в ресторан, но даже не думала о том, чтобы выйти в парк и сбежать.

– То есть и лифт едет не туда, и ступеньки ведут не туда потому, что мы хотим сбежать? – с сомнением уточнила Карина.

– Думаю, да. И тетка эта появилась, скорее всего, по той же причине. Очевидно, это не совсем прошлое. То есть… это не обычное прошлое. Если бы мы просто переместились на полвека, реальность подчинялась бы обычным законам. Но здесь все по-своему! А что это значит?

– Что это значит? – тупо повторила Карина, явно не догоняя мысль Лины.

– Нам надо убедить это место, что мы не собираемся сбегать. Вот как сейчас мы убеждали эту женщину, что просто хотели подышать.

– Это как? Повторять про себя, мол, мы просто на первый спустимся, уходить не будем?

– Да хоть бы и так! Надо только дождаться, пока строгая тетя-доктор уйдет. А она там так и стоит…

– Забавно, – усмехнулась Карина, – у меня сын точно так же женщин-врачей называет.

– Он не боится людей в белых халатах? – с улыбкой поинтересовалась Лина, чтобы занять голову чем-нибудь и прогнать оттуда навязчивую мысль о необходимости побега. – Я в детстве очень боялась. Сразу плакала. А мама на меня ругалась…

– Бедняга, – Карина сочувственно посмотрела на нее. – Я вот с сыном в такие моменты разговариваю. Объясняю, что врачи его вылечат, но сначала они должны понять, что случилось. И для этого надо не капризничать, а слушать и отвечать на вопросы, быть сильным и смелым. Мы так всегда заранее морально готовимся, даже к анализам. И Кирюша, сцепив зубы, идет к тете-вампиру… В смысле, к лаборанту, который кровь берет. Не кричит и не плачет, хотя ему больно и неприятно. Зато потом еще несколько дней рассказывает, что он смелый, как папа.

– Ты молодец, – похвалила Лина. – Если бы меня так в детстве готовили, я бы совсем иначе относилась к собственному здоровью.

– Зато теперь ты взрослая и можешь сама себя уговаривать и убеждать…

– Так, путь свободен, – объявила Лина, резко меняя тему. И добавила, четко проговаривая слова: – Значит, так… Нам нужно попасть… в регистратуру на первом этаже, задать несколько вопросов. Уходить нам больше не надо. Поняла?

Карина кивнула, они выскользнули в коридор и торопливо направились к лестнице. Почему-то казалось, что так будет проще: идя по ступенькам, можно их считать, отгоняя лишние мысли.

Удивительно, но план сработал: дойдя до последней ступеньки, они толкнули дверь и наконец попали в холл на первом этаже. Конечно, выглядел он не так роскошно, как в гостинице, и был значительно меньше. Видимо, позже его как-то перестроили, объединили несколько помещений. Сейчас же здесь находились лишь стол с горой пухлых журналов, несколько обтянутых клеенкой стульев и отгороженная стеклом секция на том месте, где в гостинице находилась стойка регистрации. Скучного цвета стены украшали плакаты с информацией о заболеваниях и важности закаливания и занятий спортом.

– Скромно и сердито, – шепнула Карина.

Лина только кивнула, направляясь к той самой отгороженной секции, в которой, вероятно, и находилось что-то вроде местной регистратуры. За стеклом, опустив голову, сидела смуглая женщина, и Лина весьма пристально смотрела на нее, стараясь не думать о побеге. Только бы она не подняла голову и не увидела их…

Женщина так и не посмотрела в их сторону, но, когда до входной двери оставалось буквально несколько шагов, позади прозвучало:

– Вы куда?

Лина с тоской прикрыла глаза, а Карина рядом чертыхнулась. То ли теория оказалась все-таки нерабочей, то ли контролировать собственные мысли и желания сложнее, чем им думалось.

Они синхронно обернулись. Невысокая полная женщина торопливо приближалась к ним, а за ней вразвалочку шагал крупный мужчина в серых брюках и рубашке. Вероятно, местный охранник или санитар.

– Прогуляться хотели, – без особой надежды ответила Лина. – Воздухом свежим подышать. В палате душно.

– Уже поздно для прогулок, – предсказуемо ответила женщина. – Идите в палату, откройте форточку. Могу попросить вот Степана Андреевича, чтоб помог, если сами не можете. Двери закрыты до утра.

– Но мы хотели пройтись, подышать, чтоб лучше заснуть. Хотя бы пять минуточек! – взмолилась Карина, видимо, не желая

– Поздно, говорю же, – голос женщины стал строже. – Правила одни для всех. Так что идите в палату. Семен Андреевич, проводите девушек!

***

Лейтенант Константин Лавров сам толком не понимал, куда едет и зачем. Сначала он просто отклонился от привычного ему маршрута, словно о чем-то задумавшись и пропустив нужный поворот, а потом вдруг понял, что улица Морская, о которой говорила странноватая девица, не так уж далеко, а значит, можно доехать до нее и посмотреть, что там за усадьба, о которой шла речь в ее невероятном рассказе.

Он повернул на улицу Морскую и сбросил скорость, чтобы не пропустить восьмой дом. Лавров ни секунды не сомневался, что вся эта история с душами, которые не могу обрести покой, – полная чушь. Тут он был полностью согласен со своим старшим коллегой – майором Даниным. Расходился он с ним в другом: в том, что визит девушек – чистой воды розыгрыш.

– Может, спор кому-то проиграли, – предположил Данин, когда они дошли до кабинета. – Или решили скрытой камерой нас снять. В интернет потом выложат и будут угорать со своими подписчиками. Время сейчас такое… Молодежь совсем сдурела!

Владимиру Сергеевичу уже исполнилось пятьдесят пять, а потому понятие «молодежь» включало у него весьма широкий возрастной диапазон. Лавров был значительно моложе: ему едва стукнуло тридцать, а потому девушки показались ему достаточно взрослыми, чтобы уже не заниматься такими глупостями. Особенно вторая, с прямыми темными волосами. У нее в вырезе футболки была видна цепочка с двумя обручальными кольцами. Так носят некоторые вдовы. Может, у нее и ребенок уже есть. Первая – та, что говорила больше, – выглядела помладше, но тоже не казалась безмозглой дурочкой, способной шутить такими вещами.

Нет, у их визита в полицию определенно была какая-то причина! Возможно, совсем не та, что они озвучили, но определенно что-то важное. Почему они не могли сказать все напрямую, Лавров не знал, но очень хотел выяснить. Должно быть, именно поэтому, освободившись, поехал в заброшенную гостиницу, а не домой.

Обшарпанный забор, тянущийся вдоль весьма запущенной территории, привлек его внимание и недвусмысленно подсказал, что это именно тот адрес, который Лавров ищет, хотя на воротах, у которых он припарковался, никаких цифр не висело. А еще они были наглухо заперты, и поблизости он не увидел ни охраны, ни смотрителя.

