Зуд

Глава 1

В дверь постучали.

– Входите, – протянул я уныло, откладывая в сторону журнал, в который вносил записи. Вторая половина дня – а люди так и прут. И ладно бы сегодня проводилась плановая медицинская комиссия для водителей или призывников... Но нет. Вполне обычный вторник.

– Входите! – чуть громче сказал я.

Дверь скрипнула, и в кабинет вошел мужчина.

– Присаживайтесь. Карточка с собой?

– Вот, – трясущимися руками вошедший протянул мне измятую тетрадку, на обложке которой был криво вклеен распечатанный лист с данными. Приняв карточку, я быстро окинул взглядом нового пациента.

И выругался про себя.

Это был тот тип людей, которые всегда приходили с проблемами, решить которые ни в силах был не то, что я – неопытный терапевт, работающий в этой забытой богом больнице второй год – вообще никто! Такие люди существовали как призраки, привлекая к себе внимание лишь изредка, устраивая скандалы на улице или валяясь пьяными под заборами... А когда дело доходил до их госпитализации, открывался такой букет всего, что страшно было подумать: как они вообще живы до сих пор? Грязная и растянутая одежда, тяжелый запах сырости и чего-то кислого, перемешанного с мощным перегаром, черные полосы под ногтями... На голове – растрепанные и засаленные волосы, опухшие губы слегка подрагивают. Пришедший на прием мужчина грузно рухнул на стул напротив и, нервно почесывая то щеки, то предплечья, ждал.

– Последний раз на приеме были почти три года назад... Флюорографии свежей нет.

– Не было необходимости, – тут же ответил мужчина.

– Ясно... А сейчас, значит, появилась. Что беспокоит? – я посмотрел на пациента.

– Да вот, - тот протянул обе руки вперед, и тут же одернув их, поскреб грязными ногтями за ухом,– чешусь!

– Да, вижу...

Так и подмывало спросить, давно ли мужчина мылся. Тяжело вздохнув и достав из тумбочки пачку перчаток, я начал осмотр. Разбираться с больными, у которых могли быть кожные заболевания, мне не нравилось. Уже который год в больнице отсутствовал дерматолог. На мои мольбы о том, что стоило бы найти хоть кого-нибудь, начальство отмахивалось: мол, первичный осмотр и ты, Алексей Артемович, проведешь. А если что подозрительное или страшное, то направление в руки – и пускай мчат на поезде в областную!

– Раздевайтесь до пояса, – я встал и подошел к мужчине.

Он тут же вскочил на ноги и быстро снял с себя свитер и майку. Запахи усилились. Хорошо, что я предварительно натянул на лицо маску: можно морщиться, не скрывая свое омерзение. Нет, я не был брезгливым. Годы практики в университете закалили, да и тут ситуации разные бывали. Меня больше раздражало и отталкивало то, что человек вот-так запросто игнорирует базовые принципы гигиены. Как можно наплевать на себя настолько, что даже по утру хотя бы для вида не протереть лицо мокрыми руками?

– Как давно стали чесаться?

– Недавно так... Как мать померла... Пару месяцев как. Ну, тогда не так сильно было, а вот с неделю уже прямо не в мочь!

Я старательно вглядывался в кожу мужчины, но если не считать обычных прыщей тут и там, да покрасневшей в местах расчесывания кожи, ничего не обнаружил.

– Оно... изнутри, доктор.

–Что – изнутри? – я поднял взгляд на мужчину.

– Копошится!

Я не сдержался и, выпучив глаза, склонил голову на бок в немом вопросе.

– Ну, внутри! Понимаете? Ползает во мне что-то тут, – он ткнул пальцем себе в руку. – И вот здесь тоже. Может, надо протравить или операцию какую?

Я еще раз осмотрел пациента и сказав, чтобы тот одевался, направился к своему столу:

– Не знаю, что у вас там может, как вы говорите, копошиться. Кожа у вас относительно здоровая, – сильно хотелось добавить еще и то, что мойся он чаще – была бы еще лучше. Но этого я, естественно не сказал, а лишь сухо продолжил. – Тут нужно анализы сдать. Очень сильно сомневаюсь, что гельминты заполонили все ваше тело, но если хотите, то могу направить...

– Гел.. Кто? Червяки? Глисты типа?

– Ну, можно и так сказать.

– Нет! Точно не они, – мужчина театрально помахал передо мной пальцем.

– Ну вот, я же и говорю, что...

– Там жуки! Понимаете? Я прямо чувствую их лапки, которые скребут меня изнутри! Эти сволочи ползают там, под кожей, и жизни мне не дают!

