Братья Кабал

Интерлюдия

Благодарность

Также Джонатан Л. Ховард

Содержание

Титульный лист

Уведомление об авторских правах

Посвящение

Содержание

Эпиграф

Пролог: В котором нас вновь знакомят с парой людей с нетрадиционными интерпретациями термина "Мертвый"

1. В Которой Воскрешают Мертвых, Пьют Кровь и Сбрасывают Карнизы

2. В которой Хорст знакомится с Ужасными людьми

3. В которой Хорст встречает Прислугу и чувствуется легкая Дерзость

Интерлюдия

4. В Которой Мертвые Ходят, а Живые Падают

5. В которой Хорст взбирается на стену и причиняет неудобство Оборотню

Интерлюдия

6. В котором происходят Побеги и насилие

7. В котором находятся взрывчатые вещества и кислота

Интерлюдия

8. В которой Мы встречаем дам В брюках

9. В Котором завязываются знакомства и принимаются меры

Интерлюдия

10. В которой летают птицы и в город приходит Смерть

11. В который падает Молоток

Интерлюдия

12. В Котором Совершаются Жертвоприношения

Короткая Интерлюдия

12 (Продолжение): В котором распознается Лицо

Чуть Более Длинная Интерлюдия

12 (Продолжение далее): В котором продвигается Стратегия

Довольно длинная интерлюдия

13. В которой Братья Кабал Снова Едут Верхом

14. В которой Иоганн Кабал встречает Самых разных людей, Которые с удовольствием убили бы Его

15. В котором Красная королева делает Свой Ход

16. В которой Священник приходит в Смятение и вступает в Битву

17. В которой "Предупрежден - значит Вооружен"

18. В котором спадают маски

Послесловие автора

Приятный эпилог

Дальнейшее послесловие автора

Мерзкий эпилог

Какие странные существа братья!

—Джейн Остин,Мэнсфилд-парк

Пролог

В КОТОРОЙ МЫ ВНОВЬ ЗНАКОМИМСЯ С ПАРОЙ ЛЮДЕЙ С НЕТРАДИЦИОННЫМИ ИНТЕРПРЕТАЦИЯМИ ТЕРМИНА "МЕРТВЫЙ"

Теперь давайте рассмотрим жизнь Иоганна Кабала, хотя бы вкратце. Ему исполняется тридцать лет, и он стареет быстрее, чем большинство других, хотя это скорее результат образа жизни, при котором избегают солнечного света, чем усердного использования увлажняющего крема. Его рост чуть выше шести футов. Он блондин, голубоглазый и, поневоле, бледный. В этих характеристиках нет ничего необычного; они появятся.

Он дважды покончил с собой, однажды воскрес (вторая смерть была своего рода розыгрышем), дважды посетил Ад, однажды проник сквозь Стену Сна в Страну Грез[1] в телесной форме — ушел человеком, вернулся монстром, но чудовищность теперь оставила его, хотя и смертельно больного. Он путешествовал во времени беспорядочно и недисциплинированно, но в то время он был монстром, и время в пути не имело для него большого значения, разве что как средство достижения цели и как способ расстроить Ватикан, что было преимуществом.

Смертельно больной, он вернулся в свой странный маленький изолированный домик, чтобы поправиться, но не мог войти, так как его палисадник был в заговоре с целью убить и съесть его. Тогда он понял, что его ждет позорная смерть, когда он будет медленно покидать бренную оболочку, прислоненный к столбу ворот своего дома, всего в нескольких ярдах от спасения. Это его не удивило — умереть, по всей вероятности, позорной смертью - удел некроманта, и он мог только вздохнуть с облегчением, что в дело не были вовлечены зомби, потому что это было бы утомительно. Итак, каким бы некромантом он ни был, пусть и с небольшой дурной славой, он успокоился, чтобы испустить свой последний вздох со всем возможным комфортом.

Там он, возможно, скончался, и его кости остались лежать к невыразимому разочарованию безумных преступников и вечно голодных фей, которые содержались в его опасном саду. И все же спасение пришло, и пришло оно в виде молчаливой фигуры, которая без усилий подняла Кабала и пошла по садовой дорожке с коматозным некромантом, небрежно перекинутым через плечо. При виде этого нового присутствия изголодавшиеся невидимые из сада в страхе разбежались, потому что то, что сверхъестественно и противно, знает, что сверхъестественно и противно еще больше, когда видит это.

Входная дверь представляла собой здоровенный артефакт из английского дуба и была заперта на тройной замок с лондонским засовом, защищающим от ударов ногами. Фигура вышибла его ногой из рамы и внесла Кабала внутрь.

Синтез противоядия от чрезмерно энергичной рег-гуманизации Кабала, замедляющего ее до скорости, которую могла выдержать его конституция, был осуществлен в течение часа или около того, и он был спасен. Восстановление его здоровья, однако, было не таким быстрым. В течение недели он то приходил в сознание, то терял его, бодрствовал редко, но на короткие периоды в течение дня, в течение которых он больше никого не видел. За ним ухаживали, пока он спал в темное время суток, потому что его благодетель не выносил солнца, и, опять же, это было по причинам, которые не имели ничего общего с экономией на увлажняющем креме. Кабала накормили и вымыли, и он едва осознавал это, и воспоминание быстро покинуло его при взгляде в глубокие, нечеловеческие глаза и шепоте.

- Пока нет, Иоганн. Когда ты станешь сильнее.

По мере того, как к Кабалу возвращались силы, он становился ближе к миру яви, и на каком-то глубинном уровне он был рад этому, потому что пыль Страны Грез все еще была на его ногах, и были вещи, которые он был рад оставить там. С другой стороны, его осознание окружающего мира росло, и, хотя ощущение того, что он вернулся в свой собственный дом, а не, скажем, качается на виселице, успокаивало, ноющий разрыв в его памяти между "смертью у столба ворот" и "комфортом под гагачьим пухом" начинал беспокоить его.

Наконец наступил вечер, когда он с трудом открыл глаза и посмотрел на человека, который спас ему жизнь, и этот человек решил, что не станет забирать воспоминание и позволит Иоганну Кабалу снова уснуть, ибо время шло, и могло случиться так, что еще один вечерний сон приведет к гибели мира. Этот человек не очень хотел, чтобы это произошло.

Кабал посмотрел на этого человека, и тот был поражен, и в то же время испытал такое глубокое облегчение, что, когда он заговорил, первое слово было почти рыданием.

- Ты, - сказал он тонким и слабым от

- Но... ты мертв...

Его брат, Хорст Кабал, сел на край кровати и посмотрел на него. Он был человеком, который жил, ненадолго умер, стал нежитью, действительно стал очень мертвым, и все же теперь, казалось, снова был нежитью.

- Хммм, - немного неловко согласился он, как будто быть найденным живым (в некотором роде), когда он должен был быть глубоко мертв, было морально равносильно использованию не той ложки за ужином.

Неловкость переросла в неловкую паузу.

- Не могли бы вы... - Хорст на мгновение отвел взгляд, находя что-то завораживающее в рамке для фотографий.

Он снова посмотрел на Кабала.

- Хочешь немного супа, Иоганн?

* * *

Суп - это был куриный — оказался вкусным, хотя в этом не было ничего необычного. Более примечательным было то, что его готовил человек, который был мертв дважды. Когда Иоганн Кабал — инвалид, ставший жертвой какого-то мелкого позора, — сидел прямо в своей постели и медленно потягивал суп, он думал о том, что жизнь - штука непредсказуемая. Если бы прошлые события отличались хотя бы одним фактором, он, вероятно, был бы к этому времени адвокатом, он, вероятно, был бы женат, его отец все еще был бы жив, его мать не отреклась бы от него, а его брат не умирал бы дважды и сейчас не готовил бы ему суп. Было трудно описать его чувства относительно того, как такое могло произойти; ему пришлось довольствоваться словами: "Это забавный старый мир".

Ветер стонал под карнизом дома Кабала, невзрачного трехэтажного строения, распространенного вмелкобуржуазныхкантонах, которые можно встретить в большинстве английских городов, и казавшегося неприметным из-за того, что стояло в великолепном уединении на отдаленном склоне холма. Было ясно, что он был построен не там, но механизм, с помощью которого он каким-то образом был перенесен полностью и без повреждений, оставался загадкой как для человека, так и для гражданского проектировщика. За ним располагался небольшой садик на заднем дворе с травянистым бордюром, который требовал внимания, и дровяной сарай, из которого очень время от времени доносилось движение. Перед ним был небольшой заросший розарием сад, в котором прятались и наблюдали крошечные существа фейрийского происхождения, со злыми намерениями и дурными манерами. Сад и дорожка, которая вела от одних из тех ворот высотой по пояс, предназначенных скорее для обозначения границы собственности, чем для того, чтобы представлять собой какую-либо серьезную преграду перед входной дверью дома, были окаймлены низкой каменной стеной, которая представляла собой сопротивление не большее, чем ворота. По правде говоря, в явно несущественных стене и воротах было нечто большее, чем казалось на первый взгляд, и такое положение дел распространялось на большую часть дома и его содержимого.

Кабал смотрел на черные стекла окна, за которыми в темноте лежала небольшая долина, на которую выходил его дом, и прислушивался к завыванию ветра. Однако, когда он почувствовал, что легкий ветерок шевелит волосы у него на руке, он понял, что погода тут ни при чем.

- Меня нелегко удивить, Хорст, - сказал он, продолжая смотреть в темное стекло. - Но в этом ты преуспел.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на своего брата. Хорст стоял у двери в рубашке без пиджака, выглядя очень по-домашнему. С другой стороны, этокогда-тобыло его домом. Кабал отметил, что дверь была закрыта.

- Я даже не слышал, как открылась и закрылась дверь. Твои способности выросли с тех пор, как мы виделись в последний раз.

- Возможно, я не открывал дверь, Иоганн, - сказал его брат.

Хорст все еще выглядел как мужчина лет двадцати с небольшим, хотя он был старше Кабала, по крайней мере, согласно календарю. Смерть его очень устраивала. Он все еще был отвратительно мужественным и бездумно красивым в том же смысле, который всегда заставлял Кабала ненавидеть его вид. Светло-каштановые волосы, всего на несколько оттенков отличающиеся от светлых, и голубоглазый, он хорошо смотрелся бы в мешке. Тем не менее, соперничество между братьями и сестрами было свойственно юности, и его следует отбросить, когда ты занимаешься серьезной профессией, такой как некромантия, а твой брат - один из пьющих кровь немертвых.

- Возможно, я превратился в облако пара и вышел через замочную скважину.

- И, возможно, ты превратил себя в поток брызг из глаз и бурлил под ними. Не относись ко мне снисходительно. Я кое-что знаю о вашем роде.

Когда-то Хорст, возможно, снизошел бы до комментария вроде "в твоем вкусе". Теперь, однако, он сел на край кровати Кабала и пробормотал:

- Время пришло, сказал Морж".

Кабал уставился на свой суп. Это была фраза из их детства; всякий раз, когда ситуация выходила из-под контроля и требовалось разрядить обстановку, этот момент предвещался этим маленьким отрывком из Кэрролла.

- Совершенно верно. Нужно многое сказать. Я сомневаюсь, что обувь, корабли и сургуч будут и половиной этого.

Он взял поднос со своих колен и как раз неловко маневрировал, чтобы поставить его на прикроватный столик, когда рядом с ним появился Хорст. Не было никакого промежуточного хождения вокруг кровати; он просто появился без лишней суеты, как еще одно легкое дуновение ветерка, отмечающее переход. Он взял поднос и более привычной походкой направился к буфету.

- Не будете ли вы так любезны хлопнуть по нему с достаточной силой, чтобы раздался резкий звук? - крикнул Кабал ему вслед. - Я намеревался сделать это сам, чтобы показать свое душевное состояние до того, как ты превратилась во Флоренс Найтингейл.

Хорст помолчал, затем поставил поднос на стол достаточно резко, чтобы ложка заплясала в миске.

- Спасибо, - сказал Кабал. - Сейчас. Как, черт возьми, получилось, что ты еще не умер? По-настоящему мертв? Я видел, как ты умер, и к тому времени, когда солнце покончило с тобой, от тебя остались лишь дым и пепел. Поверь мне, я разбираюсь в мертвых, и не думаю, что когда-либо видел кого-то настолько мертвого, как ты.

Его голос повысился по мере того, как слабый румянец, появившийся после выздоровления, сошел с его лица.

- Я тоже рад видеть тебя снова, Иоганн.

Хорст обошел кровать, чтобы вернуться на свое сидячее место.

- Я вижу, ты в восторге.

- Я, несомненно, буду в восторге в ближайшем будущем. Однако в данный момент меня снедает желание узнать, как получилось, что мой брат, который был мертв, а затем стал нежитью, а затем снова умер, теперь умудряется снова быть просто нежитью.

Хорст пожал плечами.

Это было рассчитано на раздражение, рассчитано с тонкостью, на которую способны только братья, и преуспело, как перец под глазом.

- Если бы у меня были силы...! - начал Кабал, но Хорст перебил его:

- Даже если бы ты это сделал, я все равно смог бы поднять тебя одной рукой и отнести обратно в постель.

Он подождал, пока гнев Кабала утихнет до обиженного гнева, прежде чем сказать:

- Это долгая история, и ее рассказ займет одну ночь. Потом я усну, и, если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты тоже уснешь.

Даже вспыльчивый характер Кабала плохо сочетался с его любопытством.

- Что вы имеете в виду? - Любопытство переросло в подозрение. - Почему именнотыздесь, Хорст?"

На этот раз Хорст казался неловким и неуверенным, что делать дальше. Наконец, на его лице появилась вымученная улыбка, он хлопнул себя по коленям и встал, чтобы оглядеть комнату.

- Забавно снова оказаться в старом доме. Спустя столько времени. Знаешь, на террасе по сей день есть щель. Я не уверен, что кто-то чувствует себя достаточно уверенно, чтобы строить там снова, на случай, если то, что они построили, тоже исчезнет. Потребовалось время, чтобы найти тебя. Кое-какая детективная работа. Мне пришлось поспрашивать. Я слышал о тебе кое-что интересное, Иоганн. Но на все это ушло время. Улыбка погасла. - Времени осталось немного.

- Я тебе для чего-то нужен, это совершенно очевидно. Это не может быть чем-то незначительным, поскольку я полагаю, что в преисподней водятся дьяволы, с которыми ты предпочел бы иметь дело, чем прибежать ко мне.

- Едвабегу...

- Почему я? Каким бы экстраординарным я ни был, мир велик, и в нем должны быть альтернативы. Если бы не я, ты бы не умер один раз, не говоря уже о втором. Ты бы не возродился один раз, не говоря уже о втором. … Должен признаться, второе воскрешение сбивает меня с толку.

- Как бы там ни было, я не возлагаю на тебя ответственность во второй раз.

- Согласно общему принципу, ты не должен возвращаться ни разу.

- Никто не был удивлен больше меня. По крайней мере, никто не удивлялся до твоей очень приятной реакции, когда ты наконец пришел в сознание.

- Я не был...! - Он вспомнил и успокоился. - На самом деле, да, был. По-другому это не охарактеризуешь. Я был удивлен. Очень удивлен.

- Ты был ошеломлен. Банджакси. И еще множество похожих терминов, которых ты, очевидно, не знаешь. Он сухо рассмеялся. — Что касается того, почему ты ... Потому что я тебя знаю, и ты хорош в том, что делаешь.

-Ты слишком много предполагаешь.

- Вы захотите помочь, как только поймете обстоятельства моего возвращения и то, что последовало за ним. Кроме того, как я уже сказал, я кое-что слышал о вас, когда искал это место. - Хорст на мгновение закрыл глаза, собираясь с духом. - Когда я умер во второй раз, … Я сдался, Иоганн. С меня было достаточно тебя. Хватит всего, на самом деле. Мое место было мертвым. Вы все были готовы стать большим монстром, чем я мог вынести. Возможно... - Он вздохнул, не глядя на Кабала. - Возможно, я был трусом. Я просто не мог смотреть. И все же, даже в такой мрачной туче, какМинистерство Тьмы, есть луч надежды.

Он поднял палец, призывая Кабала замолчать.

- Вы скоро все об этом услышите. Важно то, что они исправили мою ошибку".

- Твоя ошибка?

- Я должен был подождать. Я должен был наблюдать. Ты молодец, Иоганн. Как побочный эффект, я знаю, но в тебе есть что-то, чего раньше не было. Я могу только догадываться, что это твоя душа.

Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым тиканьем старинных напольных часов в холле внизу. Затем Иоганн Кабал сказал:

- Понятно. Теперь меня может стошнить?

- Будьте моим гостем.

- Нет, правда. Мне кажется, я слишком быстро съела суп.

* * *

Поскольку Хорст помчался за тазом с быстротой, которая заставила бы Гермеса моргнуть, было бы неплохо воспользоваться моментом, прежде чем будет изложена основная часть истории. Когда Кабал почувствовал себя менее тошнотворным, его брат Хорст рассказал ему историю своего второго воскрешения, почему это произошло и что произошло впоследствии. Естественно, все это рассказывалось от первого лица. Хорст, однако, не знал каждого элемента истории или внутреннего мира каждого главного героя. Таким образом, читателю любезно предлагается рассказ Хорста, переданный от третьего лица, с дополнительными деталями, в которые он не был посвящен. Эта любезность предоставляется без дополнительной оплаты, а исключительно из-за благотворного сияния добродушия автора.

JLH

Глава 1

В КОТОРОЙ ВОСКРЕСАЮТ МЕРТВЫЕ, ПЬЮТ КРОВЬ И СБРАСЫВАЮТ КАРНИЗЫ

Отряд путешествовал по равнинам, руководствуясь бесполезной картой. Это была мрачная и рассудительная группа из десяти мужчин и трех женщин, одетых в походную одежду и с внушительно набитыми рюкзаками. Проницательный наблюдатель заметил бы, что вся их одежда и снаряжение были новыми, и что у некоторых были следы волдырей из-за того, что их ботинки не были должным образом изношены, и что ни один не выглядел счастливым в шерстяной шляпе. Однако наблюдателей не было, поскольку равнины невыразимо утомительны и обычно в них не хватает того, за чем стоит понаблюдать.

Их предводитель сделал паузу и снова сверился с картой. Это имело форму большого квадрата преимущественно чистой бумаги, на нанесение надписи и линий сетки на печать ушло гораздо больше чернил, чем на любые физические элементы. Там было несколько тропинок — даже назвать их ‘переулками’ было бы преувеличением — несколько канав, претендующих на роль ручьев, и один длинный земляной вал, который тянулся до центра карты, а затем заканчивался, как и многие другие объекты на равнинах. Каменные стены, интерес, жизни … все исчезает.

По крайней мере, земляным работам хватило порядочности сохраниться: длинное железнодорожное полотно для ответвления в никуда, заброшенное десятилетия назад. Они могли видеть, что крутые склоны искусственного хребта сильно заросли, но были также признаки того, что относительно недавно большая часть густого подлеска была вырублена. Они вскарабкались на его вершину, миновали росшие там нездоровые кусты и молодые деревца и оказались на самом железнодорожном полотне, все еще несущем — что несколько удивительно — шпалы и рельсы. Что еще более удивительно, там был поезд, скрытый за деревьями и кустарниками.

Лидер группы долго всматривался в слова, а затем ухмыльнулся высокомерной ухмылкой того типа, которая начинается в уголке рта и заканчивается неприятностями.

- Это то самое место, - сказал он. - Начинайте поиски.

* * *

На обыск прохожие не обращали внимания, потому что прохожих не было. Равнины никуда не уходили ни в географическом, ни в метафорическом смысле, и никто не входил в них без явного намерения поскорее вернуться обратно. Теоретически это было идеальное место для деятельности бандитов, но из-за отсутствия потенциальных жертв преступное сообщество всегда оставалось на низком уровне, а в относительно недавнее время оно практически исчезло. Так что никто не мог видеть, как двенадцать туристов, подгоняемые тринадцатым, послушно сбросили свои рюкзаки, разделили территорию на поисковую сетку, достали странной формы грузики на отрезках шнура из одинаковых мешочков, которые были у каждого в карманах спортивных пальто, и продолжили методично проверять квадраты сетки один за другим. Как деятельность, она сочетала в себе обыденное, странное и тайное, и тем самым придавала себе зловещий характер. Это было справедливо, поскольку их намерения были зловещими.

И их очевидная эффективность не была химерой. Не прошло и десяти минут, как один из туристов взволнованно позвал своего лидера. Он подошел, как и остальные, чтобы увидеть, как отвесный вес туриста раскачивается резко и угловато, демонстрируя брутальное пренебрежение к физике, которое заставило бы Галилея принять сан священника. Они молча наблюдали, как он подергивается, как очерчивает в воздухе пентакль.

- Здесь? - прошептал турист, дрожа от возбуждения.

- Здесь, - сказал их лидер с властной уверенностью.

И снова их действия были эффективными, но странными. Они быстро сбросили пуховики, шерстяные шляпы и футляры с картами. Они быстро надели халаты, а затем изо всех сил попытались раздеться под ними догола, как переодеваются участники вечеринки в шарабанке на пляже в выходные на Троицу. Когда недостойное прыганье и сбрасывание штанов было завершено, они поспешили создать круг из голубого порошка вокруг обнаруженного ими места, а затем собрались вокруг него, когда умирающее солнце скрылось за горизонтом. Это не был веселый круг — теперь все они были босиком, а территория была усыпана щепками от перил, — но это был дисциплинированный круг, и они ждали слов своего лидера.

Когда они появились, они были непостижимы.

-Спасибо ему! -воскликнул он, превосходно изображая несостоявшуюся карьеру в театре.-Умалот Т'йи'араскил!И поэтому он продолжил, произнося по памяти, по-видимому, бесконечную литанию ужасных имен и проклятий, пересыпанных апострофами. Туристы, ставшие культистами, время от времени скандировали в ответ:"Гильгья!"здесь и"Укрилес!"там, и не отрывали глаз от земли, потому что серое небо темнело и поднимался ветер. Что-то приближалось, и никто не осмеливался увидеть его приближение.

Вокруг них воздух закружился, сосредоточившись на синем круге. Порошок был взорван, но остался на месте, случайные пылинки были подхвачены и унесены обратно в него. Ветерок не рассеивал круг, а концентрировал его.

Пейзаж мерцал под беззвучными молниями, и присутствующие почувствовали перемену в воздухе, смесь ярости и крови, от которой кружился разум и переворачивался желудок. Приближалось нечто гневное, порождение смерти, и их страх был смешан с торжеством, потому что все это было спланировано. Ветер переменился, и пыль поднялась из их окружения, поднялась со всех сторон круга, чтобы вырасти в середине, летучие частицы цвета кости, танцующие из их укрытий между камнями и из самой почвы. Неподалеку, у основания земляного вала, развевалась изодранная и выцветшая куртка.

Затем, с ревом, который они скорее почувствовали, чем услышали, круг наполнился, и все они замолчали в ужасном присутствии, болезненный звон души прозвучал единым раскатом в их сердцах, от которого у них подкосились колени от страха, когда он затих.

- Учитель, - сказал лидер культистов.

Это вышло слабо, во рту и горле пересохло. Он сглотнул и попробовал снова, запинаясь на тщательно подготовленных словах.

- Учитель, ты благословляешь нас своей зловещей... личностью. Мы склоняемся перед тобой в почтении.

Потребовалось мгновение, прежде чем они все вместе поняли, что забыли упасть, и последовало несколько секунд поспешного опускания на колени и резких вдохов, когда голые колени наткнулись на неровный гравий.

Лидер запоздало осознал, что мог бы организовать круг немного лучше раньше, и он был вынужден настойчиво прошипеть:

- Жертвы! Жертвы! - пока три женщины из группы не собрались в круг перед чудовищем.

- Господин, - сказал предводитель, стремясь вернуть себе лицо, - Повелитель Мертвых. Пожалуйста, прими эти жертвы, которые мы смиренно приносим тебе, чтобы ты мог поесть и набраться сил после долгого сна без сновидений.

Он опустил голову, надеясь, что трех будет достаточно. Даже в их фанатичных рядах оказалось трудно найти троих, которые добровольно пожертвовали бы собой ради общего блага.

Затем заговорил Повелитель Мертвых.

И он сказал:

- Не скажу, что я ни капельки не проголодался. На самом деле, проголодался. Но не так сильно, как я удивлен. И голый. Я не думаю, что кому-нибудь пришло в голову захватить с собой запасную пару брюк, не так ли? Здесь присутствуют дамы, а меня воспитали в убеждении, что обнажаться перед незнакомыми дамами - это нечто, предназначенное для особых случаев.

На самом деле они не позаботились захватить с собой какую-либо одежду для Повелителя Мертвых, что указывает на очередную неудачу в планировании, которая позже выльется в несколько резких записок. Однако один из культистов был примерно того же роста, что и Повелитель Мертвых, и был рад дать ему сменную одежду из своего рюкзака. Повелитель Мертвых поблагодарил его и пообещал, что вернет их свежевыстиранными, как только сможет. Культист сказал, что все в порядке, на самом деле. Повелитель Мертвых настаивал, а также сказал, что все должны перестать называть его ‘Мастером" и ‘Повелителем мертвых", а просто называть его ‘Хорст", потому

- Милорд Хорст, - сказал лидер, который был слегка шокирован тем, что какая-то могущественная сверхъестественная сила тьмы и разрушения хочет обращаться к нему по имени так рано при знакомстве, - выдолжныподкрепиться.

Это было правдой; Хорст выглядел неважно после того периода, когда он был пылью. Его глаза глубоко запали, и под пергаментной кожей проглядывали кости. Он был похож на труп на средней стадии мумификации, и его позаимствованные брюки не держались на ногах без посторонней помощи.

Три женщины, опустившиеся на колени у его костлявых ног, быстро пробежались по личным вариантам фразы "То, что я делаю, гораздо, гораздо лучше, чем я когда-либо делала", откинули капюшоны и обнажили перед ним свои яремные вены.

- Нет, - сказал Хорст, медленно качая головой с максимальной скоростью, на которую была способна его иссушенная шея. - Нет, нет, нет. Этого недостаточно.

- Не... достаточно? - Лидер обвел взглядом круг своих помощников и увидел такие же обеспокоенные лица, как и его собственное. - Сколько вам потребуется?

- Ну, если я просто буду питаться от этих троих… Здравствуйте, дамы … Я убью их, а это не очень вежливо. Если я возьму понемногу от всех вас, никто не умрет. Я уверен, что все были бы от этого только счастливее, тебе не кажется?

Предводитель был слегка сбит с толку.

- Но, господин...

- Хорст.

- Мой лорд Хорст, ты воплощение Смерти. Ты живешь без дыхания и жизненной искры в тенях умбры, ты волк, который охотится на нас, смертных скотов, ты... - Голос главаря больше не был повелительным, только мелочным и льстивым. - Ну, ты жевампир, черт возьми. Мы специально привезли сюда этих троих.

- Я уверен, что их матери … Здравствуйте, дамы ... не растили их для того, чтобы они ели все, что можно. Что касается меня, я в свое время избил нескольких человек, но никогда никого не убивал. Никогда не чувствовал в этом необходимости. Я не говорю, что я на это неспособен, но это не то, к чему я когда-либо по-настоящему стремился, да?

- Но ты же Повелитель Мертвых!

- Нет, - сказал монстр в свободной одежде. - Я Хорст Кабал, и я не убиваю ради закуски. Теперь, как вы заметили, мне нужно подкрепиться. Я возьму только то, что каждый из вас сможет выделить.

Лидер чувствовал раздражение из-за того, что жертва, которую он так самоотверженно приказал принести другим, была отвергнута.

- Мы зря притащили этих троих сюда, - яростно пробормотал он себе под нос. К несчастью для него, нечеловечески острые чувства обычны среди вампиров.

- Я думаю, - сказал Хорст, глядя на лидера с волчьим выражением лица, - мы начнем с тебя, не так ли? Ведущий спереди, и все такое.

- Я? -спросил Лидер, безусловно, намеревался выразить протест в самых решительных выражениях, но затем он совершил ошибку, посмотрев в глаза Хорсту, и все, что он намеревался, было потеряно из-за внезапного упрощения работы его разума.

Хорст небрежным жестом откинул капюшон главаря, взялся за его волосы и откинул голову назад, обнажая горло.

- Да. Ты.

Губы Хорста приоткрылись, и показались необычно длинные клыки, когда он наклонился. Он сделал паузу и сказал молчаливым зрителям:

- Остальные, становитесь в стройную очередь.

* * *

Примерно в середине сеанса экстренного переливания Хорст заметил, что тем, кто уже сделал пожертвование, явно завидовали те, кто этого не сделал, а те, кто этого не сделал, покровительствовали те, у кого это было. Он смутно задумался, не вошел ли вампиризм в моду за то время, что его не было. Как долгоеготочно не было?

Он почувствовал себя сытым еще до того, как покончил с девятой порцией. Он знал, что не совсем оживился, но сознавал, что принял слишком много и слишком быстро. Он был осторожен, когда пил кровь в первый раз, и это оказалось мудрым решением. Не менее мудрым оказалось бы остановиться и сейчас, но потом он посмотрел на лица 10-13 Жертв и почувствовал, что не может их подвести. Вздохнув про себя, он закончил с 9 и устало махнул рукой в сторону 10. Это был бы просто перерыв, но, по крайней мере, долг был бы соблюден. Его положение не улучшили[2], третья из женщин, которые настаивали на том, чтобы издавать оргазмические звуки при первом прикосновении его клыков. В сложившихся обстоятельствах проявлять небрежность казалось не по-джентльменски, и поэтому он продолжал упорствовать, пока у нее не иссяк запас выражений страсти. Он выпрямился, чувствуя себя сытым, переродившимся и в целом обескровленным, но также раздраженный тем, что беспокойство о выступлении должно преследовать товарища и за гробом.

— Итак, — сказал он, когда сектанты - практически, хотя и неромантично - передавали по кругу коробку пластыря, - что теперь?

- Мы должны доставить вас в замок как можно скорее, милорд, - сказал предводитель, которого, как выяснилось, звали Энкосс.

- Замок. Конечно. Следовало догадаться, что речь пойдет о замке. О каком именно замке может идти речь?

Энкосс выглядел смущенным, и Хорст предположил, что он боролся между естественным стремлением заговорщика к секретности и столь же естественным желанием заговорщика рассказать всем, насколько блестящим является заговор.

- Мне не позволено говорить, милорд.

Хорст подумал о том, чтобы немного смягчить свой разум, пока концепция "разрешения" не станет более податливой, но обуздал свой порыв. В конце концов, это было то, что делали настоящие монстры, и Хорсту это не нравилось.

- Ну, это далеко? - спросил он.

- Да, милорд. Потребуется несколько дней, чтобы доставить вас туда. Прошу прощения.

-За что? - спросил Хорст.

- Неудобства.

Хорст посмотрел на свои недавно восстановленные руки и потер их с видом человека, приступающего к делу.

- Неудобство… Что ж, не будь слишком строг к себе. Ты воскресил меня, что было достойно с твоей стороны. Будем считать, что мы сравняли счет, несмотря на неудобства.

Хорсту многое не нравилось в сложившейся ситуации, и именно поэтому такая группа хорошо экипированных и хорошо информированных чудаков, в первую очередь, пошла на все эти неприятности, устроив гнездо высоко на парапетах своих опасений. Впервые он почувствовал легкую боль в своем медленно бьющемся сердце. Он надеялся, что Иоганн все еще где-то жив, и ему хотелось, чтобы он был здесь. Вся эта оккультная чушь была гораздо больше по вкусу его брату. Иоганн бы опознал соответствующую группу, оскорбил всех

Он посмотрел на Энкосса и увидел, что тот нервничает. Хорст предположил, что тот вбил себе в голову, что вампиры волей-неволей убивают людей за каждое маленькое разочарование. Возможно, они обычно так и делали. Откуда ему знать? Никто никогда не читал ему вводную лекцию или даже брошюру на эту тему. Он заговорил, чтобы разрядить напряжение, как ничто другое.

- И как ты собираешься доставить меня в этот замок? Я думаю, что мой паспорт, вероятно, уже закончился, и, в любом случае, смерть не сделает его недействительным?

Энкосс отмахнулся от этого замечания, его облегчение от того, что его не убили без суда и следствия.

- Все готово, милорд. Средства для вашей транспортировки под рукой.

Хорст огляделся. Казалось, что их не былотакблизко. Он вопросительно посмотрел на Энкосса, который неловко улыбнулся.

- То есть не совсем здесь. Но в миле или двух к западу отсюда есть небольшой порт. Там средства для вашей транспортировкинаходятсяпод рукой.

По крайней мере, подумал Хорст, этот человек не добавил "... честный" в конце предложения, и тем самым подорвал все доверие.

* * *

Однако, как оказалось, планирование было явно сильной стороной любой организации, решившей по причинам, которые в настоящее время оставались неясными, определить место второй смерти Хорста с помощью средств, которые оставались неясными, воскресить его с помощью средств, которые также оставались неясными, а затем беспечно предложить ему три жизни. При этом три жизнидобровольнопожертвовали собой. Когда крышка его прекрасно обставленного гроба закрылась за ним, Хорст задумался, правильно ли он поступает, отправляясь вместе с ними. Сбежать из почетного караула было бы просто, но это оставило бы его без ответов, а у него было чувство, что ответы могут быть важны, и не только для него.

У них был замок, ради всего святого.Замок. Из разговоров с Иоганном у Хорста сложилось впечатление, что большинство оккультных групп могут ежемесячно нанимать для своих встреч хижину местных скаутов под предлогом того, что они филателисты или что-то в этом роде. Из-за замка все казалось очень хорошо финансируемым. Кроме того, Энкосс оставил достаточно намеков, чтобы подтвердить, к удовлетворению Хорста, что тринадцать культистов ни в коем случае не были всей силой этой конкретной организации. Учитывая все это и их целеустремленное желание воспользоваться услугами ‘Повелителя Мертвых’, он был уверен, что их цели вовсе не были филантропическими и что они заслуживают любого пристального внимания, которое он мог бы на них обратить. То, что он был вампиром, не означало, что он не мог быть социально ответственным. Если ситуация примет неблагоприятный оборот, он был уверен, что сможет выйти из игры до того, как недружелюбие проявится в виде кола в сердце, он найдет какой-нибудь способ сообщить о случившемся силам правопорядка, и его любопытство и совесть будут успокоены.

Это был его план, простой до такой степени, что едва ли вообще был планом. И все же, как он успокаивал себя, это не было похоже на то, что он был занят чем-то другим.

Его гроб погрузили на борт поезда в начале ответвления флатландии; поскольку путь там в течение некоторого времени не был сертифицирован как безопасный, точки на перекрестке были перекрыты. Они ехали всю ночь в охраняемом багажном фургоне, и Хорст смог размять ноги в компании Энкосса и некоторых членов его свиты. Тринадцатая жертвовательница сидела на каких-то почтовых мешках и молча смотрела на Хорста всю ночь, время от времени прикусывая губу. Хорст слабо улыбался в ответ и чувствовал себя в этой ситуации более неловко, чем, вероятно, следовало бы Повелителю Мертвых. Он почувствовал облегчение, когда приблизился рассвет, и смог вежливо вернуться к своему гробу с выражением сожаления, которого он никоим образом не испытывал.

Энкосс сказал ему, что они направляются в порт перед отправкой на оставшуюся часть путешествия. Хорст, естественно, предполагал, что он проснется в следующих сумерках на борту корабля. В идеале не та, которую называютДеметрой; никогда не стоит искушать судьбу. Поэтому он был удивлен, обрадован и все же слегка встревожен, обнаружив себя на борту воздушного судна "Катуллус", относительно небольшой, но хорошо оборудованной прогулочной яхты, очевидно, подаренной или одолженной культу одним из его сторонников. Хорст был поражен, потому что он, естественно, понимал, что порт, в который они направлялись, был прибрежным, а не аэропортом, обрадован, потому что он никогда не был на борту такого судна, несмотря на годы тоски, и встревожен, потому что, опять же, у его благодетелей, казалось, действительно были очень глубокие карманы.

Благотворители.Нет, это само по себе выглядело маловероятным. Предположительно, счет за всю эту щедрость будет предъявлен по прибытии в замок.

Путь лежал на восток; это, по крайней мере, было очевидно, и они пересекли Ла-Манш на Континенте, пока он спал в первый день. Энкосс все еще уклонялся от подробностей, и — по крайней мере, на данный момент — Хорст все еще неохотно использовал методы убеждения, более сверхъестественные, чем мягкое нытье. По крайней мере, на данный момент.

Только два лейтенанта Энкосса присоединились к ним на борту, оставив поклонницу Хорста позади. Это принесло ему большое облегчение. Это был бы только вопрос времени, когда однажды вечером он проснулся бы и обнаружил, что она порхает по его каюте в пеньюаре, облепляя мебель тут и там, как особо доступная бабочка, а его жизнь и так была достаточно сложной.

Команда была небольшой и неразговорчивой для мужчины. Они носили черную форму без каких-либо знаков различия вообще, только дизайн одежды служил для обозначения ранга и роли. Хорст, у которого был глаз на подобные вещи, отметил полувоенный стиль униформы и отчетливо тевтонскую эстетику, придававшую ей вид, и задался вопросом, не направляется ли он в Германию. Он представил себе совпадение, если бы они приземлились в Гессене, на его родине. Он мог бы навестить свою мать. И, вероятно, свести ее в могилу от потрясения. Нет, возможно, это была не лучшая идея. Его прежняя жизнь исчезла, причем дважды.ЭтотХорст Кабал жил только в память о себе и законных объявлениях о смерти в отсутствие тела.

Поэтому он молча сидел в маленьком, но экстравагантно обставленном салоне яхты, наблюдал за проплывающими облаками и смирился с тем, что на самом деле он вовсе не Хорст Кабал, а всего лишь эхо захлопнувшейся двери склепа. Он знал, что в такие

Вместо того, чтобы вступать со своими хранителями в беседу, он развлекался, отрабатывая способности, которые заменили такие тривиальные вещи, как способность ходить под прямыми солнечными лучами, не загораясь. Ему не хотелось практиковать перевод человеческой воли в нейтральное состояние — это было слишком захватывающее ощущение, — но он всегда получал некоторое удовольствие от замечательных приступов скорости, на которые теперь был способен. Они были короткими, считанные секунды, но на эти несколько секунд он мог двигаться с такой скоростью, что на мгновение становился невидимым. Он попробовал и был рад обнаружить, что у него все еще это получалось легко. Действительно, было отчетливое впечатление улучшения, которое озадачило его. Если раньше он считал необходимым тщательно обходить препятствия, то теперь это казалось настолько инстинктивным, что приводило к рефлексии. Он выдвинул гипотезу о двух возможных причинах. Во-первых, в своем первом приступе склонности к вампиризму он нервничал из-за того, что брал слишком много от любого единственного донора на случай, если он серьезно ослабит или, не дай бог, убьет их. Он понял, что его нынешний опыт был первым случаем, когда он был по-настоящему насыщен. Это заставило его почувствовать себя сильным. Это заставило его почувствовать себя действительно очень хорошо.

Другая теория заключалась в том, что в разговоре со своим братом Иоганн упомянул о постоянном росте могущества на протяжении всего существования вампира. Включало ли это существование периоды в виде пыли? Возможно, да. В любом случае, он счел детской забавой встать со стула и выйти в коридор вслед за закадычным другом Энкосса, который исподтишка наблюдал за ним.

Хорст увидел, как мужчина вздрогнул, услышал, как он ахнул, и почувствовал, как адреналин внезапно хлынул в его организм. Мужчина рефлекторно повернулся, чтобы осмотреть коридор позади себя, и посмотрел прямо на Хорста. Еще одним маленьким подарком вампирской нежизни была психическая невидимость. Хорст вытеснил себя из восприятия этого человека, и тот принял его как нечто не представляющее интереса. Действительно, с раздраженным ворчанием мужчина наклонился в сторону, глядя мимо Хорста в поисках Хорста. - Куда, черт возьми, подевалась эта ублюдочная пиявка? - пробормотал он, доказывая, что подслушивающие редко слышат о себе хорошо.

Когда мужчина поспешил в салон, чтобы поискать за стойкой, под стульями и под подушками, Хорст направился вперед с более человеческой скоростью, но все еще скрывая свое присутствие.

Он услышал голоса и обнаружил, что они доносятся из подфюзеляжной смотровой комнаты, небольшого помещения, слегка выступающего из брюха яхты, со стеклянными стенами и полом, за исключением сплошной секции, на которой были расставлены кресла. Намерение, по-видимому, состояло в том, чтобы владелец и его или ее гости собрались здесь, чтобы посмотреть вниз на мир внизу, в прямом и переносном смысле. Однако ночью вид не привлекал даже зорких глаз Хорста. Иногда внизу проплывали огни города, но в остальном ночной пейзаж разочаровывал.

Энкосс и другой его лейтенант сидели там и смотрели в темноту, между ними на столе стояли полупустая бутылка и пара бокалов для вина.

- ...готовлюсь к падению, - сказал Энкосс. - У меня есть пара человек, которым хотелось бы посмотреть, как я буду выглядеть дураком.

- Фон Циглер, - предположил лейтенант, угрюмый мужчина по фамилии Доннер.

- Фон Циглер, например, тот еще лизоблюд. Хотя я не понимаю, как они могут винить меня. Миссия выполнена успешно. У нас есть вампир, живой и здоровенький. … Ты понимаешь, что я имею в виду. На ногах. Хотя не этого я ожидал.

- Не то, чего никто из нас ожидал.

- Ты слышал, что он сказал? Он никогда никого не убивал. Что за вампир никогда никого не убивал? Я не понимаю, почему выбрали именно его.Должныбыть и другие, не так ли? Даже если они превратились в пыль, мы все равно можем их поднять. Vlad Țepeș. Лорд Варни. И в итоге мы получаем графа В виде упорядоченной очереди.

Он коснулся своей шеи сбоку и поморщился при воспоминании.

- Возможно, мы не в состоянии объяснить почему, но я не могу не задаться вопросом, не совершил ли ошибку.

Хорст поднял бровь.Министерство Тьмы? Интересно. Очень интересно. Он понятия не имел, что это значит, но это не мешало ему быть интересным.

- Я думал, приказ исходил не от них? - спросил Доннер.

- Что? - Энкосс был ошеломлен. - Конечно, приказ исходил от них.

- Ну, может быть,черезних, - признал Доннер. - Я думал, ее величество настаивала.

В голосе Доннера явно слышалась насмешка, и Хорст не был уверен, подразумевалось ли это почетное обращение с сарказмом или нет. Но затем Энкосс ответил:

- Королева хотела его видеть? - Он откинулся на спинку стула и сделал глоток вина, что было неприличным использованием хорошего урожая. - Я не знал. Я не знал. Я просто подумал, что … Мы выполнили наши заказы в точности. Мы же не виноваты, что “Повелитель мертвых” такой зануда, не так ли?

Доннер покачал головой. ‘ Мы сделали, как нам сказали. Выбор был сделан ею. Она выбрала его, он - ее проблема.

Энкосса, казалось, успокоил такой ход рассуждений.

-  Да, достаточно верно. Мы его не выбирали. Я бы выбрал настоящегоносферату, если бы это было предоставлено мне, а не этому чертову пижону.

Хорст поднял обе брови; шпионаж, оказывается, довольно оскорблял чьи-то чувства.

- Но то, чего хочет королева, она получает, и она не может винить никого другого, если это плохой выбор’.

Пауза, и он добавил немного дрожащим голосом:

- Может ли она?

Он сделал еще один глоток вина.

- Я бы об этом не беспокоился. Большую часть времени ее там почти нет. К тому времени, как она появится снова, его перья станут проблемойМинистерства Тьмы. То, как он добрался оттуда, где был, до того, где он сейчас, больше не имеет значения".

Дальнейшие успокаивающие крики Доннера были прерваны появлением другого лейтенанта, Болама.

- Он ушел! Он был в салоне и просто исчез! Пуф! Я смотрела прямо на него! Я нигде не могу его найти!

Последующие поиски были короткими и сбили Болама с толку, поскольку пропавший Хорст был обнаружен именно там, где и предполагалось, - в салоне, наблюдающим за темнотой через кормовые

- Какие-то проблемы, джентльмены? - спросил он, когда трое мужчин ворвались в дверь.

* * *

С приближением рассвета его провожали до гроба, возможно, более усердно и с гораздо большим подозрением, чем раньше. На фоне этих недружелюбных взглядов он казался беспечным и дружелюбным, но все равно заметно осознавал их присутствие и задавался вопросом, как события ночи могли изменить их представление о нем. На мгновение он вспомнил, как стоял позади изумленного Болама, и мысль о том, как легко он мог бы протянуть руку и свернуть этому человеку шею, промелькнула у него в голове. Прежде чем он смог подавить это, появилось мерцающее начало следующей идеи, за которой следовало последовать, призрачный вагон в призрачном поезде мыслей. Он увидел обнаженную шею Болама, увидел кровь на нем. Как легко осушить, убить и выбросить труп с аэрокорабля.

Хорст остановился у гроба в маленьком грузовом отсеке без окон, пока Болам и Доннер снимали крышку. Энкосс увидела, как напряглось его лицо, и с беспокойством наблюдала, как Хорст слегка покачнулся.

-  Милорд? Мы оставили его слишком близко к рассвету? С вами все в порядке?

Хорст склонил голову набок, чтобы посмотреть на Энкосса. В глазах Хорста горело что-то ужасное, что заставило Энкосса внезапно вздохнуть от удивления и даже страха, угрюмый, темный огонь, которому не было места ни перед чем человеческим.

- Когда мы прибудем", - сказал Хорст, и его голос был скрипучим и незнакомым даже ему, - - Я потребую крови.

- Да. - Энкосс быстро заморгал. В нем росло чувство опасности, которое было ему чуждо и ужасно. - Да, милорд. Это будет устроено.

Хорст перевел взгляд вперед, и Энкосс почувствовал, что ему снова стало легче дышать. Хорст быстро шагнул в гроб на низких носилках, улегся на спину и, впервые за все время их короткого знакомства, которое Энкосс видел, скрестил руки на груди. Нахмурившись, Хорст очень уверенно закрыл глаза, с презрением отвергая их этим действием. Болам и Доннер были очень рады установить крышку гроба на место, и все трое поспешно покинули трюм.

Они закрыли за собой люк, и Энкосс, не раздумывая, запер его — еще один первый. Некоторое время он молча смотрел на своих лейтенантов и увидел, что они были так же бледны, как и он сам.

- Что ж, - сказал он наконец, не удивленный и не стыдящийся дрожи в своем голосе. - Возможно, Красная Королева все-таки знает свое дело.

Интерлюдия

- Не будешь ли ты так любезен принести мне блокнот, Хорст? - попросил Иоганн Кабал со своей постели больного. - У меня там в письменном столе есть запас. Также, пожалуйста, зарядите мою авторучку и возьмите ее с собой. Да, черные чернила. Они в верхней части, в правом ящике.

Получив все необходимое, он решил заполнить первые несколько страниц записной книжки virgin серией любопытных символов - закодированной стенографии его собственного изобретения. Хорст знал, что лучше не перебивать.

Наконец, Кабал посмотрел на Хорста и спросил:

- У тебя есть какие-нибудь идеи относительно того, как они тебя воскресили?

Хорст покачал головой.

- Большую часть времени я был мертв. Все, что я видел, были какие-то люди в мантиях. Пока я приходил в себя, продолжалось небольшое пение, но оно довольно быстро иссякло.

- Вы помните язык, на котором была написана эта песнь?

Хорст наклонил голову и искоса взглянул на Кабала. Кабал поджал губы и сделал еще одну пометку.

- Субъект не смог определить даже язык ритуала из-за того, что в юности бездельничал, вместо того чтобы приложить усилия, -процитировал Кабал по ходу записи.

Он оглянулся на Хорста, чтобы убедиться, что его брат получил соответствующее наказание, но обнаружил, что тот только улыбается и кивает.

- Я действительно приложил все усилия, Иоганн. С большим энтузиазмом. Просто не к тому, что показалось бы тебе интересным.

Он наклонился вперед и сказал доверительным тоном:

- Мое безделье было на очень высоком уровне.

- Отойди от меня, ты, мерзкая канализация, - холодно сказал Кабал.

Улыбка Хорста стала шире. - Ты действительно скучал по мне.

- Я... - Кабал заколебался.

Он закрыл глаза и сказал:

- Да, действительно.

Он снова открыл глаза и с облегчением увидел, что Хорст выглядит несколько удивленным, а не ухмыляющимся.

- Теперь у меня есть душа, Хорст. Большую часть времени она доставляет неприятности. Большую часть времени. - Он нетерпеливо махнул ручкой в сторону на мгновение одурманенного вампира. - Продолжай. Что произошло, когда вы прибыли в пункт назначения?

Хорсту потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, и он вернулся к своему рассказу.

Глава 2

В КОТОРОЙ ХОРСТ ЗНАКОМИТСЯ С УЖАСНЫМИ ЛЮДЬМИ

Прибытие в замок было тщательно рассчитано так, чтобы произойти вскоре после наступления сумерек, чтобы Повелитель Мертвых был на ногах и мог оценить силу и великолепие грандиозного плана, с которым его знакомили. Энкосс поговорил с капитаном яхты, чтобы, возможно, немного поторопить события, чтобы их мертвый груз можно было выгрузить, пока он еще спит, но капитан сказал, что они уже на полной скорости, просто чтобы придерживаться графика, и что они прибудут, как и планировалось, единственный другой вариант - немного задержаться и прибыть поздно. Это доставит удовольствие месье Энкоссу? Мысль о том , чтобы оказаться взаперти в таком маленьком помещении , какКатуллус, с кем - то вроде Хорста Кабала внезапно стала для М. менее выносимой . Энкосс после событий предыдущей ночи, и поэтому нет, месье Энкоссу не понравилась бы никакая задержка. Капитан щелкнул каблуками и вернулся на свой пост, и яхта понеслась дальше в светлеющем небе.

Теперь, спустя несколько часов, когда темнота сгустилась, "Катуллус" изменил курс и устремился к посадочной площадке, подготовленной на вершине широкой круглой башни, части центральной башни большого замка.

Замок, огромное чудовище, сочетающее в себе стили как восточной, так и западной Европы, возвышался над маленьким городом, который, безусловно, знавал лучшие дни. Некоторые его части лежали в руинах, сожженные дотла во время беспорядков, в то время как другие представляли собой вооруженные лагеря. Это был умирающий мегаполис в разлагающейся стране, и замок возвышался над всем этим, надменный и безразличный. Это было место, где зло гноилось, потому что никто не хотел и не мог противостоять ему. Замок был нарывом продажных амбиций в месте, которое мир считал неважным, и поэтому внутри него зло росло невидимым и неконтролируемым.

Хорст

- Мы прибыли, милорд Хорст, - сказал Энкосс.

- В этом вашем замке?

— Немойзамок, — сказал Энкосс и засмеялся достаточно неловко, чтобы было непонятно, шутит ли он - как будто унегобудет замок - или действительно думает, что Хорст в это поверил.

Хорст не был удивлен, что они прибыли к месту назначения; по наклону яхты, когда она маневрировала, он понял, что она больше не в круизе, и время соответствовало тому, что ему сказали о продолжительности путешествия. Как ни странно, его больше не очень интересовало, где именно они находятся. Такие заботы — границы, территории, флаги и нации — казались очень искусственными и пустяковыми. Теперь, когда он представлял себе мир, это была не политическая головоломка стран, которую он изучал по картам в детстве, а скорее живой, физический мир гор и лесов, рек и побережий.

- У меня мало багажа, - сказал Хорст, указывая на гроб и небольшой сундучок с несколькими сменами одежды, которые ждали его, когда он поднялся на борт.

Примечательно, что они отлично сидели по фигуре. Менее примечательно, что ему не очень понравился крой и выбор цвета. Они были очень сдержанными, и повсюду преобладал черный, с небольшим количеством алого и императорского пурпурного для придания эффектности. Но для этих маленьких павлиньих вспышек, подумал Хорст, они с таким же успехом могли быть выбраны его братом, человеком, для которого сошло бы черное и белое, пока не было изобретено что-то менее безвкусное.

- Обо всем этом позаботятся, милорд, - сказал Энкосс и искоса кивнул на гроб, одновременно посмотрев на Болама, чтобы сказать ему, что теперь это его забота, тем самым удовлетворив личное определение Энкосса ‘позаботиться’. Болам поплелся поговорить об этом с капитаном, тем самым удовлетворив его.

- Идет дождь, - внезапно сказал Хорст.

Энкосс удивленно посмотрел на него.

- Ну... да. Как вы узнали?

- Я слышу это, - сказал Хорст, и он мог. Он также чувствовал этот запах, наряду со слабым запахом мокрого камня, но он держал его при себе. Он и так заставил их достаточно понервничать.

* * *

Дождь не был сильным, но он был настойчивым и волнами прокатывался по крышам замка."Катулл"не стал садиться — для этого было недостаточно места, — а вместо этого сбросил якорные канаты на носу и корме, которые были собраны и пропущены через тяжелые железные кольца, глубоко вмонтированные в прочные каменные парапеты. Напряженная пологим подъемом на несколько футов, она удерживалась на месте, едва двигаясь даже при порывистом ветре, налетевшем с востока. Очевидно, что это была хорошо отработанная процедура, выполнявшаяся со знанием дела и компетентностью.

Передний трап яхты плавно опускался на тросах, пока передний край не коснулся поверхности с обнадеживающей устойчивостью. Под дождем своего рода комитет по встрече — из тех, что не очень приветливы, — ждал под зонтиками. Это были худощавые аскетичные люди, все мужчины, и одеты они были так, словно пребывали в постоянном трауре. Появление трупа, спускающегося по трапу, за которым вскоре последовал его гроб, который несли Болам, Доннер и два члена экипажа яхты, нисколько не изменило этого впечатления.

Группа ожидающих мужчин выглядела не более взволнованной прибытием Хорста, чем если бы он был лондонским автобусом, прибывающим точно по расписанию, поэтому он не совсем принял слова первого из мужчин, который вышел вперед, чтобы поприветствовать его, за чистую монету.

- Милорд Хорст", - сказал мужчина. Его тон был сухим, образованным и, возможно, немного лукавым в данных обстоятельствах. - Рад познакомиться с вами.

- С превеликим удовольствием", - ответил Хорст с такой же искренностью.

- Я Веласко де Осма. - Сильный лоб и нос выдавал слабый подбородок на благородном в остальном лице. Это было лицо того типа, которое смотрелось бы как дома поверх начищенной нагрудной пластины, когда оно деловито занималось заражением туземцев Южной Америки католицизмом и оспой, постоянно отнимая у них каждую крупицу золота, которая у них могла быть.

- А это мои помощники.

Он повернулся к двум мужчинам, стоявшим рядом, и указал на них по очереди.

- Ewald von Ziegler.

Невысокий мужчина поклонился и попытался любезно улыбнуться, но от этого усилия его шея слегка втянулась в воротник, и улыбка скользнула по одной стороне лица, словно пытаясь сбежать, прежде чем признать неудачу и превратиться в слабую блаженную ухмылку. Старомодные ‘подтирки’ волос посередине его щек мало что улучшали.

- И Бертон Коллингвуд.

Третий мужчина был высоким, примерно на три дюйма выше отметки в шесть футов, и широкоплечим. Он был лоснящимся от влияния богатства, но оно лежало на нем, как шелковый шарф на волке. Он мгновение оценивающе смотрел на Хорста, прежде чем заговорить.

- Милорд Хорст", - сказал он, и "лорд" прозвучало в его устах так же фальшиво, как титулы у каждого американца.

- Конечно, хорошо, что ты с нами.

Хорст не уловил лжи в его тоне, но и дружелюбия тоже. Он понял, что Коллингвуд был рад видеть его только так, как мог бы быть рад ожидаемой посылке.

- Очень любезно с вашей стороны так сказать, - ответил он. - Такой приятный прием. Благодарю вас, джентльмены.

Ему указали через двойные двери крытого черепицей убежища спуститься по широкой изогнутой каменной лестнице, которая шла вдоль внешней стены башни. За ним шли носильщики гроба, а за ними фон Циглер,

Однако его хозяева не решились на столь дешевую драму, и посадка внизу была произведена со всеми подобающими приличиями.

Встречающий комитет Хорста уговорил его пройтись с ними, в то время как его гроб повезли в другом направлении.

- Это отнесут в ваши покои, милорд Хорст, - объяснил де Осма.

- Мои покои? - Хорст действительно не привык к понятию ‘покои’ с тех пор, как сменил подвид.

Подвала или особенно просторного шкафа, безусловно, было бы достаточно. Действительно, его последним обычным местом отдыха в светлое время суток был сундук из тех, что используются для хранения несезонной одежды или одеял. Он остановился на мгновение, неожиданно испытав ностальгию по уютной темноте и запаху камфары.

Ошибочно приняв нерешительность за неудовольствие, Зиглер вмешался:

- Все окна были заложены кирпичом, милорд. Все, кроме одного, имеют северный вид, то есть сквозь него никогда не светит солнце.

Мужчины стояли и смотрели на Хорста — неумолимое выражение на лице де Осмы, которое могло даже скрывать скуку, и все это время Коллингвуд наблюдал за Хорстом, как человек наблюдает за змеей во время кормления в террариуме, его отстраненная невозмутимость была маской, скрывающей ожидание сенсации. Что касается самого фон Циглера, то очевидное стремление угодить перекрывало очевидное отсутствие уверенности, и Хорст понял, что этот человек не привык приспосабливаться к другим ни в материальном, ни в нематериальном смысле.

- Это очень заботливо с вашей стороны, - это было все, что Хорст смог придумать в ответ, к своему собственному разочарованию.

Однако все, что он говорил, казалось, имело подтекст для мужчин. Они глубокомысленно кивнули, прежде чем снова двинуться дальше. Хорст последовал за ними, решив при этом говорить с ними как можно меньше в будущем. Он не был уверен, радоваться или раздражаться тому, что они считали его более умным, или мудрее, или, возможно, и тому и другому вместе, чем он был на самом деле. В любом случае, было определенно разумнее продолжать верить в это, и он с сожалением осознал, что не было более быстрого способа разубедить их в этих заблуждениях, чем открыть рот.

Пока они шли — и Хорст не мог избавиться от ощущения, что они были в процессии без зрителей — он услышал глухие удары обеденного гонга, прозвучавшие где-то впереди него.

- А, как раз к обеду! - сказал фон Циглер.

Это была ложь; они проходили мимо низкого столика, на котором стояли французские настольные часы, и Хорст заметил время, проходя мимо. Если только в той части света, куда они его привезли, не было принято придерживаться на редкость эксцентричного времени приема пищи, то гонг прозвучал специально для их удобства.

Они подошли к тому, что, по-видимому, было столовой, двойные двери были закрыты, а рядом с ними с неумолимостью скульптуры с острова Пасхи ждал хорошо смазанный маслом дворецкий сверкающего вида. При их приближении он открыл двери и плавно прошел вперед, словно это было танцевальное па в особенно грациозном вальсе.

- Граф фон Циглер, Висконде де Осма, мистер Бертон Коллингвуд и, - объявил он, сделав небольшую паузу, прежде чем продолжить, - Хорст Кабал. - Еще одна пауза, и затем он добавил странным, быстрым уменьшительным, как английский викарий, заканчивающий объявление прихода: "Повелитель мертвых".

Даже в то время, как часть разума Хорста задавалась вопросом, что Дебретт мог бы сделать из этого своеобразного использования титулов, остальная часть его внимания была занята тем, что приветствовало его в комнате. Комната была огромной, с высокими сводами, и, конечно, скорее всего, когда-то это был зал для аудиенций какого-нибудь древнего короля, склонного к грандиозным жестам, чем что-то столь уютное, как обеденный зал. Пиры для сотен гуляк, которые включали в себя разбрасывание куриных ножек и домогательства обслуживающего персонала, возможно, но интимныйтет-а-тет- никогда.

В огромной гулкой каменной пустоте зала обеденный стол, который выглядел бы впечатляюще практически в любой другой обстановке, стоял немного дальше центра комнаты от входа и был выровнен по своей длинной оси по направлению к нему. Несмотря на объемность и великолепие стола — около двадцати пяти футов в длину - это все равно было похоже на покрывало для пикника в вестибюле крупного столичного железнодорожного вокзала, где место пассажиров занял персонал, стоявший вокруг, с белыми полотенцами на рукавах ливрей, даже их привычногомастерстваказалось недостаточным для такой обстановки. С левой стороны стола разговаривали мужчина и женщина, которые повернулись на объявление лицом к вновь прибывшим.

Рядом с де Осмой и его коллегами без приглашения появился слуга, и Хорст был почти поражен появлением другого человека рядом с ним. Его чувства намного превосходили те, которыми он наслаждался, когда был простым смертным, и поэтому он совсем не привык к людям, незаметно подбирающимся к нему, демонстрируя, что в хорошей школе дворецких могут научить навыкам скрытности, которые посрамили бы японских ниндзя, а также тому, как складывать салфетку, крахмалить воротничок и другим способностям, которые в целом более полезны для мира, чем метаниесюрикенов.

Его провели к левой стороне стола, и когда он приблизился, другой вездесущий слуга усадил женщину. По своей привычке, отточенной годами пылких гормональных увещеваний и все еще укоренившейся, несмотря на изменившуюся натуру, он окинул ее оценивающим взглядом, приближаясь. Ее волосы и глаза были темными, что он назвал бы средиземноморским типом, если бы не смертельная бледность. Она тоже была худой, и у него возникло подозрение на болезнь. Он дал ей на вид от тридцати до тридцати пяти, хотя простое черное платье, которое она носила, вполне смотрелось бы неуместно на его бабушке, вплоть до колье и

С запозданием он переключил свое внимание на ее спутницу и обнаружил, что с этой стороны на него обращено по меньшей мере столько же внимания, сколько он расточал на женщину. Шерсть Хорста встала дыбом; он сразу невзлюбил этого человека, и не только потому, что тот высокомерно улыбался Хорсту, поймав его в момент оценки своего спутника.

В прежние дни Хорста, когда он наслаждался такими простыми развлечениями, как обычное дыхание и не вспыхивание при дневном свете, он преуспел в том, что он называл "поиском общения", и в том, что его родители называли "распутством", его мать поджимала губы, его отец хмурил брови во время лекции и подмигивал в конце. Ему самому не нравился этот термин; он звучал хищнически, когда все, что он делал, - это был дружелюбен, обычно очень дружелюбен, а часто и необычайно дружелюбен. Ему нравились женщины, и, как он с облегчением обнаружил, он нравился им.

В своей радостной одиссее по многочисленным рядам женщин он, однако, часто сталкивался с другими мужчинами, которые слишком хорошо подходили под эпитетбабник. Они, как правило, не были приятными мужчинами, и именно поэтому Хорст так сильно возражал против того, чтобы этот термин применялся к нему самому. Они использовали, часто оскорбляли и отвергали. Грубость — это одно дело - действительно, Хорст преуспел в прикладной грубости, когда это применение касалось ограниченных встреч с аудиторией из одного, иногда двух, а в особо запоминающемся случае и двенадцати человек (женская команда по лакроссу одержала знаменитую победу, игроки хотели отпраздновать, а Хорст выглядел одиноким в таверне, где они его обнаружили. Оглядываясь назад, развитие последующих событий казалось почти неизбежным). Повторюсь, грубость - это одно, но этибабникиопустились до невежливости, и это было бессовестно для Хорста. Эти мужчины разбивали сердца, а когда они вообще это замечали, это заставляло их смеяться или, по крайней мере, ухмыляться. Это была своеобразная ухмылка и одна из немногих вещей в мире, которая могла заставить обычно справедливого и невозмутимого Хорста почувствовать, как в его груди вспыхивает жажда убийства.

Мужчина ухмылялся именно такой ухмылкой, и Хорст сразу понял, что они никогда не будут друзьями.

Во главе стола стояло только кресло с высокой спинкой, не более декоративное, чем все остальные, но его высота придавала ему вид трона. Хорст вспомнил перешептывания о ‘Красной королеве’ и решил игнорировать кресло до тех пор, пока оно не будет занято. По правую руку от высокого кресла сидел неизвестный мужчина, к которому Хорст так легко и быстро воспылал неприязнью. Его одежда была достаточно дорогой, и неряшливая манера, с которой он ее носил, только усиливала его неоспоримую харизму, демонстрируя его беззаботность. На нем был пиджак из темно-бордового бархата, который, как обнаружил Хорст, пришелся ему по душе, черный жилет, мягкая белая льняная рубашка и черный галстук. Галстук был частично развязан, а верхняя пуговица рубашки расстегнута. Это было заявление о стиле, которое Хорст использовал много раз в прошлом, и его раздражало видеть, как этот человек использует такие похожие приспособления. Он очень хорошо осознал свою безупречную явку и задался вопросом, в какой момент он превратился в своего брата. Ему нужно было бы изучить некоторые периодические издания и точно выяснить, что происходило между периодом его второй смерти и вторым воскресением. До новостей и событий он, конечно, доберется, но сначала обратится к модным страницам.

Что касается самого мужчины, то от его худощавого и голодного вида Кассий казался бы раздутым и усыпляющим. Его лицо было хорошей формы и, Хорсту было чрезвычайно больно признаваться самому себе, бесспорно красивым в поверхностном смысле, как у идола утренника, если вам, так уж случилось, нравятся такого рода вещи. Он носил длинные волосы, ниспадающую гриву нежных волн, которая спускалась от острой вдовьей макушки к удобному низу воротника. Хорст, непривычный к зависти, обнаружил, что такие слова, как "жиголо" и "охотник за вдовами", вертелись у него в голове, шипя и источая яд.

К счастью, ему не пришлось сидеть рядом с мужчиной, потому что между ними сидела бледная женщина. Когда встречающие расположились по другую сторону стола, Хорст заметил, что место справа от него также осталось пустым.

- Мы ждем кого-нибудь еще? - спросил он де Осму, который занял место прямо напротив него.

- Еще не совсем, - сказал испанец, смахивая каплю дождя с ткани своего пиджака на бицепс.

- Когда он поправится, он присоединится к нам.

Он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Хорсту, храбрый или глупый поступок для смертного человека. Выражение его лица было гладко удовлетворенным.

- Точно так же, как и ты.

Хорст опустил взгляд на сервировку своего ужина, обдумывая свои следующие слова. Часть его отметила, что это казалось очень простым по сравнению с блюдами других посетителей, но он не придал этому особого значения. Он снова поднял глаза и сказал:

- И кто же мы такие? Джентльмены, я благодарен вам за то, что вы привели меня сюда, но ваши причины... Каковыareваши причины?

- Сначала мы поужинаем, ’ сказал де Осма. - Обсуждение может подождать до вечера.

Хорст впился взглядом в де Осму, и он почувствовал, как это странное и слишком атавистическое ощущение снова возникло внутри него. Было бы самой простой задачей пронзить раздражающего маленького человечка и сделать его ...

Человек.

Хорст с трудом сдерживал свои эмоции. Он всегда был уравновешенным человеком, человеком, для которого гнев был редким и нежеланным гостем. Ему не понравилось, что каким-то образом у него появился ключ. Еще меньше ему понравилось, как он начал восхищаться его посещениями.

И ‘человек’? Что заставило его думать в таких терминах? Что-то снова дрогнуло в его сердце, и он почувствовал одновременно страх и удовольствие от этого присутствия. Он был так рассеян, что почти не заметил официанта — опять же, — пока тот не оказался рядом и не наполнил его бокал вином.

- Нет, - сказал Хорст, злясь на себя, злясь на этих людей, сбитый с толку, неуверенный. Я не пью... вино...?

Сейчас он видел его в своем стакане, красное и непрозрачное, и вдыхал его теплый запах с привкусом железа.

Первым его порывом было отвращение, но пока он пытался найти слова, чтобы выразить это, его рука непроизвольно сомкнулась на ножке бокала, и тот потянулся ко рту. Он почувствовал на себе взгляды и закрыл свои, чтобы они не увидели страха в них, когда его губы приоткрылись, верхние клыки

Стакан был пуст. Каким-то образом он оказался пустым. Он открыл глаза и увидел, что краснота на стекле разбавляется, капли собираются внутри. Потребовалось небольшое усилие, чтобы не слизнуть их. Вместо этого он осторожно поставил его обратно на стол, положил руки на скатерть и посмотрел на де Осму.

Де Осма едва ли обратил на него внимание; вокруг суетились слуги, расставляя тарелки с едой и пополняя бокалы вином, которое было в ящиках у всех остальных обедающих. Хорст сидел и свирепо смотрел, сдерживая бурю неистовых эмоций, в то время как эти люди, которые подняли его из праха и привели сюда, смеялись, размахивали салфетками и игнорировали его, когда он мог убить каждого из них на месте, прежде чем высокомерное самодовольство на их лицах успело исчезнуть. Он чувствовал себя бомбой на грани взрыва, свирепым животным на потертом поводке. Неужели они не знали, кто он такой? Разве они не знали,кемон был?

- Нет, - сказал Хорст. Сдерживаемая ярость прозвучала в его голосе, как предупреждающий скрип тонкого льда под ногами. - Мы не будем обсуждать это позже. Мы обсудим это сейчас.

За столом внезапно воцарилась тишина. Фон Циглер бросил на де Осму нервный взгляд. Со своей стороны, де Осма, казалось, на мгновение испугался, но он хорошо сохранил этот момент и посмотрел на Хорста серьезно, хотя и с небольшим намеком на укоризненное согласие.

- Как пожелаете, милорд Хорст.

- Хорст?

Это был мужчина через два места слева от Хорста. Он говорил с английским акцентом, даже в этом единственном слоге было заметно устье Темзы.

- Вас никогда не называли “Хорст”, не так ли?

Затем, обращаясь к женщине, стоявшей между ними, он сказал:

- Когда-то знал немецкую девушку, и ее дядю звали так. Она сказала, что это имя старика.

Голова Хорста повернулась к мужчине так же плавно и угрожающе, как орудийная башня. Их взгляды встретились над головой женщины, и, несмотря на бурлящую в нем яростную враждебность, мужчина встретил его взгляд легко и высокомерно.

- Кто, - спросил Хорст, жесткий контроль над эмоциями делал его голос бесцветным и механическим, - Ты что, черт возьми, такое?

Там, где подавляемое насилие, заряжавшее воздух так сильно, что воняло психическим озоном, не произвело на мужчину особого впечатления, единственное ругательство преуспело. Женщина взвизгнула, но то ли от возмущения, то ли от удовольствия, то ли от позабавленного возмущения, сказать было невозможно, хотя, что бы это ни было, это заставило ее выронить вилку. Мужчина, удивленный сначала словами Хорста, а затем резким звоном столового серебра о фарфор, на мгновение полностью утратил свою ауру хладнокровия. Когда он вернул ее себе, она уже не была чистой; теперь в ней сквозили настороженность и враждебность.

Именно Коллингвуд выступил миротворцем.

- Джентльмены, прошу вас. Мы все друзья за этим столом, у всех общая цель. Возможно, — говоря это, он посмотрел на де Осму, — нам следует согласиться с предложением милорда Хорста, э-э, ввести его в курс дела.

- Это было бы чудесно, - сказал Хорст, заставляя себя улыбнуться. - Спасибо.

Де Осма посмотрел на свой обед, вздохнул и отложил нож и вилку, явно не будучи человеком, способным есть и говорить о делах одновременно.

- Очень хорошо. Возможно, вы правы. Начнем со знакомства. Милорд Хорст, позвольте мне представить вам миледи Мизерикорд, Леди Воскресших, и милорда Девлина, Лорда Преображенных. Мой господин, моя госпожа, лорд Хорст, Повелитель Мертвых.

"Воскресший"? Хорст внимательно посмотрел на леди Мизерикорд. Бледность, вызванная долгими часами вдали от солнца, пристальный взгляд целеустремленной личности и острого интеллекта, химические ожоги на ее пальцах. Почему-то все это казалось очень знакомым. Потом он понял и чуть не рассмеялся.

- Ты некромант.

Она слегка нахмурилась от его тона.

- Да, милорд. Это забавляет вас?

- Не само по себе, нет. Просто совпадение… О, это не имеет значения. Рад познакомиться с вами, - сказал он, про себя добавив, "я думаю".

Он наклонился и посмотрел на Девлина.

- Преображенный. Что это значит?

Как и следовало ожидать, Девлин воспользовался случаем, чтобы проявить превосходство.

- Что? Ты хочешь сказать, что не можешь с этим справиться?

Хорст не совсем слушал. Он смотрел на огромный стейк на тарелке Девлина и уловил запах, который не был полностью человеческим. Больше собачьего, но как-то сдержаннее. Основываясь на этом, он сделал очевидное предположение.

- Ты либо ликантроп, либо тебе нужно перестать спать с собаками", - сказал он. - От тебя воняет дворнягой.

Повисло неловкое молчание. Затем Девлин сухо рассмеялся.

- С первого раза правильно. - Он снова сосредоточился на своем стейке. - Ты был прав в первый раз.

Мизерикорд, которая, казалось, готовилась к конфронтации, с некоторым удивлением посмотрела на Девлина, затем на Хорста с легкой улыбкой, хотя все еще хмурилась от любопытства. Она вернулась к своему собственному ужину, состоявшему из курицы и зеленых овощей.

Если она молчаливо поздравляла его с решительным подходом к дипломатии, Хорст знал, что это было незаслуженно. Девлин не отступал; он выжидал подходящего момента. Тем не менее, неприятностей, накапливающихся в будущем, предположительно, можно избежать - роскошь, недоступная, когда неприятности стоят лицом к лицу и тяжело дышат тебе в лицо. Он разберется с Девлином, когда придет время, под этим он подразумевал, что будет избегать Девлина, или купит ему пива и забудет прошлое, или, возможно, просто оторвет ему голову от плеч и напьется из фонтана артериальной крови, бьющегося из все еще бьющегося сердца дурака.

Хорст моргнул. Откуда это взялось? Более того, почему у него потекли слюнки при такой перспективе?

Он чувствовал запах крови и слышал шаги приближающегося слуги, слышал, как ткань брюк слуги шуршит так близко, абсолютно бесшумно, что почти,почтине имело значения. Но он мог слышать это, слышать тихий скрип суставов в лодыжках мужчины, слышать плеск жидкости в миске.

Затем это оказалось перед ним - красный круг крови в сверкающем белом круге суповой миски на фоне матовой белизны скатерти. Его столовое серебро так ярко сверкало в оранжевом свете

Существовал новый образ мышления, который только и ждал, чтобы его приняли. Все, что ему нужно было сделать, это отпустить это, весь тот мусор, который он носил с собой, эти неэффективные способы мышления, то, что его брат назвал бымыслительными процессами. Приторный, наполненный гадостью, которая простопричинялаболь, когда он пытался обдумать это, как он, как они, как он вообще мирился с этим мусором, с этой грязью, засоряющей его разум?

Он посмотрел на красный круг, и его голова слегка склонилась к нему. Он вдохнул, и запах смерти заполнил его чувства. Его рука скользнула по скатерти, пока кончики пальцев не коснулись ручки суповой ложки. Какой-то грязный беспорядок в его голове подсказал, что, возможно, он хотел бы гренки с этим? Что это вообще значило? Что это дало, кроме пустой траты времени и сил, которые можно было бы использовать с большей пользой?

Отвлекшись на столкновение мыслей, слова каким-то образом вырвались сами собой.

- Пожалуй, я бы хотела гренки с этим.

Трое мужчин напротив посмотрели на него с выражениями, варьирующимися от изумления до легкого веселья. Леди Мизерикорд, однако, рассмеялась. Тихий смех, правда, и такой, который в такой же степени снимал напряжение после сцены с Девлином, как и все остальное. Однако это все еще был смех — честный, непринужденный смех, и он внезапно напомнил Хорсту, в чем именно смысл говорить такие вещи.

Беспорядок в его голове стал знакомым, а не чуждым, и ясность мысли, которая вызывала такое отвращение, отступила в тень, где она пребывала так долго. Осторожным, мягким толчком, переданным большими и указательными пальцами обеих рук, Хорст отодвинул миску от себя.

- Я не буду так питаться, - сказал он. Он свирепо посмотрел через стол на этих людей, этих богатых, влиятельных людей, которые приложили столько усилий, чтобы привести его сюда, из-за чего-то, чего они желали так сильно, что не могли легко выразить это словами. - Кровь в бокале для вина. Кровь в тарелке для супа. Ты издеваешься надо мной?"

Не дожидаясь ответа, он встал и вышел, внезапность его поступка застала слуг врасплох настолько, что, когда он подошел к двери, никого не было на месте, чтобы открыть ее ему. Он открыл ее сам, и ему понравилось это делать, оставив посетителей пялиться на приоткрытую дверь, поскольку он не мог даже позаботиться о том, чтобы захлопнуть ее за собой.

Глава 3

В КОТОРОЙ ХОРСТ ВСТРЕЧАЕТ ПРИСЛУГУ И ЧУВСТВУЕТСЯ ЛЕГКАЯ ДЕРЗОСТЬ

Хорст нашел свои покои простым способом - нашел проходившего мимо слугу и потребовал, чтобы его провели к ним. Хотя Хорст никогда раньше не видел этого человека, лакей, казалось, прекрасно знал, кто такой Хорст, и проводил его туда с подчеркнутой быстротой и вежливостью. Хорст чувствовал исходящий от этого человека запах страха, и потребовалось сознательное усилие, чтобы не наброситься на него, чтобы компенсировать прерванный ужин.О, да, сказал он себе,потому что кормление прислугой демонстрирует гораздо больше щегольства, чем лакание крови из тарелки с супом. Он не был уверен, была ли это мысль о том, чтобы пить кровь, или как она была взята, или у кого она была взята, но что бы это ни было, это вызвало у него отвращение, и лакею было позволено ретироваться со всеми приличиями, на которые он был способен, в тот момент, когда дверь комнат Хорста открылась.

В детстве Хорст прочитал слишком много мрачных романов, полных сражений на мечах, высоких замков, загадочных жителей Востока, пышных властителей, злых дядюшек, неизвестных науке ядов и некоторых поцелуев. Несмотря на то, что такой материал расширил его воображение, его покои все еще вызывали у него мгновенное изумление, когда он вошел внутрь. Там была прихожая, что само по себе было чем-то неожиданным, поскольку он не привык, чтобы в спальнях были подобные архитектурные решения. Когда он вошел, справа нашезлонгесидела горничная и читала. Встревоженная его неожиданным появлением, она бросила книгу под подушку и вскочила на ноги, разглаживая при этом юбку.

- Кто ты? - потребовал ответа Хорст, его собственное удивление проявилось в резкости.

- Alisha, mein Herr. Милорд, - сказала она, без колебаний внося исправление вслед за ошибкой. - Я состою в вашем штате.

- Ты? Ну, это... - Он остановился, чтобы решить, правильно ли он расслышал. - Персонал? У меня есть прислуга?

- Да, милорд. Я и Герман. - Хорст почти мог видеть ход ее мыслей, когда она выразила внутреннее раздражение легким нахмурением бровей, за которым последовало недовольствокорпусным чутьем, криво опустив одну сторону рта, а затем, наконец, вернув ему откровенный зрительный контакт. - Мы не ожидали вас так скоро. Приношу извинения за нас обоих, милорд.

Вместо ответа Хорст прошел мимо нее и достал ее книгу из тайника.

-Искусство войны? - Он вопросительно посмотрел на нее. - Буду честен. Я не ожидал этого. Я ожидал романа с... - По своему опыту, он быстро пробежался по обычным действиям, практикуемым в романах, отбрасывая большую часть тем по ходу дела. - ... в первую очередь поцелуями. Не думаю, что Сунь-цзы много говорит о поцелуях. Правда? Я не знаю. Я никогда этого не читал.

- Прошу прощения, милорд. Мне не положено читать на службе.

- Нет? - Он помахал перед ней тонким томиком. - Забавная книжка для горничной.

Снова зрительный контакт, и в нем мелькнула вспышка гнева.

- Я пытаюсь стать лучше, - сказала она. Гнев улетучился. - Пожалуйста, не докладывайте обо мне, милорд.

- Очень хорошо. Я не буду, при одном условии и по одной причине. Условие таково: когда

- Конечно, милорд Хорст.

-Не будь неловким.ПростоХорст. И причина в том, — он улыбнулся, чувствуя себя намного человечнее, — что у тебя имя моей матери, Алиша.[2]

Он бросил ей книгу. Она легко уловила это.

- Лучше спрячь это получше на будущее. Не хочу, чтобы они подумали, что тебе приходят в голову идеи выше твоего положения или что-нибудь в этом роде.

- Спасибо тебе, мой... - Она увидела, как приподнялась его бровь, и остановилась. - Спасибо тебе. …Хорст.

- Вот. Это было не так уж трудно, правда? Верно.

Он подошел к внутренней двери вестибюля и положил пальцы на ручку.

- Давайте посмотрим, что эта компания считает подходящим жилищем для мертвеца.

Его улыбка погасла.

- Ты ведьзнаешь, что я мертв, не так ли? Во всяком случае, технически.

Алиша кивнула.

- Нам сказали, кто ты такой. …

Хорст вздохнул.