Зато чуть дальше у тротуара стояла сиреневая тойота. Она привлекла внимание Лаврова по той простой причине, что сегодня он ее уже видел. Такая же машина стояла у их отделения, как раз когда странная парочка пыталась найти кого-то для расследования убийства, произошедшего в позапрошлом веке. Напротив машины в заборе обнаружилась брешь.

– Становится интересно, – пробормотал Лавров, чувствуя, как в груди что-то екнуло.

Обычно так отзывалось дурное предчувствие. Лавров всегда считал, что для опера интуиция так же важна, как и умение подмечать и запоминать детали, а потому не стал медлить и пробрался через брешь на территорию заросшего парка.

Солнце уже село, но его свет все еще долетал из-за горизонта, помогая ориентироваться. Лавров довольно быстро нашел разбитую дорожку, некогда аккуратно выложенную плиткой, и пошел по ней. Вскоре дорожка пересеклась с другой, а та – с третьей, и Лавров переходил с одной на другую, стараясь придерживаться определенного направления.

В просвете между внезапно расступившимися деревьями вдруг показался дом. Явно очень старый, большой, он вполне походил на купеческую усадьбу из рассказа девчонки. Разбитые окна, облупившиеся стены, покосившаяся входная дверь над разбитой лестницей. Здание было темным, тихим, а потому казалось пустым, но следовало все же проверить. Ведь машина у забора стоит…

Лавров достал из кармана джинсовой куртки маленький фонарик. Он всегда носил его с собой, поскольку в определенных ситуациях подсвечивать себе смартфоном ужасно неудобно.

Внутри все выглядело примерно так, как он и представлял. На потрескавшемся мраморном полу валялся опрокинутый столик, чуть дальше стояла еще какая-то облезлая, частично развалившаяся мебель, под подошвами скрипели мелкие осколки или какой-то сор, повсюду был разбросан мусор. Темнота, тишина, затхлый воздух с примесью не особо приятных запахов. Каждый шаг эхом отражался от стен и потолка.

– Эй, есть здесь кто? – позвал Лавров громко. – Я из полиции!

Он решил, что будет лучше сразу обозначить себя, а то мало ли… В таком месте его легко могли принять за источник опасности и огреть чем-нибудь по голове.

На его зов никто не откликнулся, но где-то наверху как будто что-то звякнуло, а впереди потом – скрипнуло. Лавров сделал несколько шагов вперед, направляя скромный луч фонарика туда, где ему послышался последний звук. Пятно света выхватило из темноты приоткрытую дверь, а за дверью, петли которой, очевидно, и скрипнули, обнаружилась лестница. В нос ударил резкий, тошнотворный запах, заставивший поморщиться, а наверху что-то едва слышно зажужжало. Тихо, примерно как трансформатор.

Зажав нос ладонью, Лавров осторожно шагнул на лестницу.

***

Молчаливый Семен Андреевич конвоировал их в комнату и напоследок велел не шалить. Лина пообещала, что они будут вести себя тихо, а потом закрыла дверь в палату, молясь про себя, чтобы их не заперли.

В коридоре послышались шаги, которые вскоре стихли, но щелчка замка так и не прозвучало. И на том спасибо!

– Вот же мы попали! – вырвалось у Карины, нервно мечущейся по комнате.

– Все будет нормально, – попыталась приободрить ее Лина. – В прошлый раз гостиница просуществовала только до утра, потом восстановилась обычная реальность. Есть шанс, что так произойдет и в этот раз. И пусть сейчас здесь не такие шикарные условия, но нам хотя бы есть где спать…

– Легко тебе говорить! А меня Кирилл ждет. Он же обещал без мамы не ложиться! – Карина и не думала ни успокаиваться, ни приободряться. – И Татьяна Эдуардовна будет волноваться… Как я ей утром объясню, где была?

– У тебя разве нет права на личную жизнь? – осторожно уточнила Лина.

– Право есть, конечно, – фыркнула Карина. – Только личной жизни нет, и она об этом знает.

– Мало ли… Может, появился кто-то…

– Если бы я собиралась не ночевать дома, я бы ее предупредила. Татьяна Эдуардовна это…

Карина осеклась на полуслове, вдруг перестав метаться и застыв посреди комнаты. Можно было бы подумать, что ей в голову пришла гениальная идея, но она не смотрела на Лину и не выглядела обрадованной. Скорее, испуганной. И взгляд ее при этом был обращен куда-то за спину Лины.

– Ты чего? – напряженно спросила та.

Карина только молча кивнула на что-то, мол, сама посмотри.

Лина медленно обернулась, не зная, к чему готовиться, но все оказалось не так ужасно.

– Здрасьте… – несколько растерянно выдохнула Лина, глядя на него, как обреченный кролик на удава-гипнотизера.

– Добрый вечер, – невозмутимо и подчеркнуто вежливо поздоровался он.

– Пожалуйста, скажите, что вы пришли нам помочь, – попросила Лина с нотками мольбы в голосе.

Мужчина едва заметно наклонил голову набок, словно эти слова его удивили, но в следующее мгновение легонько кивнул.

– Можно и так сказать.

– Вы знаете, как нам отсюда выбраться?

– Конечно. И ты это знаешь. Условие все то же, Лина. Найди причину. Найди и отпусти.

– Но мы нашли причину! То есть… почти нашли… Мы не знаем, как узнать точнее. И вряд ли сможем сделать это здесь!

Глядя ей прямо в глаза, мужчина легонько покачал головой, после чего повторил с нажимом:

– Найди причину. И отпусти.

Лина беспомощно обернулась к Карине, как бы спрашивая, как же ему объяснить, что они сделали все, что могли. Карина лишь посмотрела на нее круглыми испуганными глазами, но так ничего и не сказала. А когда Лина снова повернулась к знакомому незнакомцу, тот уже исчез.

Глава 20

– Эй! Вы тут? – позвал Лавров, открывая дверь на второй этаж и выходя в коридор.

Здесь было еще темнее, чем на первом. Мир за пределами усадьбы сквозь мутно-грязное окно казался темно-серым: свет солнца окончательно погас. От этого старая заброшенная усадьба стала еще менее уютным местом, даже у Лаврова по коже уже бегали мурашки. Он старался убедить себя, что это просто от холода: в коридоре второго этажа температура явно была ниже, чем на первом, не говоря уже о том, что она разительно отличалась от уличной. Даже под вечер он маялся от жары в легкой джинсовой куртке, а здесь и сейчас ему стало зябко.

На его вопрос вновь никто не ответил, только где-то в противоположном конце коридора что-то опять скрипнуло. Лавров посветил туда и обнаружил, что, в отличие от остальных, одна дверь распахнута.

Внутри еще раз тревожно екнуло, сердце забилось быстрее. Вокруг вроде бы ничего не происходило, но от этого почему-то становилось все больше не по себе. Если эти девицы здесь, то почему они не отвечают? Если их здесь нет, то почему их машина так и стоит у забора?