И тут я все понял. Жуки, которые ползали под кожей у мужчины, явно были занесены в его тело другим животным, известному всем как белочка алкогольная, обыкновенная... Видимо, когда мать свою похоронил, пил с тех пор сильно, вот его и трясет теперь так, что ему жуки мерещатся. Пациент продолжал рассказывать о улье членистоногих тварей, оккупировавших пространство под его кожей, пока я выписывал ему антигистаминные препараты, мазь и успокоительное. Протянув пациенту листок, я сказал:

– Тут направление на общий анализ крови и мочи. И вот еще на паразитов провериться. А вот это купите в аптеке. Только обязательно! Это и это, – я указал на надписи, – чтобы чесалось меньше. А это – против жуков.

– М-магний? Против жуков? – мужчина скептически посмотрел на меня.

– Все верно. Многие, знаете ли, виды насекомых, его не переносят. Желательно во второй половине дня принимать, по одной таблетке. А еще лучше – за пару часов до сна. – не самое изящное решение проблемы, но это поможет мужику успокоится хоть немного. А там, как придут анализы, я планировал перейти к более продуманным действиям.

Мужчина посмотрел на листок, потом снова на меня.

– И?

– Если вопросов нет, то вы свободны. Сдавайте анализы, принимайте лекарства и возьмите талон на четверг или пятницу. Будем разбираться.

Буркнув что-то себе под нос, продолжая почесывать то плечо, то спину, мужчина покинул мой кабинет.

К концу дня, когда я уходил из больницы, я встретил по пути Дмитрия Павловича – нашего водителя. Он, как это обычно бывало, попросил у меня закурить и мы постояли вдвоем, пару минут обсуждая события сегодняшнего дня. К слову пришелся и рассказ о моем носителе жуков.

– А как фамилия у этого бедолаги? – хохотнул Дмитрий Павлович.

– Вроде Никитин.

– А, Серега, что ли? – Дмитрий Павлович расхохотался еще сильнее, закашлявшись от сигаретного дыма. – Не, ну тут ничего удивительного. Дезинсекторов вызвал ему?

– А надо было? – я улыбнулся. – Мне показалось, что он просто слегка не в себе.

– Слегка, Артемка?! О, я тебе сейчас расскажу про него! Вишь, как тебе свезло – познакомился с ним, с Серегой-то нашим. Ты еще к нам не приехал тогда на отработку, как он только вернулся из колонии. Сидел за какое-то воровство, вроде. Приехал – и сразу к мамке своей на шею, в соседнюю деревню. Удобно же – тут все колом стоит: кто же его хату тут смотрел, пока он на зоне был? А там и накормлен, и денег на бутылку всегда можно вытащить. Ну, она вот, значит, преставилась этой зимой, так он обратно к нам в городишко, в свою халупу и перебрался. Где-то с пару месяцев как. Первую неделю, как он заявился, все знали: по ночам в город выползал, орал на всю улицу. То прощения у матери и Бога просил, то всех к этому самому Богу отправить грозился... Короче, во все тяжкие ударился, горем прикрываясь. Мать его, пока жива была, еще кое-как ему мозги вправляла, а теперь кто ему хозяин? Так что, думаю – белая у него опять! Было раз, помню, годков восемь назад, до того, как его загребли, так нахлестался, что голый по улицам с граблями бегал и орал на всех, что он – царской армии генерал... Такие дела!

Я постоял с водителем еще какое-то время, слушая необычные рассказы не только про Никитина, но и про других местных знаменитостей, пришедшихся к слову. Чуть позже, попрощавшись, выкурив предварительно еще по одной, я все же попрощался с Дмитрием Павловичем и направился домой. Плюсом маленького города было то, что не нужно было по полчаса стоять на остановке после тяжелого рабочего дня, ожидая транспорт. А потом пытаться в этот самый транспорт втиснуться вместе с такими же уставшими и злыми людьми... Нет, здесь все было просто. Только вышел – и через пятнадцать минут уже поднимаешься по лестнице в свою квартиру. Это сильно подкупало меня остаться еще на год-другой по окончанию распределения. Почему бы и нет? Все рядом, денег тратить на жилье много не нужно, продукты все в доступности, да и тише гораздо, чем в крупных городах. А то, что во время работы ты еще успеваешь и на обед сходить – так вообще сказка. Мои друзья по университету, которым посчастливилось попасть в больницы или поликлиники в больших городах, жаловались на то, что времени пожить у них совсем нет. А у меня его было тут с запасом. Зацепившись за мысли о собственном будущем, я добрел до своего дома. О Никитине думать я перестал – обычные проблемы обычного алкоголика.