- Хорошо. Как бы я ни любил сюрпризы, некоторых вещей не должно быть, понимаешь? Присматривать за одним из нежити — без особых усилий харизматичным и сверхъестественно обаятельным, я согласен с вами, но, тем не менее, за мертвым парнем — это не то, что следует просто навязывать вам. На самом деле это не способствует хорошему опыту работы, не так ли?

- Пока мне это нравится.

Хорст опустил руку и повернулся, чтобы посмотреть на нее.

- Ты? Правда?

Она пожала плечами.

- Ты совсем не такой, как я ожидала.

Он рассмеялся коротким лающим смешком, который заставил ее подпрыгнуть. ‘ Я тоже не думаю, что я совсем не такой, как ожидали ваши работодатели. Он распахнул дверь и вошел.

Кто-то прочитал слишком много романов того типа, которые когда-то нравились Хорсту, а затем дополнил их курсом по оформлению интерьеров. Стены были оклеены обоями с темно-бордовым рисунком, подробно расписанным малиновым, и потребовался моментдежавю,вызвавшего воспоминания о нескольких ресторанах среднего класса, прежде чем он понял, что цвета были венозной и артериальной крови соответственно, по крайней мере, намеренно. Общий эффект был вызван тем, что мы слишком усердствовали.

Он печально улыбнулся. Он не был лордом, что бы ему ни говорили люди. У настоящего лорда, вероятно, нашлись бы резкие слова по поводу такого убранства.-Деклассированный, -тихо пробормотал он себе под нос. Как оказалось, недостаточно тихо, когда рядом с ним появилась Алиша.

- Хммм, - сказала она, оглядываясь по сторонам и кивая. - Чертовски стильно, не так ли?

Хорст рассмеялся.

- Хорошо, что я разрешил тебе вести себя фамильярно, потому что некоторые люди уже гоняли бы тебя по комнате за твою чертову наглость. Я так понимаю, вы новичок во всем этом деле - быть на службе?

Алиша выглядела немного удрученной.

- Прости. У меня не очень хорошо получается, не так ли?"

Хорст слушал вполуха. Большая комната, в которой он находился, была чем-то вроде приемной или, возможно, гостиной, полной подставок для свечей, мягких диванов и низких столиков. Он огляделся и увидел открытую дверь. Как он понял, это была спальня, хотя самой кровати больше не было видно. Вместо этого его гроб стоял на впечатляющих носилках из красного и черного шелка, каждый угол которых охраняли высокие напольные канделябры с тремя черными свечами в каждом.

- О, святые небеса, - сказал он Алише. - Ты только посмотри на это? Все это очень красиво и все такое, но как парень должен туда попасть?

Он подошел на пару шагов ближе, вытягивая шею, чтобы заглянуть дальше в комнату.

- Здесь есть скамеечка для ног или что-нибудь еще под рукой? Все эти свечи к тому же ужасно пожароопасны. Можно подумать, у них здесь должно быть электрическое освещение, столько денег крутится вокруг, не так ли?

Он не получил ответа и, повернувшись к Алише, увидел на ее лице выражение, в котором были элементы веселья и озадаченности.

- Я сказал что-то смешное? - спросил я. - спросил он.

- Нет, дружище … Нет, Хорст. Просто... Ну, просто тыдействительноне такой, как я ожидал.

- Да?

Хорст заметил единственное оставшееся окно в покоях — арочные двойные французские окна, выходящие на полукруглый балкон. По пропорциям комнаты он мог догадаться, где могли быть другие окна, но, несмотря на все их неудачи с выбором цвета, тот, кто готовил комнату, проделал образцовую работу по заполнению и замазыванию старых проемов, поскольку от них вообще не осталось и следа.

- А чего вы ожидали? Значит, эта дверь выходит на север?

- Просто что-нибудь... Кто-нибудь побольше... Да, это норт... Кто-нибудь побольше...

Хорст добрался до балкона и облокотился на каменную балюстраду. Заглянув за край, он увидел, что отвесная изогнутая стена угловой башни замка уходит во мрак до самого основания в узкий, поросший травой берег, за которым лениво протекала река средних размеров, защищая замок в пределах его естественного изгиба.

- Роль? - спросил он.

- Немного страшнее, - призналась Алиша.

На мгновение Хорст почувствовал что—то вроде головокружения, но это не имело ничего общего с головокружением, вызванным видом, или даже с любым чувством нестабильности — физической или психической - которое он когда-либо испытывал раньше. На мгновение он почувствовал себя оторванным от всего, более неуязвимым, чем огромный замок, и с чувством, что переживет это. Все казалось таким маленьким, таким эфемерным, таким незначительным. Все, кроме него самого. Он посмотрел на свои руки, лежащие на холодном древнем камне балюстрады, изъеденном временем, и представил, что держит в них мир, представил, как сокрушает его. Это было легко. Он оглянулся через плечо на Алишу. Она слегка отшатнулась от выражения его лица, отстраненности в его глазах.

- Моя дорогая,дорогаяАлиша, - сказал он. - Ямогубыть гораздо более пугающим.

Он снова выглянул в ночь, но глаза его были закрыты. В обители своего разума он укладывал змей обратно в коробки.

- Прости, - сказал он в конце концов. - Мне дали роль, и я ловлю себя на том, что играю ее, а не самого себя.

Алиша не ответила, и когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее, то обнаружил, что она ушла.

- Отлично сработано, - громко сказал он пустой комнате. - Замечательно, что годичный контакт с Иоганном закончился тем, что его социальные навыки передались мне, а не наоборот. Все прошло хорошо.

А может быть, это было взаимно, размышлял он. Возможно, прямо в

Он посмотрел на часы, внезапно почувствовав желание снова оказаться в своем гробу без чувств. Обычно все казалось лучше, когда он был не способен думать. Час был поздний, но только для дневного перехода. Он понял, что даже не уверен во времени года. В воздухе повеяло прохладой, и у него возникло ощущение, что наступила ранняя осень, хотя листья еще не начали опадать. Тем не менее, это могла быть ранняя весна. Никто даже не сказал ему, какой сейчас год. Возможно, это было потому, что он никого не спрашивал. Все это казалось таким потрясающе неуместным в дни, последовавшие сразу после его повторного рождения, когда все это казалось немного сказочным. Но теперь он был по колено окружен богатыми мужчинами, которые ничего ему не объясняли, и леди-некромантками, и мужчинами, которых он недолюбливал по причинам, которые, как он понимал, были связаны не только с тем, как они носили галстуки. Теперь он понял, что ему придется стать более методичным, на самом деле не столько из соображений самосохранения, сколько из любопытства. Он был мертв уже дважды и начинал понимать, почему это так мало волновало Иоганна.

Там не было ничего.

Хорст нахмурился. Почему он не попал в Рай или ад? Иоганн очень громко заявлял о своем презрении к первым и личной неприязни ко вторым. Разве Хорст не должен был оказаться в том или ином месте? Это был своеобразный теологический вопрос, не из тех, на которые лучше всего подходил бы ответить священник, если бы таковой оказался поблизости в замке, и это казалось удивительно маловероятным. И снова Хорст поймал себя на том, что ему хочется, чтобы Иоганн был рядом. Было стыдно за всю эту историю с отправкой своего брата к черту. Раньше это казалось хорошим и нравственным поступком, но теперь это превращалось в чертову неприятность. Где он должен был найти некроманта в такое время ночи?

Раздался тихий, возможно, нервный стук в дверь. Прежде чем он успел что-либо сказать, дверь открылась, и леди Мизерикорд высунулась из-за края.

- Надеюсь, я не помешала, милорд, - сказала она, несмотря на очевидный факт. - Поблизости никого не было, поэтому я просто...

Она вошла внутрь и закрыла за собой дверь.

-Ах, - с сожалением произнес Хорст. - Кажется, я спугнул свою горничную. Надеюсь, она вернется.

- Сомневаюсь, что у нее есть выбор, - сказала Мизерикорд, слегка вяло улыбаясь. - В замке очень надежно. Она не может просто взять и уйти.

- Это звучит как голос опыта. - Он неопределенно махнул рукой в сторону одного из нелепо перегруженных оттоманских диванов, заваленных подушками и декадансом. - Я забываю о хороших манерах. Пожалуйста, садитесь.

Она посмотрела на диван и покачала головой.

- Мне не нравятся кресла без спинок. Я забываюсь, откидываюсь назад и падаю, и где тогда будет мое достоинство? Я постою.

Хорст слегка улыбнулся. Он проницательно посмотрел на нее.

- Этот твой акцент. Не совсем немецкий и не совсем французский. Вы из Эльзаса?

- Очень хорошо. - Она одарила его собственной полуулыбкой. - И вы выросли в Гессене, хотя в ваших гласных слышится провинциальный английский.

Брови Хорста поползли вверх. Хотя технически это и верно, никому не нравится легкий уничижительный оттенок, присущийпровинциалам.

- Да, - сказал он немного резко, чтобы скрыть свой дискомфорт. - До сих пор у меня была пестрая жизнь.

- Жизнь. Возможно, не самый подходящий технический термин для этого, - сказала она. - Но придется обойтись.

Хорст бросил на нее тяжелый взгляд. Согласно его воспитанию, были определенные темы, которые было невоспитанно поднимать в разговоре с новым знакомым. Учитывая такие аспекты, как политика, религия, полнота и цены на жилье, казалось разумным предположить, что "быть мертвым", скорее всего, будет где-то в списке.

- Итак, - сказал он, когда стало очевидно, что его жесткий взгляд не сделал всего, что мог, чтобы унизить ее, - ты некромант.

- Итак, - ответила она, - ты вампир.

Последовало неловкое молчание, как будто они только что встретились в офисе загадочного агентства знакомств.

- Думаю, я все-таки сяду, - сказала Мизерикорд.

Последовало несколько мгновений молчаливой реорганизации. Большое количество подушек валялось на полу, откуда она не потрудилась их поднять. Наконец, она устроилась с небольшим трудом, но соблюдая приличия. Полулежа, она посмотрела туда, где он стоял в другом конце комнаты от нее.

- Я с трудом могу поверить, что вы зашли с этим так далеко и понятия не имеете, что все это значит, милорд.

Он подумывал попросить ее называть его по имени, а не совсем новым и, на его слух, очень фальшивым титулом, как он поступал с Алишей. Но, по его мнению, ему нравилась Алиша, поэтому он позволил Мизерикорд некоторое время бороться за титул.

- Вряд ли это был мой выбор. Я просто валялся без дела, занимался своими делами, когда появились некоторые изих— здесь, — он указал большим пальцем в сторону столовой, - наемники.

- Тебе не обязательно было приходить.

- Мне показалось невежливым этого не сделать. Итак... в чем дело?

Она улыбнулась, или — поскольку ее следующим действием было уклонение от ответа на вопрос — возможно, ухмыльнулась.

- У меня не так уж много опыта общения с вампирами, - призналась она. - В наши дни их не так уж много.

- Вы, вероятно, знаете об этом больше меня. Так вот, эта маленькая группа, которую мы обнаружили...

- Нет, их нет. Люди продолжают охотиться и убивать их. То есть охотятся и убивают тебя. Тем не менее, это то, что вы получаете за попытку опередить человечество. Мы не очень хорошо это воспринимаем".

- Эта маленькая группа, в которую нас завербовали... Этот заговор, похоже...

- Наша маленькая клика. Да?

Хорст обнаружил, что эта женщина действительно приводила его в бешенство. Теперь, когда она была готова поговорить на эту тему, она убрала это ненужное маленькое препятствие на пути. ‘Не тот термин, который я бы использовал,

- Мое имя", - объяснил он.

Она протянула руки и пожала плечами, все еще ничего не понимая. Он вздохнул.

- Ничего важного, просто ты сказал “наш маленький заговор”, а это мое имя. “Заговор”, то есть. Не все. Меня не называют “Хорст’ наша маленькая клика.

Он хмыкнул, злясь на себя. "Я несу чушь".

Вряд ли это имело значение. Услышав это откровение, Мизерикорд выпрямилась, широко раскрыв глаза.

- Вы из Кабалов? - изумленно спросила она. — Означает ли что имя “Иоганн Кабал”...

- Мой брат", - перебил Хорст. - Да, это имя определенно что-то значит для меня. Он был моим братом"

Капелька нового выражения окрасила ее удивление, и Хорсту, который готовился к обычной ненависти и обзывательствам, пришлось напомнить себе, что он был не в нормальной компании, когда он увидел, что это выражение было удовольствием.

- Это такой сюрприз", - сказала она. - Я понятия не имела. Кабал ... то есть ваш брат, у него замечательная репутация".

- Позор, - поправил он ее. - Не особенно распространенный, но...

Мизерикорд отмахнулся от комментария.

- Большинство людей даже не могут объяснить, что такое электричество. Их мнение ничего не стоит".

Хорст рассмеялся, хотя и слегка обеспокоенно.

- Ты говоришь совсем как он.

- Это, - сказала она с нажимом, - комплимент.

- Это правда? Все это казалось далеким от обычной реакции, которую вызывало имя его брата. С другой стороны, это был совсем другой приход. - Я и не подозревал, что его так уважают в вашем обществе.

- Моя община? - Снова эта хмурая гримаса настоящего непонимания. Выражение ее лица прояснилось. - О, конечно. Вы не могли знать. Вы были ... некоторое время без связи с внешним миром, не так ли?

- Я не знаю, - признался он. - Вон те часы показывают время, но это все, чем меня снабдили. Я не знаю ни дня, ни месяца, ни года. Я начинаю думать, что это может оказаться полезной информацией. Настольный календарь был бы хорош.

Он оглядел богато обставленную комнату.

- Письменный стол был бы кстати.

Леди Мизерикорд была рада внести свет в его бренную тьму, хотя, если бы она ожидала олимпийской отрешенности от "бега времени", ее ждало разочарование.

- Боже мой, - сказал он и присел на краешек ее дивана-оттоманки.

Он зажал рот обеими руками и пристально посмотрел вдаль, сопоставляя то, что он знал, с текущей датой. Почти через минуту он опустил руки и посмотрел на нее с недоверием.

- Это больше двух лет. Больше двух лет. Было больно, но ненадолго. Когда наступил конец, наступило то, что ясчиталконцом, мир просто отключился. Больше двух лет. О, Боже мой.

Он отвел взгляд, все еще пытаясь осознать это, избавляя ее от напряжения своим вниманием. Но это длилось всего мгновение, прежде чем он повернулся обратно и потребовал:

- Я не знаю, что? Иоганн, конечно, мертв?

Он облизнул губы, и на мгновение на его лице промелькнула мука.

- Мертв и проклят.

- Я не знаю, мертв ли он, - медленно, осторожно ответила леди Мизерикорд.

Делить тахту с растерянным и расстроенным вампиром, казалось, было для нее новым опытом, но — каким бы интересным это ни было — у нее, вероятно, не было желания, чтобы это было для нее последним.

- Я знаю только, что он не был таким год или около того назад.

Хорст не ответил, все еще пойманный в сети воспоминаний и сожалений.

- Он спас нас всех".

Это привлекло внимание Хорста.

Он резко повернул голову, чтобы посмотреть на нее, как будто она только что запустила шариком слюны ему в ухо.

- Кого он спас? - требовательно спросил он. - Всех некромантов?

- Нет. - Она улыбнулась и покачала головой. Раньше она читала враждебность в его реакции на упоминание брата Иоганна, но теперь увидела за этим вполне человеческое беспокойство. - Нет. Он спасвсех.

А затем, к растущему удивлению Хорста, она рассказала ему историю, полученную из вторых, третьих и четвертых рук, от неосторожности любовника, рассказавшего о происходящем в лондонском джентльменском клубе, до исследований оккультного исследователя, ищущего правду за исторической тайной орд Угол и рокового красного снега, падавшего с безоблачного неба, до возмущенного обмена письмами между архиепископом и начальником полиции какого-то маленького приграничного городка.

- Это преувеличение, не так ли? - спросил он наконец. - Это не конец света?

Мизерикорд пожала плечами.

- Возможно, и нет. Но если хотя бы половина того, что я узнал, правда, то твой брат спас мир от ужаса, который заковал бы народы в цепи, а сотни полей сражений были бы завалены трупами тех, кто пытался сопротивляться.

Рот Хорста несколько раз открылся и закрылся в манере, популяризированной "золотой рыбкой", когда он пытался переварить эту трудную информацию. Его беспокоил не масштаб предотвращенной катастрофы, а то, что именно его брат справился с ней. Для него это было гораздо труднее понять, чем любое количество жутких ужасов древних веков или доставлявших неудобства архиепископов.

- Ух ты, - сказал он наконец.

- Ты гордишься своим младшим братом? - спросила она, сея озорство.

Но, к ее кажущемуся легкому, но приятному удивлению, озорство не прижилось. Вместо этого Повелитель Мертвых, проклятие человечества и повелитель вечного зла, улыбнулся широкой сияющей улыбкой.

- Гордишься? ДА. Да! Ты не представляешь, как я счастлива от этого!

Затем, с неожиданной выразительностью, он добавил:

- Выуверены, что он не мертв?"

- Понятия не имею, жив он сейчас или нет, но год назад он был жив.

- Значит, он каким-то образом выпутался из неприятностей, - тихо сказал Хорст самому себе.

Он снова оживился.

- Видишь ли, он попал в ситуацию. Он должен был умереть. Казалось бы, из этого не было выхода. И все же, если кто-то и мог это сделать, так это он, скользкая свинья!

Он поднялся на ноги и принялся расхаживать по комнате.

- Вот и хорошо. Пришел, чтобы спасти ... или, вероятно, спасти ... или, по крайней мере, спасти немалую часть мира. Пришел, когда это имело значение. Мой брат".

Он остановился и посмотрел на нее сверху вниз.

- О, да. Я горжусь им.

Он улыбался, и Мизерикорд заметила, что в его глазах появился какой-то дополнительный огонек.

- Итак...

Он серьезно посмотрел на нее, радость на мгновение испарилась, когда он переставил приоритеты и отсортировал факторы, определяющие его текущие обстоятельства. По-прежнему заметно отсутствовал один важный фактор, и без него невозможно было расставить приоритеты.

- Зачем мы здесь?

Он поднял руки с растопыренными пальцами — жест, который в сочетании с подозрительным подергиванием глаз при осмотре левой стены, потолка, правой стены - указывал на то, что он говорил скорее о замке, чем в каком-либо более широком философском смысле.

- Чем занимаются эти люди?

- Они называют себя, - сказала Мизерикорд, откидываясь на спинку своего гнезда из подушек, чтобы получше рассмотреть его, -Министерство Тьмы.

- Правда? Действительно правда? - Он на мгновение задумался. - Это не очень хорошая латынь, не так ли? Так ли это?"

- Все в порядке.

Хорст поразмыслил дальше.

- Что-то связанное с тенями, не так ли?"

- Я думаю, это, должно быть,умбрас.

- О, конечно. - Он почесал в затылке и застенчиво рассмеялся. - Иоганн всегда был сторонником языков. И естественных наук. И большинство подобных вещей.

- Министерство Тьмы, - подсказала она. - ХотяТенебрарум[3]мог бы быть лучше.

- Да, возможно, - сказал Хорст, кивая без веской причины. Конечно, не исходя из информированного мнения. - Так ... они звучат ... немного... - Он покачал головой, размышляя, пытаясь найтиподходящее слово. - "Зло".

- Тебе не кажется, что это слишком абсолютистский термин? - спросила она. - Тебе не кажется, что ты воплощение зла?

- Ну, нет. Но я никогда по-настоящему не хотела быть такой.

- Никто не обязательно хочет быть тем, кем он в конечном итоге становится. Вы кажетесь очень милым, милорд. Очень приятный человек.

- Я всегда старался быть хорошим. Во всяком случае, прилично хорошим. Не обязательно хорошим, как святой Франциск Ассизский, но...

- Но самые порядочные люди в мире назвали бы тебя чудовищем, а Общество Ди убило бы тебя на месте.

- Тот, кто?

Мизерикорд отмахнулась от вопроса.

- Неважно. Не имеет значения, как вы определяете себя, суть в том, что выбылиопределены. Ты пиявка, которая ходит как человек, паразит, неестественное отклонение от нормы, мерзость в глазах человека и Бога, гнусная насмешка над...

-Ладно, ладно" - сказал Хорст оскорбленным тоном. Он ходил взад-вперед, пока рана на его чувствах немного затягивалась.

- И все жетызнаешь, что ты мыслящий, рациональный человек. Это несправедливо, как с тобой обращаются.

На самом деле у Хорста не было опыта того, чтобы начинающие Ван Хельсинги гонялись от столба к столбу. Большую часть своего вампирства он провел запертым в склепе, долгие годы развлекаясь паучьими бегами, за которыми последовал роскошный пир, состоявший в основном из пауков. После освобождения он в значительной степени наслаждался годом работы шоуменом в партнерстве со своим братом Иоганном, который в значительной степени ненавидел это. Они постоянно путешествовали, и Хорст был сдержан и осторожен во время еды. Таким образом, он никогда не сталкивался с людьми с суровыми лицами, заостренными кольями и сильными моральными императивами.

Год закончился небольшой размолвкой с братом, и Хорст приговорил Иоганна к смерти и вечному проклятию, а себя - к короткой агонии, а затем к бесконечной бесчувственной и бездумной тьме.

За исключением того, что теперь выяснилось, что Иоганн не только не умер и не проклят, но и на самом деле делал вещи, которые, за неимением лучшего описания, следовало бы охарактеризовать как ‘хорошие’. Сам он, Хорст, тоже больше не был пылью, но был очень вдумчивым и чувственным. Например, горло леди Мизерикорд выглядело очень соблазнительно. Он смутно сознавал, что его глазные зубы медленно удлиняются, точно так же, как мальчик-подросток смутно ощущает приятную припухлость при созерцании хорошенькой девушки. Сходство распространилось и на внезапное смущение, когда мы осознали, что эффект был замечен данной женщиной.

Хорст отвернулся, приложив руку ко рту в трогательно-рыцарской манере. Мизерикорд усугубил свое унижение легким смешком.

- Видишь? Ты хочешь пить. Это не твоя вина, и тебе даже не нужно столько крови, чтобы выжить, не так ли? Если бы люди понимали тебя, вампиры и люди могли бы сосуществовать. Но нет никакого желания идти на компромисс. Рано или поздно ты умрешь с колом в сердце, а рот на твоей отрубленной голове будет набит цветами чеснока.

- Вообще-то, - сказал он, как будто это могло как-то смягчить подобную участь, - я все еще люблю чеснок.

- Правда? Что ж, я уверена, что цветы чеснока с лихвой компенсируют всю эту историю с сажанием на кол и обезглавливанием, - ответила она. - Она выдержала паузу, прежде чем сказать: - Дело в том, что день не понимает ночи, а существа дня численно превосходят существ ночи. Нас дискриминируют — ненавидят, на нас охотятся, нас уничтожают.

- Однако ты не порождение ночи, - сказал Хорст. - Ты можешь пройтись по магазинам и купить себе буханку хлеба и газету, и никто ничего об этом не подумает.

- Верно, но то же самое можно сказать и о Девлине и ему подобных. Наша деятельность не определяется нашей способностью приобрести багет и экземплярLe Figaro. Если бы я стоял на городской площади в базарный день и представился некромантом, сомневаюсь, что ушел бы оттуда живым.

Хорст подумал о трудностях своего брата и не стал спорить. ‘ Хотя так было всегда, - сказал он. - Тебе просто нужно держаться в тени.

- Генералы не высовываются? Они посылают на смерть десятки, сотни тысяч людей, убивая за день больше, чем мы могли бы нести ответственность за столетие. Политики, которые развязывают эти войны, стараются держаться в тени? - Ее взгляд стал напряженным, а слова - евангелическими. - Ты что, не понимаешь?Мы не монстры. Они называют нас так, потому что у них есть численность и власть, и все, что мы можем сделать против них, - это убегать, прятаться и “не высовываться”.

Она сказала это со сдерживаемым отвращением, которое Хорст видел в выражении своего брата, хотя и с другим акцентом. Для его брата все дневные и ночные обитатели одинаково мешали его исследованиям, и он быстро расправился с ними — зеленщик с горгоной, танцовщица с суккубом, все они были отправлены на Землю, чтобы встать у него навердаммтенпути.

Она продолжила:

- Итак, с нас хватит. Мы соберем наши силы и выступим против них. Мы создадим империю ночи для себя и

Хорст посмотрел на нее с удивлением. В то время какМинистерство Тьмыбыло четко организовано, хорошо финансировался и способный, он предполагал, что его цели будут относительно небольшими и целенаправленными, хотя и достигаемыми сверхъестественными силами. Титулы, присвоенные ему и другим, внезапно обрели для него ужасный смысл. Это были не просто упражнения в подхалимстве — намерение состояло в том, чтобы они действительно стали дворянами в этой новой стране теней. И чтобы достичь этого, они сначала должны быть ...

- Генералы. Это то, кем мы должны быть, не так ли? - требовательно спросил он. - Мы должны собирать армии?

- В наших случаях очень буквально. ДА. Теперь ты понимаешь, мой Повелитель Мертвых. Я воскрешу сухие кости и ревенантов. За спиной Девлина уже целый полк оборотней. Не только волки, но и медведи из Скандинавии, тигры из Индии, лисы из Японии, гиены и львы из Африки. Вы создадите еще больше своих линий, чтобы стать командирами и элитными войсками, и — когда к нам явится Повелитель Сил — он или она призовет чужаков сражаться за наше дело и превратит саму природу в оружие. У обычного мира не будет достаточной защиты, чтобы противостоять нашей армии. Они будут вести переговоры об урегулировании, иначе каждая ночь будет приносить им новые страдания.

Она тяжело дышала, ее страсть к делу проявлялась в жаре и сильной пульсации на горле. Хорст обнаружил, что не может отвести от этого взгляда.

Он хотел сказать, что их план был отвратительным. Он хотел сказать, что силами, которыми они командовали, по самой своей природе было трудно управлять, и что в хаосе такой войны погибло бы много невинных жизней. Он хотел сказать, что не хотел участвовать в подобном безумии. Но все, что он мог сделать, это наблюдать, как кровь пульсирует под ее бледной-пребледной кожей, и говорить:

- Какую роль во всем этом играют самиСлужители? Все они кажутся обыденными. Что они делают? Как они помогают нам?"

- Они богаты и амбициозны. Де Осма - оккультист, а также мелкопоместный дворянин. Я думаю, что именно он в первую очередь сформировалМинистерство. Коллингвуд - бизнесмен; фон Циглер - какой-то мелкий дворянин, стремящийся восстановить состояние своей семьи, поставив на это все.

- Инвесторы. Для них это просто деньги и власть".

- Де Осма проявляет научный интерес к объединению тьмы в одно место, где ее будет легче изучать и классифицировать. Но да. Когда эти достойные люди, живущие в свете, когда-либо интересовались чем-то большим, чем деньги и власть?"

Хорст был в ярости, разъяренный тем, что эти люди объединяли силы, которые, как они должны были знать, приведут к неисчислимым смертям и ужасу, но на его лице не было ни тени этой ярости. Хорст, казалось, терял контроль над собственным телом. Были и другие импульсы, важность которых возрастала, и ни один из них не требовал ярости для выражения. Только холодная, рациональная мысль, настолько холодная, что лежала льдом на поверхности его разума. Он видел, как ряды тех, кого он обратит, стояли перед ним в его воображении, подчиненные, послушные и принадлежащие ему. Он чувствовал, какими могущественными они будут по отдельности и что вся эта власть в конечном счете будет принадлежать ему. Он видел, как день убегает от него, солнечный терминатор убегает, как разбитая армия, и мир превращается в вечную ночь на его пути. Он увидел, как леди Мизерикорд сняла с шеи медальон и колье и провела кончиком пальца по яремной вене, глядя ему в глаза.

- Этого стакана было недостаточно, не так ли, Хорст? - спросила она. - Ты, должно быть, очень хочешь пить.

Он оказался верхом на ней прежде, чем сам осознал это. Она ахнула от неожиданности его действий, но затем рассмеялась радостным девичьим смехом оттого, что получила на день рождения долгожданного пони. Он едва осознавал это; холод в его сознании превращался в единственную ледяную потребность, и он больше не знал, как ее контролировать.

- Ты такой нетерпеливый, не так ли? Такой нуждающийся... - Она повернула голову, чтобы обнажить вену, кокетливо прикрытую кожей. - Совсем чуть-чуть, дорогая. Всего лишь бокал. Нам обоим нужно быть готовыми к завтрашнему вечеру.

Она вздохнула, когда клыки проникли внутрь, и держала его голову, пока он пил. Она лежала, довольная и осознанная, пока Хорст кормился. Помимо очевидного, даже проницательному наблюдателю было бы трудно точно определить, кто у кого что забирает.

Конечно, Алише, наблюдавшей через небольшую щель, где дверь в прихожую была оставлена приоткрытой, это было совсем непонятно.

Интерлюдия

Иоганн Кабал легонько коснулся своей шеи сбоку. Внимательный осмотр при хорошем освещении мог бы выявить два небольших шрама, как от проколов, чуть более бледных, чем и без того бледная окружающая кожа. Жест был бессознательным, но Хорст скривился, когда заметил это.

- Однажды, - сказал он. - Я сделал это однажды. И, честно говоря, это было, по крайней мере отчасти, потому, что ты вел себя как последняя задница.

- Насколько я помню, я убегал, - сказал Кабал, опуская руку, чтобы положить другую на покрывало. - И насколько это соответствует вашим воспоминаниям?

- Ты убегал, как последний осел. - Хорст несколько секунд сохранял обиженное выражение лица, прежде чем захихикать.

- Ты наименее подходящий “Повелитель Мертвых”, какого я могу себе представить, - сказал его брат. - И все же этот ваш “Ministerium Tenebrae”...

- Совершенно определенно, не мое...

- Этот заговор тьмы, полагаю, меня не должен удивлять. Они, как правило, появляются каждые несколько столетий, когда не совсем человечному миру, наконец, надоедает, что за ним гоняются вездесущие толпы, вооруженные горящими факелами и вилами, как будто где-то есть розничная сеть, которая удовлетворяет все их потребности в линчевании. Видит Бог, мне в свое время пришлось столкнуться с достаточным количеством подобных инцидентов. Я могу почти посочувствовать этому Министерству.

Хорст искоса посмотрел на него.

- Почти?

- Конечно. За исключением того, что они плохо усваивают уроки истории. Каждый раз, когда кто-то пытается сделать что-то подобное, это заканчивается ранними победами, за которыми быстро следует массовое истребление сверхъестественных повстанцев. Это похоже на тот статистический цикл, который преподают в школах о лисах и кроликах. Это помогает затолкать их обратно в туманные дебри мифов, чтобы милые люди могли притворяться, что таких вещей никогда не существовало. - Он на мгновение задумался. - Хотя это другое дело. Я не помню, чтобы с самого начала его поддерживали человеческие агентства, помогая легионам тьмы

Взгляд Хорста стал еще более косым.

- Неужели?

- Конечно, упорядоченная нация разнообразных вампиров, оборотней, некромантов, чернокнижников, ведьм и обычных подозреваемых, появляющихся среди ночи, лучше альтернативы? Пугающий человек, являющийся гражданином Тератолии, - это..."

- Гражданин чего?

- "Страна монстров”. Ты действительно слаб в классических языках, не так ли? Как я уже говорил, чудовищный гражданин этой окутанной саваном страны по определению не может находиться у себя под кроватью. Он дома, читает газету, потому что у него есть дом. Я полагаю, что многие правительства, особенно те, что находятся далеко отсюда, которые не потеряли бы ни одной территории, сочли бы это очень справедливым решением ".

Хорст покачал головой.

- Это больше, чем я тебе до сих пор рассказывал.

- Я так и думал. - Кабал откинул голову назад и вдохнул через нос, меняя направление мыслей на Перекрестке познания. ‘Мизерикорд. Никогда о ней не слышал. Хотя как профессия мы не дружим друг с другом, мы настороженны, и это означает, что мы склонны, по крайней мере, осознавать существование друг друга. Женщина—некромант - некромантрикс? — действительно редкое создание. На самом деле, за исключением мертвой, но восхитительной мисс Смит, я не могу вспомнить никого, кто в настоящее время практикует. Даже она в последнее время больше похожа на ведьму.

Хорст, однако, уловил в словах Иоганна что-то еще, что привлекло его внимание.

- Очаровательная мисс Смит? - спросил он с плутоватой улыбкой. - Мой младший брат влюблен в кого-нибудь?

Кабал начал отрицать это, но затем вместо этого слегка покраснел, и слабая, возможно, даже застенчивая улыбка появилась на его собственном лице. Он наклонился к Хорсту и сказал, понизив голос:

- Она сказала мне, где найти пятый том Opusculus".

- Неужели сейчас? - Хорст выпрямился, его улыбка стала шире. - Ах ты, старый пес, ты. Обмен оккультными книгами для некромантов - это как грязный уик-энд, не так ли?

Он посмотрел на часы на кровати Кабала, и его веселье улеглось.

- Я, пожалуй, продолжу. Мне еще многое нужно тебе сказать, а рассвет ждать не будет.

Глава 4

В КОТОРОЙ МЕРТВЫЕ ХОДЯТ , А ЖИВЫЕ ПАДАЮТ

Хорст проснулся с чувством, знакомым по его земной жизни, с чувством, что прошлой ночью он сделал что-то, о чем пожалеет утром. То, что он проснулся ранним вечером следующего дня, нисколько не уменьшило этого ощущения. Несколько минут он лежал в темноте своего гроба, оттягивая момент, когда ему придется поднять крышку, забраться на табуретку-стремянку, которую он нашел в нише, и столкнуться лицом к лицу с последствиями своей слабости по отношению к леди Мизерикорд. Он не был уверен, чьи моральные устои он мог оскорбить, сделав то, что сделал, но тем не менее был уверен, что ему это удалось.

Он откинул крышку и принял вертикальное положение, как будто его ноги были прикреплены к какому-то жуткому шарниру. Этому трюку он научился некоторое время назад, и, хотя он понятия не имел, почему вампиры должны быть способны на такое, он был рад, что они это сделали. Чтобы встать вертикально без него, пришлось бы часто перекатываться и свешивать ногу через борт, а дурацкий шелковый бант, скорее всего, свалился бы с носилок, и все это было бы ужасно недостойно.

Как бы то ни было, выяснилось, что аудитория у него была самая разная.

- Девлин, - сказал он, легко спрыгивая вниз. - Как скучно на тебя смотреть. Знаешь, наблюдать за тем, как кто-то спит, может быть истолковано как немного жутковатое зрелище.

Девлин прислонился к стене и скрестил руки на груди, годы практики в изображении плохого мальчика сквозили в каждом его движении.

- Мы не с той ноги встали, ты и я. В конце концов, мы на одной стороне.

Хорст не был уверен, что это так. Не считая сочной шеи и божественной крови леди Мизерикорд, он мало что нашел достойного похвалы в своем недавнем опыте. Всему мышлениюМинистерствабыло присуще убеждение, что все существа, подобные ему, с готовностью примут концепцию страны с иной жизнью, но он, например, просто хотел, чтобы его оставили в покое. Часть плана, порученная ему, например, волей-неволей начиналась с необходимости воспитать элитные кадры вампиров, ‘воспитать’ здесь используется в более омерзительном смысле, чем было бы знакомо большинству рекрутеров. Он никогда и никого больше не заражал своим заболеванием, и, учитывая, насколько неприятным оно ему казалось, ему не хотелось этого делать. Сама мысль о распространении вампиризма, когда он с радостью отказался бы от него в любую секунду, если бы были предоставлены средства, вызывала у него отвращение. И все же он был здесь, превращенный в человека-чумную крысу.

Кормление было достаточно приятным — и тут его ненадолго отвлекли воспоминания о коже Мизерикорд, о ее вкусе и аромате, о легком разрыве ее кожи и плавном скольжении его клыков в ее плоть, о первой струе горячей жизни на его языке, прежде чем он крепко прижался к ее алебастровому горлу и ...

Хорст моргнул, пытаясь восстановить нить своих мыслей. О, да.

Кормление было достаточно приятным, как и скорость, сила и способность затуманивать разум. Но они были уравновешены тем, что он не был монстром, а это ни разу не было характерной чертой ни в одной из его запланированных карьер. Он скучал по солнцу. Он скучал по дневному свету и голубому небу. Он скучал по тому, что не стал мишенью для истребителей вампиров.

Он скучал по тому, что ему не приходилось разговаривать с сопливыми оборотнями.

- Да, возможно, мы так и сделали, - солгал Хорст, уверенный, что не с той ноги было правильно встать рядом с такими, как ‘лорд’ Девлин. - Ты, кажется, чувствуешь себя как дома, - добавил он, позволяя,особенно когда без приглашения вторгаешься в комнаты других людей,всплыть недосказанному. - Как давно ты здесь, в замке?

- Я приехал второй. Это было около месяца назад. Леди Мук была здесь первой. Она спрятала ноги под стол. Оборудовала лаборатории

Хорст не смог скрыть своего удивления.

- Сколько денег у этих людей?

Девлин пожал плечами, довольный тем, какое впечатление произвели новости.

- Кто знает? Я думаю, они более или менее владеют этой страной, какой бы захудалой маленькой дырой она ни была".

- Ты выходил из замка?

- Обычаи и средства, старина. Обычаи и средства. - Его улыбка превратилась в гримасу. - Хотя это действительно помойка. Ты не так уж много теряешь.

- Тем не менее, я бы хотел попробовать ночную жизнь. Итак...

Девлин посмотрел на него, слегка удивленный, но вдумчивый.

- Достаточно скоро. Достаточно скоро.

Не сказав больше ни слова, он резко повернулся и вышел.

Хорсту не хотелось преследовать его. Вместо этого он подождал, пока не убедился, что у Девлина было достаточно времени, чтобы полностью уйти, прежде чем рискнуть выйти в главную комнату. Алиша была там, как и мужчина с круглой головой, который вытянулся по стойке смирно и продолжал смотреть стальным взглядом вперед, даже когда Хорст намеренно пересек линию его зрения и заглянул ему в лицо, как можно смотреть в дуло списанной пушки на набережной.

- Вы, должно быть, Герман, да? - спросил он.

- Да,сэр! - рявкнул мужчина. Затем в его голове раздался почти слышимый хруст, когда один набор протоколов попытался переопределить другой. - Я имею в виду, да, милорд Хорст. Сэр!

Хорст посмотрел на него со сдерживаемым весельем.

- Ты случайно не бывший военный, не так ли?

Впервые маленькие темно-карие глазки, прячущиеся под выступающими бровями, по виду напоминающими огневые точки береговой артиллерии (продолжая тему тяжелых орудий), отвели взгляд от передовой позиции.

- Да, милорд.

Он говорил медленно и с явным подозрением.

- Это в твоей манере держаться, - объяснил Хорст, прибегая к самой льстивой лжи с проницательностью опытного расточителя. - Плечи, грудь, тренированного военного видно за милю’.

Это, казалось, успокоило Германа, потому что его взгляд скользнул назад и устремился вперед.

Хорст повернулся, чтобы улыбнуться Алише, но когда он это сделал, он заметил, что диван-оттоманка, на котором леди Мизерикорд и он, по-своему, наслаждались едой, теперь снова был аккуратно разложен. Когда он наконец повернулся к Алише, выражение ее лица было чопорным, граничащим с враждебностью.

- Алиша, - поздоровался он с ней.

- Милорд Хорст, - ответила она, ее вежливость была настолько оскорбительной, что она могла бы показаться учительницей английской высшей школы. Он не был уверен, как ей это удалось, но в последний раз ему было так стыдно за себя, когда он обнаружил, что его мать узнала о его увлечении онанизмом.

- Вы можете возвращаться к своим обязанностям, - сказал он и махнул рукой, отпуская ее, надеясь скрыть свое смущение. То, что и Алиша, и Герман остались именно там, где были, делу не помогло. - У тебядолжнобыть чем заняться, - сказал он с легким отчаянием.

- Мы - ваш персонал, милорд, - сказал Герман, бесстрастный, как столб, но чуть менее привлекательный. - Здесь наши обязанности.

- Ну, вам обоим необязательно быть здесь, не так ли? Я всегда могу позвонить, если вы оба мне для чего-то понадобитесь.

Густые брови Германа нахмурились еще больше.

- Например, что, милорд?

- О, я не знаю. Я просто говорю о возможных вариантах. - Он переводил взгляд с одного на другого с чувством, которое колебалось между раздражением и отчаянием. - Я уверен, что вам обоим не обязательно быть здесь каждую минуту дня. Спокойной ночи, - добавил он, старые привычки оказались на удивление живучими.

Алиша огляделась.

- Полагаю, я могла бы привести себя в порядок, милорд. Еще раз.

- Я, - сказал Герман, и в его глазах вспыхнул азарт, - начищу ваши ботинки, миледи.

Хорст начал протестовать, говоря, что у него еще не было возможности их запачкать, но Герман уже забирал нетронутые туфли Хорста из его гардеробной, чтобы пойти и привести их в еще более нетронутое состояние, если такое вообще возможно. Мгновением позже, после повелительного хлопка двери, Хорст остался наедине с Алишей.

- Послушайте, - неловко начал он. - Я ощущаю некоторую явную враждебность, которой не было во время нашего последнего разговора. Методом дедукции я предполагаю, что это как-то связано с прошлой ночью...

- Не мое дело, милорд, - сказала она. Она подошла к низкой двери в ванной и достала оттуда чистящие средства.

Хорст наблюдал за ней, пока она возилась с банкой полироли для металла, мягкой тканью и фурнитурой. Он чувствовал себя несчастным и не был уверен, почему он так себя чувствует. В конце концов, она была права — этобылосовершенно не ее дело. И все же она была самым близким к нормальному человеку существом, которое он встретил с момента своего неожиданного возвращения в мир почти-проклятой-жизни, и он пропустил момент дружеской близости, который был у них с ней прошлой ночью, когда она была милой леди по имени Алиша, а он был достаточно милым джентльменом по имени Хорст. Теперь он снова был Повелителем Мертвых, а она каким-то образом держалась от него в стороне, несмотря на весь очевидный дисбаланс сил между ними.

Он опустился в кресло и пять минут молча наблюдал за ее работой. Потом он сказал:

- Знаешь, я не хочу быть Повелителем Мертвых.

Она перестала полировать канделябр, затем продолжила, не дождавшись продолжения.

Он попробовал снова.

- Я просто Хорст Кабал. Я никогда не просил быть ... этим. Я никогда не просилМинистерство Тьмывоскрешать меня из праха. Я никогда не просил быть здесь. Кстати, где этоздесь? Никто мне ничего не говорит.

Он поднялся на ноги.

- Не считая тебя. Ты единственная, кто разговаривал со мной так, как человек разговаривает с другим человеком. Я был бы признателен, если бы ты снова могла разговаривать со мной в том же духе. Полировка ни разу не нарушилась. Я был бы вам очень признателен. Пожалуйста.

Алиша закончила с канделябрами и начала с их близнеца. Побежденный, Хорст опустился обратно в кресло.

- Я и не подозревал, что люди в этом замке настолько одержимы. Послушай, если ты завидуешь леди Мизерикорд, то напрасно. Мы могли бы … ты знаешь...

Алиша повернулась к нему лицом через всю комнату. - Мы могли бычтоконкретно сделать, милорд?

- Я мог бы...

У Хорста было ощущение, что он больше не ходит по тонкому льду, а уже провалился сквозь него. Теперь каждое

- Ты и я. - Он приподнял верхнюю губу и обнажил клык. - Ты знаешь.

Костяшки пальцев руки, державшей мягкую ткань, побелели.

- Не смей прикасаться ко мне, - сказала она. - Ты думаешь, я злюсь из-за этого? Потому что ты не снизошел до того, чтобы использовать меня как скот?

- Честно говоря, я не уверен, - начал он. — Трудно понять, что...

- Я сержусь на тебя не за то, что ты не присосался ко мне, как огромная пиявка, идиот.

Она становилась удивительно сердитой, и Хорст обнаружил, что она нравится ему все больше и больше. Если бы он действительно был монстром, на которого надеялсяМинистерство, она, вероятно, была бы уже мертва, но он не был таким, и поэтому она не была такой. Вместо этого он сидел и слушал, как этот замечательный человек набрасывается на него, как будто он был каким-нибудь офисным лотарем, пытающим счастья в секретарском пуле.

- Я злюсь, потому что ты позволяешь этой женщине запустить в себя когти. Ты прав — тебе не следует быть здесь. Ты чудовище и все такое, но ты лучше их. - Она отмахнулась от своих работодателей, презрительно тряхнув головой.

- Ты. - Он обвиняюще поднял палец, указывая поверх ее головы. Мать всегда учила его, что на мужчин показываешь пальцем только в том случае, если они стоят в очереди или ты ищешь драки, ивообщеникогда не показывай пальцем прямо на женщин. Может, он и был Повелителем Мертвых, но это не означало, что он должен был быть грубым. - У тебя будут неприятности, если ты будешь так разговаривать в этом месте.

- Но ты же не собираешься донести на меня, правда, Хорст? Она сказала это с уверенностью, и он был так доволен внезапным возвращением обращения по имени, что и не подумал спорить.

- Нет, не собираюсь. Но у стен есть уши. Тебе следует быть осторожнее. Я не уверен, чтоМинистерствоувольняет сотрудников, как большинство работодателей. Если они тебя отпустят, это будет за пределами крепостной стены.

- Я знаю.

Он откинулся назад, заложив руку за голову, и серьезно посмотрел на нее. Это было странно - переходить к заговору внутри заговора, но он должен был сказать, что предпочитает компанию в этом деле.

- Ты слишком много принимаешь на веру. Я мог бы быть таким же плохим, как они.

Она покачала головой.

- Ты пил только у людей, которые добровольно предоставили тебе эту привилегию.

- Не совсем так, - поправил он ее. - Я не оставил кактебязовутке особого выбора. Энкосс. Он.

Алиша сморщила нос.

- Энкосс - задница, - сказала она, и они оба по-детски захихикали.

- Не называй его задницей, - упрекнул ее Хорст. - Мне не нравится мысль пить из одного.

На что Алиша скорчила гримасу, а затем они снова захихикали, в основном над ее реакцией.

Алиша протрезвела первой.

- Но это больше не повторится. Ты знаешь это? Они больше не отдадут тебе свою драгоценную кровь. При их новом порядке будут другие люди, которые обеспечат это.

Хорст вспомнил о жертвах, которые Энкосс принес ему, когда он только что воскрес, и тоже посерьезнел. "Были некоторые люди, которые, казалось, были достаточно готовы".

- Сколько их? - спросил я.

- Три. Энкосс приготовил три, чтобы я осушил их. Я отказался; это убило бы их.

Алиша покачала головой.

- Нет. Ты бы поднял их. Три женщины, не так ли?

Хорст начал кивать и внезапно осознал значение их пола и номера.

- Ты серьезно пытаешься сказать мне, что они должны были стать “Невестами Кабала”?

- Я совершенно серьезен. Им нужен Влад Цепеш, и они используют Брэма Стокера для своих исследований. Они думали, что три невесты - это необходимое количество, потому что так было сказано вКниге по обучению вампиров. В любом случае, помимо тщательно отобранных кандидатов для вашего обращения, в вашем общем уходе и кормлении не будут участвовать членыМинистерства.

Она скрестила руки на груди и критически посмотрела на него.

- Как, по-твоему, питаются Альсагер и его дружки?

Хорст непонимающе посмотрел на нее.

- Девлин Алсагер, - терпеливо объяснила она. - Он только что был здесь. Повелитель Преображенных. Последнее она произнесла  ироничным отвращением, как будто эти слова имели мерзкий привкус у нее на языке.

- Что он ест? - спросил Хорст, неуверенный в том, почему она подняла такой вопрос, и недовольный тем, как все могло закончиться. - Вчера вечером он ел бифштекс.

- Возможно, он и согласится на это, когда его шкура окажется снаружи, но ты действительно можешь представить оборотня с ножом для мяса? Так вот, Альсагер, он действительно монстр. Даже если бы он никогда в жизни не трансформировался, он был бы монстром. Он любит меняться. Ему нравится быть физически сильным и опасным. Ему нравится насилие и ужас, которые он вызывает. Затем появляетсяМинистерствои предлагает ему политическую власть, чтобы он согласился со всем этим. У него нет сомнений. Не такой, как ты.

- Почему ты думаешь, что у меня есть сомнения? - спросил он.

Он вообще не мог понять ее. Она работала наМинистерство, но пользовалась любой возможностью, чтобы высмеять их и подорвать любую лояльность, которую он мог испытывать к ним за то, что они воскресили его из мертвых. Возможность того, что она былаагентом-провокатором,посланным проверить эту лояльность, продолжала беспокоить его.

Она не ответила ему прямо, но сказала: "Это загадка, почему они выбрали тебя. Подготовка ритуала по твоему воспитанию стоила дорого — ехать в глушь, чтобы найти тебя, транспортировать обратно — это большая проблема, когда поблизости есть активные вампиры.

- Есть?

Хорст внезапно почувствовал себя намного менее особенным.

Алиша сморщила нос.

-Носферату. Немногим больше, чем крысы в человеческом обличье, но не все они глупы. Было бы довольно легко найти человека с достаточным количеством мозгов и без морали, чтобы взяться за эту работу. - Она критически посмотрела на Хорста. -  Может быть, они просто хотели что-нибудь покрасивее для своего генерала мертвых.

Прежде чем он успел сказать что-нибудь о своем ужасе от того, что его выбрали в целях хороших связей с общественностью — предположительно, с намерением в какой-то момент поместить его на вербовочных плакатах, — она сказала:

- В любом случае, Альсагер

- Что именно делать?" - спросил Хорст с растущей болью в сердце.

- Покинь замок. Спустись в город и сам найди себе еду.

- С чего бы...

- Это ведь то, что делает Повелитель Мертвых, не так ли? Ты можешь спуститься туда, накормиться и начать создавать новых вампиров.

- Я никогда … Ябыникогда...

- Как ты думаешь, откуда вчера вечером взялась кровь для твоего ужина? Добровольные доноры? Ее взяли.

Хорст подумал о чаше, полной крови, он подумал о стакане. Он вспомнил исходящий от него пикантный аромат, даже тогда он знал, что все это исходит из одного источника, знал, что чует в нем ужас, все химические вещества, которые человеческое тело выбрасывает в кровоток, когда хочет сражаться или улететь. Это тело не могло сделать ни того, ни другого, просто беспомощно лежало, пока вводили иглу и выпивали еду для новоприбывшего. Взяли более пинты крови. Он подумал о пустом стакане, о том, как хорошо он себя чувствовал, смакуя кровь и привкус страха, который пришел с ней.

Хорст прижал тыльную сторону ладони ко рту и застыл в ужасе, его взгляд метался от одной секции пола к другой, но совершенно не обращал внимания ни на что, что он видел. Он посмотрел на Алишу.

- Кто ты? И не говори “друг”.

- Я тебе не подруга, - ответила она, твердо встретив его взгляд. - Но ты действительно не такой, как мы ожидали. В конце концов, я тоже не очень уверен, что я твой враг.

- Что? Что это значит? - Хорст был сбит с толку, и это замешательство злило его. У него начало складываться совершенно отчетливое ощущение, что, когда Алиша говорила онас, она имела в виду вовсе неMinisterium Tenebrae. - Которым тыбыл?

Алиша начала отвечать, но так и не смогла зайти так далеко. Приглушенный звук выстрела остановил слова у нее в горле. Она посмотрела в окно.

- Иногда в городе стреляют, - сказала она. - Там почти нет закона.

- Нет. - Хорст направлялся к двери. - Это донеслось изнутри замка.

Он распахнул дверь в прихожую, пересек ее несколькими широкими шагами и более осмотрительно открыл дверь в коридор, Алиша шла в нескольких шагах позади него. Если он и беспокоился о том, что его уход могут подслушать, то все было напрасно, поскольку в замке царило столпотворение, крики и топот шагов эхом отражались от каменных стен. Затем раздался еще один выстрел и крик смертельной агонии.

Хорст добрался по дорожке до одного из многочисленных залов замка, который представлял собой впечатляющий вход с внутреннего двора. Примерно в двадцати футах от двери, ведущей во внутренний двор, лежал Герман с револьвером в руке, а на небольшом расстоянии от него лежал обнаженный мужчина, корчившийся ничком в расширяющейся луже темной крови. Мужчина был волосат до странной степени, но по мере того, как Хорст наблюдал и предсмертные судороги ослабевали, густая шерсть на спине мужчины редела, как будто вплавляясь в его плоть. Изумленно моргнув, Хорст понял, что наблюдает за смертью оборотня.

Герман попятился к двери, его револьвер раскачивался из стороны в сторону, как предупреждение любому, кто окажется настолько глуп, чтобы попытаться остановить его. Хорст наблюдал за развитием событий, совершенно сбитый с толку. Почему оборотень напал на Германа? Разве они все не были на одной стороне? Одна большая счастливая семья заговорщиков, открывающая новую блестящую эру прав монстров?

Затем дверь распахнулась, и Герман повернулся лицом к этой новой угрозе. На мгновение снаружи ничего не стало видно. Затем что-то медленно двинулось, уверенно и неумолимо приближаясь к Герману. Откуда-то раздался голос леди Мизерикорд.

- Держите своих ... людей подальше от него, лорд Девлин! Больше не нужно умирать. Я разберусь с этим.

Мгновением позже причина ее уверенности стала очевидной. Зачем рисковать живыми, когда доступны мертвые? Фигура в дверях превратилась в ходячий труп, ужасающе худой, одежда висела на нем так же свободно, как и его собственная кожа. Не раздумывая, Герман выстрелил ей в голову, и она упала без звука, если не считать слабого шуршания упавшего белья. За ним уже стояли еще трое, а за ними в темноте двора слышался тот ужасный, тяжеловесный ритм, подобный смертельному маятнику, отмеченному походкой мертвецов.

С запозданием Хорст начал понимать, что, возможно, Герман не слишком высоко ценилМинистерство.

- О, нет. - Алиша стояла рядом с Хорстом у перил наверху, зрители импровизированного представления "Гранд Гиньоль". Ее голос был едва громче шепота, дрожащего от волнения. - Герман...

Было невозможно, чтобы он услышал ее. И все же он поднял глаза и увидел их там. Он не дрогнул и не выказал ни малейшего страха. Он только произнес, а не выкрикнул ни единого слова, и до них дошло, как будто он стоял в шаге от них.

- Беги.

Затем он повернулся, уложил еще двоих ревенантов идеально подобранными пулями в голову, а затем без колебаний вставил ствол пистолета себе в рот под углом к центру неба и выпустил последний патрон в своем револьвере.

Когда он падал, в воздухе над ним клубился красный туман, Хорст отвернулся. Он хотел думать, что это было от ужаса, и в некотором смысле так оно и было. Но это был внутренний ужас от того, что, если бы он увидел, как Герман падает, его кровь разбрызгивается по голубому мраморному полу, Хорст мог бы обнаружить, что его смятение коренится в вопиющей растрате этой поддерживающей, драгоценной крови.

Однако то, что он отвернулся, имело то преимущество, что отвлекло его. Алиша ушла. Встревоженный ее скрытностью так же сильно, как и ее отсутствием, Хорст вернулся в приемную.

Войдя в соседнюю комнату, он удивил ее, увидев шкаф, где хранились чистящие средства. Он был в процессе того, как ее преданность долгу впечатлила его настолько, что она захотела навести порядок, в то время как сердце Германа едва перестало биться, когда она одной рукой достала из шкафа моток веревки цвета охры, а другой - полуавтоматический пистолет с очень деловым глушителем. Этим последним она затем выстрелила в него дважды, по одному разу в каждое легкое.

‘Ой! ’ воскликнул он, по крайней мере, не столько от негодования, сколько от боли.

Он слегка пошатнулся, не уверенный, должен ли он опуститься на одно колено из-за того, что в него стреляли, или потому, что это было драматически правильным поступком. Он все равно сделал это, чтобы занять себя чем-нибудь, пока думал об этом.

Алише, напротив, вообще не требовалось времени на раздумья. Она засунула пистолет в петлю фартука горничной, открыла французские окна и теперь была на балконе, обвязывая конец веревки вокруг двух каменных перил. Когда она закончила — а это заняло всего несколько секунд, — она несколько раз сильно дернула за веревку, чтобы проверить ее надежность, прежде чем перекинуть свернутый кусок веревки через поручень в темноту. У него даже не было возможности натянуться под собственным весом, прежде чем она натянула простую петлевую обвязку через голову и плечи, чтобы закрепить ее подмышками, защелкнула карабин на веревке и обмотала ее вокруг своего тела. Она перелезла через перила и без колебаний прыгнула в пустоту.

Она продвинулась примерно на ярд в своем эффектном побеге, когда все это резко прекратилось. Ее первой мыслью было, что запутанная веревка заклинила карабин, вызвав внезапный шок, но затем она подняла глаза и увидела Хорста, стоящего на балконе, его ноги были уперты в основания двух чередующихся балясин, одной рукой он держался за перила, а другой держал — она поняла это с острым пламенем ужаса в животе — свободный конец веревки, слегка потертый там, где он, очевидно, оборвал его, как ребенок может оборвать нитку. Он посмотрел на нее сверху вниз, и по выражению его лица она поняла, что он сильно раздражен.

- Я хочу, чтобы ты запомнила это, - сказал он.

Кровь, черная в полумраке, блестела из пулевых ранений, медленно пульсируя, как сырое масло из пробитой бочки.

Она сглотнула, подавляя страх.

- Если ты собираешься убить меня, просто сделай это, чудовище. Не злорадствуй. Это неприлично".

Выражение лица Хорста помрачнело еще больше.

- Как ты собираешься что-то запомнить, если я просто подброшу тебя? - потребовал он. - Вы член Общества Ди, о котором они упоминали ранее, не так ли?

- Я тебе ничего не говорю.

Хорст чуть не плюнул от досады.

- Они будут здесь с минуты на минуту, чтобы найти тебя. Общество Ди ... да или нет?

Она ничего не сказала, но вызывающе посмотрела на него снизу вверх, а затем бросила быстрый взгляд вниз. Хорст был уверен, что она прикидывала, как далеко сможет спуститься, прежде чем он отпустит ее, и повлияет ли это на ее шансы. Быстрый взгляд и тот факт, что она не пыталась идти дальше, убедили его, что она пришла к выводу, что единственная возможная разница - это незначительная глубина кратера, который она оставит при столкновении с берегом реки внизу.

- Я расцениваю это как “да”. Вы противМинистерства? - На этот раз он даже не стал дожидаться ответа. - Хорошо. Я тоже не могу сказать, что они мне нравятся. Иди. Я скажу им, что сбросил тебя в реку. Но нам с тобой скоро предстоит серьезный разговор. Я буду искать тебя.

Алиша посмотрела на него несколько ошарашенно, и он обнаружил, что ему пришлось немного помахать веревкой и повторить:

- Вперед!, - чтобы мотивировать ее. - Я сильный, но я не Атлас. Я не могу держать тебя вечно.

Демонстрируя восхитительно прагматичное и быстрое принятие решений, с которым он и его легкие уже были знакомы, она ускользнула, не сказав больше ни слова, быстро продвигаясь к земле внизу, где, Хорст не сомневался, ждала следующая часть ее заранее спланированного маршрута побега. Возможно, обезвоженный велосипед или складная лошадка; он ничего не мог противопоставить ей. Такие фантазии занимали его в течение следующей минуты, пока он собирал остатки своих слабеющих сил и концентрировался на том, чтобы ненароком не убить союзника.

Вероятно,союзник, поправил он себя. Ему еще многое предстояло узнать в этом таинственном замке Красной Королевы, прежде чем он сможет быть достаточно уверен, где проходят линии фронта.

Примерно через двадцать секунд в дверь вломился Девлин Алсагер. Он был на добрых восемнадцать дюймов выше, чем в прошлый раз, когда Хорст видел его, и намного волосатее, но в нем все еще чувствовалась характерная для кельна развязность и небогато подобранный стиль.

Оборотень резко остановился, когда увидел его, слегка попятившись назад, когда его когти заскрежетали по полированному камню пола. Тем не менее, он делал это с ловкостью и, надо признать, соттенкомщегольства, что делало представление скорее стильным, чем нелепым, и за это Хорст невзлюбил его еще больше. Из Девлина получился привлекательный оборотень; рельефная мускулатура под бледно-серой шкурой красивого меха, который вился и струился волнами, как будто часть метаморфозы включала в себя небольшую армию косметологов и галлон лака для волос. - Где эта сука? - взревел он голосом, который разорвал бы гортань грузчика.

- Сука?’ - мягко спросил Хорст.

Он устроился в кресле с нарочитой беспечностью.

- А что, ты планировал спариться с ней?

Он неожиданно обнаружил, что присутствие оборотня не произвело на него впечатления. В конце концов, он провел год с бродячим карнавалом и, таким образом, провел много времени с уродами, уродствами и другими представителями общественности. Массивный, мощный гибрид человека и волка, существо из первобытного мифа, таким образом, разочаровывающе не приводил в восторг, тем более когда вы понимали, что его человеческая форма была негодяем,позероми ужасным мудаком.

- Где она? - требовательно спросил волк-грубиян. Он подошел на несколько шагов ближе и, наконец, заметил кровь на груди Хорста. "Она выстрелила в тебя!’ Его тон подразумевал, что Хорст позволил пометить себя в игре на детской площадке и поэтому закончил тем, что поцеловал девушку или что-то еще не менее ужасное. В том, как он это произнес, определенно была аура классного хулигана, которая пробилась сквозь голосовые связки волка, похожие на ржавые фортепианные струны.

- Она, конечно, любила, - согласился Хорст.

Он слегка поморщился, как человек, обнаруживший, что у него в зубах застряла косточка клубники. Он кашлянул раз, потом еще раз, более сильно, и сплюнул на ладонь. Он подержал свою мокроту между большим и указательным пальцами — более плотную, чем можно было ожидать, и

- А. Сувенир. Кажется, 32-го калибра. Другой оказал мне честь, пройдя насквозь. Так что, да. Она выстрелила в меня, и ты видишь, какую пользу это ей принесло.

- Где она? - тихо и угрожающе повторил Девлин.

Хорст Таттед, пассажир первого класса, который только что обнаружил в своем вагоне какого-то хулигана.

- Я выбросил ее из окна. Через несколько секунд я услышал всплеск. - Он покачал головой, вспоминая момент. - Довольно много секунд. Ты не представляешь, как высоко мы здесь забрались, пока не выбросишь кого-нибудь из окна".

Тут он сделал паузу и многозначительно посмотрел на Девлина.

- Ей все же удалось подстрелить тебя.

Волчий облик Девлина слегка поубавился, морда укоротилась, шерсть стала менее развевающейся. Хорст надеялся, что он не собирался переодеваться всю обратную дорогу, поскольку был голым, а Хорст перенес достаточно неприятностей для одного вечера.

- Я был отвлечен суматохой в зале, - объяснил Хорст, сохраняя свой тон легким и подтрунивающим настолько, чтобы быть глубоко оскорбительным, но не быть очевидным таковым.

Хорст тоже немного тянул время. Он был сосредоточен на регенерации разорванной и обожженной трением кожи своей руки в том месте, где вокруг нее была намотана веревка и где длина, закрепленная вокруг балюстрады, на секунду заспорила с ним, когда он отрывал ее. Эти рваные обрывки дорогой шелковой альпинистской веревки теперь лежали под ним на стуле. Он надеялся, что Алиша проявила достаточно самоуверенности под давлением, чтобы сбросить большую часть веревки в реку, иначе он мог бы столкнуться с некоторыми трудными вопросами относительно ее происхождения.

- Этот человек, Герман. Ваша передвижная выставка собак, похоже, заняла там второе место. Хорошо, что миледи Мизерикорд была под рукой со своей неуклюжей свитой, иначе мне пришлось бы иметь дело и с ним тоже.

Эта колкость попала в цель, и все еще очень волчьи уши Девлина гневно прижались.

- У него были серебряные пули!

Хорст снова поднял пулю, поскреб ее сбоку ногтем большого пальца и показал получившийся блеск Девлину.

- Моя бывшая горничная тоже. Это не сильно замедлило меня.

Он улыбнулся самодовольно и, как ему показалось, раздражающе.

- Я действительно должен взяться за дело и создать несколько новых вампиров, поскольку они нам, очевидно, понадобятся. Правда, не слишком быстро. Я буду осторожен с тем, кого выберу для этой чести. Мы же не хотим впускать кого попало, не так ли?

Это, наконец, оказалось слишком для Девлина, который повернулся на каблуках и с досадой затопал ногами. Хорст был недоволен тем, что к этому моменту его метаморфоза достигла такого состояния, что у Девлина был очень маленький хвост и слишком большая ложбинка между ягодицами. ‘ Не забудь закрыть дверь! ’ крикнул он вслед удаляющемуся оборотню. - Я временно без персонала.

Дверь хлопнула, и Хорст — возможно, простительно, возможно, нет — рассмеялся.

Глава 5

В КОТОРОЙ ХОРСТ ВЗБИРАЕТСЯ НА СТЕНУ И ПРИЧИНЯЕТ НЕУДОБСТВО ОБОРОТНЮ

Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем кому-нибудь пришло в голову, что было бы хорошей идеей посмотреть, нет ли каких-нибудь следов Алиши под окном Хорста, и, когда они это сделали, они забыли взять с собой кого-нибудь из банды Девлина меняющих облик, которые могли бы найти запах. Не было ни тела, ни веревки в качестве улик, и они приняли рассказ Хорста без возражений, двух пулевых ранений и хмурого повелителя вампиров было достаточно, чтобы закрыть этот путь расследования.

Хорст сменил рубашку, и, поскольку его рука уже зажила, он приложил всю свою волю к тому, чтобы зашить раны на груди. Это оказалось утомительным, и, хотя он смог закрыть раны, они были далеки от заживления. Очевидно, ему требовалось больше крови.

Он обошелся марлей и хирургической лентой, которые нашел в аптечке первой помощи. Передние раны были достаточно легкими, но до выходного отверстия в правом легком оказалось неудобно дотянуться, и он потратил мучительные четверть часа на то, чтобы закрепить повязку, используя слишком много скотча и зеркало в ванной. Не в первый раз он испытал облегчение от того, что история о вампирах, не отбрасывающих отражения, была — по крайней мере, для его вида кровососов — неправдой.

Впервые Хорст начал понимать, что истинная слабость вампира заключается не только в том, чтобы вспыхнуть пламенем под прямыми солнечными лучами, каким бы неудобным это ни было. И это не было уязвимостью перед кольями в сердце, поскольку, если по-настоящему задуматься об этом, это, скорее, уязвимость всех животных. Удивительно, но факт. Проточная вода ему не мешала, и святая вода или чеснок не вызвали у него особого смятения, кроме ‘О, я мокрый" и ‘О, это довольно вонючее’. Короче говоря, быть вампиром было далеко не так неприятно, как могло бы быть, если бы не одна большая слабость - зависимость от человеческой крови.

Хорст экспериментировал с кровью других животных, но, помимо неудобства подкрадываться к спящей лошади или корове и трудности проникать сквозь конский волос или воловью шкуру клыками, которые на самом деле не такие уж длинные, результат не оправдывал таких хлопот. Их кровь была грязной и давала мало пищи. Человеческие вампиры эволюционировали или были созданы — в зависимости от того, к какому авторитету прислушивались — чтобы питаться только людьми. Это была неприятность, но так оно и было. Очень большая неприятность.

В своей предыдущей жизни он мог обходить это стороной. Жизнь бродячего водевильчика с карнавалом, разъезжающим по сельской местности, была идеальной. Он брал понемногу здесь, понемногу там, аккуратно стирая воспоминания о своих почти добровольных жертвователях, всех женщинах, оставляя только приятное воспоминание о каких-то лихорадочных ласках с высоким, красивым мужчиной в тени позади Поезда-Призрака. Не имея под рукой карнавала, он был в растерянности относительно того, как наполнить свои вены, не прибегая к добротеMinisterium Tenebrae. Это усугубило бы уязвимость, которая и так его беспокоила. Они бы улыбнулись, поклонились и принесли ему откуда-нибудь немного крови. От кого-нибудь. Кто знает, какие ужасы они с превеликим удовольствием творили от его имени в подземельях замка? Как бы они это ни сделали, в конечном итоге ответственность за это ляжет на него.

Возможные альтернативы, однако, казались немногим лучше. Он мог бродить по коридорам и, по своему обыкновению, делать понемногу то здесь, то там, никого не подвергая опасности. И все же это был не тот режим, который он мог практиковать долго, прежде чем все вокруг начинали выглядеть

Он закончил одеваться и вышел из своих апартаментов. Его путь пролегал мимо зала, в котором Герман занял свою последнюю позицию, и Хорст остановился, чтобы посмотреть вниз на место небольшого сражения. Это было предсказуемо и, как обнаружил Хорст, удручающе чисто. Ни следов крови и мозгов Германа, ни крови убитого им оборотня, ни могильной плесени от отряда ходячих мертвецов леди Мизерикорд. Здешний персонал по уборке был явно эффективным, скрупулезным и не удивлялся подобным вещам.

Мысли о неуклюжей, неумолимой орде ревенантов снова напомнили ему о своем брате Иоганне и о том едком презрении, с которым он относился к подобным вещам. Очевидно, создать подобных зомби было относительно легко, но они были настолько безмозглыми и оторванными от по-настоящему живых, что Иоганн считал их безделушкой, глупым трюком, чтобы произвести впечатление на крестьян. Было ясно, что леди Мизерикорд не имела подобных недостатков. Она была нечистым созданием во многих отношениях.

Хорст обнаружил, что его дыхание стало глубже, и стряхнул с себя задумчивость, которая витала на грани ужаса.

Он оттолкнулся от перил и побрел прочь, не имея особого намерения куда-либо идти. Коридоры не были безымянными, они были завалены характерными безделушками, которые облегчали навигацию. Доспехи с забралом шлема с изображением медведя здесь, случайный столик, украшенный вазой со слегка запыленными шелковыми цветами там. Он прошел мимо них всех, бессознательно отмечая их, но в остальном погруженный в свои мысли и растущий голод.

Примерно через десять минут бесконечная искусственность окружения начала ему надоедать, и он вышел на свежий воздух. Это он получил через дверь, ведущую в незанятую анфиладу комнат, менее внушительных, но более впечатляющих, чем его собственная. Здесь потолок был чуть выше человеческого роста, хотя и все еще высокий, с изящными рисунками в голубых и белых тонах, врезанными в штукатурку. Все это казалось очень грандиозным, и, учитывая количество посетителей того или иного оттенка, которыми в настоящее время пользовался замок, было немного странно, что он пустовал. Он бесшумно расхаживал среди мебели, громоздкой и безликой под пыльными покрывалами. Тем не менее, здесь было то, чего он больше всего желал в тот момент, - широкие окна, выходящие на балкон, в три раза больше того, что был в его покоях.

Двери на балкон были не заперты, и ручки легко подались под его руками, когда он открыл их и вышел в прохладу ночного воздуха. Сначала он посмотрел вверх, на почти чистое небо, ярко сверкающие звезды лишь изредка закрывались рваными лохмотьями высоких облаков. Огромная луна висела над сценой, заливая мир нездоровым бело-голубым сиянием. Затем Хорст посмотрел вниз и был удивлен, обнаружив, что внизу перед ним раскинулся город. Река здесь была узкой — не более тридцати футов в поперечнике - и пересекалась немного левее по крытому каменному мосту, который заканчивался подъемным мостом. Он, как он отметил, был поднят. За ним простиралась большая площадь, которая, должно быть, производила впечатление, когда была занята толпой, или рынком, или даже когда пустовала. Однако теперь здесь был своего рода трущобный квартал. Он посмотрел вниз, на несколько фигур, бродящих туда-сюда, и на костры, пылающие перед некоторыми навесами и фургонами, которые составляли это временное дополнение к постоянной структуре города.

Нетопостоянного, Хорст пришлось признаться самому себе, когда он смотрел на здания, которые граничат что площадь с трех сторон. Некоторые, казалось, были брошены скваттерам и мародерам, дыры в крышах проделали бродячие воры и действия непогоды. Это было печальное зрелище. Он был уверен, что, когда все это починят, оно будет таким же красивым, как картинка на коробке с относительно дорогим печеньем. Видеть, как оно умирает, как ребрышки проступают сквозь кожу, было ужасно. Эти бедные люди там, внизу, живут впроголодь на руинах своих жизней.

Он наблюдал за молодой женщиной, несущей ведро к муниципальному насосу. Тот, по крайней мере, все еще работал. Она подвесила ведро над форсункой и начала сильно давить на ручку насоса. Он слышал, как вода короткими, энергичными всплесками набегает на ожидающую сталь. Бедные люди. Он мог видеть, как изгибается ее спина в лунном свете, когда она переносит на нее свой вес. Бедные, бедные люди. Он почти слышал, как учащается ее сердцебиение, почти слышал, как колотится ее пульс. Эти бедные, несчастные, беззащитные люди...

Хорст закрыл глаза и осторожно ослабил хватку на перилах балкона. Слова, которые Алиша сказала ему всего час назад, эхом отдавались в его голове. КогдаМинистерство Тьмыбыло уверено, что ему можно доверять, они отпускали его в город, чтобы он кормился и набирал рекрутов. Не то чтобы они могли подумать, что такое могло ужаснуть его сейчас. Даже близко не настолько, насколько разумным все это казалось ему в тот голодный момент.

Он снова сжал перила до тех пор, пока не почувствовал, как с них осыпаются хлопья краски. Потускневший слой краски казался небольшой платой за мгновение спокойствия внутри него.

В ночном воздухе он слышал далекие крики из города, смех, даже какую-то музыку, и это успокаивало его. Человеческая стойкость, умение веселиться среди руин обнадеживали и, хотя тогда он этого не осознавал, напоминали ему, что это не стадные животные, на которых можно охотиться. Когда-то он не так уж сильно отличался от них.

Он тоже слышал, как идет спор, и в своем медитативном состоянии не сразу понял, что шум доносится не от ароматного рагу в городе внизу, а скорее от замка наверху. Он немного высунулся и посмотрел вверх. Напротив фасада замка, примерно в пятидесяти ярдах и этажом выше, было открыто окно, и через него он мог различить голосаТемного министерства. Они звучали не столько сердитыми, сколько обеспокоенными, возможно, даже слегка запаниковавшими. Это был не тот образ, который они так долго пытались изобразить ранее - эффективный, бесчувственный и рациональный. "Конечно, пара шпионов среди них не вызвала бы такого смятения", - подумал он. "Особенно учитывая, что, по их несовершенному знанию, оба были мертвы". Итак, к чему эти повышенные голоса?

Он закрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях, но легкий ветерок уносил их слова прочь, за исключением случайных обрывков речи. ‘Непостижимо", - услышал он. ‘Лояльность обманчива’. ‘Процедуры’. Это было провокацией для его любопытства, и на этот раз его любопытство и личный интерес идеально совпали.

Замок был самым ухоженным из всех зданий, которые он мог видеть, но он был старым, а каменная кладка стала несовершенной из-за воздействия времени и климата. Человек, обладающий привилегией ходить при дневном свете, не загораясь, как римская

Он прокрался под край открытого окна и замер, прислушиваясь и одновременно удивляясь, каких незначительных усилий стоило ему прилипнуть к камню, словно пиявка.

-...шайка плохо организованных, непоследовательных романтиков, - Это был де Осма. - Их шпионы были обнаружены и расправились с ними в полном порядке. И, заметьте, нашими генералами.

- Вы довольно спокойно относитесь к нарушению системы безопасности, - сухо и неторопливо ответил американец Коллингвуд.

- Я не говорил, что былрадсегодняшним событиям...

- То, что с ними разобрались, на самом деле меня не волнует, - сказал Коллингвуд через него. - Дело в том, что они вообще попали сюда. Черт возьми, как эти психи вообще узнали о нас?

- Да! - подхватил фон Циглер. - Меня это тоже беспокоит. Мы приложили столько усилий, чтобы сохранить это в секрете до тех пор, пока не придет время. Как они узнали?

- И сколько же они сообщили? - добавил Коллингвуд.

- Первого мы пока не знаем, - сказал де Осма, который всегда был лидером. - О втором мы знаем немного. Герман, шпион, который покончил с собой, чтобы не быть схваченным, был обнаружен в момент подготовки почтового голубя к полету с чердака, который он устроил в заброшенной башне.

- Голуби? Фон Циглер пронзительно закричал. - Как ему удалось незамеченными доставить сюда голубей?

- Это наименьшая из наших забот, - сказал де Осма. Хорст почти услышал пожатие плеч в его голосе. - Фокусники легко прячут птиц. Пронести контрабандой несколько голубей, вероятно, было более тривиальной задачей, чем вы думаете. Нет, нас беспокоит, сколько сообщений он успел отправить, прежде чем мы его остановили,этонас беспокоит.

- Я бы предположил, что леди Мизерикорд могла бы что-нибудь из него вытянуть, - сказал Коллингвуд. — А она не может — я не знаю - использовать что-нибудь из того некромантского колдовства и заставить его говорить?

- По-видимому, нет, - сказал де Осма. - Она говорит мне, что пуля разрушила мозг, поэтому ей не с чем работать. Возможно, даже причина, по которой он это сделал.

- Факт остается фактом: они малочисленны и широко распространены, - сказал Коллингвуд. - Насколько большую угрозу они представляют?

Наступила пауза, отмеченная легкими шагами по покрытому ковром полу извономстеклянной посуды, когда де Осма наливал себе выпить. Призрак судорожного глотка, затем он сказал:

- Если бы вы спросили меня об этом неделю назад, я бы сказал, что никакой существенной угрозы вообще нет. Теперь … Я далеко не так уверен. За этим проникновением стояли деньги и организация. Я думаю, что Общество Ди может оказаться более способным, чем мы полагали ранее.

- Мы были так осторожны, - сказал фон Циглер, возвращаясь к своей предыдущей теме. - Все прошли проверку. Все наблюдали. Как это возможно?

- Мы сделали все возможное, - согласился Коллингвуд, но после иронически выдержанной паузы добавил: - Все, чточеловеческихсилах.

- Вы подозреваете одного из генералов? - спросил де Осма безапелляционным тоном. - Невозможно. Они выиграют от наших планов столько же, сколько и мы.

- Этот парень из Кабала, похоже, не уверен, - сказал Коллингвуд.

- О ... Нет. Нет, нам еще предстоит найти с ним общий язык. Но шпионы поступили к нам на службу еще до того, как он воскрес. Я сомневаюсь, что его полномочия простираются так далеко.

Со стороны Коллингвуда послышалось ворчание неохотного согласия.

- Это оставляет нас с Мизерикордом и Альсагером, - сказал он. - И нет, в них тоже нет смысла.

- А что насчет банды Альсагера? - предположил фон Циглер. - Он собрал их очень быстро, за несколько месяцев. Откуда нам знать, что он не зачистил кого-нибудь, кто не согласен с нашими целями?

- Потому что даже Альсагер им не доверяет, - сказал де Осма. - Он пристально следит за ними, поверьте мне. Джентльмены, мы ходим кругами. Хуже того, мы попадаем в ловушку сомнений в самих себе. Если сегодняшнее дело и принесет нам хоть какую-то пользу, так это даст нам понять, что за нами не наблюдают и что время дорого. Мы должны двигаться вперед. Немедленно. Этой самой ночью.

Это вызвало некоторое недоумение.

- Но мы не готовы, - прогрохотал Коллингвуд. - Ты признал, что наш “Повелитель Мертвых”, возможно, не тот, на кого мы надеялись, и Повелителя Сил все еще нет с нами. Это означает, что нам можно рассчитывать только на двух генералов.

‘Но именно они двое могут предоставить цифры", - сказал де Осма. ‘ С военной точки зрения, у нас есть пехота — или, по крайней мере, будет, когда мы совершим достаточное количество набегов на морги и кладбища, — и у нас есть кавалерия. Нам просто придется отказаться от элитных войск вампиров до тех пор, пока Кабал либо не перейдет черту, либо не будет заменен, и от оккультной артиллерии, которой снабдит Владыка Сил, когда его, наконец, доставят сюда. Признаю, он опаздывает, но должен быть здесь в ближайшее время. Отчеты полевых агентов на этом фронте обнадеживают — достаточно скоро у нас будут гром и молния.

Де Осма начал говорить, но его прервали громкие голоса за дверью комнаты, которая внезапно распахнулась.

- Alsag … Милорд Девлин! ’ воскликнул фон Зиглер. - Что все это значит?

У Хорста внезапно возникло очень плохое предчувствие. Он обошел вокруг и начал пробираться так быстро, как только осмеливался, обратно к балкону, с которого совершил вылазку. Это не принесло ему никакой пользы. Раздался стук открываемого шире окна и торжествующий крик Альсагера:

- Вот! - Хорст остановился и сделал пол-оборота по часовой стрелке, чтобы оглянуться.