Лавров довольно быстро пересек коридор, ни на секунду не забывая об осторожности. В паре метров от открытой двери остановился, посмотрел на ту, которую только что миновал. На ней значился номер двенадцать. Значит, перед ним тринадцатый.

– Забавно, – еле слышно выдохнул он, переложил фонарик в левую руку, а правой потянулся к наплечной кобуре.

Объективных причин доставать оружие он пока не видел, но тревога внутри росла с каждой минутой. Вспомнились слова девчонки о том, что в усадьбе вот уже двести лет умирают люди, повторяя некую трагедию, и продолжат умирать, если ничего не сделать. Может быть, как раз эти слова были главной причиной ее визита в полицию? Своего рода предупреждение, почему-то облеченное в фантастическую форму?

Только бы эти две бестолочи были еще живы!

Прижавшись к стене, Лавров быстрым движением заглянул в комнату и тут же отпрянул на случай агрессивного ответа того, кто там затаился. Но ответа не последовало. Тогда он заглянул в нее уже более обстоятельно.

Комната была практически пуста. Во всяком случае, людей в ней точно не находилось, поэтому Лавров осторожно переступил порог, все еще держа пистолет в руке. Заметил проход в соседнее помещение: то оказалось чуть поменьше, но в нем тоже никого не было, только какой-то грязный матрас и тряпье валялись на полу.

А вот в первой комнате, помимо перевернутого разломанного столика и мелкого мусора, на полу обнаружился неровный круг, внутри которого лежала спиритическая доска и стояли чуть оплывшие свечи.

Лавров убрал пистолет в кобуру, присел на корточки, потрогал пальцами мелкий белый песок, очерчивающий контур круга. Покатал в руках крошечные крупинки, понюхал, даже попробовал на язык и тут же сплюнул.

Соль. Судя по всему, обычная, поваренная.

Соляной круг. Доска. Свечи. Все вместе звучало как спиритический сеанс. Лавров не особо увлекался этой темой, но в кино нечто подобное видел.

Так это что получается? Девушки сами верили в то, что говорили? Про три неспокойные души и все прочее? Не добившись результата в полиции, они поехали сюда проводить спиритический сеанс, чтобы – что? Чтобы расследовать то убийство, которое, по их словам, полиция плохо расследовала двести лет назад? Ну да, вроде логично: спросить у убиенных, что случилось, раз надо это выяснить. Ну… Логично для того, кто в это верит.

Вот только что же случилось потом? Куда девушки делись?

В коридоре за его спиной вновь послышался шум, как будто кто-то что-то уронил или случайно пнул ногой. Лавров стремительно выпрямился, проворно выхватив пистолет, и обернулся, светя в дверной проем. Однако там никто не появился.

– Здесь кто-то есть? – крикнул Лавров и недовольно поморщился, услышав, как дрогнул голос. – Обозначьте себя! Я из полиции и вооружен!

Лишь тишина в ответ… Да и звук больше не повторялся, поэтому пришлось подойти к дверному проему и выглянуть в коридор. Тот по-прежнему был пуст.

Может, тут кошки бродят? Или крысы?

Лавров вернулся к следам спиритического сеанса, скользнул лучом фонаря по комнате, надеясь найти какие-то подсказки, и едва не вскрикнул, вздрогнув всем телом и испуганно отпрянув назад.

С потолка свисала веревка с петлей на конце. Веревка, которой еще пять секунд назад здесь не было.

– Да что же тут творится?..

Коротко стриженные волосы на затылке вдруг встали дыбом, кожи коснулось холодное дуновение. Лавров отчетливо почувствовал, что за спиной у него кто-то стоит. Кто-то, от кого исходит могильный холод.

– Иди ко мне, – прозвучало у самого его уха.

Голос был тише шелеста листвы, а потому Лавров не смог разобрать, мужской он или женский. Да и позади никого не оказалось, когда он снова обернулся.

– Да ну на фиг, – выдохнул Лавров и чуть ли не бегом побежал к лестнице, с которой пришел.

Он торопливо спустился по ступенькам, игнорируя жужжание, которое за это время стало громче и теперь походило на звук, который мог бы издавать огромный рой разъяренных гигантских ос,

Половины холла не было. Вместо него впереди клубилась непроницаемая тьма, в которую луч фонаря утыкался, как в стену, не разгоняя ни на сантиметр.

***

– Господи, до чего же он жуткий, – выдохнула Карина с нотками облегчения, когда незнакомец исчез. – И как ты только с ним ужинала? У меня бы кусок поперек горла встал.

– Разве он жуткий? – искренне удивилась Лина. – То есть… В первый раз он и меня, конечно, напугал. В основном тем, что непонятным образом проник ко мне в квартиру и говорил странные вещи. Я тогда решила, что он псих. Или маньяк…

– А теперь? – Карина настороженно посмотрела на нее.

– А теперь он кажется мне скорее загадочным, интригующим…

– Нет, я имела в виду другое. Кто он, по-твоему? Какого черта он пристал к тебе с этой причиной?

Лина пожала плечами. Кем является безымянный мужчина, она не имела ни малейшего понятия. Единственное, в чем теперь не приходилось сомневаться, – это в том, что он не человек. Точнее, как минимум, не обычный человек.

– Кем бы он ни был, он явно пытается помочь.

– Нам? – усомнилась Карина.

– Может, нам. Может, застрявшим на земле призракам.

– Так это он устраивает… – Карина нервно махнула руками, указывая на окружающую их обстановку, – все это?

– Не знаю я! – с нотками раздражения ответила Лина, о чем тут же пожалела. Уже мягче она добавила: – Не об этом сейчас надо думать, а о том, что он сказал.

– Да он вроде ничего не сказал, – проворчала Карина, скрестив руки на груди и насупившись.

– Он очень многое сказал, – возразила Лина. – Он сказал, что наша версия относительно того, что произошло, неверна. Точнее, он дал понять, что наша версия случившегося – это не та причина, которая позволит нам отпустить… что бы то ни было.

– Когда он все это сказал? – недоверчиво уточнила Карина. – Где я была в тот момент?

– А ты не заметила, как он покачал головой, когда я сказала, что мы уже почти разобрались? – Лина замерла, только сейчас осознав, что меряет шагами комнату, и вопросительно посмотрела на подругу. – Он покачал головой и повторил, мол, найди причину. Значит, мы ее еще не нашли. Значит, наша версия неверна!

– С Тимофеем и Анастасией произошло совсем не то, что мы подумали? Или дело вообще не в них?

– Вот это непонятно, – вздохнула Лина.

– Я и говорю: стремный какой-то мужик! – вновь завелась Карина. – Почему нельзя нормально словами через рот объяснить, что не так и как надо? А то бы просто сказал, в чем причина, кого и как надо отпустить – и мы бы уже дома были!