Несколько следующих дней практически ничем не отличались друг от друга. Из интересного была разве что пожилая женщина, которая позабавила меня, коверкая слово «холестерин», произнося его как «холисерин», да мужик, который прямо во время приема куда-то выскочил из кабинета. Вернувшись почти через два часа, он заявил, что совсем забыл встретить сегодня тещу на железнодорожной станции. Я работал спокойно, неделя плавно текла к своему завершению. Пациенты, бумажная работа – и так по кругу.

Но вот утро пятницы...

Телефон на столе зажужжал. На экране высветилась надпись: «Галина Петровна. Регистр.».

Я снял трубку:

– Слушаю.

– Артемович, готовьтесь. К вам несется чесоточный наш.

– А к чему готовиться-то? – я словил себя на мысли, что начинаю нервничать, еще толком ничего не понимая. Зачем вообще вот так сразу набрасывать паники?

– Ну, пациент этот, что с зудом приходил в начале недели! Какой-то он бешеный! Кричал тут, пока талон забирал, что все дармоеды, что никто ничего не знает! Вот. Так что...

Дослушать я не успел. Дверь в кабинет распахнулась так, что чуть не ударила по стене. Внутрь ввалился Никитин. Я положил трубку, не дослушав предостерегающую речь Галины Петровны.

– Вы за что деньги получаете?! – сразу с порога начал орать мужчина.

– Успокойтесь и закройте дверь! Нечего пугать других пациентов. Что не так? – я встал из-за стола и посмотрел на Никитина. Кожа на лице и кистях была сильно покрасневшая, со следами расчесывания. Такая же была и на лице. Мужчина держал в руках черный целлофановый пакет и при этом не переставая скреб себя везде. Я отметил, что чесался он значительно сильнее, чем в прошлый раз.

– Таблеток он мне понавыписывал, мазей! Думаешь, я дурак?!

Мужчина сделал несколько шагов вперед, агрессивно глядя прямо мне в глаза. Я держал телефон наготове: возможно, придется вызывать милицию.

– Послушайте! Я выписал вам антигистаминные, противовоспалительные - все, что нужно, чтобы первично облегчить симптоматику. Анализы ваши, кстати, не пришли. Вы их сдавали вообще?

– А нахрена они мне надо? Я же сказал, что у меня зудит все из-за жуков!

– Послушайте, Никитин...

– Нет, это ты послушай! – мужчина перебил меня и чуть ли не бросил на мой стол черный пакет. Внутри него что-то тяжело ударил по столешнице. Пока я пребывал в немом замешательстве, пациент закатал рукав рубашки на правой руке. Под ним скрывалась небрежная повязка из пропитанного кровью бинта.

– Вот! Вот тут гад был! – Никитин тряс перебинтованной рукой перед моим лицом. – Вчера весь вечер там сильнее всего копошилось. И я все сделал сам!

– Что... Что вы сделали? – я не хотел задавать этот вопрос, но, глядя на предплечье, догадался, о чем шла речь.

– Как это – что? Достал, падлу! Достал! И вам принес! – мужчина хлопнул рукой по пакету. Взгляд с гневного сменился на горделивый. Я лишь молча проследил за его движением. – Так что можете отправлять скорее куда на экспертизу этого паразита и назначать мне уже нормальное лечение!

– Могу я осмотреть рану? – смотреть на то, что было в пакете, мне пока не хотелось. Где-то в сознании промелькнула мысль о том, что там в коробке или банке сидит гигантский и уродливый жук... Быстро прогнав этот фантастический бред из головы, я подошел к мужчине. Не переставая чесаться, Никитин вытянул вперед свою руку. Осторожно размотав бинты, я увидел несколько порезов, один из которых был в достаточной степени глубоким и выглядел, надо сказать, не очень. По всему походило, что никакой обработки ни до нанесения себе этих увечий, ни после, мужчина не делал. Разве что обеззаразил себя внутренне, причем довольно большим объемом выпитого: перегаром пахло очень сильно.

– Вы с ума сошли, что ли? Вы же себе всю руку искромсали! Вам срочно в перевязочную нужно, зашить тут все!

– Ты лучше на жука глянь, что я принес и нормальное лечение мне выдай!

– Послушайте, гражданин...

– Наслушался уже!

Никитин одернул руку и, не дожидаясь какого-то моего внятного ответа, выскочил из кабинета. Я слышал, как он кричал что-то о том, что будет жаловаться и обязательно позвонит в областной центр... Я избавился от окровавленного бинта и тут же набрал Семенова – нашего травматолога и хирурга. Предупредил его о том, что к нему сейчас может ввалиться без очереди пациент и описал кратко, чего стоит ждать и на что обратить внимание. Я не был уверен, что Никитин последует моей рекомендации, но лучше, чтобы мой коллега был морально готов... Не успел я положить трубку, как мне тут же снова позвонила Петровна из регистратуры и заявила, что мой пациент с криком и матом буквально расталкивая людей у входа, выбежал из больницы. А еще она пожаловалась на то, что он испачкал кровью ручку входной двери...