Альсагер высунулся из окна, указывая на Хорста дляМинистерства, которые столпились позади него в окне, как будто им могла понадобиться помощь, чтобы заметить человека, цепляющегося за отвесную стену менее чем в двадцати футах

- Лорд Хорст! Что это значит? - воскликнул де Осма, изумление уступило место возмущению настолько сильному, что он был вынужден выкрикивать имена людей и требовать, что все это значит.

- О, вы знаете, - уклончиво ответил Хорст. Они, очевидно, не знали, поэтому он уточнил. - Просто подышали свежим воздухом. Такой приятный вечер, я просто подумал, что просто ... немного прогуляюсь. Он оставил это там, надеясь, что они воспримут это как совершенно нормальное поведение для вампиров.

- Я думаю, нам нужно поговорить, - сказал де Осма. - Пожалуйста, присоединяйтесь к нам. И поднимитесь по лестнице. Он и его коллеги исчезли обратно в комнате, но не требовался острый слух вампира, чтобы понять, что они подозрительно перешептывались между собой, как только скрылись из виду. Остался только Девлин Алсагер, и он воспользовался возможностью, чтобы ухмыльнуться, как классный стукач, который успешно ухитрился втянуть кого-то в неприятности с учителем.

- Мне не терпится услышать, чем ты объяснишь слежку за ними, - сказал он. Затем он отвел глаза, и улыбка дрогнула, потускнев от удивления и любопытства. - Что там внизу происходит?

Хорст проследил за его взглядом и увидел большую площадь кустарника за рекой, которая, возможно, когда-то была обычным местом. Несколько палаток сгрудились в ближайшем к городу углу, но в остальном он был заросшим ежевикой и чертополохом. С его дальней стороны поднимался тонкий парообразный шлейф бледного дыма, который ярко отражал лунный свет, медленно развеваясь на легком ветерке. Хорст проследовал по дорожке в небо до ее конца как раз вовремя, чтобы она внезапно вспыхнула ярким зеленым светом, который медленно поплыл обратно к земле, освещая изрытую землю внизу дрожащим, жутким свечением, отбрасывающим длинные, колеблющиеся тени. Первой мыслью Хорста было, что кто-то запустил фейерверк, но он тут же исправил это. Это была сигнальная ракета. Как странно, подумал он. Кому они могут подавать сигналы и почему?

В следующее мгновение ему ответил пронзительныйзвон, когда камень над ним треснул и отслоился, сопровождаемый кратковременным воем, словно разъяренный шершень пролетел мимо, чтобы причинить вред в другом месте. Таково было его удивление от всех этих занимательно необычных событий, происходивших так близко друг к другу, что ему, по его собственному позднейшему признанию самому себе, стало стыдно за то, что он сразу не догадался, что происходит.

Это заставило Альсагера издать гневный вопль, когда он отпрянул от окна в то самое мгновение, когда другой пролетающий шершень нанес сокрушительный удар по стеклу.

"О", подумал Хорст со всем спокойствием крайне удивленного человека. "Это пули."

Он огляделся и увидел вспышки среди лачуг на городской площади и вокруг пустыря. До него донеслись отдаленные трески винтовочной стрельбы, звучавшие настолько безобидно, что казались почти приятными. Пуля, срикошетившая от стены достаточно близко к его голове, чтобы заставить его вздрогнуть, разубедила его в этой мысли, и он начал убегать так быстро, как только может вампир по горизонтали. Перебравшись через балкон, он ослабил хватку и упал примерно с двадцати футов на твердый камень, приземлившись изящно. Он схватил свою куртку и ботинки с того места, где оставил их, и уже собирался броситься в безопасное место заброшенной квартиры, когда увидел вспышку на лужайке, которая осветила то, что казалось рябью, расходящейся от ее центра, словно от камешка, брошенного в пруд. Его любопытство было таково, что ему и в голову не приходило, что это может предвещать что-то плохое, пока упомянутая плохая вещь не оказалась минометным снарядом, попавшим в стену замка. Затем окно позади него разлетелось вдребезги от взрыва, и его швырнуло на спину, каменные осколки осыпали его одежду и кожу.

Он был уверен, что это могло быть только Общество Ди. Вот и все для крошечного собрания заинтересованных ученых, которое устроилМинистерство. Любое общество, которое могло выставить более пятидесяти вооруженных душ с вспомогательными легкими полевыми орудиями, было не очень вежливым обществом.

Он почувствовал глухой удар далекого сотрясения, пронесшийся по земле, сквозь стены замка и ударивший его в спину с быстротой, которой не хватало звуку в воздухе, и таким образом был предупрежден о другом приближающемся снаряде, пока тот еще находился в пути. Он перекатился на живот, а затем вскочил на ноги размытым ускоренным движением, которое оставило каменные обломки, лежавшие у него на груди, все еще в воздухе к тому времени, как он добрался до безопасной комнаты.

На этот раз взрыв был ближе, и он не чувствовал себя таким уж счастливым от упомянутой достигнутой безопасности, когда великолепная штукатурка треснула и дождем посыпалась ему на голову и плечи. Надеясь добраться до места, которое на самом делебылобезопасным, он бросился к двери и выскочил в коридор.

Вот он был в куртке и зашнуровывал второй ботинок, когда его совсем недавно достигнутая безопасность была нарушена, хотя в данном случае не килограммом взрывчатки, а появлением слишком вездесущего лорда Девлина Алсагера. Он появился у подножия лестницы справа от Хорста в вихре белья без воротничка и оборок, байронический и неуместный. Он уставился на Хорста яростным взглядом и крикнул:

- Ты!

- Очевидно, - сказал Хорст, заканчивая завязывать шнурок.

- Ты ведь не убивал ее, правда?

Хорст выпрямился. У него было отчетливое ощущение, что в ближайшие несколько минут все станет совсем не по-дружески. Когда он был отдохнувшим и сытым, он был буквально быстрее, чем мог уследить человеческий глаз, мог заставить себя оторваться от восприятия обычных людей и обладал силой десяти человек. К несчастью, он не был ни отдохнувшим, ни сытым и израсходовал большую часть своих запасов на устранение различных повреждений, полученных той ночью, — ожогов от веревки, пулевых отверстий и др.

Он посмотрел на Девлина Алсагера, человека, больше подходящего для того, чтобы подпирать гостиничные бары в поисках одиноких разведенных, но при этом получившего звание генерала, титул лорда икарт—бланшкормиться — в буквальном смысле - за счет населения, у которого, казалось, и без того достаточно проблем, чтобы еще больше пострадать от какого-то придурка.

Хорсту это казалось неправильным, несправедливым, а он был человеком, у которого были проблемы с тем, чтобы поворачиваться спиной к вещам, которые не были ни правильными, ни справедливыми. Больше никакого двуличия, решил он. Хватит разыгрывать этот фарс.

- Под “ней”, я полагаю, ты имеешь в виду Алишу?

- Называете по имени, а? - фыркнул Алсагер, мужчина, верхняя губа которого выглядела опущенной без усмешки, ухмылки или изгиба, которые могли бы ее обезобразить.

- Конечно, по имени. Она была горничной. Это традиция.

Странная инопланетная часть Хорста играла

- Да,конечно, это так, - сказал Альсагер, создавая впечатление, что он делает благородную уступку, признавая суть дела. - Да, горничная. Ты ведь не убивал ее, правда?

- Горничная, которая стреляла в меня? То есть дважды. По одному выстрелу в каждое легкое. Та горничная? Просто пытаюсь убедиться. Не хотел бы в конечном итоге говорить о другом.

Хорст чувствовал, что его терпение по отношению к этому прихорашивающемуся идиоту лопается. Холодная часть его разума задавалась вопросом, сможет ли он сохранить Алсагеру жизнь достаточно долго, чтобы заставить его съесть собственную селезенку, сначала вытащив ее прямо из брюшной полости, прежде чем загнать в этот чавкающий рот и запечатать пищевод. "Возможно", подумал Хорст. "Почему бы нам не попробовать?"

Алсагер тоже выглядел так, словно только что закончил танцевать перед большим событием.

- Конечно, она. Ты ведь отпустил ее, не так ли?

И вот появился Хорст, его последний шанс притвориться перед ним. Его просто нельзя было беспокоить.

- Да, - отчетливо произнес он. - Я отпустил ее. Все это дело, этот заговор, меня от него тошнит. Алиша и бедный Герман, упокой их Господь, в них больше достойного восхищения, в их маленьких пальчиках больше храбрости, чем во всем этом позорном фиаско.

Его слова были прерваны очередным снарядом, ударившим в крепостные стены замка.

- Да, я отпустил ее. И что ты теперь предлагаешь с этим делать, шавка?

Алсагер сделал шаг вперед, при этом его поза немного выгнулась вперед. Хорст слышал, как скрипят и восстанавливаются кости и хрящи, когда Альсагер начал свою метаморфозу. Это звучало вредно для здоровья, если практиковаться часто, и Хорст мог только предположить, что старые оборотни прибегали к тростям. Это также звучало болезненно. Наблюдая, как Алсагер потеет, кряхтит и рвет на себе одежду, он искренне надеялся на это.

- Ты думаешь, что ты намного лучше меня, не так ли? - спросил Альсагер скорее рычащим, чем человеческим голосом.

Хорст пожал плечами, раздумывая, бежать ему или сражаться.

- О, я бы так не сказал. Было бы невежливо на самом делесказатьэто.

Однако Альсагер закончил говорить как по темпераменту, так и физиологически, из-за того, что его гортань стала слишком волчьей для легкой болтовни. Он сделал еще шаг и на этот раз упал на четвереньки. Когтистые пальцы царапали пол, пока он искал опору для стремительной атаки на Хорста.

Хорст, со своей стороны, был одет в обувь на удобной резиновой подошве, и у него не было подобных проблем. Это он продемонстрировал, бросившись к стене с достаточной скоростью, чтобы взбежать по ней на высоту головы, пока не оказался позади Алсагера, после чего легко приземлился, развернулся и с силой пнул оборотня в волосатую задницу.

Его нога приземлилась на волчью промежность при взмахе вверх с достаточной силой, чтобы перекинуть задние конечности Алсагера через голову в виде кувырка в воздухе вперед, которому не хватало высоты для успешного завершения. Вместо этого Альсагер приземлился на спину головой в сторону Хорста. С этого ракурса он увидел, как Хорст улыбнулся, помахал рукой и с впечатляющей быстротой помчался по коридору. Алсагер, хотя и был благодарен за то, что, по крайней мере, его яички не были раздавлены во время столкновения, тем не менее, был взбешен этим оскорблением его достоинства. Он перекатился на ноги, или лапы, или когти, и умчался в убийственную погоню.

Хорст не имел четкого представления, куда он направляется, но все на 180-градусной дуге, что не включало разъяренного ликантропа, казалось, имело свои прелести. Он был уже далеко за лестницей, с которой появился Алсагер, когда услышал знакомые голоса, доносившиеся с той же стороны. Казалось, что он запятнал свою тетрадь сMinisterium Tenebraeдо непоправимой степени. Ну что ж.

Хорст свернул налево и направился в направлении, которое, как он наивно полагал, должно было содержать главный вход. В детстве родители водили его и его брата по прекрасным английским замкам, пытаясь приобщить их к запутанным обычаям их нового дома. К ним он проявлял романтический интерес и мог проследить эволюционный путь от крепости на холме железного века, через мотт и бейли, до концентрического замка — его любимого — и далее до звездных редутов времен наполеоновских войн. Это место, однако, смутило его. Несомненно, оно имело большое оборонительное значение, но выглядело относительно современным, определенно не более пары столетий назад. Здесь было полно залов и огромных покоев, но ни одного внутреннего двора он еще не видел. Как будто какому-то ужасающе богатому человеку приглянулось какое-то место, вероятно, более старый и практичный замок, и он так безжалостно расширил его в своем предпочтительном стиле, что бывшее здание теперь виднелось лишь тут и там в бесконечных коридорах, опоясывающих это место.

Он ворвался в дверь и обнаружил, что смотрит в вестибюль. Однако любое удовольствие от успешной интуитивно понятной навигации быстро угасло, когда выяснилось, что она заблокирована, плечом к плечу, огромной толпой мертвецов. Как один, они подняли головы и наблюдали за ним без всякого любопытства, просто высматривая движение. Он скользнул взглядом по их рядам и увидел позади них леди Мизерикорд. Она бросила на него непонятный взгляд, который встревожил его гораздо больше, чем мертвые взгляды ее армии зомби. Затем главная дверь замка открылась перед ними, и мертвецы, спотыкаясь, вышли в ночь, чтобы выследить и убить нападавших. Он видел, что дверной проем безнадежно перегружен; быстрого выхода там не было. Алсагер появился в двери, через которую сам вошел всего несколько секунд назад, когти оборотня застучали по дверному косяку, когда он бросился в погоню. Хорст уже ушел, ища альтернативный выход.

Хорст бросился вниз по лестнице для прислуги и по узкой галерее, которая задела его плечи, когда он бежал. Нырнув в низкую дверь и пробежав через неиспользуемую кухню, он обнаружил один из остатков первоначального замка и внушительного новоприбывшего, который сидел у него на коленях, когда он спускался по винтовой лестнице, и новый камень превращался в старый среди рубцов цемента. Его первой мыслью, когда он понял, что входит в подземелья, было удовольствие. В конце концов, посещение подземелий было изюминкой любой поездки в замок, превосходя даже прелести чая со сливками и сувенирного магазина. Его вторая мысль была более прозаичной.Тупик.

Звук шагов Альсагера, идущего по его следу, усилился.

Первая камера подземелья представляла собой помещение для охраны: грубые скамьи, стол, печь с металлическим дымоходом, исчезавшим

Хорст обошел его стороной, и поэтому он смотрел прямо на него, когда обнаружил, что стоит лицом к зарешеченному окну в стене. Какое—то мгновение он был невозмутим - это было ничто, просто какой-то глупый гротеск, разыгранный для туристов, вроде того манекена под маятником с лезвиями, который он видел со своей семьей тогда, во время двухнедельного пребывания в Уэльсе. Затем он вспомнил, что этот замок наверняка закрыт для туристов, что здесь нет ни чая со сливками, ни сувенирного магазина, и что труп в камере, несомненно, настоящий.

Трудно было сказать наверняка, но женщине, вероятно, было за тридцать. Ее одежда не была сильно испачкана, и Хорст был уверен, что ее просто увезли из города и убили той же ночью. Ее палачи придвинули стол вдоль дальней стены, привязали ее за лодыжки к верхнему краю, а затем перерезали ей горло.

Крови на полу было немного, но Хорст знал, что ее не будет. Все, о чем он мог думать, - это бокал для вина и тарелка для супа, сплошной красный круг, окаймленный белым фарфором.

- Ты нашел ужин, не так ли?

Альсагер был в конце коридора. Хорст рискнул бросить взгляд в другую сторону и увидел, что она заканчивалась тяжелой дверью из просмоленного дерева, окованной железными ремнями. В полной мере проявив свою силу, онмогбы сорвать ее с петель, но сомневался в этом. Он снова посмотрел на мертвую женщину, надеясь найти в себе достаточно гнева, чтобы бороться, но его в нем не было. Все, что он мог сделать, это почувствовать отвращение в глубине души и скорбеть о ней. Он слишком устал и был крайне встревожен, чтобы делать что-то еще.

- Они хотели скормить ее мне и моим после того, как ее опорожнят для тебя, неблагодарный ублюдок, - сказал Альсагер, медленно приближаясь.

Его огромная туша заполнила узкий проход.

- Я сказал им "нет". Отдай это Мизерикорд, пусть пополнит ее коллекцию. Мы предпочитаем убивать то, что едим.

Альсагер победил, и они оба знали это. Он чувствовал нерешительность и слабость Хорста так же отчетливо, как кровь.

- Конечно, ты ведь не совсем живой, не так ли? Неважно. Через минуту ты просто будешь по-настоящему мертв.

Хорст прижался спиной к стене позади себя, только чтобы обнаружить, что за нимнетстены. Альсагер бросился вперед, но было слишком поздно, чтобы схватить Хорста, прежде чем с искренним изумлением "О!" он перевалился через низкую стенку колодца и провалился в темноту.

Интерлюдия

- Я немного знаком с подземельями замка, - задумчиво произнес Иоганн Кабал.

Хорст сделал паузу в своем рассказе, чтобы сказать:

- Я был бы удивлен ... На самом деле, я был бы поражен, если бы ты этого не сделал. Они кажутся очень похожими на “тебя”.

Его взгляд блуждал, и настроение при этом омрачалось.

- Бедная женщина. Какую ужасную вещь они сделали".

Кабал слегка кивнул.

- Похоже, за этим предприятием скрывается зарождающийся садизм. Это странно. Министерство явно занимается этим ради денег и власти, ради всего этого. Кажется, это не в их стиле.

- Красная королева, - предположил Хорст.

- Сухие палочки в исках - это деньги и опыт руководителей, но грандиозный размах схемы … для них это немного необычно. Я уверен, что это знак Красной королевы.

- Знак Красной Королевы, - медленно повторил Кабал. - Твоя речь звучит так, словно ее сшили из названий желтых романов, как это всегда и было.

- Жизнь - это приключение. Ну, и моя тоже. Твоя тоже.

- Не по своей воле. - Кабал добавлял маргиналии к своим заметкам. - Если бы знания, которые я ищу, были легкодоступны, и если бы общество не так заботилось о своих трупах, немногие из тех мучений, которые мне предстоит пережить, были бы вообще необходимы.

Хорст пожал плечами и закатил глаза в притворном сочувствии.

- Люди и бренные останки их близких, да? Так неразумно. - Потом он кое-что вспомнил и стал серьезным. - Но будь справедлив, Иоганн, - сказал он медленно и обдуманно. - Что бы ты почувствовал, если бы, скажем, могила Отца была осквернена, а его тело осквернено?

Ручка Кабала резко остановилась. Он смотрел на страницу, не читая ни единого символа в течение нескольких долгих секунд. Затем он медленно поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Хорстом.

- Осквернение, - сказал он так же бесцветно. - Ограбление. Ты выбираешь очень эмоциональные выражения, брат. Позволь мне ответить на твой … гипотетический вопрос одним из моих собственных. Если бы отец был все еще жив, и один из нас был в опасности, ужасной смертельной опасности, и единственный способ спасти нас - это ценой своей собственной жизни, как ты думаешь, что бы он сделал?"

- Это нечестный вопрос, Иоганн.

- И твой тоже.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Иоганн Кабал снова уткнулся в свой блокнот. Он нетерпеливо ткнул в него ручкой.

- Продолжай.

Глава 6

В КОТОРОМ ПРОИСХОДЯТ ПОБЕГИ И НАСИЛИЕ

Когда большинство людей смотрят на ручей, низвергающийся с горных вершин, питаемый талой водой и журчащими источниками, весело сбегающий вниз мимо камней и туфа, блестящий и хихикающий, наконец прибывающий с наспех приобретенным отрезвляющим видом зрелости, чтобы впасть в реку в долине внизу, на внутренней стороне меандра, — они на мгновение останавливаются и вздыхают от восхищения прекрасным и естественным зрелищем.

Некоторые люди, однако, думают, "О, счастливый день. Какое идеальное место для военного строительства. И этот восхитительный ручей может служить как источником воды, так и уносить трупы и дерьмо. О, счастливый, счастливый день."

Такова была судьба

Однако в последние годы такие протоколы потерпели крах, и решетка так и не была расчищена. С другой стороны, он не обслуживался, и несколько недель назад из-за давления тряпья и одноразовых людей на него образовалась частичная дамба. Повышение уровня воды в колодцах осталось незамеченным, как и ее внезапное понижение ранним утром две недели назад. Таким образом, никто не знал, что неухоженные прутья решетки сломались, и теперь она висела частично приоткрытой, позволяя остаткам замка беспрепятственно стекать прямо в реку. С точки зрения живых душ, это было спорно. Заключенные, как правило, были в плохом состоянии и часто уже были мертвы, прежде чем их сбрасывали в колодец подземелья, который по совместительству выполнял функцию утилизации трупных отходов. Даже те, кто не испустил дух, всегда обнаруживали, что этот вздох приходит вскоре после падения, поскольку продолжительность погружения в подземный поток была сложной задачей даже для опытного ловца жемчуга. Договоренность сработала почти ко всеобщему удовлетворению, за исключением тех, кто совершал путешествие, и если бы их мнение имело такое большое значение, то, очевидно, они бы вообще не нырнули в мрачную глотку подземного колодца.

Так обстояло дело с живыми душами и мертвыми телами, но поскольку исключение подтверждает правило, нежить сочла указанный случай недостающим, и это было большим облегчением для него.

Момент удивления Хорста был именно таким - кратким моментом — прежде чем он отреагировал автономно шоком, и время замедлилось, когда его реакции ускорились. К тому времени, как он добрался до воды, ожидание наскучило ему. Руки уже вели его, и он кончиками пальцев оторвался от поверхности темной бурлящей воды, без единого всплеска соскользнув в холодные объятия заточенного потока.

Холод помог ему сосредоточиться, отбросить замешательство и неуверенность в недавних событиях и сосредоточиться на том, чтобы не утонуть. Хотя он уже не был таким большим потребителем воздуха, как когда-то, он все еще нуждался в нем. У него также возникло подозрение, что утопление было слишком обыденным выходом для вампира, и он каким-то образом подвел бы себя, поступив так. Тем не менее, ему откуда-то требовалась энергия, чтобы выжить, и, совершенно неожиданно, измененный метаболизм его тела разжигал кровь в его кишках, чтобы сделать это.

Холод снаружи сочетался с раковым холодом в его сознании; он моргнул один раз в этом потоке, а затем его чувства вырвались наружу и показали ему изгибающийся туннель впереди. Течение было быстрым, но недостаточно. Он проанализировал свою ситуацию, как текущую, так и ожидающую, так же легко, как если бы он обдумывал партию в шахматы в теплом и тихом кабинете. Из двух вариантов первый был проще; он шел по туннелю к выходу, который, несомненно, вел к реке. Там он снова мог дышать и перестал с такой скоростью расходовать свои ограниченные внутренние ресурсы. Однако то, что могло его ждать, вызывало беспокойство. Впереди него было Общество Ди, которое, вероятно, хотело его уничтожения. За ним стоялМинистерство Тьмыи его солдаты, все из которых определенно хотели его уничтожения. Из двух фракций первая, вероятно, представляла меньшую угрозу, что было удобно, поскольку позволяло ему продвигаться вперед, а не отступать. Он завоюет город и затеряется в его глухих переулках и заброшенных домах. Оттуда он бы ...

Следующая мысль была немного похожа на ‘покормить’, но Хорст не мог допустить, чтобы это было так, и быстро захлопнул ее за мысленной дверью с надписью ‘Требует внимания’. Возможно, это было не "питаться", сказал он себе. Возможно, это было ‘чувствовать’. Или ‘ноги’. Конечно, плавать в обуви было невесело. ‘Ноги’. Это определенно были ‘ноги’. Совсем ничего вампирского.

Через несколько секунд перед ним замаячила решетка, и он был рад, что его обязательно отвлекут от необходимости отвлекать самого себя. В погруженном во мрак полумраке, который давали ему редкие лунные лучи, проникающие сквозь воду, и сила его нечеловеческих чувств, он мог разглядеть перекладины, покрытые склизкой древней грязью, несколько обрывков ткани, зацепившихся за сварные швы и скорбно колышущихся в потоке, как боевые штандарты побежденной армии, и — прижатое к одной из стоек рамы — нечто, очень похожее на человеческую бедренную кость. Что еще более важно для его насущных нужд, засов, на который она обычно запиралась, сорвался, и все устройство слегка покачивалось на своих простых штифтовых петлях. Одного хорошего толчка было достаточно, чтобы брешь открылась достаточно широко, чтобы он мог пройти, и он сделал это, соскользнув в более медленное течение реки и обретя свободу, или, по крайней мере, большую свободу на несколько небольших степеней.

Он перевернулся на спину и медленно погрузился на несколько дюймов под воду. Над собой он мог разглядеть очертания крытого моста, его крыша горела. Сквозь толщу воды он все еще слышал приглушенные сотрясения, когда в стены замка снова и снова попадали снаряды, но он знал, что это были напрасные усилия. Самая тонкая часть стен замка все равно была бы слишком глубокой, чтобы минометы могли сделать что-то большее, чем оставить на них шрамы. Это Общество Ди действовало в спешке, предположительно опасаясь, что разоблачение его шпионов спровоцируетМинистерствона поспешные действия. В этом они были совершенно правы, но это не сделало их собственную атаку более эффективной. Хорсту стало интересно, какую бойню "Ходячие мертвецы" Мизерикорда и "Детский зоопарк рока" Альсагера в настоящее время устраивают в рядах Общества.

Он перевернулся на спину и поплыл к дальнему берегу реки. Здесь он вынырнул на влажный камень прибрежной стены и с благодарностью сделал первый вдох почти за три минуты. Вдохнув, он почувствовал, как волна странной энергии отступила с видом пантеры, возвращающейся в свое логово. Это произошло не совсем добровольно.

Хорст быстро проанализировал свою ситуацию; Алсагер уже должен был вернуться из подземелий, и Хорст сомневался, что даже человек-оборотень, изображающий из себя оборотня, будет настолько глуп, чтобы поверить, что окунуться в колодец - верный конец для вампира. Как только он обнаружит, где вытекает ручей, он

Оказавшись над поверхностью реки, Хорст развернулся горизонтально и прокрался в тень под мостом. Над собой он слышал треск горящего дерева, когда сгорал частокол моста, и несколько раздраженных стонов зомби, обнаруживших, что они охвачены пламенем. Каменная часть моста все еще стояла крепко, но тяжелые бревна начали дымиться и обугливаться даже под ним. Все, что замедляло Алсагера, было бонусом, заключил Хорст и продолжал ползти.

Он почти освободился, когда оглянулся и заметил во мраке под одной из каменных свай, поддерживающих замковый конец моста, маленький мерцающий огонек. Сначала он подумал, что это спичка, но в том, как она мерцала и танцевала, была какая-то живость, которая внезапно вернула к жизни счастливые воспоминания из глубин его потерянной жизни.

Внезапно он снова стал мальчиком, было пятое ноября, и он был в саду за их домом. В руке у него был бенгальский огонь, и он размахивал им взад-вперед, наслаждаясь остаточным изображением, которое он оставлял в воздухе, в то время как его отец отводил других приглашенных детей от костра, а его мать нервно раздавала гостям ириски с патокой, не уверенная,ли она просто такраздобыла рецепт. Это был сугубо британский праздник, Ночь Гая Фокса, и"Семейная"компания Cabal приняла его с энтузиазмом в попытке стать более британской. Хорсту это понравилось. Не только из-за огня и фейерверков, ирисок с патокой и печеного картофеля, хотя он их тоже обожал, но и из-за странного ощущения язычества во всем этом. Гай Фокс умер (ужасной смертью) еще во времена Якова I и с тех пор умирал (ужасной смертью) во множестве изображений, но ритуал казался намного, намного старше эпохи Стюартов. Он казался древним, первобытным, атавистическим, и в нем чувствовалась ириска. Хорст вспомнил вкус этого напитка, запах костра и пороха, каменное выражение лица своего брата ("Мне кажется смешным, что британцы должны праздновать неудачу", - сказал Иоганн, демонстрируя тем самым элементарное непонимание их нового дома) и белую звездочку бенгальского огня, которым он размахивал перед собой на фоне осенней ночи.

Кто-то, похоже, прикрепил бенгальский огонь к нижней стороне моста - своего рода самомнение. Непонимание длилось всего мгновение, прежде чем Хорст отполз вдоль стены, как испуганный паук. Он едва успел продвинуться на пятьдесят футов, как взорвалась взрывчатка, заложенная под мостом.

И снова Хорст оказался в реке, взрывная волна лишила его возможности держаться за жирную каменную кладку. Потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться, еще несколько, чтобы избавиться от звона в ушах и рези в глазах, и к тому времени течение реки унесло его обратно под мост. Разочарование в той же степени, что и легкое сотрясение мозга, удерживало его в реке; казалось, судьба не желала, чтобы он прокладывал себе путь вверх по реке, и он пришел в отчаяние от попыток. Вместо этого он позволил себе соскользнуть обратно под воду, и его отнесло к пустоши, из которой взлетали минометные снаряды. Там он мог просто выползти на берег по пологому берегу вместо того, чтобы бороться с еще более грязными и скользкими камнями.

Он сжег еще немного своих ценных запасов, чтобы оставаться под водой в течение следующих пяти минут, хотя, поскольку он не напрягался, а позволял реке выполнять все изнурительные "побеги", это была небольшая цена, и она того стоила. На самом деле, он почти забыл, что идет битва, когда его выбросило на мелкий песчано-глинистый пляж открытой пустоши. Он полежал так некоторое время, а затем вздохнул. Это было бесполезно; вся стрельба слишком отвлекала.

Внутренне разочарованный тем, что ему снова пришлось проявить большую активность во всей процедуре бегства, и видя, что это было такое же хорошее место для выхода на берег, как и любое другое, а не для того, чтобы его унесло дальше по течению и, возможно, застало восходящее солнце, он вскочил на ноги и, пригнувшись, побежал в укрытие. В тени рябинового куста он вылил воду из ботинок, несколько минут боролся с промокшим узлом, которым были завязаны шнурки, мысленно посетовал на состояние своей одежды и потерю носков, которые теперь были привязаны к морю торжествующей рекой, и, наконец, задался вопросом, как же ему быть дальше.

Так он и лежал, ощущая медленный поворот мира и солнце, мягко выползающее из-за восточного горизонта, чтобы сказать: ‘Пип-бо! Я испепелю тебя!" - и никаких планов действий ему в голову не пришло.

В какой-то момент мимо прошел зомби и, увидев его, остановился. Хорст сказал ему сделать что-то, что включало бы новый взгляд на некрофилию; зомби понял намек и двинулся дальше, неся с собой невыразимую боль, которая заставила Хорста почувствовать себя немного виноватым. Вскоре он вернулся с отсутствующими рукой и половиной черепа. Безнадежно дезориентированный, он вошел в реку и вскоре был унесен водами, продемонстрировав, что просто быть мертвым не исключает плохих дней.

Хорст посмотрел в ту сторону, откуда впервые появился несчастный труп, и увидел, что это был предтеча. Или ходящий впереди. Или предвестник. Еще около сорока человек, очевидно, развернутых перед разрушением моста, направлялись примерно в его сторону, чтобы вступить в бой с нападающими, и он задавался вопросом, будут ли они так же проницательны в отличии живых от нежити, как их разведчик. Он решил, что ночь была достаточно напряженной и без того, чтобы сражаться с более чем тремя дюжинами зомби в случае ошибочной смертности, и покинул укрытие, направляясь под углом, чтобы попытаться достичь берега реки на дальней стороне следующего меандра примерно в полумиле отсюда. Земля была неровной и заросшей подлеском, так что, учитывая ограниченность человеческих чувств в ночное время и вечные ограничения зомби во всех смыслах, он подсчитал, что, вероятно, справится без помех.

Его расчеты оказались неверными. Выяснилось, что даже его улучшенное зрение все

- Это не призрак! - крикнул мужской голос сбоку. - Это мужчина, а не нежить!

Хорст только начал чувствовать облегчение, когда к его виску с неприличной силой приложили дуло пистолета. Он размышлял, хватит ли у него сил подняться и выйти прежде, чем они успеют отреагировать, когда человек с пистолетом сказал:

- Нет. Он и то, и другое".

Хорсту удалось выдавить слабую улыбку.

- О. Привет, Алиша.

- Привет, милорд Хорст. Из мертвых.

- О Боже, - сказал другой мужчина, моложе первого. - Это один из них?

- Так и есть. - Давление дула на его череп немного усилилось, а затем прекратилось. - Это он помог мне сбежать.

- После того, как ты выстрелил в меня, - сказал Хорст. - Дважды. Что, я думаю, было очень терпеливо с моей стороны. - Он обвел взглядом окруживший его круг, на него по-прежнему было направлено не одно ружье. - Могу я встать, или в меня снова выстрелят? Я бы предпочел, чтобы в меня снова не стреляли. Это был тяжелый вечер.

Алиша повелительно взмахнула своим пистолетом, военным 38-го калибра, а не скромным полуавтоматическим, которым она ранее проткнула ему легкие.

- Вставай".

Хорст поднялся на ноги медленнее, чем должен был, но подумал, что кажущаяся медлительность может быть хорошей уловкой. Тем не менее, в середине подъема он начал понимать, что, в конце концов, это была не такая уж шарада; его резервы были опасно малы. Он вспомнил, как провел первые годы своего вампирского существования в ловушке, питаясь лишь жалкими жизненными силами насекомых, пауков и очень редких мелких грызунов. Это было адское время, и его человечность пострадала. У него не было ни малейшего желания видеть, что может сделать с ним еще одно вынужденное голодание.

Поднявшись на ноги, он посмотрел на окружавшие его лица, одни мрачные, другие испуганные. У всех он слышал, как бьются сердца. В каждом из них он чувствовал пульсацию крови. В любом из них он мог взять то, что ему было нужно, и убить или покалечить других, чтобы они не смогли ему помешать.

- Мне нужна кровь, - пробормотал он себе под нос.

- Да, ты вампир. Я думаю, мы это знаем, - сказал третий мужчина, существо с суровым лицом и военной выправкой. Его рука с пистолетом была опущена, но рука была напряжена, чтобы быстро привести ее в действие.

"Недостаточно быстро", подумал Хорст. Он мог видеть Адамово яблоко мужчины над его воротником и подумал, как приятно было бы ударить по нему с такой силой, чтобы смять хрящи его трахеи. "Шаг в сторону, шаг вперед, удар в горло, разрыв этого круга, атака извне."

Он ахнул, пораженный связностью идеи, ее живостью, случайным ужасом. Ему не нравились эти мысли. Ему не нравилось, что они были выражены его собственным внутренним голосом. Иногда их было трудно отличить от его собственных мыслей. Трудно отличить, и становилось все труднее.

- С ним все в порядке?

Это был мужчина постарше, тот, кто заговорил первым после неожиданного появления Хорста сквозь потолок. Он был в очках, с бородой и не мог бы более походить на академика, даже если бы на его плаще были заплаты на локтях.

Дальнейший разговор был прерван появлением у входа в блиндаж мужчины, растрепанного, окровавленного и близкого к истерике от страха.

- Минометы захвачены! - всхлипывал он. - Они мертвы! Они все мертвы! Мы должны бежать!

Мужчина с суровым лицом выругался себе под нос.

- Это провал, - сказал он. - Мы закончили. Может быть, покончено навсегда.

- Мы убегаем? - спросил молодой человек.

- Мы отступаем с боями. Или это, или бессмысленная смерть в этой адской дыре. Пошли.

Он сделал движение туда, где стоял, дрожа, посыльный, но не успел сделать и шага, как атака настигла их. В мгновение ока что-то мохнатое внутри и снаружи сбило посланника с ног массой конечностей и криков. Члены Общества остановились и уставились на него, пытаясь осмыслить то, что только что произошло, но для Хорста момент был уже стар, и он уже реагировал. Он сознательно не решал сжечь последние остатки крови леди Мизерикорд, которые оставались у него; ситуация решила это за него, и он почувствовал, как они вспыхнули внутри его тела, когда он резко пронесся мимо ошеломленных смертных, наклонил туловище вперед и сильно ударил ликантропа по ребрам, вызвав удовлетворительныйхруствозле уха, когда пара из них вонзилась в грудь его цели.

Они вдвоем откатились от поверженной жертвы оборотня — а онбылсовершенно определенно поражен. Хорст чувствовал запах крови, ощущал артериальные брызги в воздухе, и его голод разгорался языками льда, которые замораживали его измученную душу. К счастью, объект его насилия, казалось, заслуживал этого. Когда их падение закончилось тем, что они откатились друг от друга, оба бойца через мгновение оказались на ногах, лицом друг к другу и готовые к бою.

- О, ты шутишь, - сказал Хорст, застигнутый врасплох и немного разочарованный. Было трудно не отнестись пренебрежительно. - Чертовбарбус-оборотень? Правда? Хотя он понимал, что европейский барсук - существо вспыльчивое, с ним шутки плохи, встреча с полосатым отступником из бруталистской интерпретации "Ветра в ивах"каким-то образом не смогла передать сверхъестественную угрозу, которую оборотень, медведь–оборотень или даже кокер-спаниель-оборотень могли привнести в это событие.[4]

- Умри! - прорычало существо сдавленным карканьем, которое никак не повлияло на увеличение поголовья. - Умри во имя лорда Девлина!

Она бросилась на Хорста, но он легко отскочил в сторону.

- Как вообще кто-то становится драчуном-оборотнем? - спросил он с самым вежливым любопытством. - У вашего отца была какая-то романтическая интрижка с очень хорошенькой леди Бэджер однажды ночью?

Глаза барсука расширились от ярости, когда он снова повернулся к нему лицом.

- Он это сделал? Что за открытка. Могу только представить, как романтичен пейзаж при лунном свете.

Существо снова атаковало, на этот раз издавая астматический рев, когда проходило мимо Хорста, который снова увернулся.

- Сейчас, сейчас. Не нужно так себя вести. Я просто пытаюсь понять, как ты оказался таким нелепым.

Однако первые два неудачных паса сделали Хорста чересчур самоуверенным, и выяснилось, что дерзость с барсуком-оборотнем - тактическая ошибка. Барсук резко остановился и сильно замахнулся, одна тяжелая лапа вырисовалась из тени так быстро, что зацепила Хорста, прежде чем

Хорст почувствовал, как от удара у него сломалась скула. Если когда-то его первой мыслью было"Только не лицо!", то теперь в нем возникла потребность в мести, такая же острая, как голод. Ни один получеловек не смог бы взять над ним верх подобным образом. Ни одна дворняжка не стала бы кукарекать и хвастаться своим поражением. Особенно ублюдочный полубаджер.

Перед ним стоял посланник, уставившийся в ночное небо, его горло было приоткрыто, а сознание покидало его глаза. Уже находясь в глубоком шоке, было очевидно, что он умрет примерно через минуту. Хорст наблюдал, как кровь бьет фонтаном из поврежденной, но не разорванной сонной артерии, и почувствовал, как удлиняются его клыки. Однако на это не было времени. Он взглянул на тело умирающего и заметил пояс бывшего военного, увешанный подсумками, ножнами для ножей и пустой кобурой. Позади себя он услышал, как барсук неуклюже двинулся вперед. Хорст подавил боль — далеко не такую мучительную, какой она должна была быть — в разбитой щеке и пошевелился.

Он оторвался от земли ногами вперед, отталкиваясь руками назад, на мгновение завис в воздухе, а затем его ноги опустились, и он развернулся лицом к своему врагу, оставаясь пригнутым и уравновешенным, с вытянутыми руками. Они рассекли воздух, пролетев совсем рядом с мордой барджера-оборотня. Он начал уклоняться, но затем вздрогнул и вообще перестал двигаться, когда Хорст принял боевую стойку. Затем барсук отступил назад, схватившись за горло. Хорст поднял правую руку. В ней был боевой нож с широким лезвием, который он нашел на поясе посыльного. Первые три дюйма раны были покрыты кровью, той самой, которая густо пульсировала на когтях барсука.

- Я думаю, тебе конец, - сказал Хорст. Его голос был резким и опасным, и он сам едва узнал его.

Барсук повернулся, чтобы, пошатываясь, уйти, но Хорст настиг его через секунду. Он повалил его на землю, развел его руки в стороны и, разинув пасть, вцепился в раскрытое горло существа. Пока члены Общества Ди наблюдали за происходящим с разной степенью ужаса и облегчения, Хорст питался умирающим ликантропом, пока его сердце не дрогнуло и не отказало.

Закончив, он поднялся и повернулся лицом к смертным. Он мог видеть страх и отвращение на их лицах, за исключением Алиши. Ее лицо было непроницаемым. Когда она сказала:

- Что ж. Это было эффективно", он понятия не имел, было ли это комплиментом или иронией.

"Эффективно?"Он оглянулся на существо, но оно больше не было монстром. Там лежал труп мужчины, присматривающего за Хорстом - молодым фермером с коротко подстриженными темными волосами и опрометчивыми бакенбардами.

- Я никогда раньше не убивал, - сказал он.

- Что? - Это был резкий тон военного. - Никогда? Я думал, ты должен был быть Повелителем Мертвых?

Хорст повернулся к нему, ярость клокотала в его груди.

- Я никогда раньше не убивал! - прорычал он мужчине в лицо.

Он знал, что его лицо залито кровью, он видел свое отражение в глазах мужчины. В тот момент это заставило его почувствовать себя хорошо, потому что это было то, кем он был — кровожадным монстром, - и этим маленьким людям лучше начать понимать это. "Они не обсуждали со мной название должности". Хорст отступил, сдерживая гнев и откладывая его на тот случай, когда это может принести какую-то пользу. Он тяжело дышал, от гнева, от напряжения, от восхитительного ощущения прилива новой крови. Он повторил это еще раз, тихо.

- Я никогда раньше не убивал.

Мужчина постарше протиснулся мимо него и опустился на колени рядом с посыльным. Ему не нужно было проверять, жив ли он; из раненой сонной артерии больше не сочилась кровь.

- Боюсь, бедняге Редмонду досталось.

Военный пробормотал прочувствованное ругательство, затем сказал:

- Откажи ему.

В ответ мужчина постарше порылся в ремне, который, казалось, был единственным стандартным снаряжением в их отряде, и достал из сумки маленькую пробирку. Хорсту неотвратимо вспомнилась склонность его брата повсюду носить с собой предметы из своей лаборатории, когда он наблюдал, как мужчина вынимает пробку из тюбика и разбрызгивает содержимое по телу несчастного Редмонда. Это был кристаллический порошок, но, несомненно, смесь, поскольку Хорст мог видеть в нем резкие металлические отблески.

- Для чего это нужно? - спросил Хорст.

Мужчина не ответил, но встал и отступил назад, когда порох вспыхнул тихо и непримечательно, как застенчивый фламбе в скромном ресторане. Хорст открыл рот, затем снова закрыл его, так как не знал, что сказать по этому поводу. Особенно он не знал, что сказать о том, как Редмонд сгорел почти беззвучно в странном, холодном, золотистом пламени.

- Бедный Редмонд, - сказал мужчина постарше, убирая пустой тюбик.

- По крайней мере, мы убедились, что он отдохнул, - мрачно ответил военный. Он посмотрел на Хорста немного подозрительно. - У тебя не так уж много друзей, не так ли?

- Не здесь, - признался Хорст. "Похоже, мои навыки общения пострадали".

Он заметил, что глаза мужчины были прикованы к трупу барсука-полукровки.

- Похоже, мы заодно, - сказал он. - Мы побеспокоимся о твоих мотивах позже. Пошли.

Он поднял пистолет в боевое положение и направился в ночь. Они гуськом прошли мимо Хорста, молодой человек избегал смотреть на него. Последней вышла Алиша.

- Прошу прощения за то, что случилось с легкими, - сказала она и исчезла в ночи.

Хорст внезапно осознал плохое состояние своей одежды, кровь на лице, разбитую скулу. По крайней мере, с последним он мог что-то сделать. Усилием концентрации и с помощью крови баркаса-оборотня он восстановил кость, соединив осколки и вставив ее обратно под приглушенную серию щелчков и хлопков. Слегка поморщившись от легкой боли, которую это вызвало у него, он последовал за остальными.

Казалось, что барсук был самым дальним концом линии пикета после того, как группа зомби пошатнулась, или накренилась, или что там еще является собирательным существительным. Конечно, действие, казалось, прошло мимо них и теперь происходило недалеко от дальней стороны пустоши, вдали от берега реки. С того направления раздавалась разрозненная перестрелка, которая затихла, когда Хорст и его группа направились прочь, параллельно берегу реки, где Хорст сошел на берег. Он знал, что они снова встретятся с рекой, когда она свернет с

Казалось, что да. Военный, который действительно оказался майором или бывшим майором, повел их цепочкой через густой подлесок по тропинке, которую он проложил ранее. С дальней стороны пустоши стрельба совсем стихла. После почти минутной тишины раздался одиночный выстрел. Молодой человек остановился, чтобы оглянуться, как будто ему что-то было видно за стенами шиповника и темнотой, но Алиша нетерпеливо подтолкнула его вперед.

Когда они достигли края заросшего поля, то оказались перед открытой полосой земли шириной около пятидесяти ярдов с грунтовой дорогой, идущей вдоль реки. ‘ Сейчас они будут зачищать пустошь, ’ сказал майор кратко и прямолинейно. ‘ Оборотни будут играть в ищеек. Они найдут наш блиндаж, а затем и наш путь. У нас есть, возможно, десять минут, прежде чем они нас поймают.’ Хорст начал было комментировать, что это был не слишком удачный план, но майор поднял руку. ‘Через пять минут мы будем вне их досягаемости. Следуйте за мной.

Он не пошел по тропинке, а вместо этого обогнул край заросшей лужайки, пока они не увидели впереди место, где грунтовая тропинка соединялась с дорогой, ведущей к деревянному мосту. На дальней стороне виднелось нечто, похожее на заброшенную ферму. Оставив укрытие в кустах, майор повел их бегом через открытую полосу по прямой к мосту. Они были еще в нескольких ярдах от него, когда позади них ночь расколол вой чистой животной ярости. Через несколько секунд к нему присоединились другие.

- Они нашли своего полосатого друга, - сказал майор. - А я-то думал, что десять минут - это слишком пессимистично. Беги! Бегите, спасая свои жизни!"

Глава 7

В КОТОРОМ НАХОДЯТСЯ ВЗРЫВЧАТКА И КИСЛОТА

Доски усилили звук их бегущих шагов, превратив их в раскаты грома, настолько громкие, что для их ушей это с таким же успехом могло быть объявлением по громкой связи о том, что это их путь к отступлению и что любые другие незатронутые оборотни или зомби должны пробиваться к мосту, где они найдут возможность терзать смертную плоть.

К несчастью, в этом они были по существу правы. Члены Общества бегущих Ди и Хорст, который бежал с совершенно человеческой скоростью, демонстрируя солидарность, едва преодолели половину моста, когда первый из оборотней выбрался из подлеска и направился прямо к ним.

Алиша резко остановилась, снимая с плеча сумку.

- Продолжайте идти! - крикнула она остальным, и они пошли.

Однако не Хорст, который, будучи Повелителем Мертвых, а не членом общества, платящим взносы, считал себя свободным агентом.

Он наблюдал, как она опустилась на колено прямо посреди моста, открыла клапан сумки и принялась перебирать ее содержимое. Хорст подумал, что это было странное время, чтобы рыться в ее сумочке, но оставил свой совет при себе, что было мудро, поскольку он выглядел бы ужасным идиотом, если бы сказал так много. Алиша быстро просмотрела горсть странных металлических предметов в форме карандашей, отбросила их как лишние и опустила в карман куртки. - Слишком медленно, - услышал он ее бормотание.

Волк почти достиг конца моста. Хорст как раз раздумывал, не подбежать ли ему и не перекинуться с ним парой слов, когда рядом с ним раздался громкий стук. Волк с воплем рухнул на землю. Алиша осторожно положила свой все еще дымящийся пистолет, несомненно, заряженный серебряными пулями, в пределах легкой досягаемости и продолжила возиться с внутренней частью сумки. Хорст с любопытством оглядел его внутренности и отметил, что он, казалось, был заполнен кубиками, которые напомнили ему о том, как чай доставлялся из бакалейных лавок в те безмятежные дни, когда он пил чай. Алиша воткнула какое-то устройство в стенку одного из блоков, и то, что это на самом деле было, пришло ему в голову примерно в тот же момент, когда она дернула за шнур, и предохранитель, вспыхнув, ожил. Она схватила свой пистолет и со всех ног бросилась вслед за своими товарищами. Хорст отпустил ее, наблюдая, как сердито потрескивает фитиль, когда искры подбираются к детонатору. Это было пятое ноября, снова и снова. Был ли ее крик "Ну что? Беги, идиотка!" совершенно необходим, это другое дело. В любом случае, через мгновение Хорст уже легко бежал рядом с ней.

- Довольно короткий запал, не так ли? - спросил он. Позади них смешанная масса нежити и злобных оборотней хлынула на мост. - Прошу прощения.

С этими словами он поднял ее, перекинул через плечо и прибавил скорость так сильно, как только осмелился с живым пассажиром. Он был еще в добрых двадцати футах от дальнего берега, когда почувствовал, что доски моста под его ногами покрылись рябью, и, зная, о чем это предупреждает, бросился вперед. Взрывная волна прокатилась по ним и, казалось, увлекла их за собой своим бушующим фронтом, как обломки на прибое. Он был удивлен интеллектуально, но не физически, когда они приземлились на неровной земле фермерской дороги в дальнем конце моста. Они полетели кубарем, когда мост разлетелся на куски от мощного удара четырех блоков пластиковой взрывчатки, превратившейся в основном в газ, превратившийся в шар жара и ярости. Ночное небо озарилось, когда дерево моста самопроизвольно воспламенилось под воздействием химии.

Что касается Хорста, то он в очередной раз переживал, каково это - получить удар по голове от разъяренного барсучонка. На этот раз, по крайней мере, кости не были сломаны, но он был ужасно дезориентирован и мог думать только о кострах и ирисках и цеплялся за веру, что произошел несчастный случай с римской свечой. Над ним появилось лицо, и он спросил,"Вати?"хотя часть его говорила, что на этот вопрос никогда больше не получит ответа"Да".

- Боюсь, что нет, сынок, ’ сказал майор. Он отвел взгляд в сторону моста. - Как она?

— Она... - начал голос молодого человека, но был прерван нетерпеливым: "Отстаньотменя!" Я в порядке! Мгновение спустя Алиша появилась в поле зрения Хорста, отбивая дымящиеся участки своей куртки.

- Смокинг, - сказал Хорст и слабо рассмеялся.

Алиша посмотрела на него сверху вниз и тыльной стороной ладони вытерла кровь, текущую из носа.

- Спасибо, - сказала она. - Еще раз. Ты был прав; это былоченьвспыльчивый поступок.

Хорст с трудом выпрямился. У него закружилась голова, а в спине появилось ощущение, будто его шутливо шлепнули дубом. Он расправил плечи, и раздался внутреннийтреск, который звучал серьезно. Он чувствовал

- Вы взорвали и другой мост?"

Алиша нахмурилась.

- Какой другой мост?

Где-то поблизости Хорст услышал, как заработал двигатель. Он поднялся на ноги с кошачьей грацией пьяного орангутанга и увидел, как старый грузовик с открытой платформой выезжает из фермерских построек и ждет с работающим двигателем на холостом ходу. Пожилой мужчина с академическим видом распахнул дверь и крикнул им:

- Не могли бы мы поторопиться, пожалуйста? Они переходят дорогу!

Быстрый взгляд показал истинность этого; в то время как мост был разрушен по двум из трех свай, оборотни собирались в кучу, чтобы пробраться по уцелевшим кускам разрушенного дерева и перепрыгнуть через проломы, в то время как зомби — с простительным видом многострадальца — пытались пересечь реку на манер армии муравьев. Из-за огромной численности и кровожадности тех, кто уже не имеет смысла жить, будучи мертвыми, они входили в реку и цеплялись друг за друга в попытке образовать мост, который был если не живым, то, по крайней мере, одушевленным. Были и такие, которых уносило течением, и они делали это медленно, колотя по воде и крутя ногами, как будто демонстрируя, как утонуть. Некоторые, наполовину скелеты и пробоины ниже любой ватерлинии, которую можно было нарисовать, исчезали из виду и шли по руслу реки, как по поверхности Луны. К несчастью, из-за плохих навигационных навыков это мало помогло им, и они с такой же вероятностью добрались бы до моря пешком, как и все остальное. Другие, по крайней мере, слегка раздутые газами разложения, покачивались на поверхности, как надувные пляжные игрушки, предназначенные для детей, которых хотят травмировать. Примеры тех, кто не смог присоединиться к мосту, можно было увидеть уплывающими с выражением тупого смущения на лицах, в то время как те, ктобылвключен в состав моста, оказались использованными в качестве понтонов, что было едва ли лучше. Какими бы неэффективными ни были их усилия, было ясно, что барьер, создаваемый рекой, будет преодолен в считанные минуты.

Поэтому Хорст и члены Общества Ди быстро сели в грузовик и покинули эту адскую сцену в густом облаке выхлопных газов, которое по совпадению заставило их всех подумать "карбюратор", хотя на самом деле они этого не произносили.

Хорст ехал сзади с молодым человеком, которого, как оказалось, звали Ричард.

- Что ж, - сказал Хорст, когда они подпрыгивали на платформе, рикошетя от металлических бортов, - это стильное путешествие.

Действительно, грузовик двигался с большим энтузиазмом, стремясь оказаться подальше от окрестностей замка, и рельсовая колея фермы во многом способствовала тому, что эта энергия перешла в вертикальное движение, когда они прокладывали себе путь к предполагаемой безопасности.

- Как ты думаешь, теперь с нами все будет в порядке? - спросил Ричард, очевидно, уже пресытившийся совместной угрозой оказаться в плохо управляемой машине с вампиром.

- Откровенно? - переспросил Хорст. - Понятия не имею. Я бы ничего не ставил вышеМинистерства. - Он оглянулся на замок, и то, что он увидел, мало развеяло его дурные предчувствия. -Mein Gott!Что они делают?"

Замок сиял. Не только окна, но и стены вокруг верхних этажей сооружения, башни и зубчатые стены, и даже где-то далеко в ночном небе пульсировали фиолетовым свечением, которое было почти невидимым, мерцающим на грани восприятия. Это был странно оживляющий эффект, как будто свет был в каком-то смысле живым и осознанным, и в сознании наблюдателя росло подозрение, что свечение не столько исходит от замка, сколько сидит на нем, как жуткая, призрачная жаба.

Ричард постучал по стеклу в задней части кабины грузовика.

- Профессор! Профессор! О, остановитесь! Смотрите!

Профессор услужливо остановился, одновременно нажав на педали тормоза и сцепления, отчего Хорста и Ричарда с неудобной инерцией отбросило к задней стенке кабины. Пока они распутывались, он распахнул дверцу со стороны водителя и высунулся, чтобы оглянуться на замок.

- Безумие! - воскликнул он. - Они бросились в какое-то грандиозное дело и при этом утроили опасность!

- Что это за штука? - спросил майор, высовываясь со своего борта. Алиша, сидевшая посередине скамейки, оглянулась через стекло.

Профессор покачал головой не столько в ответ, сколько в недоумении.

- Честно говоря, я не могу сказать. Они занимаются ритуалами, которые не практиковались веками или даже тысячелетиями. Ни один живой глаз не видел их, и не сохранилось никаких достоверных свидетельств о них. Но все, что я могу сказать, это простопосмотритена этого ублюдка. Это дурное предзнаменование, разве ты не чувствуешь этого до мозга костей?

- Знаешь, - сказал Хорст непринужденным тоном, - они могли бы этого не сделать, если бы ты их не спровоцировал.

- О, хорошее замечание, - согласился профессор. - Вы, конечно, правы. Мы должны были просто оставить их завоевывать регион и отдать его смертных жителей в рабство или что похуже. Почему мы об этом не подумали? Так намного проще. Благодарю вас за то, что указали на это, милорд.

- Сарказм, - сказал Хорст.

- Да, - сказал профессор.

- Я так и думал, - сказал Хорст. - Мой брат часто пользуется этим. Я научился распознавать это.

Неземное сияние волнами переливалось через парапеты, и даже самые бесчувственные из них могли почувствовать какую-то ужасную зачаточную энергию, витающую в воздухе, и где-то внутри нее - определенную эмоцию.

- Это чувство. … радость, - сказал Ричард. - Какая-то ужасная радость.

- Я хотел сказать "Ликование", - сказал майор. - Думаю, этот раунд мы проиграли. - Он выбрался наружу и обошел машину со стороны водителя. - Отодвиньтесь, профессор. Я поведу.

Слегка поворчав, профессор подчинился. Когда майор сел за руль, Хорст почувствовал острую боль в подушечках больших пальцев, которая заставила его задохнуться, в отличие, например, от удара по лицу, нанесенного головорезом-оборотнем. На каждом большом пальце выступили капли крови, резко контрастирующие с его бледной кожей. Боль быстро прошла, сменившись мертвящим онемением, а большой палец левой руки начал спазматически подергиваться. Он недоверчиво посмотрел на них, затем услышал за спиной прочувствованное ругательство. Он оглянулся через плечо и увидел, что профессор тоже смотрит на капли крови на больших пальцах Хорста, но там, где Хорст был ошеломлен, профессор был в ужасе.

- Веди, парень! Веди! - рявкнул он майору. - Сюда приближается что-то ужасное! - Он посмотрел на Хорста. - Тебе не показалось,

Майор включил передачу и рванул с места почти так же резко, как профессор затормозил. Сквозь шум двигателя Ричард крикнул Хорсту:

- Ты знаешь, что они делают? - и мотнул головой в сторону замка.

Хорст покачал головой, но у него были подозрения. Возможно, Повелитель Сил был ближе, чем предполагал дажеМинистерство. Конечно, исходя из его знаний о некромантии, почерпнутых у Иоганна, это казалось слишком грубым проявлением тайных энергий в нескольких величинах для некроманта. Маленькая армия невольных мертвецов леди Мизерикорд была достаточно впечатляющей, но в ней был личный оттенок; каждый из них был воскрешен при личном внимании самой некромантрикс. Огромное опускающееся облако зловещего фиолетового света, однако, было самим воплощением безличной мощи, столь же безразличной к личности, как морская бомбардировка. Хорст знал, что профессор был прав, сказав, что это не предвещало ничего хорошего, как и майор, когда сказал, что они проиграли этот раунд. Что бы ни придумалоМинистерство, это недвусмысленным образом вошло в их повестку дня.

Когда майор прогнал их прочь, Хорсту и Ричарду больше ничего не оставалось делать, кроме как крепко держаться и смотреть, как замок исчезает вдали, черный нарост на полуночно-синем поле, дополненный мерцающим желтым светом от горящего подъемного моста. Однако, пока они смотрели, до них медленно дошло неприятное осознание.

- Послушайте, - сказал Ричард. - Это из-за моих глаз, или это свечение остается того же размера?

Сам Хорст наблюдал, как зарево не удалялось вместе с замком, и искал ориентиры в ландшафте, чтобы отметить масштаб. То, что они показали ему, не утешило.

- Оно становится больше. - Он обернулся и увидел, что Алиша и профессор тоже смотрят через заднее стекло кабины на зарево.- Он преследует нас! - Хорст крикнул через стекло.

Грузовик съехал с фермерской колеи на узкую проселочную дорогу, по обе стороны которой загораживали обзор высокие, плотныезарослибокажа. Ричард снял с плеча боевой карабин "Винчестер", который был у него при себе, и проверил заряд.

- Если у тебя есть какая-нибудь дурь, которую можно пустить в ход в трудные времена, то это как раз один из таких случаев, - сказал он Хорсту.

- Худу? Честно говоря, я вполне мог бы, но понятия не имею, что это такое и как им пользоваться. Я только сегодня узнала, насколько хороша в лазании и спуске без дыхания. На самом деле я не очень опытна во всей этой работе типа “Ууу, я вампир”. Извини.

Ричард с любопытством посмотрел на него.

- Знаешь, для Повелителя Мертвых ты не вызываешь особого восторга.

Хорст пожал плечами.

- Чего ты можешь ожидать от призывника? Мое сердце никогда не лежало к этому. О, вот и мы. ’ Потому что над верхушками живой изгороди у них за спиной появилось зарево. Хорст нахмурился. ‘ Там что-то есть. В зареве... Вид на мгновение был перекрыт участком леса, но свечение просачивалось сквозь него, как туман, неумолимо сокращая расстояние до них.

Ричард поднес карабин к плечу и взвел курок, заряжая патронник. Он прищурился на странное свечение, которое освещало ветви и стволы, но, казалось, не имело центрального источника света внутри себя. "Это на деревьях!" - предупредил он.

Сквозь стекло Хорст увидел, как губы профессора беззвучно шевелятся.

Это приближается.

Неверный свет неуклонно приближался к ним, несмотря на неоднократные протесты майора профессору о том, что старый грузовик уже включил самую высокую передачу, а его нога вдавила акселератор в пол. Возможно, это было и к лучшему, что они не могли ехать быстрее по этой узкой, извилистой улочке, где живые изгороди и насыпи маячили перед ними в свете фар на каждом повороте. - Да поможет нам Бог, если мы встретим кого-нибудь, идущего в другую сторону, - сказал майор.

Хорст подумал, что все это было довольно несправедливо со стороны Судьбы. Ему вполне нравилась идея стать архитектором, возможно, или инженером. Ни в коем случае его карьерные планы не включали превращение в вампира и в конечном итоге преследование чего-то ужасного в компании очень странных незнакомцев. Он чувствовал, что это работа для Иоганна, и ему очень хотелось, чтобы его брат был там с ним или, еще лучше, вместо него. Иоганн бы уже опознал свечение, сказал бы что-нибудь содержательно-пренебрежительное по этому поводу, достал бы какой-нибудь полезный порошок из своей сумки Gladstone и разобрался с ним, вероятно, сказав при этом что-нибудь еще содержательное. Все, что Хорст мог делать, это сидеть там и ждать пока неопределенного вида ужаса, в то же время приводя в восторг своих товарищей своими плохими навыками монстра.

Но это был не совсем неопределенный ужас, понял он. Остальные, казалось, не могли этого видеть, но создавалось впечатление, что свечение было поверхностью чего-то, что нарушало обычные законы физики, восприятия и даже перспективы. У него было реальное ощущение, что есть что—то - какие-товещи— прямо за этой поверхностью, которые хотят прорваться наружу. Он мог видеть легкую выпуклость таким образом, что никогда не смог бы описать ее с удовлетворением, даже имея в виду гору словарей и тезаурусов. Дело было не в том, что в его словаре не хватало слов; просто этих слов не существовало.

- Они проходят, - сказал он вслух. Свечение местами меняло оттенок, внепространственные напряжения вытесняли фиолетовый цвет из черного в цвета, которые напрасно искали бы в электромагнитном спектре.

- Что? - переспросил Ричард, щурясь на свет. - Кто идет? Что ты имеешь в виду?

Он явно не мог разглядеть акценты в цветах, понял Хорст. Остальные не могли видеть, почему цвета, мерцающие темнее темного, были так близки к тому, чтобы лопнуть, как мениск мыльного пузыря.

И тогда они это сделали. Свечение внезапно исчезло, парадоксальным образом сделав ночь светлее, но это только позволило им увидеть то, что прорвалось, в более крупных, ужасающих деталях.

Эти существа не имели права ... вообще ни на что не имели права. Они не имели права летать, поскольку у них не было крыльев. У них не было права дышать, поскольку у них не было ртов, ноздрей или даже дыхалец. У них не было права видеть, поскольку у них не было глаз. У них не было права на существование, и все же оно было, и они быстро приближались к убегающему грузовику, летя без крыльев, крича без ртов, видя свою жертву безглазыми. Отбросы исчезнувших видов, раки, получившие автономную жизнь, извивающиеся скопления живых отбросов, они спускались к грузовику,

Ричард отреагировал превосходно в сложившихся обстоятельствах. Он побледнел, его глаза расширились, он прошептал одними губами:О, сладкий Иисус, а затем открыл огонь.

Серебристые длинные пули разорвали ближайшее из приближающихся существ. Его крики переросли в завывающий визг, но это был крик ярости, а не агонии. Мясистые руки, или ноги, или щупальца, которые асимметрично торчали из искривленной сердцевины существа, изгибались и корчились, но это почти не замедлило его преследование.

- Продолжайте стрелять! - приказал Хорст, чувствуя себя отчаянно бесполезным.

- Пригните головы! - крикнула Алиша через стекло и дала им почти секундную отсрочку, прежде чем разбить стекло рукояткой пистолета. Набросив с пола кабины мешковину на осколки стекла, торчащие из рамы, она и профессор навели ружья на существ и присоединились к перестрелке.

Почти весь огонь достался ближайшему из отвратительных созданий. От него на землю, шипя и дымясь, вылетали куски корчащейся плоти. Его яростный вопль не ослабевал до тех пор, пока без предупреждения он не сорвался с места и тяжело не рухнул на дорогу, как небрежно сшитая игрушка в виде гигантского кальмара, по ошибке набитая шарами для боулинга.

- Что? … что случилось? - спросил Ричард, опуская карабин.

- Перезаряжай! - Приказал ему Хорст.

Когда Ричард начал закачивать новые патроны в брешь, Хорст повернулся к профессору и спросил:

- Что случилось? Ты не причинил ему вреда, и он внезапно умер.

Профессор раскрыл свой револьвер и вставлял новые патроны, пока говорил.

- Возможно, было задето жизненно важное место, хотя … Я не знаю. Эти штуковины, кажется, сделаны в очень общих чертах, почти так, как если бы это были отдельные органы без какой-либо специализации вообще".

- Это возможно? - спросила Алиша, вставляя магазин в пистолет и передергивая затвор.

- На Земле - только в виде одноклеточных существ вроде амеб. Но... ну, они явно не из этих мест. Что касается того, как он умер, я не думаю, что у него есть какие-то уязвимые места. Я думаю, мы просто проделали в нем слишком много дырок, чтобы он мог продолжать жить, и было слишком глупо знать, насколько тяжело он был ранен, пока не умер.

- Их еще пятеро, - указал Хорст. - Гипотезы позже, стрелять сейчас? Возможно?

- Вполне, мой мальчик, - самодовольно сказал профессор и открыл огонь.

Казалось, дело было не в том, сколько раз в существ попали, а в том, насколько рваным оставил их шквал пуль. В перерывах между громкими сотрясениями Алиша сетовала на отсутствие у них дробовика; он бы отлично сработал против этих тварей. Но у них не было ни дробовика, ни бесконечных боеприпасов. Потребовался примерно полный заряд из всех трех орудий, чтобы сбить с ног одного преследователя; когда поле боя сократилось до трех, боеприпасы закончились.

Курок пистолета профессора лязгнул по пустой гильзе.

- Что ж, - сказал он, рассматривая бесполезное оружие, как можно было бы рассматривать авторучку, у которой пересохло, - это благословенная неприятность".

- Я выхожу, - сказал Ричард, похлопывая себя по карманам в тщетной попытке найти какие-нибудь случайные патроны.

- Я тоже, - сказала Алиша. Она с сердитой гримасой засунула пустой пистолет в наплечную кобуру. - Итак, я полагаю, на сегодня мы закончили?

Выжившие аберрации приближались, под их криками нарастало слюнявое чириканье, когда они чуяли, что их добыча так близко.

- Боюсь, что так, моя дорогая, - признал профессор.

- Черт возьми! - заорал майор. - Впереди железная дорога, нам придется поворачивать параллельно. Они наверняка нас догонят! Нет! Подождите!

Когда он заговорил снова, в его голосе мелькнула искорка надежды.

- Там, внизу, поезд, набирает воду! Сможем ли мы обогнать их на поезде?

- Понятия не имею, но мы не потеряем их в этой катастрофе, - сказала Алиша. - Постарайтесь, майор. Кстати, что это за поезд? Карнавал?

Хорсту было трудно оторвать взгляд от существ, но этот комментарий заставил его резко развернуться и посмотреть вперед.

Живые изгороди и деревья расступились, открывая взору неглубокую долину, простиравшуюся перед ними в лунном свете. Слева от них лежал луг, а за ним дорога и железная дорога на земляном валу. Там, где дорога разветвлялась, и один рукав исчезал в коротком туннеле под железнодорожным полотном, у рельсов было бетонное основание, на котором стояла водонапорная башня на запасном пути вдоль сквозной линии. Там, рядом с ним, действительно был поезд.

Это была небольшая композиция, состоящая из неэлегантного, но практичного паровоза-тендера, трех товарных вагонов, на которых было что-то вроде причудливых надписей, которые Хорст так хорошо помнил по the Cabal Bros. Карнавал, спальный вагон и, наконец, пассажирский тормозной фургон в британском стиле. Он остановился на запасном пути под водонапорной башней, и при свете керосиновых фонарей едва можно было различить фигуры машиниста и его помощника, работавших за рулем. Острое зрение Хорста могло различить какое-то другое движение в ближних тенях, отбрасываемых луной на поезд, но помимо возможности разглядеть танцующий огонек пары окурков — один энергично двигался, в то время как курильщик, по-видимому, выразительно размахивал им во время разговора, — было слишком темно даже для него, чтобы прочитать надписи, нарисованные на товарных вагонах, хотя он был готов с уверенностью предположить, что последнее слово было ‘Цирк’. "Очень маленький цирк, если это все их снаряжение и персонал", - подумал он.

- Держитесь! - крикнул майор. - Кратчайший путь!

Они все напряглись; был только один возможный короткий путь, и он заключался в том, чтобы протаранить деревянный забор из двух перекладин, отделявший дорогу от луга.

Майор поискал участок, который слегка отклонялся бы к дороге, пытаясь нанести удар как можно более перпендикулярно прутьям, отклонился от ограждения вправо, а затем резко повернул налево. Неожиданный поворот направо застал Ричарда врасплох, и он потерял контроль над приваренной стойкой в боку грузовика. Когда автомобиль взбежал на небольшой берег, проломил забор и задрал хвост вверх, когда задние колеса перелетели через край берега, он покатился в корму, а затем от неожиданного толчка был отброшен через заднюю дверь. Он исчез из виду с отчаянным криком.

- Остановись! - взревел Хорст. - Останови эту чертову штуку!

Говоря это, он уже был на ногах и бежал обратно. Он ускорил свои реакции, приближаясь к задней двери, зная, что из-за неровностей дороги автомобиль будет двигаться непредсказуемо, и понимая, что сейчас очень неподходящий момент для падения. Это было мудрое решение; когда он подпрыгнул, чтобы поставить одну ногу на металлические ворота, задние колеса грузовика попали в колею, и

Он не мог видеть Ричарда — ему мешала насыпь, — но слышал его. Он кричал. На мгновение Хорст подумал, что Ричард, должно быть, получил травму при падении, но когда он взобрался на вершину холма, он увидел истинную причину. Одно из существ опередило своих собратьев и набросилось на Ричарда. На самом деле это нельзя было назвать атакой, поскольку существо не прилагало особых усилий, чтобы причинить ему вред. Оно просто переваривало его там, где он лежал, придавленный им. Хорст мог видеть, что его поверхность была скользкой с маслянистым, переливающимся блеском, как будто оно истекало слюной. Ручейки этого вещества стекали на Ричарда, и там, куда они попадали, он горел. Он кричал, и существо кричало, но там, где его собственные были в агонии и ужасе, в криках монстра слышалось чужеродное ликование.

Хорст ударил существо жестким ударом для регби чуть выше неряшливого соединения его вариформных конечностей. Его рубашка сразу же намокла от скользкого покрытия этой штуковины, а затем он почувствовал, что его кожа начала гореть. Часть его разума — нет, растущая часть его личности, — которая рассматривала человеческую жизнь как удобный способ пролить свежую кровь, глумилась над болью.В этом нет смысла, едко прокомментировал он, и боль отступила, превратившись во что-то неприятное, но далекое, вроде неоплаченного счета от терпеливого кредитора.

Существо билось под ним, когда они выкатились на дорогу. Хорст знал, что это живое существо, но даже без изменений в своем мировоззрении он не мог считать его заслуживающим жизни. Это был вирус, ставший массовым, бактерия, ставшая больше человеческого роста. Его жизнь была лишь на бесконечно малую долю естественнее, чем у заводной мыши, а хорошо воспитанные заводные мыши не пытались растворять и переваривать молодых людей. Хорст этого не терпел. Мало того, что это существо было не с этой Земли, злобное, жестокое, смертоносное и отвратительное, оно еще и по-настоящему действовало ему на нервы.

Хорст вонзил пальцы в его плоть, убедился, что они прочно закрепились, а затем оторвал конечность. Существу это не понравилось, и оно издало такой же завывающий крик, какой издавали его собратья при ранении. Вонь от его собственной горящей кожи душила Хорста, когда он сунул руку в открытую рану в ближайшем аналоге, который аберрация имела с телом, и нащупал что-то жизненно важное, что можно было бы раздавить. Казалось, там ничего не было; только жирная мякоть цвета старой газетной бумаги и ощущение плотно упакованной яичницы-болтуньи. Мог ли профессор быть прав, и эти существа были не более сложными, чем амебы?Но даже у амебы есть ядро, напомнил он себе, и пока он думал об этом, его рука нащупала что-то обвисшее и наполненное жидкостью глубоко внутри, и он без колебаний разорвал это.

Существо умерло не сразу, но оно действительно умерло, его крики стихли по мере того, как жалкая пародия на жизнь, которая давала ему враждебность, исчезла.

Хорст отбросил от себя тушу и подошел к Ричарду. Он лежал на спине, тяжело раненный, к счастью, без сознания, но при этом стонал. Хорст посмотрел на свою собственную руку, руку, которой он убил существо. Плоть сошла, и он мог видеть, как тут и там проламываются кости. Пары поднимались от разрушенных мышц, кожи и волокон. Он понял, что сейчас нет смысла пытаться исцелить себя, не сейчас, когда на нем все еще действует кислота. Он давал ей вступить в реакцию или испариться — великая милость кислот, как он помнил из школы, заключалась в том, что, в отличие от щелочей, они были летучими, — или, что еще лучше, смывал с него эту гадость.

Вытирая все, что мог, с рук полосками рубашки, он поднял Ричарда и быстрым шагом понес его вверх по набережной. С другой стороны, он почти столкнулся с Алишей, профессор шла в нескольких шагах позади нее. Она посмотрела на него, а затем на Ричарда и поднесла тыльную сторону ладони ко рту, впервые Хорст видел, чтобы она проявляла сильную эмоцию, отличную от гнева.

- О, - тихо произнесла она, опуская руку. - Бедный Ричард.

Профессор добрался до них и увидел положение вещей.

- О Господи, - сказал он. - Они сделали это?

Хорст кивнул. Профессор покачал головой от удивления и ужаса происходящего. Затем он неторопливо направился обратно к грузовику, жестом приглашая Хорста и Алишу следовать за ним.

- Идемте, идемте. Скоро привезут остальные вещи. - Казалось, у него болит сердце. - Мы должны успеть на поезд. Это наша единственная надежда.

Интерлюдия

- Если, - сказал Иоганн Кабал, подняв палец в темпоральном стиле, - я могу ненадолго отвлечь вас от вашего мрачного, а иногда и правдоподобного повествования, вы упомянули кое-что, что меня заинтриговало.

- Что-то"? - переспросил Хорст. - Все это, и это ”что-то" в единственном числе?"

- Да. Ты упомянули разрушение подъемного моста в замке и бесцеремонный намек этой женщины Алиши на то, что она, несмотря на пристрастие взрывать мосты, не несет за это ответственности.

-  Я тоже об этом думал. У нее не было причин лгать.

- Итак, кто это сделал?

Хорст пожал плечами.

Кабал посмотрел на него немного удрученно.

— Вам никогда не приходило в голову спросить об этом позже — а я уверен, что "позже" было, иначе ваше присутствие здесь впечатляет, - вам никогда не приходило в голову навести справки?

- Как кисло. Так получилось, что я затронул эту тему, но без радости. Это немного загадочно.

Кабал взял кружку с теплым напитком, которую Хорст приготовил для него из прикроватной тумбочки, и обхватил ее обеими руками.

- Я ненавижу тайны. - Он сделал глоток, и фокус его внимания быстро переключился на него. - Почему у моего чая коровий вкус?

- Это мясной чай, Иоганн.

Кабал посмотрел на кружку если не с большим одобрением, то, по крайней мере, с пониманием.

- А, - сказал он.

Глава 8

В КОТОРОЙ МЫ ВСТРЕЧАЕМ ДАМ В БРЮКАХ

Грузовик подъехал к основанию железнодорожной насыпи, разбрызгивая гравий, когда майор резко крутанул руль в сторону, и они резко остановились. Двое курильщиков, которых Хорст заметил при приближении, посмотрели на них сверху вниз не столько с удивлением, сколько с подозрением. Хорст и сам был слегка удивлен, обнаружив, что обе были женщинами, хотя и близко не так удивлен, как майор, красноречивой деталью, ускользнувшей от Хорста.

- Боже мой, - сказал майор, спрыгивая с водительского места и с хрустом приземляясь на гравийную дорожку. - Дамы в брюках!

Они действительно были в брюках, и это было постыдно. Обоим было за двадцать, и оба не подошли бы для приличного общества. Если не считать беспричинного курения, они были одеты во что-то похожее на мужскую рабочую одежду: один в рабочие брюки, а другой в фермерские брюки из джинсовой ткани и короткую коричневую кожаную куртку такого типа, какие носят пилоты. Под ним виднелись клетчатая рубашка и шейный платок. Ни одна из пары также не носила красивую обувь, вместо этого они стремились усугубить свои преступления против женственности, надев рабочие ботинки в одном случае и то, что шокирующе напоминало армейские ботинки в другом.

- Онилесбиянки, - сказал майор жутким шепотом. Он оглянулся на луг в поисках их преследователей; он явно не был уверен, какая участь хуже.

Пока майор мучительно размышлял, что было бы более пагубным - смерть от руки потустороннего существа или общение с дамами в удобной обуви, Алиша окликнула их:

- У нас раненый мужчина и ...

Она оглянулась на восклицание майора. Два оставшихся существа поднимались над насыпью у разрушенной секции забора через луг, отчетливо видимые в лунном свете. Алиша в отчаянии посмотрела на женщин.

- Пожалуйста! Мы все в опасности!"

Женщина в летной куртке, прищурившись, оглядела луг, а затем, демонстрируя всю глубину своей сапфической порочности тем, что не упала в обморок на месте, бросила окурок на пол и рявкнула своему приятелю:

- Скажи водителю, чтобы он завел эту штукусейчас же!’

Когда женщина в рабочем комбинезоне побежала к локомотиву, женщина в кожаной куртке пробежала несколько окон вдоль спального вагона, прежде чем яростно постучать по его борту. Через короткое мгновение узкое вентиляционное окошко распахнулось.

- Что, черт возьми, это такое, Бум? - спросил женский голос. У этого был американский акцент, убедивший майора в том, что, в конце концов,моглобыть и хуже.

Женщина в кожаной куртке — Бум! — не сводила глаз с существ, которые прошли уже четверть пути по лугу и приближались. - У нас гости, босс.

- Что это за компания?

- Плохая компания. Худшая.

Рольставни на окне поднялись, и на пороге появилась женщина лет тридцати пяти, растрепанная, натягивающая халат поверх пижамы. Она наклонилась поближе к открытому окну и посмотрела на луг.

-Чертбы все это побрал, - прорычала она скорее раздраженно, чем испуганно. - Что, во имя всего творения, это такое?

- Действительно опасно! - закричала Алиша. - Пожалуйста, нам нужна помощь!

‘Босс’ посмотрела вниз, впервые заметив их. Она быстро узнала Хорста и выживших членов Общества Ди, и легкое содрогание, когда она увидела Ричарда, которого несли на руках Хорста, показало, что она узнала человека на грани смерти, когда увидела его, и что это был не новый опыт для нее.

- Поднимите их на борт! Разбудите всех и скажите, чтобы были готовы.

Она исчезла во мраке за стеклом.

- Вперед! - крикнул Бум Хорсту и остальным. - Разве вы не хотите жить?

Они, спотыкаясь, поднялись по насыпи на земляной вал, туда, где Бум ждал их у открытой двери, из которой, когда они подошли, выходила еще одна женщина. Она тоже, казалось, спала, и тоже была нетрадиционно одета в джинсовые брюки, наспех натянутые рабочие ботинки с болтающимися шнурками и пижамную куртку, поверх которой на ней был запасной темно-синий бушлат. Кроме того, у нее было помповое ружье. Когда она спрыгнула на землю рядом с ними, майор с ужасом заметил, что она не только была еще одним членом какого-то ужасного скопища извращенцев, но и даже не была белой извращенкой. Из-за коротких волос, коротко стриженного ружья и эпикантических складок загадочного азиата он был совершенно растерян.

- Что это, черт возьми, такое? - потребовала она ответа с американским акцентом.

- Странная штука, Минк, - ответил Бум. Мерзости все еще приближались, теперь до них оставалось всего сотня ярдов. - Опасная странная штука.

- Интересно, - сказала Минк и дослала патрон в патронник. - Я подпущу их поближе. У этой штуки открыт затвор.

Алиша посмотрела на дробовик, а затем на 9-миллиметровый полуавтоматический пистолет, появившийся в руке Бума и, очевидно, спрятанный в наплечной кобуре. - У вас у всех есть оружие?

Бум забрался в поезд, но Минк осталась, ясным взором наблюдая за мерзостями.

- О, да.

- В этих краях повсюду разбойничий край", - сказала она. - Ты дурак, если не готовишься к неприятностям.

- У нас есть оружие, но не осталось боеприпасов, - объяснил профессор. - Если бы мы могли перезарядить...

Минк мотнула головой в сторону поезда, ни разу не отведя взгляда от приближающегося врага.

- Следуй за Бумом.