– Вероятно, он не может сказать прямо, – задумчиво предположила Лина. – Поэтому и говорит загадками, образами… Ладно, давай для верности считать, что вся наша теория неверна и нужна совсем другая…

– Если подумать, то это вполне возможно, – после небольшой паузы подхватила Карина. – Мы все задавались вопросом, в чем причина того, что отношения между молодыми супругами изменились, но так и не нашли ее… А может быть, именно ее нам и надо найти?

– Точно! – обрадовалась Лина. – Гибель Тимофея, Анастасии и Агафьи может быть не причиной, а следствием того, что случилось. Тетушка Фролова писала, что в племянника словно бес вселился…

– И нам надо понять, что это за бес, как вселился и… прогнать его? – напряженно предположила Карина. – Не по зубам может оказаться задачка. Экзорцизм – дело серьезное. Изгнанием бесов обычно священники занимаются.

– Раз этого требуют от нас, точнее, от меня, то задачка должна быть по зубам… Возможно, это и не бес никакой.

– И как же нам это выяснить?

Лина снова пожала плечами. Тут их возможности были крайне ограничены: ни тебе интернета, ни библиотеки под рукой… Может, со Стомовым можно как-то связаться? В семьдесят втором году он определенно уже существовал, правда, был очень молод…

– Архив, – неожиданно произнесла Карина.

– Архив? – не поняла Лина.

– После библиотеки, когда мы узнали, что в санатории тоже что-то происходило, мы думали о том, что было бы неплохо посмотреть данные о смерти пациентов в архиве, но до них нам было сложно добраться. И мы пошли по пути общения с историком – со Стомовым. Но что, если это был неправильный путь? Что, если нам действительно нужен архив санатория?

– Точно! – обрадовалась Лина. – Возможно, именно поэтому мы и оказались здесь! Это тоже подсказка!

– Тогда пошли. – Карина решительно направилась к двери. – Что может быть интереснее, чем копаться в бумагах?

Они вышли из палаты и, постоянно оглядываясь и надеясь не попасться никому на глаза, спустились обратно на первый этаж. На этот раз лестница не стала водить их кругами, а спокойно привела туда, куда нужно, вновь косвенно подтверждая теорию о том, что главное – не пытаться выбраться из здания.

Внизу тоже никого не оказалось, поэтому девушки спокойно изучили висящий на стене план санатория.

– Конечно, где же еще ему быть, – хмыкнула Лина, обнаружив на схеме нужное помещение. – На бассейн санаторию, видимо, денег не выделили.

Архив действительно оказался в том месте, где в гостинице, по ее воспоминаниям, находился спа-центр, в частности – небольшой бассейн. Просторное помещение идеально подошло для хранения бумаг, а там, где находилась стойка смотрительницы, выдавшей ей полотенце, сейчас сидел архивариус.

Им оказалась женщина с каштановыми волосами, безжалостно скрученными в тугой узел, из которого выбилось несколько волнистых прядок. Она что-то писала, склонившись над столом, и подняла голову, только когда подруги вошли.

Увидев лицо женщины, Лина не удержалась от возгласа:

– Прабабушка Антонина?..

Чуть изогнутые брови женщины, так похожие на ее собственные, приподнялись в удивлении.

– Вы мне?

– Извините, – стушевалась Лина, не зная, что еще сказать.

Не могла же она сообщить, что является ее правнучкой из далекого будущего… Неизвестно, как это повлияет на… пространственно-временной континуум… Или как там это называют фантасты? Может, она вообще не сможет родиться, если прабабушка узнает некоторые факты грядущей биографии.

– Здравствуйте, – вместо нее заговорила Карина, сориентировавшаяся первой. – Простите, нас просили… Вас хочет видеть главный врач!

– Главный врач? – Антонина посмотрела в темное окно. – Я думала, он уже уехал давно…

– О… ну… – принялась выкручиваться Карина, поскольку Лина так и молчала. – Может, это дежурный врач, а мы просто не так поняли.

– А вы уверены, что зовут именно меня?

– Да, – наконец смогла подать голос Лина. – Нас попросили позвать Антонину Зиновьевну из архива. Это же вы?

– Да, это я, – будущая прабабушка Лины поднялась, оказавшись одного роста с будущей

Девушки активно закивали, не веря в собственную удачу. Антонина Зиновьевна поблагодарила их и вышла, на прощание пообещав, что постарается не задерживаться.

– Да вы не торопитесь, мы никуда не спешим, – крикнула ей вслед Карина. А как только женщина исчезла из вида, прошептала, во все глаза таращась на Лину: – Прабабушка? Та самая, что квартиру тебе оставила?

– Да, – таким же шепотом отозвалась Лина, поглядывая на дверь. – Не спрашивай, я и сама не знала, что она тут работала как раз в это время. Фотографий много дома пересмотрела, но таких пока не было. У нее куча альбомов осталось…

– Может, в этом и есть причина, почему и призраки, и мужик этот страш… странный к тебе явились со своими просьбами? Потому что она здесь работала?

– Думаешь, все это как-то связано с ней? – усомнилась Лина.

– Да черт его знает! Просто очень уж странное совпадение… Ладно, пошли в хранилище, пока она не вернулась, посмотрим, что здесь есть.

***

Лавров сделал несколько шагов к плотной тьме, возникшей на месте выхода из заброшенной гостиницы. Та бессовестно проглатывала луч его фонаря, даже не думая развеиваться. Когда он приблизился к ней на расстояние вытянутой руки, почувствовал, что от нее тоже веет холодом.

– Что за черт? – пробормотал он себе под нос.

Звук собственного голоса помогал держать связь с реальностью, потерявшей вдруг былую незыблемость. Лавров поднял руку с пистолетом и потрогал тьму кончиком его дула. Ничего не почувствовал, словно оружие касалось обычного воздуха. Тогда он убрал пистолет в кобуру и, затаив дыхание, попытался коснуться тьмы кончиками пальцев.

Снова ничего. Может, тогда на самом деле ничего и нет, а это просто визуальная галлюцинация? Может, тут что-то токсичное распылено? Или плесень какая-нибудь ядреная по углам растет, а он наступил в нее и надышался… Что-то такое он тоже видел в каком-то кино.

«Надо просто зажмуриться и пойти вперед, – решил Лавров. – Или даже не зажмуриваться, а так пойти… Может, тогда этот морок развеется?»

Он уже почти убедил себя сделать шаг во тьму, но врожденная осторожность в последний момент взяла свое. Покрутившись вокруг своей оси, Лавров нашел на полу осколок чего-то плотного и тяжелого и кинул его в черноту перед собой. Если это действительно морок, то сейчас он услышит звук удара, когда осколок рухнет на мраморный пол впереди.

Однако услышал он только тишину. Немного подождав, Лавров нашел еще какой-то достаточно крупный и тяжелый мусор и бросил его в темноту уже немного в другом месте и чуть сильнее. Результат был тот же: на пол так ничего и не упало.

Теперь в груди уже не екнуло от дурного предчувствия, а все похолодело от осознания, что он мог вот так же исчезнуть неизвестно куда, если бы не решил проверить. Лавров сделал несколько шагов назад, отодвигаясь от черноты подальше.