На борту поезда коридор тянулся вниз по склону, прочь от луга. Экипаж, безусловно, знавал лучшие времена; ковер в нескольких местах протерся до самых досок, деревянные элементы были потертыми и поцарапанными, а в половине светильников не горели лампочки. Каким бы ни был этот цирк, слово "прибыльный’ вряд ли подходило под его определение. Когда группа во главе с Алишей — майор передал ей роль следопыта на случай, если они столкнутся с другими женщинами в их ночных нарядах, — двинулась вперед, спереди и сзади послышались крики и ответы. Все они, отметил про себя майор с чувством морального поражения, были женщинами.

Дверь слева от них открылась внутрь, и оттуда вышла женщина, которую Бум назвал ‘Боссом’. Она была на последней стадии застегивания какого-то цельного комбинезона, но простота его покроя компенсировалась тем, что ткань была ярко-малинового цвета, а покрой позволял сделать ее двубортной спереди. Она оставила лоскут ткани на верхней части груди свободным и надела наплечную кобуру, которая висела у нее на локте, пока она возилась с пуговицами.

- Кто вы такие? - требовательно спросила она. - И что это за существа?

Звук выстрела из дробовика, медленных и обдуманных выстрелов с интервалом в две секунды, остановил диалог еще до того, как он

- Это...странныйвид цирка, не правда ли? - сказал профессор.

- Я видел вещи и пострашнее, - ответил Хорст.

Женщина оставила дверь своего купе приоткрытой, и он толкнул ее ногой, прежде чем внести Ричарда внутрь.

- Вы не можете просто так войти в спальню леди! - сказал майор, все еще находя в себе какие-то глубокие резервы приличия, которые еще не были шокированы в последние несколько минут.

Следует признать, комната не была явным дамским будуаром. Создаваемое ею впечатление было чем-то средним между гримерной актрисы и мастерской светотехники. Вешалка для одежды того типа, который обычно можно найти в магазинах подержанных вещей, — голые серые стальные трубы на колесиках — стояла в одном углу, заваленная смесью пушистой безделушки, рабочей одежды, которая не помешала бы на нефтяной вышке, и коллекцией псевдовоенного стиля, выполненного на множестве цельнокроеных комбинезонов. Ароматы жасмина и лаванды смешиваются с ароматом тонкого машинного масла - приятное сочетание.

- Ее там нет, а Ричарду нужна медицинская помощь, - сказал Хорст.

Он положил Ричарда на кровать, внутренне поморщившись от того беспорядка, который кровь и грязь оставят на постельном белье, и отступил назад.

- Я не могу ему помочь, - сказал он и протиснулся мимо членов Общества Ди, столпившихся у двери. - Но я могу помочь защитить поезд.

Хорст добрался до все еще открытой двери кареты и обнаружил, что дела идут очень плохо, по крайней мере, для потусторонних существ. С позиций на перилах, из открытой двери в другом конце спального вагона, из окон три орудия вели огонь по несчастным неземным захватчикам, выбивая из них куски дымящейся сверхъестественной плоти, когда они продвигались сквозь град.

Ближайшая из двух неизбежно привлекла на себя большую часть огня, и она, наконец, выдала то, что использовала в качестве призрака возле брошенного грузовика, плюхнувшись на землю и испустив дух с криком, который говорил о далеких звездах, странных ракурсах и явной кровавой несправедливости быть поваленной на Землю только для того, чтобы быть изрубленной на кусочки автоматной очередью.

Появление второго существа, ставшего единственным выжившим, совпало с паузой в стрельбе. Точно так же, как иногда все разговоры в переполненной комнате могут одновременно достигать естественных пауз, которые при их синхронизации кажутся очень неестественными, так и запасы боеприпасов в различных видах огнестрельного оружия могут иссякнуть одновременно. Треск выстрелов сменился неистовым щелканьем гильз, вставляемых в патронники, и шелковистым шелестом и лязгом извлекаемых и выбрасываемых коробчатых магазинов. Существо, в своей неевклидовой манере, казалось, расценило прекращение огня как заявление о безоговорочной капитуляции и желании быть забитым со стороны защитников. Возможно, именно так о подобных вещах сигнализировали в его домашнем измерении. В любом случае, он отреагировал еще более радостным криком и устремился к поезду, столкнувшись с грузовиком, когда тот приближался.

То, что на данном этапе была введена концепция полностью автоматического огня, было жестоко, но благотворно. С крыши вагона донесся небрежный лай крупнокалиберных пуль, выпущенных с механической незаинтересованностью швейной машинки, подшивающей подол. Существо замедлилось, когда пули пронзили его насквозь, его крик звучал чуть менее самоуверенно. Этого кратковременного замедления хватило остальным артиллеристам, чтобы завершить перезарядку, и в течение секунды четыре орудия извергали ад и проклятия в чудовище, которое раньше считало себя как дома для обоих. Крик захлебнулся, вернулся более слабым, перешел в трепыхание, а затем существо упало на насыпь, прежде чем бессильно скатиться обратно и замертво лечь у ее основания.

Хорст спрыгнул вниз и прошел мимо Норка, чтобы посмотреть на крышу кареты. На нем стоял Бум, прижимая к бедру очень серьезный на вид боевой механизм, пока она проверяла его действие.

- Это что,пулемет? он окликнул ее.

- Этоавтомат, - поправила она его. - "Томпсон". Пятьдесят патронов.45 патронов в барабане. Ну, были.

Она опустила оружие и кивнула на труп последнего существа.

- Большинство из них сейчас в нем. Это было весело. Спускаюсь, - сказала она и начала поворачиваться к открытому люку на крыше, через который она в первую очередь выбралась на крышу. Она остановилась, оглядываясь через луг на дорогу. - О, и что же это на сей раз?

Небольшая колонна из четырех грузовиков выезжала из-за насыпи на дальней стороне луга, направляясь к повороту, который должен был вывести дорогу параллельно трассе. Хорст увидел пассажиров с затуманенными глазами и долготерпением на задних сиденьях первого и понял, что опасность еще далека от завершения.

- Мы должны двигаться! - крикнул он Буму. - Сколько времени нужно, чтобы запустить эту штуку?

Бум бросила на приближающиеся машины последний взгляд с таким глубоким подозрением, что Хорст почти услышал, как у нее встает дыбом шерсть. Она посмотрела вперед и была неприятно удивлена, обнаружив, что женщины, которую она отправила к локомотиву, поблизости нет, она рассеянно вставляет новые гильзы в свой револьвер, наблюдая за приближающимися грузовиками.

- Дейзи! Какого черта? Я же просил тебя сказать водителю, чтобы он увез нас отсюда!

- Хельмут пропал, - сказала Дейзи, как будто это была новость, представляющая случайный интерес. - Они с Томасом сбежали, когда увидели летающих длинноногих тварей. Они, наверное, уже в миле отсюда.

В дальней дверце вагона появилась леди-босс.

- И вы ждали доэтогомомента, чтобы сказать нам?

Впервые Дейзи, казалось, осознала, что ‘перемещение поезда’ имело не только второстепенное значение. - Прости, Джинни, - сказала она с раскаянием.

Она уже выпала из поля зрения Джинни; нужно было разобраться с более неотложными делами.

- Бекки! Женщина в плоской шапочке с наспех заправленными под нее рыжими волосами подняла голову. - Вы умеете водить поезд?

- Они не разрешали мне играть с этим, но я наблюдал за ними. Думаю, да.

- Я водил поезд", - сказал Хорст, что было правдой.

Путешествие между городами на карнавальном поезде было не лишено удовольствий, и одним из таких было осуществление детской мечты - прокатиться на подножке локомотива. Команда не жаловалась, частично потому, что он был одним из боссов, а частично потому, что они были мертвы. Изначально это была пара потрясающе некомпетентных грабителей с большой дороги, но они столкнулись с его братом Иоганном, который застрелил их скорее за то, что они досаждали ему, чем за что-либо другое. Он воспитал их в духе ‘не растрачивай, не нуждайся’, и они год работали на дьявольском карнавале братьев. Судя по всему, быть мертвыми

- Тогда за дело! - рявкнула Джинни. - Остальные, все на борт!

Хорст сжег немного крови, чтобы размыться и как можно быстрее добраться до локомотива. Он уже проверял клапаны, когда Бекки забралась наверх.

- Что? - спросила она, обнаружив его там. - Как тебе удалось опередить меня?

- Я очень быстр, когда хочу. - Он постучал по манометру. - Пара почти нет. Нам нужно больше тепла. Он открыл дверцу топки, взял лопату для угля и начал закапывать топливо в яму.

Бекки наблюдала за этим представлением, недоверчиво поджав губы.

- И как тебе удалось открыть дверцу горячей топки, не обжег руки? - медленно спросила она.

Хорст поколебался, затем посмотрел на нее. Он заметил, что ее рука лежала на рукоятке пистолета, и виновато улыбнулся.

- Смотри, - сказал он. - Я знаю, для тебя это будет необычная ночь. И я не буду тебе врать: одна из таких необычных вещей - я. Но я просто хочу, чтобы мы выбрались отсюда живыми, пока необычные твари в этих грузовиках действительно хотят убить всех здесь. Итак ... мы можем обсудить это позже?"

Она на мгновение задумалась, затем подошла к кабине, чтобы оглянуться на рельсы. Ей явно не понравилось то, что она увидела, когда она вытаскивала пистолет из кобуры.

- Мы так и сделаем. Прямо сейчас продолжайте разжигать!

Она прицелилась и выстрелила по новоприбывшим, пока он загребал уголь так быстро, как только мог, не разбрасывая его во все стороны.

- Господи Иисусе, - услышал он ее бормотание.  - Теперь это зомби. Я ненавижу эту дурацкую страну.

Хорст копал до тех пор, пока не испугался, что свежие угли начнут заглушать огонь. Захлопнув дверцу топки - на этот раз взяв за правило пользоваться лопатой, — он проверил давление. Он начинал нарастать, но все еще был далек от того, чтобы позволить поезду развить максимальную скорость. С другой стороны, он рассуждал, с какой скоростью должен ехать поезд, чтобы обогнать кучу ковыляющей нежити? Он отпустил тормоза и начал медленно нажимать на газ.

Поезд слегка дернулся вперед, затем остановился. Медленно он снова тронулся, медленно и так и остался медленным.

- Мы не можем ехать быстрее? - спросила Бекки, перезаряжая пистолет.

Хорст был впечатлен, заметив, что, в отличие от Общества Ди, эти люди носили с собой достаточно боеприпасов, чтобы пережить любую ситуацию, за исключением затяжной сухопутной войны.

- Не хватает пара. Но двигаться медленно лучше, чем не двигаться вообще.

Бекки наблюдала, как зомби, пытавшийся забраться в самый задний вагон, упал лицом между рельсами. Оно не пыталось подняться, но лежало лицом вниз, мрачно осознавая, что Загробная Жизнь оказалась такой же неприятной, как и Сама Жизнь.

- Думаю, ты прав, - признала она. - Похоже, мы могли бы просто … О, сейчас. Что это?

Хорст высунулся из-за ее спины, чтобы посмотреть, какие новые события были очевидны. В то время как ходячие мертвецы ковыляли так быстро, как только могли, между их рядами и поездом, удалявшимся от них со скоростью пяти миль в час, росла брешь. Однако подъехал последний грузовик, и он высаживал своих пассажиров с гораздо большей скоростью. Они прыгали и бежали то на двух ногах, то на четырех, и они уже миновали зомби.

- Ликантропы.

- Какой ликан?

- Оборотни. И лисы. И тигры. Может быть, несколько медведей. Я думаю, у них был только один барсук, и я убил его.

Один из оборотней — шакал или гиена - был поражен выстрелом из ружья из окна и упал, скатившись по насыпи. Однако еще до того, как оно достигло дна, оно попыталось подняться на ноги. В следующее мгновение оно снова поднялось и побежало.

Бекки повернулась к Хорсту и спросила недоверчивым тоном:

- Нам понадобятсясеребряные пули?

С запозданием Хорст понял, почему запас боеприпасов Общества был таким незначительным по сравнению с цирком. ‘ В идеале. Да.

Бекки покачала головой и убрала пистолет в кобуру. Она подошла к панели управления и изучила ее.

- Что ж, приятель, шокирующие новости. У нас их нет. Все, что мы можем сделать, это продолжать сбивать их с ног, пока не сможем обогнать. Ах, смотри, ты сбрасываешь давление здесь, видишь?

Она закрыла клапан, и, несмотря на невнятное заявление Хорста, что он  ничего подобного не делал, давление начало расти быстрее. Довольная тем, что они наконец-то набрали приличное ускорение, она снова оглянулась вдоль борта поезда.

- Они в поезде! Я вижу одного на крыше!

* * *

На крыше Бум только что закончил разряжать "Томпсон" в приближающегося оборотня. Он пошатнулся под свинцовым поливом, которым она его облила, но теперь автомат был пуст, а у нее больше не было заряженных барабанов наготове. Она повесила его на перевязь за поясницу и вытащила пистолет. Человек-волк ухмыльнулся, его слюнявые губы приподнялись, обнажая длинные клыки, и двинулся на нее в звериной позе.

Решив, что осторожность - лучшая часть того, чтобы не быть разорванной на части атавистическим чудовищем, Бум попятилась к открытому люку на крыше, непрерывно стреляя на ходу. Пули 32-го калибра сделали немногим больше, чем заставили существо вздрагивать, когда оно двинулось вперед, подстраиваясь под ее шаг за шагом, все это время его язык вываливался из уголка рта, непристойно виляя в растущем потоке воды в проходящем поезде, в то время как капли слюны стекали по его шерсти. Шаг за шагом они двигались, она отступала в направлении движения, он наступал, каждый шаг сопровождался выстрелом, пока затвор пистолета не остановился в заднем положении, показывая обоим противникам, что был произведен последний выстрел. Бум рискнула быстро оглянуться назад, чтобы посмотреть, не рискнет ли она нырнуть в люк, и в этот самый момент оборотень прыгнул на нее.

То, что он не достиг ее, было удивительно для них обоих, поскольку они не учитывали возможности того, что вампир, двигающийся с нечеловеческой скоростью, перехватит волка в воздухе, и они вдвоем рухнут на крышу кареты в клубке меха, клыков, конечностей и агрессии. Внезапная перемена обстановки заставила Бума на мгновение замереть, но только на мгновение. Затем она занялась перезарядкой, не отрывая глаз от боя.

Хорсту сразу стало очевидно, что фундаментальное различие между

Таким образом, он увернулся и блокировал щелкающие челюсти, не обращая внимания на когти, полосующие его прискорбно пострадавшую одежду. В конце концов, он всегда мог залечить раны, а его одежда уже была в таком состоянии, что торговец тряпьем и костями задрал бы от нее нос.

Он также стремился избежать падения с поезда, но прогиб крыши, перипатетический характер схватки и нарастающая тряска по мере того, как поезд набирал скорость, - все это начинало вызывать беспокойство. Волк набросился на него, вцепившись когтями в горло, когда, пытаясь переориентировать противостояние, он поднял руки между его предплечьями и развел их в стороны, ослабив хватку, прежде чем сильно ударить его. Когда оно попятилось назад, на мгновение оглушенное, он ударил его тыльной стороной ладони, отчего оно, споткнувшись, упало навзничь на приподнятый центральный выступ крыши. Хорст был на ногах меньше чем за секунду и приготовился к убийству, но замешкался. Оборотень был одержим дугами.

То, что колебания Хорста были вызваны двумя соображениями, кое-что говорит о нем. Во-первых, хотя это, безусловно, было хищное чудовище из царства фантасмагории, это былаледи-чудовище из царства фантасмагории, и его воспитали так, что ему было трудно даже проявить невежливость по отношению к дамам, не говоря уже об убийстве их в рукопашной схватке. Также, надо признать, ему было интересно, как двоим удалось превратиться в шестерых во время трансформации и как это должно выглядеть, когда они перемещаются с груди на живот и обратно, когда время волков заканчивается. Увы, именно эта вторая мысль занимала большую часть его внимания в критический — по сути,фатальный— момент, хотя, вероятно, есть вещи и похуже, о которых можно думать, когда тебя потрошит оборотень.

То, что это была не его последняя мысль, было совершенно не в его власти. Когда оборотень перекатился на задние лапы и пригнулся, чтобы прыгнуть на вампира, ужасно отвлеченный неуместными размышлениями, метко пущенная пуля вошла ему в череп сзади, аккуратно между опущенными ушами, странное заклинание, которое обычно защищало оборотней от таких обыденных смертей, совсем не защитило его.

Хорст посмотрел вперед, слегка ошеломленный и окутанный туманом флюидов оборотня. Бум присела на корточки у люка, через который показалась верхняя часть тела Алиши, ее пистолет все еще был направлен на нее двуручным захватом, и она удерживалась, положив предплечья на раму люка. Она подняла пистолет, одновременно залезая свободной рукой в карман куртки, и снова достала его, перекатывая на ладони несколько металлических предметов.

- Нашла еще несколько серебряных пуль в другом кармане, - крикнула она. - Я совсем о них забыл.

Хорст посмотрел вниз на тело оборотня. Это...Онауже начала превращаться обратно в человека. Когда Хорст стоял над тушей, чудо блуждающих грудей больше не казалось ему таким захватывающим. Он опустился на колени и скатил тело с крыши, пока она все еще была чудовищной, бесчеловечной, и ему было легче иметь с ней дело, учитывая баланс его совести.

- Могут быть и другие, - крикнул он, отвлеченный внутренним голосом, который только что указывал на то, что умереть должны были женщина-волчица или он сам, так что, очевидно, лучше, чтобы это была женщина. Если бы он просто положил все эти слабые эмоции в коробку и сжег их на костре амбиций, ставших возможными благодаря его высокому статусу, он нашел бы все намного проще и менее болезненным. Он побежал на корму, чтобы посмотреть, действительно ли есть другие нападавшие, с которыми нужно разобраться. Поспешное решение, конечно же, не имело ничего общего с попыткой скрыть его замешательство, о нет.

Когда поезд отрывался от преследователей, из заднего вагона велась беспорядочная стрельба. Стрельба превратилась в игру ‘Сбей оборотня с ног’ после того, как стало очевидно, что эти существа полностью устойчивы к воздействию свинца. Авангард преследователей состоял из более быстроногих существ — в основном волков, а также пары огромных кошек, — и как они, так и защитники поезда обнаружили, что для них дела шли плохо, если их сбивал с ног выстрел. Хотя пуля сама по себе была небольшим неудобством, большой бык—оборотень — великолепный минотавр, обладавший огромными пластами мышц и небольшим количеством мозга, - который следовал сзади, скорее всего, переехал бы их. Устойчивость оборотней к вреду казалась очень специфической; пули были ничем, но более непосредственный физический урон, такой как нанесенный ножами и копытами неуклюжей коровы-оборотня, мог нанести серьезные увечья. Поэтому те, кого сбивала с ног летящая пуля, предпочитали убраться с дороги, а не подниматься на ноги. То, что минотавр был относительно медлителен, несмотря на его яростную и затяжную погоню за поездом, означало, что, хотя у него не было никаких шансов догнать их, он непреднамеренно помогал беглецам. Однако в конце концов даже он понял, что если вы гоняетесь за чем-то, а оно продолжает уменьшаться, то, скорее всего, оно ускользает от вас. Он замедлил ход и остановился, из его морды струйками вырывались клубы пара, и заревел от досады на удаляющийся поезд.

Хорст помахал ему рукой, но это не помогло.

* * *

Наконец, настало время для официального представления. Местом проведения была редко используемая отроговая линия, ведущая к разработанному оловянному руднику в гуще небольших, густо поросших лесом холмов, между которыми змеилась основная линия. Отработанный способ переключения стрелок, металлический знак остановки, установленный в середине пути, был снят и заменен после того, как поезд проехал мимо, а затем все следы его проезда были стерты,

В предпоследнем вагоне поезда Джинни Босс вершила суд; был ли это суд королевской разновидности или судебный, можно было только догадываться. Она сидела за письменным столом в одном конце большого помещения, которое, казалось, служило одновременно кабинетом и общей комнатой, и смотрела на них желчным и подозрительным взглядом, в то время как четверо ее коллег сидели или стояли вокруг нее. Перед ними были Хорст, Алиша, майор и профессор. Все были подавлены; снаружи, прямо у линии деревьев, виднелась свежая могила. Ричард не пережил своих ранений и тихо умер, пока снаружи бушевала драка. Погребению предшествовала небольшая мрачная посмертная операция, направленная на то, чтобы "отрицать" его от врага, поскольку у профессора больше не осталось его странной химической смеси, чтобы использовать ее для удобной кремации.

Джинни рассматривала их по очереди, не торопясь, пока ее взгляд скользил по шеренге ее новых пассажиров. Наконец она сказала: "Это не тот способ, которым я люблю, когда меня будят".

- Прошу прощения, мадам, - сказал майор, мужественно принимая на себя обременительную задачу общения с этими неестественными женщинами.

- Ситуация сложилась не по нашему выбору.

- Да. Я так и понял. Итак, поскольку ты стоил мне стольких времени и хлопот, может быть, ты мог бы объяснить про зомби, оборотней и, — она указала на Хорста, —его.

Майор неуверенно посмотрел на Хорста.

- Хотя я могу попытаться объяснить все остальное, мэм, честно говоря, у меня самого возникли бы некоторые проблемы с объяснением герра Кабала. Он повернулся к Джинни. - Я майор Хаскинс, бывший гвардеец...

Джинни подняла руку.

- Какая охрана? Охрана поездов? Охрана Колдстрима?

- Гренадеры, мадам! - сказал Хаскинс, явно более оскорбленный вторым предложением, чем первым. - Как я уже говорил, опоздавший из гвардии. Однако в наши дни я сражаюсь на войне другого рода. Я должен представить своих коллег. Это профессор Стоун, — профессор поклонился, затем отвесил дополнительные поклоны в сторону другим женщинам цирка, - антиквар и антрополог.

-Антрополог-любитель, - быстро вставил профессор.

- Он слишком скромен, чтобы так говорить, но он настоящий эрудит. А это мисс Алиша Бартос.

Алиша не выказала ни малейшего желания поклониться или, боже упаси, сделать реверанс. Вместо этого она просто кивнула.

- Она... - Майор запнулся, не в силах кратко объяснить, кто она такая. - Она... в порядке.

Джинни посмотрела на нее.

- Кактысебя называешь?

Алиша на несколько секунд задумалась; оказалось, что подводить краткие итоги своей карьеры - это не то, чем ей приходилось заниматься раньше. Конечно, еебиографические данныеказались сложными, учитывая ее очевидную сосредоточенность.

Затем ее лоб разгладился, и она едва заметно улыбнулась.

- Я шпионка.

Джинни откинулась назад, ее старый офисный стул с круглой спинкой заскрипел.

- Плохой из шпионов тот, кто признается в этом.

Алиша слегка пожала плечами. - Бывший шпион.

- Для кого? - спросил я.

- Прусская разведка. - Минк на это весело фыркнула, чем заслужила холодный хмурый взгляд Алиши. - Чтонеявляется противоречием в терминах.

Джинни слегка покачала головой и посмотрела на их лица по очереди.

- Итак. У нас есть солдат, академик ибывшийшпион.’

Под еще больший скрип она наклонилась вперед и оперлась локтем о стол, подперев подбородок ладонью, когда посмотрела на Хорста, стоящего там в развалинах своего наряда. - Мне не терпится узнать, кто ты такой.

- О, я вампир", - сказал Хорст.

- Говоря об этом, как ты думаешь, мы могли бы поспешить с этим?

- Скоро взойдет солнце, а мы на самом деле не очень хорошо ладим.

Глава 9

В КОТОРОМ ЗАВЯЗЫВАЮТСЯ ЗНАКОМСТВА И ПРИНИМАЮТСЯ МЕРЫ

Хорст спал в тот день в оружейном шкафу, что было для него в новинку. Поскольку в настоящее время они находились в опасной стране, населенной бандитами, преступниками и — как оказалось — зомби, оборотнями и различными силами тьмы, оружия там в данный момент найти было нельзя. Таким образом, у них остался сварной стальной сейф площадью примерно в квадратный ярд, в котором хранились несколько наборов для чистки, пустые упаковки и мелкие деньги. Они были воодушевлены, и Хорст несколько лаконично пригласил их поселиться здесь. Он был разочарован, но не удивлен, услышав, как тяжелый висячий замок коробки встал на место и щелкнул, закрываясь, как только он неудобно свернулся калачиком внутри. Еще одно замкнутое пространство, еще один висячий замок; как история повторилась.

Хотя он не мог этого видеть, он чувствовал, что снаружи встает солнце и его очищающие лучи изгоняют все зло из этого полушария, за исключением банкиров. Через несколько минут на него навалилась сильная усталость, и он быстро впал в оцепенение. В коробке было мало воздуха, но это не имело значения; он бы его не использовал.

* * *

В течение дня произошли некоторые события, как это обычно бывает, но Хорст не знал ни об этом, ни обо всем остальном.

Солнце зашло дальше. Это был достаточно приятный день для тех, кому не грозила смертельная опасность, но пассажиры поезда рассматривали медленную дугу солнца как медленно ползущий признак растущей угрозы. Ночь прогонит банкиров, но все остальное зло вырвется на свободу.

* * *

Хорст проснулся совсем не так, как спал. Когда солнце скрылось за невидимым западным горизонтом, к нему вернулось оживление, и он пошевелился в неестественном сне. В течение долгих минут сумерек он спал так, как спал когда-то, когда его кровь была более теплой, а часы - дневными, пока с уходом последнего проблеска с неба его глаза не открылись.

Он все еще был в коробке, и проклятая штуковина все еще была заперта.

После нескольких минут легкого постукивания по стенке ящика со случайными вежливыми восклицаниями: "Алло! Извините, алло?’ он услышал приближающиеся шаги. Замок загремел в своей защелке, и крышка поднялась. Он распрямился, судорога, к счастью, была смертельной, и медленно поднял голову, чтобы выглянуть наружу.

Одна из цирковых женщин, предположительно та, кто только что освободила его, возвращалась на линию огня, сосредоточенную вокруг Джинни. Они смотрели на него поверх ружейных стволов, и их намерение пристрелить его в случае необходимости было совершенно очевидным. Хорст нашел повод для сожаления в том, что это было даже не самое худшее пробуждение, которое он когда-либо испытывал.

- Добрый вечер,

Экипаж слегка покачивался; интересно, сколько времени они уже в пути?

- Две вещи, о которых стоит подумать. Во-первых, вы могли бы легко уничтожить меня днем. Но вы этого не сделали. Большое спасибо за это. Во-вторых, вы должны понимать, что ваше оружие против меня практически бесполезно. Я, наверное, мог бы выскочить отсюда и...

"Голод", сказал ворчливый голосок, который еще не был им, говорил его голосом. "Убейте их и кормитесь".

- Выскочить отсюда и..."Убей."... победить тебя. - Костяшки пальцев побелели, когда пальцы на спусковых крючках напряглись. -  Но … Я не собираюсь этого делать.

Они продолжали пялиться на негоиз-за своего нелепого, бесполезного оружия.

— Потому что, — он улыбнулся, борясь с желанием обнажить клыки, - я хочу, чтобы мы были друзьями.

- Он прав, - сказала Алиша. Хорст сознательно не замечал ее; она все это время стояла рядом с ящиком. - Оружие - пустая трата времени. Поверь мне, я знаю.

Хорст кивнул, держась руками за край ящика, голова была едва видна.

- Она выстрелила в меня.

- Я стреляла в него, - подтвердила Алиша. - Дважды. Я знала, что они не убьют его. Мне просто нужно было немного притормозить его.

- Без необходимости.

- В то время я этого не знала, - сказала она с едва заметным намеком на извинение в голосе.

Джинни вздохнула и вернула револьвер в набедренную кобуру.

- Уберите их, девочки, - приказала она.

Кувалды были опущены, предохранители подняты, стволы опущены, кобуры заправлены. Джинни повиновались, возможно, без вопросов, но с явной неохотой. Даже учитывая неэффективность огнестрельного оружия против вампира, все равно было бы некоторое удовлетворение проделать в нем несколько дырок, если бы ситуация стала физически неблагоприятной. Джинни Монтгомери сидела на ящике и смотрела на Хорста и Алишу с одинаковой легкой враждебностью.

- С беспризорниками я могу разобраться, но это для меня в новинку. Монстры и охотники на монстров, и один из охотников сам монстр. Это просто здорово, - сказала она, хотя вопрос о том, действительно ли она считала это замечательным, был спорным.

- Странная штука жизнь, не так ли? - сказал Хорст.

Он решил, что обижаться на термин ‘монстр’ было бы недипломатично. В любом случае, это было правдой.

- Могу я выйти из ложи, пожалуйста? Я чувствую себя здесь наполовину чревовещателем.

Никто не говорил, что он не может (хотя никто и не говорил, что он может). Выбираясь из машины, он спросил:

- Итак, что-нибудь интересное произошло, пока я спал?

- Мисс Монтгомери, - сказала Алиша, кивая на Джинни, - согласилась отвезти нас в следующий город. Тогда мы снова будем предоставлены сами себе.

-Городсильно об этом говорит, - сказала Минк. Когда Алиша вопросительно посмотрела на нее, она пояснила: - Это фермерский центр. Называет себя городом, но на самом деле это просто место, куда фермеры приезжают за припасами. Там, может быть, пара сотен человек.

Это были не те новости, на которые надеялась Алиша.

- Но там будет телеграф? Проходят другие поезда?

Минк пожала плечами.

Алиша в отчаянии подняла руки, ее напряжение было очевидным.

- Ты же видел, что здесь происходит, - возразила она. - Они знают, что их безопасность под угрозой, они уже продвигаются вперед более быстрыми темпами. Если мы не остановим их, весь этот регион превратится в кошмар наяву.

Она обдумала свои слова и покачала головой с легкой недоверчивой улыбкой.

- Это даже не самый причудливый способ описать это. Именно так все и будет.

- Расскажите это морским пехотинцам, - устало сказала мисс Вирджиния "Джинни" Монтгомери. Казалось, никто толком не выспался. -  Это не значит, что мы вышвыриваем тебя с поезда в Хиксберге, или как там это называется, когда мы туда доберемся. У нас там трехдневные концерты, может быть, какие-нибудь сельскохозяйственные работы, если мы сможем их найти.

- "Сельскохозяйственные работы?"- одними губами произнес Хорст, но никто не обратил на него внимания.

- Это наша работа. Мы не сражаемся с бандитами, если только кто-нибудь не приводит их к нашей двери, - многозначительно сказала мисс Монтгомери. - Здесь есть власти, не так ли? Скажи им. В конце концов, это их страна. Их страна, их проблема.

Алиша сделала шаг вперед, ее гнев рос.

- Власти? Из-за этого места? Ты что, не понимаешь? Они в кармане уМинистерства. Нам пришлось бы отправиться в соседние штаты. К тому времени, как мы убедим их в существовании угрозы...

- Если ты когда-нибудь это сделаешь, - тихо сказал Хорст.

Алиша бросила на него быстрый взгляд.

-  Мы можем быть очень убедительными. У нас есть связи, о которых ты ничего не знаешь. Вы думаете, что частные лица могут просто взять в руки полевые минометы и снаряды, если им вдруг захочется осадить замок? А вы? - Она снова обратила свое внимание на мисс Монтгомери. - К тому времени, когда мы сможем убедить их и они мобилизуются, будет уже очень, очень поздно.

- Тогда что ты планировала делать одна? Вот и вы вчетвером. - Мисс Монтгомери поднялась со своего ящика и подошла к тому месту, где стояла Алиша, почти ощутимо кипя от гнева и разочарования. - Послушай, дорогая, я понятия не имею, все ли это так, как ты говоришь. Я буду честен с вами — все это место находится в таком беспорядке, что я даже не знаю, заметят ли горожане, если ими будут править вампиры, гоблины и еще Бог знает что. В нижней строке отчета говорится, что вы ничего не можете сделать в одиночку. Несмотря ни на что, ваш лучший шанс - убедить соседей вмешаться. Да, да, я вас услышал. Будет слишком поздно пресекать это в зародыше. Может быть, и так, но это единственная игра в городе. Место, куда мы направляемся, мы организовали по телеграфу, где мы собираемся показывать шоу, так что вы можете быть уверены, что там есть телеграфное отделение. Передайте свое сообщение. Это все, что ты можешь сделать, так что тебе лучше привыкнуть к этой идее.

* * *

Алише этонепонравилось, но она передала разведданные майору Хаскинсу и профессору Стоуну и, после очень короткого обсуждения - потому что, действительно, какая была альтернатива?— они взяли на себя обязательство сделать то немногое, что в их силах.

- Наступает момент, когда вы можете распоряжаться чем угодно, но с этим ничего не поделаешь. Такова природа войны, - сказал майор, проницательный, хотя и безутешный.

Алиша расхаживала по комнате. Она назвала себя ‘шпионкой’, но это было лишь отчасти правдой. Во время своего богатого событиями пребывания в прусской военной разведке она занималась главным образом саботажем и убийствами, но она не собиралась сообщать об этом волей-неволей. Вся эта среда "взрывания вещей и расправы с людьми" только расстроила бы людей. Таким образом, терпение перед лицом врага не входило в число ее достоинств. Она бы с гораздо большим удовольствием пустила серебряные ружейные пули в головы оборотней и насыпала столько гелигнита[5] в подвалы замка Красной Королевы, что хватило бы отправить всю их жалкую кучку за орбиту Луны. Вы знали, где находитесь с гелигнитом; в идеале, убегали от него, пока фитиль догорал. Однако вся эта болтовня о том, что нельзя взрывать вещи или стрелять в людей, ее утомила.

- А что, если мы понадобимся?

- Они также служат, - сказал профессор, - которые только стоят и ждут. Боюсь, майор прав, Алиша. Мы можем принести больше пользы, передавая то, что нам известно, и ожидая призыва к действию, который, несомненно, последует.

* * *

Поезд прибыл в пункт назначения рано утром. Все, кроме Бекки на подножке и Хорста, который подошел помочь ей, спали, когда они приблизились к скромному небольшому скоплению обшитых вагонкой зданий посреди широкой речной долины, расположенной у широкой и мелкой реки, протекавшей по каменистому руслу. Любопытных зевак не было, и единственное приветствие, которое они получили, было от служащего в деревянной будке станции, который вышел в ночной рубашке, записал номер локомотива, ему было на редкость незаинтересованно видеть, что один из членов экипажа - женщина, и сказал им поставить поезд "вон туда", указывая при этом на поле, к которому выходили пять запасных путей, все заросшие. Было ясно, что в поселении, должно быть, когда-то было интенсивное железнодорожное сообщение, чтобы сделать такое сооружение необходимым, и теперь было столь же ясно, что те времена давно прошли.

Выполнив свой долг, начальник станции повернулся к ним спиной и зашаркал обратно по шершавым доскам в тапочках, чтобы вернуться к своему отдыху. Создалось впечатление, что ему многое из этого досталось.

Остановка и трогание поезда и его медленное въезд на один из запасных путей, сопровождаемые неизбежным лязгом и грохотом маневрирующего поезда без помощи кого-либо в вагоне охраны, помогающего с тормозами, разбудили некоторых пассажиров, и они разбудили остальных. К тому времени, когда поезд полностью сошел с проходной линии и за ним закрылись пункты пропуска, мисс Монтгомери и остальные члены ее группы были на ногах, одеты и готовы к работе.

Хорст, который ранее путешествовал вверх и вниз по поезду по коридорам, где это было возможно, и через проходы, где их не было, все еще смутно представлял природу цирка мисс Монтгомери, помимо того факта, что для них было задействовано достаточное количество оборудования, чтобы включить в их число преданного механика и небольшую мастерскую в фургоне охраны. Да и не было возможности затронуть эту тему в разговоре, учитывая, что все разговоры о Силах Тьмы и Конце Цивилизации заняли так много времени.

Теперь он мог позволить себе роскошь спрыгнуть с локомотива и вернуться назад, чтобы осмотреть щиты, установленные по бокам двух загадочных грузовых вагонов.

МИСС ВИРДЖИНИЯ МОНТГОМЕРИ’С

ЛЕТАЮЩИЙ ЦИРК

... он прочел там.

- О, - сказал он. - О боже.

Труппа потеряла почти восемь часов из-за неожиданной остановки в забытых горных выработках и стремилась наверстать упущенное. Щиты были сняты, Хорст добродушно протянул руку помощи, где только мог и разрешал, в попытке компенсировать им неудобства, обнаружив, что на одной машине были установлены три фюзеляжа "энтомоптера" в грузовых рамах, а на соседней - один фюзеляж побольше, несколько ящиков с запчастями и солидный резервуар для топлива.

Хорст никогда близко не видел энтомоптеров, и его пришлось отгонять от них, когда в ход был пущен ручной кран, установленный в конце вагона, несущего троих рядом со своим соседом. Здесь, по крайней мере, его помощь приветствовалась, и он с энтузиазмом повел первый самолет вверх, поперек, а оттуда вниз, на погрузочную трассу, проходившую вдоль отрога.

Когда несущая рама машины была разблокирована и снята, Бекки присоединилась к Хорсту. Он видел фотографии и рисунки маленького маневренного самолета, обычно иллюстрирующие захватывающие истории о твердолобых пилотах, которые еженедельно попадали на своих похожих на стрекоз скакунах в сложные ситуации. Видеть один из них крупным планом — сплошь заклепки, листовая сталь и соединения — было гораздо более ...механическим.

- Я думал, у них крылья побольше, - сказал он, пытаясь сделать разумный комментарий.

Бекки рассмеялась, показывая, что это, в конце концов, не так уж и разумно.

- Это всего лишь ножки крыльев. Крылья демонтируются для путешествий. Мы должны их надеть. - Она посмотрела на свои наручные часы, модель крепкого мужчины, которые она носила повернутыми внутрь. ‘ И ты должен сделать это как следует. Не хочу потерять одного в полете. Она серьезно посмотрела на него. - Это было быплохо. -  И она улыбнулась.

Когда каждый энтомоптер выгружался из поезда и его каркас снимался, его вручную откатывали в сторону на шасси, чтобы за ним мог последовать следующий. Каждая из них была раскрашена по-разному, каждая была адаптирована к персонажу шоу-пилота. Хорст попытался сопоставить их с тем, что он знал об этих женщинах, с умеренным успехом. У него был свободный старт с самолетом мисс Вирджинии Монтгомери — он уже научился не называть ее "Джинни", — поскольку ее самолет сошел с поезда первым и он внимательно осмотрел его первым, поэтому обратил внимание на ее имя, написанное плавной медной краской по краю кабины. С мисс Минк Чой было легко; во всем мире нет ничего более привлекательного для обычного человека, чем подчеркивание необычного и экзотического. В этой буколической европейской обстановке, где большинство даже никогда не видели лица, которое не было бы кавказским, можно было с уверенностью сказать, что ее восточные корни будут использованы по полной программе. Таким образом, ее энтомоптер был настолько типично восточным, насколько это было возможно, с китайскими драконами по бокам, скрещенными японскими мечами на руле направления и надписью на языке, который, по мнению Хорста с ограниченными лингвистическими способностями, выглядел как сиамский, идущей вертикальной колонкой по верхней поверхности носа. Под каждым драконом было написано в псевдокитайском стиле"Striking Dragon".[6]

Помогая Минк закрепить крыло, пока оно было прорезано, зафиксировано и закреплено

- Могу я спросить, откуда вы родом?"

- Нью-Йорк, - ответила она, не отрываясь от работы.

- Нет, я скорее имел в виду твоих предков.

- Корея. С чего такой интерес? - Она заметила, что он перевел взгляд на фюзеляж энтомоптера. - А, это. Не обращай внимания. Это только для простаков.

Хорст улыбнулся.Глупости.

- Давненько не слышал этого слова, - сказал он, перескакивая через тот период времени, когда он был очень мертв даже по стандартам нежити. - Какое-то время я помогал устраивать карнавал.

Она снова подняла глаза.

- Красивое американское слово, - сказала она. - Где был карнавал?

- Англия, но по силе у нас был... - Он сделал паузу, обдумывая, как объяснить, что ‘американец’, от которого он узнал это слово, на самом деле был демоническим созданием, созданным из крови Люцифера. Это казалось большой работой и, вероятно, привело бы к тому, что все доброжелательность, которую он заработал у Минк и ее товарищей, испарилась бы. Он ограничился тем, что сказал: -"американец", -  и на этом остановился.

По незначительному совпадению, незначительному из-за явного национального большинства среди женщин, следующая машина, на которую он взглянул, была явно американским самолетом, судя по кричащим белоголовым орланам по обе стороны, красным, белым, синим, звездам и полосам, которые занимали каждый квадратный дюйм фюзеляжа. Под орлами было название самолета, выведенное четкими, наклоненными вперед заглавными буквами: "Spirit of ’76".[7] Это был первый самолет, который Хорст видел разгруженным, и он знал, что это самолет мисс Вирджинии Монтгомери.

Следующая машина также использовала американскую тематику, столь же драматичную, но более сдержанную; на фоне голубого неба, белых облаков и коричневых песков пустыни профиль вождя американских индейцев неопределенной нации, облаченный в полный головной убор, смотрел вперед по обе стороны от носа энтомоптера над легендарнойКоролевой пустыни. На хвосте красовались скрещенные шестизарядники, и они напомнили ему о Кольте, из которого мисс Дейзи Хьюлетт с явным удовлетворением стреляла в лицо зомби в ночь их первого знакомства. Поразмыслив, она стала почти архетипичной девушкой-наездницей: высокая, стройная, со светлыми волосами песочного цвета и тем, что он теперь принимал за растягивание слов, о котором читал в стольких дешевых западных романах в юности, к большому раздражению своего отца и презрению брата. Возможно, размышлял он, она действительно была настоящей ковбойшей. Она определенно выглядела очень уютно в своих джинсах. Он размышлял над этим еще несколько мгновений, пока запоздало не вспомнил, что в эти дни он мертв и действительно не должен больше думать в подобном ключе.

Однако со следующим энтомоптером, которого он исследовал, ему было не так легко. Этот был украшен редкими резко угловатыми узорами из длинных линий разных цветов на белом фоне. Единственной частью его окраски, которая была хоть сколько-нибудь образной, был любопытный логотип, нарисованный по обе стороны от руля направления: изображение падающей бомбы современного типа, цилиндрической и оребренной. Однако при спуске на нем с выражением большой решимости летелаеще однабомба, на этот раз в форме старой сферической гранаты, очень любимой анархистами, если верить карикатуристам. Эта бомба была очеловечена до такой степени, что у нее были короткие руки и ноги, как у персонажа комиксов: первый сжимал бомбу своими маленькими ручками в перчатках, второй сидел на ней верхом. Круглые глаза анархистской бомбы были сосредоточенно прищурены. Название энтомоптера было написано на обычном месте в очень модернистском, бруталистском стиле: "Buzzbomb".

В результате процесса исключения это должно принадлежать голландке с интересным именем Деа Бум. Он уже интересовался, почему из четырех ее спутниц мисс Вирджиния Монтгомери называла Ди Бум только по фамилии. Бекки сообщила ему, что это произошло потому, что в альтернативном варианте это прозвучало так, как будто мисс Вирджиния Монтгомери использовала ласковый термин, обычно ассоциирующийся с супружескими парами, а мисс Вирджиния Монтгомери не любила такой фамильярности. Когда время не поджимало, она могла называть Деа Бум "мисс Бум", но время, казалось, всегда поджимало.

* * *

Хотя Дейзи, возможно, и воображала себя "Королевой пустыни", Бекки, несомненно, была ‘Королевой Энтомоптеров’. Ни один важный процесс их повторной сборки и подготовки не проходил без ее пристального внимания, и даже когда все было на месте, она все равно просматривала каждый из них с планшетом в руке и со стоической решимостью, что наеечасах не будет механических поломок, написанных на ее лице. Она также выпила огромное количество черного кофе, и Хорст подсчитал, что она, должно быть, провела почти полные двадцать четыре часа в напряженной деятельности, даже не вздремнув. Его единственная попытка заставить ее отдохнуть сразу же наткнулась на камни, когда она рявкнула: ‘Мы опаздываем. Нет времени на отдых", - и залпом выпил большую кружку клейкого кофе, искоса поглядывая в его сторону одним ярким и лихорадочным глазом, как у раздраженной росомахи, которая просто хочет, чтобы вы подошли на шаг ближе.

Хорст был достаточно мудр, чтобы не предпринимать этого шага, но вместо этого вынудил ее к коротким, скрытым периодам отдыха, используя древнюю и уважаемую технику сплетен. В частности, он использовал свой реальный интерес к энтомоптерам и столь же реальное незнание их тонкостей, чтобы дать ей возможность прекратить то, чем она занималась, и кратко прочесть ему лекцию.

Все энтомоптеры, за одним исключением, были избыточными перехватчиками Senzan Royal Aeroforce CI-650 Giaguaro, давно замененными CI-880 Ghepardo.

- Восемьсот восьмидесятилетняя - славная птичка, - призналась она, - но и шестидесятипятилетняя в свое время не была занудой. Очевидно, CI-650 имел больше претензий на роль ударного самолета, чем его преемник, и позволял использовать больший вес в качестве полезной нагрузки. В этом не было необходимости, поскольку в военном отношении он больше использовался для контроля собственного национального воздушного пространства, поэтому CI-880 был сделан быстрее. ‘Тем не менее, для нас это сработало хорошо. Мы не просто проводим показы — в этой части мира на это не хватает свободных денег. Мы также выполняем много общей летной работы. Увеселительные прогулки, легкие грузы, геодезические работы, уборка урожая и тому подобное.

Хорст посмотрел на гордо раскрашенные бывшие боевые машины, приподняв брови.

- Уборка урожая?

- Это оплачивает счета, - немного отрывисто ответила Бекки, и он сменил тему.

- Значит, три - это шесть пятидесятых? Тогда что это за сорт?

Он кивнул на "Spirit of ’76". Это была не такая изящная машина, как ее собратья, но, несмотря на все это, изящная, с обтекателями, которые казались, возможно, немного больше, чем нужно, хотя бы для

Бекки бросила на энтомоптера циничный взгляд, слегка поджав губы.

- Проблем больше, чем она того стоит. Станок Yankee, J-55 Copperhead. Не могу достать запасные части для нее, поэтому половину времени бодрствования провожу, склонившись над токарным станком, изготавливая их сам.

Хорст сочувственно кивнул.

- Хотя выглядит неплохо.

Действительно, искусные преувеличения в дизайне придавали энтомоптеру мускулистый и целеустремленный вид.

- Летает, как автобус, - сказала Бекки без всякого сочувствия. - Паршивый у нее мотор, маломощный. Посадите в нее "Роллс-ройс Гиперион", как в конце концов сделали ВВС США после того, как все их пилоты сказали им, что она летает как автобус, и она приличная птица. Но я не могу себе этого позволить, поэтому у нас остается самый дешевый хлам, с которым она приехала. Летать будет лучше, если я вставлю мотор швейной машинки. - Она мрачно посмотрела на него. - Или кусок смотанной резинки. Что угодно.

- Но … Я этого не понимаю. Разве мисс Монтгомери не звезда шоу? Разве у нее не должен быть лучший "моптер"?

Бекки покачала головой, снова берясь за гаечный ключ.

- Не-а. Это цирк, и она распорядительница манежа. Она просто должна выглядеть ярко и выделяться среди других. Не поймите меня неправильно — она неплохой летчик. Но она не завсегдатай баров. Она продолжает гастролировать с этим шоу, и этого вполне достаточно, поверьте мне.

У Хорста не было опыта ведения шоу в разъездах; он избегал бухгалтерии в "Cabal Bros. Карнавал", оставив это в умелых руках своего ужасно разбирающегося в деталях брата. Хорст был более чем доволен тем, что просто разгуливал в разнообразных дорогих костюмах, уверенный в том, что карнавал, который работает практически без накладных расходов и финансируется самим Дьяволом, никогда не столкнется с финансовыми проблемами. На каком-то уровне он беспечно полагал, что это лишь небольшое преимущество и что обычные карнавалы приносят лишь немного меньше денег. Однако, глядя на состояние дел с Летающим цирком мисс Монтгомери — потрепанный подвижной состав, который, вероятно, не подошел бы для перевозки осужденных коров, то, как все делали то, что нужно, независимо от их обычных ролей, постоянная борьба за поддержание летной годности энтомоптеров и яркие улыбки — он мог видеть, что был наивен.

Слегка меняя тему, он спросил:

- Что случилось с военным снаряжением, которое было на энтомоптерах, когда вы их покупали?"

Бекки не подняла глаз от крепления двигателя, которое проверяла.

- Ты имеешь в виду оружие? Его сняли еще до того, как мы его увидели. Пришлось покрыть пластиной то место, где были жалюзи ствола. Вы можете видеть пятна под лакокрасочным покрытием. Однако они оставили точки крепления включенными. Мы используем их для установки оборудования для распыления, и я собрал несколько внешних грузовых отсеков, которые могут устанавливаться на них. Также была куча специальных инструментов для оружия, которое раньше носили эти птицы, и они у нас есть. Пусковые рычаги, натяжные захваты и тому подобное. Нам они были бесполезны, но они были в комплекте.

- Ты умеешь летать?

- Могу, но не очень. Топливо слишком дорогое для увеселительных прогулок. Я использовала... - Она оторвалась от работы и взглянула на него, ожидая реакции. - Знаешь, я раньше служила в Королевских военно-воздушных силах?

Она была вознаграждена удивленно поднятыми бровями.

- Я не знал, что королевские ВВС принимают женщин-пилотов.

Она довольная ухмыльнулась и вернулась к укладыванию неуклюжего засова.

- Они не разрешают женщинам драться, но энтомоптер нужно возить повсюду, так что это была моя работа.

- Весело?

Она покачала головой, показывая, что в этом есть свои моменты.

- У меня много часов в воздухе. Не шикарный полет, но неплохой материал для хлеба с маслом. Сертифицирован для ночных полетов, что дает мне преимущество перед парой девушек. Они могли бы закатить моптер под мост, но они не могут ориентироваться, чтобы спасти свои жизни после захода солнца".

Хорст улыбнулся.

- Я уверен, что ты не часто напоминаешь им об этом.

- Нет, это было бы невежливо, - согласилась она. - Я делаю это не чаще пары раз в день.

* * *

Часы тянулись до тех пор, пока Хорст не почувствовал, что поворот Земли снова вертит убийственное солнце. Он извинился и направился к своему шкафчику, сказав им, что с ним все будет в порядке, не нужно его укладывать. И крышку запирать тоже не нужно. В вагоне он обнаружил Алишу, майора Хаскинса и профессора Стоуна, которые явно недавно проснулись.

- Это мило, - сказал Хорст, увидев их. - Кто-нибудь собирается почитать мне сказку на ночь?

- Мистер Кэбэл, - сказал майор. - Нам нужно знать вашу позицию.

-МистерКабал, - эхом повторил Хорст.

Он подошел к шкафчику, открыл крышку и начал поправлять старое пыльное одеяло, которое ему подарили прошлой ночью. Он предпочел бы раздеться перед тем, как сесть в машину, чтобы не помять одежду, которую мисс Вирджиния нашла (то есть украла, хотя и охарактеризовала это как ‘реквизицию’) среди вещей сбежавшей поездной бригады. Казалось маловероятным, что они смогли бы далеко продвинуться с наплывом зомби и разочарованных оборотней, преследующих этот район после схода поезда, объяснила она. Хорст нашел ее логику неопровержимой, хотя и сомнительной с этической точки зрения. И все же, поскольку его одежда была порвана, промокла, испачкана, обгорела и проржавела до такого состояния, что только храбрец мог назвать ее одеждой, он решил, что практичность и скромность важнее, чем права собственности двух мужчин, пропавших без вести и предположительно съеденных.

- Мистер Кабал был моим отцом. Сейчас он мой младший брат, если, конечно, он еще жив. Я просто Хорст.

Он посмотрел на них, но они, казалось, не очень спешили уходить. Казалось вероятным, что следующей ночью он будет бродить в мятой одежде.

- То место, где я стою, находится рядом с моей коробкой. Это не так красиво, как моя старая коробка, но тебе приходится довольствоваться этим, не так ли? Скоро взойдет солнце, так что, если это будет серьезный разговор, не мог бы он подождать до вечера?

- Что мы хотели бы знать, Хорст, - сказал профессор, - так это можем ли мы рассчитывать на тебя как на союзника в грядущей войне?

- Война? - Хорст прислонился к ящику. - Послушайте, я знаю, чтоМинистерствосостоит из плохих людей, но вы действительно видите, что здесь

Никто из остальных, казалось, не заботился так сильно о поведении вампиров. - Мистер Кэбэл, - сказал майор, - вы действительно думаете, чтоМинистерствоимеет в виду только это? Безопасное убежище для бедных, незадачливых монстров, спасающихся от человеческих предрассудков?

Теперь Хорст был внутри ложи, держась обеими руками за ее край и глядя на них. Он чувствовал себя обвиняемым в суде. - Да? - сказал он немного неуверенно.

- Страна находится в состоянии краха и анархии, - сказал профессор. - Это бесполезно во всех отношениях для нуждМинистерства Тьмы. Все, кроме одного.

- Они убьют всех, Хорст, - сказала Алиша. - Они превратят их в новых монстров. Всех.

Хорст не мог ответить. Рассвет был уже так близок. Он хотел отдохнуть, уснуть. Он не хотел отвечать.

- Итак, - сказал майор. - На чем вы остановились?

Интерлюдия

- Я заметил, - сказал Иоганн Кабал, делая пометки, - что в вашем тоне появляется определенная теплота, когда вы упоминаете фройляйн Бартос.

- Нет, не существует, - сказал Хорст немного слишком резко.

- Есть. Даже когда вы рассказывали, как она прострелила вам легкие, это было описано примерно в том же ключе, в каком можно было бы ожидать, если бы она прислала вам стихотворение, полное скудоумия и приторной сентиментальности, вроде тех, что присылала вам Грета Торндайк.

Хорст выглядел оскорбленным.

- Ты читал стихи Греты?

- Раньше ты читал их про себя, счастливо вздыхал и оставлял валяться повсюду, как перхоть. Конечно, я их читал. Вы, очевидно, хотели, чтобы их прочитали, поэтому я потакал вашему эго, делая это.

- Я уверен, что не имел в виду ничего подобного, - запротестовал Хорст, совсем не уверенный, что он не имел в виду ничего подобного.

Если отбросить отвратительную поэзию — та, что сравнивает тебя с малиновкой, а ее саму с горлицей, в частности, до сих пор заставляет меня невольно вздрагивать, когда это приходит на ум, не в последнюю очередь из—за биологической маловероятности всего этого, - то, помимо всего прочего, в такие моменты ты похожа на лунного котика. Я вижу элементы этого, когда упоминается Алиша Бартос".

- Честное слово, Иоганн, ты действительно говоришь...

- Не надо, - безапелляционно сказал Кабал. - Просто не надо.

Хорст покачал головой, колеблясь между моральным возмущением и радостным согласием, и быстро подчинился неизбежному. Он улыбнулся. Нет. он ухмыльнулся.

- Она немного чудесная, - сказал он.

- Она натренированная убийца, искусная притворщица и заклятый враг некромантов.

- Я знаю, и к тому же она действительно хорошенькая! - Он посмотрел на Кабала с несвойственной ему нервозностью. -  Послушай, Иоганн. Ты же не думаешь... ну, знаешь... что такой парень, как я, и такая леди, как эта, могли бы каким-то образом...

- Чудовище и убийца чудовищ. О да, Хорст. Романтика, безусловно, на кону.

Энтузиазм Хорста немного поубавился.

- Ты думаешь, это может быть проблемой?

- Честно? Да, я думаю, это может навести на тебя кое-какие справки.

- О, - сказал Хорст. Его плечи опустились. - О.

Кабал посмотрел на Хорста и вздохнул.

- Ты помнишь предложение, которое я сделал тебе, когда впервые освободил тебя из склепа?

- Склеп, в котором ты запер меня на восемь лет?

- То же самое, - невозмутимо ответил Кабал. - Восемь лет и тридцать семь дней, насколько я помню. Ты помнишь мое предложение?

- Что ты попытаешься вылечить меня.

- Оно все еще в силе.

Хорст скрестил руки на груди.

- Почему я должен тебе верить?

- А почему бы и нет? Тогда ты сделал...

-Я бы не стал выражаться так категорично.

-... и теперь у тебя гораздо больше причин поступать так. Хорст...- Он смущенно понизил голос. - С тех пор я кое-что делал. Вещи, о которых ты не знаешь.

Признание почти задушило его, но каким-то образом он выдавил из себя слова.

- Я делал хорошие дела

Хорст изобразил изумление. - Боже милостивый.

Кабал отвлекся, погрузившись в ужасные воспоминания об альтруизме. ‘Ужасные, бескорыстные поступки. Иногда я совершаю разумные поступки, и у меня болит в груди. И тогда, исправляя то, что я натворил, я чувствую себя лучше. Иногда мне даже становится от этого хорошо.

- Хорст, я думаю, у меня, возможно, есть совесть.

Взрыв смеха его брата ни в малейшей степени не помог метафизическим страданиям Кабала.

Глава 10

В КОТОРОЙ ЛЕТАЮТ ПТИЦЫ И В ГОРОД ПРИХОДИТ СМЕРТЬ

Когда наступил рассвет и Хорст погрузился в глубокий сон, от которого его смогла пробудить только следующая ночь, маленькая община проснулась и обнаружила среди себя Летающий Цирк мисс Вирджинии Монтгомери.

Местные жители были умеренно взволнованы таким развитием событий, и огромная толпа, примерно из восьми человек, собралась на почтительном расстоянии от поезда и ряда безвкусных энтомоптеров, стоявших перед ним вдоль подъездной дороги, блестящих и настолько неуместных в подчеркнуто буколической обстановке, что они с таким же успехом могли только что приземлиться после долгой миграции с Марса.

Мисс Вирджиния сама подошла к достойным участникам и рассказала им об острых ощущениях в воздухе, приключениях, азарте и очень хороших показателях уборки урожая. Последнее вызвало наибольший интерес и, наряду с несколькими просьбами курьеров о перевозке разумных грузов на разумные расстояния, стало первой частью торговли Цирка на сегодняшний день. Во второй половине дня состоится показ, в ходе которого медиа-блиц, представленный плакатом размером с дурацкий плакат, размещенным на закрытой городской доске объявлений за две недели до этого, окажется достаточным для привлечения жизнеспособной аудитории. Город, несмотря на все свои неудачи с ростом, все еще был центром значительного сельскохозяйственного района и, по расчетам мисс Вирджинии, должен был предоставить достаточно финансовых причин, чтобы задержаться здесь на три дня. Однако раньше она ошибалась.

Между экзотическими посетителями и местными жителями заключались сделки. Все казалось достаточно выполнимым, за исключением одной просьбы прислать ветчину с пряностями семье эмигрантов в Чикаго и другой просьбы перевезти призовую телку за шестьдесят миль. После кратких объяснений, как далеко находится Чикаго и как несчастна телка, привязанная к нижней

Майор в свое время видел множество полетов энтомоптеров, поэтому, пока Алиша и профессор наблюдали за взлетом самолета и отправлением его на различные задания, он занялся кодированием подробного сообщения, а затем стоял над телеграфистом на станции, пока оно отправлялось. Он присоединился к своим коллегам и сказал:

- Что ж, теперь это не в нашей власти.

- Как вы думаете, сколько еще человек пережило нападение? - спросил профессор Стоун.

- Я отношусь к этому с разумным оптимизмом, - ответил майор. - Противник сосредоточил свои усилия на нас, а мы были меньшей частью своих сил. Я думаю, что минометы, возможно, оказали им некоторое противодействие. В любом случае, я не видел, чтобы они пытались напасть на кого-либо из наших людей на площади. Это означало бы поднять на ноги всех бедняг из лачуг, и мы были гораздо более заметны. Если толькоМинистерствои его приспешники не предприняли каких-либо последующих действий, о которых мы не знаем, тогда у наших людей должно было быть достаточно возможностей раствориться в ночи. В любом случае, мы узнаем в течение нескольких часов. Они должны были вернуться в пункты сбора и доложить в Лондон, как я только что сделал. Когда комитет пришлет свой ответ, у нас будет лучшее представление о том, как обстоят дела.

- Ты упоминал при них Хорста Кабала? - спросила Алиша, ее безразличие было слишком наигранным, чтобы быть убедительным. Майор как-то странно посмотрел на нее.

- Конечно, знал. Как я мог не упомянуть, что Повелитель Мертвых перешел на нашу сторону?

- Как ты думаешь, что они скажут?

- Я бы предположил, что это чертовски хорошая вещь.

- Вы уверены в его искренности?

- Настолько уверен, насколько это возможно. Послушайте, мисс Бартос, всегда есть шанс, что все это какой-то дьявольски хитроумный заговор, направленный на то, чтобы заставить нас направить остальные наши силы в хитро расставленную ловушку. Однако я ломал над этим голову и не могу понять, как такой план мог быть разработан за то время, которое у них было. Если только мистер Кэбэл не будет полностью предан их делу и не попытается предать нас, я не могу поверить, что такой план существует.

- Что, - спросил профессор, - если это именно то, что он делает?

- Тогда мы обречены, - сказал майор. - Очевидно.

Он кивнул туда, где они могли разглядеть далекие очертания "Мисс Вирджинии Копперхед", совершающего крутые виражи и пикирующие, пока капля инсектицидного дождя осыпала капусту и встревоженных гусениц.

- Она хороша в этой штуке, не так ли? Она выглядит такой же маневренной, как угольная баржа, но на самом деле довольно скользкая.

* * *

В полдень вернулись курьеры Дейзи с историей о том, как ей пришлось отбиваться от приставаний агента станции в пункте назначения, который, очевидно, питал тайную страсть к девушкам-ковбоям, вдохновленный дешевыми романами с нелепо романтизированными изображениями Каламити Джейн и Энни Оукли на обложках.

- Он все время повторял: “Я люблю ковбоек”. Я говорил ему, что все это очень лестно, но не мог бы он просто расписаться за эту чертову посылку? Потом он стал хвататься, и я набросился на него.

- Вырисовалина нем? - спросил профессор, представляя что-то связанное с пером и чернилами, и с трудом понимая, насколько это подходящий ответ.

- Конечно, - сказала она, смеясь, и постучала пальцем по рукоятке своего револьвера, который был виден в наплечных кобурах, которые носили все женщины, вероятно, потому, что там было легче дотянуться до оружия, находясь в кабине пилотов.

- О, - сказал профессор, одновременно обрадованный объяснением и смущенный своей медлительностью.

- Держу пари, это его успокоило, - сказал Де Бум со взрывным именем, которое, к сожалению, в переводе с голландского означало всего лишь "дерево".

- Ты бы так и подумал, не так ли? Но нет. То, что на него набросилась девушка-наездница, было, пожалуй, самым волнующим событием, которое случилось с ним с тех пор, как у него сорвался голос.

- Так что же произошло потом?

- Он расписался. Поблагодарил меня, расписался, поблагодарил еще раз, сделал предложение, принял это как актер, когда я сказал "нет", и помахал рукой, когда я уходил.

- Он сделал предложение? - перебил профессор. - При первой встрече? Он действительно сделал предложение руки и сердца?

Дейзи улыбнулась ему.

- Брак? Черт возьми, нет, профессор. Он не делал предложенияжениться.

И она и ее коллеги оставили профессора в его постепенно усиливающемся скандале, чтобы пойти и подготовить свой самолет к дневному шоу.

* * *

К двум часам дня собралась приличная небольшая толпа, человек в пятьдесят. Майор, однако, рассматривал их с озабоченным разочарованием.

- Это не может быть экономически целесообразно для мисс Монтгомери и ее девочек, - сказал он, произнося это "гели".

- Проведение подобной операции не может стоить дешево, - согласился профессор Стоун. - Сколько ты рассчитываешь на этом заработать? - спросил он Бекки, которая стояла неподалеку с коробкой для пожертвований.

- Это? Деньги на пропой и несколько стиральных машин. Идея в том, что мы устраиваем пару небольших шоу, чтобы разговорить людей и распространить информацию. Затем мы устраиваем большую вечеринку в базарный день, и это должно помочь нам продержаться до тех пор, пока мы не доберемся до следующего места.

Стоун посмотрел на размер толпы и спросил:

- Это последнее большое шоу; сколько людей вы ожидаете увидеть?

- Более или менее все в округе. Здесь не так много развлечений, поэтому люди хватают, что могут, пока есть возможность. Я бы сказала, — она состроила оценивающую гримасу, — возможно, две тысячи или около того.

Хаскинс и Стоун были явно удивлены.

- Так много? - спросил первый.

- Это правда. Такое случается почти каждый раз. Они приедут отовсюду, приведут свои семьи. У нас будет хорошая компания.

Таким образом, толпа у них была небольшая, но благодарная. ‘Шоу’ было, мягко говоря, неформальным, но особой шумихи не требовалось, поскольку зрители уже жаждали

Бекки наклонилась поближе к Хаскинсу и Стоуну.

- Придержите свои шляпы, - тихо сказала она.

Как раз в тот момент, когда они набирали в грудь воздуха, чтобы спросить, зачем это могло понадобиться, их шляпы слетели с них из-за шокирующе низкого полета энтомоптеров Минка и Деа Бум, появившихся из-за поезда. Они, должно быть, быстро приближались, почти вплотную к траве, их летательный аппарат почти касался травы за линией экипажей, раз совершили такое скрытное сближение, прежде чем открыть дроссели и перепрыгнуть через крышу экипажа, возле которого стояли профессор, майор и Бекки. Это также привело их к толпе, которая, сбитая с толку звуками двигателей, более легко слышимыми впереди, предположила, что это будет направление приближения.

Алиша прибыла с сумкой, полной принадлежностей, которые она только что купила в универсальном магазине, как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее коллеги гоняются за головными уборами. Она поставила сумку у забора рядом с подъездной дорогой и прислонилась к нему, наблюдая, как Минк и Деа разошлись в противоположных направлениях и в зоне открытого неба, обрамленной их летательным аппаратом, появились два приближающихся энтомоптера, поднимающихся из-за группы деревьев. "Spirit of ’76" мисс Вирджинии Монтгомериявно лидировал, его силуэт был округлым и роскошным, львица в окружении ягуара. Толпа все еще смеялась от радостного удивления, вызванного первым приближением, когда они поняли, что двое вновь прибывших тоже направляются прямо к ним. К их чести, они ограничили свою нервозность по поводу такого развития событий более нервным смехом и, возможно, тайным общим приседанием, которое лишь на дюйм или около того снизило их индивидуальный рост, но помогло им почувствовать себя немного в большей безопасности.

Однако им нечего было бояться. Мисс Вирджиния пролетела над их головами с зазором в добрых десять футов, в то время как Дейзи в тот же момент сломалась и отошла, чтобы перестроиться вместе с Деа, в то время как Минк пристроилась за кормой к "Spirit of ’76".

Хотя Бекки утверждала, что экспозиция была подготовлена всего за несколько часов до этого, исходя из рельефа местности, она оставалась потрясающе впечатляющей. Это правда, что хозяйка манежа была там в первую очередь для того, чтобы возглавлять и сопровождать каждую последовательность штурма, прокладывая путь через рассеянный строй, чтобы акцентировать внимание, а не участвовать, но она явно была неплохим пилотом, если и не таким впечатляющим, как те, кого она вела. У них также было преимущество в виде более компактного и маневренного самолета, и хотя Copperhead, возможно, и не был полностью летающей версией самолета № 24 в Пимлико, предложенной Бекки, он не мог конкурировать ни в чем, кроме грузоподъемности, а этот атрибут обычно не считался особо привлекательным для публики.

Маленькой гениальностью, которую отметили и Алиша, и Хаскинс, было то, как дисплей намекал на то, что энтомоптеры способны на гораздо большее. Они кренились так сильно, что казалось вероятным, что они покатятся, но этого не происходило. Они поднимались так круто и ныряли так отвесно, что всегда был намек на то, что продолжающееся давление на хомут завершится петлей либо вверх, либо перевернутым концом. Тем не менее, они так и не довели это дело до конца, а только свернули в сторону или съехали с дороги. Это было поддразнивание; большой манящий палец, проведенный по небу, чтобы заманить игроков на большое шоу через два дня и возбудить их настолько, чтобы они заговорили об этом. Демонстрация полетов в тот день длилась недолго — всего, наверное, пятнадцать минут, — но этого было как раз достаточно, чтобы разжечь аппетит к большему, не злоупотребляя гостеприимством.

- Мастерски, - пробормотал профессор Стоун, когда четыре самолета выполнили последний облет в ряд за кормой, пилоты помахали рукой своей небольшой, но очень благодарной аудитории, когда они пролетали мимо, прежде чем удалиться вдаль, затем вернуться и выполнить одновременную вертикальную посадку аккуратной линией по всей длине поля, которое они наняли в качестве демонстрационной площадки. Бекки уже была впереди толпы, собирая монеты и шайбы, одновременно держа их на приличном расстоянии от размытых крыльев насекомоподобного самолета, когда двигатели заглохли, поскольку общепризнанно, что если отрубить руку местному жителю, это негативно скажется на последующих отношениях.

* * *

Это тоже возымело свое действие. На следующий день (после ночи, когда Хорсту рассказали о мастерстве Летающего цирка мисс Вирджинии Монтгомери, и он провел остаток своего бодрствования в легком угрюмом настроении, потому что никогда не увидит их воочию), толпа была несколько больше, насчитывая, возможно, восемьдесят человек, из которых подавляющее большинство зрителей предыдущего дня составляли часть в дополнение к тем, кто был достаточно взволнован слухами, чтобы пропустить задания и рутину, чтобы провести несколько минут, наблюдая за всем этим чудом полета.

Они также не были разочарованы, поскольку это шоу достаточно отличалось от первого показа, чтобы взволновать старых игроков наряду с новыми. Когда на этот раз они совершили облет и синхронную посадку, аплодисменты были громче, и впоследствии в коробке для сбора было найдено меньше шайб.

Однако на этот раз майора, профессора и Алиши не было под рукой. Вскоре после полудня они сидели на телеграфе, ожидая ответа из Лондона. Однако по мере того, как день тянулся за днем, они один за другим смирились с тем, что для них вряд ли придет телеграмма, и вернулись к поезду в разном настроении.

Майор привык ждать (и ждать, и еще раз ждать, что что-то произойдет, ибо таков удел солдата), и пока он был готов, когда раздался звонок, он был доволен. С этой целью он купил набор серебряных чайных ложек у одного из фермеров, с которым познакомился в универсальном магазине, и после того, как профессор определил достаточную чистоту металла, с холодной деловитостью, которая опечалила бы сердце фермера, продавшего ему семейную реликвию, разрезал ложки на мелкие кусочки. Их он расплавил в маленькой печи в мастерской Бекки, а затем разлил в формы для изготовления пуль. Он не мог производить патроны достаточной точности для использования в полуавтоматическом оружии, и у него не было достаточно металла, чтобы изготовить их много, но, по крайней мере, это был полный боекомплект для каждого из их револьверов, Алиша нашла забытый в ящике стола Циркового кабинета короткоствольный револьвер 32-го калибра и таким образом освободила его для блага человечества.

* * *

О Хорсте на данном этапе мало что можно

Это был почти предел его воспоминаний, если бы не новая склонность просыпаться от невнятного восклицания. В сумерках дня их приезда это были ‘Кошки!’ Вечером после первого представления это были ‘Крабы!’ Он не имел четкого представления, почему сказал все это, знал только, что при первом пробуждении возникло исчезающее впечатление ленивой злобности, а при втором - порочной глупости. Это была тайна, и он не чувствовал себя комфортно, обсуждая ее с кем-либо еще.

Вечером после второго показа он проснулся со словами "Ах ты, маленькийублюдок!’ на губах, и на этот раз он почувствовал что-то знакомое в той злобе, с которой они были произнесены, как будто кто-то выражал свою враждебность через него, кто-то, кого он знал. Его первой мыслью был его брат, но он не мог понять, как Иоганн мог или стал бы делать такое. Кот, крабы и маленькие ублюдки были маловероятным триумвиратом для непринужденной беседы или срочных сообщений. Зачем его брату понадобилось утруждать себя созданием какой-то экстрасенсорной связи, хотя бы для того, чтобы сообщать такие разрозненные банальности? Это было нелепо, но он понимал, что это не делало его невозможным.

* * *

Настал день Большого аэрошоу "Летающий цирк". ‘Великий’ - термин весьма относительный, но, безусловно, это был бы первый раз, когда в этом районе проводилось настоящее аэрошоу, если не считать того случая пять лет назад, когда пилот-стажер врезался в ветряную мельницу. Это было очень короткое шоу, и запоминающееся только по наихудшей из причин. Таким образом, основываясь на доступных показателях, "Летающий цирк мисс Вирджинии Монтгомери" должен был устроить величайшее аэрошоу, которое когда-либо видел этот район.

Это был прекрасный день для катастрофы. Небо оставалось холодно-голубым на протяжении всего пребывания цирка, и сегодняшний день не стал исключением. Ветерок, достаточно сильный, чтобы освежать, но не потревожить энтомоптеров, появился на рассвете, задувая с востока, принося с собой высокие несущиеся облака, образовавшиеся над далеким морем. Это был базарный день, поэтому среди фермеров и их семей почти сразу же взошло солнце, и они провели утро, обсуждая цены и продажи между собой и торговцами, которые арендовали товарные вагоны в поездах, которые теперь занимали две из оставшихся запасных частей рядом с цирковым поездом. Некоторые ворчали, что у него есть запасная дорога у подъездной дороги, а это означало, что для доставки товаров новичкам и от них требовалось творческое использование досок и грузовых поддонов, но обещание необычно большого количества зрителей на шоу смягчило подобные жалобы. Возможность дополнительного заказа всегда является бальзамом на сердце даже самых скупых торговцев.

Шоу было назначено на два часа, идея заключалась в том, что это дало бы людям возможность поесть и, в идеале, выпить в странном, сколоченном здании, которое в городе считалось таверной. Слегка подвыпивший зритель, скорее всего, был бы чуть более щедрым, а слегка подвыпившие зрители-мужчины, скорее всего, все еще будут щедрыми, когда коробками для сбора пожертвований владеют презентабельные молодые женщины в облегающих летных костюмах. Это было частью мудрости "Летающего цирка" мисс Вирджинии Монтгомери, и она всегда подтверждалась.

Пока Хорст спал похожим на смерть сном, который был не таким без сновидений, как он привык, трое членов Общества Ди держались в стороне от подготовки аэрошоу. Наконец-то пришел ответ на рапорт майора - длинная телеграмма, передача которой, должно быть, обошлась Обществу в несколько фунтов стерлингов. Таверна больше не была для них гнездышком тихих уголков, каким она была раньше, и все трое удалились в купе поезда, которое одновременно служило общей комнатой, и нетерпеливо ждали, пока майор Хаскинс медленно разъяснял значение зашифрованных фраз, часто ссылаясь на книгу кодов, которую он носил с собой, небольшой томик в кожаном переплете, напечатанный на очень горючей и очень съедобной рисовой бумаге.

Через некоторое время, в течение которого профессор закрыл глаза и ждал в безмолвной медитации, пока Алиша смотрела в окно и боролась с желанием вздохнуть, крякнуть и, возможно, закричать от разочарования, майор отложил карандаш и набрал готовое сообщение открытым текстом.

- Сначала хорошие новости, - сказал он. - Почти всем нашим людям в городе удалось спастись. Мы потеряли двоих, которые действовали как снайпер и корректировщик с крыши недалеко от передней части площади. Я думаю, возможно, они просто пропустили сигнал к отступлению и, возможно, все еще живы. Во всяком случае, таково там положение дел.

- И это все хорошие новости? - спросил профессор, все еще не открывая глаз.

- Нет. Общество приняло свои выводы и представило их нашим братским организациям. Должна быть всеобщая мобилизация.

- Ты называешь это хорошими новостями? Мы справимся, - сказала Алиша. - Нам не нужно, чтобы кто-то еще приходил и...

- Да, это так, Алиша, - тихо упрекнул профессор. - Мы просто выстрелили во время нападения на замок, и они отправили нас собирать вещи. Это больше, чем Общество может вынести.

- Мы в долгу у кучки сумасшедших.

- Вряд ли, - сказал майор. - Здесь никто не взыскивает долги и не просит об одолжении. Угроза, которуюпредставляетМинистерство Тьмы, слишком велика, чтобы набирать очки. “Независимая организация”, - говорится здесь, - присоединяется к нашим усилиям".

Глаза профессора открылись.

- Тамплиеры?

- Я бы предположил, что да. Для них это обычная формула.

Настроение Алиши не улучшалось.

- Но мысражалисьс тамплиерами. Как мы можем с ними работать?"

- “Враг моего врага", Алиша, - ответил майор. - Приближающиеся апокалипсисы создают странных партнеров по постели. Возможно, у нас и были разногласия в прошлом, но они очень

- Вполне, - согласился профессор. - Учитывая выбор между продолжением глупой вражды между нами или присоединением к нам, чтобы предотвратить создание терархии, они сделают это и, судя по всему,ужевыбрали последнее".

- Что такое терархия? - спросил майор Хаскинс.

- Правительство монстров, - самодовольно сказал профессор. - Свежеотчеканенный неологизм. Думаю, греческий подходит.

- Нам назначено место встречи, - сказал майор, читая дальше расшифрованное сообщение. - Мы должны провести там лучшее время и присоединиться к остальным нашим людям после первой атаки.

- Что, - медленно произнесла Алиша, - что, если и эта атака провалится?

Тогда это вообще не в нашей власти. Сочувствующие контакты в местных штатах были проинформированы и, я надеюсь и молюсь, уже мобилизуются. Если мы не сможем пресечь грандиозный планМинистерствав зародыше, это перерастет в войну. Наша сила в том, что мы реагируем намного быстрее, чем может надеяться любая армия. История с теми летающими чудовищами прошлой ночью доказывает, что у них уже есть свой “Повелитель Сил”. Они просчитались с нашим мистером Кабалом, но в любом случае он предназначался только для предоставления небольшого количества специализированных войск. Из-за оборотней, безмозглой нежити и любых партийных трюков, которые новобранец приносит с собой, ни одна соседняя страна не находится в безопасности. Даже имея наготове свои армии, они никогда не тренировались справляться с подобными угрозами.

Это было представление, которое он транслировал раньше, но раньше без возможности их повторного участия в драке. Тогда речь шла о надеждах на то, что традиционное будет готово и способно победить нетрадиционное, с подспудным страхом, что этого не произойдет. Теперь они оказались в незавидном положении первой линии обороны, гражданских лиц, которым предстояло столкнуться со смертью в необычно буквальном смысле этого слова, чтобы солдаты были избавлены от ужасов этой новой войны. Это, конечно, было иронично, но не в каком-либо приятном смысле.

Не было смысла оставаться с мисс Вирджинией и ее командой; они отправились бы не в том направлении, в котором нужно трем агентам Общества Ди. Однако один из торговых поездов должен был доставить их обратно в город, из которого они так недавно бежали, и поэтому они договорились переночевать среди фруктовых бочек в одном из товарных вагонов.

Тем временем, однако, они пробуют все прелести, которые может предложить базарный день, и наслаждаются представлением.

* * *

В десять минут третьего — тщательно рассчитанное опоздание было сделано как для того, чтобы вызвать некоторое предвкушение, так и для того, чтобы дать время собраться нерасторопной публике из таверны, — аэрошоу началось. В отличие отпоявлений в СМИдвух предыдущих, этот начался с того, что посреди поля сидел единственный энтомоптер, "Spirit of ’76"мисс Вирджинии. Он был объектом пристального наблюдения в течение сорока минут, пока собиралась толпа, поскольку почти все когда-либо были так близко к такой машине. Они восхищались его яркой окраской, комментировали четыре тонких крыла и размышляли о функциях различных стоек, воздухозаборников и фланцев.

Многочисленные разговоры сменились аплодисментами, когда мисс Вирджиния Монтгомери вышла на поле и с привычной беззаботностью встала у носа своего самолета. Здесь механик Бекки Уиттен, одетая в свой самый чистый и наименее поношенный комбинезон, ждала ее с электрическим мегафоном. Вирджиния приняла это с вежливым кивком и обратилась к собравшимся на хорошем немецком, который казался слушателям экзотическим из-за заметного американского акцента, намекавшего на июньскую луну и мятный джулеп. Она поблагодарила их за присутствие, она поблагодарила их за терпение, она рассказала им немного об истории своего цирка и пообещала им шоу, которое они никогда не забудут.

В свете последующих событий это было неудачное обещание; не потому, что оно не было выполнено, а потому, что оно было выполнено слишком хорошо.

В завершение небольшой речи, приуроченной к празднику, основанному на прошлом опыте слегка подвыпивших фермеров, мисс Вирджиния вернула мегафон Бекки, обменяв его на запасной пистолет британской армии Very. Для этого она продемонстрировала, как заряжает осветительный патрон, прежде чем высоко поднять его и выпустить снаряд "Белая звезда" в небеса. Даже когда сигнальная ракета парашюта все еще поднималась, она вернула пистолет и забиралась в кабину большого американского двухместного самолета. Купол захлопнулся, и мисс Вирджиния завела двигатель еще до того, как пристегнулась, поскольку предполетная проверка была завершена Бекки как раз перед тем, как мисс Вирджиния совершила свой торжественный выход. Строго говоря, это противоречило протоколу; пилот должен сам проводить предполетную проверку, поскольку на кону его жизнь и, в конечном счете, его ответственность. Это, однако, подорвало бы драматизм момента, и на открытых пространствах, по которым путешествует бродячий цирк, протоколы иногда пересматриваются. Кроме того, мисс Вирджиния и остальные члены "Летающего цирка" регулярно вверяли свои жизни в руки Бекки, и она снова и снова доказывала, что их вера была вполне обоснованной.