И вдруг словно уперся во что-то, хотя еще совсем недавно за его спиной точно ничего не было.

– Прочь отсюда! – рявкнул кто-то ему на ухо, и на этот раз голос точно был мужским.

Лавров вновь резко обернулся, шарахнувшись в сторону, но опять никого не обнаружил. И тем не менее советом он решил воспользоваться и бросился бежать в противоположную от тьмы сторону.

Где-то же должен быть еще один выход!

Глава 21

Увидев хранилище, Лина и Карина едва не застонали в голос. Стеллажи, стеллажи, стеллажи и сотни папок и коробов на них! Поскольку они даже не знали, что именно им искать, делать это могли бесконечно долго.

Однако бесконечности у них в запасе не имелось. Сколько времени уйдет у Антонины на то, чтобы найди дежурного врача, выяснить, что он ее не звал, и вернуться на рабочее место? Пять минут? От силы десять…

– Давай рассуждать логически, – волнуясь, предложила Лина. – Санаторий существовал довольно долго, совсем не как гостиница, но мы попали именно в семьдесят второй год. Не раньше и не позже. Если санаторий – подсказка, то логично предположить, что год – это тоже подсказка. Возможно, раньше нужных нам документов в архиве еще не было, а позже – их было бы слишком трудно найти. Значит…

– Надо искать среди недавних поступлений! – Карина, уловившая ее мысль, уже кинулась к стеллажам, стараясь понять, где именно находятся последние поступления карт пациентов. – Как думаешь, нам нужны именно смертельные случаи? Разве мы сможем найти в медкартах погибших ответы на наши вопросы?

– Не знаю, но попробовать надо…

Они нашли нужный стеллаж и принялись заглядывать во все папки подряд. Время поджимало, девушки торопились, нервничали, а на глаза не попадалось ничего стоящего.

Антонина отсутствовала долго, как будто давая им возможность как следует покопаться в документах санатория. В какой-то момент Лина и Карина расслабились, увлекшись поиском, а потому не услышали, как архивариус вернулась.

– Что вы здесь делаете? – поинтересовалась она, внезапно появившись на пороге хранилища.

Девушки вздрогнули от неожиданности, Лина так вообще едва не выронила папку, которую как раз просматривала.

– Я… – виновато протянула она, но так и не смогла продолжить.

– Мы… – попытка Карины объясниться оказалась столь же безрезультатной.

– Вам нельзя здесь находиться, – строго заявила Антонина и шагнула в сторону, освобождая дверной проем. – Уходите.

Девушки переглянулись, послушно положили папки на место и с виноватым видом побрели к двери. Карина вышла первая, а Лина застыла, проходя мимо Антонины, и посмотрела на нее. Ей вдруг пришло в голову, что ее невозможная мечта – увидеться с прабабушкой – причудливым образом сбылась, но она не может этим воспользоваться. Не может поговорить с ней, задать те вопросы, что приходили ей в голову.

– Простите, – только и смогла выдавить из себя она, глядя на строгий профиль. – Мы не хотели ничего дурного. Мы просто ищем способ помочь… кое-кому.

Антонина вдруг повернула голову и посмотрела Лине в глаза. От ее взгляда у той все внутренности перевернулись. Так не смотрят на постороннего человека…

– Ты не там ищешь, – вдруг тихо сказала Антонина. – Ответ не в архивных документах санатория.

– Что? – охнула Лина, ошарашенная внезапной сменой тона. – А где?

– Присмотрись к цыганке.

– К какой еще цыганке?

– Поторопись! Оно готово забрать еще одну жизнь. Вы должны это остановить.

Антонина посмотрела в дверной проем, Лина проследила за ее взглядом и тихо охнула. За порогом больше не было ни санатория, ни ушедшей вперед Карины. Лина увидела заброшенную гостиницу, мечущегося по ней молодого мужчину – того самого

Она инстинктивно подалась вперед, переступая порог, как будто хотела помочь полицейскому, но за порогом его не оказалось. Санатория тоже. Мир вновь подернулся дымкой и изменился до неузнаваемости.

– Что, блин, произошло? – раздался рядом возмущенный и испуганный голос Карины.

Они обе растерянно оглянулись, рассматривая новенькие интерьеры старинной купеческой усадьбы. Стало гораздо темнее, чем в санатории, поскольку электрических ламп еще не было и в помине.

– А вот теперь мы, кажется, в девятнадцатом веке, – пробормотала Лина.

***

Если другой выход и существовал, то его к нему не пускали. Лавров не мог объяснить, как такое возможно, кто именно его не пускал, но это было так. На первом этаже, куда бы ни пошел, он везде натыкался на вязкую глухую тьму, проглатывающую все, что в нее попадает. Приходилось идти назад, искать другой путь.

Он поднялся на второй этаж, но там все комнаты оказались заперты, открытой оставалась лишь дверь тринадцатого номера. Идти туда совершенно не хотелось: одно только воспоминание о внезапно появившейся веревке с петлей вызывало дрожь. Однако больше идти было некуда, и Лавров, крепче сжав фонарик, направился к открытой двери.

«Даже смотреть на нее не буду, – убеждал он себя. – Сразу к окну – и слезать. Второй этаж, не так уж высоко. Если правильно прыгнуть, не убьюсь и не покалечусь…»

План в целом был хорош, Лавров только одного не учел: то, что пыталось задержать его в усадьбе, тоже его знало. Когда он вошел в комнату, окна на прежнем месте просто не оказалось, стена стала глухой. Лавров метнулся в соседнее помещение: там окно вроде бы оставалось, но замер на пороге.

У окна спиной к нему стояла женщина. Высокая, худощавая. В ночной сорочке, с распущенными длинными волосами. Одна створка окна была даже открыта, он мог через него вылезть. Но для этого требовалось пройти мимо женщины, точнее, оттолкнуть ее от окна, а Лавров понял, что даже приблизиться к ней боится.

– Иди ко мне… – услышал он снова.

Женщина звала его, и почему-то это показалось Лаврову дурным знаком. Если она хочет, чтобы он подошел к ней, то ничем хорошим это не закончится. Для него, конечно. Женщине, как ему казалось, уже все равно: самое плохое с ней уже случилось.

Лавров метнулся назад. Нет, к женщине он не пойдет! Надо вернуться на первый этаж… Может, он что-то пропустил…

Лестница снова встретила его адской вонью, но сейчас Лавров едва обратил на это внимание. Спустившись всего на четыре или пять ступенек первого пролета, он вдруг замер, что-то услышав, и посветил вниз. Шаги не померещились: кто-то поднимался по лестнице ему навстречу. Судя по платью, женщина, вот только определенно не одна из тех, за кем он сюда приехал. Платье было старомодным, поверх него – передник, на голове – чепец… А сама голова была свернута набок, шея изогнута под каким-то совершенно неестественным углом.

Не думая о том, к чему это приведет, Лавров побежал вверх по лестнице, на третий этаж.