Когда двигатель, все еще теплый после короткой предварительной подготовки, завелся, четыре насекомоподобных крыла энтомоптера начали вращаться в сложной форме восьмерки, медленно, поскольку сцепление было только в исходном положении. Мисс Вирджиния закончила пристегиваться, подтянула подпруги, пока они не стали максимально удобными, и подала Бекки сигнал поднятым большим пальцем. Бекки быстро ответила на сигнал, прежде чем поднять перезаряженный пистолет и выстрелить второй сигнальной ракетой. Эта ракета взорвалась мерцающим зеленым светом в чистом небе, уносимая легким бризом на парашюте. Ощущение растущей непосредственности, переданное толпе этими действиями, не было простой постановкой; на расстоянии двух миль в любом направлении энтомоптеры ждали в отдаленных полях. Заметив первую вспышку, они запустили двигатели и приготовились к взлету. Во время второй вспышки они поднялись вертикально, вращая крыльями. Они поднялись на высоту пятидесяти футов, опустили нос, чтобы крылья могли обеспечить большее движение вперед, и резко ускорились по направлению к выставочной площадке. По мере увеличения скорости полета они начали развивать подъемную силу переходного типа, что позволило им еще больше опускать нос, превращая все большее размытие крыльев в стремительный полет.

Вслед за ними склонилась трава и сильно затряслись ветви. Они приближались все дальше и дальше, Минк и Дейзи с северо-запада, Ди Бум с юго-востока, летели резко и стремительно, ворсистая поверхность земли, мелькающая под ними, отражалась в сверкающей глянцевой отделке их фюзеляжей, гладких теперь, когда все шасси были убраны в течение нескольких секунд после старта. Впереди они могли видеть, как выставочная площадка становится такой большой, так быстро, зеленая вспышка все еще падала на запад за левым

У каждого энтомоптера был включен отражательный прицел, чтобы пилот мог лучше ориентироваться в направлении движения своего летательного аппарата. Прицелы — наклонные стеклянные панели, на которые проецировалась прицельная сетка через отделения оптического коллиматора, светоделителя и небольшой инженерной изобретательности, что позволяло вести точный прицел без проблем с параллаксом, — были артефактами эксплуатационного прошлого CI-650, но, будучи немного замененными моделью CI-880, они не были сняты, когда энтомоптеры были списаны. Это было почти похоже на проявление доброты по отношению к старым боевым коням.

Теперь, когда когда-то энтомоптеры-бандиты заполнили бы поле зрения, теперь они сосредоточились на союзнике, в данном случае на мисс Вирджинии, чтобы лучше избегать ее в последний момент.

Они уклонились от нее под крики шока и ужаса толпы, которая увидела приближающийся самолет только в последний момент и едва успела испугаться столкновения с четырьмя сторонами, прежде чем момент прошел, и страх смыло облегчение, смех и аплодисменты.

У троих членов Общества Ди были одни из лучших мест в зале, поскольку они забрались на крышу спального вагона поезда, чтобы понаблюдать за происходящим. Ритмичное ужесточение страшного ожидания, за которым следует снятие напряжения, когда трюк за трюком выполняются с почти сверхъестественным щегольством опытного профессионала, также помогло снять напряжение с некоторых членов Общества, и они обнаружили, что могут забыть оМинистерство Тьмы, по крайней мере, на некоторое время..

- Хорошо, что они начали именно тогда, - заметил майор. - Погода ухудшается. Вероятно, через час или два пойдет дождь.

- Неужели? - спросил профессор Стоун. Он посмотрел на легкий ветерок, но все, что он смог разглядеть, - это несколько высоких облаков. - По-моему, все ясно.

- Вы не туда смотрите, профессор, - засмеялся майор. - Вон туда. И он указал на запад.

Профессор посмотрел, а затем поднялся на ноги.

- Как удивительно, - пробормотал он себе под нос.

Похоже, шторм все-таки надвигался. С запада надвигалась сильная грозовая туча, настолько плотная, что казалась почти черной. Он был огромен, но все равно казался карликом из-за еще большего простора чистого неба вокруг. Пока они наблюдали, по краям облака можно было различить любопытный эффект; фиолетовые миазмы, казалось, следовали за облаком, но не обязательно были его частью, как будто вокруг него было остаточное изображение, или облако было наложено на свою чуть более крупную цветную версию.

- Это, - уверенно заявил профессор Стоун, - противоестественно.

- Боже мой, - сказал майор Хаскинс, когда они с Алишей поднялись на ноги вместе с профессором. - Оно движется против ветра. Посмотрите на другие облака. Он был прав; другие кучевые облака, слишком тонкие, чтобы предполагать дождь, находились на той же высоте, что и эпицентр шторма, но они шли прямо против его направления. Действительно, казалось, что голова шторма приносила с собой свои собственные ветры; они наблюдали, как одно из бледных естественных облаков пробежало рядом с темной массой и постепенно превратилось в ничто из-за сильной, но полностью локализованной турбулентности.

Над выставочной площадкой Деа и Минк участвовали в имитационном воздушном бою, в то время как двое их товарищей описывали широкий круг вокруг места конфликта. Деа только что выполнила хрестоматийный маневр "перекатывающимися ножницами", чтобы наступить Норке на хвост, в то время как Бекки выкрикивала комментарии в мегафон для всех, кто не пялился на дисплей с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью. Предполагалось, что Dea запустит пиротехническое средство, примерно эквивалентное связке очень больших петард, в коробке для трюков, прикрепленной к ее фюзеляжу в этот момент, чтобы вызвать грохот мини-пушки, на который Минк ответит выстрелом дымовым патроном, прикрепленным к хвостовой балке, чтобы обозначить повреждения, после чего она, жалко прихрамывая, покинет поле бояпосле выхода из боя, прежде чем приступить к следующему заданию.

Вместо этого Dea Boom выполнила маневр split-S для отцепления. Не в силах расслышать, сработали петарды или нет из-за рева ее двигателя, Минк все равно активировала дымовой патрон и исполнила свою воздушную версию "Умирающего лебедя", несмотря на то, что нападавший упустил возможность выстрелить. Вместо этого управление по борьбе с наркотиками направилось на запад. Бекки прервала свой рассказ о борьбе не на жизнь, а на смерть на середине предложения. Уронив мегафон, она взяла Тот самый пистолет, что лежал у ее ног, вставила новую сигнальную ракету и выпустила ее в небо. Этот был красным, указывая на неисправность дисплея, и всем пилотам предстояло выйти на чистый воздух, прежде чем перегруппироваться. Когда другие самолеты отделились и остановились к северу от выставочного центра, Бекки взяла мегафон и сказала, ничем не показывая, что все это было чем-то иным, кроме запланированного:

- И там мы видим, как мисс Ди Бум из "Buzzbomb"выполняет идеальное разделение S, позволяя мисс Минк сбежать с сохраненным достоинством.

- Хотя, возможно, не в хвостовой части самолета, - добавила онав полголосас электрическим усилением. Она указала на дымовой след, и толпа рассмеялась, хотя и пыталась понять шутку.

В воздухе мисс Вирджиния была в ярости. Пока что шоу шло прекрасно, и то, что один из настоящих любимцев публики вот так развалился, было безумно неприятно. Однако она не возлагала ответственность на Dea Boom, по крайней мере, без доказательств правонарушения. Ее первой мыслью была механическая неисправность, и Dea отказалось от постановочного боя ради безопасности. Однако это все еще не объясняло, что такого завораживающего было в западном горизонте. В любом случае, они не могли продвинуться вперед без того, чтобы "Buzzbomb"не присоединился к строю, поэтому мисс Вирджиния раздраженно дала знак Дейзи построиться в шахматном порядке и передать сообщение. Вряд ли в этом была необходимость; они так долго летали вместе, что могли почти предсказывать мысли друг друга. Как только "Королева пустыни"заняла позицию по правому кормовому борту "Spirit of ’76","Striking Dragon"занял позицию по левому кормовому борту, все еще выпуская остатки дыма из своей канистры.

УБН Бум вел себя странно, просто летал взад-вперед, с северо-востока на юго-запад и обратно по мере их приближения. Примерно в миле дальше пейзаж потемнел под тенью грозовой тучи. Все они заметили это в воздухе, но все отнеслись к этому как к слишком далекому, чтобы быть проблемой во время показа. Теперь они поняли, что он, казалось, приближался к городу со странной быстротой.

Мисс Вирджиния подала знак своим ведомым отступать, а сама продолжила

Мисс Вирджиния скорчила преувеличенно озадаченную гримасу и одними губами спросила: "Что?"

Деа указала вниз и ответила: "Смотри!"

Мисс Вирджиния освободила некоторое пространство, отклонилась назад и немного сбросила высоту, прежде чем пролететь достаточно низко, чтобы увидеть землю. Все, что она могла видеть, были поля, вероятно, по большей части с капустой. Она насмотрелась на них за предыдущие два дня. Капустные поля с пугалами и больше ничего.

Она как раз осознала, что не помнит, чтобы вообще видела какие-либо пугала во время своих работ по опрыскиванию урожая — и действительно ли им нужно было так много? — когда увидела, как одно из них споткнулось на неровной открытой земле и упало. Он медленно поднялся на ноги, посмотрел, как она кружит над энтомоптером, медленно, почти механически поворачивая голову, затем продолжил свой путь к городу, выставочной площадке и поезду.

Зомби. Их были сотни, выстроенных неровной линией шириной в милю.

- О Боже, - сказала мисс Вирджиния Монтгомери. - Боже мой.

Тень облака скользнула по ней, по всем энтомоптерам, но это было не столько перекрытие света, сколько распространение тьмы. Там, где он падал, сам воздух приобретал оттенок ужасного тонкого фиолетового, которому нет места ни в одном мире, в котором можно было бы захотеть растить детей. Это было чуждо и нездорово, пахло ужасом и отдавало безумием. Это цвело над городом, выставочной площадкой и поездом.

В 14:35, когда взошло солнце и обрушило на землю лучи очищающего света, которые безнадежно били по темноте, вампир Хорст Кабал проснулся. Он проснулся в страхе и скорби из-за слишком близкой смерти, и со слезами на глазах. Он проснулся с именем своего брата Иоганна на губах.

Глава 11

В КОТОРЫЙ ПАДАЕТ МОЛОТОК

Был день. Это было невозможно. Темно, пасмурно, каким-то непонятным образом, но был день. Хорст распахнул дверь и тяжело оперся о косяк, пытаясь осознать, что происходит в запутанном мире снаружи.

Первое, чего не произошло, это то, что он не загорелся. Солнечный свет падал на него, но его очищающая сила, способная удалять духовные отклонения, подобные ему, из мира в виде фонтана пыли и агонии, исчезла, если не считать легкого, неприятного покалывания. Это было так, как будто свирепость солнца каким-то образом уменьшилась, и это было все, что могло причинить ему дискомфорт, подобно получению невежливых личных комментариев в посте от большой белой акулы. Он почти чувствовал в этом разочарование.

Солнце взошло, но выглядело оно не того цвета, совсем не таким, каким он его помнил. Новсевыглядело неправильно. Трава и деревья выглядели больными, люди на выставочной площадке мылись, издавая глухой рев, небо казалось странным и чужеродным, над ним нависла огромная туча, которая, как он отметил с безразличием других огорченных, двигалась против ветра.

Кто-то сказал: - Хорст? - и на мгновение ему показалось, что голос звучит в его собственной голове, нить царившей там неразберихи, но затем он услышал его снова и поднял глаза. Алиша стояла прямо над ним, глядя вниз с крыши кареты, на ее лице было написано изумление.

- Почему ты не спишь? - спросила она. - Сейчас только середина дня!

Он попытался заговорить, но в его голове происходило слишком много всего, и неспособность разговаривать с кем-то, чья голова из его нынешнего положения казалась перевернутой, была слишком велика для его расстроенного интеллекта в тот момент. Он спрыгнул вниз, сделал пару шагов и обернулся. Да, так было намного лучше. Теперь она была на правильном пути, у нее было тело, она стояла на крыше вагона поезда и таким образом помогла ему немного укрепить свое здравомыслие на сильном ветру, который дул в его голове.

- Я не знаю. Что-то не так. - Покалывание бессильного солнца заставило его плечи дернуться от осознания. - Все не так. Что происходит? Что со мной происходит? Иоганн ... он умрет.

Он пьяно развернулся лицом к выставочной площадке, мысли каскадами закипали в его голове. Он мог видеть, как приземлялся один из энтомоптеров — "Spirit of ’76", он мог определить его по силуэту, — в то время как остальные столпились кучкой. Следующие несколько секунд он не мог видеть, что происходит, сквозь массу толпы, но его восприятие времени сводилось к событиям, а не к последовательности, и он знал только, что на то, чтобы произошло следующее, ушло столько времени, сколько ему потребовалось, чтобы присесть на гравий, закрыть глаза и попытаться выдавить ад из своих мыслей.

Затем он услышал, как усиленный электричеством голос мисс Вирджинии Монтгомери перекрикивает мычание толпы, и поднял голову, чтобы прислушаться, но глаза оставил закрытыми. Он обнаружил, что эта преломленная версия реальности менее расстраивает, когда на нее не нужно смотреть.

- Леди и джентльмены, - раздался ее голос, далекий и отдающийся эхом, - пожалуйста, покиньте это место так быстро, как только сможете в безопасности.Неотправляйся на запад. Мне жаль ...

Толпа внезапно, по понятным причинам, занервничала.

- Извините, у меня нет времени на объяснения, но город в опасности и должен быть немедленно оставлен.

По-прежнему ничего не происходило; толпа не расходилась, не паниковала, не делала ничего важного, только бормотала и вслух гадала между собой, было ли все это частью шоу. Бездействие было очевидно и мисс Вирджинии, судя по ее бескомпромиссному тону, когда мегафон снова ожил.

‘Зомби. Понятно? Зомби. Несколько сотен зомби приближаются к городу с запада. Вы думаете, что это облако над головой естественно? Вы думаете, маленькое передвижное авиашоу вроде нашего способно на такое? Уносите свои задницы из города и просто убедитесь, что направляетесь на восток, северо-восток или юго-восток. Пока в нем естьвосток, все должно быть в порядке. Они не быстрые, но и не слишком приятные, и будут здесь примерно через четверть часа. Так что ... двигайся!"

Подбежала Бекки, направляясь к локомотиву. Увидев Хорста, она остановилась и уставилась на него. ‘ Ты выбыл! Днем … Я подумала … Кто-то сказал, что ты...

- Так и есть, - крикнула ей Алиша. - Мы видели что-то похожее на это облако раньше. Хотя это в пятьдесят раз больше. Вам нужна помощь, чтобы завести двигатель?

- Топка зажжена, - сказала Бекки. - Мы планировали уехать, как только закончится шоу. Однако нам потребуется некоторое время, чтобы сдвинуться с места.

- Сколько времени потребуется на погрузку энтомоптеров?

Бекки

- Они летят дальше. Мы встретимся с ними на линии. Да, мне бы пригодилась ваша помощь. - Не дожидаясь ответа, она побежала к локомотиву, Алиша тоже направилась туда по крышам вагонов.

- Мистер Кэбэл, - сказал майор, сойдя с лестницы, ведущей на крышу, и спрыгнув на рельсы. - Возможно, нам придется защищать поезд как от этих существ, когда они прибудут сюда, так и до этого от людей, желающих покинуть город.

Хорст привел свои мысли в некое подобие порядка и с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как тяжесть света давит на него.

- Мы можем взять несколько хороших, - сказал он, чувствуя себя больным и измученным. - Места в товарных вагонах. Если сможем, то должны.

Майор оглядел толпу, которая, похоже, наконец-то заинтересовалась возможностью быть сожранной недавно умершими. К несчастью, мотивационная техника мисс Вирджинии также вызвала некоторую панику. Однако ее громкие команды

- Идти! Просто идти! Они зомби, черт возьми! Если ты сейчас пойдешь, ты их обгонишь. Тебененужно бежать! - казалось, развеяло всю предполагаемую истерию.

Хаскинс кивнул.

- Ты, конечно, прав, старина. Мы должны взять с собой всех, кого сможем. Весь смысл Общества Ди в том, чтобы защищать обычный мир от сверхъестественных угроз. Просто не очень привык делать это так публично.’

Они с профессором отправились отсеивать из толпы тех, кто запоздало направлялся на восток огромной сбитой с толку стаей и не мог успеть вовремя. Не было никакой паники, просто множество сбитых с толку людей, которым дали понять, что идти этим путем предпочтительнее, чем другим. Они слышали слова ‘несколько’, ‘сотня" и ‘зомби", каждое из которых было понятно каждому по отдельности. Даже сельские жители слышали о зомби. Они могли называть их другими, местными именами, но когда в газетах говорилось о некроманте, которого где-то вздернули за преступления против человечества, Бога и природы, обычным общепризнанным термином для ужасных чудовищ, которых преступник воскресил из холодной глины, был ‘зомби’. Однако они, как правило, были индивидуальны. Немертвый сервитор, бродящий по изолированному дому, или немой убийца, созданный специально для мести, или — в одном печально известном случае — детский артист. Мысль о том, что у кого-то могут хватить ресурсов и воли, чтобы поднять не одного или двух, не дюжину, не сотню, а сотни зомби, была за пределами понимания здравого смысла. Таким образом, они были неспособны полностью переварить угрозу на чем-либо, кроме поверхностного уровня. Ситуация была сказочной, реакция -фальшивой, как у сомнамбулы. Как ходячие мертвецы ковыляли с запада, так и ходячие живые ковыляли с востока.

Хорст проталкивался сквозь толпу, чтобы добраться до выставочной площадки так быстро, как только осмеливался, дискомфорт дневного света угрожал отвлечь его от пределов человеческой жизнестойкости; было бы слишком легко непреднамеренно ударить кого-нибудь локтем в грудину до позвоночника в момент рассеянности. К тому времени, как он достиг перил площадки, он больше беспокоился о том, чтобы сделать это незаметно. Теперь он видел, что онибылистаей. Тупые двуногие овцы с отсутствующим выражением лица, воняющие потом и пивом, и единственное, что у них есть хорошего, - это биение в артериях. Три дня он обходился без крови. Три долгих дня, и вот он уже окружен амбулаторными сумками с этим веществом. Он стиснул челюсти и попытался не слушать голос, который тихо, но настойчиво указывал на то, что при всем этом хаосе и приближающейся волне немертвых убийц из этого стада может пропасть овца или две, и никто не возложит вину ни на кого, кроме зомби.

Это было заманчиво. Это было ужасно заманчиво.

Он легко перепрыгнул через поручень и побежал к мисс Вирджинии. Она как раз забиралась обратно в кокпит, когда он добрался до нее, израсходовав еще немного своих сил, чтобы размыться на расстоянии. Когда он появился рядом с энтомоптером, она вздрогнула от неожиданности. - ОБоже, мальчик, но ты можешь двигаться, - отрезала она, чтобы скрыть свое изумление и подчеркнуть очевидное.

- Как далеко они находятся?

‘ Осталось меньше мили. Она нахмурилась. - Разве ты не должен был вспыхнуть или что-то в этом роде?

Он посмотрел на облако.

- Я смотрел, когда в прошлый раз был на солнце, - согласился он. - Однако эта штука меняет правила.

- В хорошем смысле этого слова?

- Я думаю, что разбудить меня - это просто побочный эффект. В прошлый раз, когда мы видели подобное облако, летящие, истекающие кислотой конечности, оттуда вылезли твари и попытались убить нас.

Мисс Вирджиния с опаской посмотрела на облако; она слишком хорошо помнила встречу с существами, напавшими на поезд несколько ночей назад. Мысль оказаться под роем тварей, истекающих кислотой, была непривлекательной.

- Мне нужно подняться в воздух, - резко сказала она и закончила забираться в кабину.

Пристегиваясь, она сказала:

- Тебе тоже лучше идти. Как только Бекки наберется сил, она не будет слоняться без дела".

Хорст не ответил; он наблюдал за оборванкой, бредущей по полю менее чем в четверти мили от него. Авангард мертвых был почти рядом с ними.

- Я постараюсь дать ей столько времени, сколько ей нужно, - сказал он и ушел.

Набирая скорость, экономя силы, чтобы просто двигаться впечатляющим спринтом, а не размытым пятном, он уже задавал себе вопросы о том, что должно было произойти. Был ли он прав, думая, что зомби будут представлять меньшую проблему, чем вампиры-оборотни и истекающие кислотой странные твари? Он, конечно, надеялся на это, поскольку их приближалось ужасно много. Было ли облако там каким-то стимулирующим механизмом для приближающейся орды, или же вскоре оно должно было выплюнуть новые образцы потусторонней фауны? С его точки зрения, первое, безусловно, было предпочтительнее, но он ни на секунду в это не поверил. И, наконец, неужели зомби зашли так далеко, что он не может пить из них? Был ли ответ на этот вопрос "да" или "нет", он пока сказать не мог, но был уверен, что каким бы ни был ответ, он ему не понравится. ""Да" или "нет""нет""Нет"

Он прыгнул на забор в конце ближайшей к городу выставочной площадки, находясь еще примерно в двадцати футах от нее, приземлился обеими ногами на самую верхнюю перекладину и совершил широкий прыжок с такой силой, что дерево затрещало, когда он покидал его. Он описал изящную дугу, которая закончилась менее изящно в груди ведущего зомби. Они упали в ливне из зловонных внутренностей, который убедил Хорста, что из зомби не получится хороших доноров

Он постоял мгновение, по щиколотки одетый в жалующееся привидение, и задумался, как ему поступить дальше. Он мог видеть неопрятную линию пикета зомби, которая теперь находилась всего в паре сотен ярдов от него, их широкое расстояние сужалось по мере того, как они приближались к выставочной площадке и городу, и было ограничено ограничениями местности. В данный момент они были слишком далеко друг от друга, чтобы предложить немедленную помощь друг другу в случае нападения ... Нет, это слишком много говорило об их мотивах. Они не пришли бы друг другу на помощь, но напали бы на любого, кого увидели, и если бы этот кто-то в это время сражался с другим зомби, эффект был бы примерно таким же. Хотя он мог бы сразиться с одним, двумя или несколькими одновременно, он не представлял себе, какие у него будут шансы, если он окажется в их числе.

Скорость, таким образом, имела первостепенное значение, но скорость стоила ему крови, а его резервы были невелики. Он посмотрел на отступающую толпу, которая теперь стекалась по шоссе и переулкам к востоку от города, как отбросы народного восстания после появления ополчения. Он увидел отставших. Никто не заметил бы потери одного. Затем он увидел, что отставших на самом деле сгоняют в поезд Летающего цирка, и ему стало стыдно. Алиша, майор Хаскинс и профессор Стоун помогали тем, кто не мог сбежать достаточно быстро по причине возраста или инвалидности, обычно их сопровождала отчаявшаяся семья, в то время как Хорст размышлял, кто бы приготовил подходящее блюдо. Он видел, как Хаскинс поднял старую женщину и побежал так быстро, как только мог, чтобы отвести ее в относительную безопасность поезда, в то время как зомби становились все ближе. Из локомотива уже поднимался пар; Бекки удалось быстро создать давление, и локомотиву, вероятно, хватило его, чтобы тронуться с места. И все же он ждал, пока агенты Общества Ди выполнят свою работу. Это было самоотверженно и героически, и Хорст почувствовал такую злость на себя, какой никогда раньше не испытывал.

Вон, сказал он льстивому голосу внутри. Голос хищника и разврата, тон которого он поначалу с трудом отличал от своего собственного. Теперь он ощущал на языке всю бесчеловечность происходящего, и ему захотелось сплюнуть от отвращения.Вон. Я покончил с тобой. Ты тот, кем Министерство Тьмы считало меня. Ты тот, кем я не являюсь. Вон. Помолчи. Я покончил с тобой.

И, словно для того, чтобы подчеркнуть силу своих чувств и искренность своих намерений, он исчез из поля зрения, снова возник рядом с зомби в нескольких сотнях ярдов от него и ударил его кулаком в челюсть на соседнем поле. Вскоре за ним последовала остальная часть черепа.

* * *

Алиша приостановилась в своих попытках посадить в поезд как можно больше пассажиров. Она боялась, что Бекки, работающая в одиночку, не сможет подготовить поезд достаточно быстро, но экипаж одного из других поездов на запасных путях помогал в обмен на проезд подальше от надвигающейся армии. Алиша как раз раздумывала, не пора ли пустить в ход тяжелые орудия, чтобы справиться с первой волной атаки, когда увидела, что зомби начинают взрываться без помощи взрывчатки. На мгновение ей показалось, что газы разложения захлестывают их в результате какой-то цепной реакции, механизм которой ускользнул от нее, но дал удовлетворительное зрелище того, как зомби разлетаются на части, как будто это был день открытых дверей в испытательном центре пиньяты.

Затем она увидела Хорста, перепачканного кровью, волшебным образом появившегося рядом с парой нападавших и лишившего одного из них головы и части спинного мозга, которые он затем использовал, чтобы несколькими яростными ударами превратить его напарника в груду мякоти и раздробленных костей. Убедившись, что ни один из них, скорее всего, больше не встанет, он снова исчез из виду.

- Я очень рад, что он на нашей стороне, - сказал профессор, останавливаясь рядом с ней. - Ты проделал хорошую работу, убедив его перейти на сторону добродетели.

- Убедить его? - Она рассмеялась. - Я выстрелила в него пару раз, и он простил меня. Его никогда не нужно было уговаривать. Ой. Это было последнее, когда она наблюдала, как зомби впечатали в ствол гордого старого вяза с такой силой, что на коре остался отпечаток.

Хорст остановился передохнуть, прислонившись к сараю для инструментов на краю пшеничного поля. Это был не такой уж большой отдых; он нуждался в паузе не так сильно, как в том, чтобы выпить. Он не мог понять, почемуМинистерствоне прислал никого из своих меняющих облик. Их кровь была вполне приемлема, а их этика настолько отвратительна, что он испытывал лишь малейшее сожаление, когда питался ими. Возможно, именно поэтому они никого не прислали; чтобы лишить его пропитания. Итак, леди Мизерикорд отправила свою армию (и он осознавал ужасную возможность того, что это была не вся армия), и, казалось, у них был их драгоценный "Повелитель Сил" с его необычными облачными образованиями.[9] Этот еще не выполнил свой праздничный трюк, каким бы он ни был, предполагая, что он когда-либо предназначался для чего угодно, кроме полета против ветра и сердитого взгляда. Он рассмотрел возможность того, что это был просто способ окружить зомби; куда бы ни направлялось облако, они следовали за ним. Это, безусловно, имело бы смысл, учитывая имеющиеся доказательства. Возможно, он надеялся, что это был предел угрозы облака.

Он как раз собирался возобновить свои подвиги по уничтожению зомби, когда что-то упало с облака. Она с глухим стуком упала на Землю примерно в пятидесяти футах от него на опушке пшеницы, разбросав землю ореолом вокруг себя.

Хорст не был уверен, что это должно было быть. На первый взгляд это выглядело так, как если бы любитель классического искусства нанес удар, столкнув современную скульптуру через перила с проходящего мимо воздушного судна. Он удобно возвышался более чем на два ярда на трех опорах и, казалось, был сделан из металла, в результате чего был действительно довольно тяжелым. Он посмотрел на скульптуру - сплошные органические изгибы и загадочные отверстия там, где она стояла на краю поля, импровизированная инсталляция скульптора-партизана. Очевидно,Министерстворешило завоевать регион, используя необычную двойную атаку зомби и авангардные произведения искусства. Затем скульптура приподнялась на трех своих опорах и встряхнулась удивительно по-собачьи, разбрасывая комья влажной земли, выброшенные при ударе и прилипшие к ее коже. Хорст с удивлением и ужасом осознал, что скульптура не имела ничего подобного. Это

Словно зная, что за ней наблюдают, машина топталась на своих трех ножках — он больше не мог думать о них как о опорах — и каким-то образом смотрела на него, потому что глаз не было видно. В этом отношении был какой-то разум, который Хорсту не понравился, и он почувствовал сильную ненависть, как будто он только что сказал что-то уничижительное о Генри Муре, стоя рядом с одной из его работ, и это оскорбило его. Со своей стороны, Хорсту тоже не понравился внешний вид этой штуковины. Не столько на эстетическом уровне (на самом деле он очень любил современное искусство), сколько в отношении упругости, необходимой для выживания при падении с высоты пары сотен футов, твердости кожи, чтобы не обращать внимания на удар, массы, чтобы образовать три небольших кратера там, где обрушились опоры —ноги— и вероятности того, что, если у существа (ибо оно, несомненно, было каким-то существом) под кожей есть что-то похожее на вены и артерии, это, вероятно, в лучшем случае машинное масло, а в худшем - ртуть. Ни то, ни другое не представляло собой достойной еды для Хорста, если бы ему удалось справиться с этим.

Существо придвинулось немного ближе осторожным шагом паука-птицееда. Хорст скользнул по стене сарая подальше от него, не сводя с него глаз, пока двигался. Существо сделало еще один шаг, шаг, который был осторожен только так, как осторожен хищник, не желающий потревожить свою жертву. Хорст попятился еще дальше; это было похоже на то, что его преследовал обелиск, и ему совсем не нравились эти ощущения.

Часть его — не циничная, чудовищная часть; которая, казалось, ушла, или, возможно, только ждала возможности вернуться, когда его защита ослабнет, или, наоборот, была где—то в уголке его души, дуясь после того, как с ним грубо поговорили, - задавалась вопросом, как такой человек, как он, оказался в подобной ситуации. Он всегда представлял себя кем-то, кто не требует слишком большого труда, вроде поэта или спекулянта, бесконечно очаровывающего бесконечный поток восхитительных девушек. В конце концов, он стал бы "серебристым лисом", своего родаджентльменом-руэ, и так закончил свои дни, гоняясь за медсестрами. Это была не самая развитая или амбициозная карьера, но у нее было несомненное преимущество в том, что в ней было много женского общества. И все же он был здесь, вампир, далеко от дома, ему в поле угрожали статуи. Как могло случиться такое? Как он мог так сильно, очень основательно упустить свой след в жизни?

Тут он вспомнил о своем брате, и все сразу стало ясно. Он не думал о чудесной способности своего брата злобно переворачивать все с ног на голову; это было бы все равно что защищаться от ветра за то, что он дует, или от воды за то, что она такая мокрая. Он просто принял это с внутренним кивком и философским ‘О".Вотпочему.

Он также осознал то, что знал на каком-то психическом уровне в течение последних нескольких дней беспокойного сна; что каким-то образом его брат все еще жив, хотя, возможно, и находится в некоторой опасности. Это удивило его только с рациональной точки зрения; эмоционально ему было легко это принять. К этому моменту Иоганн должен был испытывать вечные муки в аду (даже если бы он избежал особого проклятия , которое Хорст ожидал в конце the Cabal Bros . Карнавал, по словам леди Мизерикорд), но, похоже, это было не так, если верить любопытным предсмертным снам Хорста. И он действительно верил им; были некоторые вещи, с которыми он смирился в том, что он существо из ночного кошмара, и одна из них заключалась в том, что, когда он испытывал подобные странные вещи, он должен был доверять им. У него все еще были человеческие предчувствия, как и всегда, но он знал, что они могут сбить его с пути истинного, как и всегда. Однако этим более сверхъестественным чувствам он привык доверять.

Все это очень интересно, сказал он себе, и есть над чем поразмыслить когда-нибудь после того, как ему удастся ускользнуть от внимания большого металлического существа, которое, возможно, в каком-то смысле было живым. В паре сотен ярдов от него, что-то еще большое, плотное и явно не из Земли упало посреди пшеничного поля с оглушительнымглухим, который Хорст почувствовал ногами, прежде чем звук достиг его. Дальнейшая местная сейсмическая активность подсказала ему, что вскоре он будет окружен таким количеством вещей, что их хватит, чтобы заполнить особенно опасную галерею очень сложных произведений искусства.

Существо-статуя, возможно, испуганное появлением своих коллег, прыгнуло на Хорста, маневр, который с точки зрения неожиданности был на одном уровне с нападением на небольшой величественный дом. Человек, вероятно, превратился бы в пюре под этой массивной фигурой, но Хорст уже не был таким человеком, каким был раньше, и хотя ноги существа на несколько дюймов погрузились в землю, когда импульс для запуска вырос, он уже реагировал. К тому времени, когда он приземлился, он обнаружил, что Хорста там больше нет. Одна из его лап оставила длинный занозистый шрам на стене сарая, и, поскольку то, что он слегка мешал, очевидно, считалось непростительным преступлением в каком бы измерении существо ни было вызвано, следующие полминуты оно потратило на то, чтобы разнести остальную часть сарая в щепки, используя странный танец разрушения, от которого положительно разило раздражительностью.

Тем временем Хорст превращал себя в дефицитный ресурс в этой части поля. Он бежал медленнее, чем обычно, потому что не хотел, чтобы его последними воспоминаниями были воспоминания о том, как он прорезал ртом новую борозду после скоростного падения, за которым сразу же последовало нечто, выглядевшее так, словно его породил Стоунхендж, прыгнувший ему на спину. Одно дело быть униженным, другое - умереть ужасной смертью, но будь он проклят, если сделает и то, и другое одновременно.

Он резко остановился под градом земли и пшеничных колосьев где-то посреди поля. Перед ним лежало что-то вроде цельного колеса, но как будто взятое из огромного игрушечного автомобиля. Оно было черным, гладким и блестящим, толстым и округлым, правильный поперечный гребень напоминал протектор шины. К тому же оно было большим; шире человеческого роста и ему по грудь. Его первой мыслью было, что, возможно, это брошенное колесо от какой-нибудь сельскохозяйственной машины, о

Гигантская мокрица встала на дыбы на множестве ног, размахивая еще одним множеством в воздухе и чавкая ротовыми частями, как лошадь, испытывающая трудности с топографией. К тому времени, когда это произошло, Хорст уже уходил с дороги. Однако не так быстро, как ему хотелось бы; его резервы наконец иссякли.

Его попытка убежать и не останавливаться до тех пор, пока он не пересечет по крайней мере три международные границы, закончилась менее чем в десяти футах от него, когда он слабо барахтался в борозде. Огромная мокрица снова встала на дыбы, выплевывая землю изо рта с гораздо меньшим беспокойством и гораздо большей способностью, чем Хорст мог управлять, повторно выбрала его в качестве мишени и приготовилась нанести новый удар. Хорст пробрался за ряд пшеницы, в отчаянной надежде, что стебли могут помешать ему видеть. Это была слабая надежда, но он внезапно так обессилел, что даже не был уверен, сможет ли стоять без посторонней помощи. Слабость была ужасающей сама по себе, но время, выбранное для нее, делу не помогло. Он вспомнил, как болел гриппом, когда подобные вещи беспокоили его, и был настолько слаб, что ему приходилось ползти через комнату. Это было еще хуже. Не было ощущения, что его мышцы пытаются выполнять работу, с которой они обычно справлялись так легко, но терпят неудачу. Вместо этого, было вообще не на что опереться. Его руки казались бескостными, словно запоздалые мысли, пришитые к плечам небрежным создателем. Его ноги болтались за спиной, медленно шаркая по земле.

Огромная вошь мертво смотрела на него своими узкими влажными глазами, ясными и сосредоточенными на нем, невозмутимая чередой пшеницы. Хорст пришел к выводу, что это будет глупая и бесславная смерть. Вряд ли необычное положение вещей для человечества, но он надеялся избежать его. Если уж ему пришлось уйти, то что-нибудь более благородное, чем это. В прошлый раз он достойно умер, но, похоже, его выступление на бис будет небрежным и отвратительным.

Вверху странное облако клубилось и содрогалось, посылая все новых неземных чудовищ, чтобы уничтожить город и, кстати, тех, кого оно было послано убить. Хорсту показалось, что облако больше не было таким большим или плотным, как раньше. Он вспомнил, как гораздо меньшее облако, с которым они столкнулись в первый раз, полностью исчезло после извержения шести монстров; возможно, то же самое происходило и здесь, но с пропорционально большим количеством. В какой-то момент облако стало бы слишком тонким, чтобы проявить свою любопытную способность защищать его от обычного воздействия дневного света, то есть от комы и возгорания. Не то чтобы он прожил (в вампирском смысле) достаточно долго, чтобы испытать это. Огромная вошь нависла над ним, и Хорст приготовился к молниеносному удару, который прикончит его.

И это пришло. Однако не от воши. Невидимая и ничего не подозревающая гигантская мокрица была выслежена крадущейся скульптурой. Теперь, цепом больших округлых форм с эстетически расположенными отверстиями тут и там, она набросилась на свою жертву. Огромная вошь упала в мешанине произведений искусства и членистоногих.

Хорст отполз с поля боя, пытаясь найти дорогу обратно к краю поля. Где-то с другой стороны от него раздался странный звук, похожий на щелчок очень больших ножниц. Секундой позже половина зомби — разрезанная пополам от промежности до макушки — мокрой волной приземлилась перед ним примерно так же, как ломтик бекона кладут на сковороду. Хорсту показалось, что то, что призвал Повелитель Сил, было многочисленным и разнообразным, и плохо информированным относительно того, что они должны были атаковать. Если требовались какие-либо дополнительные доказательства, то через несколько секунд мимо Хорста прошел другой зомби с опущенной головой и разъяренным выражением лица, смерть не смогла выразить свое недовольство тем, что он покрыт пульсирующей слизью, прозрачной и живой, которая заметно растворяла плоть ходячего трупа.

Хорст тащился через поле, звуки спорящих монстров наполняли воздух, поскольку атака на город быстро превратилась в всеобщую драку между призванными и поднятыми. Оставаться пригнувшимся на самом деле казалось самым мудрым решением, а также необходимым, потому что его ноги были похожи на переваренную лапшу. Таким образом, он медленно и мучительно полз через поле битвы ужасных, бои между призванными и атаки призванных на зомби. Зомби, казалось, никогда не мстили, это выходило за рамки их приказов. Вместо этого они ограничились попытками бороться, несмотря на потрошения, ампутации и другие неприятности. Однако при этом они выглядели очень сердитыми по стандартам мертвых людей, как будто считали действия своих внепространственных мучителей в высшей степени непрофессиональными.

В этом Хорсту пришлось признать, что они, возможно, были правы. Какой бы контроль ни находился над призванными существами, он казался либо ослабленным, либо, возможно, их приказы были небрежными.

Внезапно пшеница поредела, и он оказался на краю поля. Ему удалось сориентироваться в правильном направлении — перед ним лежала проселочная дорога, слева - город, а прямо впереди была выставочная площадка. За ней лежали поезд и убежище. Используя ограду как опору, он поднялся на ноги и неловко протиснулся между прутьями. Теперь все, что ему нужно было сделать, - это проехать четверть мили по открытой местности с ногами, которые были не так надежны, как он привык.

Затем он увидел, как пар и дым, поднимающиеся от локомотива,

В отчаянии он сделал шаг и тут же упал. Он попытался закричать, но его голос превратился в хрип, застрявший в горле. Позади себя он слышал, как какие—то существа - что это были за существа, он понятия не имел — приближаются. Он начал ползти, но знал, что в его нынешнем состоянии он не сможет убежать от связанной черепахи. Он был брошен, он был беспомощен, и он был обречен.

Интерлюдия

Следует отметить, что в воспоминаниях Хорста о событиях обязательно пропущены некоторые факты, которых он не знал или о которых не подозревал — как упоминалось в начале этого повествования, — но также и то, что он решил не упоминать как по соображениям краткости, так и потому, что просто не хотел о них говорить. К этой последней категории относился внутренний конфликт, который он испытывал со своей нечеловеческой стороной. Иоганн Кабал, однако, чувствовал себя как дома со своей собственной нечеловеческой стороной; более того, он был менее приветлив со своей человеческой стороной. Это дало ему определенное представление о чувствах людей с нетрадиционной моралью, и он чувствовал уклончивость своего брата на протяжении всего рассказа.

- Скажи мне, Хорст, - сказал он с нарочитой беспечностью, - как у тебя дела с вампирами в эти дни?

Хорст был нехарактерно ошарашен. В конце концов, он выдавил:

- Что ты имеешь ввиду...?"

- Я имею ввиду, что вампиры, даже те, которые были хорошими мужчинами или женщинами в своих предыдущих существованиях, не являются приятной компанией. Здесь присутствует разложение духа, по крайней мере, в подавляющем большинстве случаев. Ощущали ли вы в себе какие-либо намеки на это?"

Хорст ничего не сказал, он просто казался смущенным и избегал зрительного контакта.

- О, ради всего святого, - сказал Кабал, - мы говорим о вампиризме, а не о генитальных бородавках. Я предполагаю, что вы испытывали желание относиться к человечеству как к низкому и ненужному.

Хорст сглотнул.

- Да, - сказал он пристыженным шепотом. - Это ужасно.

- Неужели? - Кабал был искренне удивлен. - Я собирался сказать, что полностью сочувствую. Такими уже давно были мои отношения с моими собратьями-людьми. Однако я вижу, что для вас это было бы неприятно. Однако есть достаточно простое решение, хотя и требующее умственных усилий и дисциплины с вашей стороны. - Он указал на свои глаза жестом указательного и среднего пальцев. - Посмотри на меня.

Хорст повиновался, несколько подозрительно.

- Ты же не собираешься пытаться загипнотизировать меня, не так ли?

- Это скорее твоя сильная сторона, чем моя, - сказал Кабал немного многозначительно, когда Хорст понял, что его мягкие манипуляции с воспоминаниями брата на ранних стадиях его выздоровления не остались незамеченными, как Хорст надеялся. - Нет, я просто хочу вашего полного внимания. Оно у меня есть? Да? Хорошо. Тогда запомните, что я говорю, и увидите по моему лицу, что в нем нет ни притворства, ни околичностей.

- Хорст, ты хороший человек. Ты всегда был таким, и твоя душа действительно безгранична.

Хорст поморщился и перебил.

- А. Ну. Может, и нет. Было то дело с командой по лакроссу...

Теперь настала очередь Кабала поморщиться.

- Кто-нибудь пострадал?

- О нет. Ничего подобного.

- Все были счастливы?

- Я льщу себя надеждой, что да. Во всяком случае, потом все были очень милы.

- Тогда заткнись. В таком грязном и погрязшем в грехах мире, как наш, ты являешься образцом именно потому, что у тебя всегда добрые намерения.

- Иоганн, я убил человека.

- Пфффф. - Кабал выразил свое мнение об этом преступлении поджатыми губами и резким выдохом. - Человек, который только что убил одного человека у вас на глазах и собирался убить по меньшей мере еще троих, если бы вы не вмешались. Я имею в виду, Хорст... драчун-оборотень. Он сказал это со свинцовым презрением. ‘Это было убийство из милосердия. Ты хороший человек. Я видел зло. По многим показателям я и есть зло. Я знаю, как это выглядит. Вы даже не похожи. Помни это, брат. Пусть это будет твоим бастионом против импульсов, которые навязывает тебе твое положение.

Хорст сидел, впитывая всю мудрость, которую он мог извлечь из слов, или, по крайней мере, из большинства слов.

- Оплот? - спросил он.

- Оплот. Ты знаешь, что это такое?

- Я могу посмотреть позже. Но спасибо. Спасибо тебе, Иоганн.

Иоганн Кабал взмахнул рукой, подтверждая, что человечность вампира, по-видимому, детская забава.

- А теперь, будь добр, продолжай. Ты просто оказался в обстоятельствах, которые обеспечили твою гибель.

- Это было довольно отчаянн", - сказал Хорст, слегка раздраженный отсутствием беспокойства у своего брата.

- Но вот ты здесь, рассказываешь мне историю. На самом деле, Хорст, ты подрываешь всю напряженность повествования, будучи рассказчиком. Я знаю что ты выживешь.

- Я ничего не могу с этим поделать", - сказал Хорст и продолжил.

Глава 12

В КОТОРОМ ПРИНОСЯТСЯ ЖЕРТВЫ

Хорст представлял себя ходоком на ходулях, шагающим по отрезкам бесчувственного дерева, за исключением того, что в его случае это были отрезки бесчувственной плоти и крови, которые в более счастливые времена он называл бы своими ногами. Однако это были не самые счастливые времена, и его ноги — в дополнение к бесчувственности — не были жесткими. Его первая попытка ходить на ходулях на собственных ногах закончилась неудачей, как и вторая и третья. Он продолжал делать это только потому, что это было не медленнее, чем ползти, а также потому, что это поднимало его высоко, так что, возможно, Бекки, стоявшая на подножке, могла увидеть его и остановить поезд.

А затем поезддействительноперестал давать задний ход, но только на мгновение, пока передачи переключались на передачу вперед, и поезд тяжело двинулся прочь от него. Позади он слышал глухие удары, пронзительные крики, издаваемые существами, которые никогда раньше не ходили по Земле, и другие звуки, которые не поддавались описанию именно потому, что подобных им никогда раньше не слышали на Земле. Кроме того, они, казалось, становились все ближе.

Хорст был вынужден сделать вывод, что джиг, скорее всего, закончился. Кроме того, даже если существа не прикончили его, облако все равно неуклонно редело. У него остались лишь смутные воспоминания о том,

Земля под ним загудела от ударов, и он перекатился на спину, чтобы посмотреть, что будет дальше. Его старый друг, гигантская плотоядная мокрица или что-то очень на нее похожее, направлялся прямо к нему. Он сомневался, что может рассчитывать на то, что статуэтка снова вмешается, поэтому вяло замахал на нее руками и сказал "Кыш" старческим шепотом.

Это, казалось, только разозлило существо. Он высоко встал на дыбы, раздвинув края гребней за головой так, как могла бы сделать кобра в капюшоне, если бы у нее было много ног, и она была действительно очень уродлива. Хорсту хотелось, чтобы у него было копье, или меч, или заостренная палка, что-нибудь, что могло бы опрокинуть его, когда он стоял перед ним, убежденный в своей победе и с обнаженным подбрюшьем. По общему признанию, он не зашел бы так далеко, чтобы назвать этомягкимподбрюшьем, покрытым хитиновым покрытием. Однако это все еще было подбрюшье, и он пожалел, что у него нет чего-то, чем можно было бы агрессивно ткнуть его туда. Даже если бы он не смог убить его, он, возможно, смог бы немного помять его, причинив ему позже некоторый дискомфорт. Он понимал, что его положение было настолько безнадежным, что причинить убившему его существу легкий дискомфорт через некоторое время после того, как оно его съело, было бы самым близким к пирровой победе, которую он мог устроить. Это был предел его отчаяния, превышающий желание, чтобы он мог довести дело до конца и, возможно, умереть чуть менее жалко. Он едва мог больше думать. Он перестал махать руками в сторону монстра и просто пренебрежительно махнул одной в его сторону, отступая назад.

Он уставился на таинственное облако, которое принесло его гибель и все ее маленькие приятели. ‘Ах. Неважно, ’ сказал он, прекрасно понимая, что это были плохие последние слова. Однако последних слов не было в его коротком списке последних сожалений, поэтому он пропустил их мимо ушей.

Однако мокрица, казалось, была расстроена таким невниманием и издала ужасный звук. Это был невероятно ужасный шум, и Хорст не мог разобрать нюансы из-за механического стука, доносившегося с другой стороны. Стрекот казался смутно знакомым и, вероятно, имел какое-то отношение к потоку пуль, рассекающих воздух над ним. Ах, да. Пистолет-пулемет Томпсона, 45-го калибра. Теперь он вспомнил.

Это существо поднимало столько шума, потому что, как выяснилось, его подбрюшье на самом делебылодовольно мягким, когда по нему стреляли из шланга. Он рухнул обратно, чтобы пустить в ход свою более тяжелую внешнюю броню, а затем, то ли от неожиданности, то ли из благоразумия, снова свернулся в свою огромную форму, похожую на шину.

- На ноги, Кабал! - услышал он чей-то голос. - … Майор Хаскинс, да ... кричал.

- Я не могу справиться с этим, - ответил он слегка раздраженно, как будто его попросили подпрыгнуть на руках. - Я слаб. Кончился... омф. Последнее он сказал, потому что его чувство приличия не позволяло говорить о крови в приличной компании.

- Умф? Майор теперь был ближе. - Возьми пистолет, возьми пистолет! - сказал он кому-то еще.

Затем Хорст почувствовал, как его схватили за воротник, и внезапно его потащили вверх по небольшому склону к краю выставочного поля.

- Это очень любезно с вашей стороны, - сказал Хорст, когда его бесцеремонно закатили под забор, прежде чем снова потащить.

- Никогда не бросай человека, - сказал майор. - Если можешь, то не бросай.

- Как эта штука работает? Это был профессор Стоун.

- Это не так, - выдавил майор между тяжелыми вдохами.

Хорстбезумфа оказался неудобным грузом.

- Закончились патроны. Черт возьми, помоги мне, парень!

Профессор Стоун протянул свободную руку, и Хорст обнаружил, что скользит назад по зеленой полосе немного быстрее. Он был рад, что уже решил, что его нынешняя одежда пойдет в лохмотья при первой же возможности переодеться, поскольку содрогнулся при мысли о том, как глубоко проступят пятна от травы. Это было последнее за день ужасов.

- Когда вы говорите "умф", - выдохнул майор через силу, - вы хотите сказать...

- Кровь, - сказал профессор, тоже начиная тяжело дышать. - Он имеет в виду кровь.

Хорст только поднял руку и помахал пальцем в направлении профессора.ДА. Это.

- Хорошо, - сказал майор и отпустил Хорста.

Пока профессор все еще находился на стадии ‘Какого черта?’, майор перебил его:

- Мы никогда не доберемся до места встречи в таком виде. Мы даже не убегаем от зомби, не говоря уже о других ...вещах. Профессор, берите пистолет и бегите вперед. Мы тебя догоним.

- Какая надежда... - начал профессор, затем остановился, поняв план. - Майор, это неразумно. Он умирает с голоду. Возможно, он не в состоянии контролировать свою потребность в пище.

Часть разума Хорста теперь тоже понимала. К сожалению, это была та часть, которая потирала руки от осознания случившегося и говорила:Хорошо-о.

"Тише, ты", сказал Хорст про себя. - "Я сказал тебе убираться. Это было очень драматично. Не подрывай мой авторитет, возвращаясь и все портя".

- Нам придется пойти на этот риск.

- "Нет", - прошептал Хорст, - оставьте меня. Не рискуйте собой. Но ни один из них не услышал его.

Времени на увиливания было мало; грохот заставил профессора и майора оглянуться на город как раз вовремя, чтобы увидеть существо, размерами напоминающее паука-жнеца[10], разросшееся до таких размеров, что его лапы были толщиной с любую балку, которую можно найти на шотландской верфи, пробивающую стену городского универсального магазина. Кричащие местные жители были заметны по их отсутствию, и оба мужчины с облегчением увидели, что импровизированная эвакуация была настолько полной, насколько они могли надеяться.

- Очень хорошо, - сказал профессор. - Удачи. Вам обоим.

Когда профессор убежал от них, майор Хаскинс поднял Хорста в сидячее положение, как человек с непрактично большой куклой-чревовещателем.

- Ладно, можешь выпить пинту, и это твой удел, - сказал он.

- Я... возможно, не смогу это контролировать", - прошептал Хорст.

Майор посмотрел ему в глаза.

- Что ж, лучше бы ты, черт возьми, так и сделал, Кабал. Вот и все. Кроме того, я думаю, ты лучше поступишь так, если не позволишь какому-то тоненькому голосочку приказать тебе творить зло, командовать за тебя.

"Что...?"- сказал злобный голосок Хорста внутри него. - "Откуда он узнал?"

"Заткнись",

"Я вернусь", - сказал тоненький голосок, и, похоже, именно это он и имел в виду. Во всяком случае, стало тихо.

- Я буду контролировать это, - сказал Хорст вслух. - Я сам себе хозяин. Одна пинта, не больше.

- Отлично, - сказал майор без явного энтузиазма. - Давайте покончим с этим, пока мы не привлекли к себе внимания. Он оттянул воротник, обнажив яремную вену, и на его лице отразилось многострадальное нетерпение.

Хорст почувствовал, как удлиняются его клыки, но почувствовал, что не может просто укусить без каких-либо предисловий.

- Это ужасно любезно с вашей стороны, майор... - начал он.

-DoПродолжайте, - прервал его майор. - Я не приглашаю тебя на послеобеденный чай.

‘Нет", - признал Хорст. "Вполне". И вонзил клыки.

- Оу! - коротко сказал майор, но в остальном хранил величественное молчание, пока Хорст ел.

"Всего одна пинта", сказал себе Хорст, хотя и не был уверен, насколько сильно это ощущалось. Прошло очень много времени с тех пор, как он в последний раз выпивал пинту пива, например, или пинту молока, и в любом случае опыт вампирского питья был совершенно другим. В конце концов, большинство людей не привязываются клыками к бочонкам и вымени. Небольшинстволюдей.

Вместо этого Хорст полагался на те количества, которые он научился принимать, которые не причиняли чрезмерных неудобств донору в течение года его работы на карнавале. Однако та ситуация была иной. У него была свобода часто и легко питаться посетителями, которые в любом случае ожидали бы вернуться с карнавала с одним-двумя любовными кусочками, иначе они сочли бы это потраченным впустую вечером. Он никогда раньше не голодал, но в тот раз ему пришлось провести несколько лет в склепе. Большая часть этого времени прошла в тумане бездействия, когда — ни днем, ни ночью — он неделями подряд не двигался, и у него никогда не было причин напрягаться . Вся эта борьба с зомби, оборотнями и потусторонними существами была самым утомительным занятием, которым он когда-либо занимался в своей жизни и не-жизни, и поэтому он никогда раньше не сжигал свои ресурсы дотла.

"Это что? … это, должно быть, пинта?"он услышал, как кто-то сказал неподалеку, но решил не обращать на них внимания, кем бы они ни были. Или, по крайней мере,частьнего решила проигнорировать это, а остальная часть на мгновение смирилась с этим, потому что ощущение возвращающейся силы было таким приятным, и все было лучше, чем быть слабым, шатающимся месивом. Но вместе с силой вернулась и ясность, и это обнаружило в той его части, которая говорила, что никто ничего не говорил, определенное самодовольство оттого, что он поверил ей на слово. Этого было достаточно, чтобы разрушить чары.

Хорст поднял голову и вытер кровь с губ.

- Да, майор Хаскинс, - сказал он, - я уверен, что так и должно быть. Спасибо вам.

Хорст легко встал, слабость исчезла из его памяти почти так же быстро, как и тело. Майор последовал за ним, осторожно дотрагиваясь до своей раненой шеи. - Может, мне смазать их йодом?

- Можешь, если хочешь, но, насколько я понимаю, укус вампира очень чистый. Мой брат предположил, что это потому, что все бактерии, которые обычно находятся во рту человека, не могут выжить, поэтому рот вампира стерилен. Другие плюсы - свежее дыхание и отсутствие зубного налета.

Он указал на линию, где, как он надеялся, остановился поезд, сразу за небольшим лесом.

- Нам нужно идти, майор. Они не будут ждать вечно.

Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть главный удар гигантской мокрицы. Оно врезалось в него, как атакующий бык, сжав челюсти ножницами, когда поймало его руку и оторвало ее посередине бицепса. Майор Хаскинс вскрикнул больше от испуга, чем от боли, когда огромная туша существа повалила его на спину. Его крик был услышан отдаленным эхом от профессора Стоуна, который как раз перелезал через дальний забор, когда разразилась катастрофа.

Хорст, не колеблясь, бросился на вошь, схватив ее за ближний край панциря и пытаясь перевернуть. Вошь на самом деле не любила, когда ее поднимали, и множество ног с крючковатыми концами, воткнутых в землю, означало, что обычно она исполняла свое желание. Система крючков, хотя и эффективная, однако, никогда не развивалась для борьбы с усилиями страстного вампира. С травянистым надрывом дерна вошь оказалась на спине. Он издал лающий, щебечущий вопль от такого унижения, который, хотя и был болезненным для слуха, ни в малейшей степени не помог ему подняться на ноги. Вместо этого он извивался на спине способом, так хорошо известным его меньшим, не внушающим страха собратьям.

Хорст пошел помочь Хаскинсу, но заколебался, когда увидел степень его ран. У него была отнята не только одна рука, но и режущие ротовые части существа сделали свое дело и на его груди. Ребра были вскрыты, видны сломанные концы костей, и что-то пульсировало в полости за ними, что, как опасался Хорст, было обнаженным сердцем майора.

- Кабал... - Майор прохрипел эти слова, хотя агония в его поврежденной грудной клетке, должно быть, причиняла отчаянную боль даже при дыхании. - Кабал ... возьми то, что … тебе нужно..."

- Я позову профессора", - безнадежно сказал Хорст. Он посмотрел на профессора Стоуна. Он держал автомат под сгибом правой руки, а левую руку в шоке прижимал ко рту. Хорста это почти не удивило. Даже оттуда, должно быть, были ужасающе очевидны масштабы травм майора. - Я позову на помощь.

Майор Хаскинс, несмотря ни на что, сумел очень раздраженно вздохнуть.

- Не будь чертовым ... чертовым дураком, парень. Я ... покончил с этим. … Моя кровь... - Он поднял руки, с которых капало красное. -  Сейчас это не нужно. Будь ... будь моим гостем.

Он откинулся назад, его глаза затуманились, когда он впал в шок.

У Хорста было ощущение, что он где-то слышал об этикете мисс Мэннерс, что было довольно невежливо питаться за счет таких людей. С другой стороны, онбылприглашен, и было бы невежливо отказаться. Поэтому он прижал Хаскинса к себе и снова вскрыл недавно зажившие раны, все это время не сводя глаз с гигантской воши.

Поэтому он смотрел в нужном направлении, когда откуда-то сверху на него брызнула струя серо-белой жидкости. Однако жидкость вела себя странно; при ударе она казалась достаточно жидкой, но теперь текла быстро и

Хорст перестал пить и благоговейно посмотрел вверх, когда оно посмотрело на него сверху вниз, вероятно, менее благоговейно. Существо наблюдало за ним с полным безразличием судьи, выносящего приговор, медленно расправляясь с вошью, из его челюстей дождем сыпались кусочки подергивающегося хитина, сами по себе устройства огромной сложности, которые разбирались по мере того, как они манипулировали, пока жевали.

Вошь просуществовала совсем недолго, и голод жнеца не был утолен. Прежде чем Хорст успел среагировать, еще одна струя серой паутины изогнулась дугой из какой-то железы, расположенной над челюстями гиганта. Хорст отшатнулся, но целью был не он. Майор исчез в три приема, хотя брызги жидкости упали на лодыжки Хорста и могли бы вытащить его тоже, если бы не тонкость нити, соединяющей ее с основной массой. Тем не менее, его ноги оторвались от пола до того, как она хрустнула, опрокидывая его на спину, когда майор, к счастью, потерявший чувствительность, встретил быстрый конец в режущих челюстях жнеца.

Хорст в ужасе уставился на него. Тихий голос, который он обычно игнорировал, однако, указывал со все возрастающей энергией, что в человеке гораздо меньше мяса, чем в гигантской мокрице, и жнец расправился с последней менее чем за пятнадцать секунд. Следовательно, на то, чтобы расправиться с майораном, уйдет пропорционально меньше времени, и в этот момент он будет искать следующую закуску, которую сможет схватить и прожевать. Поскольку Хорст лежал, растянувшись,прямо перед ним, поиски не будут долгими. Возможно, Хорст хотел бы подумать о том, чтобы сделать жизнь гигантского жнеца немного более проблематичной, вместо того чтобы просто лежать там, как полуфабрикат?

Хорст пришел в движение и отлетел на десять футов в эффектном броске вперед, который занял у него еще пятнадцать. Получившиеся в результате пятна от травы былишокирующими. Проблема была в том, что его лодыжки больше не были так независимы друг от друга, как он — и они - привыкли. Паутина, больше похожая на большую массу бледно-серой резины, быстро высохла и сковывала его так же эффективно, как любая пара наручников. Он попытался отодрать ткань, но она была достаточно гибкой, и ему не потребовалось времени, чтобы снять ее, и, что еще хуже, поверхность разорвалась, обнажив все еще влажную паутину, к которой почти прилипла его рука. Склеивание двух конечностей оказалось достаточно неприятным занятием; если в итоге у него окажутся соединенные вместе рука и обе ноги, это не полностью исключало возможность побега, но определенно перечеркивало всякую надежду сделать это с размахом.

Поэтому вместо этого он попробовал прыгать. Это у него не получалось ни эффективно, ни стильно. Вместо этого это только напомнило ему о бегах в мешках, в которых он участвовал (и обычно побеждал) в начальной школе. Это также привлекло внимание жнеца, который начал совершать странные движения головой, которые ассоциируются у каждого хищника, от хищных птиц до кошек и так далее, до богомолов. Это движения, которые никогда не предвещают ничего хорошего для объекта их внимания, и Хорст решил, что гонка в мешках без мешка - не та тактика, которая могла бы его спасти. Вместо этого он попробовал прыгать, сложив руки вместе, бежать, как собака. Очень медленная собака.

- Беги, дурак! - сумел крикнуть он профессору. Достаточно того, что он собирался умереть не только несчастной, но и недостойной смертью, и ему, конечно же, не нужна была аудитория для этого. Профессор, воодушевленный действиями, повернулся и убежал. "По крайней мере, это уже что-то", - подумал Хорст.

Кульминацией представления мисс Вирджинии Монтгомери в "Летающем цирке" должно было стать множество довольно дешевых фейерверков, которые делались еще эффектнее, когда их сбрасывали с высоты из-под верного "Копперхеда" мисс Вирджинии. Для обычных групп деревенщин, для которых они выступали, это было что-то новое и удивительное. Это было, конечно, ново и удивительно для жнеца, когда перед ним внезапно появилось жужжащее летающее существо и — в то время как довольно простой мозг монстра решал, поймать и съесть ли его, а не забавную прыгучую тварь без щегольства — швырнуло ему в лицо кучу ярких, горящих, хлопающих, взрывающихся предметов.

Жнец никогда еще не был так оскорблен, удивлен или напуган. Он быстро попятился, пятясь через выставочную площадку, а затем в руины универсального магазина, где притаился за уцелевшими стенами, делая трогательно тщетную попытку спрятаться.

Тем временем "Spirit of ’76"совершил крутой вираж и резко снизил скорость, зависнув прямо перед Хорстом. Задний фонарь кабины откинулся, и мисс Вирджиния перегнулась через борт.

- Давай, ради Бога! - крикнула она ему, перекрывая рев двигателя. - Это был весь фейерверк, который у меня был!

Хорст, прихрамывая, поднялся на ноги и прыгнул сбоку от переднего кресла второго пилота и оруженосца, когда энтомоптер сел так мягко, что шасси едва опустились. Там он и остался, готовый взлететь одним нажатием кнопки управления и рвущийся в путь, как собака по следу. Передняя часть фонаря была сконструирована так, чтобы выдвигаться вперед, но ему удалось сдвинуть его вперед всего на шесть дюймов, прежде чем его заклинило. Он оглянулся, чтобы сказать об этом мисс Вирджинии, когда увидел, что огромная угловатая фигура жнеца снова начала подниматься, разглядывая их несколькими глазами с хищным интересом.

Выражение его лица сказало ей все, что ей нужно было знать. Она крикнула: ‘Держись!’ На середине он спросил: ‘Почему?’ И вдруг они оказались в воздухе.

К счастью, Хорст успел ухватиться за борт до того, как его попросили, и его возросшая сила в сочетании со здоровым страхом удара о землю с высоты позволили ему вцепиться руками в внутренний край передней кабины с упорством, с которым трудно было бы справиться ломом.

Энтомоптер вильнул вбок, ловко увернувшись от струи паутины, которая, попади она на крылья, вызвала бы хаос. Мисс Вирджиния опустила нос и выжала дроссельную заслонку до упора, установив максимальную скорость. Двигатель взревел от мощности, и крылья на мгновение начали резко разгоняться, но она изменила их коллективную настройку,

Хорст почти не замечал этого, сосредоточившись исключительно на том, чтобы закрепиться на боку энтомоптера. Однако, пока он цеплялся за него, ему в голову пришла неприятная мысль. Даже без прореживания сверхъестественного облака скорость самолета вскоре лишила бы их любопытного защитного эффекта, который оно давало ему как вампиру. Как только они полностью выходили из этого состояния, через несколько минут он впадал в кому и падал, предполагая, что до этого он не горел. Ему бы очень не хотелось, чтобы это произошло; это ужасно испортило бы прекрасную окраску энтомоптера.

Мисс Вирджиния тоже этого не хотела, или, возможно, она ценила его дальнейшее существование. Какова бы ни была причина, она усилила маневр, чтобы расположить боковую часть фюзеляжа как можно горизонтальнее. Этого было достаточно; он высвободил одну руку, полностью открыл ею фонарь кабины и бросился в кабину.

Он закрыл передний капот, в то время как она закрыла задний, приглушив звук двигателя до уровня, при котором они могли вести разговор просто на повышенных тонах, а не реветь. ‘ Там есть одеяло, ’ сказала она ему. ‘ Накройся им. Через минуту мы выйдем из-под облака.

Он с благодарностью оглядел пол кабины пилотов и обнаружил толстое сложенное индийское одеяло, спрятанное под сиденьем. Она, конечно, выглядела достаточно непрозрачной, чтобы справиться с этой работой, и он начал разворачивать ее, пока мисс Вирджиния оставалась под покровом облаков так долго, как только осмеливалась, а все более неуклюжий колоссальный монстр, похожий на жнеца, пытался сбить ее с ног. Он искоса взглянул из кабины и замер.

- Там, внизу, человек, - сказал он.

- Это будет мертвый человек, - ответила она. - Ничего живого. Ну, ничего человеческого и живого.

Хорсту это выглядело совсем не так. Он вгляделсяпристально, улучшив зрение до такой степени, что пустельга потребовала бы бинокль.

Это был человек, и живой человек, он был уверен. Он был одет должным образом, не в лохмотья или саван, хотя ‘должным образом’ было очень относительным термином; Хорсту мало что понравилось в выборе гардероба этого человека. Он также шел, а не ковылял или шатался. Он отметил, что зомби игнорировали его. Даже когда одно из странных статуйных существ выпрыгнуло на него из пшеницы, оно остановилось, неистово размахивая конечностями, как будто передумало прыгать. Оношарахнулосьв сторону от этого человека, как будто испугалось его или, по крайней мере, испугалось его присутствия. Оно немного отступило от него, а затем вместо этого прыгнуло на зомби.

- Я знаю его, - медленно произнес Хорст. - Я видел его. … где я его видел? На фотографиях? Где-то. Где я...? О. О, Боже милостивый.

- В чем дело?

- Этого не может быть. Этого просто не может быть.

Он посмотрел так пристально, насколько позволяли его нечеловечески обостренные чувства.

- Ты... - прошептал он. - Это ты. Но... ты мертв!

Короткая Интерлюдия

Иоганн Кабал откинулся на небольшую горку взбитых подушек, закрыв глаза на протяжении всего чтения.

- Что?

Теперь они открылись, и он раздраженно посмотрел на брата.

- Что?

Он сел прямо, любая затянувшаяся слабость уступила место чувству бесстыдства.

- Ты смеешься надо мной, - сказал он.

- Клянусь, Иоганн. Это были мои точные слова. Я бы рассмеялся, если бы ты сказал то же самое...

- В точности то же самое...

- Почти то же самое, когда ты увидел меня. Но я не засмеялся. Я не думал, что ты это оценишь.

В этом Хорст был прав.

Иоганн Кабал снова откинулся на спинку стула, но вряд ли в лучшем настроении. Он действительно чувствовал себя гораздо лучше, чем раньше.

Глава 12 (продолжение)

В КОТОРОМ УЗНАЕТСЯ ЛИЦО

Хорст знал этого человека. Он видел фотографии в газетах, хотел постеры с его изображением. Ради всего святого, он видел, как его труп привезли в город вечером, когда, как ни странно, его брата провозгласили героем за убийство того самого человека.

Мужчина поднял голову, прикрывая глаза ладонью, наблюдая, как "Spirit of ’76"кружит вокруг него. Затем он помахал рукой. Хорсту пришлось побороть желание помахать в ответ.

- Этого не может быть! ’ крикнул он в ответ мисс Вирджинии. - Этого просто не может быть!

- Ты знаешь этого парня? - требовательно спросила она. Невозможно было сказать, был ли ее тон любопытным или подозрительным. Хорст подумал, что у нее были разумные основания и для того, и для другого.

- Да! Но это невозможно. Это Руфус Малефикарус[11]!

Чуть Более Длинная Интерлюдия

Иоганн Кабал снова сел прямо.

- Что? - рявкнул он. - Что?

- Ну, вполне, - мягко сказал Хорст. - Я тоже был удивлен. Я думал, ты убил его. Вы ведь сказали, что убили его, не так ли?

- Конечно, я это сказал! Я действительно убил его. Я стрелял в него. Я стрелял в него несколько раз. Из "Уэбли" .577. Я несколько раз выстрелил в него из "Уэбли" .577, пока он не был совсем, совсем мертв.

Хорст смотрел на него слишком искренне, чтобы быть полностью искренним.

- Ты, кажется, очень настаиваешь на этом.

- Потому что я убил его очень решительно. Это невозможно. Он не может быть живым. Его тело было найдено. Жители города повесили его, клянусь всем святым и многим другим, что таковым не является. Он не может быть живым. Ты уверен?

Хорст задумался.

- Ну, я почти уверен. Я видел его фотографию, и я видел его тело".

- Этот человек на выставочной площадке. Опишите его.

- На самом деле, особо нечего сказать. Он просто был очень похож на Руфуса Малефикаруса. Крупный мужчина. Безумные волосы.

Кабал вздохнул, на этот раз скорее от облегчения, чем от раздражения.

- Это мог быть кто угодно.

Хорст кивнул, признавая правоту. - Возможно, ты прав. О. - Он поднял палец, указывая на запомнившуюся деталь. - На нем были брюки плюс четыре.

Это произвело ужасное впечатление на его брата. Он побледнел до ужасного серого цвета, напоминающего несвежее тесто для блинчиков.

- Ах, моя любовь! - выдавил он страшным шепотом. - Это он.

Глава 12 (Продолжение)

В КОТОРОМ РЕАЛИЗУЕТСЯ СТРАТЕГИЯ

-КакойРуфус? - спросила мисс

- Малефикарус. Он был... ну,есть, похоже, волшебником. Его отец, кажется, был сценическим фокусником, ставил "Кроликов из шляп" и так далее, но потом он увлекся настоящим, исыновьяпоследовалиотцом.

- Как это невозможно быть им, если ты так чертовски уверен, что этоis? - Спросила я.- Это невозможно?

- Потому что он мертв. Мой брат застрелил его, и поверь мне, когда мой брат что-то задумывает, он доводит дело до конца. Малефикарус угрожал городу, и мой брат остановил его.

- Да? Похоже, с твоим братом все в порядке.

Хорст решил не распространяться о мотивах своего брата защищать город, которые были менее альтруистичными, чем могло показаться. Это было не столько героическое вмешательство, сколько драка хищников за лакомый кусочек. Вместо этого он сказал:

- У него бывают свои моменты, - на самом деле не сказав, что это был один из них, потому что это было бы ложью. И все же у Иоганнабылисвои моменты. - ЕслиМнистерствокаким-то образом воскресил Руфуса, то их власть огромна. Это слишком тяжело для горстки агентов Общества Ди.

- Я думал, они подключают правительства?

- Они пытаются, но будет слишком поздно. Им нужно что-то очень опасное на их стороне, чтобы сравнять шансы, и им нужно это сейчас.

- Опаснее вампира? Даже сквозь шум двигателя веселье в ее тоне было очевидным.

- О, но я очаровательна. И я действительно не очень разбираюсь во всей этой истории с “Принцем Тьмы”. Нет, им нужно что-то... кто-то ... гораздо более опасный, чем я. Он сглотнул. Он с трудом мог поверить, что собирается предложить это. - Нам нужен мой брат Иоганн.

Довольно длинная интерлюдия

- Серьезно? - переспросил Иоганн.

Раздражение творило чудеса, возвращая хоть какие-то намеки на румянец его лицу.

- Вы всерьез считали меня каким-то оружием, слишком ужасным, чтобы им пользоваться? Я не знаю, быть польщенным или нет. Ах, решение приходит ко мне. Нет. Я не польщен.

- Не говори мне этого, - усмехнулся Хорст. - Тебя дразнили с тех пор, как я рассказала тебе о том, что Министерству нужен ручной некромант, а к тебе они не пришли.

- Я бы сказал им, что их проект меня не интересует.

-Лжец. Целая страна, где ты мог бы действовать легально и открыто. Ты бы ухватился за это. Все, что тебе нужно сделать, это собрать армию зомби и...

- Я ненавижу зомби. Каждый из них по определению неудачник. Я не поднимал ни одного намеренно со времен своих первых экспериментов.

- Мне нравится использование здесь слова ”намеренно"..."

- Это некромантический тупик, и не смею думать, что каламбур был преднамеренным. Задействованные принципы просты и хорошо понятны. Я мог бы размалывать эти штуки, пока коровы не вернутся домой, и, вероятно, их заживо съедят зомби. Если это предел возможностей этой Мизерикорды, то она не некромант. Всего лишь дилетант.

- Хммм, - Хорст кивнул с притворным сочувствием. - Раздражает, когда появляется какой-нибудь проходимец и получает работу, которую ты должен был получить, не так ли?

Кабал сердито посмотрел на Хорста.

- Возможно, неоднократная смерть повлияла на твой слух. Я бы не согласился на эту роль, если бы все, что это требовало от меня, было чем-то столь же легким, как переезд на одно-два кладбища.

- Лжец. Лжец. Лжец. Цели и средства, Иоганн. Ты бы проглотил свою гордость ради времени, которое потребовалось, чтобы собрать для них армию мертвых, если бы это означало развязывание рук и неограниченные ресурсы для дальнейших исследований.

Повисла напряженная тишина, но гнев Кабала понемногу утихал. Он с трудом прожевал его и проглотил, потому что они оба знали, что Хорст прав.

— А монстры, - спросил наконец Кабал, - эти питомцы Малефикаруса - что с ними стало?

- Я понимаю, они ... умерли. Просто умерли. Упали и скончались.

- Когда облако рассеялось?

- Да, - сказал Хорст. - Когда облако рассеялось. Последним умер большой жнец спи... тварь. При падении он устроил ужасный беспорядок. УБН Бум и Дейзи Хьюлетт обошли территорию, чтобы убедиться, что все вышли.

- Очень патриотично с их стороны, - сказал Кабал, его мысли витали где-то далеко.

- Дейзи не вернулась.

Кабал посмотрел на своего брата и обнаружил, что Хорст пристально смотрит на него. Несколько встревоженный этим, он спросил:

- Что случилось?

- Бум потерял ее из виду. Несколько монстров поменьше все еще падали из облака. Меньше, чем человек-жнец. Все еще массивные. Потом она увидела огонь на земле. - Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. - Это была Королева пустыни. Там было много мусора, с одной из этих мокриц в середине. Судя по виду, она уже была мертва. Бум считает, что это, должно быть, попало в Дейзи, когда она искала отставших.

Кабал стиснул зубы.

- Ей следовало держаться подальше от тени облака.

- Именно там отставшие были в опасности, Иоганн. Именно сюда прилетела мисс Вирджиния, чтобы спасти меня. Дейзи Хьюлетт погибла, пытаясь помочь людям. Хорст пристально смотрел на своего брата. - Ты можешь сказать, что это была глупая смерть?

Кабал ничего не сказал, затем резко спросил:

- Итак. Чего ты хочешь от меня? Предполагая, что твоя история закончена?

Хорст кивнул. Когда-то его брат назвал бы Дейзи глупой и не придал значения ее жизни и смерти. Он решил не привлекать внимания к этому наблюдению.

- Да, почти все готово. Мы присоединились к поезду, хотя я мало что помню об этом. Как только Джинни Монтгомери вышла из-под облака, я отключился. Спасибо Богу за одеяло. Тем не менее, той ночью мы строили планы, согласовывали расписание, выбирали точки встречи и так далее. Все это было очень по-военному. - Он вздохнул. - Хаскинс одобрил бы. Что касается того, чего мы хотим от вас: вашего опыта и знаний.

- Что ж, приятно, когда тебя разыскивают, - сказал Кабал. - Разыскивается тот тип людей, который не предполагает вознаграждения, живого или мертвого. Я должен предупредить вас, что моя последняя роль консультанта прошла не очень хорошо.

- Я знаю. Это я нашел тебя умирающей, помнишь? Но ведь профессиональный риск, не так ли?

Кабал кивнул, затем на минуту или две погрузился в глубокую задумчивость, пока его брат слегка нетерпеливо не спросил:

- Ну?

Кабал посмотрел на него с легким любопытством.

- Что "Ну", скажи на милость?

- Вы нам поможете?

Кабал нахмурился от такого глупого вопроса.

- Конечно, я помогу тебе.

- В этом нет никакого “конечно”, Иоганн. Только потому, что

- Тебе нужно спросить?

Хорст кивнул.

- Да.

- Прежде всего, Руфус Малефикарус. Не думаю, что ты понимаешь, какую большую угрозу он представляет.

- Ты сказал мне, что он идиот в широких штанах.

- Это могущественный идиот в широких штанах, хотя брюки представляют лишь малую часть угрозы. Это человек, который использовал Эрешкигаль для участия в необдуманном заговоре мести.

-Из-за чего?

Кабал раздраженно фыркнул.

- Твое невежество меня ужасает.

- Почти все во мне так или иначе приводило тебя в ужас.

- Верно. Справедливости ради, нет веских причин, по которым вы должны знать о Работе. Вкратце, это ритуал, который позволяет животворящей силе проникнуть в наш мир. Его объектами выбора являются только что умершие люди. Они восстают и убивают еще больше, которые восстают и так далее, и тому подобное.

- Это то, что использовала леди Мизерикорд?

- Категорически нет. Работа Эрешкигаль - это ловушка. Ритуалист, который призывает эту силу, контролирует ее, но этот контроль постоянно ослабевает, когда он не в состоянии ее использовать. Например, засыпая. Затем оживляющая сила делает все, что ей заблагорассудится, например, убивает ритуалиста, а затем продолжает действовать так, как считает нужным.

- Опять убивать и воскрешать нежить?

- Именно так. Операция "Эрешкигаль" - это раковая опухоль, при которой поврежденные клетки становятся ходячими мертвецами. Предоставленная самой себе, она будет продолжать распространяться бесконечно. В древности он использовался дважды, и в обоих случаях его удалось остановить, хотя и большой ценой. Он был использован однажды в современности крикливым идиотом в широких штанах, который не удосужился прочитать соответствующие тексты, чтобы увидеть, насколько плохо все работало, когда его использовали в последний раз ".

- Как же это вышло из строя в прошлый раз?

- О. - Кабал пренебрежительно фыркнул. - Я был там. Я разобрался с этим.

- Ты был там? - Хорст искоса посмотрел на него. - Это было настоящее совпадение.

- Это вовсе не совпадение. Я был объектом непродуманной попытки мести, в ходе которой Малефикарус совершил ритуал. Убийство апокалипсисом. - Кабал потянулся и заложил руки за голову. - О, Хорст, он такой Шейскопф, ты не поверишь.

- Ты не упомянул, почему именно он хотел отомстить тебе в первую очередь. Профессиональная ревность?

- О, ему откуда-то пришла в голову мысль, что я убил его отца.

- И... у тебя получилось?

- Нет. Я уничтожил его отца, но в то время он был уже мертв.

Хорст поднял брови, что, по его мнению, свидетельствовало о впечатляющем самообладании в данных обстоятельствах.

- Ты уничтожил труп его отца?

- Да, - решительно сказал Кабал. - Этот идиот уже покончил с собой, так что не было никакого смысла в том, чтобы его сын так сильно расстраивался из-за этого.

Хорст покачал головой.

- Я чувствую, что упускаю какой-то важный фактор. Если Малефикарус Старший был уже мертв, почему вы уничтожили его тело?

- Потому что он пытался убить меня в то время, - сказал Кабал, удивленный необходимостью объяснять такую очевидную вещь.

- Его сын пытался убить тебя, поэтому ты уничтожили тело отца?

Кабал посмотрел на него так, словно понял, что его брат на самом деле полный придурок.

- Нет, - сказал он. - Это было задолго до того, как я даже узнал, что есть какой-то сын. Это отец пытался убить меня".

- До того, как он покончил с собой?

- После того, как он покончил с собой. На самом деле, Хорст, это совсем не сложно.

Хорст поморщился.