***

– Час от часу не легче, – простонала Карина. – Почему мы вдруг оказались здесь? Как мы теперь выясним, что делать, если мы больше не в санатории?

– Раз мы больше не в санатории, значит, мы уже узнали то, что должны были там узнать, – решила Лина и задумчиво посмотрела на подругу. – Прабабушка кое-что сказала мне перед тем, как все изменилось.

– Что именно?

– Она сказала: присмотрись к цыганке. А еще – что нам надо поторопиться, потому что оно готово забрать еще одну жизнь. И потом я увидела того полицейского… Ну, молодого. Он еще спросил про маньяка, который убивает уже двести лет.

– Ничего не понимаю… – Карина выглядела совершенно растерянной. – Он-то тут при чем?

– Судя по тому, что я видела, он в усадьбе. И его что-то преследует, он не может выбраться.

– Он за нами, что ли, поехал? – уточнила Карина с заметными нотками беспокойства и сочувствия в голосе.

– Не знаю! Наверное… Надо поскорее понять, что мы должны сделать, иначе он погибнет!

– Так, ладно… – Карина прикрыла глаза, явно пытаясь сосредоточиться. – Что там с цыганкой?

– Не знаю… – Лина растерянно всплеснула руками. – К ней надо присмотреться…

– А где у нас была цыганка? Подумай, может, среди тех пациентов санатория, которых просматривала ты?

– Нет! Прабабушка сказала, что мы не там ищем, значит, цыганки не было среди пациентов…

Лина вдруг осеклась, вспомнив день своего приезда в город. Вот она с кучей вещей входит во двор своего нового дома, а навстречу ей идет женщина – вся в пестрых одеждах и звенящих массивных украшениях. Цыганка. А потом очень похожая женщина, только уже без украшений, а просто в цветастой юбке, мечется за спиной мужчины, скандалящего в архиве. И когда она попала в отель, еще не зная, что его на самом деле нет, она видела такую женщину в холле, за столиком. Вокруг нее еще мальчик темноволосый бегал… Только сейчас Лина осознала, что все это время видела одну и ту же женщину. Цыганку.

– Так, цыгане, цыгане… – бормотала тем временем Карина. – Цыгане – это песни, танцы, гитара, гадания…

Она замолчала и посмотрела на Лину, а Лина в свою очередь на нее.

– Проклятие, – выдохнула Карина.

– Что?

– Цыганское проклятие. Я как-то читала об этом. Мощная штука… Ну, если ты в него веришь. Цыгане могут предсказывать судьбу, а могут ее менять. Если их разозлить. Помнишь «Паранормальный вестник»? В его статьях говорилось о том, что усадьба проклята. Может, зря мы за это не ухватились тогда?

– Возможно, – согласилась Лина. – Я только сейчас поняла, что с первого дня в вашем городе время от времени видела цыганку, причем одну и ту же! У себя во дворе, на работе, даже в гостинице!

– Тогда, вероятно, она и есть причина, – предположила Карина. – Если Фроловы что-то не поделили с цыганами или с одной конкретной цыганкой, то их могли проклясть…

– Поэтому Тимофей так вдруг изменился? Он, его жена и их служанка просто стали первыми жертвами проклятия!

– Или не первыми… – возразила Карина. – Старший Фролов ведь тоже скончался весьма внезапно.

– Так, ладно, хорошая версия, – волнуясь, подытожила Лина. – И где теперь нам искать эту цыганку?

– Где-то здесь…

Лина задумалась, снова напрягая память. Что-то там скреблось, прорываясь наружу.

– Регистратура! Когда мы пытались выбраться, в холле в регистратуре сидела женщина, смуглая… Я не рассмотрела ее лицо, но, может быть, это была она.

– Ну, пойдем посмотрим…

Они

Переступив порог, они обе охнули. На узком диванчике перед круглым столиком сидела молодая женщина. Пестрые одежды, поблескивающие массивные украшения, цветастый платок, черные волосы… Да и смуглое лицо женщины Лина узнала.

Цыганка раскладывала на столике карты и не смотрела на них.

– Вы? – выдохнула Лина.

– Я, – отозвалась женщина, не поднимая взгляда. – А вы здесь зачем?

– Мы… – Лина тяжело сглотнула, – мы пришли помочь.

– Мне?

– Всем!

Цыганка замерла, бросив свое занятие, и наконец посмотрела на них. В темных глазах плескалось столько тоски и боли, что у Лины перехватило дыхание. Судя по тому, как Карина сжала ее руку, та тоже это увидела.

– Они не заслужили помощи…

– Фроловы? – уточнила Карина. – Что они сделали? За что вы их прокляли?

– Они убили моего сына. Точнее, он убил. Старший Фролов. Скакал на лошади и зашиб Шуко. Мчался так быстро, что просто не заметил его. Лошадь ударила Шуко копытом, а Фролов еще и хлыстом добавил, чтобы тот не мешался под ногами. И просто ускакал. Даже не подумал помочь. Шуко три дня пролежал в горячке и умер, никто не смог ему помочь.

– И вы прокляли Фролова-старшего? – уточнила Лина.

– Его самого и весь его дом, – кивнула женщина.

– Фролов умер, – торопливо сообщила ей Лина. – И сын его умер, а еще жена сына, их служанка… И еще очень много людей умерли, кто никак не причастен к тому, что случилось! Так не должно продолжаться… Снимите проклятие! Остановите это!

– Он умер, но не понес наказания, – покачала головой женщина. – Не было суда над ним…

– Не все ли равно? – возразила Карина. – Он мертв. Какое еще наказание вы для него хотите? Разве вы не понимаете, что вы других людей убиваете? Они ни в чем не виноваты!

Цыганка промолчала в ответ на это и снова принялась раскладывать карты.

***

Лавров понял, что ему не уйти. Некуда бежать. Его загнали на третий этаж, в какой-то глухой угол дома. Он вжался в стену, сполз по ней на пол и теперь мог только отчаянно зажимать ладонями уши и зажмуриваться, чтобы не слышать и не видеть в свете упавшего фонарика то, что происходило вокруг. Зудящая тьма обступила его со всех сторон и продолжала приближаться. Она жужжала и шептала, ползла по полу, стенам и потолку, забиралась ему в голову и под кожу.

Еще немного – и она проглотит его! Он просто исчезнет, растворится в ней. Или с ним случится что похуже. Может, он останется бродить бесплотной тенью по коридорам этой усадьбы… Навсегда!

– Ну уж нет, – прошипел Лавров сквозь стиснутые зубы и распахнул веки. – Ты меня не получишь…

Он потянулся к кобуре и достал пистолет. Другого выхода отсюда просто не было…

***

– Но вам ведь тоже нужна помощь, так? – сообразила Лина. Мысли панически метались в ее голове, она пыталась нащупать ниточку, способную помочь ситуации разрешиться. – Вы тоже до сих пор здесь! И вы приходили ко мне! Вы хотели, чтобы я что-то сделала для вас… Что я могу сделать?