- Я бы обвинил тебя в излишне запутанном образе жизни, но потом я вспоминаю, что я вампир, скрывающийся от огромного сверхъестественного заговора. Очень хорошо; значит, все это сводится к тому, что Руфус Малефикарус был бы достаточно опасен с коробком спичек, не говоря уже о ключах от жизни и смерти? Это все?

- У тебя это есть. Заговор или нет, Малефикарус слишком опасен, чтобы бегать повсюду, вызывать монстров и носить плохой твид. Только ради этого я бы присоединился к вам.

- Только из-за этого? - Хорст серьезно посмотрел на Кабала. - У тебя есть другие мотивы?

- Их легион. Они каким-то образом вырастили Малефикаруса как полноценного человека. Ну, по крайней мере, таким же функциональным, каким он был до того, как я застрелил его. Это очень интересно, и я намерен выяснить, как они это сделали.

- Они и меня вырастили. Каким-то образом, - сказал Хорст.

Кабал посмотрел на него и нахмурился.

- Да. Насчет этого. Честно говоря, я понятия не имел, что такое возможно, Хорст. Ты знаешь это, не так ли? Я бы попытался, если бы только знал.

- Я умер не в результате несчастного случая. Не во второй раз. - Тон Хорста был холоден. - Я бы не стал тебя благодарить.

- Нет, - признался Кабал. - Нет, сомневаюсь, что ты бы это сделал.

Он смущенно кашлянул.

- Хотя это еще одна важная причина, по которой я предлагаю свою помощь. Если бы Общество Ди попросило меня, я бы, вероятно, согласился, несмотря на мой недавний опыт работы с секретными организациями. Но я бы обдумал это более подробно, чем в действительности, и, вероятно, попросил бы многого взамен. Я знаком с Обществом Ди, Хорст. Их архивы - это выгребная яма для определенных книг и артефактов. Как только что-то попадало в руки людей Ди, это с таким же успехом можно было уничтожить, несмотря на всю пользу, которую это принесет некоторым предприимчивым людям.

Он заметил, как брат смотрит на него.

- Да. Как и я.

- Вы бы заставили их заплатить за вашу помощь в возможном спасении Земли?

- Не преувеличивай значение событий.

- Эрешкигаль работает, Иоганн. Руфус Малефикарус все еще знает это, даже если он, возможно, научился не использовать это.

Кабал кивнул.

- Это справедливо. Но я бы все равно искал какое-то преимущество.

Хорст внезапно выпрямился.

- Боже мой. Иоганн, ты хочешь сказать, что берешься за это задание, потому что я попросил тебя?

Кабал не ответил. Вместо этого он нашел оторвавшуюся нитку на гагачьем пуху и рассеянно потеребил ее. Хорст сел на край кровати, обнял брата за плечи одной рукой и потер макушку костяшками пальцев другой.

- Хорст! - рявкнул Кабал. - Мне больше не восемь лет!

Хорст поцеловал его

- Ты всегда будешь моим младшим братом, Иоганн, даже если сейчас выглядишь старше меня.

- Ах, да. Только ты можешь считать искупительным достоинством вампиризма экономию на мужских туалетных принадлежностях.

Хорст поднялся и выжидающе посмотрел на Кабала.

- Значит, ты с нами?

- Я с тобой. Остальные негодяи и бездельники, которые есть в вашей свите, - чистое следствие.

- Достаточно хорошо. - Хорст ухмыльнулся. - Ну, посмотри на нас. Некромант и вампир против сил стихийного зла. Братья Кабал снова скачут!"

- Ага, - ровно сказал Кабал.

Глава 13

В КОТОРОЙ БРАТЬЯ КАБАЛ СНОВА ЕДУТ ВЕРХОМ

- Каков порядок транспортировки? - спросил Иоганн Кабал, некромант, у своего брата Хорста, вампира.

- Почему ты думаешь, что мы что-то подстроили?

Кабал раздраженно сморщил нос.

- Хотя я никогда полностью не сходился во взглядах с Обществом Ди, и хотя в редких случаях, когда наши пути пересекались, была некоторая язвительность, резкие слова и небольшая перестрелка, я все еще уважаю их родословную и их эффективность. По вашему собственному признанию, вы консультировались с профессором Стоуном и фрейлейн Бартос, прежде чем отправиться в Англию. - Он помолчал. - Как именнотебеудалось найти меня? У тебя было недостаточно времени, чтобы остановиться и расспроситьпо дороге.

Хорст был многим — мертвым, например, — но были времена, когда его природная бойкость покидала его перед лицом прямого вопроса и он тащился за дверь, забирая с собой его способность притворяться. Это был один из таких случаев, и он смог только слабо улыбнуться.

- А, - сказал его брат, пристально глядя на него. - Я чувствую, что Общество Ди снова работает. Они знают, где я живу?

- У них была очень хорошая идея. Прости, Иоганн, у них почти целая глава и стихи о тебе. Профессор в некотором роде эксперт по некроманту герру Кабалу. Как только он заговорил о вас, было трудно заставить его замолчать. Я думаю, ты производишь на него впечатление.

- И все же они не сочли нужным навестить меня. Возможно, на чай. Скорее всего, убьют меня и сожгут дом дотла. С чего бы это?"

- Это прозвучит не очень лестно, но позволь мне закончить, пока ты не вышел из себя, ладно? - Глаза Кабала просто сузились, что не предвещало ничего хорошего. - Это потому, что тебя не считают угрозой.

Он увидел, как приподнялась бровь его брата, и быстро продолжил, чтобы предотвратить бурю.

- Онипривыкли. Ты прав, Иоганн. В какой-то момент они собирались заняться тобой и твоими исследованиями. Да, когда я говорю “разобраться”, я имею в виду убить тебя и сжечь этот дом дотла. Потом они поняли, что ты не тот некромант, с которым они привыкли “иметь дело”. Особенно после того, как я ... после того, как я взял творческий отпуск в реальности. - Он смущенно кашлянул. - Профессор сказал мне, что вы, ну... … что вы спасли мир.

Кабал пожал плечами.

- Возможно. Я много чем занимаюсь.

Хорст пристально посмотрел на него.

- Я имею в виду,спас мир. Ты. Ты это сделал.

- Да, - невинно ответил Кабал. - Я знаю. Я слышал тебя. - Он посмотрел на своего брата с легким любопытством. - В какое именно время это было?

- Не испытывай меня.

- Нет. Я спас мир в двух случаях, о которых мне известно. Ты помнишь нашу маленькую беседу о работе "Эрешкигаль"? Что ж, это было когда-то, хотя и довольно давно, и все, что я сделал, чтобы разблокировать свою тетрадь с Обществом Ди, очевидно, произошло совсем недавно. Подсказку, пожалуйста?

Хорст долго не решался что-либо сказать. Затем он сказал:

- Какой-то супер-волшебник.

- Что ж, с их стороны, конечно, очень любезно так говорить, но … О, вы имеете в виду, что таков был повод? Тогда это, должно быть, Умтак Ктхарл, да?

Хорст щелкнул пальцами.

- Это было это название. Не смог вспомнить. Ты хочешь сказать, что это правда?

- Ну, конечно, это правда. Конечно, мне очень не повезло найти его с самого начала, но да, я немного импровизировал и довел дело до удовлетворительного завершения. Также было необходимо жестоко обращаться с архиепископом, тем самым совмещая приятное с полезным. Да, рискуя показаться самонадеянным, это была хорошая дневная работа.

- С каких это пор ты заботишься о том, чтобы казаться тщеславным?

Вопрос застал Кабала врасплох, и он не смог ответить сразу.

- Мне все равно. Это просто оборот речи.

Хорст посмотрел на часы на комоде.

- Возвращаясь к твоему первоначальному вопросу, до рассвета осталось три часа. Примерно через час мисс Вирджиния Монтгомери прибудет на своем энтомоптере. Это будет третий раз, когда она пересечет Европу по воздуху за неделю, и сразу же отправится в четвертый. Ты будешь в кресле второго пилота, а я буду завернут в брезент в грузовом отсеке, потому что быть вампиром - это так гламурно. Итак... Он обвел рукой комнату. - Тебе лучше заняться делом.

- “Трещит”, он говорит. “Трещит”, - пробормотал Кабал. - Могу я напомнить вам, что в настоящее время я не на пике своих физических сил. Я приму ванну и побреюсь, и то и другое не так неторопливо, как мне бы хотелось, а затем соберу кое-какие принадлежности, которые могут оказаться полезными. Я был бы вам очень признателен, если бы вы смогли упаковать для меня сумку с предметами первой необходимости.

Хорст скрестил руки на груди.

- Я не твой камердинер, Иоганн.

- Ни один здравомыслящий человек не потерпит вас в качестве камердинера. Я просто прошу вас помочь ускорить дело. - Он указал пальцем на гардероб. - Оооо, одежда. Как интересно. Ты любишь одежду, Хорст. Подумай, как весело тебе будет подбирать для меня наряды.

Хорст не раскинул руки и не поскакал радостно к шкафу. Вместо этого он склонил голову набок.

- Все ваши костюмы, галстуки, носки и туфли черные. Все ваши рубашки и нижнее белье белые. - Он посмотрел на коврик у кровати. - А ваши тапочки из красной шотландки. У тебя нет одежды, Иоганн. У тебя есть форма. - Он покачал головой и все равно направился к гардеробу. - Очень хорошо. Где чемодан?

- Как всегда, под лестницей. Ах, прежде чем вы начнете, подыщите, пожалуйста, нижний ящик комода.

Хорст открыл его.

- Носки, - сказал он без особого энтузиазма.

- За носками, в глубине ящика.

- О... Конечно. Я забыл другую необходимую деталь твоего платья. Иоганн, здесь два пистолета, оба в оригинальной упаковке.

- Их должно быть три.

- Что?

Хорст взял из угла сверток мягкой ткани и развернул его. Внутри была свернутая наплечная кобура с закрепленным в ней полуавтоматическим пистолетом.

- Не "Уэбли"? - спросил он с притворным возмущением. - Они будут так расстроены, когда узнают, что ты встречалась с другими оружейниками.

- Не выставляй напоказ свое невежество, Хорст. Это  "Уэбли". В нем восемь патронов 38-го калибра, и, как заверил меня продавец в магазине, он обладает приличной убойной силой. Я решил начать носить его как нечто само собой разумеющееся.

- А как насчет того большого толстого револьвера, которым ты обычно пользуешься?

- Я, конечно, продолжу носить в сумке "Боксер" калибра 577. Захвати и это. Да, и две коробки с патронами и набор для чистки, пожалуйста.

- Иоганн, здесь два револьвера 577-го калибра.

- Они оба одинаковые. Просто принеси мне один.

- Я не это имел в виду. Я имею в виду, вы массово закупаете пистолеты. Что это говорит о вашем образе жизни?

- Здесь говорится, что я благоразумен и дальновиден.

- Это еще не все, что здесь сказано. Хорст поставил одну из коробок с оружием на комод, положив на нее коробку с патронами .577 и коробку с патронами .38 ACP, а затем поверх стопки положил автоматический пистолет и кобуру, завернутые в ткань, чтобы было удобнее заряжать. Он собрал их вместе и повернулся к Кабалу. - Могу я спросить, что случилось с вашим последним револьвером?

- Он превратился в меч.

- Конечно, так и было.

- А потом упыри, вероятно, украли его. - Кабал улыбнулся с выражением, настолько близким к нежности, что это заставило Хорста вытаращить глаза. - Непослушные негодяи.

* * *

Иоганн Кабал со скрипом передвигался по дому, приводя себя в порядок и собирая необходимые вещи. Оба упражнения он выполнял эффективно и настолько быстро, насколько позволяла его слегка атрофированная мускулатура. Но в то время как к первому он относился с неохотой, второе доставляло ему некоторое удовольствие.

Маленький чемодан, взятый из шкафа в прихожей под лестницей, был вытерт и очищен от пыли и дохлых пауков, прежде чем Хорст принялся наполнять его различными предметами одежды черного и белого цветов (тапочки могли остаться в доме, решил он). Кабал, однако, поднялся в лабораторию на чердаке, достал из-под своего рабочего стола бывшую в употреблении, но вполне пригодную сумку Gladstone и начал набивать ее снаряжением неджентльменского некроманта. Стандартный блокнот[12], рулон ткани с карманами, в которых лежали различные хирургические инструменты, маленькая мягкая коробочка таких размеров, что в нее поместился бы театральный бинокль, но на самом деле в ней находилось несколько запечатанных пробирок, в которых текли жидкости и порошки странного происхождения и состава, две коробки с патронами, теперь облегченные на несколько патронов, и — только что извлеченный из упаковки, вычищенный и заряженный — пистолет "Уэбли Боксер" чудовищного калибра.

Чуть больше чем через час он был почти готов. Он опустил складной нож в карман пиджака, взял трость с серебряным черепом на конце с подставки для зонтиков в холле, сунул очки с синими стеклами и боковыми накладками в нагрудный карман и снял с вешалки для плаща черную шляпу с широкими полями.

Стряхивая тонкий слой пыли, осевший на ней за время его отсутствия и выздоровления, он сказал Хорсту:

- Я носил эту шляпу хоть в ад. - Он поднес шляпу к носу и вдохнул. - Все еще слабо пахнет серой. Этот запах проникает повсюду.

Хорст, ожидавший у двери с упакованным чемоданом, сказал:

- Когда нормальный человек использует фразу типа "они носили шляпу до чертиков", естественно предположить, что он просто часто ее носил".

Кабал слегка улыбнулся и надел шляпу.

- Ты хочешь сказать, что я ненормальный, о брат мой?

- Ты был бы возмущен, если бы кто-нибудь назвал тебя нормальным, о странный братец. Пошли. Наша поездка скоро должна закончиться.

Они вышли наружу, в последний час или около того темноты. Кабал закрыл, запер на два замка и провел небольшой ритуал над дверью. Для человеческого глаза это было не более эффективно, чем сказать "Благослови вас Бог" после чихания, но для чувств Хорста это было ощущение натянутости, как будто здание внезапно обернули эфирными цепями, туго натянув.

- У тебя когда-нибудь было чувство, что ты не вернешься? - Спросил Хорст, глядя на карниз старого дома.

- Каждый раз, - сказал его брат, натягивая черные лайковые перчатки. -  Даже когда я выхожу за продуктами".

- Твоя защита не так хороша, как ты думаешь. Я прошел через нее достаточно легко.

- Их более чем достаточно. Они также очень проницательны. Я создал их такими.

- Проницательный? Ты что, хочешь сказать, что онипропустилименя?

Кабал не ответил. Он поднял свою сумку "Гладстоун" и пошел по садовой дорожке к воротам. Хорст последовал за ним, продолжая говорить.

- Но ты думал, что я мертв. По-настоящему мертв. По-настоящему мертв. Зачем тебе...?

- Я создал ритуал таким образом, чтобы дом защищался от незваных гостей, а не от тех, кого пригласили, и не от тех, кто называет —или называл — этот дом ”домом"’. Он открыл ворота и прошел внутрь. - Когда-то это был и твой дом, Хорст.

Хорст взял чемодан и вышел вслед за ним. Он смотрел, как его брат закрывает за ними ворота.

- Думаю, я весьма польщен, - сказал он.

- Если это не перерастет в отвратительное проявление эмоций, пожалуйста, - сказал Кабал.

Затем он повернулся к саду и обратился к нему.

- Когда я в последний раз стоял за этой стеной, прием меня не впечатлил. Условия нашего соглашения ясны.

В саду маленькие существа наблюдали за ним маленькими глазками-бусинками, полными злобы, коварства и крайне ограниченного интеллекта.

- На самом деле мы тебянеели, - произнес тоненький вкрадчивый голосок.

- Я нена самом деледать тебе шанс, но твое двуличие было видно все то же самое. Позвольте мне освежить ваши явно ошибочные воспоминания. Я разрешаю вам оставаться в моем саду перед домом при том понимании, что вы неоднократно защищаете дом от всех незваных гостей, кроме тех, которых я описал. Толпы с факелами?

- Съешь их! - хором закричали безумные фейри из сада Кабала, племени, чей рост был

- Верно. Почтальон?

- Съешьте его! - радостно закричали они.

- Нет! - рявкнул Кабал. - Ты пропустил почтальона!

- Упс, - сказал сад. Послышалось легкое шарканье, пока они прятали фуражку за розовым кустом.

Кабал сердито хмыкнул.

- Коммивояжеры?

- Съешь их, - последовал ответ, но только половина припева была полностью уверена.

- Да.

Хорст наклонился, чтобы Кабал мог видеть его, и одними губами произнес:"Коммивояжеры?"Кабал нетерпеливо отмахнулся от него."Не волнуйся. У нас здесь нет коммивояжеров", - сказал он, прежде чем добавить вполголоса:"По крайней мере, больше нет". Острый слух Хорста уловил дополнение, но он решил пока не обращать на это внимания.

Кабал снова обратил внимание на сад.

- Иоганн Кабал?

- Съеееее…, - Слово утекло, как раковина, полная смущающей воды. В подлеске завязалась жаркая дискуссия. - Не ешьте Иоганна Кабала, - наконец сказали они без всякого энтузиазма, как в их предыдущих ответах.

- А почему ты не ешь Иоганна Кабала?

Продолжение обсуждения. Они, казалось, были искренне озадачены этим на минуту или около того. Затем один из самых ярких получил откровение, сообщил его остальным, и они подхватили крик:

- Соглашение! Соглашение!"

- Верно. Но не только из-за Договора между нами. Ты можешь назвать другую причину?

Очевидно, они не могли, хотя им потребовалось время, чтобы признать это. Кабал перегнулся через стену и прорычал:

- Вспомни людей с плинтусами. Ты получишь одно предупреждение, и это все.

Когда Кабал выпрямился, Хорст спросил:

- Люди сПлинтусами? Что это такое?

- Вымерли, - многозначительно сказал Кабал, больше для слушающего сада, чем для Хорста.

* * *

Иоганн и Хорст Кабал сидели на стене в конце сада и ждали. Они ждали в основном в тишине, если не считать негромкого звука того, как Иоганн Кабал время от времени закатывал рукав, чтобы посмотреть на свои наручные часы. Наконец, он искоса взглянул на Хорста и сказал:

- Ты кажешься удивительно спокойным по поводу приближающегося рассвета.

- Я знаю, когда оно вот-вот появится на горизонте. Если они не придут к рассвету, мне просто придется удалиться в уютное местечко для отдыха, которое я соорудил себе в подвале, и вместо этого мы отправимся туда на закате.

- В подвале... - сказал его брат.

- Конечно, в подвал. Где еще я мог быть уверен, что смогу отдохнуть там, где на меня не упадет ни один солнечный луч?

- Конечно. - Кабал замолчал, но его глаза выдавали его озабоченность.

Хорст, которому не нужны были вампирские сверхчувства в большинстве дел со своим братом, погладил подбородок и добавил, невинно подумав:

- Забавно. Я помнил, что подвал был намного больше этого.

Кабал вскочил на ноги и принялся рассеянно ходить взад-вперед, в очередной раз поглядывая на часы.

- Где этот энтомоптер? - спросил я.

Хорст улыбнулся про себя, начал что-то говорить, но затем улыбка исчезла, и он поднял глаза к звездной ночи.

- Они приближаются.

- Они"?

- Мисс Монтгомери сказала, что возьмет с собой кого-нибудь еще на случай, если нам понадобится взять с собой очень много снаряжения. Это к лучшему; грузовой отсек в ее "Копперхеде" был довольно переполнен, и в дальнем путешествии там был только я. Другой моптер может взять ваш чемодан и сумку. Эта трость будет неудобной, если вы планируете взять ее с собой в кабину пилотов. На вашем месте я бы положил ее туда.

- Дополнительное грузовое пространство... - Кабал быстро соображал. - Минутку.

Он перемахнул через стену в палисадник, к большому разочарованию маленького народца, который разбежался почти незаметно, но с множеством тихих вскриков и несколькими грязными ругательствами, произнесенными тоном, похожим на звон волшебных колокольчиков. У Кабала не было времени на их более тонкие чувства; он уже был у входной двери, временно снял ее оккультную защиту, отпер ее и нырнул внутрь. Хорст был в замешательстве из-за своего интереса к этой новой разработке и из-за того, что не спускал глаз с приближающегося самолета. Оба энтомоптера появились на восточном горизонте, обогнав солнце, в тот же момент, когда Кабал снова появился в открытом дверном проеме. Через спину у него был перекинут длинный холщовый мешок, а через плечо - рыболовная сумка. Хорст изнывал от любопытства узнать, как ловля нахлыстом поможет делу, но вместо этого удовлетворился тем, что зажег сигнальные ракеты, которыми его снабдили, чтобы обозначить свободную посадочную площадку; две зеленые, чтобы отметить сторону входа, две красные, чтобы отметить дальний край. Когда "Spirit of ’76"и "Buzzbomb"снизились и заходили на посадку под углом 45 градусов, его брат присоединился к нему, чтобы посмотреть.

- Удивительные машины, - сказал Кабал.

- Я думал, ваши научные интересы больше связаны с биологией?

- В профессиональном плане - да, но нельзя не восхищаться механической изобретательностью энтомоптера.

- Такой энтузиазм. Тебе следует брать уроки.

- Да. Я умею летать.

Оставив брата с открытым ртом следовать за ним во второй раз за ночь, Кабал почтительно приблизился к самолету спереди, подальше от размытых крыльев, когда они замедлили ход и остановились.

Когда крылья двигались с видимой скоростью и, следовательно, вряд ли могли причинить что-то большее, чем перелом конечностей, если кто-то был достаточно глуп, чтобы стоять рядом с ними, кабины обоих самолетов открылись, задняя половина фонаря Copperhead откинулась назад, а у Giaguaro на задней кромке шарниры "вдоль". Кабал наблюдал, как две женщины спускались вниз, обе демонстрируя подсознательное понимание того, где именно находятся крылья, чего и следовало ожидать от очень опытных пилотов, чтобы случайно не оказаться в пределах их досягаемости и не получить чего угодно - от сокрушительной пощечины до импровизированной ампутации.

Женщина из "Джагуаро" первой добралась до Кабала. В мерцающем красно-зеленом свете сигнальных ракет они посмотрели друг на друга с некоторым подозрением. На взгляд Dea Бума, Иоганн Кабал выглядел как ходячий мертвец, изможденный болезнью, его бледность в странном освещении делала его похожим на привидение в дешевой театральной постановке. Он стоял решительно, но длинный мешок на спине явно давил на него, и, несмотря на всю свою силу воли, он не мог не пошатнуться под ним. Она не знала, уважать ли ему эту гордость или презирать. Со своей стороны, он первым делом обратил внимание на наплечную кобуру, которую она носила, почувствовал вес автоматического пистолета "Уэбли", уютно спрятанного в его собственной, и на короткое время ощутил чувство товарищества в Великой Международной лиге тех, кто носит наплечные кобуры. Она сняла

- Ты некромант, верно? - спросила она, и даже сквозь звук стихающих двигателей он различил характерные интонации голландского акцента.

В то время как многие немцы находят голландский акцент по своей сути смешным, юмор Кабала был сбалансирован по-другому: сильный у холерика и чуть менее сильный у меланхолика, что хорошо для флегматика, но сангвиник преодолевает финишную черту последним и в одиночку. Таким образом, как лингвист-практик, он не нашел в этом ничего примечательного, а тем более забавного. С другой стороны, это был человек, который сохранял невозмутимое выражение лица, в то время как медиум, утверждавший, что говорит на непонятном диалекте енохианского, мычал на него, как корова на теленка, в течение десяти минут.

- Я Иоганн Кабал, - сказал Кабал. - Меня определяет не моя профессия.

Она поджала губы.

- И эта профессия, которая не определяет тебя, это некромантия?

Кабал запоздало осознал, что его риторические способности, которые никогда не были его сильной стороной, еще больше притупились из-за болезни.

- Да, - ответил он, мудро сократив свои потери.

- Верно.

К этому моменту к ним присоединилась женщина из "Копперхеда". Кабал заметил, что она тоже носила пистолет в наплечной кобуре. Однако ее летный шлем скрывал каштановые волосы длиной до плеч, которым не нравилось убираться под кожу шлема. Она бросила перчатки в шлем, который держала в одной руке, и рассеянно провела пальцами по волосам, пытаясь разделить пряди и заставить их струиться, а не сидеть неподобающим образом холмиком на макушке. Там, где голландке было, по его прикидкам, где-то за двадцать, пилот "Копперхеда" выглядела на тридцать с небольшим и вела себя с уверенностью лидера. Даже если бы Кабал еще не опознал ее по самолету, ее поведение сделало бы свою работу не хуже.

- Это брат Хорста? - спросила она у Деа.

- Некромант, - подтвердила Деа, не отводя взгляда от Кабала. - Верно.

Некоторое время они оба молча смотрели на него пока ему стало неловко.

"Онименя?" подумал Кабал с растущим чувством обиды.

- Джинни! УБН! - сказал Хорст, присоединяясь к ним. Он улыбнулся, и они улыбнулись ему в ответ, выбросив Кабала из головы, как перезрелую пикшу.

"Так было всегда", подумал Кабал.

- Это мой младший брат Иоганн, - сказал он и неразумно потянулся взъерошить волосы Кабала, прежде чем вспомнил, почему это было бы неразумно, примерно так же, как неразумно было бы пощекотать дикого хоря под подбородком. - Он - мозг моей семьи.

- В то время как Хорст претендовал на несколько других органов, - сказал Кабал. - Я рад познакомиться с вами, мисс Монтгомери, Миссис Бум. - Он выглядел таким же довольным, как раввин, получивший в наследство свиноферму.

Однако они были предупреждены о его ледяном поведении и не обиделись, что, по его мнению, выбило его из колеи. Оскорблять при первом знакомстве было его сильной стороной, и он считал, что у него это получается лучше, чем обычно.

- Ты, должно быть, разбит после всего этого полета, - сказал Хорст. - Тебе нужен отдых?

- У нас все в порядке, - сказала Вирджиния. - Мы сели для дозаправки на французском аэродроме сразу за Ла-Маншем. Решили немного вздремнуть, пока была возможность. Теперь нас хватит на несколько часов.

- Я приготовил тебе кофе и бутерброды.

Хорст достал ситцевую хозяйственную сумку, украшенную цветочным узором, таким немилосердно твидовым, что Кабал был уверен, что только плохое освещение спасло его от слепоты, в частности от того, что он выцарапал себе глаза. Из глубин этого радиоактивно привлекательного вместилища, испускающего быстрые частицы в причудливом спектре, Хорст достал два пакета из жиронепроницаемой бумаги и два металлических цилиндра.

- Это сосуды дьюара, - ревниво сказал Кабал, - измоейлаборатории.

- Правда? Я думал, это термосы. Ну, неважно, я уверен, они подойдут не хуже.

Хорст передал их пилотам, которые с благодарностью приняли их.

- Вы бы не были так увлечены этим кофе, если бы знали, что было в этих сосудах раньше, - пробормотал Кабал, изо всех сил стараясь говорить достаточно громко, чтобы его услышали.

- Не обращай на него внимания. Я достала их прямо из коробок в шкафу.

- Неужели нет ничего святого? - пробормотал Кабал с той же громкостью, что и раньше.

- И на всякий случай я пропустил их через автоклав. Поверьте мне, они хирургически чистые.

- Вы использовали мой автоклав, - сказал Кабал, настолько возмущенный, что забыл пробормотать: "Длямытья посуды?"

- Да, - ответил Хорст. Он улыбнулся, ничуть не смутившись.

- С твоим братом очень весело, - сказала Деа, обращаясь к Хорсту, но глядя на Иоганна.

- Верно", - ответил Хорст, воплощение простодушия. - Хотя иногда он бывает в плохом настроении".

- Я вижу, мой брат уже внедрил тебя в свою комедийную труппу, - сказал Кабал. - Итак, если только ни у кого нет других проявлений бесшабашного юмора, которыми они хотят осчастливить это собрание, возможно, мы сможем поладить, тем скорее убьем Малефикаруса.

- Твой брат не ходит вокруг да около, не так ли, Хорст? - сказала Вирджиния, демонстрируя небольшой признак потепления к Кабалу посредством полуулыбки. - Называет лопату лопатой.

- Вообще-то, я называю это “своими именами”, - сказал Кабал.

Она посмотрела на него и приподняла бровь. Улыбка, однако, оставалась раздражающе единственной-вроде-как-там и единственной-вроде-как- нет.

Кабал подозрительно нахмурился.

- Тыфлиртуешьсо мной? - требовательно спросил он.

Хорст хлопнул в ладоши, напугав их всех.

- Верно! - сказал он с наигранным дружелюбием. - Давай соберем наши вещи, я смогу поселиться в своей роскошной каюте, и мы вернемся к спасению старого доброго мира. Не так ли? - Он улыбнулся им всем слегка отчаянной улыбкой. - Вернемся к старому доброму поезду? В наших старых добрых энтомоптерах?

- О! - воскликнула Ди. - Я забыла тебе сказать, Джинни. С поездом проблема.

Вирджиния и Хорст обменялись обеспокоенными взглядами, главной функцией которых, как показалось Кабалу, было заставить его почувствовать себя еще более нештатным.

- Механическая? - Спросила Вирджиния.

- С механиком. Бекки устала. Люди с подножками из товарного поезда, которые помогли ей отвести поезд от

Вирджиния не стала спорить, но и не обрадовалась.

- Мы не можем просто поместить объявление в доску объявлений “Требуется экипаж для экспедиции по борьбе с монстрами. Нет денег, ограниченная продолжительность жизни”.’

- Может быть, Бекки останется за рулем поезда, и мы найдем где-нибудь хорошего механика моптера? - предложила Ди.

- Нет! Черт возьми, нет. Ты бы доверил кому-нибудь вот так запросто возиться с твоим моптером? Нет. Бекки - лучшая смазливая обезьяна, которую я когда-либо видела. Мы не можем просто заменить ее, и это разобьет ей сердце, если мы даже попытаемся. Хорст, ты однажды помогал ей вести машину. Не мог бы ты сменить подножку?

- Ну, я полагаю, что мог бы. - В его голосе не было уверенности. - Но... разве я не понадоблюсь в бою? Все эти штуки с силой, клыками и тому подобным? И мое рабочее время все равно немного ограничено, помнишь?

- Это не проблема, - сказал Кабал. Все посмотрели на него. - Да, я все еще здесь.

Он снял с плеч свои сумки и передал их Хорсту.

- Погрузи это на борт, будь добр, Хорст? Я скоро вернусь.

Хорст взвесил в руке более длинный из двух мешков.

- Для удочки он действительно тяжелый, - сказал он с легкой иронией.

- Это ружье на слонов, - вежливо ответил Кабал. - И боеприпасы. Вы упомянули, что питомцы Малефикаруса, как правило, на стороне больших.

Он повернулся, чтобы вернуться в дом, помолчал достаточно долго, чтобы добавить:

- Я подозреваю, что он чего-то переоценивает", - и ушел.

Они только что закончили складывать снаряжение Иоганна Кабала в грузовом отсеке "Buzzbomb"и обсуждали условия поездки Хорста, когда Деа крикнула

- Зомби! - и потянулась за пистолетом.

Хорст и Вирджиния обернулись и увидели Кабала, идущего к ним с мотком веревки в одной руке и, очевидно, не подозревающего о двух трупах, которые шли за ним.

- Зомби? - переспросил он. - Правда? Где?

Он обернулся и увидел двух монстров всего в ярде от себя.

- О, понятно. Технически это не зомби, но непрофессионалу легко совершить ошибку. Непрофессионал. Непрофессионал.

В третий раз за ночь Хорст был поражен.

- Ты шутишь, Иоганн? Они все еще у тебя?

- Не растрачивай, не нуждайся.

Он подошел к ним и остановился, и мертвецы, следовавшие за ним, тоже остановились. Подойдя поближе, Вирджиния и Ди смогли разглядеть, что они совсем не похожи на нежить, напавшую на поезд, а позже и на город. Там, где те предметы были относительно свежими, мясистыми, хотя и обесцвеченными, с неприятным запахом и слегка потекшими, эти образцы искусства некроманта были сухими, явно совсем не новыми, слегка поскрипывали при ходьбе, и их плоть, казалось, была покрыта лаком поверх клоунского грима. Один был высоким и худым, а другой пониже ростом и не столько располневший, сколько обвисший там, где когда-то он мог быть толстым. Они были одеты в грязные комбинезоны, а на головах у них красовались инженерные шляпы Кейси Джонса, грязные и покрытые паутиной. С ужасным хрустом, как будто тысячи муравьев поедали попаданца рядом с микрофоном, они улыбнулись женщинам. Женщины не улыбнулись в ответ.

- Что, - ужасным шепотом спросила Вирджиния, - этоте, кто живет в аду?

- Деннис и Дензил, - сказал Кабал, словно представляя старых школьных друзей. - Несмотря на внешность, от них есть польза. В частности, они могут водить поезд. - Он посмотрел на них и нахмурился. - Возможно, Дензил и Деннис. Я забыл, кто есть кто. На самом деле это не имеет значения.

Деннис и Дензил согласно кивнули. Они уже давно поняли, что это имело значение только для них, да и то не всегда. В данный момент они просто наслаждались ощущением того, что не находятся в сарае в глубине заднего сада Кабала, где они терпеливо сидели, ожидая, когда он вспомнит о них чуть больше двух лет назад. За это время они развлекали себя всевозможными маленькими планами и проделками, некоторые из которых уводили их за пределы сарая. Эта Клика не знала, что было даже к лучшему. Тем не менее, они всегда возвращались, чтобы сидеть и ждать, пока пауки плели вокруг них паутину, а многоножки обрабатывали их ботинки.

Однако это был явно особый случай, поскольку Иоганн Кабал вспомнил о них, и они вышли из сарая под открытое небо по его подсказке и с его благословения. Присутствовали также две женщины, которые, как заверяли их пыльные архивы их воспоминаний, были привлекательными, хотя какая-либо причина, по которой это должно было иметь отношение к делу, ускользала от них. Их только что представили, так что, очевидно, им предстояло пойти с ними на свидание вслепую. У Денниса и Дензила дела определенно шли на лад.

* * *

Рассвет застал "Spirit of ’76"и "Buzzbomb"в воздухе, направляющимися к Континенту. В голубом небе, едва отмеченном несколькими нерешительными нимби, приближающимися с юго-запада, они кружили в облаке множества крыльев и выхлопных газов. Их пилоты щурились сквозь солнцезащитные очки, когда утреннее солнце ударило в них, погрузив Хорста Кабала в глубокий сон, где он лежал, свернувшись калачиком, в багажнике "Копперхеда". Ему больше не снились сны во сне, но, по крайней мере, он знал, почему они снились ему какое-то время и почему во всех снах Иоганн блуждал в странном мире чудес и ужаса.

Со своей стороны, Иоганн Кабал теперь беспокоил Страну Грез только в своих снах, что и было его текущей деятельностью. Надвинув шляпу на глаза, он дремал на переднем сиденье "Spirit of ’76", явно не впечатленный всем этим делом с воздушными путешествиями. Забираясь на сиденье, он сказал, что предпочитает путешествие на энтомоптере воздушному кораблю, и это заявление для обычного человека на улице было таким же нелепым, как утверждение, что пого-стик - лучший способ путешествовать, чем круизный лайнер. Однако это снискало благосклонность присутствующих пилотов, тем более что чувства были совершенно искренними; Иоганн Кабал, очевидно, был не из тех, кто склонен к лицемерию.

"Buzzbomb"несла неожиданный груз, но вполне в пределах его возможностей. По обе стороны фюзеляжа ниже уровня кабины пилотов и впереди передних кромок подвижных крыльев располагались еще два коротких крыла

Глава 14

В КОТОРОЙ Иоганн КАБАЛ ВСТРЕЧАЕТ САМЫХ РАЗНЫХ ЛЮДЕЙ , КОТОРЫЕ С УДОВОЛЬСТВИЕМ УБИЛИ БЫ ЕГО

Путешествие прошло без происшествий, хотя и утомительно. Единственной серьезной сложностью было то, что полет требовал двух остановок для дозаправки, обе из которых поднимали вопрос о том, что делать с двумя счастливыми мертвецами, ни один из которых, вероятно, не пользовался популярностью и не был желанным гостем даже на самых космополитичных аэродромах. Они разработали простой план, согласно которому Иоганна Кабала, Денниса и Дензила высадят в укромном месте, как можно ближе к аэродрому, а затем самолет дозаправится и заберет их снова.

Когда это было предпринято в первый раз, Вирджиния и Dea вернулись и обнаружили Кабала спящим, надвинув шляпу на лицо, а два отвратительных трупа медленно сражались друг с другом из-за какого-то воображаемого пренебрежения. Вирджиния Монтгомери немного раздраженно разбудила Кабала и отчитала его за то, что он не присматривает за своими подопечными. Он ничего не сказал.

Во второй раз они вернулись и обнаружили, что Кабал проснулся и наблюдает, как два отвратительных трупа медленно сражаются друг с другом из-за какого-то воображаемого пренебрежения. Мисс Вирджиния не знала, что на это ответить, поэтому промолчала.

Сон был на высоте; обе летчицы поспали во время дозаправки и пополнили свои термосы кофе перед вылетом. Они также принимали таблетки того, что они называли "пилотской солью", и Клика быстро определила, что это какой-то амфетамин или что-то еще. Естественно, он был потрясен; он использовалгораздоболее эффективные лекарства, когда ему нужно было оставаться бодрым в течение длительного времени. Если бы он только знал, то захватил бы кого-нибудь с собой. Естественно, длительное употребление приводило к чему угодно - от временного психоза до кататонии, но иногда необходимо пойти на некоторый риск.

Европа - континент приличных размеров, но энтомоптеры летают быстро, и всего через каких-то восемь часов после того, как они взлетели из-за дома Кабала, они были почти у места назначения. В небе еще оставалось светло, когда Вирджиния сбросила скорость, чтобы оказаться вровень сбомбой. Кабал с интересом оглянулся через плечо, наблюдая, как два пилота несколько секунд общались выразительными жестами рук. Деа Бум поднял вверх большие пальцы и отошел. Через несколько секунд ее энтомоптер затерялся в сгущающихся сумерках, а Дензил, привязанный ремнями к ближайшему обрубку крыла, всю дорогу махал Кабалу.

- Каков план, мисс Монтгомери? - спросил Кабал по телефонной связи между носовой и кормовой частями кабины.

- Я бы не стал этого делать, если бы солнце село, но у нас как раз достаточно времени, чтобы пролететь мимо замка. Я думаю, ты должен получить представление, с чем мы столкнулись.

- Это обязательно? - спросил он. - Я и раньше видел замки.

- План местности, мистер Кэбэл, - ответила она.

Кабал заметил, что она не назвала Хорста по имени; он понятия не имел, быть ли оскорбленным или польщенным тем, что она не сделала того же для него.

- Не волнуйся, я не подойду слишком близко. Эти люди слишком хороши в том, чтобы создавать проблемы, если разворошить их осиное гнездо. Может быть, в миле отсюда. К тому времени, как они услышат звук нашего двигателя, мы уже будем далеко.

Кабал собирался настоять на том, что он не то чтобы беспокоился, скорее выражал рациональное беспокойство, но в последнее время он был сыт по горло подобными предостережениями. По указанию Вирджинии он нашел набор маленьких, но мощных полевых биноклей бывших военных в держателе, встроенном в борт кабины, поднял свои затемненные очки на лоб и посмотрел в направлении, которое она указала. Потребовалось несколько секунд повозиться с фокусом и еще несколько, чтобы обеспечить движение самолета, но в конце концов он нашел захудалый маленький городок, в котором приютился замок Красной Королевы, а оттуда и сам замок.

- Вы видите это, мистер Кэбэл?

Ответа не последовало.

Она ненадолго затянула паузу, не уверенная, услышал он ее или нет. Как раз в тот момент, когда она решила, что он не мог этого сделать, и собиралась спросить снова, он опустил полевой бинокль. Он продолжал смотреть сквозь стекло кабины, как будто мог увидеть там что-то, чего не могла увидеть она, и впервые она почувствовала, как по ее телу пробежала легкая дрожь. То, что он был некромантом, до сих пор было неприятным знанием, но Хорст казался достаточно порядочным для вампира и поручился за своего брата, так что она пропустила это мимо ушей. Двое мертвых парней были отвратительны, это правда, но они вели себя как добродушные деревенские идиоты, а не как прожорливые убийцы из могилы, так что Дензила и Денниса она тоже опустила. Однако сейчас в неподвижности этого мужчины было что-то такое, от чего ей стало не по себе. Она знала, Хорст говорил ей об этом, что Иоганн Кабал был человеком, который видел то, что мало кто когда-либо видел, и еще меньше людей были в здравом уме. Он бывал в местах, из которых просто не полагалось уходить, и все же он побывал. Однако, при всем желании, она не могла по-настоящему представить, что это значит. Теперь у нее начало возникать подозрение.

- Да, спасибо, мисс Монтгомери. Я все прекрасно видел.

Он положил полевой бинокль обратно в подставку, снял со лба свои очки и убрал их в нагрудный карман куртки. До конца путешествия он больше ничего не сказал.

* * *

The"Spirit of ’76" приземлился примерно через двадцать минут в сорока милях от места посадки, мисс Монтгомери не стала слишком сильно подгонять энтомоптер после его долгого перелета через.......

- Мне не нравится какой-то тон в портвейне, - сказала она Кабалу, хотя с таким же успехом могла бы разговаривать сама с собой. - Я попрошу Бекки проверить корни крыльев. Если возникнет проблема, она ее найдет.

Кабал даже не хмыкнул. Он смотрел в сторону кабины, ни на что конкретно. Она могла видеть его искаженное отражение в пуленепробиваемом

* * *

Копперхед нашел поезд на уединенной ветке, уходящей в лес. Кабал узнал в нем заброшенную шахту, о которой Хорст упоминал в своем рассказе. Поезда или, вообще, каких-либо признаков активности он не увидел, но небо на западе подернулось багровым сумраком, и тени стали длинными и глубокими. Вирджиния мягко остановила энтомоптера над поляной и спустилась ниже верхушек деревьев, остановившись на бугристой опавшей листве под ними. Как только двигатель заглох, тени вокруг них начали двигаться.

Кабал потянулся за пистолетом, но мисс Вирджиния сказала:

- Эй, полегче на спусковом крючке, Джо. Они на нашей стороне.

Похоже, что так оно и было. Пара женщин, в которых Кабал угадал Минк и Бекки, возглавляли группу примерно из шести мужчин, вооруженных крюком на тросе. Его они подсоединили к носу Медноголового и использовали, чтобы тащить энтомоптера по неровной поверхности, пока он не оказался под прикрытием деревьев.

Кабал подождал, пока крылья замедлят ход и остановятся, прежде чем отпустить защелку на передней части кабины и толкнуть ее вперед. Он выбрался наружу, когда мисс Вирджиния Монтгомери стояла у него за спиной, и выбрался из энтомоптера с меньшим достоинством, чем ему хотелось бы, преодолев последний отрезок пути и чуть не упав на лесную подстилку.

- Мистер Кэбэл? - окликнул приближающийся мужчина. - Мистер Иоганн Кэбэл?

Кэбэл быстро оценил его и немедленно назначил академиком за границей.

- Профессор Стоун, я полагаю? - сказал он, разминая затекшие шею и плечо.

- Действительно так! Действительно так, сэр! - Стоун, казалось, обрадовался, увидев его. - Рад познакомиться с вами. - Он взял Кабала за руку, несмотря на то, что тот ее не протягивал, и с энтузиазмом пожал ее.

Кабал посмотрел на него более подозрительно, чем обычно.

- Так и есть?

- Да, действительно. Я так боялся, что, когда мы наконец встретимся, это будет для того, чтобы убить тебя. Так гораздо приятнее.

Он задумался.

- Возможно, это неправильный термин для обозначения оккультного заговора, создающего армию монстров. Тем не менее, это дурной ветер. По крайней мере, я буду иметь удовольствие познакомиться с вами и, надеюсь, сотрудничать без необходимости стрелять в вас.

При этом он улыбался, и это была честная, открытая улыбка, а не ухмылка человека, склонного к более мелодраматичному концу рынка угроз.

- Ты взял верх надо мной, - сказал Кабал.

- Вы некромант, мистер Кабал. Если бы закон нашел вас — а подзакономя подразумеваю людей, которые на самом деле намерены его соблюдать, а не того ручного сержанта полиции, который у вас числится на жалованье, — они бы вас повесили. Если бы они потерпели неудачу, мы, вероятно, взяли бы на себя роль всей судебной системы, вплоть до должности палачей.

Кабал подумал, что для дружеской беседы все это звучит на редкость угрожающе.

- А что насчет защиты?

- Увы, любая защита рассматривается до того, как мы выступаем. Тем не менее, практика, похоже, работает. Ты ведь жив, не так ли?"

- Очевидно, - сказал Кабал, хотя в его биографии были обстоятельства, когда ‘жив’ и ‘очевидно’ не подходили друг другу. Он поднял бровь. - Да, ваше общество меня не слишком беспокоило. С чего бы это, профессор?

- Знаете, история с Малефикарусом и работой Эрешкигаль научила вас большой терпимости. Спасение мира, какими бы эгоистичными ни были ваши мотивы, сделает это. Не думайте, что бизнес с Умтаком Ктхарлом также остался незамеченным. Все это, вкупе с вашим общим сдержанным профилем и отсутствием мании величия, которая так часто отличает представителей вашей профессии, сделало вас для нас очень невысоким приоритетом".

- А если бы у меня был более высокий “профиль”?..

- Да, мы бы пристрелили тебя, как собаку. Профессор все еще улыбался, как будто сказать кому-то, что они не обречены на смерть, было самой тактичной вещью, которую он сделал за последние дни.

Хорст появился в буквальном смысле этого слова.

- Привет, - сказал он профессору и его брату, не обращая внимания на то, как профессор слегка подпрыгнул при неожиданной материализации. Хорст взъерошил свои волосы, ставшие непослушными после поездки. Он оглянулся на "Копперхед", где пара новых людей быстро и эффективно сворачивали брезент, в котором путешествовал Хорст. Они аккуратно положили его обратно в грузовой отсек и закрыли под бдительным присмотром мисс Вирджинии. Довольная, она закурила сигарету и отправилась обсуждать развитие событий со своей командой.

- Это единственный способ путешествовать, - сказал Хорст, возможно, немного рассеянно. Он секунду смотрел, как мисс Вирджиния уходит, прежде чем повернуться к Кабалу и профессору. ‘ Если, конечно, нет другого выхода. Он вздохнул через нос. - Я скучаю по своему гробу.

- Я так понимаю, все эти люди - ваше подкрепление, - сказал Кабал профессору. - Я не думал, что Общество Ди такое большое.

- Это не так, - сказал Стоун. - Мы обратились во все подобные организации, какие только осмелились. Есть тамплиеры, Желтые инквизиторы, Сестры Медеи, Дочери Гекаты... С вами все в порядке, мистер Кабал?

Он спросил об этом, потому что лицо Кабала становилось все более напряженным и пепельным по мере того, как зачитывался список.

- Я лучше, чем был, - сказал он. - Я просто немного встревожен, учитывая, что в последний раз, когда я встречался с представителями этих организаций, возникли некоторые трения".

- Они пытались тебя убить?

- Точно.

- "Все они?"

- Их было четверо.

- Я упомянул только о четырех.

Кабал огляделся. Несколько темных фигур под деревьями, казалось, пристально наблюдали за ним.

- Значит, все.

Напряжение если не рассеялось, то, по крайней мере, ослабло с появлением мисс Вирджинии и ее команды.

- Бекки! - сказал Хорст. - Ты хромаешь! С тобой все в порядке?

- Два зомби оказались на моей подножке, - ответила она. ‘Они вошли одним путем, я выпала другим. В следующий раз предупреждаю, если это возможно? Я чуть не начал стрелять.

- Моя ошибка, - сказала Ди, слегка ухмыльнувшись.

- Я устроила мистеру Кэбэлу небольшую экскурсию, - сказала Вирджиния, пресекая дальнейшие насмешки. - Осмотрела замок с безопасного расстояния.

Говоря это, она тоже не сводила глаз с мистера Кабала. В благодарность за

- Раньше здесь были мотт и бейли около тысячи лет назад, но это просуществовало недолго. Уменьшенный в три раза, каждый последующий проект соответствовал современной философии замкостроения и в конечном итоге был перестроен как ранний пример концентрического замка. С тех пор он развивался. Больше не являясь необходимой оборонительной позицией, а просто оплотом власти, каждая итерация строительства была сосредоточена на том, чтобы сделать его более величественным, а не более безопасным. В конце концов, к настоящему времени это была скорее императорская резиденция, чем военный редут. Бальные залы, залы для аудиенций и несколько столовых, во всех из которых установлены длинные столы, за которыми можно проводить поединки на мечах, если в этом возникнет необходимость.

Он казался раздраженным и даже немного отчаявшимся, когда произносил это.

- Боже мой, - сказал профессор Стоун. - Вы могли бы сказать все это, просто взглянув на него?

Мисс Вирджиния казалась скорее настороженной, чем удивленной.

- И все это с расстояния в милю, в бинокль. Теперь она внимательно наблюдала за ним.

- Я бывал здесь раньше, - устало сказал Иоганн Кабал. Он выглядел как человек, опустившийся на землю. - Это замок Харслос, не так ли? Мы в Миркарвии.

- Миркарвия, не так ли? - спросил Хорст. - Полагаю, мне следовало спросить, где я был в какой-то момент.

Кабал не мог заставить себя упрекнуть своего брата, человека, который культивировал умышленное невежество, чтобы не брать из жизни все сюрпризы. Он был слишком занят, мысленно ругая себя за то, что не убедился в фактах. В самом начале повествования Хорста у него сложилось впечатление, что Хорст говорит об одной из Германий — вероятно, где-то вроде Баварии или дальнего востока Пруссии, — и он цеплялся за это предположение без подтверждения. Это он объяснил недавней болезнью, притупившей его способности, из-за которой он не мог проникнуть в пелену нежелания, которой была окутана тема Миркарвии в его сознании.

- Говорите, вы бывали здесь раньше, мистер Кэбэл? - спросил Стоун.

Остроумие Кабала, возможно, и было тупым раньше, но теперь оно снова хорошо обострилось, и вопрос профессора, заданный без явного казуистического умысла, дал ему обнадеживающее откровение о том, что Общество Ди, в конце концов, не знает о нем всего.

- Да, ненадолго. Это было до восстания, конечно.

Технически это было правдой. То, что Клика сыграла важную роль в провоцировании восстания, было тем, чем он решил не обременять компанию. Он сделал это исключительно в корыстных целях, специально для того, чтобы отвлечь внимание, пока спасал собственную шею, и все же он чувствовал, что это было то, в чем Миркарвия нуждалась и чего заслуживала. Это была нелепая маленькая страна с нелепо грандиозными мечтами, и славная революция с последующей зачисткой окаменевших рядов ее порочной и врожденной аристократии была идеальной вещью, чтобы придать этому месту дозу современных реалий.

Все это он говорил себе, оставляя за спиной горящую страну. Впоследствии он так и не удосужился открыть газету, чтобы узнать о текущем положении дел в стране. Превращение этого места в испытательный полигон для какой-то абсурдной магократии, финансируемой иностранными венчурными капиталистами самого презренного толка, было сюрпризом, очень неприятным сюрпризом. С тех пор как его душа вернулась к нему, он время от времени испытывал уколы душевной боли, которые он научился характеризовать как то, что дает о себе знать его совесть. Теперь он чувствовал духовное отвращение и знал, что это было чувство вины. Косвенно в этом была и его вина, и это знание прилипло к нему, как глина.

Тем не менее, не было никакой необходимости рассказывать людям об этом.

- Похоже, вы слишком много знаете о замке для человека, который здесь просто проезжал, - сказала мисс Вирджиния Монтгомери.

- Я был здесь, чтобы заполучить книгу, которой больше нигде не было.

- Это по-Иоганнски означает ”Я пришел украсть это", - объяснил Хорст.

- Именно так, - согласился Кабал. - Все пошло не совсем по плану, и впоследствии я недолго гостил в замке Харслос.

Хорст начал переводить и это, но Вирджиния жестом велела ему замолчать.

- Все в порядке, я знаю, что он на самом деле имеет в виду.

- Похоже, что революция оставила вакуум власти, который этотMinisterium Tenebraeпопытался заполнить.

Профессор Стоун покачал головой.

- Не совсем. По нашей информации, их пригласили войти. - Он потер руки. - Становится прохладно. Нам следует удалиться в один из вагонов, чтобы продолжить этот разговор. Я думаю, что представители некоторых наших союзников тоже хотели бы поговорить с вами.

- Я пришел сюда, чтобы помочь, - сказал Кабал. - Я не позволю себя допрашивать.

- И вы тоже не будете, - быстро сказал профессор. - Некоторые другие были немного ... осмотрительны по поводу того, что вы пользуетесь силой. Исключение их из обсуждений только породит недоверие.

Кабал посмотрел на Хорста немного свирепо.

- Значит, это политика?

- Я знаю, Иоганн, я знаю. - Хорст похлопал его по плечу. - Ты пришел сюда, желая сразиться с тайными силами и вещами, о которых человеку знать не положено, но прежде чем перейти к пикантным вещам, ты должен посидеть в комитете. Жизнь жестока. Я знаю.

- Заткнись, - сказал Кабал.

* * *

Встреча проходила в вагоне охраны поезда за импровизированным столом, сооруженным из ящиков, а сидячие места состояли из множества стульев, ни один из которых не был похож на другой. Кабал приложил все усилия, чтобы выбрать приличное офисное кресло вращающегося типа, и передвинул его во главе стола до прихода других посетителей. Если бы его допрашивали реакционеры и луддиты, которые годами преследовали его по пятам, он, по крайней мере, перенес бы это с позиции авторитета и в самом красивом кресле, какими бы потрепанными ни были кожа сиденья и спинки.

Пока стол заполнялся, Хорст сел слева от него, а профессор Стоун справа. Не требовалось больших дедуктивных способностей, чтобы отнести большинство присутствующих к различным тайным обществам. Тамплиеры прислали свои сожаления, но в настоящее время они были заняты спасением мира в Северной Африке, где великое ужасное зло вышло из песков. Они были уверены, что, какой бы ни была ситуация в Миркарвии, другие общества сумеют справиться с ней. Записка была вежливой, элегантной и содержала прекрасно проработанный подтекст о том, что ужасное зло в Северной Африке было неоценимо более опасным и серьезным, чем все, что могло произойти в Миркарвии, но что такой детсадовский уровень угрозы был

Профессор Стоун зачитал расшифрованную записку, и она была встречена гробовым молчанием. Профессор кашлянул и бросил записку в открытую решетку печи, что вызвало невысказанное одобрение всех собравшихся.

Таким образом, за столом было всего четыре тайных общества. Вялый мужчина, сидящий напротив Кабала, мог быть родом откуда угодно на средиземноморском побережье, от подножия Италии на запад до Гибралтара и оттуда вокруг Бискайского залива, и создавал впечатление, что его стандартное состояние растительности на лице - это вечная пятичасовая тень. Если бы он ковырял в зубах стилетом, вряд ли он выглядел бы более скрюченным. Кабал высказал обоснованное предположение, что он, скорее всего, был Желтым инквизитором, воплощением одной из менее умных идей Ватикана о внештатных операциях по борьбе с ересью, контроль над которыми они потеряли в течение года после учреждения. Вместо того чтобы признать возможность ошибок, Ватикан просто развязал им руки и, когда его подтолкнули, невнятно пробормотал что-то о мошенниках-иезуитах, прежде чем заметил что-то забавное за окном. Если кто-то когда-нибудь захочет, чтобы кардинал внезапно увлекся проходящей мимо белкой, достаточно упомянуть Желтую инквизицию. У Кабала было мало личного опыта в их операциях, поскольку он в основном ограничивал свою деятельность Британскими островами, а Желтые инквизиторы предпочитали более теплые края.

Тем не менее, однажды он посетил определенный адрес в Марселе, чтобы взять определенные тексты из частной библиотеки некроманта, который был болваном и, по профессиональному мнению Кабала, не заслуживал их. Он обнаружил, что это место не охранялось, а воздух был зловонным, потому что некий некромант был определенно мертв - пародия на папскую буллу, прикрепленную к его груди стальным колом, вбитым насквозь и пригвоздившим его к половицам. То немногое, что Кабал смог прочесть на пергаменте (из-за пятен крови), было написано на отвратительной латыни, но, к его удовлетворению, выявило причастность Желтой инквизиции. Гораздо больше его порадовало то, что убийца проделал очень поверхностную работу по уничтожению бумаг убитого и пропустил потайной уголок, в котором хранились самые редкие произведения искусства. Кабал смог без помех наполнить чемодан редкими и полезными книгами и манускриптами, что доставляло ему удовольствие и вполне стоило вони и мух. Таким образом, Кабал был благосклонно расположен к Желтой инквизиции, какими бы жестокими идиотами они ни были.

Две женщины заняли места прямо напротив друг друга и были так ледяноучтивы друг с другом, что Кабал предположил, что одна из них была представительницей Дочерей Гекаты, а другая - агентом Сестер Медеи, отколовшейся группы. Для стороннего наблюдателя эти группы были функционально идентичны, но Кабалу однажды почти невыносимо долго читали лекции о различиях между ними. Он прятался за полуразрушенной стеной разрушенного фермерского дома в то время, когда медеанцы развернулись, чтобы прицелиться в него, и допустил ужаснуюоплошность, приняв их за гекатианцев. Очевидно, гекатианцы были сплошными башнями из слоновой кости и теориями, никогда ничего не доводившими до конца, в то время как мидийцы были более воинственными. Интересно, что однажды он обнаружил, что обладает гекатианской документацией, в которой говорилось точно то же самое, но с заменой имен местами. Как бы мало это ни стоило, он обнаружил, что иррационально предпочитает Дочерей Гекаты, хотя бы потому, что Гекату он предпочитал Медее. Он чувствовал, что в хтонической богине есть нечто большее, чем восхищение колдуньей-детоубийцей.

Присутствие за столом завершали профессор Стоун, Алиша Бартос и мисс Вирджиния Монтгомери, последняя налила себе еще кофе, и лихорадочный блеск в ее глазах свидетельствовал о том, что "соли пилота" еще не полностью подействовали. Хорст притаился в углу, сидя на ящике с чаем, и сводил на нет любую угрозу, которую могло привнести его вампирское присутствие, читая древнюю копиюКомиксов, которую он где-то нашел.

- Это будет кратко, - сказал профессор, взяв на себя роль председателя. - Мистер Кэбэл и особенно мисс Монтгомери проделали сегодня долгий путь и нуждаются в отдыхе. По сути, мы здесь для того, чтобы представиться друг другу и заявить о нашей совместной решимости довести это дело до конца. Хотя я понимаю, что между сторонами может быть некоторая ... напряженность, крайне важно, чтобы мы были едины в этом текущем начинании.

Не было ни ропота согласия, ни несогласия, только каменное молчание. Почти все за столом, казалось, смотрели на Кабала.

Профессор кашлянул, почувствовав неловкость собравшихся. Желтый Инквизитор достал стилет и начал ковырять им в зубах, все это время пристально глядя на Кабала.

— Что ж, возможно, если я обойду стол, мы все сможем начать...

- Иоганн Кабал, некромант, - представился Кабал.

Он собирался развить этот момент, конкретно сославшись на то, что вряд ли там был хоть один из них, кто не хотел бы убить его, и если они хотели попробовать, они должны были выбросить это из головы сейчас (в этой браваде он полагался бы в первую очередь на добрые услуги своего брата, чтобы защитить его, а не на собственную меткость).

- Мы знаем, - сказал медеанский агент, или, возможно, гекатианин. - Твой позор предшествует тебе.

Все за столом закивали.

- Правда? - Кабал почувствовал легкое беспокойство из-за этого. - У меня сложилось впечатление, что моя дурная слава была какой-то мелочью.

Хорст рассмеялся.

- Ты не можешь решить, волноваться тебе или быть польщенным, не так ли?

- Не говори ерунды, - рявкнул Кабал, раздраженный тем, что это была правда.

- Ну, мистер Кэбэл, кажется, известен в компании. Кто-нибудь не знаком с ...? Нет? Профессор Стоун оглядел сидящих за столом, но было совершенно ясно, что присутствие Иоганна Кабала чудесным образом концентрировало умы многих других присутствующих. ‘ Нет. Очень хорошо. Что ж, тогда мы пойдем дальше. Я профессор Джереми Стоун...

- А я Алиша Бартос, - перебила Алиша Бартос. Она обвела взглядом сидящих за столом, одаривая их взглядами, не отличающимися от тех, которыми они одаривали Кабал. - Мы здесь представляем Общество Ди. Первым прибыли на место происшествия.

- И первыми, чтобы  насторожитьМинистерство, - сказал себе Кабал.

Однако в тот самый момент он чувствовал себя немного глуховатым, так что комментарий услышали все.

Одна из женщин улыбнулась. Та, которая этого не сделала, сказала:

- Я Атропос Страка, сестра Медеи. Ты и твой брат - мерзости, Кабал. Когда все это закончится, мы разыщем вас.

Кабал нахмурился, но Хорст лучезарно улыбнулся.

- Ты сделаешь это?" - сказал он с восторгом. - Что ж, это прекрасно! У моего брата не так уж много посетителей,

Атропос слегка поколебалась.

- Когда я скажу, что мы разыщем тебя...

Хорст выглядел обеспокоенным.

- Но что, если тебе не понравится Баттенберг? Тебе нравится Баттенберг? Я думал, что все так думают, но однажды я встретил человека, который ненавидел миндаль.

Он говорил так, словно это была трагедия.

- Ты можешь себе представить? В нашем мире нет ничего определенного, не так ли? Если тебе не нравится Баттенберг, просто скажи. Мы всегда можем заказать какой-нибудь другой сорт торта. Я полагаю. Просто скажи мне, если тебе не нравится Баттенберг.

Он явно приготовился к, возможно, душераздирающим новостям.

- Я... - Атропос почувствовала, что остальные смотрят на нее. - Я не знаю, что такое “Баттенберг”.

- Ты не знаешь? - Хорст был так поражен, что чуть не вскочил на ноги.

Его улыбка вернулась в полную силу.

- Тогда тебя ждет угощение! Это чудесно! Я имею в виду, я помню, что это было чудесно. Я не ем торты. Не сейчас. Быть вампиром и все такое. Ты ведь знал, что я вампир, не так ли? - Он, казалось, внезапно вспомнил, что они знакомятся, и поднял руку. - Хорст Кабал, вампир. Не особенно хотел быть, но вот пожалуйста. Я скучаю по Баттенбергу. Всем привет!

Последовала озадаченная пауза, за которой последовала пара отрывочных приветствий, все, кроме Желтого Инквизитора, который радостно ухмыльнулся и сказал:

- Алло, ’Орст!’ с сильным французским акцентом.

Кабал, со своей стороны, распознал в нем марсельский акцент, и у него возникло короткое, но яркое воспоминание о мертвом человеке в квартире, провонявшей разложением.

- Меня зовут Анри Паломер, я представляюЖонскую инквизицию. Рад познакомиться со всеми вами. В его манерах была легкая насмешка, построенная на равных долях харизмы и провокации, мужчина, который в один момент вызывал желание обнять его, а в следующий - ударить.

- Мелькорка Ольвирдоттир, - сказала другая женщина и тоже улыбнулась.

Кабал не мог не заметить, что это было адресовано Хорсту.

- Дочь Гекаты.

Там, где Атропос выглядела как женщина, ищущая действия для греческой трагедии — чего-то ужасного, с внутренностями и тяжелой иронией, мрачного и драматичного, и ужасно серьезного (как трагедия сравнения, так и ее физическая внешность), — Мелькорка была блондинкой, розовой, улыбчивой и — напомнил себе Кабал - чрезвычайно опасной. Что не означало, что Атропос такой не была, просто она тоже так выглядела. Мелькорка, с другой стороны, была равносильна белому кролику с мачете — милой, обаятельной и вполне способной оторвать человеку руку по запястье, если она того пожелает. Гекатианцы и мидийцы были ведьмами для женщины, и не стоило враждовать с ведьмами.

- Вирджиния Монтгомери, - сказала Вирджиния Монтгомери, - и это мой чертов поезд.

Она оглядела сидящих за столом, словно вызывая кого-то сразиться с ней за это. Желающих не нашлось.

- Чудесно, - сказал Кабал. - У меня такое чувство, что я знаю тебя всю свою жизнь. Можно мне теперь немного поспать?

Он искоса взглянул на мисс Вирджинию Монтгомери.

- И успокоительное для этой леди?

- Со мнойвсе впорядке, - ответила она немного слишком резко., - Я в порядке.

- Нет. Это не так. Ты напичкан амфетаминами. Тебе нужны жидкости и немного побегать, чтобы усвоить их. Тогда тебе нужно успокоительное, чтобы прийти в себя.

- Ты врач, - сказала Алиша.

- Это не так, и я был бы благодарен вам, если бы вы не говорили таких ужасных вещей кому-либо при первом знакомстве. Однако я ученый, который занимается биологическими функциями, и хотя амфетамины - это не то, с чем я склонен играть, я понимаю их действие.- Он огляделся, чувствуя приятную воинственность. - Еще какие-нибудь комментарии? Нет? Тогда...

- Мы обязательно скажем Красной Королеве, что тебе нужно отдохнуть, если она появится сегодня вечером, - сказала Атропос Страка.

Кабал склонил голову набок.

- Это вероятно? Я хочу сказать, вы получали какие-либо сведения о том, что она переезжает? Я буду откровенен, леди и джентльмены. Мой интерес здесь начинается и заканчивается Руфусом Малефикарусом. С ним я разберусь для вас, и я буду рад и удовлетворен этим. Ты можешь оставить своёМинистерство, своих Красных Королев и...

Он замолчал, когда ему в голову пришла мысль.

- В мрачном, но бессистемном изложении событий моего брата пропущены такие незначительные детали, как, например, кто такая эта Красная Королева. Я полагаю, вы знаете, кто она?

- Мы не знаем, - печально ответил профессор. - Мы очень мало знаем о ней.

- Она королева бандитов, - сказала Алиша. - С севера, из Катамении. История гласит, что она повела свои войска прямо через территорию Сензан, чтобы достичь Миркарвии. Сензанцы пытались остановить ее, но когда они поняли, что ее интересует их территория только на то время, пока ей нужно провести своих разбойников через нее, а затем в Миркарвию, они отступили и беспрепятственно пропустили их.

- Разбойники, - сказал Кабал. - Как живописно. Королева разбойников. Я уже представляю их танцы у костра. Задействовано много бубен.

Он оглядел военный совет, каким тот был.

- И что произошло, когда это романтическое создание добралось до Миркарвии?

- Правительство в любом случае было на грани краха, - сказала Атропос Страка. - Прибытие варваров привело к его окончательному распаду. Власть захватила Красная Королева.

- И никто не знает ее настоящего имени?

Наступила тишина.

Кабал удовлетворенно фыркнул.

- Я опечален. Я действительно опечален. Всю мою профессиональную карьеру меня преследовали различные общества, заговоры и заинтересованные стороны, такие как вы. Я боялся за свою жизнь и свою работу и принял меры для защиты обоих. - Он посмотрел на собравшихся. - Какая колоссальная трата сил. Вы, люди, просто болваны.

От его аудитории исходило общее ощущение усиливающейся угрозы, на которую Кабалу было наплевать, даже наполовину.

- Все ваши хваленые способности к расследованию, ваши источники и ваши методы, и вы не можете выяснить этот ничтожный факт?

- Она так же хорошо скрывала свою личность, - сказал Паломер, пожимая плечами. Он казался очень великодушным по поводу собственного поражения, что было очень благородно с его стороны. - Мой народ не смог найти никаких следов твоей прошлой жизни в Катамении.

- Ну, конечно, они не могли, - устало сказал Кабал. - Она не катаменка. Она явно миркарвианка. Она высокородная, вот почему истеблишмент так легко принял ее правление, и она знает

- Это целая серия выводов, мистер Кэбэл, - сказал профессор. Кабал видел, что винтики его интеллекта заработали, и ему было приятно видеть, что по крайней мере еще один присутствующий человек думает. - Если, конечно, это не дедукции.

Кабал холодно улыбнулся ему.

- А кем еще они могли быть?

- Они могут быть предвидением, точно таким же, как твое предвидение о замке Харслос.

Кабал поднялся.

-Точнотак же, как я предвидел замок Харслос. - Он оглядел собравшихся. - Ваша “Красная королева” - это, с высокой степенью вероятности, леди Орфилия Нинука, дочь покойного графа Марешаля, архиманипулятора и профессионального ублюдка. Кстати, это описание применимо как к отцу, так и к дочери. Я думал, чтоонатоже мертва. Очевидно, что убийства Руфуса Малефикаруса будет недостаточно, в конце концов. Мне также придется убить Нинуку. Он тяжело вздохнул. - Работы по дому просто умножается, не так ли? Что ж, мне нужно отдохнуть. Спокойной ночи.

С этими словами Кабал повернулся спиной к нескольким полупрофессиональным убийцам, которые ненавидели его, и отправился на поиски ночлега.

Глава 15

В КОТОРОЙ КРАСНАЯ КОРОЛЕВА ДЕЛАЕТ СВОЙ ХОД

Хорст вышел вслед за Кабалом.

- Ты не перестаешь удивлять меня, Иоганн.

По его тону было непонятно, хорошо это или плохо.

- Каким образом, в данном конкретном случае? - спросил Кабал, не оборачиваясь.

- Ты просто приезжаешь и все знаешь. Как ты этоделаешь?

- У меня раньше были дела в Миркарвии, как, кажется, я упоминал ранее. Также в Сензе и совсем недолго в Катамении.

- Кстати, кто такая эта Орфилия Нинука?

- Мое описание для августейшего собрания там было в основном правильным. Леди Нинука - избалованная девчонка, сластолюбивая и совершенно лишенная каких-либо моральных устоев.

Он внезапно остановился.

- Ты смотришь на меня, не так ли? Я почти чувствую поднятую бровь.

Он обернулся и обнаружил, что Хорст действительно стоит там, скрестив руки и приподняв бровь.

- Каким бы ошеломляющим это ни казалось, Хорст, я не настолько целеустремлен...

- Кровожаден...

—как и я. Иногда я, как известно, не делал чего-то, несмотря на то, что это было логично, или делал что-то, несмотря на то, что это было несколько иррационально.

- Это самое неприятное описание совести, которое я когда-либо слышал. - Хорст развел руки и вместо этого прислонился к стене коридора. - Значит, она избалованная девчонка. Как она перешла от истерик из-за платьев к финансированию сверхъестественной империи зла?

Кабал смотрел в темноту за окном, обдумывая свой ответ.

- Я не могу сказать наверняка, но я думаю, что у нее всегда были способности к таким вещам, просто не было возможности. Она понимает, как думают люди, и использует это, чтобы манипулировать ими, и я подозреваю, что у нее всегда были большие амбиции. Когда были установлены линии наследования, я предполагаю, что у нее был план подняться на последние несколько ступенек лестницы в высший эшелон власти, возможно, даже стать женой или любовницей императора. Теперь, когда вся эта структура рухнула, она использовала хаос в своих интересах. Я не удивлюсь, если она воображает себя императрицей Орфилией Первой. Насколько я могу понять, она уже являетсяфактическойправительницей Миркарвии. “Красная королева”. Интересно, сколько крови было пролито, чтобы дать ей это имя?

- Ты можешь ошибаться, - сказал Хорст. - Ты не можешь быть уверен, что это леди Нинука.

- Я могу ошибаться, - признал Кабал. - Мне больно признаваться в том, что я могу ошибаться, но леди Нинука, возможно, не Красная Королева. Он потер переносицу, глубоко задумавшись. - Но этоона. Я уверен в этом.

- Интуиция некроманта?

- Если бы такое было. Нет, амбиции и мелодрама, которые показывают, убеждают меня. Это, а также нетерпение, связанное с этим. Она не просто хочет править, она хочет править, пока она еще молода. В этом предприятии были предприняты риски, которых можно было бы избежать, если бы было немного больше времени. Тебя выбрали слишком легко, Хорст. Марешаль как—то сказал мне, что в Миркарвии раньше обитали вампиры - “носферату”, как он их называл. Зачем утруждать себя воспитанием вампира в Англии, когда у них есть свои домашние образцы?

Риторический вопрос, казалось, обеспокоил его.

- Действительно, почему? - Он покачал головой. - Недостаточно данных для постулирования.

Хорст снисходительно улыбнулся.

— Я рад, что к тебе вернулась твоя душа, и я очень рад, что она, похоже, пришла с совестью, но ... правда, Иоганн... ты все еще немного туповат, не так ли?

Кабал смерил его ледяным взглядом.

- Дайте определение слову “толстый”, - медленно произнес он.

- А я должен? Послушай, разберись сам. Какие у тебя были отношения с этой женщиной?

- Отношения? Их не было. Мы просто путешествовали на одном воздушном корабле несколько дней.

- О, и между вами вообще не было никакого общения?

Кабал пожал плечами.

- Ну, да, но ничего экстраординарного. Дай подумать. Произошло убийство, я расследовал, она пыталась соблазнить меня, были всякие неприятности, а потом я подумал, что она умерла.

Ответа не последовало. Кабал посмотрел на своего брата и увидел, что тот поражен.

- Я что-то не так сказал? - спросил Кабал.

- Ты сказал довольно много. Пыталась соблазнить тебя?

Кабал сморщил нос.

- Очевидно. Тогда я этого не заметил. Должно быть, это ее раздражало.

- Могу себе представить. Нет. Нет, не могу. Почему она...? Нет, это не имеет значения. Значит, вы расстались не лучшими друзьями?

- Нет, - признался Кабал. - Я думаю, она считает меня ответственным за смерть ее отца.

- За его смерть...? У меня такое чувстводежавю. Могу я спросить, почему она считает вас ответственным за это?

- Я застрелил его.

Хорсту потребовалось мгновение, чтобы обдумать это.

- И... он умер от полученных травм?

- Хотелось бы на это надеяться. Я выстрелил ему в голову. В то время он тоже стрелял в меня, так что не воображайте, что это было совершенно хладнокровно.

- А госпожа Нинука знает об этом?

- О да. Она была там в то время. Все было очень открыто. Явный случай самообороны.

- Иоганн … пожалуйста, я пытаюсь прояснить ситуацию. Ты застрелил ее отца ... у нее на глазах?

- Да.

Хорст резко обмяк.

- Боже мой.

- Подожди. Ты предполагаешь, что она все еще может быть расстроена из-за этого? Сначала Малефикарус, а теперь Нинука. Похоже, избавление от отцов людей было чревато большими осложнениями, чем он предполагал.

- Я наживка, - слабо сказал Хорст. - Я не могу в это поверить. Я наживка.

- О чем ты говоришь?

- Все это, все эти хлопоты по поиску того, что от меня осталось, по моему воспитанию, по приведению сюда. Все это время я была просто марионеткой.

Хорст посмотрел Кабалу в лицо, и Кабал был удивлен, увидев глубину ужасающего осознания, которое он там обнаружил.

- Это всегда было из-за тебя, Иоганн. Она хотела, чтобы ты был здесь.

Он покачал головой, словно пытаясь разогнать нарастающую тоску.

- Подъемный мост. Она сама разрушила его, чтобы они не послали за нами слишком много монстров. Она помогла нам сбежать. Она знала, что рано или поздно я подумаю о том, чтобы привести тебя сюда. Все это было сделано для этого. Все потому, что она хотела, чтобы ты был здесь.

Кабал нахмурился.

- Она же не собирается снова пытаться соблазнить меня, правда?

- О, Иоганн, - сказал Хорст тонким, слабым голосом, в котором едва слышалась надежда, повернулся и оставил его там, изумленного и непонимающего.

* * *

К его чести, Иоганн Кабал отправился на поиски своего брата. Однако никто не сообщил, что видел его. Кабал быстро сдался; он знал, что если его брат не хочет, чтобы его нашли, то его "неnotнайдут". Вместо этого он нашел раскладушку в углу одного из укромных уголков поезда, сбросил вещи предыдущего пассажира на пол и лег. Ему было все равно, что они подумают, когда вернутся и обнаружат его там; все равно все его ненавидели, так что шансов было немного.

Он скинул ботинки, устроился на брезенте цвета хаки, посмотрел на выцветший потолок и решил, что собирается спать.

Итак, Миркарвия. Маленькая страна с кратким проблеском славной империи давным-давно и последующей историей попыток вернуть тот момент. Это была даже не очень хорошая империя; созданная по ошибке и растраченная правящим классом, который не мог поверить в свою удачу. Даже большинство соседних регионов, которые были завоеваны за то, что для истории было равносильно пяти минутам воскресным днем, были слегка озадачены, когда случайно наткнулись на это в учебниках. ‘Мы были вассалами Миркарвии?’ - спросили они, слегка удивленные. ‘В самом деле? Необычно’. А потом они снова забывали об этом, обычно даже не будучи в состоянии восстановить информацию, если их спрашивали об этом в викторине в пабе.

Последующие попытки восстановить империю варьировались по исполнению от жестоких до веселых, но все они потерпели неудачу, потому что для того, чтобы стать империей, требуется нечто большее, чем просто национальная гордость. Они требуют согласования множества факторов, военных, социальных и экономических, и простое желание, чтобы суть строительства империи легла на них, не сделало этого таковым. Миркарвия была шоколадным солдатом, социальным вихрем и неудачницей.

Население, по-видимому, поняло это раньше своего великолепно забывчивого руководства, муравьиного гнезда мелкой знати, столь усердно играющей в политику, что это стало самоцелью. По правде говоря, Кабал не намеренно разжигал бунт, который перерос в восстание, приведшее к гибели старого порядка и основ правления Красной Королевы. Это был несчастный случай. Он просто хотел устроить небольшую диверсию, чтобы дать себе возможность сбежать. То, что миркарвийская общественность ухватилась за эту слабую соломинку и привела к нынешнему положению дел, было для него неожиданностью. То, что зарождающееся безумие миркарвианской политики позволило какому-то сумасшедшему во главе банды катаменских бандитов — породы, о которой даже другие бандиты отзывались пренебрежительно, — захватить власть при столь незначительном сопротивлении, нисколько не удивило Кабал. Ударных сил в пару сотен таких головорезов было бы достаточно, чтобы взять столицу Кренц, а благородной крови Красной Королевы и ее внутренних знаний было бы достаточно, чтобы удержать ее.

Все это, конечно, предполагало, что Красной Королевой была леди Нинука. Но,конечно, Красной Королевой была леди Нинука. Не было никого другого, кто бы так хорошо подходил для этого. Он понятия не имел, как она пережила их последнюю встречу, но у него уже был опыт общения с подобными человеческими тараканами. Их стойкость столь же захватывала дух, сколь и раздражала. Действительно, Руфус Малефикарус был похож на него; настоящие тараканы, вероятно, испытывали бы тихий трепет перед его сверхъестественной способностью не умирать, несмотря на то, что были очень тщательно раздавлены.

Кабал нахмурился. Он был готов поверить, что Красной Королевой на самом деле была леди Нинука, чисто предположив. Однако Малефикарус ... мог ли это действительно быть он? Он не видел, как умерла Нинука, и его так или иначе не очень волновало, умрет ли она на самом деле. Руфус Малефикарус, напротив, был убит собственной рукой Кабала. Не было никакой возможности, что он выжил. Его тело не упало в пенящееся море или в затянутую облаками бездну, из которой он мог бы позже неожиданно вернуться благодаря добрым услугам добрых дельфинов или гигантских орлов. Кабал сам убедился, что вся жизнь угасла, проверив пульс, не помутнело ли зеркало, поднесенное ко рту трупа, и несколько раз ударив ногой. Это последнее не было научным, но превосходно облегчило собственное напряжение и желчь Кабала. Малефикарус ни в малейшей степени не нравился ему и не производил на него впечатления; если он считался заклятым врагом Кабала, то, очевидно, Кабалу нужно было действовать намного лучше. О человеке часто судят по качествам его врагов, и Малефикарус не был бы достаточно сильным заклятым врагом для шимпанзе, раскрывающего преступления, не говоря уже об амбициозном некроманте.

Эго Малефикаруса всегда превосходило его компетентность. Только беспечный некомпетентный человек мог мечтать об использовании Работы Эрешкигаль, и во время их второй встречи Малефикарус вернулся к использованию творения более изобретательного, хотя, как оказалось, и не непогрешимого волшебника в попытке обречь Кабал на гибель. И все же Кабал был здесь, решительно побежденный.

Таким образом, Руфус Малефикарус никогда не собирался нарушать список десяти лучших волшебников в обозримом будущем. И все же он совершил два впечатляющих подвига, ни одного из которых Кабал никогда бы от него не ожидал. Во-первых, он не был мертв, несмотря на то, что был убит — действительно, очень похож на плакат о чрезвычайно убитых. Во-вторых, он каким-то образом стал призывателем существ из других измерений. Это было непростым делом. Призывание включало

И все же ... плюс четверки. Кто еще счел бы плюс четверки подходящей одеждой для того, чтобы обрушить жуткие ужасы на Землю? Разве "Ужасы элдрича" не были достаточно плохой вещью, чтобы выпускать ее без добавления "плюс четыре"?