– Не было суда над ним… – только и повторила цыганка, не отрываясь от своего занятия.

– Суд, – повторила Карина. – Вы хотите суд над Фроловым?

– Он будет! – торопливо пообещала Лина, ловя за хвост смутную идею. – Люди узнают, что он сделал, его будут судить! Только снимите проклятие, умоляю! Хватит смертей… Отпустите души. И тогда вы тоже обретете покой. Как и ваш сын…

Лина взглядом указала на темноволосого вихрастого мальчика, замершего в углу комнаты. Он больше не бегал и баловался. Только смотрел на мать.

Лицо цыганки исказилось от боли, но в глазах вдруг мелькнула надежда.

– Не обманешь? – спросила она.

Лина покачала головой и порывисто пообещала:

– Если обману, пусть проклятие перейдет на меня…

Женщина вздохнула, прикрыла глаза и тихо произнесла:

– Да будет так!

И в то же мгновение мир снова изменился.

***

Холодное дуло пистолета уже коснулось его виска, указательный палец лег на спусковой крючок. Закрыв глаза, Лавров втянул в себя воздух, готовясь к последнему рывку, но прежде, чем успел переступить порог, из-за которого уже не смог бы вернуться, он вдруг понял, что что-то изменилось. Зудящий шепот стих.

Сперва Лавров лишь приоткрыл глаза, а потом уже распахнул их, торопливо отнимая пистолет от виска и ставя его на предохранитель. Тьмы вокруг тоже больше не было. Лишь старые стены, пыль и запустение.

Он встал, убрал оружие в кобуру, поднял фонарик. Неторопливо дошел до лестницы и посветил вниз. Мерзкий запах никуда не делся, и внизу вновь послышались шаги идущего навстречу человека. Двоих людей. Но прежде, чем это успело напугать, он услышал голоса:

– И где нам его теперь искать? Может, пусть сам выбирается? – сказала одна девушка.

– Давай наверху проверим. Там, кажется, фонариком кто-то светил, – ответила ей вторая.

– Эй, я здесь! – позвал Лавров, торопливо спускаясь им навстречу. – Вы как?

– Мы-то в порядке, – насмешливо отозвалась та, у которой были прямые темные волосы. – Сам-то цел?

Они сошлись чуть ниже второго этажа. Обе девицы улыбались так, словно были не в жутком заброшенном здании, а в развлекательном центре.

– Цел… вроде, – отозвался Лавров несколько растерянно. – Что, черт возьми, это было?

– Что бы это ни было, оно закончилось, – ответила вторая девушка – с вьющимися волосами. – А объяснениям нашим ты не поверишь.

– И все-таки я хотел бы их услышать. Может… и поверю.

Девушки переглянулись, улыбаясь еще шире, и поманили его за собой к выходу, пообещав:

– По пути расскажем.

Эпилог

Лина повязала на голову косынку, тщательно убрав под нее волосы, чтобы они не мешали во время работы. На эти выходные у нее были грандиозные планы: она собиралась поклеить новые обои в гостиной. Ради этого она уже освободила все шкафы, перенесла в другие помещения мелкие вещи, справилась даже с плоским телевизором, благо тот был весьма компактным. Дело оставалось за малым: отодвинуть от стен монструозную древнюю мебель, каждый предмет в которой обладал весом, сопоставимым с весом самой Лины, и ободрать старые обои прежде, чем придет Карина. Подруга, узнав о ее планах, обещала заскочить и немного помочь.

– И не спорь! – велела она, когда Лина попыталась заверить, что справится и сама, а намерениями поделилась совсем не для того,

С тех пор как они вырвались из заброшенной гостиницы, и правда прошло уже две недели. Все это время Лину не тревожили ни призраки, ни загадочные незнакомцы, но ей все равно было не до ремонта. Она занималась тем, что выполняла обещание, данное проклявшей усадьбу цыганке.

Лина не нашла другого способа сдержать свое слово, кроме как облечь все пережитое и обнаруженное в процессе расследования в форму рассказа и опубликовать его. Пришлось вспомнить старые навыки, которые не практиковала со школы. Она назвала свою работу историческим очерком с элементами мистики и закончила ее словами: «Хотите – верьте, хотите – нет, но именно так все и было».

Оттолкнувшись от газетных заметок о загадочных смертях в недолго проработавшей гостинице, она уточнила некоторые детали, благодаря данным из архива МВД, но так, чтобы не светить сведения, предоставленные ей Гошей в обход правил. Потом добавила исторических фактов и свидетельств из дневника тетушки Фроловой, снабдила все это современными фотографиями, ради которых возвращалась в усадьбу еще раз, и немного разбавила художественными зарисовками, в которых описывала, как могли происходить те или иные события.

Умолчала она только о собственных перемещениях во времени и общении с загадочным мужчиной в старинной одежде.

Примерившись к тяжелому шкафу и осознав, что в одиночку ей не сдвинуть его с места, Лина вздохнула и плюхнулась на закрытый пленкой диван. Мисти тут же прыгнула ей на колени, и Лина почесала ее за ушком. Видимо, придется ждать Карину и для этого, как бы ни было неудобно…

Она потянулась за смартфоном и открыла группу города в соцсети. Та оказалась довольно активной и открытой для публикаций. Во всяком случае, ее очерк они взяли с удовольствием и опубликовали пару дней назад. Пост неожиданно, что называется, «залетел»: его много раз перепостили, он уже собрал вдвое больше лайков, чем соседние публикации, и продолжал набирать их.

Комментировали его тоже активно и разнообразно. Одни гневно обличали зажравшихся богатеев, одинаковых во все времена, другие призывали «понять и простить», ведь только всепрощение приведет человечество к идиллии. Третьи оценивали литературный талант автора и предлагали писать еще. Четвертые, напротив, велели не заниматься графоманством, а идти на кухню готовить борщ.

Лине не было дела до того, что именно пишут люди. Главным было то, что количество просмотров, перепостов, а следовательно, и комментариев неуклонно росло. Если пользователи соцсетей что и умеют, так это судить персонажей разных историй, правдивых и не очень. А значит, она выполнила свое обещание. Поверившая ей цыганка должна быть довольна.

Старая усадьба теперь стала безопасна. Возможно, через некоторое время о ней вспомнят, отреставрируют, превратят в полезный для города объект. Пусть даже и в шикарную гостиницу, которая теперь уж точно будет Лине не по карману. Всегда найдутся те, кто с удовольствием проведет в ней несколько дней и ночей. И теперь ее постояльцам уже ничего не будет грозить.

В дверь позвонили, и Лина торопливо вскочила, сгоняя с себя кошку и убирая смартфон в карман: не хотелось заставлять Карину ждать. Однако, когда она распахнула дверь, даже не посмотрев в глазок, на пороге обнаружилось значительно больше людей, чем Лина ожидала увидеть. Рядом с Кариной стояли Ольга Викторовна, Гелена Станиславовна и Гоша. Все вместе они разом шагнули в небольшую прихожую, отчего там сразу стало тесно, но как-то уютно и весело.

– Сейчас еще товарищ полицейский подгребет, – смеясь, сообщила ей Карина. – Его как самого серьезного и ответственного отправили к тете Аше за топливом. Работается всегда лучше на сытый желудок.

– Вообще-то, технически я тоже полицейский, – немного обиженно заметил Гоша, изогнувшийся под немыслимым углом, чтобы никого не задеть и развязать затянувшийся узел на кроссовке.

– Вот именно, что технически, – хмыкнула Карина. Ее слова прозвучали хоть и насмешливо, но по-доброму. – Архивная ты крыса, как и все мы!

– А что поделать? – Гоша горестно вздохнул. – Я всегда хотел быть следователем. Или опером. Но мама как услышала о моих намерениях, так и слегла на несколько дней с сердцем. Что мне оставалось? Она же меня одна вырастила, как я могу рисковать собой? С кем она останется, если что? А даже работа следователем – это всегда риск. И только в архиве опасности нет. Но хоть так я сумел приблизиться к своей мечте.

– Вот это очень правильно, молодой человек, – мягко заявила Ольга Викторовна, проходя на кухню вслед за Кариной. – Мечта у человека должна быть! И если не получается к ней идти, в ее направлении надо хотя бы лежать.

Гоша, по всей видимости, знавший, что она заведует кладбищем, как-то странно посмотрел на нее и невольно передернул плечами.

– Как бы там ни было, а мне понравилось рыться в тех делах. И я рад, если смог помочь. Даже если это было только ради того очерка. Очень любопытно получилось…

– Поверь, это был не просто очерк, – заявила Карина, выразительно округлив глаза.

Она уже вела себя как дома, ставя на плиту большой чайник, пока Лина приходила в себя от такого количества гостей.

– В общем, если что, можете иметь меня в виду. – Гоша как-то очень серьезно посмотрел на Лину. – Ну там… если еще какой очерк написать захочешь и понадобятся сведения из нашего архива.

В этот момент в дверь снова позвонили, и Лина пошла встречать еще одного гостя. Костя Лавров улыбнулся ей немного смущенно и сразу протянул два объемных бумажных пакета, пояснив:

– В этом несладкие – с мясом, с луком и яйцом, с капустой, а в другом – сладкие. Изюм, яблоки, корица – вот это все.

– Заходи, – велела Лина с улыбкой, чувствуя, как под взглядом симпатичного лейтенанта слегка краснеют щеки. – Через порог не отдают.

Когда он вошел, она забрала у него пакеты, велела бросать обувь, где найдется место, и проходить на кухню. А сама пошла вперед, чувствуя, как колотится сердце и слегка подрагивают руки.

– На меня, в случае чего, тоже можете рассчитывать, – сказала ей Гелена Станиславовна, как только Лина снова оказалась на кухне.

В потертых джинсах и футболке с каким-то рокерским принтом она совсем не походила на строгую Минерву Макгонагалл. И казалась гораздо моложе, чем выглядела в библиотеке.

– Мне очень нравится исследовательская работа. Я ведь собиралась стать археологом! Да, представьте себе… Во время учебы даже побывала на нескольких раскопках! Так что копаться в пыльных древностях – это мое

– Как же вас занесло в библиотеку? – поинтересовался Костя, наконец тоже добравшийся до кухни.

– Все очень просто: на последнем курсе вышла замуж. Потом двое детей. Какие уж тут раскопки? Я не жалею, не подумайте. Муж у меня замечательный, дети прекрасные. Я их всех очень люблю и не жалею о своем выборе. Но иногда приходится выбирать, за какой мечтой идти, а какую оставить. На все нашей короткой жизни, к сожалению, не хватает…

Гелена Станиславовна замолчала, и Карина воспользовалась моментом, чтобы привлечь к себе внимание:

– Лина, не спи, где у тебя чашки? – спросила она, шаря по шкафчикам. – А, вот они! Сейчас попьем чайку и за работу.

– Я даже не знаю, что сказать, – шепнула Лина.

Ее переполняли эмоции. Конечно, прежде чем опубликовать очерк в интернете, она навестила каждого из тех, кто ей помогал, и, как обещала, рассказала, к чему все привело. Заехала даже к Стомову, чтобы вернуть одолженный ей дневник, и отвела там душу, за чашкой чая рассказав, как все произошло в усадьбе. Без оговорок и прикрас. Пожалуй, только с Костей она после гостиницы ни разу не встречалась. Но и остальных не ожидала снова увидеть. И уж тем более не думала, что они придут помогать ей с ремонтом.

– Я так рада вас всех видеть здесь. Но мне так неловко…

– Не переживай, дорогая. – Гелена Станиславовна приобняла ее за плечи. – Мы здесь потому, что сами так захотели.

– И потому что Карина пообещала нам выпечку от тети Аши, – убийственно серьезно добавила Ольга Викторовна.

Все громко рассмеялись, даже готовая расплакаться от нахлынувших эмоций Лина.

После чаепития вся веселая компания направилась в гостиную. Ольга Викторовна, привыкшая командовать рабочими, тут же принялась говорить Гоше и Косте, что и куда двигать, а Гелена Станиславовна и Карина пока разбирались с инструкцией на пачке клея.

Лина какое-то время просто смотрела на них, все еще не в силах поверить, что у нее так сразу появилось столько друзей. Это ведь такое счастье: понимать, что друзья – вот они, рядом. Суетятся, стараясь ей помочь. Мужчины тащат к центру комнаты огромный шкаф, по-доброму переругиваясь, Ольга Викторовна примеряется к валикам, а Гелена Станиславовна с Кариной уже с энтузиазмом отрывают от стены старые обои.

Кто бы мог подумать, что к этому приведет пугающее вторжение в ее дом так и оставшегося безымянным незнакомца. И пусть она так и не смогла узнать, кто он, сейчас Лина была благодарна ему за это странное приключение, которое время от времени пугало ее до чертиков.

Стоило подумать о загадочном мужчине, как Лине показалось, что краем глаза она видит и его. Он снова стоял на фоне светлого окна, сложив руки на набалдашнике черной трости, и улыбался. Однако стоило ей перевести на него взгляд, как никого у окна не оказалось. Только старая штора качалась на сквозняке.

Хотя откуда он мог взяться, если все окна закрыты? Ведь в комнате, где клеят обои, не нужны сквозняки.

За спиной послышалось тихое мяуканье. Лина обернулась и встретилась взглядом с Мисти. Кошка сидела в прихожей на вешалке, чтоб не попадаться под ноги бегающим туда-сюда людям. И правильно: зашибут ведь, еще и ругаться станут! Но ей явно тоже нравилась уютная суета и добрые голоса, сливающиеся в приятный фон.

Заметив, что Лина смотрит на нее, Мисти подмигнула ей оранжевым глазом.

Или не ей, а кому-то еще, кого видела только она.