Итак, Иоганн Кабал погрузился в сон, размышляя о мешковатых брюках на бедрах и их связи с манией величия (естественно, была отмечена корреляция с бриджами для верховой езды).

* * *

Пока он спал, дела шли своим чередом в другом месте. В частности, в огромном замке Харслаус, откуда открывается вид на удручающе ветхий город Кренц, столицу удручающе ветхой страны Миркарвия, жители которой были подавлены ветхостью. А также всеми монстрами, которые внезапно начали бродить вокруг. Миркарвийцы как порода привыкли к тому, что по ночам бродят существа, которых мудрым гражданам следует избегать. Когда-то это былиносфератуи стаи волков. Затем, когда волки иносфератубыли практически полностью уничтожены охотниками и сборщиками налогов соответственно, горожане обнаружили, что ночь вместо этого принадлежит неистовой знати. Молодые, богатые и глупые, с огромными запасами привилегий, они бродили по тавернам и закоулкам, пьяные и распаленные плохо сдерживаемой похотью. Физически это проявлялось в слабых подбородках, мягкой коже, низком пороге употребления алкоголя, резком смехе и бриджах для верховой езды у молодых людей, прежде чем плавно перейти к длинным подбородкам и носам, угловатым формам, глупым маленьким бородкам, пристальным взглядам, нахмуренным бровям и лающему смеху у старших. Во всем этом спектре были заметны верховые культуры.

Точно так же, как население было готово пресытиться ржанием, неопытными изнасилованиями (раннее ‘Ха-ха! Боже, но ты же дерзкая кобылка, не так ли, моя девочка?’ процедуры проводились с наследственным эланом, но впоследствии большинство дворян плохо представляли, что должно было произойти, и были вынуждены сидеть в изножье кровати, обхватив голову руками, шепча себе под нос об ожиданиях и давлении со стороны сверстников, пока не взошло солнце), и катаясь в сапогах по обеденному столу, появились монстры. Ни один из монстров не выказывал беспокойства по поводу выступления; все они были очень хороши в том, что делали. Их репертуар был ограничен, но исполнялся энергично.

Для жителей Миркарвии в целом и Кренца в частности — поскольку здесь монстры были размещены в бараках и, следовательно, сконцентрированы — жизнь продолжалась как обычно, то есть их постоянно угнетали. Однако, по крайней мере, новые угнетатели были последовательны в своих манерах, и держаться подальше от улиц после наступления темноты было хорошим способом избежать их внимания. По крайней мере, это были оборотни. Зомби редко выпускали на волю, а когда выпускали, они просто добродушно слонялись по этому месту. Когда выяснилось, что пожирающая мозги заразная нежить была большей редкостью, чем можно было предположить в кино, и что разновидность, выведенная леди Мизерикорд, была более традиционной, простой люд Миркарвии почти полюбил их. В то время как ходячие мертвецы и оборотни,кицунэиракшасы, которые населяли землю, могут время от времени пугать или, в случае с оборотнями, есть тех, кого поймали на шоссе и закоулках, когда луна висела высоко, по крайней мере, у них не было болезненного смеха или неразвитого чувства юмора, и у них не было счетов в баре, которые они не собирались оплачивать. Миркарвийцы предпочитали такой расклад.

По общему признанию, новое ощущение неестественных облаков, которые извергали разнообразные существа явно не с этой Земли, не было встречено с такимхладнокровием. Облаков, появившихся над городом, было немного, но даже это создавало необоснованную суету. Гораздо более крупное облако, которое выбросило огромных жнецов и мокриц-убийц размером с бизона, например, по существу разрушило небольшое поселение, над которым оно было развернуто, и достойные жители этого места, вернувшись и обнаружив, что место разрушено и завалено кусками трупов и осколками инопланетян, написали резкое письмо центральному правительству с просьбой больше так не делать.

Записка стала частью протокола заседания, состоявшегося в тот вечер вМинистерстве Тьмы, которое теперь былоде-фактоправительством Миркарвии. Граждане заметили небольшую разницу в управлении, за исключением вышеупомянутой замены дворян монстрами с лучшим поведением. Человек с улицы по-прежнему был угнетен, лишен гражданских прав и игнорировался. Кроме того, его — если не убирали с улицы намного позже захода солнца — съели. Простые люди находили это терпимым.

Министерство собрался в том же большом зале, где их впервые представили Хорсту Кабалу, хотя ни один из лордов не присутствовал. Их мало интересовали политические мелочи страны, и они были счастливы отлучиться. Однако у стола было одно примечательное дополнение: во главе его сидела женщина под вуалью в платье цвета маков на военном мемориале. Остальные, даже ярый республиканец мистер Бертон Коллингвуд, обращались к ней ‘ваше величество’. Она говорила мало, пока они обсуждали политику и подготовку к превращению Миркарвии в страну теней и базу для экспансии. Это идеально подходило присутствующим мужчинам, не только потому, что это означало, что они могли продолжать мужественное дело применения силы, но и потому, что эта женщина, Красная Королева, пугала их, а они не привыкли пугаться.

В тех редких случаях, когда она все-таки говорила, ее голос был шепотом, который, тем не менее, заставлял компанию замолчать. В нем было что-то змеиное, что заставляло их бояться того, что скрывалось за завесой. Проведя собственные расследования (и будучи богатыми бизнесменами, они ценили важность достоверной информации), они пришли к тому же выводу, что и Иоганн Кабал; что она почти наверняка была леди Орфилия Нинука. В таком случае, она пережила ужасную катастрофу, и кто знает, какой физической ценой? Когда-то ее считали красавицей, но теперь она закрывала лицо вуалью, а ее голос звучал хрипло из-за поврежденной гортани. Было легко представить, что леди Нинука умерла, и огонь, убивший ее, породил это существо, эту Красную Королеву.

Конечно, она знала все дороги и закоулки миркарвийской политики. Уцелевшие знатные семьи были у нее в рабстве, поскольку она знала, где были похоронены тела, как в прямом, так и в переносном смысле, и через офис леди Мизерикорд

Поведение троих мужчин наводило на мысль о напряжении; они понятия не имели, почему Красная Королева так резко и властно потребовала встречи, и внезапность и своеволие этого заставили их нервничать. Несмотря на то, что она была почти уверена, что они знали ее истинную личность, эта тонкая полоска сомнения раздражала. В природе человека ожидать, что маловероятное окажется правдой, строить замки в Испании на основании лотерейного билета, и поэтому у всех них было крошечное подозрение, что на самом деле она была какой-то неизвестной величиной, а значит, непредсказуемой и потенциально гораздо более опасной. Человеческая природа и человеческая глупость, ибо, если бы они покопались в налете "бедной маленькой богатой девочки" Орфилии Нинука, представленном в их отчетах, они бы поняли, что единственный способ, которым она могла быть более опасной, - это иметь нитроглицерин вместо крови, динамитные шашки вместо костей и увлекаться классиками.

Тем не менее, она была леди, а они джентльменами, поэтому они встали, когда она вошла в комнату, причем более старомодные из них хотя бы кивнули в знак уважения, когда она заняла свое место, а затем сели. На минуту или около того воцарилось молчание, пока слуги наполняли бокалы вином для мужчин, хотя, конечно, не для ее алого величества — этого не позволяла вуаль.

- Итак, - сказал де Осма, когда пауза грозила стать неприличной. - Зачем вы созвали это совещание, ваше величество?

Фигура в красном ответила не сразу и долгое время даже не двигалась. Тишина нервировала сама по себе. Затем она сказала:

- Мы подошли к поворотному моменту в кампании, джентльмены. Мы решили, что это повод для празднования.

Де Осма нахмурился.

- Какой поворотный момент? Мы ... или, по крайней мере, я не знал о какой-либо новой части планов, которая будет введена в действие сегодня.

- Не все в наших руках, Висконда, - сказала она.

Ее голос был тонким, чуть громче шепота, но он хорошо разносился по комнате с каменными стенами.

- Прежде чем мы сможем продолжить, должны произойти определенные события.

- Определенные события? - переспросил мистер Бертон Коллингвуд.

Подумав, он отхлебнул из своего бокала, затем добавил:

- Вы что-то скрывали от нас, мэм? Я согласен с де Осмой в этом вопросе; я не знал ничего такого, чего нам нужно было бы ждать".

- Верно, мистер Коллингвуд, но наши планы подчиняются определенной форме астрологии. Если определенные тела находятся в определенных местах, значит, это благоприятно. Мы получили разведданные, которые указывают на то, что сегодня такой благоприятный день.

Мгновение она ничего не говорила, но, несмотря на вуаль, чувствовалось огромное удовлетворение, и что за вуалью она улыбалась.

- Кабал здесь".

- Здесь? - переспросил фон Циглер, бледнея. - Здесь, в замке?

- Мистер Кэбэл был сплошным разочарованием, - сказал Коллингвуд. - Я думал, он сбежал, и скатертью дорога.

- Нет, - прошептала Красная Королева. - Не Хорст.ИоганнКабал в Миркарвии.

Трое мужчин посмотрели друг на друга. Де Осма говорил за всех, когда спросил:

- Кто?

- Спонсор нашего праздника. Без него Миркарвия не была бы тем местом, которым она является сегодня. Мы очень многим ему обязаны.

Де Осма еще раз обвел взглядом лица своих коллег, но не получил ничего, кроме непонимающих взглядов и легкого покачивания головой.

- Это …ИоганнКабал... Значит, он наш союзник?

- Он некромант.

- Впрочем, у нас уже есть некромант. Нужен ли нам еще один?

Красная Королева издала сдавленный звук, который с такой же легкостью мог быть смехом, как и всхлипыванием.

- Мы этого не делаем. Миледи Мизерикорд - именно тот некромант, который нам нужен.

- Тогда... - Де Осма посмотрел на остальных и в замешательстве пожал плечами.

- Вы можете считать его излишним для своих забот, джентльмены. Вы здесь прежде всего для того, чтобы отметить еще один важный этап в нашем великом начинании. В частности, чтобы наши финансовые консультанты проинформировали нас о том, что обещанные вами денежные средства, наконец, все на месте и учтены".

Коллингвуд нетерпеливо фыркнул.

- Вы серьезно, мэм? Ты открываешь бутылку, потому что наши чеки оплачены?"

- Вовсе нет, - сказала она. В ее шепоте было веселье, достаточно ледяное, чтобы охладить воздух. - Однако мы считаем, что то, что это означает, достойно некоторого празднования".

- Который из них?.. - спросил Коллингвуд, слегка утомленный уклончивостью королевы.

- Никто из вас не мог переводить капитал напрямую по соображениям законности и осмотрительности, - сказала она. - Всем вам пришлось задействовать определенные финансовые инструменты, чтобы перевести значительные суммы в Миркарвию.

- Да, - медленно произнес де Осма. - Мы обсуждали все это несколько месяцев назад.

- И теперь эти инструменты действуют, и денежному потоку ничто не препятствует, - продолжила королева.

- Нанашеусмотрение, - твердо сказал Коллингвуд. - Мы не благотворительная организация, мэм, мы бизнесмены. Никаких пожертвований. Только инвестиции.

Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он скрестил руки на груди, принял непреклонное выражение лица и потерял сознание. Слуга, стоявший за его креслом, подхватил его прежде, чем он успел упасть вперед.

- Боже мой! Коллингвуд! - воскликнул фон Циглер, но его беспокойство быстро вернулось к собственным делам, когда он обнаружил, что не может стоять.

Де Осма был не способен даже на такое усилие. Его глаза закатились, и он рухнул вперед на стол, опрокинув свой кубок. Там, где пролились остатки вина, острый глаз мог бы различить среди осадка плоские кристаллы, совершенно отличные от обычных кристаллов тартрата калия, среди которых они гнездились.

- Наконец-то, - сказала Красная Королева, когда де Осма без чувств откинулся на спинку своего кресла. - Мы думали, ты никогда не сдашься.

- Что... Граф фон Циглер был последним изМинистерства, кто остался в сознании, едва притронувшись к вину, за исключением глотка, чтобы убедиться, что ему по-прежнему не нравятся миркарвийские вина. - Что ты натворила?

-

Он прищурился на нее сквозь слезы.

- Что ты наделала? - пробормотал он.

- Мы обеспечили ваше состояние. Создавая финансовые инструменты, которые мы описали, вы оставили свои финансы уязвимыми. У нас есть подписи, имена и номера доступа к счетам в швейцарском банке. Ваши различные администраторы когда-то привыкли к большим расходам; они не будут придираться, когда мы заберем все ваше богатство для Миркарвии. Это стоящая цель, не так ли?

- Нет ... нет... - Сделав над собой усилие, фон Циглер собрался с духом. - Ты сука. Это не сработает. Вопросы... Будут вопросы. Вы не сможете избавиться от нас... Мы вамнужны.

- Вы мнебылинужны, - поправила Черная Королева. - И если кому-то из вас потребуется лично объяснить, почему вы переводите так много денег, вы это сделаете. Точнее, вы сделаете вид, что делаете это.

Она сделала знак слугам. Один из них подошел к двойным дверям и открыл их. Фон Циглер с трудом повернулся, чтобы посмотреть. Он разинул рот. Существа, ожидавшие снаружи, были гуманоидами, но вряд ли могли считаться людьми. Рыхлые, незаконченные, безвкусные фигуры из текучей плоти и безглазых лиц.

- Поиски милордом Альсагером оборотней привели к появлению нескольких интересных примеров, - сказала Красная Королева. - Вы знакомы с идеей двойников?

Фон Циглер испуганно прохрипел что-то в глубине горла. Фигуры вошли в комнату. Их было трое.

- Альсагер говорит нам, что легенда ошибочна. Он говорит, что таких, как эти, правильнее было бы называть “пожирателями форм”.

Фигуры двигались по обе стороны стола, пока по одной не встали за каждым из стульев, занятых членамиМинистерства. Фон Циглер попытался подняться, но уродливая рука, похожая на восковую статуэтку, оставленную на солнце, обрушилась на его запястье, удерживая его в кресле. Он замяукал от ужаса.

- Пожалуйста, … пожалуйста, ваше величество...

-Министерство Тьмывсегда был крупнее вас троих, но вас привели сюда не как его представителей из-за ваших способностей. В ваших случаях это всегда происходило потому, что вы были самыми богатыми. То, что вы путали богатство с ценностью, теперь наименьшая из ваших проблем.

Фон Циглер плакал.

- Не бойся. Ты не умрешь в одиночестве, и ты будешь жить, по крайней мере, внешне.

Существо через стол наклонилось к голове де Осмы, лежащего без чувств. Рот существа открывался, и открывался, и открывался.

Фон Циглер попытался закричать, но у него вырвался лишь всхлип. Затем он увидел, как Красная Королева потянулась к своей вуали и приподняла ее, чтобы лучше видеть происходящее. Он увидел ее лицо, и даже всхлип замер у него в горле. Он едва почувствовал, как руки двойника схватили его за голову, чтобы удержать ее ровно, или как из его слюнявой пасти на его макушку капнула вода.

Последнее, что он увидел, было это лицо. Это проклятое лицо. И когда он увидел это, он наконец —хотя и ненадолго — понял глубину ее зла.

* * *

Не так уж далеко Иоганн Кабал беспокойно зашевелился во сне - реакция, аналогичная реакции бактерии на микроскопе, за которой наблюдает другое сознание, но не совсем осознающее это. Он перевернулся и погрузился в более глубокий сон, соскальзывая с слоя сновидений, что, вероятно, было к лучшему. Даже сны не были для него безопасной территорией в эти дни.

Он проснулся должным образом за час до рассвета и отправился на поиски Хорста. Он знал настроение своего брата и знал, что тот не будет слишком долго держаться в стороне от других.Онне был одиночкой; такова была роль Иоганна. Он нашел Хорста сидящим на краю одного из транспортеров для энтомоптеров, болтающим ногами и выглядящим несчастным.

- Взбодрись, - сказал Иоганн Кабал. - Ты уже мертв. Что еще может случиться?

- Когда ты рядом, много. - Его брат выдавил из себя улыбку. - Извини, что так ушел. Я просто не подумал...

Он остановился, не в силах дать определение столь чуждому понятию.

- Ты не подумал, что это не может быть все из-за тебя. Я сочувствую.

- Нет, не понимаешь.

- Ни на секунду. Тем не менее, я понимаю, что это, должно быть, шок для системы. Когда в последний раз происходило такое ужасно неестественное событие?

- Более противоестественный, чем превращение в вампира?

Кабал поморщился.

- Этот процесс совершенно естественный, просто плохо понятый. Нет, небеса трясутся, а шестерни великих механизмов творения содрогаются и протестуют, когда Хорст Кабал не находится в центре внимания. Насколько я понимаю, по этому поводу будет проведен симпозиум.

Братья несколько секунд смотрели друг на друга. Затем, что удивительно, они оба улыбнулись.

- Ты прав насчет нарушения естественного порядка вещей, Иоганн, - сказал Хорст. - Ты начинаешь мне нравиться.

- Последние дни настали.

Хорст опустил взгляд на свои ботинки. Его улыбка погасла.

- Все еще не могу до конца поверить, что они пошли на все эти неприятности только для того, чтобы втянуть тебя в игру.

- Под "неприятностями”, я полагаю, ты имеешь в виду свое собственное воскрешение? Меня это тоже немного удивляет. Это не мелкое колдовство. Предположительно, формула, должно быть, была обнаружена во время их исследований, и они увидели возможность. Однако то, что вы были выбраны специально, является либо чрезвычайно мелочным, либо вызывающим беспокойство коварством. Я подозреваю, что здесь были задействованы обе мотивации.

- Должно быть, вы произвели на нее впечатление.

- Да. Я просто не осознавал, насколько сильное впечатление произвел. - Кабал изобразил беспечность. - Думаю, вам не чужд этот опыт.

Хорст рассмеялся.

- Несколько жестких взглядов, грубые слова. Однажды его посетила пара действительно страшных братьев.

Он сделал паузу и пересмотрел свои слова.

- Не такой страшные, как мы. Не вампир и не некромант.

Он поднял руку выше уровня своей головы.

- “Большой” - это вроде как страшно. В любом случае. Хотя никто из них никогда никого не воскрешал с единственной целью заманить меня на верную смерть. Это ... особенное.

- Я всегда был особенным.

Хорст не стал с этим спорить.

- У тебя есть план?

- У меня их два. Первый - проникнуть в Харслаус, затем найти и уничтожить как Малефикаруса, так и этого персонажа “Красную Королеву", а также всех остальных, кто выглядит так, будто от них нужно избавиться. Однако это было до того, как я обнаружил, что Красная

- Она знала обо мне, - согласился Хорст. - Черт возьми, Иоганн, она даже знала, где меня найти.

- С помощью гадания, но практикующих, достаточно хороших, чтобы занимать место в доме, очень мало, и за их услуги трудно заручиться. Здесь мы снова видим странную оккультную силу денег в действии.

Он посмотрел примерно в направлении Кренца.

- Интересно, намерена ли она убить своих покровителей, как только получит то, что ей нужно?

- Ей не нужно их мнение, только их деньги. Я отвлекся. Второй план, который я сформулировал за последние три минуты, состоит в том, чтобы начать немедленную атаку на замок Харслос при первой же возможности с явным намерением вытянуть их силы и уничтожить на поле боя. Тем временем небольшая группа решительных добровольцев проникнет в замок, чтобы ... Ну, на самом деле, очень похоже на первый план. Все эти дела с утилизацией.

Хорст шумно выдохнул.

- Если ты подразумеваешь “нас” под “решительными добровольцами”, пожалуйста, так и скажи, Иоганн.

- Я, конечно, имел в виду себя. Я не хочу, чтобы эта кучка полоумных из приютов для фрилансеров, которые они называют “тайными обществами”, бегала повсюду, сжигая ценные бумаги во имя своего Бога, или своей морали, или чего-то еще столь же туманного. Было бы здорово, если бы вы захотели составить мне компанию. Он сказал "приятно", как будто это было для него новым понятием и он находил это слово интересным и экзотическим.

Хорст кивнул.

- Хорошо. Рассчитывай на меня. Мы двое.

- Нас трое, - произнес голос из-под них, заставив даже Хорста слегка подпрыгнуть.

Алиша Бартос выбралась из-под платформы и встала перед ними, пристально глядя на них и отряхивая руки о колени.

- Ты шпионил за нами! - сказал Хорст с легким насмешливым возмущением.

- Конечно, была, - сказал Кабал, снова погружаясь в болото всеобщей мизантропии. - Она профессиональная шпионка.

- Бывший шпион, - сказала она.

- О, не надоедай мне, - сказал Кабал. - В этом нет никакого “бывшего”, если не считать того, что ты изменил свою лояльность пруссакам. Общество Ди - это не более сборище оборванцев, сталкивающихся лицом к лицу с неизвестным, чем я - уважаемая опора общества. Общество Ди было неоспоримым активом британской службы безопасности под множеством своих названий со времен Уолсингема, и не оскорбляйте меня, делая вид, что это не та".

Ухмылка Алиши исчезла, как надежда после выборов, но она не стала отрицать обвинение.

Хорст не знал, возмущаться ему или радоваться, поэтому предпочел и то, и другое.

- О! Вся твоя чушь о контактах в правительстве, которые могли бы помочь … Неудивительно. О, это богато. Думаю, мне это нравится.

- Очень хорошо, - сказал Кабал. - Не имеет смысла, чтобы группа проникновения состояла более чем из трех человек, и было бы хорошо, если бы эти трое имели хотя бы какие-то знания о замке".

Хорст посмотрел на Кабала, подняв брови.

- Не возражаешь, Иоганн? Ты вот так просто собираешься сказать “да”?

- Конечно. Одиночное проникновение не обеспечит гибкости, у нас с вами будет больше шансов, но все равно они будут ограничены, в то время как присутствие фройляйн Бартос означает, что вы можете действовать как разведчик, используя свои ... необычные способности, она будет действовать как мой телохранитель ... Алиша искоса посмотрела на это, но по-прежнему хранила молчание. - И я буду руководить операциейна месте.

- Ты мне не начальник, - сказала Алиша Бартос.

- Пока мы в этом замке, - сказал Иоганн Кабал, наклоняясь вперед, чтобы заглянуть ей в глаза, - да, я здесь.

Глава 16

В КОТОРОЙ СВЯЩЕННИК ПРИХОДИТ В СМЯТЕНИЕ И ВСТУПАЕТ В БИТВУ

- Вас трое, - сказал Мелькорка ‘Корка’ Ольвирдоттир. - Трое из вас должны отправиться в цитадель врага и обезглавить их руководство.

Это был менее официальный военный совет, созванный за предрассветным завтраком. Там присутствовали лидеры фракций, а также несколько других лейтенантов и адъютантов. Они жевали бекон, ели ложками овсянку и слушали.

- Я не планировал именно обезглавливание, - сказал Иоганн Кабал, - но если это то, что нужно, чтобы свергнуть Малефикаруса и не давать ему спускаться, я полностью за.

Корка посмотрел на него каменным взглядом.

- Я думаю, мисс Ольвирдоттир выразилась фигурально, - сказал профессор.

- Это не мешает тому, что это хорошая идея, - сказал Кабал.

- И пока вы будете этим заниматься, мы будем умирать снаружи, - сказала Атропос Сестрам. - Мне не нравится этот план.

-Твоя смерть на самом деле не является необходимой частью плана, - сказал Хорст. - Тебе следует избегать этого, если сможешь. Дело в том, что рано или поздноМинистерствупридется столкнуться с силами. Теперь, даже если они проиграют и будут уничтожены до последнего оборотня и зомби, все равно есть средства создать больше. Внутри замка находятся люди, обладающие этими средствами. Если битва обернется против них, мы не можем ожидать, что они просто будут вежливо сидеть и ждать, пока мы доберемся до них.

- Им не сбежать, - сказала Атропос.

- Ах, мадам Страка, я не разделяю вашего оптимизма, - сказал Паломер, инквизитор. - Замок большой и древний, его периметр огромен. Нас собралось много, но мы не можем сражаться с их армией в полевых условиях, и у нас все еще достаточно резервов, чтобы окружить Харслос. Даже если бы мы это сделали, из замка были бы потайные ходы, и, возможно, у этого их “Властелина Сил” тоже есть наготове магические способы побега. Мне нравится их план.

Он улыбнулся им. Особенно он улыбнулся Алише.

- Иногда нож в спину лучше , чем тысяча винтовок на поле боя. Они получают мой голос при условии, что мне объяснят одну деталь. Время нападения.

- День или время? - спросил Кабал.

- И то, и другое. Сегодня, за час до заката. За несколько часов многое предстоит организовать, а незадолго до наступления сумерек нам это не очень выгодно, хммм?

- Это правда, - сказал Мелькорка из гекатианцев. - Мы должны атаковать на рассвете. Дневной свет - наш союзник.

- Очаровательно, - сказал Кабал, оторвав от своего сэндвича кусок бекона сомнительной репутации и отбросив его в сторону. Трудно было сказать, был ли предметом комментария оскорбительный кусочек или заявление Мелькорки. - Вы все привыкли сражаться с монстрами,

- Некроманты...

- Спасибо, Хорст. Вы все привыкли сражаться с существами, враждебно настроенными к дневному свету, и поэтому ваше влечение использовать его без дальнейших раздумий окрепло. Но подумайте. Основная силаМинистерствасостоит из зомби, которым все равно, который час. Их главной опорой в последних двух вылазках были неземные существа, которые, кажется, тоже не обращают внимания на дневной свет. Даже большинство их меняющих облик, за исключением нескольких оборотней, могут меняться по своему желанию, в полнолуние или нет. С другой стороны, у нас в игре есть единственный вампир, если только они не проявили недюжинной энергии в приобретении одного из своих доморощенныхносферату. Мне это кажется маловероятным, не в последнюю очередь потому, чтоносфератууродливы по форме, уму и манерам и, вероятно, скорее нападут, чем образумят того, кто должен поднять их из праха. И это в отличие от моего брата, чье первое требование о воскрешении было...

Он указал на Хорста.

- Брюки, - сказал Хорст.

- Брюки. Итак, я уверен, что у нас есть единственный вампир, и, несмотря на все его несомненные достоинства, у него есть один существенный недостаток. Дневной свет. Он наш козырь в рукаве, но мы ограничены в том, когда его можно использовать. Таким образом, ваша атака запланирована на один час до наступления сумерек. Когда враг полностью вступит в бой, Хорст проснется, и мы с фройляйн Бартос проникнем в крепость. Там мы проведем необходимоеобезглавливаниеМинистерства, например, с нетерпением жду этого.

- Ему холодно, - сказал Паломер Страке. - Мне это нравится.

Она не ответила, но и не выказала своего обычного отвращения к Желтому Инквизитору, так что это сошло за согласие.

- Стратегическая цель состоит в том, чтобы уничтожитьМинистерство Тьмыза одну ночь. Как это будет достигнуто тактически, мы сейчас обсудим. У меня есть, - внушительно сказал Кабал, - флип-чарт.

- Приближается рассвет, - бодро сказал Хорст. - Мне лучше пойти спать. Всем удачи с планированием!

Он исчез прежде, чем кто-либо успел ответить.

* * *

Планы были составлены. Когда небо посветлело, поезд уже готовился к отправлению, а оперативники рассредоточились по сельской местности. Времени было в обрез, а нужно было так много сделать.

Потребовалось некоторое мягкое убеждение, которое на самом делебыломягким убеждением, а не эвфемизмом для обозначения ужасных пыток, но Анри Паломеру удалось найти отца Хорнунга из церкви Святого Франциска в Хальдерберге, маленьком городке примерно в двадцати милях от Кренца. Он был там не единственным агентом; и Иоганн Кабал, и "Корка" Ольвирдоттир также находились в городе по своим собственным поручениям.

Паломер, однако, был католиком по рождению и воспитанию, и даже если бы Ватикан решил, что может и даже должен обойтись без услуг Желтой инквизиции, он не стал бы и действительно не смог бы жить без Матери-Церкви. Итак, он обратился к отцу со смирением и уважением.

То, что ему вообще пришлось искать его, а не просто идти в церковь, было демонстрацией того, как государство Миркарвия переходило от номинальной монархии (но на самом деле военной олигархии) к ее новой интересной форме - терархии, если использовать новый захватывающий термин, введенный профессором Стоуном. Новый правящий класс не слишком заботился о церквях и тому подобном, местах, где поклонялись не тому богу или богиням. Когда ситуация немного стабилизируется и миркарвийская бюрократия приспособится к своей новой форме, тогда церкви, синагоги и горстка храмов и мечетей, которые можно найти в пределах ее границ, будут закрыты и, при необходимости, разоблачены. Как бы то ни было, уже был введен строго соблюдаемый "налог на богослужения", что привело к закрытию всех, кроме самых посещаемых. Выжившие служили как для пополнения миркарвийской казны, так и для концентрации наиболее набожных служителей Бога в нескольких четко определенных местах для облегчения преследований.

Даже в то время, как Паломер оплакивал такое зло, Кабал не мог не наслаждаться иронией того, что основные организованные религии страдают от тех проблем, которые они так энергично навлекали на других на протяжении веков. Он присоединился к Паломеру после того, как обзавелся кое-какими собственными мелочами, и теперь они сидели на скамьях у северного придела церкви. Эта конкретная церковь не была открыта для верующих по распоряжению Красной королевы, и священник терпел визиты государственных служащих, чтобы напомнить ему об этом. То, что эти слуги говорили с катаменским акцентом и подчеркивали свою правоту ударами, не было неожиданностью в эти трудные времена.

- Настали опасные времена для последователей веры, - сказал отец Хорнунг.

Он выглядел измученным, небритым по меньшей мере день, а порез на его щеке все еще заживал с тех пор, как ему в последний раз напомнили, что государственной религией Миркарвии больше не является христианство или кто-либо из его ближайших родственников.

- Что это за вера? - спросил Кабал. Он огляделся, делая вид, что только сейчас заметил семисотлетнее здание, в котором он сидел. - А,тот. Простите, что прерываю. Пожалуйста, продолжайте.

Хорнунг бросил на Кабала тяжелый взгляд.

- Не обращайте на него внимания, - сказал Паломер. - Он ничего не может с этим поделать.

Хорнунг наклонился ближе и прошептал:

- Отступник?

Паломер улыбнулся и покачал головой.

- Некромант.

Хорнунг был как громом поражен.

- Здесь? В доме Бога? Невозможно!

- Если вы собираетесь вести разговор шепотом, - сказал Кабал, - то, возможно, вам лучше не проводить его в здании с такой превосходной акустикой. Да, отец, я некромант. Да, я нахожусь на освященной земле, но не загорелся, как, по вашему столь очевидному мнению, я должен был бы. Подумайте вот о чем: если вы ошибаетесь в такой детали, в чем еще вы можете ошибиться?"

Кабал, конечно, был совершенно неискренен. Некроманты, как правило,загораютсяна освященной земле в результате того, что их лишают душ. Не все некроманты идут по такому пути, но большинство делают решительный шаг на ранних этапах своей карьеры. Иоганн Кабал сам поступил именно так и, в результате, в свое время был вынужден танцевать по горячим следам на нескольких участках церковной земли. В отличие от большинства некромантов, кто такой жертвы, однако, Кабал интересы в некромантии были аналитическими, а не просто ограничиваться мусорить в мире с зомби и оживших скелетов, обычно весьма ограниченный домен популярной некромант, которая, надо сказать, весьма популярных некромант. Для него отсутствие души стало бременем. Увы, не в каком-либо метафизическом или поэтическом смысле, а просто потому, что это было помехой и вносило изменения в его эксперименты.

Этого он не потрудился сказать отцу Хорнунгу, во-первых, потому, что это указывало бы на то, что вера Хорнунга в безбожие некромантов не была полностью необоснованной, а также потому, что механизм, с помощью которого Кабал восстановил свою собственную душу, включал в себя отношения с самим сатаной и бесцеремонное обрежение множества случайныхлюдейна вечные муки в огненных ямах Ада. Кабал подумал, что этот последний пункт просто привел бы к большому количеству утомительных нравоучений со стороны священника, поэтому он оставил это при себе.

Однако, несмотря на такую риторическую тонкость со стороны Кабала, отец Хорнунг не сразу проникся к нему теплотой. Вместо этого он демонстративно проигнорировал Кабала и заговорил с Паломером так, как будто здесь больше никого не было.

- Я запросил инструкций у кардинала, но он больше не отвечает, - сказал Хорнунг. - Сначала я подумал, что почта была прервана, как и все остальное в Миркарвии в эти дни, но теперь я слышал, что кардинал Эттер был арестован. Никто не знает, где он. Ватиканпотребовалот правительства объяснить свои действия.

Насмешливое фырканье Кабала эхом отразилось от колонн и гипсовых святых.

- Извините, - сказал он. - Я просто нашел то, что вы сказали, чрезвычайно забавным. Не обращай на меня внимания.

Отец Хорнунг побледнел под щетиной.

- Вы находите Ватикан забавным, сэр?

- О да, - сказал Кабал. - Даже очень. Временами почти уморительно.

-Этотот человек, с которым ваш орден заключил союз? - Спросил Хорнунг Паломера. - Ты обедаешь с дьяволом.

- У меняоченьдлинная ложка, отец, - сказал Паломер, отмеряя кусочек воздуха между указательными пальцами, чтобы показать, что ложка поразительной длины.

Внезапно с крыши почти над головой что-то рухнуло. Что-то темное мелькнуло за окном. Отец Хорнунг вскочил на ноги.

- Дьяволы! Они пришли!

- Нет, нет, отец, - сказал Кабал тоном, который, если и был задуман как успокаивающий, преуспел лишь в том, что показался немного лукавым. - Это наш коллега.

Лицо Корки Ольвирдоттир обаятельно улыбалось сквозь дыру, только что появившуюся в штукатурке крыши. ‘ Извините! ’ крикнула она вниз. - Это ускользнуло от меня.

- Когда ты закончишь? - спросил Кабал.

- Скоро. Уже собрали большую часть того, что нам понадобится. Еще десять минут?

- Спасибо, - сказал Кабал.

- Кто эта женщина? - требовательно спросил священник, указывая на дыру дрожащим пальцем. - Что она там делает?

- Свинец, - объяснил Кабал. - Нам нужен свинец. Не очень много. Думаю, не больше центнера. У тебя там его тонны, ты даже не заметишь, что немного пропало. Он посмотрел на дыру и задумался. - За исключением тех случаев, когда идет дождь.

- Как вы смеете! - отец Хорнунг выглядел так, словно готов был прибегнуть к насилию. - Как вы смеете осквернять эту церковь без...

Кабал поднялся, чтобы посмотреть священнику в глаза.

- Поскольку у вас, похоже, сложилось впечатление, что Красная Королева просто уйдет, если вы будете достаточно жаловаться, позвольте мне развеять ваши иллюзии. Это не так. Напротив, она укрепит свою власть в этой стране и искоренит все религии, кроме темных, с которыми она в настоящее время сравнивает покупки".

- Ты не можешь знать...

- Это леди Орфилия Нинука, дочь покойного графа Марешаля.

Враждебность мгновенно исчезла с лица священника, сменившись изумлением.

- Дочь графа? Разве она не умерла?

-Увы, нет.

- Но … Нет, ты ошибаешься. Она не может быть Красной Королевой. Леди Нинука была...естьпросто немного взбалмошной.

- Нет, - сказал Кабал. - Она социопатка, которой нечего терять, и к тому же немного взбалмошная. Нам нужна зацепка, чтобы остановить ее. Если мы потерпим неудачу, у вас не будет церкви в течение года. Силы, которые она приводит в Миркарвию, не потерпят церквей.

Он уловил невысказанный вопрос в голове Хорнунга.

- Да, это именно те силы, о которых я говорю. Теперь, учитывая альтернативу, разве это не стоит нескольких сырых скамеек?"

Хорнунг, казалось, принял решение.

- Я могу достать брезент, чтобы прикрыть дыру.

Кабал улыбнулся, или, по крайней мере, он скривил лицо так, что уголки его рта приподнялись.

- Великолепно. Прагматизм вам идет, отец Хорнунг. А теперь, пока вы настроены на сотрудничество, у меня к вам крошечная просьба.

- Что? - переспросил Хорнунг. Он бросил взгляд на Паломера, который только пожал плечами. - Хочешь еще? Например?

- Ну, во-первых, вы не знаете, где мы могли бы раздобыть несколько больших бочек?

- Бочки?

Кабал кивнул.

- О, и плотник. И катафалк.

* * *

Атака произошла с запада. Когда часовые на крепостных валах замка Харслос прищурились на заходящее солнце, из-за поворота реки появился отряд численностью в несколько сотен человек и двинулся в боевом порядке на крепость.

Это не очень походило на военную операцию, и это было полностью преднамеренно. В очевидном беспорядке просматривалось тщательное планирование, призванное предположить еще одну незначительную демонстрацию гнева местных жителей на своих новых повелителей. Простые жители Миркарвии привыкли к тиранам и считали частью общественного договора то, что им разрешалось устраивать мессы, кричать и вздернуть пару магистратов, при условии, что они затем убегут в ночь и устроятся поудобнее, готовые к новым притеснениям, как только власти обнаружат пробел в их назначениях.

Однако их новые хозяева были совершенно другого сорта, и миркарвийский народ — все традиционалисты — не собирался соглашаться на всю эту новомодную чушь о ‘республике оккультного зла’, не дав почувствовать своих чувств. Это делалось в среднем раз в неделю или две и превратилось в рутину, которая начиналась с великолепного безразличия навозников в замке и заканчивалась энергичной игрой в ‘Съешь диссидента’ с участием оборотней. Миркарвийский народ, давно привыкший к энергичным отношениям со своим правящим классом, почувствовал, что формируется традиция, и начал думать, что, возможно, с новым режимом все в конце концов будет в порядке.

Эта развивающаяся гармония между подавляемыми и подавляющими отслеживалась и оценивалась милитаристскими умами тамплиеров — часть из которых прибыла с опозданием, "Великое зло", поднимающееся из песков Северной Африки, было признано ужасным злом, но не таким уж большим — и поэтому они смогли предсказать, что навязанная им дата нападения была не такой уж плохой, поскольку она довольно точно пришлась на благоприятное время, когда власти замка ожидали каких-то неприятностей от деревенщины, но как раз перед тем, как деревенщины действительно почувствовали себя весьма обиженными. достаточно, чтобы обеспечить это.

В это окно несбывшихся ожиданий вошли объединенные силы нескольких наиболее

Справа от них находились более легкие стрелки Общества Ди, а слева - Желтые инквизиторы. Общество Ди уже потеряло многих из своих лучших в неудачном нападении месяцем ранее, и, хотя оно было усилено людьми, которые совершеннонебыли — пропади пропадом эта мысль — наемниками, нанятыми британским правительством, и отдельными агентами британской разведки, которыми можно было прекрасно расходовать силы, они все еще были слабоваты. Однако в Желтых Инквизиторах недостатка не было. После столетий спокойного выполнения работы Ватикана, часто к великому удивлению Ватикана, который давным-давно забыл, что когда-либо существовала Желтая инквизиция, это был их грандиозный шанс встретиться лицом к лицу с воплощенным злом, и они с большим нетерпением ждали возможности воткнуть стилет ему под ребра. В оргии переписки и тайных рукопожатий инквизиторы очнулись от своей скрытной жизни и ответили с веселым удовлетворением профессиональных палачей и ассасинов в выходной день.

Общество Ди и Желтую инквизицию поддерживали ведьмы конкурирующих культов Гекаты и Медеи соответственно, которых тщательно держали отдельно друг от друга, чтобы никто не жаловался. Инквизиторы на самом деле попросили, чтобы Сестры, лишенные чувства юмора, были у них за спиной, возможно, потому, что их деловое поведение произвело на инквизиторов впечатление, но, скорее всего, потому, что инквизиторы находили сжатые губы и прищуренные глаза ведьм невыразимо забавными. В отличие от более известной инквизиции, Желтые нашли в себе чувство юмора, чтобы компенсировать потерю папских полномочий, и шли по жизни как мошенники и трубадуры, с песнями в сердцах и завинчиваниями пальцев в карманах. Было приятно наблюдать за иронией ведьм, традиционно распутных и похотливых, и инквизиторов, столь же традиционно мрачных и связанных долгом, меняющих свои стереотипы. Желтая инквизиция также не возражала против того, чтобы ведьмы стояли у них за спиной; они давно сменили косность и догмы на компромисс и прагматизм. Они судили по делам, и Сестры Медеи сделали много хорошего. Кое-какое зло тут и там, это было правдой, но ничто в масштабах того, чемугрожалМинистерству Тьмы.

Точно так же Общество Ди довольствовалось тем, что их спины прикрывали вечно практичные Дочери Гекаты. Для них великая тайна всего сущего заключалась в их Богине-ведьме, великой даме древних пантеонов, перед которой даже Ньярлатхотеп, как было известно, вежливо кланялся и придерживал дверь открытой, и большая часть этой тайны могла быть выражена словами: "Все это больше, чем ты можешь вынести, так зачем беспокоиться?’ Таким образом, они продолжали жить как агенты Гекаты, придерживаясь принципов, которые колебались между ‘Поступай с другими так, как ты хотел бы, чтобы они поступали с тобой" и "Делай, как хочешь, и это будет справедливая часть закона’. Сумев примирить христианство, Телему, некоторые неясные верования Матери-Земли и поклонение древней и непознаваемой богине сил, с которой к тому же было довольно весело на вечеринках, Дочери Гекаты могли позволить себе быть терпеливыми и счастливыми, потому что независимо от того, кто в конечном итоге победит в войне за творение, это каким-то образом все равно будут они. Тем временем они ежедневно спрашивали себя: "Что бы сделала Геката?’ - а затем выбрали самый приятный вариант. В их философии ‘приятный’ не обязательно означал ‘безопасный", и именно так многие из них оказались там, у бреши. Они могут умереть, но, по крайней мере, сделают это, выводя из себя силы серьезности.

Всякий раз, когда Тамплиер случайно смотрел на них, Дочери Гекаты улыбались в ответ. Тамплиеры всегда первыми прерывали зрительный контакт.

То, что ведьмы не были в авангарде, никоим образом не отражало их боевых качеств или их пола. Скорее, это было в их сильной стороне, которая заключалась в дистанционном обрушивании беды на головы их врагов. Они были примерно эквивалентны артиллерии секретной маленькой армии и поэтому держались там, где могли принести наибольшую пользу, не отвлекаясь в ближнем бою.

Часовые замка, должно быть, заметили их за добрых полмили, но не было ни шума, ни тревог, ни вылазок. Часовые наблюдали, попивая чай и поедая бутерброды. В конце концов, особой спешки не было; подобные мероприятия напоминали хорошо отрепетированное местное любительское театральное представление, которое уже давно утратило всякую возможность удивить публику. Наконец кто-то понял, что кокосовые орехи остались в караульном помещении, поэтому они послали за ними кого-то, кто, проходя мимо, не забыл объявить тревогу.

Больше не было ни малейшего намерения посылать человеческих солдат разбираться с этим последним восстаниембижу; вместо этого стражники занимались тем, что принимали ставки на то, как долго продержатся нападающие, прежде чем обратятся в бегство. Те немногие, кто не играл в азартные игры или ждал дня выплаты жалованья, затихли, чтобы убедиться, что защита замка была надежной, то есть окна были закрыты. Наверху, на зубчатых стенах, послышались ироничные возгласы, когда недавно отремонтированный подъемный мост с грохотом опустился. Это могло означать только одно: вылазка начинается.

В былые времена это состояло бы из кучки рыцарей, оруженосцев и разномастной челяди, выскакивающей из портвейна для вылазки, как долгоносики из печенья, чтобы разбить осаждающую армию, проворно возвращающуюся до того, как могло быть организовано какое-либо реальное сопротивление. Это было в былые времена. Теперь главные ворота открылись, опускная решетка поднялась, и незаинтересованная орда зомби, пошатываясь, вышла в ранний вечер. Они шатались, и они стонали, и они вытягивали руки в позах смертельной угрозы, но даже им, в последних тусклых проблесках их интеллекта, это начинало надоедать. Обычно раздраженные миркарвийцы передумывали и убегали при первом же виде нежити. Иногда они действительно вступали в бой, теряли нескольких человек, апотомпередумывали. Еще реже они вступали в бой, собирали все в кулак, но тогда ликантропы появлялись, как тщеславные болтуны, которыми они и были, и крали славу. Никто бы не подумал, что есть судьбы хуже смерти, но то, что зомби были мертвыиотодвинуты на второй план кучкой мохнатых

Зомби вышли на дорогу на противоположном берегу реки и с минуту толпились вокруг, угрожающе рыча друг на друга, пока приводили себя в порядок. Наконец, заметив своих настоящих жертв для вечерней прогулки, они направились на запад, следуя вдоль берега реки, приближаясь к нападавшим.

Если бы они обладали чуть большим тактическим чутьем, они могли бы задаться вопросом, почему силы противника не наступают и не отступают, а вместо этого укрепляют свою линию. Если бы часовые на зубчатых стенах действительно уделяли этому много внимания, они, возможно, тоже удивились бы этому, но в данный момент они были заняты тем, чтобы получить свою справедливую долю кокосовых орехов. Нежить наступала, размахивая руками, и поняла, что на этот раз что-то изменилось, только тогда, когда в тылу осаждающих раздался одинокий пистолетный выстрел, и мгновение спустя зеленая сигнальная ракета медленно поплыла вниз, болезненно мерцая в угасающем свете солнца.

Зомби остановились, сначала в замешательстве, а затем, указывая на это чудо и воркуя, на маленькую симпатичную вещицу в загробной жизни, менее примечательную, чем их заставляли верить.

* * *

В двух милях отсюда, на железнодорожной ветке, по которой теперь ходил поезд раз в неделю, Дензил и Деннис стояли на подножке локомотива, указывая на новую зеленую звезду в небе и издавая омерзительные крики счастья. В наши дни их загробная жизнь, безусловно, выглядела более привлекательной. Они совершили воздушное путешествие, им дали новый поезд, на котором они могли ездить, и теперь у них была зеленая звезда, которой можно было восхищаться. Это действительно был рай.

Три энтомоптера выстроились в линию на грунтовой дорожке, идущей параллельно трассе. Мисс Вирджиния Монтгомери посмотрела на часы, сделала несчастное лицо и пошла вдоль ряда машин, их двигатели были беззвучны, пилоты стояли рядом с ними.

- Мы вляпались в адскую историю, - сказала она им. - В адскую историю нас втянулая. Мы видели, что приготовили "Черные шляпы", мы знаем, что они играют жестко, мы знаем, что завтра будет несколько свободных мест. Вы записались ко мне в качестве воздушных исполнителей. Не как воры, не как воины. Уж точно не как мученики. Я...

- Если ты собираешься сказать, что нам не обязательно уезжать, может быть, тебе следовало сказать это до того, как мы украли все это оружие, бомбы и боеприпасы, - сказал Деа Бум.

Она кивнула в сторону, указывая на открытые орудийные порты с выступающими из них дульными кожухами, на блестящие ракетные стойки, на матово-черные десятифунтовые бомбы, подвешенные под короткими крыльями артиллерийского отсека

- Может, и следовало, - призналась мисс Монтгомери. - Но я говорю вам сейчас. Если кто-то хочет остаться, я вас не виню и не буду держать на вас зла.

Наступила тишина.

Затем Минк взяла свой шлем из кабины и начала расстегивать ремешок на подбородке.

- Мы закончили? Я хочу взорвать зомби.

* * *

Хорст очнулся в другом месте. Потянувшись вокруг себя, он понял, что заключен в какую-то металлическую коробку размером с гроб. Воздух был спертым, и он был рад, что в эти дни ему не приходилось много дышать, за исключением небольшого улучшения обмена веществ, речи и ностальгии, поскольку он был твердо убежден, что коробка герметично закрыта. Однако он не запаниковал. Он почувствовал здесь методичную руку Иоганна и доверился планированию своего брата.

И это доверие не было необоснованным. Примерно пятнадцать минут спустя, когда он работал над анаграммами "скучающего вампира", верхний край коробки справа от его головы был проткнут изогнутым стальным лезвием, которое, понаблюдав минуту или две за тем, как оно раскачивалось взад-вперед, прорезая путь сквозь мягкий металл его корпуса, он понял, что это, по сути, что-то вроде большого консервного ножа. Металл легко поддался, подтвердив его подозрение, что это свинец, и он помог открыть его, пока лезвие проходило по всей длине коробки.

Хорст сел и обнаружил, что путешествовал в обитом свинцом гробу.

- Очень шикарно, - прокомментировал он брату. Кабал отбросил изогнутое лезвие и поднял свою куртку с того места, где он перекинул ее через задний борт катафалка, запряженного лошадьми.

- Я вижу, твое определениешикасо временем изменилось, - сказал он, натягивая куртку.

Хорст выбрался из гроба и присоединился к своему брату. Они находились в каком-то мрачном склепе с низким потолком. Открытые кабинки тянулись по обе стороны широкого и гнетущего пространства.

- Где мы?

- Конюшня под крышей замка Харслос. Стражники, как и предсказывалось, в ужасе от тех, кого они номинально охраняют. Он снял черный цилиндр, тулья которого была перевязана длинной черной шелковой лентой, спускавшейся с тыльной стороны обода. Он рассеянно стряхнул с него несколько ворсинок. - Заказа на доставку, подписанного леди Мизерикорд и скрепленного подписью Висконде Веласко де Осма, было достаточно, чтобы напугать их.

Хорст посмотрел на катафалк, цилиндр, а затем на Кабала.

- Заказ на доставку?

- Для трупа трехнедельной давности. “Приятный и спелый", как я охарактеризовал его охранникам. Требуется для экспериментов миледи.

Хорст посмотрел на загнутую подкладку.

- Отсюда весь свинец?

- И для предотвращения тщательных поисков, и для защиты вас от дневного света, если они решат открыть гроб. Как оказалось, излишняя предосторожность. Листка бумаги с именем леди Мизерикорд было достаточно, чтобы навести на них страх Божий. - Он фыркнул. - Клянусь, Хорст, я никогда не слышал об этой женщине.

Хорст улыбнулся. Нет, по правде говоря, он ухмыльнулся.

- О, Иоганн. Подлая зависть.

- Конечно, нет, - отрезал Кабал. - Просто констатирую факт.

Он демонстративно огляделся по сторонам.

- Кстати, о женщинах, куда подевалась фрейлейн Бартос? Она сказала, что просто собиралась провести короткую разведку, но это было пятнадцать минут назад.

Хорст рылся в гробу, чтобы достать оружие своего брата. К ним относились компактный автоматический пистолет в наплечной кобуре и Webley .577 калибра в оружейном поясе, поставляемом Обществом Ди.

- Если тебя увидят разгуливающим с пистолетом у бедра, это разрушит любое притворство о скрытности, - сказал он, передавая их.

Кабал убрал руку в наплечную кобуру.

- Вы известный враг, фройляйн Бартос почти такая же, а я - незнакомое лицо. Я думаю, мы можем забыть о том, чтобы выдавать себя. В какой-то момент охранники, которые нас впустили, начнут беспокоиться, правильно ли они поступили, и сообщат своему начальству. Возможно, они уже сделали это. Думаю, я буду рад дополнительным боеприпасам, которые прихватил с собой.

Он закончил пристегивать большой ремень для оружия военного образца и как раз натягивал куртку,

- Если бы вы могли потратить немного больше времени на слежку за врагом, а не за своими союзниками, мадам, возможно, у нас был бы небольшой шанс преуспеть в этом предприятии.

Она просто смотрела на него, слегка склонив голову набок, как будто он был компетентной, но безвкусной картиной в галерее.

- Эти охранники могут поинтересоваться, что с нами случилось, - настаивал он. - Что ты сделал, чтобы найти нам дорогу отсюда в сам замок?

- Они никого вызывать не будут. Они мертвецки пьяны в караульном помещении.

Кабал подозрительно посмотрел на нее.

- Мы говорим об одних и тех же охранниках? Парни-катаменцы. С сомнительной репутацией во многих отношениях, но совершенно трезвый, когда мы пришли сюда.

- Только не с полным шприцем скополамина в растворе этилового спирта, введенного через сонную артерию.

На мгновение воцарилось молчание.

- Их было трое.

- Да, - согласилась Алиша. - У меня остался только один шприц.

- Понятно, - сказал Кабал. Он рассматривал ее как компетентную, но вызывающую беспокойство картину в той же художественной галерее. - Понятно. Очень хорошо. А разведка?..

- Мы с Германом нанесли на карту всю часть здания, к которой смогли получить доступ. УМинистерстваи его лордов и леди были некоторые области, в которые мы не могли попасть, не вызвав подозрений. В остальном большая часть замка нам известна.

- Очень эффективно, - сказал Хорст. Затем, обращаясь к Иоганну: - Разве она не эффективна?

- Заткнись, - сказал Кабал.

* * *

В двух милях от них в небо поднялась группа из трех энтомоптеров, направлявшихся к замку Харслаус, два CI-650 Giaguaros в эшелоне за J-55 Copperhead. Позади они оставили поезд, два мумифицированных трупа, танцующих и машущих рукой быстро удаляющемуся самолету, усталого и мрачного механика и вагон, на котором когда-то была табличка с надписью:

МИСС ВИРДЖИНИЯ МОНТГОМЕРИ’С

ЛЕТАЮЩИЙ ЦИРК

Теперь последние два слова были закрашены белым, и на новом пустом месте их место заняло одно-единственное слово. Сделанная торопливым, но приятным почерком, она гласила гордыми черными буквами:

БОЕВЫЕ ПТИЦЫ

Глава 17

В КОТОРОЙ ПРЕДУПРЕЖДЕН - ЗНАЧИТ ВООРУЖЕН

Они выбрались из подвала. Алиша перемещалась из угла в угол, используя укрытия, с пистолетом наготове. Хорст остался позади, его сверхчеловечески острые чувства были отточены и настороже. Иоганн Кабал шел посередине с плохо скрываемым нетерпением, как отец, которому поручили заботу о паре гиперактивных детей, которые час назад убрали банку со сладостями.

Они никого не встретилипо пути.

- Они, должно быть, уже на зубчатых стенах, наслаждаются представлением, - шепотом сказала Алиша, крадучись продвигаясь вперед с пистолетом в двуручной рукоятке.

- Все? - переспросил Кабал нормальным тоном.

Алиша сузила на него глаза. Он не смутился.

- Это кажется маловероятным.

Хорст появился рядом с ним в обычном погодном режиме с резким бризом, заставившим Кабала поправить волосы.

- Вероятно или нет, но поблизости никого нет. Ты подозреваешь ловушку?

- Я всегда подозреваю ловушку. Однако я не об этом. Не все они будут на зубчатых стенах. Жизнь продолжается для слуг, если больше ни для кого. Мы должны быть осторожны.

Алиша вернулась к тому, чтобы демонстративно показывать дорогу, ее не позабавило предположение, что она была в чем-то не очень прилежной. Кабала совершенно не трогали ее острые взгляды, но это было для него привычно, долгое воздействие острых взглядов вообще придало ему иммунитета.

- Я, - сказал он, - придерживаюсь мнения, что нам следует разделить наши силы. Я могу сделать пару приличных предположений, где вы, вероятно, найдете офицеровМинистерства, и я могу сделать чертовски хорошее предположение, где можно найти Малефикаруса.

- Нет, - сказала Алиша. - Мы держимся вместе.

- Это действительно кажется более разумным, - сказал Хорст. - Разве разделение не хороший способ завоевания?

- При обычном порядке вещей я бы согласился, - сказал Кабал, - но время против нас. Мы можем быть уверены в реакции защитников на атаку, и мы знаем, как она достигнет кульминации. Если дело дойдет до этой стадии, наши союзники снаружи вскоре станут добычей.

- Ты имеешь в виду Малефикаруса, - уточнила Алиша.

- Действительно так. Если мы остановим его,Министерствовоспользуется возможностью, чтобы сплотить свои силы в плотный защитный щит вокруг себя, или сбежит. В любом случае, они переживут ночь, и весь этот цикл начнется снова через несколько месяцев, когда они восполнят свои потери.

- В качестве альтернативы мы уничтожимМинистерство Тьмы...

- Это звучит немного безжалостно, - сказал Хорст.

- Вы могли бы остаться снаружи, пока мы с фрейлейн Бартос сделаем все необходимое. К тому времени, как мы закончим, атакующие силы, вероятно, уже будут мертвы из-за щупалец, мандибул или любых других излишеств, которыми щеголяют последние рекруты Малефикаруса. Короче говоря, нам нужно разобраться с Малефикарусоми Служительствомодновременно. Таким образом, мы должны разделить наши силы.

- Он прав, - очень неохотно согласилась Алиша.

- Так кто за кем охотится? - спросил Хорст.

- Малефикарус мой, - сказал Кабал. - Вы, вероятно, найдетеМинистерстволибо в зале, где вы обедали в первый вечер, либо в комнате, где вы подслушивали их разговор. Я найду Руфуса Малефикаруса в самом мелодраматичном месте, потому что такова природа зверя.

Он ушел, оставив Хорста и Алишу позади, даже не взглянув на них.

- Итак, - сказал Хорст в последовавшей неловкой тишине. - Это мой брат. Что ты думаешь?

* * *

Защитники замка, то есть люди с минимальной зарплатой, достаточно аморальные, чтобы не сильно беспокоиться о том, что они работают на явно злых людей, впервые почувствовали, что не все хорошо, когда ‘недисциплинированная толпа бесправных миркарвианцев’ (приближающаяся через тот же участок кустарника, из которого Общество Ди начало предыдущую атаку на здание) не только не испугалась приближающейся орды нежити, но вместо этого заняла позиции и приготовилась к контратаке. Затем, с расстояния пятидесяти ярдов, они открыли огонь. Это был не панический огонь встревоженных простых людей, а дисциплинированный и хорошо рассчитанный залп. Страж замка, наблюдавший за происходящим сверху, ясно видел, как многие из первых рядов орды зомби упали, как будто у них перерезали веревки.

- Они стреляют по головам,

- Не обращайте на это внимания, - сказал сержант. - Они стреляют по головам ипопадаютв них. У них там внизу снайперы. Где мой чертов полевой бинокль?

Найдя свой бинокль (он висел у него на шее), сержант принялся осматривать ряды атакующих.

- Что-то здесь не так, - сказал он. - Во всем этом есть что-то немного...профессиональное. Привет...

Он посмотрел в сторону опушки обычного кустарника.

- Кто это такие? Вокруг просто стоит кучка женщин ...

Одна из женщин наблюдала за помолвкой в свой собственный бинокль. Она посмотрела в сторону замка, и их взгляды встретились через несколько наборов линз и призм. У сержанта возникло смутное предчувствие, что эта встреча не сулит ничего хорошего. Женщина опустила очки и посмотрела прямо на него. У нее был очень напряженный вид, и казалось, она что-то шепчет одними губами. Сержант как раз отметил, что она была очень красивой женщиной, родом откуда-то, как он предполагал, из восточного Средиземноморья, когда его глаза неожиданно вспыхнули огнем. Это огорчило его, и он зашатался, из глазниц вырывалось кроваво-красное пламя, пока он объяснял степень агонии, которую он перенес, и насколько он был бы признателен присутствующим за помощь в неопределенной форме. Затем его голова загорелась, и его разговор стал очень ориентированным на крик.

Со своей стороны, другие гвардейцы наблюдали за происходящим, выкрикивая много ненормативной лексики и бессвязно выражая тревогу и оцепенение. Они не помогли ему, потому что не понимали, что происходит, и были полны страха.

Сержант упал с последним стоном, а они стояли и смотрели, как он сгорает дотла.

В рядах нападавших наметилось некоторое несогласие. Анри Паломер вернулся, чтобы выразить протест Атропос Страке из Мидии.

- Мадам Страка... - произнес он, держа под мышкой винтовку с оптическим прицелом.

- Мисс... - прорычала мисс Страка.

-ГоспожаСтрака, вы предупредили нас.

Он указал на зубчатые стены.

- Теперь они знают, что мы не просто рассерженные местные жители.

- Я думаю, они были на пути к пониманию этого, когда ты начал косить их зомби.

- Ах, но это было подозрение. Теперь это уверенность. Почему вы все равно решили отказаться от плана?

Она согласно кивнула.

- Он смотрел на меня.

Паломер криво сжал челюсть, пока переваривал услышанное.

-Ясмотрю на тебя, - сказал он вполне обоснованно. Последовала долгая пауза, в течение которой они смотрели друг на друга. В этом случае госпожа Страка не стала призывать силы Ада, чтобы принести в жертву своего наблюдателя, что было приятно.

Паломер вздохнул.

- Прошу прощения, -тяжело произнес он и вернулся на свое место в очереди.

* * *

В окне одной из башен к леди Мизерикорд, одетой в привлекательную черную сорочку, присоединился Девлин Алсагер, вообще ни во что не одетый, что тоже можно было бы расценить как привлекательное, в зависимости от настроения. Она не была необходима для развертывания нежити, поскольку разделила эту ответственность с капитаном стражи. Таким образом, ее не призвали, когда зомби были отправлены, чтобы выразить протест нападавшим. Вместо этого она осталась в постели с Альсагером в одной из самых отдаленных комнат для гостей и именно отсюда наблюдала, как уничтожают ее творения и как сгорает один из сержантов.

Алсагер стоял позади нее, его руки обнимали ее за талию, и его желание было тактильно очень очевидным, когда он касался ее ягодиц. Он поцеловал ее в шею.

- Возвращайтесь в постель, миледи. Стражники сами разберутся.

- А они могут? - Она слегка улыбнулась, но ее глаза были активными и умными, наблюдая за происходящим внизу. - У меня есть сомнения.

Внизу прогремел еще один залп, и еще больше зомби споткнулось и упало. Вспышки выстрелов дали ей некоторое представление о позициях нападавших в сгущающемся мраке. Казалось, она могла различить три участка, центр был четко очерчен, фланги - менее. И она могла видеть движение еще дальше. Возможно, резерв?

Она кокетливо толкнулась в него бедрами.

- Переодевайся.

Альсагер нахмурился.

- На ужин? Я не слышал гонга.

Она повернулась и, притянув его лицо к своему, поцеловала глубоко и тщательно. Когда она прервала поцелуй, он моргнул, словно неожиданно очнувшись ото сна.

- Эти удары были твоим гонгом, - прошептала она, - и твой ужин ждет за стенами замка.

Он еще раз глупо моргнул и выглянул в окно.

- О, - сказал он, начиная понимать. -Этов некотором роде меняется. Ты же на самом деле не думаешь, что этот сброд представляет такую уж большую угрозу, не так ли?

- Они не сброд, и да, я так считаю.

Альсагер неохотно отпустил ее и, все еще обнаженный, направился к двери. Физически он был создан по совершенно героическому образцу, образцом для мрачных плохих парней во всем мире любовных романов, и он знал это. То, что его сердце трепетало от любви в первую очередь к самому себе, а душа была сморщенной, не имело значения ни здесь, ни там. Он выглядел великолепно и был склонен бродить по коридорам Харслауса в обтягивающих бриджах, сапогах для верховой езды и открытой рубашке с оборками, чтобы доказать это. Ходить голышом было недалеко от этого. В любом случае, скоро он будет одет в меха. Действительно, его волчья натура уже проявлялась в чертах его лица и волосатости ягодиц, над которыми формировался кончик растущего хвоста.

Он остановился у двери. Мизерикорд стояла у окна, скрестив руки на животе, ладони к локтям, и наблюдала за разворачивающимся сражением.

- Ты не такой, каким я представлял себе некроманта, - сказал он. Слова прозвучали грубо и неподобающе, по вине его растянутого неба и деформированной гортани.

Она не потрудилась взглянуть на него.

- Хорошо.

Альсагер почувствовал невыразимое пренебрежение и, более того, счел разумнее всего подчиниться. Он оставил ее - темный силуэт на фоне темного неба.

* * *

У нежити дела шли неважно. Обычное чувствоскукиот того, что их послали в бой, сменилось новым и отчетливым чувством, которого они ранее не испытывали. Это было медленное осознание, пробивающееся сквозь медленные ментальные процессы, погрязшие в разложении и личинках, но очень мягко падал намек на то, что, возможно, они теряют и это.

Это едва ли касалось их тактически; им были отданы приказы, и они были не в состоянии сделать что-либо, кроме как подчиниться. Они также не были подвержены таким живым слабостям, как падение боевого духа.

Затем, обычно, такие странные и разрозненные призрачные цепочки мыслей были ловко загнаны в тупик пулей, пролетевшей сквозь мозговую оболочку философствующего зомби, и на этом все закончилось. У выживших был отдаленный намек на что-то вроде бегства от опасности. Это была интересная мысль, и они обдумывали ее с помощью запутанных рассуждений, пока переходили к оружию нападавших.

Профессор Стоун наблюдал за их наступлением, оценил скорость их истощения и счел ее, хотя и впечатляющей, недостаточной.

- Они будут здесь через минуту, - сказал он одному из подкреплений, присланных Лондоном.

Мужчина остановился, чтобы перезарядить винтовку, загоняя патроны в свой Винчестер.

- Нам следует отступить, профессор? - спросил он.

Профессор отметил, что он казался очень хладнокровным и решительным под давлением. Несомненно, один из опытных бойцов-резервистов, которых теневые спонсоры Общества в Уайтхолле держали наготове.

- Пока нет. Если повезет, нам и не придется.

Позади них, перекрывая грохот организованного огня по рядам зомби, послышался отдаленный гул. По мере того как он становился громче, на ум приходил образ самой большой и злобной стрекозы, какую только можно вообразить, что-то из древних времен, когда динозавры еще не были динозаврами и не были водными, но все еще обладали ценностью новизны. Вскоре незначительные тональные вариации в гудении создали у острого слуха впечатление, что, возможно, из позднего каменноугольного периода прилетела не одна колоссальная сердитая стрекоза, и, возможно, есть идея спрятаться.

Несмотря на то, что нападавшие знали о происхождении звука и знали, что он связан с их делом, они все равно слегка пригнулись, когда гул перешел в рев. Зомби, проявляя вежливый интерес политика в начальной школе, подняли головы, чтобы посмотреть на светящийся горизонт.

То, что они увидели там, нисколько не прояснило их невежество. Три черных пятна на фоне египетского голубого неба, которые росли и слегка расходились по мере того, как они приближались. Затем внезапно черные точки превратились в энтомоптеров и пролетели прямо над головой. Несколько зомби попытались выследить их, глядя вверх так пристально, что упали, ошеломленные, как любая стая пингвинов, сбитых самолетом. Наступление зомби остановилось в замешательстве и фарсе, поскольку следующие шеренги спотыкались о только что упавших или были сбиты с ног, как кегли.

* * *

Из своего высокого окна леди Мизерикорд раздраженно закатила глаза и пошла подбирать с пола свое платье.

* * *

На каждом фюзеляже вспыхнули навигационные огни. Хотя, возможно, это и облегчило бы их сбивание, это было лучше, чем столкновение с другим энтомоптером в сгущающейся темноте. Боевые птицы мисс Монтгомери рассекали небо над головами зомби, вызывая примерно такое же смятение в их рядах, с каким они когда-либо сталкивались посмертно. Мало у кого был опыт столкновения с низко летящими самолетами, а у зомби его не было. Они были в растерянности. Некоторые разбрелись в произвольных направлениях, другие в гневе махали истощенными конечностями своим ревущим мучителям, а многие просто падали. Армия мертвых, покинувшая замок, теперь выглядела как неудачная попытка побить рекорд крупнейшей в мире схватки по регби. Пока они в замешательстве крутились вокруг да около, один из энтомоптеров,"Striking Dragon", совершил разворот и направился прямо к ним.

Но пока"Striking Dragon", пилотируемый грозным Минком Чхве, обрушивается на орду, у нас есть время для короткого и поучительного отступления.

* * *

Существует несколько методов несовершенного воскрешения, убогих способов воскрешения мертвых, с которыми Иоганн Кабал не имел ничего общего. В то время как он искал путь, с помощью которого мертвые могут быть возвращены к жизни совершенными в теле, разуме и душе, большинство, если не все другие некроманты довольствовались способами, с помощью которых мертвых можно поставить на ноги для выполнения простых, повторяющихся задач. Работа на плантациях, массовые нападения на дома критиков или незапрошенные телефонные звонки с просьбой продать внутренние дворики и двойные стеклопакеты - все это были примеры, на которые некроманты с большей или меньшей мстительностью и коммерческой хваткой опирались в своих творениях. Такие воскрешения были сравнительно простыми, но, как упоминалось ранее, существует несколько способов освежевать кошку, а затем вернуть ее к жизни, если у кого—то возникнет такое желание.

Во-первых, это был классический подход вуду. Это зависело от древней магии из первобытного прошлого, хранившейся в ритуалах тысячи поколений в Африке, а затем непростительно разбавленной в течение нескольких лет, прежде всего, римским католицизмом. Ритуалы и необходимые действия были относительно простыми, хотя и длительными по выполнению, и в конце всего этого человек становился гордым обладателем тихого, прилежного, хотя и лишенного воображения и негибкого слуги. Там была деталь о том, что никогда не позволяйте зомби пробовать соль на вкус, иначе он поймет, что мертв, и в раздражении уйдет, прежде чем вернуться на землю. Тем не менее, это была небольшая деталь, которую легко было обработать с помощью длинной иглы, прочной нити и нескольких минут, потраченных на зашивание рта зомби. Практично, хотя и неприятно с эстетической точки зрения. Такие существа редко были опасны, если только им не отдавался прямой приказ. Массовые воскрешения, необходимые для создания армии, были невозможны. Таким образом, Иоганн Кабал пришел к выводу, что это не было источником силы леди Мизерикорд.

Далее у нас есть развращенный зомби, созданный с помощью паразита, который узурпирует архитектуру тела и использует труп как вектор для самораспространения. Эта нежить, по сути, представляет собой вирус большого размера, подчиняющий людей своей причине размножения точно так же, как вирус делает это с отдельными клетками. Ни один достойный некромант — даже самый неуспевающий - не опустился бы до таких творений. Во-первых, из гордости. Во-вторых, из практичности. Таких существ, как эти, невозможно контролировать, не больше, чем можно контролировать бешеную собаку.

Затем, насколько Кабалу было известно и по ужасному опыту, была форма нежити, поднятая печально известной Эрешкигаль, о которой мы уже упоминали. Они были оживлены сверхъестественной силой атавистической природы, ее главной заботой было размножение. Размножение зомби, к счастью с эстетической точки зрения, хотя и к несчастью с практической, достигается путем убийства. В то время как ритуал держит на самом легком поводке растущую толпу нежити, которую он создает, это длится до тех пор, пока заклинатель не заснет, после чего поводок срывается, глупый

Интересно, что эти последние этапы строительства Эрешкигаль не упоминаются в сохранившихся редких пергаментах. Большинство оккультистов предполагают, что тот самый разум, который оживляет мертвых, вполне может быть тем, кто шепотом внедрил ритуал в умы доверчивых месопотамских магов все эти тысячелетия назад и пропустил часть о неизбежном зомби-апокалипсисе. Однако Мизерикорд, несомненно, много раз спала с тех пор, как создала свой гниющий полк, и ни разу не потеряла контроль. У нее, по крайней мере, хватило ума оставить Эрешкигаль Работать в одиночку.

Следующей категорией были узкие и необычные зомби с одной машиной. Кабал сталкивался с подобными всего один раз и не горел желанием повторять этот опыт. Эти бедняги представляли собой комбинацию плоти и металла, первое поддерживалось и направлялось вторым, и искра жизни продолжала гореть с помощью электричества. Однако их было очень легко идентифицировать благодаря множеству металлических осколков, врезавшихся в плоть на конечностях и голове. Те, кто непосредственно сталкивался с корпусом трупов Мизерикорда, заверили его, что здесь дело обстояло совсем не так.

Таким образом, путем последовательного процесса дедукции Кабал пришел к единственному оставшемуся методу, с помощью которого, по его мнению, его коллега изМинистерствамогла создать свою армию.

В любом случае, Кабал был уверен, что леди Мизерикорд обратилась к доброму, старой школы дьяволизму, чтобы показать свое чудо. Она связалась с демоном — вероятно, с многострадальным Люцифугом Рофокале[13]— продала свою душу и таким образом обрела силу. Это был в высшей степени понятный путь, по которому следовало идти, если кто-то стремился только к прямому воздействию с помощью техники натравливания зомби на любого, кто представлял трудности. С точки зрения исследований, это был оккультизм, если можно так выразиться, давно исследованный и заброшенный кабал-кланами.

Тем не менее, у него было понимание того, с чем сталкиваются — за неимением лучшего термина, принимая во внимание тайные общества, ассасинов, некроманта и вампира — ‘хорошие парни’, намного превосходящие понимание обычного человека в клэпхэмском омнибусе, который был бы встревожен зомби, но не смог бы аналитически наблюдать за ними, когда они поднимались по винтовой лестнице на верхнюю палубу омнибуса. Очень встревожен.

Таково было состояние знаний, на основе которого были разработаны планы.

* * *

Как раз в тот момент, когда"Striking Dragon"собирался пролететь над зомби, раздался металлическийзвон, слышный даже сквозь шум двигателя и крыльев, и в кильватере энтомоптера начало формироваться облако. Он был легким и туманным, и турбулентность при прохождении самолета легко закручивала его в сложные завитушки. Оттуда он распустился широким цветком, призрачной лентой, которая нависала над зомби до тех пор, пока с очереднымзвономлента не была перерезана. То, что было положено, медленно падало на существ внизу, и оно было таким мягким и тонким, что никто из них этого не заметил. По крайней мере, пока оно не достигло их. Тогда они, конечно, заметили это, да, действительно.

Ибо там, где она касалась обнаженной мертвой кожи, каждая крошечная капелька оскорбляла дьявольскую природу этих конкретных примеров ходячих мертвецов и проявляла это оскорбление, сгорая ярко-синим призрачным пламенем оскорбленной чистоты. Одна крошечная пылинка создала лазурную вспышку размером со только что зажженную спичку, и в каждого зомби попали сотни или тысячи.

С громким криком и грохотом сверхъестественного горения армия леди Мизерикорд объята пламенем.

Они шатались, сильнее, чем обычно, и когда они натыкались друг на друга, пламя объединялось и увеличивалось. Там, где были отставшие,"Striking Dragon"выискивал их и сбивал с ног. С каждым проходом появлялось все больше облаков, и после каждого прохода пламя становилось меньше, поскольку зараженная плоть сгорала, и духи умерших были освобождены, чтобы завершить свое путешествие туда, куда они должны были отправиться, до того, как неуместное прекращение зомбирования.

* * *

Леди Мизерикорд, стоя на балконе, наблюдала за пожаром, плотно сжав губы. Рядом с ней стоял похожий на медведя мужчина в твидовом костюме и неописуемой бороде.

- Святая вода, - пробормотала она. - Откуда они узнали?

- Иоганн Кабал, - представился мужчина.

- Конечно. Я надеялся, что они воспользуются более традиционными средствами. Средства, требующие больше времени.

- Заговор - это досадная помеха и опасность, миледи.

- Именно. На это и рассчитывала ее Величество в Алом. И все же... Она смотрела, как горящий зомби падает в ров. Погружаясь, он продолжал гореть, под поверхностью вспыхивало тусклое голубое свечение. - Сомневаюсь, что она ожидала, что он будеттакимрасторопным.

Где-то на юге в ночи раздался вой. Леди Мизерикорд кивнула и позволила себе легкую улыбку.

- А, наконец-то. Альсагер собрал своих животных. Возможно, теперь все вернется в график.

* * *

Зверинец Альсагера, состоящий из разнообразных метаморфических людей / животных, животных, которые на самом деле были людьми, нескольких животных, которые иногда притворялись людьми, и всех промежуточных оттенков, хлынул из замка, как массовый побег из зоологического сада. Выйдя из здания поста охраны на внешнем конце подъемного моста, они сделали стремительный разворот и направились широкой волной когтей и зубов к атакующим силам, немного отклоняясь от своего маршрута, чтобы избежать превращенной в порошок кучи бывших зомби и нескольких все еще оживших экземпляров, которые барахтались вокруг, пока священный огонь пожирал их.

- Они действительно ужасно предсказуемы, - заметил профессор Стоун и поднял Очень грозный пистолет. Мгновение спустя в небо поднялся белый звездный снаряд.

Боевые птицы едва ли нуждались в сигнале. Они уже заметили новую угрозу и реагировали на нее, как было решено ранее в тот же день."Striking Dragon"кружил по полю боя, в то время как "Spirit of ’76"и "Buzzbomb"выстроились в эшелон, птица Деа Бума впереди и на север. Когда они приблизились к ликантропам на расстояние двухсот ярдов, она опустила нос своего энтомоптера и открыла огонь.

Вопреки распространенным ожиданиям, пулеметный огонь редко вызывает резкое вздымание огромных комьев земли под воздействием нескольких крупинок свинца. Вместо этого они обычно просовываются под дерн без особого шума, за исключением, возможно, нескольких кусочков почвы, которые подбрасываются в воздух, сотрясаемые, по общему признанию, сильной передачей энергии от замедляющейся пули. На твердой поверхности могут быть видны удары, а на обожженной земляной поверхности, возможно, получится что-то вроде маленьких фонтанчиков пыли, столь любимых кинематографистами.

Ликантропам Альсагера не представлялось такого эстетически приятного зрелища. Двойные линии огня прошивали землю прямо на них, и только трассирующие пули, смешанные с боеприпасами к пушкам, заставляли их думать, что, возможно, они

- Ваши слабые пули не причинят мне вреда! - закричал он голосом, наполовину человеческим, наполовину волчьим. К несчастью, это были его последние слова, поскольку в боекомплекте орудий "энтомоптера" было 10 % серебряных патронов. Тем не менее, по крайней мере, он обрел своего рода бессмертие в виде забавного анекдота, распространяемого в более эзотерических кругах.

Девлин Алсагер заорал на своих солдат:

- Прочь с дороги, дураки! К берегу реки!

Когда они повиновались, в их рядах произошел всплеск, хотя вопрос о том, из повиновения ли это или просто потому, что это было вдали от линии обстрела, открыт для интерпретации. Они столпились поближе, но продолжали двигаться к линии темпларов, чтобы скорее выбраться из замкнутого пространства и проникнуть во вражеские ряды, где Боевые Птицы не посмеют напасть. Они были так заняты этим, что никто не заметил, как отставшая Боевая Птица ленивой походкой направилась на север, направляясь к их новой позиции.

Когда он приблизился, щелкнули клапаны, и еще одна струйка распыленной жидкости из распылительных форсунок "энтомоптера" начала опускаться вниз. На этот раз туман был густым из-за большей грузоподъемности "Медноголового", и на меняющих форму обрушились плотные столбы брызг.

Альсагер потряс когтистым кулаком, когда самолет пролетел над ним всего в тридцати футах.

- Святая вода? - насмешливо крикнул он. - Что это? Ты думаешь, мы похожи на бесполезных созданий Мизерикорда? Или... - Он рассмеялся ужасным лающим смехом. - Ты благословляешь нас? Как мило! Как заботливо! Как...

Именно тогда запах тумана наконец достиг его ноздрей. Он почти сразу что-то заметил, но списал это на выхлопные газы энтомоптера. Теперь он знал по-другому.

"Spirit of ’76"года заключался в том, что из воздуха вырывался дух авиационного топлива.,,

Он увидел, как"Striking Dragon"и "Buzzbomb"приближаются к его отряду, уже совершившему бреющий бросок.

- ... дерьмо, - сказал он, и последние слова показались ему менее забавными. - Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо...

Ружья Минка палили, потоки их пуль сверкали трассирующими, и — когда яркие пули пробили слой паров горючего, плавающий над ликантропами, — воздух тоже вспыхнул, хотя и ненадолго. Кабал объяснил, что такой туман не просто будет гореть, но и взорвется. Он был совершенно прав. Время для атаки было выбрано точно; головной энтомоптер находился уже в четверти мили от цели с полностью открытыми дросселями, чтобы избежать взрыва, а самолет, которому было поручено осветить облако, набрал высоту и рассеялся, как только его короткие очереди — плотные от трассирующих снарядов — поднялись в воздух.

Взрыв был поверхностным и жестоким. Те, кто находился непосредственно под ними, были раздавлены и обожжены, тех, кто находился по краям, отбросило мощной волной избыточного давления.Ракшаса, визжащего, как кошка, перебросило через ров, и он, кувыркаясь в полете, врезался в стену замка и беззвучно рухнул на землю. У тех, кто не сгорел, легкие разорвались в груди, барабанные перепонки разлетелись вдребезги, глазные яблоки были раздавлены.

Сила сотрясения поразила даже атакующие силы, несмотря на то, что они ожидали этого, и стрельба из их рядов прекратилась. Оборотни лежали искалеченные и более чем мертвые. Тут и там наблюдалось движение — искалеченный медведь-оборотень здесь, выпотрошенный лис-оборотень там жалко цеплялись за свои жизни. Убедившись, что их оружие заряжено серебром, нападавшие двинулись вперед, чтобы расправиться с выжившими.

Строй дрогнул, когда из завесы дыма и пара, поднимавшегося от плоти и травы, появилась огромная фигура, бросившаяся в атаку. С обгоревшей шкурой и копной жестких черных волос между плечами, охваченный пламенем, бык—оборотень — воплощение Минотавра - обрушился на потрясенные ряды тайных обществ.

Раздался удивительно громкийхлопок. Бык-оборотень продолжал бежать еще несколько шагов, пока его метаболизм с сожалением не признал, что даже его вегетативные процессы столкнулись с некоторыми проблемами теперь, когда мозг быка-оборотня был полностью разжижен, и в этот момент существо безвольно упало вперед и осталось лежать, подергиваясь, на дерне. Постепенно он начал превращаться в человека, клерка-кредитора из компании по производству канцелярских товаров в Бейсингстоке.

Атропос Страка одобрительно похлопала по бреши в позаимствованном у Holland & Holland слоновьем ружье .577 Nitro Express. Эффект от массивной пули калибра 750 мм был весьма приятным. Она знала, что утром на ее плече будет сильный синяк, но это было лучше, чем быть забоданной быком-оборотнем. Клика некромантов предложила ей пистолет, когда он решил, что это слишком громоздкое оружие, чтобы использовать его во время проникновения, и, в любом случае, тяжелые силыМинистерствабудут за пределами замка, если все пойдет по плану. Она кивнула тем, кто был поблизости, многие из которых вертели головами в попытке унять звон в ушах.

- Мне нравится это ружье, - сказала Атропос Страка. - Хорошее ружье.

Профессор Стоун оглянулся и увидел Корку Ольвирдоттира, нервно смотрящего вперед. Она поймала его взгляд, улыбнулась и подняла вверх большой палец, но ее улыбка была слабой. Вряд ли он мог винить ее. Кабал проанализировал для них вероятные волны атаки в своем бесконечном, часто надменном, но — как выяснилось — очень точном брифинге. Он отверг нежить как нечто недостойное его внимания, оборотней как лишь немного более проблематичное, и он предложил способы быстрого и эффективного уничтожения их, которые зарекомендовали себя наиболее драматично. Затем он изложил свой взгляд на то, какой должна быть третья волна, и сказал им:

- Это когда вы, скорее всего, умрете.

У Иоганна Кабала могло быть много положительных качеств, подумал профессор, но воодушевляющие речи нигде среди них не фигурировали.

Глава 18

В КОТОРОМ СПАДАЮТ МАСКИ

Крупный мужчина в брюках плюсчетыре и с монументальной бородой стоял на плоской круглой крыше, на которой не так давно аэрояхта извергла ошеломленного вампира. Он посмотрел вниз, на панораму к западу от замка. На другом берегу реки агенты примитивности продвигались мимо дважды мертвых зомби и только что взорванных оборотней. Они двигались дисциплинированно и осторожно; они знали, что их ждет.

Когда-то Руфус Малефикарус наслаждался бы этим моментом, драматической паузой перед тем, как обрушить ужас и проклятия на своих врагов. Его отец был исполнителем, практиковавшим магию, как иллюзорную, так и реальную, и Руфус пошел по его пути. Его отец также, по мнению большинства, был злым и безумным. Руфус тоже

Но сейчас он был спокоен и собран. Он махнул рукой раз, другой, и реальность разорвала воздух над ним. Ночное небо мерцало, как будто свет, отраженный от журчащего ручья, был увеличен и помещен туда, плывя мерцающим разрывом сквозь измерения. Тому, кто лежал за ней, потребовалось всего мгновение, чтобы разрыв был замечен, свет усилился, и новое чудовище протиснулось сквозь него.

Руфус Малефикарус наблюдал за этим с невозмутимым безразличием; сверкающее пятно остроконечного света, которое мерцало и ослепляло. Это было больше всего похоже на медузу, но ненастолькопохоже. Да, там была голова, аналогичная куполу медузы, но она имела более острые углы, больше похожие на головку карандаша. Да, там были штуковины, похожие на щупальца, но они тяжело свисали, как корни выкопанного растения, раздваиваясь и соединяясь сами с собой и со своими соседями, образуя неопрятную массу дерьма. Однако дальше от них свисало одно более длинное щупальце, отдельное и отличное от остальных, от центральной оси существа. В отличие от своих вялых собратьев, этот придаток дергался и раскачивался, словно ощущая окружающее. И все же существо было странно красивым; оно пульсировало яркими красками, образуя постоянно движущиеся узоры в размытых рядах форм, которые не казались ни хаотичными, ни геометрическими. И, однако, смотреть на них было не совсем удобно. Было ощущение, что существуют и другие цвета, которые существуют за пределами человеческого восприятия, но мерцают, возможно, переливаясь, на краю его. Инфракрасный, ультракрасный - их нет нигде в электромагнитном спектре, понятном любому существу на Земле[14]. Из-за узоров и цветов на это существо было очень трудно смотреть. Затем наблюдатели, к своему растущему ужасу, поняли, что от него также невозможно отвести взгляд.

С влажным чавкающим звуком из пустоты появилось второе существо, окруженное угрозой из других измерений, а затем третье.

Малефикарус указал на нападавших внизу, а затем, когда существа спустились, чтобы выполнить его приказ, засунул руки в карманы, как человек, наблюдающий за неинтересным местным футбольным матчем дождливым днем.

- Боже мой, боже мой, - сказал Иоганн Кабал у него за спиной. - Каким ты стал беззаботным, Руфус. Когда-то давно ты бы нашел себе подходящий зубец, взобрался на него и произнес речь о том, насколько могущественна твоя магия и насколько обширны твои амбиции.

Кабал огляделся.

- Ты даже не привел публику. Это на тебя совсем не похоже.

Руфус Малефикарус повернулся к нему лицом, но ничего не сказал.

- И этот призыв. Его элегантность. Где все твои позы, твои проклятия тайным силам, сам твой ...физическийстиль, который, кажется, подразумевает, что успешное заклинание также избавит тебя от запора? Я разочарован, Руфус. Просто небрежный взмах руки, чтобы призвать внепространственную сущность. Где в этом драма?

Малефикарус по-прежнему хранил молчание. Кабал подошел ближе, остановившись примерно в десяти футах от того, кто сошел за его заклятого врага.

- Но, конечно, - продолжил он, - на самом деле вы вовсе не Руфус Малефикарус, не так ли?

* * *

- Всем привет, - сказал Хорст Кабал.

"Все", в данном контексте, состояли из министровМинистерства Тьмыи леди Мизерикорд. Они повернулись к нему от западных окон, когда он широко распахнул двойные двери и вошел. Алиша Бартос прошла мимо него, сжимая в руке большой полуавтоматический пистолет немецкого производства. Она отошла в сторону, открыв перекрестный огонь между своей позицией и позицией Хорста, при условии, что у него тоже было оружие, которого у него не было, что было обидно, но мысль была такая.

Бертон Коллингвуд направился прямо к нему, не обращая внимания на пистолет Алиши.

- Слава богу, ты вернулся к нам, мой мальчик! - сказал он. - Вы нам отчаянно нужны. Я не знаю, кто эти люди, но они проходят сквозь наши силы, как проволока сквозь сыр!

- Что ж, мистер Коллингвуд, - приветливо сказал Хорст, - я бы так и сделал, если бы не две важные маленькие проблемы. Во-первых, я на самом делестеми нападавшими, так что технически, я полагаю, это делает меня вашим врагом. - Он пожал плечами и скорчил гримасу сожаления. - Извини. Другое дело ... Ну, с тех пор, как я стал тем, кем я стал, мои чувства действительно очень, очень обострились. Это важно, потому что, когда я встречал тебя в последний раз, у тебя был очень отчетливый запах, сочетающий сигарный дым, дорогое мыло и одеколон, а в твоем поту чувствовался намек на то, что тебе следует немного сократить употребление алкоголя. Тогда как сейчас — он очень серьезно посмотрел на Коллингвуда, - от вас пахнет, как из мясной лавки. Как вы думаете, почему?

Коллингвуд ничего не ответил, по крайней мере, устно. Вместо этого он вонзил обе руки, которые в мгновение ока стали очень острыми и колючими, прямо в грудь Хорста.

Хорст уже давно не испытывал боли, сравнимой с его смертным существованием, но этот опыт прекрасно заполнил эту пустоту. Он закричал от боли, когда шипы пронзили его насквозь, выйдя из-под куртки сзади.

- Оборотни! - крикнула Алиша, открывая огонь по остальным.

- Да, спасибо, - выдавил Хорст. - история с изменением формы была ключом к разгадке. Шипы согнулись, превратившись на концах в крючья, чтобы помешать ему освободиться. - Помочь?

Существо, которое не было мистером Бертоном Коллингвудом, как раз пыталось растерзать Хорста этвайна, когда Алиша нанесла ему тройной удар по затылку. Плоть оборотня, уже достигшая неприличного уровня подвижности по мере трансформации, была плохо подготовлена к сопротивлению такому вторжению, и он уткнулся лицом в рубашку Хорста.

- О, - несчастно сказал Хорст.

Затем он соскользнул с шипов существа, когда они размягчились после смерти, и был сброшен на пол, испытывая смешанные эмоции и сильную боль. Он едва ли осознавал, что другие фальшивые члены советаМинистерстванабросились на Алишу, сбрасывая свои формы с такой же легкостью, с какой эссексийец сбрасываетбукву"Н". Хорст услышал, как быстро рявкнул ее пистолет, затем она закричала. С усилием он поднял глаза.

Они убивали ее. Один из них — до мгновения назад он думал, что это могла быть Висконде де Осма — добрался до нее, несмотря на то, что был заделан по крайней мере одной пулей, и пронзил ее насквозь, пригвоздив к полу. Последний направлялся к Хорсту, чтобы закончить то, что начал монстр Коллингвуд.

Хорст попытался подняться, но пошатнулся и снова упал на колени.

"Так, так, так," - сказал тихий голос в его голове. - "Значит, мистеру Морали не помешала бы небольшая помощь, не так ли?"

- Вообще-то, да, - подумал Хорст.

"Этого не случится, приятель", - сказал тоненький голосок с некоторой злобой. - "Я думаю, что просто позволю этому разыграться."

- Этот конкретный сценарий заканчивается тем, что меня разрывают на куски, - указал Хорст.

"С моего носа не содерут кожу."

- Послушай, мне кажется, ты забываешь кое-что важное.

Да?"

- На самом деле ты не отдельная сущность, - подумал Хорст. - Ты просто удобная ментальная конструкция, которую я создал, чтобы отделять неприемлемые побуждения моего вампиризма.

Последовала пауза.

"Я не совсем уверен, что это значит."

- Если я умру, умрешь и ты, то есть почтивсякожа с твоего носа. Кроме того, ты упускаешь еще один момент, который имеет для тебя более непосредственное значение, - добавил Хорст, который всегда был человеком из народа, даже когда им были люди. - Оборотни - люди, несмотря на внешность. Если мы хотим выжить, они должны умереть. И ониполныкрови.

Еще одна пауза.

"Все еще не совсем понимаю."

- Они полны крови, и все они твои.

"О..."- сказал тоненький голосок. - "Ну, почему ты сразу не сказал?"

У напавшего на него двойника был момент, когда он моргнул, и в это мгновение Хорст внезапно оказался прямо перед ним.

- Привет, - сказал Хорст и улыбнулся очень недружелюбной улыбкой.

Двойник так и не завершил начатую мысль, "...Какие длинные клыки у этого парня ... "

* * *

Руфус Малефикарус улыбнулся.

- Когда ты догадался?

Кабал поморщился.

- Догадываюсь? Я ученый. Я изучаю доказательства. Тот факт, что я убил тебя очень тщательно, был моей отправной точкой.

- Итак? Ты некромант. Неужели так трудно поверить, что я воскрес?

- Да. Да, это так. Будучи зомби, я мог бы в это поверить. Как ревенант, как твой дорогой дважды покойный отец, я тоже мог бы в это поверить. Но посмотри на себя. Ты в полном здравии. Я потратил годы, пытаясь усовершенствовать такой процесс. Годы.

Кабал, казалось, на мгновение отвлекся, осознав весомость этого слова. Он сосредоточился и пристально посмотрел на Малефикаруса.

- Честно говоря, Руфус, ты не возражаешь, если я буду называть тебя “Руфус”? Просто для удобства?— ты недостаточно умен, чтобы сотворить такое чудо.

- И все же я здесь, яимоя магия, - сказал Малефикарус.

Его улыбка не дрогнула ни на миллиметр. Он кивнул в сторону парапета позади себя, за которым были отчетливо слышны звуки выстрелов. Энтомоптер —"Striking Dragon"— промелькнул мимо, стреляя из пистолетов по сияющим ужасам, которым Малефикарус позволил проскользнуть в мир смертных.

-Итвою магию, - сказал Кабал с сильным ударением. - Но в том-то и дело. Для тебя это не настоящее волшебство, не так ли? Это рефлексивно и естественно. Так было всегда. Никаких фокусов-покусов, заклинаний и забоя коз для тебя, не так ли, Руфус?

Улыбка по-прежнему не сходила с лица Малефикаруса.

- Меня зовут не Руфус.

- Я знаю, но я понятия не имею, как тебя зовут на самом деле и есть ли оно у тебя вообще. Я разговариваю с оживляющим духом внутри так называемой Работы Эрешкигаль, не так ли?"

Улыбка померкла на полканделы, прежде чем восстановилась.

- Вижу, что да. Язнал, что убил Руфуса должным образом. Понимаешь, я знаю смерть. Ты... Он был очень мертвый. Есть “мертвый”, а есть “мертвый”, хотя, похоже, так оно и есть.

The"Buzzbomb"[15]выпустила ракетный залп по инопланетным существам. Пуля промахнулась, врезавшись в стену башни тридцатью футами ниже. Позади Малефикаруса поднялись огонь и дым.

Кабал поднял руку.

- Позвольте мне высказать предположение. Что-то пошло ... не совсем наперекосяк, нопо-, когда Руфус исполнял Эрешкигаль? Что же это было тогда? Он совершил ошибку? Я вполне готов поверить, что он все испортил.

- Нет, - ответило невыразимо опасное существо, в данный момент принимающее форму буйного простофили. - Ты это сделал.

Кабал удивленно моргнул и приложил руку к груди с выражением оскорбленной невинности.

* * *

Серебряные пули не приносили пользы. Не приносили пользы и святые, разрывные, хрупкие и бронебойные пули. Мерцающие звери, если они были зверями, а не выражением мысли бога или каких-то антител реальности, освобожденных от крови творения, спустились к рядам тайных обществ, не имея ни малейшего признака того, что бросание в них нескольких фунтов свинца в секунду имело хоть малейшее значение для их расположения или прогресса. Было заметно, что пули, вошедшие внутрь, вышли прямо с другой стороны. Это было едва различимо из-за большинства выстрелов по существу, но ружья энтомоптеров были нашпигованы трассирующими пулями, которые прочерчивали белые линии в воздухе, попадая в блестящих, мелькающих существ, и беспрепятственно появлялись с дальней стороны.

Неуверенность и, возможно, даже страх начали расти в рядах агентов общества; они использовали все уловки, которым когда-либо научились, против настоящего бестиария существ, которых нельзя было найти в более заурядных музеях естественной истории, но что им было делать против существ, которые невежливо отказались быть достаточно существенными, чтобы причинить вред?

Единственное, что смягчало их неуязвимость, это то, что они, по крайней мере, ни на кого не нападали, хотя визуально завораживающее зрелище на грани принуждения не было ни приятным, ни безобидным. Было даже невозможно поднять руки, чтобы заслониться от зрелища, хотя руки зрителей не были парализованы. Все это было очень обескураживающе и довольно неприятно, но, хотя в воздухе витала угроза — в буквальном смысле этого слова, — ничего по-настоящему опасного в этих существах пока не проявилось. В конце концов, еще никто не умер.

Затем центральное щупальце ведущего существа, казалось, обнаружило одного из тамплиеров в первом ряду, вызывавшего интерес. Огоньки по всей длине щупальца пульсировали и поднимались к парящему над ними телу, словно вдыхая воздух. Тамплиер непроизвольно шагнул вперед, начал кричать, а затем внезапно умер, когда его глаза, зрительные нервы и части мозга, к которым они были подключены (в частности, боковое коленчатое тело, верхний бугорок и — это старое излюбленное — супрахиазматическое ядро), вспыхнули

И все это время твари надвигались, неумолимые и сверкающие.

Мисс Вирджинии Монтгомери, конечно, было трудно отвести взгляд от этих существ, но, по крайней мере, у нее был под рукой механизм, который мог заставить ее это сделать. Дернув рычаг управления своим энтомоптером, она заставила самолет отвернуть в сторону. Она обнаружила, что невозможно не повернуть голову вбок, чтобы не упускать монстров из виду, но затем вмешался край кабины, и ее поле зрения и чары были разрушены.

Она вздохнула с облегчением и поборола страх, поселившийся в ней за последние несколько мгновений. Она слышала все истории о змеях, гипнотизирующих свою жертву, но знала, что это преувеличение. Это, с другой стороны, было правдой. Жертва, правда, не была обездвижена, но сбежать становилось намного сложнее, когда не было возможности найти путь к отступлению. Ее раздражала эта способность, но не слишком пугала; в конце концов, она не смотрела на судьбу Тамплиера горящими глазами.

Возможно, даже к лучшему, что она не знала, что эти существа были зажигательными родственниками Медузы, поскольку это могло обеспокоить ее настолько, что затуманило ее мышление, и именно ее ясный ум был ответственен за последующие события.

* * *

Когда мир балансировал на грани апокалипсиса, Иоганн Кабал разозлился.

- Я? Моя вина? Думаю, что нет. Я не имею никакого отношения к твоим … недостаткам Руфуса, какими бы многочисленными они ни были. Как вы предполагаете, что во всем этом естьмоявина?

Он, возможно, несколько запоздало, вытащил "Уэбли" из-за пояса, но не поднял его на Малефикаруса. Скорее, он позволил этому болтаться у себя на боку, отчасти угрожая, отчасти для удобства.

- Я думал, что убил тебя — дважды — и пришел сюда, чтобы закончить работу. Сюда, в Миркарвию.

Он произнес это имя так, словно откашливался от дыма горящего скунса.

- Но да, теперь я вижу, что во второй раз мне это удалось. Кем бы ты ни был, ты не Руфус Малефикарус. Возможно, от его блистательной личности осталось несколько крупиц, вы, вероятно, все еще можете отличить суповую ложку от ножа для рыбы, предполагая, что он мог, но это поразительное эго сочеталось с глубокой и откровенно впечатляющей глупостью … Я больше не вижу особых свидетельств этого. Вы стали владельцем ветхого особняка, который когда-то называл себя “Руфус Малефикарус”, и вы не перенаправили его сообщение.

- Ты меня знаешь.

- Да, я тебя знаю. Слишком хорошо. Итак, что все это значит?

Долгие секунды Малефикарус молчал, словно раздумывая. Затем произнес:

- Я приходил на Землю людей трижды. Дважды моя воля была сломлена в войне и крови. В отчаянии были мои враги. Огнем они сжигали мои армии. В страхе они отказали мне в подкреплении. Я вернулся в хаос, чтобы ждать. Однажды. Дважды.

Кабал был рад весу пистолета в своей руке, хотя и сомневался, что от него будет много пользы.

- Руфус Малефикарус был в третий раз.

- Руфус Малефикарус был в третий раз, - согласился Руфус Малефикарус по форме, если не по духу, - но в тот раз мне было отказано в должном из-за хитрости. Я потерял свои армии, но он выжил. Это было ... ново для меня — призывателя всегда уничтожали раньше. Он жил, и через него я все еще мог ощутить вкус мира. Душа Руфуса Малефикаруса была неправильно запечатанным порталом. Я направил свою энергию на то, чтобы он никогда не закрывался полностью.

- Даже когда я в него стрелял? Даже когда он умер?

- Я был близко. Так близко. Но его конечности не шевелились из-за меня. Его глаза не открывались.

- А потом...Министерство? Кабал принял молчание за подтверждение. - Они выкопали Руфуса, провели какой-то полоумный ритуал, без сомнения, и были просто без ума от ликования, когда ты воскрес, несмотря на то, что могильные черви и несколько отверстий от пуль крупного калибра - мой собственный небольшой вклад, — и тут он демонстративно взмахнул револьвером, — замечательно восстановленный, омоложенный и такой же замечательный человек, как в тот день, когда я застрелил тебя.

Руфус Малефикарус продолжал улыбаться. Даже когда он заговорил, его губы не шевелились. С другой стороны, его голос звучал не совсем так, как его собственный.

-Министерствобыло очень полезно.

- Я не думал, что они могут опуститься ниже в моих оценках, но это было до того, как они пинком распахнули дверь, в которую ты влез.

Он относился к Малефикарусу как к человеку, которыйможетбыть просто большим интеллектуалом, но который, скорее всего, просто деревенский дурачок.

- Это метафора.

— Я знаком с мета...

- Они пинком распахнули эту дверь и устроили пир в честь всего человечества.

-Ты говоришь бессмысленно.

- Правда? Тогда, возможно, ты поймешь вот что— ты уже трижды вторгался в мой мир и трижды терпел неудачу. Тебе следует приготовиться к новым разочарованиям.

Смотреть на улыбку Руфуса Малефикаруса было невыносимо. Долгие минуты она держалась без малейшего подергивания или колебания, даже когда он говорил, что само по себе было неприятной деталью. Он заговорил не сразу, но посмотрел вниз с парапета.

- Твои союзники скоро умрут. Потом умрешь и ты. Я завладею твоими трупами. На этот раз мне не помешают.

- О, - сказал Кабал, - это неправда. Вам помешают. Сейчас, на самом деле.

Впервые улыбка изменилась. Она стала шире, превратившись в гримасу.

- Ваше оружие не причинит мне вреда.

- Оружие? - Кабал посмотрел на пистолет так, словно забыл о нем. - О, оружие. Ну, да, они могут проделать в тебе дырки, но это не то, о чем ты говоришь, не так ли? Ты хочешь сказать, что ты бестелесная сущность, которая просто разъезжает в бедном старом Руфусе, и я могу повредить его тело, но не тебя? Вполне. Ты совершенно прав. Я не могу причинить тебе вред. Не физически.

Кабал скрестил руки на груди, направив пистолет под небрежным углом.

- Ты, должно быть, чувствуешь себя в удивительной безопасности из-за отсутствия телесности. За все время твоего существования, а это, насколько мне известно, тысячелетия и, несомненно, намного больше, ты никогда не чувствовал боли. Просто ... разочарование. Конечно, это само по себе своего рода боль, не так ли?

- Ваши

- А, - сказал Иоганн Кабал. Он сунул револьвер 577-го калибра обратно в кобуру. - Я не могуубитьтебя. Однако для причинение вреда - более полезная вещь.

Он полез во внутренний карман и достал ручку, выполненную из стали, темного дерева и дешевой слоновой кости. Сщелчкомлезвие встало на место.

Отвратительная улыбка не дрогнула.

- С этим?

- Вот этим.

- Что заставляет вас думать, что это будет эффективнее пули?

- Во многом по той же причине, по которой хирурги не проводят операции с помощью пистолета. Через минуту мне потребуется точность.

Наконец улыбка исчезла.

- Ты не можешь причинить мне боль.

-Больно. Как будто ты вообще знаешь, что это на самом деле значит. Позвольте мне продемонстрировать.

Он не поднимал нож и даже не приближался к Руфусу Малефикарусу. Вместо этого он начал произносить тщательно смягченным тоном фразы, которые мир до этого слышал всего три раза. Язык был странным, принадлежал расе, которая давно вымерла и не была особенно человеческой, когда жила.

Эффект был мгновенным. Малефикарус пошатнулся, словно пораженный внезапной болезнью, его лицо побледнело, на нем появилось безумное выражение.

- Стой! Что ты делаешь? Что тыделаешь?

Кабал закончил фразу, прокомментировав:

- Ну, вызываю тебя, конечно. Ритуал трогательно прост, но это всегда было преднамеренно с вашей стороны, не так ли? - и продолжил странными, чуждыми, но в высшей степени произносимыми словами силы.

- Но... почему? Я здесь! Прямо здесь! - Малефикарус упал на колени. - Почему?

Кабал сделал паузу. В этот момент Малефикарус собрался с силами, но недостаточно. Кабал осмотрел лезвие в своей руке и стряхнул несколько ворсинок с рукояти.

- Потому что, как ты самонадеянно заметил, я не могу причинить тебе боль. Однако я могу причинить тебе огромные неудобства.

Он продолжил ритуал. Со стоном Малефикарус упал на четвереньки.

Кабал бесстрастно наблюдал за ним. Он испытывал мало симпатии к Руфусу Малефикарусу, когда тотбылРуфусом Малефикарусом. Теперь, когда он был всего лишь удобным сосудом для чудовищной потусторонней энергии, предназначенной для контроля и распространения, Кабал относился к нему с меньшим сочувствием, чем можно было бы относиться к гибели бактерии в крови выздоравливающего инвалида. Он почувствовал сопротивление внутри своего собственного духа, когда оно притянуло анимус Эрешкигаль к нему, срывая ее с якоря в Малефикарусе.

- Пожалуйста, … Кабал... не делай этого...

- Кто говорит? ’ спросил Кабал. - Не то чтобы это имело значение. В любом случае, никто и ничто, кого я уважаю.

С появлением ряби в воздухе анимус Эрешкигаль потерял свою последнюю опору на физическом теле Малефикаруса. Его глаза закатились, и он умер, еще раз.

Кабал чувствовал, как приближается анимус, но он также мог видеть это маслянистое колебание в свете, как будто что-то тащилось за холщовым пейзажем, который нам нравится называть ‘Реальностью’. Оно подходило все ближе и еще ближе, охваченное желанием соединиться с ним по условиям ритуала, но в то же время неохотно, поскольку знало, кем и чем он был. Он произнес слова, древние слова силы, и с каждым слогом приближал их к себе.

И когда она была в ярде от него, он остановился, неприятно улыбнулся и сказал:

- Вообще-то, я передумал. Я не думаю, что вообще позову тебя.

Искажение дрогнуло.

- Я не думаю, - непринужденно сказал Кабал, - чтотакоес вами тоже когда-либо случалось. Раньше вы всегда покидали этот мир, будучи изгнанными. И все же вы здесь, ни то, ни другое. Это звучит как очень неустойчивое состояние для кого-то вроде вас. Что ж, я нисколько не удивлюсь, если ты просто, — он взмахнул пальцами свободной руки, — растворишься в ничто.

Искажение скользнуло, как масло по раскаленной сковороде, прямо к недавно оставленному телу Руфуса Малефикаруса. К этому времени он был почти мертв, но Эрешкигаль Воркинг привыкла воскрешать холодные, гниющие трупы в качестве своих марионеток. Все еще теплое тело Руфуса не представляло для него никакой угрозы. Это заняло бы его, убийцу Кабала, и проложило бы себе путь наверх оттуда. На этот раз (думал он с меньшей уверенностью, чем в подобных случаях в прошлом), на этот раз он поглотит Землю.

Руфуса Малефикаруса трясло, когда он приходил в себя, зловещая энергия струилась по остывающим волокнам трупа. Глаза потемнели от крови, он снова затрясся, затем начал подниматься.

- Большое вам спасибо, - сказал Кабал. Пока существо было отвлечено, он подошел к телу и стал ждать с ножом в руке и терпеливым выражением лица. Он опустился на колени, уперев одно колено между лопатками Руфуса, тем самым пригвоздив только что созданного ревенанта к полу. - Тебе там удобно? Я надеюсь на это, ради твоего же блага.

Кабал почти не колебался, целясь клинком в верхнюю часть шеи Руфуса. Затем он вонзил сталь между затылочной долей и атлантовым позвонком с уверенностью, свидетельствовавшей о большой практике. Руфус Малефикарус вздрогнул и затих.

Нет, это не совсем так. Его глаза закатились, а веки дрогнули. Его челюсти сердито двигались, и было видно, как в украденном рту влажный язык изгибается и вытягивается. Затем, собрав остатки силы, он заговорил.

- Что... - Голос был ужасен, лишь слегка напоминая грубый рев Руфуса Малефикаруса. Это донеслось откуда-то еще, голос из-за приоткрытой двери в другую реальность. - Что ты натворил, Кабал?

Он был хриплым, как у рептилии, и гласные были непростительно растянуты. Несмотря на отсутствие свистящих звуков в этом коротком предложении, это был тот голос, который уверял слушателя, что, когда появятся свистящие звуки, их звучание будет экстремальным.

- Что я наделал? - Кабал казался искренне озадаченным. - Ну, я заставил тебя занять неподходящий сосуд одновременно в качестве оживляющего духа и одушевляемого существа, а затем сломал тело таким образом, что ты локализовался от шеи и выше. Неужели это очевидно?

Он оглядел крышу, словно ища вдохновения или, как оказалось, хирургических инструментов. -

На самом деле, впервые за сто лет я выхожу без сумки, и — разве ты не знаешь? — в тот самый вечер пила по кости была бы кстати. - Он встал и дружески пнул труп. - Я бы предположил, что для вас это совершенно новый опыт?

- Ты не победил, Кабал.

Кабал недобро улыбнулся.

- Да, видел.

* * *

Мисс Вирджиния Монтгомери в свое время использовала достаточно пиротехники, чтобы быть хорошо знакомой с тем, как движется дым, и над полем битвы висело

Благодаря похвально ясному мышлению, о котором упоминалось ранее, в сочетании с более глубоким пониманием невероятных созданий, которые в наши дни могут выпасть из фиолетовых облаков, она сделала вывод и немедленно решила действовать в соответствии с ним.

Она полезла в отделение для карт в кабине пилота и достала оттуда солнцезащитные очки авиатора, которые хранила там. Ей и в лучшие времена не нравились ночные полеты, и формально она не имела для этого права, как Бекки однажды сказала Хорсту. Низкий полет после наступления сумерек в солнцезащитных очках казался хорошим способом врезаться во что-то твердое и неумолимое, например, в замок, или в холм, или просто во что угодно, но она надеялась, что линзы, по крайней мере, уменьшат эффект медузийских огней. Она встряхнула дужки очков и надела их, расположив на кончике носа, чтобы смотреть поверх них, пока не будет готова.

Годы боевых полетов дали ей довольно хорошее представление о том, где находился ее самолет по отношению к полю боя и замку, и она могла только надеяться, что несколько секунд странного очарования, которые она пережила, не дезориентировали ее. Она в последний раз осмотрела свои приборы, проверила, включен ли переключатель "Главная рука" для оружия "Spirit of ’76", подняла бинокль, чтобы прикрыть глаза, и развернула "энтомоптер" вправо, чтобы нацелиться на замок.

Какие бы любопытные частоты ни генерировали существа, чтобы поймать глаз в ловушку, они плохо различались при столкновении с поляризованным стеклом. В мерцающих цветах, конечно, все еще было что-то от Лорелеи, но их сила была значительно уменьшена, что позволяло мисс Вирджинии моргать, хотя ее глаза все еще были прикованы к Медузам, если она позволяла им это делать.

Но, вот! Снова эта странная волна в дыму. Судно отклонилось немного вправо, чтобы выровнять ее с ближайшей из трех видимых медуз. Она подозревала, что их было не один. Эти существа, по-видимому, могли делать очень умные вещи со светом, в том числе пропускать его сквозь себя и создавать изображения в других местах. Человеческое оружие было неэффективным не потому, что Медузы были каким-то образом бестелесны, а потому, что они были иллюзиями.

Ближайшая видимая Медуза мерцала, словно сквозь масло, невидимость кукловода была впечатляющей, но не идеальной. Она поместила область искажения прямо в отражатель прицела, рассчитала дальность стрельбы и открыла огонь.

На этот раз трассирующие пули не прошли сквозь цель, не причинив вреда. Вместо этого сверкающая струя ударила в кажущийся пустым воздух и заставила его содрогнуться. Ужасный крик, подобный крику раненого кита, эхом разнесся по полю боя. Самая дальняя Медуза замерцала, как будто тени быстро скользили по ее коже, а затем исчезла, как погасшая свеча.

Мисс Вирджиния Монтгомери вышла вперед, мрачная, как фурия, и ракетные отсеки ее энтомоптера загудели от ярости. Ракетные трассы рассекали ночное небо, прочерчивая в воздухе линии огней и дыма, словно волшебные телеграфные провода, протянутые к приемнику того, что должно было стать очень плохими новостями. Большинство промахнулись, но две попали в пустоту в дыму и сильно взорвались. Обе оставшиеся медузы исчезли, и на их месте появилась одна новая, с которой капала желтоватая кровь. Его внимание было полностью сосредоточено на своем мучителе, и по его поверхности с ослепительной интенсивностью плавали огни.

- Боже милостивый! Там! Там! - воскликнул профессор Стоун. - Огонь по нему! Огонь! Получив новое сердце, наземные войска сосредоточились на истинном враге и поливали его свинцом.

К несчастью, эта помощь пришла слишком поздно, чтобы помочь мисс Вирджинии. Удвоенные усилия Медузы поймать ее в ловушку, похоже, увенчались успехом. Свет падал на нее даже через солнцезащитные очки. Она не могла моргнуть, не могла отвести взгляд, едва могла двигаться, едва могла дышать. Как ни странно, в ее глазах, казалось, разгорался жар. У нее было предчувствие, что это будут ее последние минуты, и она встретила их рычанием.

- Прекрасно, - прошептала она. - Я для тебя, прекрасный сукин сын.

Собрав последнюю каплю воли, она открыла дроссельную заслонку на полную и нажала кнопку повторного сгорания, выливая топливо в горячий задний выхлоп. "Spirit of ’76"рванулся вперед, сильно ускоряясь.

Агенты наблюдали, как энтомоптер врезался в огромную массу "Медузы", но не совсем прямо, а в основание левого крыла. Они быстро прекратили движение в брызгах желтой крови, когда ровно проскользнули половину светящейся массы. Медуза сделала четверть оборота по часовой стрелке, вопя в агонии. Обломки энтомоптера соскользнули с него, и из огромной раны хлынула желтая кровь и внутренности. Энтомоптер и потусторонние потроха упали в реку.

Медуза, свет которой угасал, попыталась отступить на вершину башни замка, словно надеясь вернуться в свое родное измерение и умереть, но сил у нее не осталось. Оно заколебалось, бессистемно пролетело по противоположному берегу реки сотню футов, а затем безжизненно упало на травянистый берег.

Многие из собравшихся там секретных агентов и секретных солдат вздохнули с облегчением и разразились криками об отсрочке приговора и триумфе. Мелькорка "Корка" Ольвирдоттир, однако, уже сбросила верхнюю одежду и ботинки, прежде чем нырнуть в реку и решительно поплыла туда, где на поверхность показался один несчастный кончик крыла.

* * *

Иоганн Кабал нашел Хорста примерно через двадцать минут. Комната представляла собой хаотичный беспорядок из сломанной мебели, сорванных гобеленов и картин, забрызганных кровью. В центре его, среди разорванных тел трех существ, которые когда-то считались членамиМинистерства Тьмы, Хорст Кабал преклонил колени у тела Алиши Бартос.

Кабал остановился в дверном проеме, через плечо у него висел боевой топор, снятый с настенной витрины, к основанию наконечника топора свисала скатерть, завязанная узлом на маленьком столике. Лезвие было измазано кровью, и еще больше крови пропитало ткань, медленно стекая на каменный пол. Общий эффект производил джентльмен с большой дороги, который не привык принимать ‘нет’ в качестве ответа.

- Она мертва. - Кабал едва слышал голос Хорста.  -Я не смог спасти ее".

Кабал бросил топор и связку с ним на мягкое кресло у двери, непоправимо испачкав мягкую мебель кровью. В несколько широких шагов он оказался рядом с Алишей.

- Она еще теплая, - сказал он, присаживаясь рядом с ней на корточки и ища пульс у нее на горле. Причина смерти была достаточно очевидна; она была покрыта рваными колотыми ранами,

Хорст вяло махнул рукой, указывая на разрушенные тела существ с плотью, похожей на телятину, приготовленную в молоке.

- ВМинистерстве… они были чудовищами. Я имею в видунастоящихчудовищ. Как в... не метафорических монстрах.

Кабал подавил желание сказать: "Да, я понял, что имел в виду его брат". Было что-то в манере Хорста, что встревожило его. Это было небольшим сюрпризом, когда он опознал это; Хорст был в шоке и плыл по течению. Часть его ощущала сияние триумфа —наконец—то идеальный Хорст дрогнул- но это была старая часть, и он пренебрег ею, как можно было бы пренебречь любым артефактом своей неопытной юности.

‘ Они напали на нас, - сказал Хорст.

Все это время он не отводил взгляда от лица Алиши Бартос. На ее веках были кровавые пятна, которые, как знал Кабал, были нанесены, когда Хорст закрывал ей глаза, его пальцы все еще были красными от крови ее убийц.

Кабал посмотрел на ближайший чудовищный труп, мысленно вычел ужасные повреждения, нанесенные ему, предположительно, Хорстом, добавил свои тайные знания и опыт и заключил:

- Двойники. В частности, пожиратели форм. ЛюдиМинистерствабыли сожраны, и я думаю, мы можем догадаться, по чьему приказу.’ Он кивнул Алише. - Когда ты добралась до нее, было уже слишком поздно?

Хорст непонимающе посмотрел на него.

- Чтобы спасти ее, - объяснил Кабал. - Чтобы...

Он постучал по своим собственным клыкам кончиками указательного и среднего пальцев, затем неопределенным жестом указал на шею Алиши.

Хорст покачал головой.

- Она сказала "нет". Она не хотела быть такой, как я. Даже ужасный тоненький голосок в моей голове молчал, все равно не говорил мне делать это. Я думаю, что это ушло.

Он посмотрел вниз на неподвижное лицо Алиши.

- Мне пришлось смотреть, как она умирает.

Пауза переросла в молчание, и молчание затянулось. Кабал набрал в грудь воздуха и медленно произнес:

-Естьдругие способы.

Хорст невесело рассмеялся.

- Ты хочешь, чтобы я закончил, как ты, Иоганн? Гоняясь за дымом? Оставив мизери?

Кабал позволил себе пренебречь делом своей жизни. Люди говорили и похуже. Люди делали и похуже.

- Что еще ты планировал? Еще одна утренняя прогулка на солнышке?

Хорст поднялся и посмотрел брату в глаза.

- Я не уверен, что это то, чего бы она хотела. Хотел.

- Нет. Нет, конечно, нет, - сказал Иоганн, глядя на тело. - Она действительно всем сердцем желала быть убитой двойниками.

Хорст поколебался, затем покачал головой.

- Это не то решение, которое я могу принять.

- Что ж, кто-то должен это сделать, и как можно скорее, если мы хотим эффективно сохранить ее. - Кабал посмотрел на своего брата и увидел муку внутри него. Когда он заговорил снова, его тон был мягче. - Хорст, позволь мне принять решение. Я здесь настоящий монстр. Я привык, что люди думают обо мне самое худшее.

- Это не какой-то эксперимент, Иоганн...

- Я знаю, я знаю. - Он положил руку на плечо Хорста. -  Она особенная для тебя, я это вижу.

Он снова посмотрел на нее сверху вниз, его челюсть медленно двигалась из стороны в сторону, пока он размышлял.

- Только когда процедура будет досконально изучена и протестирована, да?

Он покосился и увидел, что Хорст настороженно смотрит на него. Иоганн Кабал понял, что единственное, что он мог сказать, чтобы успокоить его.

- Второе. Когда дойдет до этого, я воспитаю ее второй.

Брови Хорста поднялись в ужасе.

-После...?

- Да. После. Тогда вы убедитесь в безопасности процедуры?

На лице Хорста отразилась нерешительность.

- Мы не можем просто ходить и воскрешать людей, Иоганн. Это против природы.

- Говорит вампир. Воистину, Хорст, природа по своей воле допускает всевозможные ужасные вещи. То, что я предлагаю, на мой взгляд, не являетсяужаснымв уничижительном смысле.

- Что дает нам право...?

- Я некромант. Я заявляю о своем праве. - Он вздохнул. - Вряд ли сейчас время для этических дебатов. Я делаю это. Если ей не нравится, что она снова цела телом, разумом и душой, она может покончить с собой с моего благословения, и на этом все закончится. Ну вот; я принимаю это за ее решение. Доволен?

Хорст не выглядел особенно счастливым, но Кабал больше не был готов потакать его колебаниям.

- Время поджимает.Министерство— или, по крайней мере, те члены, которые были достаточно глупы, чтобы прийти сюда, — служит пищей для полиморфов, Алсагер выведет свои войска и сгорит вместе с ними — при условии, что все пойдет по плану — и неприятная штука, которая управляла Руфусом Малефикарусом, будет локализована и тем самым обезврежена...

- Я отомщу тебе, Иоганн Кабал... - прошипел голос из окровавленного свертка.

- О, успокойтесь, - сказал Кабал, повелительно взмахнув рукой.

- Это... его голова? - спросил Хорст.

- Действительно, теперь это сосуд для вдохновляющего духа Эрешкигаль. Мне нужно будет найти для него шкатулку.

Хорст подумал о глубокой полке рядом с камином в гостиной Кабала. На нем уже стояли две коробки, в одной из которых находился пылающий холодом череп отшельника Эркузида, а в другой ... ну, он не был уверен, но она приятно свистела и пела, а иногда разговаривала, и коробка была размером с голову, поэтому он предположил, что в ней находилась еще одна живая голова определенного типа.

- Тынамеренноколлекционируешь ожившие головы, Иоганн? - спросил он.

Кабал нахмурился, затем согласился.

- Не намеренно. Это просто случается. - Он снова нахмурился. - Я, кажется, говорил о чем-то другом, до этой истории с головами. Ах, да. Альсагер,Министерство Тьмы, Малефикарус — со всеми разобрались.

- Леди Мизерикорд, - сказал Хорст. - Где она? Она была здесь в начале боя.

- Ты позволил ей сбежать?

Хорст сверкнул глазами.

- Я был занят, когда три монстра, меняющие облик, протыкали меня копьями. Прошу прощения за оплошность.

Кабал сморщил нос.

- В любом случае, она не особо впечатляющий некромант. Я просто хотел бы с ней познакомиться.

- Это звучит очень спокойно и профессионально с вашей стороны.

- Я очень спокойный и профессиональный человек. Я хочу встретиться с ней и убить ее, спокойно и профессионально.

Он заметил выражение лица Хорста, которое было почти таким же, как в начале предложения.

- Тебя уже не так легко шокировать. Я

- Нет. Я не позволю тебе убить ее.

- Ах, это была сила духа, а не принятие. Что ж, посмотрим. Мы должны найти ее, прежде чем решать, что с ней будет. Я бы предположил, что она удерет в свои покои, когда поймет, что джига, скорее всего, закончилась, соберет свои материалы, а оттуда укутается в плащ ночи.

- Ты бы догадался? Ты имеешь в виду, что ты бы так и сделал.

Кабал пожал плечами, и Хорст, остановившись, чтобы уложить Алишу нашезлонги укрыв ее гобеленом, повел ее в комнаты Мизерикорда.

Они были пусты, что их нисколько не удивило, и Хорст без колебаний нашел дорогу к ним, что нисколько не удивило Иоганна Кабала.

- Она ушла", - сказал Хорст, вяло расхаживая по комнате, щелкая открытыми книгами, которые лежали на письменном столе и тумбочках, как будто она могла прятаться в них. Кабал последовал за ним, потратив еще немного времени на изучение книг. Пока он шел, его лоб хмурился, и с каждым разом морщины становились все обильнее и глубже.

- Эти книги … они странные.

Хорст сделал паузу, чтобы взять книгу.

- "Преддверие ада: Исследование работ различных некромантов". Они из библиотеки некроманта. Конечно, они странные. То, что она женщина, не означает, что она окружала себя легкими историческими романами, Иоганн.

- Нет, нет, нет, - сказал Кабал. - Ты не понимаешь. С точки зрения некроманта, эти книгиявляютсялегкими историческими романами. Они о некромантах, нонео некромантии. Они также не точны. По большому счету, популистская чушь. Если мы хотим услышать ложь и клевету о нас, мы просто забредаем в любую таверну. Мы не выходим и не покупаем книги об этом.

Хорст смотрел на книгу в своей руке, перелистывая страницы. Он начал хмуриться, читая заголовки и отдельные предложения.

- Эта книга немного сенсационна, раз уж вы упомянули об этом. - Он бросил ее на стул, где и нашел. - Может быть, она находит их забавными?

- Возможно, одно или два, но здесь должно быть двадцать разных названий. - Он посмотрел на Хорста. - Вы говорите, у нее есть лаборатория?

- На одном из нижних уровней. Не уверен, где именно; я никогда там не бывал. - Он оглядел комнату. - О.

- Вот как?

- Я раньше не замечал. Эта комната - зеркальное отражение той, что мне дали. В другом крыле. - Он огляделся, слегка улыбнувшись осознанию. - Так странно, как отражение чего-то может заставить это выглядеть совсем по-другому. - Он остановился и указал на стену. - За исключением того, что в моей комнате там есть альков.

Они оба посмотрели на обшитый панелями участок стены.

- Такое старое здание, - сказал Кабал. - Разные секции должны быть отремонтированы по-разному.

- Хммм, - сказал Хорст.

Они оба продолжали смотреть на стену.

- Хотя, - предположил Хорст, - - Я заметил, что в этом месте очень любят голые стены и гобелены. Вообще никаких панелей.

- За исключением этого места.

- За исключением этого места.

Они быстро подошли к безобидному участку обшивки и начали поиски. Возможно, удивительно, что именно Хорст, выросший на диете из захватывающих приключенческих историй, а не Кабал с его собственным чуть более практическим опытом обращения со скрытыми механизмами, нашел потайную дверь. С тихимщелчкомзамок открылся, и секция стены шириной в одну панель и высотой в две открылась внутрь.

- Разве это не захватывающе? - сказал Хорст, вглядываясь в тени позади.

- Продолжайте, - сказал Кабал, уже держа пистолет в руке.

С Хорстом, ведущим путь, ведомым его превосходящими чувствами, они спустились во тьму. Кабал быстро потерял Хорста из виду и был вынужден положить руку на плечо брата. Хорст, со своей стороны, шепотом предупреждал о неровных ступенях и обломках древних стен. Все ниже и ниже они ползли в прохладной темноте до того места, где Кабалу стало скучно, после чего он попытался спуститься по ступеньке, которой там не было, и сделал неловкий реверанс перед тем, что оказалось их пунктом назначения.

- Я ничего не слышу, - прошептал Хорст, затем объяснил: - Здесь есть дверь, и я подслушиваю у нее. Забыл, что ты не можешь видеть. Извини.

Кабал поджал губы со сдерживаемым раздражением. Было так темно, что не имело значения, открыты у него глаза или закрыты, хотя, когда они были закрыты, глазным яблокам становилось немного теплее.

- Ручка есть?

- Нет, но там есть рычаг. Минуточку.

Дверь распахнулась почти беззвучно. Кабал на мгновение был ослеплен хлынувшим светом, но быстро оправился, потому что он действительно был довольно приглушенным. Хорст вошел первым, Кабал следовал за ним по пятам.

- Ну, все это немного смахивает наПризрак оперы, не так ли? - сказал Хорст.

Он не ошибся в своей оценке. Зала, в который они вошли, было достаточно, чтобы заставить По подпрыгивать и радостно хлопать. Они определенно находились ниже уровня земли, а стены были холодными и с прожилками селитры. Повсюду вокруг мерцали свечи в канделябрах, а факелы в подсвечниках отливали оранжевым пламенем. По всему помещению, или, возможно, перепрофилированному склепу, были расставлены отдельно стоящие книжные полки, столы, шкафы, полные химикатов с аккуратными этикетками и нездоровых материалов в банках и бутылках. В центре внимания в комнате находился туалетный столик, на котором стояла очень женственная смесь косметики , а также бумаги, книги и разнообразные пинцеты косметического назначения, недоступные пониманию простых мужчин. Пока Кабал рассматривал книги на полках, Хорст копошился среди вещей на туалетном столике, стараясь не смотреть в зеркало, поскольку состояние его одежды его печально встревожило.

- О, - вдруг сказал он.

Кабал повернулся и остановился. Хорст поднял глаза, чтобы выяснить, почему его брат так долго не посещал его, и заметил его отношение. Он проследил за взглядом Кабала через его плечо и увидел в маленькой нише напротив еще одну дверь, похожую на ту, через которую они вошли.

- Как ты думаешь, куда она ведет? - спросил он.

- Я не знаю, - сказал Кабал. - Могу только догадываться, что она ведет за внешние стены.

Удобные пути отхода необходимы в нашей профессии. Природа этого предположения была раскрыта не сразу, потому что вместо этого он присоединился к Хорсту у туалетного столика.

- Что это?

Хорст протянул ему маленькую затемненную фотографию в рамке, которую он обнаружил.

- Вот она, - сказал он.

- Действительно, это она.

Прошло много времени

- Кто это с ней? - спросил Хорст.

Снимок был сделан в более счастливые времена для леди Нинуки, то есть за несколько дней до того, как она встретила Иоганна Кабала. Она стояла, лукаво улыбаясь, рядом с пожилым мужчиной в военной форме. Он вообще не улыбался; на самом деле, он смотрел на камеру так, словно это было проявлением чертовой наглости с ее стороны - осмелиться сфокусировать свет на фотоэмульсии, которая когда-то отражалась от его лица.

- Ее отец, - медленно произнес Кабал. Что-то в этом обмене информацией беспокоило его. Разве он уже не рассказал Хорсту о графе Марешале? Он оторвал взгляд от фотографии и посмотрел на Хорста. Недавняя история с двойниками внезапно заставила его задуматься, был ли Хорст триумфатором в конце концов.

Хорст нахмурился в точности тем тоном ‘Мое замешательство велико’, который Кабал знал всю свою молодость, и это во многом успокоило его. Это правда, что пожиратели форм поглощали большую часть своей добычи, но включало ли это в себя все недостатки и манеры поведения, он не знал. И все же казалось маловероятным, что коварный двойник снизойдет до того, чтобы выглядеть таким невежественным.

- Это предположение? - спросил Хорст. - Ты не можешьзнать, что это ее отец. Вы сказали, что никогда о ней не слышали.

Внезапно Кабал понял. Он посмотрел на фотографию улыбающейся леди Нинуки и ее покойного отца и похолодел.

- Хорст. Скажи мне, кто изображен на этой фотографии?"

Хорст снова выглядел озадаченным и слегка подозрительным.

- Это Мизерикорд, - сказал он. - Леди Мизерикорд. Женщина-некромант. Боже мой, Иоганн, я тебе о ней столько раз рассказывал.

Кабал побледнел, хотя бледный человек, становящийся еще бледнее в темной комнате, - явление едва заметное.

Хорст, однако, заметил.

- Что случилось, Иоганн? Ты ужасно выглядишь.

Разум Кабала лихорадочно работал, пытаясь сложить кусочки воедино, но безуспешно.

- Она держала меня за дурака, - сказал он, затем покачал головой. - Нет. Она выставиланасдураками, тебя и меня, Хорст. Это Орфилия Нинука. Красная Королева. Она манипулировала нами. И...Министерством. Они бы никогда не согласились иначе. Они бы никогда... - Он огляделся с маниакальным блеском в глазах. - Почему? Чего она хочет?

Хорст взял фотографию у Кабала и изучал ее. Его озадаченный вид никак не рассеивался.

- Женщина, отца которой ты убил? Мизерикорд все это время была Красной Королевой ...? Ну, месть, я бы подумал.

- Месть? - Кабал повернулся к нему со слегка истеричным смешком. - Месть? Все это ради мести? Хорст, не было бы дешевле и прямее просто нанять несколько компетентных убийц и послать их за мной, а не, скажем, подкупать свою собственную страну и объявлять ее открытым домом для всех доступных монстров? Обращаетесь за помощью к могущественному тайному обществу специально для того, чтобы съесть его высокопоставленных членов? Навлекая на себя гнев горстки других тайных обществ, которые просто не согласны с таким дурачеством?

Хорст подумал об этом.

- Возможно, ты прав, - наконец признал он.

Кабал почти не слушал. Он рылся на полках в чем-то похожем на библиографическую ярость.

- Янепозволю собой манипулировать, - пробормотал он себе под нос.

Хорст не стал отмечать, что, по сути, ондолжен былбы манипулировать сам, и вместо этого спросил:

- Чего вы ищете?

- Она ушла. Ничего более определенного, но мы провожали ее в панике. Вон та дверь, несомненно, ведет в запасной туннель. Она не могла знать о работе Эрешкигаль — это не могло быть частью ее плана, — но двойники должны были проводить нас обоих. Я думаю. Вероятно. В любом случае, она могла оставить что-то, чего не хотела.

Он помолчал.

- Почему у нее два экземпляра одной и той же книги?

Он снял с другой полки том в красивом переплете из серии и гораздо более потрепанный и крупный экземпляр и положил их рядом на столик для чтения.

- Они совсем не похожи, - сказал Хорст. - Названия разные.

Отдельный том был объединен в серию эссе. Это та же книга, хотя и переработанная. Он раскрыл старую книгу.

Внутри она была выпотрошена. Сердцевина книги была вырезана, чтобы создать тайник, а внутри была книга поменьше и пачка бумаг. Кабал торжествующе рассмеялся и быстро пролистал бумаги. Однако, делая это, он замедлил шаг, его растущее изумление стало очевидным.

- Что это, Иоганн? - спросил Хорст. - Что в них?

Не говоря ни слова, Кабал передал ему газетный лист, вырезанный из какого-то архива, и посмотрел на лицо брата. Реакция была почти мгновенной.

- Некролог отца, - сказал Хорст очень тихим голосом. - Зачем ей это? Зачем оно ей?

Кабал не ответил. Вместо этого он выложил дополнительные вырезки и транскрипции из дюжины источников. Трагическое утопление. Пропавший брат. Осквернение кладбища. Катастрофа в приморском городке. Кабал развернул кусок пергамента и медленно прочитал его. Хорст видел, что документ был старым, и не мог даже предположить, каким алфавитом он был написан. Наконец он больше не мог сдерживать свое любопытство и потребовал объяснить, что это значит.

- Это краткий трактат об опасностях, связанных с работой Эрешкигаль, в котором подчеркиваются средства и мотивы ритуала, которые вообще существуют. - Он бросил пергамент на стол. - Она даже знала о Руфусе. Она знала, кем он был. Ей было все равно. Она знала все, Хорст. Все.

Он пододвинул стул и тяжело опустился.

- Я чувствую себя такойиспользованным. Она хуже, чем Ньярлатхотеп.

Хорст решил, что ему не нужно объяснять этот комментарий, поэтому отвлекся, выбрав книгу поменьше, где она уютно расположилась — как матрешка — внутри большого тома.

- Что это? - спросил он.

Кабал поднял глаза с наименьшим возможным интересом.

- Вероятно, это ее записная книжка, где она ведет список тех, кого выставила на посмешище. “Дорогой дневник, сегодня я манипулировал Уолл-стрит. Так весело”.

- Это не дневник. Я не уверен, что это такое. Насколько хороша твоя латынь?

Кабал устало жестом попросил Хорста передать его. Он

Он нахмурился и перевернул страницу. Затем его глаза выпучились.

- Gott!

- Что-нибудь пикантное? - спросил Хорст.

Кабал не слушал. Он поднялся на ноги и смотрел на книгу так, словно ангел Господень сошел, вложил ему в руку Святой Грааль, сказал: "Держи", нежно ущипнул его за щеку, подмигнул и снова вознесся.

- Пресвитер Иоганн, - произнес он страшным голосом.

- Прелестно, - сказал Хорст. - Тогда кто это?

-Это Единственный достоверный рассказ пресвитера Иоганна, написанный Его собственной рукой. Он существует?

Рука Кабала заметно дрожала.

-Это существует и все это время находилось в чертовой библиотеке Кренца? Я украл"Принципы некромантики"оттуда, и я мог бы украстьэтовместо этого? О, боги. О, боги.

Он откинулся на спинку стула.

- Ура? - рискнул спросить Хорст. - Значит, это ... вкусно?

- Хорошо? - Кабал поднял на него глаза, и Хорст с ужасом осознал, что его брат плачет. - Это все. Это все, над чем я когда-либо работал. Это ключ. Самсмысл существования...

Его рот на мгновение беззвучно шевельнулся, его словарного запаса было недостаточно, чтобы выразить его эмоции. Вместо этого он зациклился на метафоре. Или, по крайней мере, на том, что Хорст принял за метафору.

- Вы, конечно, слышали о Источнике молодости? О Философском камне?

- Да? - сказал Хорст, удивляясь душевному состоянию своего брата.

Кабал больше ничего не сказал, а просто поднял книгу и медленно кивнул.

И он улыбнулся, блаженный и наполненный радостью.

Иоганн Кабал улыбнулся.

ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА

Читателю рекомендуется немедленно прекратить чтение. Все прекрасно, и беспокоиться больше не о чем. Рождество для Иоганна Кабала наступило одновременно, и мы все очень рады за него, я уверен. Возвращайся к своей жизни. Всего хорошего.

В качестве альтернативы, вы можете прочитать эпилог. Их два. Одно достаточно приятное. Прочтите вот это.

JLH

ПРИЯТНЫЙ ЭПИЛОГ

Они встретили героев-победителей в вестибюле. Для триумфального шествия все было обставлено очень скромно. Новички были утомлены главным образом напряжением из-за возможного катастрофического разворота событий. Они выполнили свою часть плана — просто удержали свою позицию и позволили врагу подойти к ним — и сделали это хорошо, но на любом этапе все могло закончиться плохо. Действительно, когда Малефикарус выпустил на волю своих монстров, было невысказанное мнение, что игра, в которой были зомби и оборотни, теперь закончена. То, что они не погибли, по большому счету, оставалось неожиданным поворотом событий, который они все еще были слишком удивлены, чтобы оценить в полной мере.

Когда они вошли через разбитую дверь, из их рядов донеслось несколько слегка веселых звуков, поскольку подъемный мост за ней был опущен после злополучной вылазки оборотней, но даже эти немногие затихли, когда они обнаружили Иоганна Кабала с украденным портфелем и бормочущей шляпной коробкой и Хорста Кабала с телом Алиши Бартос.

Профессор Стоун издал бессловесный крик шока и подбежал к ним. Он посмотрел на нее, затем на Хорста, и Кабал отметил, что на его лице не было обвинения. Он только спросил:

-Кто это сделал?

-Министерство, - сказал Хорст.

Он не потрудился упомянуть, что на самом деле это было делом рук группы двойников, носящих лицаМинистерства. Он мог бы объяснить это позже. Профессор Стоун пристально посмотрел на Хорста, и между ними возник невысказанный вопрос.

- Нет, - ответил Хорст. - Они больше никому не причинят вреда.

Стоун махнул паре своих коллег из Общества Ди, чтобы они забрали Алишу. Хорст начал протестовать, но его брат закашлялся, и протест заглох на вдохе. Хорст слишком хорошо знал, почему Иоганн был осторожен; требование сохранить тело Алиши на данном этапе вызвало бы проблемы, и какой в этом был смысл, когда Иоганн был таким искусным в краже трупов?

Однако, несмотря на ее потерю, настроение, возможно, было на удивление легким. Нападавшие всегда считали вероятность быть убитыми неприятно высокой, однако погибло мало кто. Энтомоптеры уничтожили большинство защитников, но несколько немертвых и несколько оборотней избежали воздушного удара и достигли рядов атакующих, причинив несколько ранений и человеческих жертв. Потери были намного меньше, чем они имели право ожидать, и среди них чувствовалось облегчение и какой-то немного непрофессиональный триумф.

Кабал рассматривал лидеров группировок, выстроившихся перед ним, с особым презрением, которое он приберегал для тех, кто желал ему зла.

- Итак, - сказал он. - Леди. Джентльмены. Непосредственная угроза устранена.

- Непосредственная угроза? Атропос Страка подозрительно посмотрела на него. - Что вы имеете в виду?

Кабал пожал плечами, как будто обсуждал неожиданно большой счет за водопровод.

- Я сделал, как вы просили.Министерствоотступает и пребывает в сильном замешательстве. Руфус Малефикарус... - Он искоса взглянул на шляпную коробку, которую реквизировал из будуара леди Мизерикорд. - Разобрался. Однако проблема не решена окончательно. Только три высокопоставленных членаМинистерствамертвы; остальная часть организации сохранилась. И, что самое важное, их спонсор, Орфилия Нинука, также известная как Красная Королева, также известная как... — Он сделал эффектную паузу. — Леди Мизерикорд, Некромантрикс...

Никто не ахнул, но у нескольких отвисла челюсть, и этого было достаточно.

- ... остается жива и на свободе. Она представляет величайшую угрозу как для мира в целом, так и конкретно для каждой из ваших групп. По недавнему опыту я знаю, что она очень серьезно относится к своей мести. Теперь вы все выступили против нее и тем самым навлекли на себя ее позор. Вам следует быть осторожнее.

- А как же мы? - Вперед выступила мисс Вирджиния Монтгомери, вся мокрая. Казалось, она приняла ванну, не раздеваясь. - Мы потеряли Дейзи, двух моптеров, а теперь ты говоришь, что у нас на хвосте еще и ведьма, которая чем-то недовольна?

Кабал поморщился.

- Некроманты не ведьмы... - начал он.

- Вы потеряли еще одного энтомоптера? - перебил Хорст. - Который это был?

- Мой, - сказала она. -Spirit of ’76"получил свое последнее "ура". Хотя это была хорошая шутка.

- Но с тобой все в порядке? - спросил Хорст, оглядывая ее с головы до ног в поисках повреждений.

- Я в порядке. Но моя птичка совсем разбита.

- Что ж, возможно, это поможет, - сказал Хорст и достал коробку из кармана.

Мисс Вирджиния приняла его с некоторым подозрением. Она

‘ Я нашел их в "Мизерикорде" … На туалетном столикеНинуки, - сказал он. - Насколько я знаю, это может быть бижутерия.

- Леди Нинука, - многозначительно сказал Кабал, - предпочла бы носить на себе неопытно вытатуированную задницу мандрила в качестве бижутерии. Они настоящие, я в этом уверен.

- Этого будет достаточно, чтобы купить тебе нового энтомоптера?" - спросил Хорст.

- О, да. - Мисс Вирджиния Монтгомери закрыла коробку и убрала ее. Она криво улыбнулась Хорсту и кивнула. - О, да.

- Что касается ее мести, вам следует оставаться начеку, но я подозреваю, что она считает вас наемниками и, следовательно, недостойными ее внимания, - сказал Кабал. Он обдумал свои слова. - Надеюсь, вы не обижаетесь, когда вас называют “наемниками”?

- Если это убережет нас от внимания этой сумасшедшей сучки, мы не против.

- Прошу прощения, -сказал Анри Паломер, Желтый Инквизитор. - Мадам проявляет любезность под давлением. Кстати говоря,друзья, чтобы вернуть замок, наверняка будет контратака. Мы должны прочесать это место в поисках информации, и — почему бы и нет?— любые ценности, которые могут профинансировать нашу дальнейшую деятельность, и побыстрее".

- Он прав, - сказала Атропос Страка. - У нас мало времени. Она отдала приказы своей группе, и без дальнейших консультаций они удалились вглубь здания.

Обеспокоенные тем, что Сестры Медеи могут получить все самое лучшее, другие общества быстро последовали за ними, оставив Братьев Кабал одних в зале.

- Может, нам просто украсть тело Алиши сейчас? - спросил Хорст. - Я немного новичок во всей этой истории с похищением тел.

- Нет, - сказал Кабал. - Я заверну тело в простыню до рассвета, если ты поможешь. Один из оборотней примерно подходящего телосложения. Они могут сжечь его с моего благословения.

Он ободряюще похлопал Хорста по руке.

- Пусть они попрощаются. Оставаться на правильной стороне тайных обществ - это тяжелая работа в лучшие времена, не провоцируя их. Кроме того, химикаты, которые я взял из лаборатории Нинуки, сохранят тело мисс Бартос в идеальном состоянии в течение нескольких недель. У меня будет достаточно времени, чтобы подготовить долгосрочное решение, не оттолкнув наших тайных друзей.

Бессознательно его рука потянулась к карману, в котором он прятал книгу"Пресвитер Иоганн".

- У меня есть работа, - сказал он. Он посмотрел на Хорста немного украдкой. -Намнужно работать. Я могу спасти их, Хорст. Я могу спасти их обоих. И я думаю...  - Он уставился в пол. - Я не уверен. Я не хочу вселять надежду.

- Поднимайся, брат, - сказал Хорст. - Мне бы не помешало новое развлечение. Спасение мира всегда так утомительно?

- Однажды я пообещал попытаться изменить твое состояние. Он похлопал себя по карману. - Возможно, это ключ к разгадке.

Хорст не улыбнулся.

- Возможно, - медленно произнес он, - я больше не хочу быть просто человеком. Возможно, я привык к своему состоянию. Возможно … Я даженаслаждаюсьсвоим состоянием.

Теперь Кабал посмотрел ему в глаза.

- А ты?

"А ты?"произнес тихий голос в голове Хорста.

Хорст рассмеялся и ответил им обоим.

- Нет!

Он хлопнул Кабала по плечу так сильно, что тот пошатнулся.

- Давай, Иоганн. Ты сам сказал: у нас есть работа. И солнце не собирается садиться вечно.

Итак, собрав те немногие вещи, которые они награбили из апартаментов леди Нинуки, и шляпную коробку "бормочущий", братья Кабал покинули пределы замка Харслос. Они знали, что впереди их ждут испытания. Опасность, трудные решения, ужас и отчаяние ожидали их, как и всегда. Но у них были друг друг, изобретательность и знания Иоганна, индивидуальность и сверхъестественные способности Хорста, плюс похищенная книга, которая могла бы стать ключом ко всем их надеждам, плюс говорящая шляпная коробка, которая пополнит растущую коллекцию говорящих коробок Иоганна Кабала.

Плюс, мысленно признал Кабал, он променял очень разочаровывающего немезиду на того, кто достоин этого титула. В конце концов, о человеке часто судят по качествам его врагов. Он все еще был обеспокоен тем, что Нинука дошел до такой степени, что втянул его в игру только ради мести, но начинал понимать, что, возможно, неправильно понял метод этой мести. Какими бы хорошими они ни были при жизни, вампиры редко становятся самыми нравственными существами после смерти. Это была ее месть прямо там; вернуть собственного брата Кабала в мир чудовищем. Вот почему она взяла на себя труд завербовать Хорста, а не одного из их доморощенных вампиров. Конечно. Кабал ругал себя за то, что когда-либо думал, что это может быть что-то более сложное, чем это.

Однако она сильно недооценила Хорста, и все это было к лучшему. Возможно, в будущем придется разобраться с Нинукой, но он ожидал, что в данный момент она будет слишком занята восстановлением своей власти, чтобы причинять ему какие-либо неприятности по крайней мере в течение пары лет. Поскольку тайные общества теперь хорошо знали о ней, он сомневался, что ей дадут это время.

В целом, возможно, дела у начинающего некроманта и его брата-вампира могли сложиться лучше, но они могли быть и намного хуже, и это само по себе было основанием для оптимизма.

Таким образом, они вышли из замка Харслос и вступили в ожидавшее их неизвестное приключение с приятным чувством, что недостижимое стало достижимым, что у дороги есть конец, и этот конец совсем скоро скроется из виду.

ДАЛЬНЕЙШЕЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА

Вот так. Не совсем так "..Долго и счастливо..", как если бы ты обратил на меня внимание и остановился, когда я тебе сказал, но все равно достаточно мило. Теперь остановись. Ни в коем случае не читайте заключительный эпилог. Просто оставьте в покое. Кыш.

JLH

МЕРЗКИЙ ЭПИЛОГ

На высоте двух тысяч футов, скрытая несущимися облаками, аэрояхта"Катуллус"держалась над происходящим внизу. Замок был взят, и ему разрешалось оставить его в руках нападавших всего на два часа. Меньше, если они проявят какие-либо признаки попытки сжечь это место дотла. Затем катаменские бандиты контратаковали, и Обществу Ди и другим пришлось бы поспешно отступать. В конце концов, их миссия увенчалась успехом. По крайней мере, они так думали.

В комнате наблюдения леди

Альсагер был мертв, чего и следовало ожидать, но потери почти всех его оборотней не было. Тем не менее, такие вещи случаются на войне. Она найдет еще что-нибудь в другом месте. Теперь она взяла бразды правленияМинистерствомв свои руки, и агенты уже были в пути, чтобы разобраться с любыми непокорными младшими министрами. К завтрашнему дню она отправит декораторов обратно в замок, чтобы они возместили разрушения, причиненные битвой. Использование Малефикаруса было просчитанным риском; всегда существовал шанс, что Кабал потерпит неудачу и работа Эрешкигаль будет раскрыта еще раз, вероятно, окончательно и фатально для всего мира. Не то чтобы ее это волновало. Она больше не боялась смерти. Разве она уже не умирала однажды?

- У него есть книга?

Она посмотрела на урну из черного дерева, стоявшую рядом с ней, с гербом Марешалей на ней. Она знала, что на самом деле она ничего не говорит. Это было бы абсурдно. Нет, она была сумасшедшей. В этом было гораздо больше смысла.

- Я дала ему достаточно времени, чтобы найти это, - рассеянно сказала она.

- Ты умная девочка.

-Спасибо тебе, папочка.

БЛАГОДАРНОСТИ

Книга, которую вы только что прочитали, - это, конечно, полностью моя работа, и никто другой не имел к ней ни малейшего отношения. Более трусливые авторы могут почувствовать себя обязанными поблагодарить своих редакторов (Питера Джозефа и редактора-переписчика Бетани Рейс), своих агентов (Сэма Коупленда из Rogers, Coleridge & White в Великобритании и Мелиссу Чинчилло из Fletcher & Company в США) и художников (Майкла Дж. Виндзора за обложку и Линду “Снагбат” Смит за заголовки глав).

В моем положении они могли бы даже почувствовать некоторую необходимость упомянуть, что я позаимствовал (с разрешения) имена “Минк Чой” и “Деа Бум” у настоящих людей, потому что это отличные имена, и я хотел их использовать (сейчас я возвращаю их и приношу извинения, если они вообще были поцарапаны. Спасибо вам, Минк и Dea).

Но, очевидно, не я. Эта книга - полностью продукт моего собственного раскаленного гения.

Если только тебе это не понравилось, и в этом случае это полностью их вина. Я тут ни при чем. Так было, когда я приехал сюда.

JLH

Также Джонатан Л. Ховард

РОМАНЫ ИоганнА КАБАЛА

Иоганн Кабал - Некромант

Детектив Иоганн Кабал

Иоганн Кабал: Институт страха

РОМАНЫ ДЛЯ МОЛОДЕЖИ

Мир Кати

Катина война

ОБ АВТОРЕ

ДЖОНАТАН Л. ХОВАРД - геймдизайнер, сценарист и ветеран индустрии компьютерных игр с начала девяностых, на его счету такие названия, как серия Broken Sword. Он автор книг "Иоганн Кабал - некромант", "Иоганн Кабал-детектив"и "Иоганн Кабал: Институт страха", а также романов для молодежи "Мир Кати"и "Война Кати". Он живет в Соединенном Королевстве со своей женой и дочерью.

Это художественное произведение. Все персонажи, организации и события, изображенные в этом романе, являются либо продуктом воображения автора, либо используются вымышленно.

КНИГИ ТОМАСА ДАННА.

Оттиск издательства "Сент-Мартин Пресс".

БРАТЬЯ КАБАЛ. Авторское право © 2014 Джонатан Л. Ховард. Все права защищены. За информацией обращайтесь в St. Martin's Press, Пятая авеню, 175, Нью-Йорк, Нью-Йорк, 10010.

www.thomasdunnebooks.com

www.stmartins.com

Иллюстрации Линды “Снагбат” Смит

Иллюстрация и дизайн обложки © Майкл Дж. Виндзор

Электронные книги можно приобрести для деловых или рекламных целей. Для получения информации о оптовых закупках, пожалуйста, свяжитесь с отделом корпоративных и премиальных продаж Macmillan, написав по адресу[email protected].

Данные о каталогизации публикаций Библиотеки Конгресса доступны по запросу.

ISBN 978-1-250-03754-1 (твердый переплет)

ISBN 978-1-250-03753-4 (электронная книга)

электронный ISBN 9781250037534

Первое издание: октябрь 2014 г.

*1 Для тех, кто не знаком со Странами Грез, как вам не стыдно. Мой редактор, однако, сообщает мне, что стыд - это все очень хорошо, но неинформативно, и могу ли я на самом деле объяснить, что такое Страны Грез? Тогда это осознанный мир, на который повлияли сны, но не обязательно созданный ими. Они древние, населены богами и их божественными потомками, а также теми, кто путешествует туда в своих снах или, реже, в собственном теле. Здесь также обитают зебры. Любознательного читателя направляем к "Поискам во сне неизвестного Кадата" Г. П. Лавкрафта или к предыдущему роману саги о Кабале "Иоганн Кабал: Институт страха". Если у читателя есть время или желание прочитать только одно из них, автор с уважением предлагает последнее, как потому, что оно относится непосредственно к текущему тексту, так и потому, что Лавкрафт давно мертв и не нуждается в авторских отчислениях.

*2 На этом месте Иоганн Кабал прервал повествование.

- Что за чушь? Маму зовут Лизе.

На это Хорст ничего не сказал, ноодарил его дежурной шаблонно-обаятельной улыбкой. Кабал скривился и пробормотал: "Ты отвратителен".

*3 - Ты ведь знаешь, что, по строгому определению, ликантроп - это особый оборотень, не так ли? ’ спросил Иоганн Кабал своего брата. Хорст пробормотал что-то о великолепной изменчивости языка, популярных обычаях, заменяющих сухие старые значения, и в любом случае, ‘по строгому определению’, разве некроманты не должны были быть только предсказателями судьбы? Иоганн уступил, и Хорст продолжил.

*4 Скорее по необходимости, чем по какому-либо кулинарному желанию. История, благодаря которой это произошло, слишком запутанна для такого примечания, как это, но неосведомленный читатель направляется к первому роману, посвященному жизни и временам некроманта Иоганна Кабала. Действительно, если читатель окажется здесь, не прочитав предыдущие рассказы, он действительно храбр и должен приготовиться к дальнейшему непониманию.

*5 -Кумулонемезис, ’ сказал Иоганн Кабал. "Это называется кучевыми облаками. Существует удивительное количество сверхъестественных погодных условий’. Это было не более чем правдой, он сам лично столкнулся с Костяным Ветром, а также имел несчастливую встречу с чудовищным гением, создавшим растворяющий плоть и пожирающий душу Красный Снег.

*6 На этом месте Иоганн Кабал прервал повествование, чтобы объяснить, что жнец, известный в Северной

*7 Он потерял их слишком легко, чтобы полагаться на то, что блокнот будет храниться у него бесконечно. Таким образом, он вел общий список полезной информации, готовый к копированию в новую записную книжку по мере необходимости. На это ушло несколько часов — и он рассматривал возможность напечатать их, — в результате получился маленький черный блокнот, наполовину заполненный аккуратно написанной стенографией его собственного изобретения. Другая половина предназначалась для заметок, которые он делал по мере необходимости во время экспериментов, изысканий и воровства.

* Здесь Кабал ошибался. На самом деле призванным демоном был один Разношерстный Хитрец. Переговоры о подарке леди Мизерикорд шли в соответствии с ожиданиями, пока в качестве потенциального врага не всплыло имя "Иоганн Кабал". Рэгтаг безапелляционно разорвал соглашение, которое они только что подписали, и сказал ей, что ее душа принадлежит ей, чтобы наслаждаться ею вечно, и что она может получить силу, которую искала, безвозмездно, халяву из Преисподней. Таким образом, склонность Кабала наживать врагов в низших кругах вернулась, чтобы мучить его. Вряд ли это было в первый раз.

* Стоит отметить, что Иоганн Кабал никогда бы не назвал эти цвета таким образом, указав с мучительной педантичностью, что инфракрасный - это просто индиго или, что более вероятно, синий, в то время как ультракрасный более известен как ‘оранжевый’. Вот почему эти истории написаны от третьего лица.

Примечания

1

Для тех, кто не знаком со Странами Грез, как вам не стыдно. Мой редактор, однако, сообщает мне, что стыд - это все очень хорошо, но неинформативно, и могу ли я на самом деле объяснить, что такое Страны Грез? Тогда это осознанный мир, на который повлияли сны, но не обязательно созданный ими. Они древние, населены богами и их божественными потомками, а также теми, кто путешествует туда в своих снах или, реже, в собственном теле. Здесь также обитают зебры. Любознательного читателя направляем к"Поискам во сне неизвестного Кадата"Г. П. Лавкрафта или к предыдущему роману саги о Кабале "Иоганн Кабал: Институт страха". Если у читателя есть время или желание прочитать только одно из них, автор с уважением предлагает последнее, как потому, что оно относится непосредственно к текущему тексту, так и потому, что Лавкрафт давно мертв и не нуждается в авторских отчислениях.

2

На этом месте Иоганн Кабал прервал повествование. - Что за чушь? Маму зовут Лизе.’ На это Хорст ничего не сказал, кроме улыбки ящерицы-фрилансера. Кабал скривился и пробормотал: "Ты отвратителен".

3

В оригинале "Ministerium (министерство) Tenebrae (тьма, мрак)"Tenebrarum— форма латинского существительногоtenebra(тьма, мрак) во множественном числе в родительном падеже.

4

- Ты ведь знаешь, что, по строгому определению, ликантроп - это особый оборотень, не так ли? ’ спросил Иоганн Кабал своего брата. Хорст пробормотал что-то о великолепной изменчивости языка, популярных обычаях, заменяющих сухие старые значения, и в любом случае, ‘по строгому определению’, разве некроманты не должны были быть только предсказателями судьбы? Иоганн уступил, и Хорст продолжил.

5

Гремучий студень(устар.гелигнит,динамитный желатин) — мощное бризантное взрывчатое вещество класса динамитов (нитроглицериновых взрывчатых веществ). Получается при растворении в нитроглицерине нитроцеллюлозы в виде пироксилина или коллоидинового хлопка. Впервые полученАльфредом Нобелем в 1875 году.

6

Striking Dragon (англ) - Разящий Дракон

7

"Spirit of ’76" -Одну из самых знаковых картин Америки можно увидеть в Зале выборщиков в Эббот-Холле.Картина«Дух 76 года», первоначально называвшаяся«Янки Дудл», была написана Арчибальдом М. Уиллардомиз Кливленда, штат Огайодля выставки в Филадельфии в честь столетия независимости США в 1876 году.

8

Скорее по необходимости, чем по какому-либо кулинарному желанию. История, благодаря которой это произошло, слишком запутанна для такого примечания, как это, но неосведомленный читатель направляется к первому роману, посвященному жизни и временам некроманта Иоганна Кабала. Действительно, если читатель окажется здесь,непрочитав предыдущие рассказы, он действительно храбр и должен приготовиться к дальнейшему непониманию

9

-Кумулонемезис, ’ сказал Иоганн Кабал. "Это называетсякучевыми облаками. Существует удивительное количество сверхъестественных погодных условий’. Это было не более чем правдой, он сам лично столкнулся с Костяным Ветром, а также имел несчастливую встречу с чудовищным гением, создавшим растворяющий плоть и пожирающий душу Красный Снег.

10

На этом месте Иоганн Кабал прервал повествование, чтобы объяснить, что жнец, известный в Северной Америке как "папа длинноногий" (очевидная бессмыслица, поскольку "папа длинноногий" - это, конечно, разговорное название обыкновенной журавлиной мухи), вовсе не паук, а из отрядаOpiliones, которые, хотя и являются паукообразными, на самом деле не являются близкими родственниками пауков. Он говорил на эту тему несколько минут. Это было увлекательно.

11

Руфус Малефикарус - персонаж первой книги про Иоганна Кабала. Некромант убитый Иоганном Кабалом.

12

Он терял их слишком легко, чтобы полагаться на то, что блокнот будет храниться у него бесконечно. Таким образом, он вел общий список полезной информации, готовый к копированию в новую записную книжку по мере необходимости. На это ушло несколько часов — и он рассматривал возможность напечатать их, — в результате получился маленький черный блокнот, наполовину заполненный аккуратно написанной стенографией его собственного изобретения. Другая половина предназначалась для заметок, которые он делал по мере необходимости во время экспериментов, изысканий и воровства

13

Здесь Кабал ошибался. На самом деле призванным демоном был один Разношерстный Хитрец. Переговоры о подарке леди Мизерикорд шли в соответствии с ожиданиями, пока в качестве потенциального врага не всплыло имя "Иоганн Кабал". Рэгтаг безапелляционно разорвал соглашение, которое они только что подписали, и сказал ей, что ее душа принадлежит ей, чтобы наслаждаться ею вечно, и что она может получить силу, которую искала,безвозмездно, халяву из Преисподней. Таким образом, склонность Кабала наживать врагов в низших кругах вернулась, чтобы мучить его. Вряд ли это было в первый раз.

14

15

"Buzzbomb""Buzz bomb" (англ.) - Жужжащая (гудящая) бомба