Я выдохнул и отложил телефон в сторону. Передо мной на столе все еще стоял черный пакет.

– Это какое-то безумие...

Взяв еще одну пару перчаток, я осторожно подтянул пакет к себе и заглянул внутрь. Там была перепачканная кровью стеклянная банка, закрытая винтовой крышкой. Внутри она тоже была вся в подтеках крови, которая уже успела застыть. Но никакого жука или хотя бы его следов я не обнаружил. Решив понапрасну не рисковать, открывая банку, я убрал всю эту мерзость подальше, а после обеда сразу же побежал в лабораторию. Я уже сам не понимал, что делаю, и как мне это поможет. Сначала я уточнил, заходил ли Никитин вообще сдавать анализы, на что получил отрицательный ответ. Выругавшись, я достал из пакета банку. Глаза лаборантов, которые увидели ее, выражали такое количество непонимания, что мне пришлось около десяти минут пробиваться через него, уверяя, что мне действительно необходимо анализ крови, старательно обходя тему того, почему в моих руках далеко не пробирка... А еще я предупредил их о возможном наличии в банке паразитов, чем еще больше ввел лаборантов в шок. С горем пополам добившись от них согласия, я вернулся в кабинет. Оставшийся день прошел под гнетом тревоги... Все анализы должны были быть готовы примерно ко вторнику следующей недели. Не зависимо от того, что мне выдаст лаборатория, я собирался выдать направление для Никитина к психиатру в областную психиатрическую больницу. Придя домой, я пробежался в интернете и справочниках по нескольким статьям, чтобы убедить себя, что симптоматика Никитина больше психологическая, чем физиологическая. Наверное, я очень сильно был взволнован происходящим и скорее просто хотел перебросить мужчину на кого-то другого, чем заниматься таким безумием самостоятельно.

К воскресенью ситуация окончательно отпустила меня и я просто занимался своими делами. После обеда погода на улице стояла просто отличная, и я решил немного прогуляться и послушать музыку. Проходя мимо небольшого городского парка, я услышал за спиной приглушенный вой сирены. Повернувшись на звук и достав наушники, я увидел, как автомобиль скорой помощи на всех парах несется по дороге. Дмитрий Павлович, сидевший за рулем и узнавший меня, быстро вскинул руку в приветствии и пронесся мимо. Я стоял, ошарашенный. Это что же такое случилось, чтобы у нас по городку скорая вот так летала? Явно, кому-то очень плохо...

В голове промелькнула мысль, которую я старательно затолкал назад, да поглубже. Уже когда я возвращался домой, мне позвонили. Это был наш хирург.

– Артемович, приветствую!

– Да, здравствуйте.

– Слушай. Эм... Никитин, Сергей Николаевич – твой? По нему ты звонил же в пятницу мне?

– Да, тот самый. Был пару раз на приеме у меня, да, – та самая мысль, которая буквально пару минут назад была мной запрятана, появилась снова. – Что-то с ним случилось?

– Ага. Только что на скорой привезли... Ты бы его видел – весь исполосовал себя! На все отделение орет, что в нем то ли жуки, то ил пауки роются, представляешь? И дерет себя, как бешеный, прямо до мяса! Поставили ему пару укольчиков – затих. Сейчас будем обрабатывать. Ты что ему выписывал, есть какие аллергические у него или как? Карточку его найти не могут, а сам он уже невменяемый...

Я быстро перечислил все, что выписывал своему пациенту. Семенов поблагодарил меня и, когда мы уже прощались, попросил меня заглянуть в отделение хирургии в понедельник. Так я и поступил.

Когда мы встретились с хирургом, он отвел меня в палату к Никитину. Тот лежал на кровати, чуть ли ни с головы до ног покрытый бинтами. Через его ноги и тело было перекинуто несколько ремней.

– А это? - я указал на них.

– Ну, вечно на седативных мы его держать не можем, поэтому вот – привязываем. Этот товарищ расчесывает себя без остановки. Как только действие препаратов заканчивается – все, караул... Все отделение на ушах. Он же орет, что дурной тогда. Медсестра вон - телевизор у себя на всю громкость выкручивает, так все равно пробивает... Ума не приложу, что с ним делать. В областную уже набрали, обрисовали ситуацию... Там пока тоже глухо.

– Его бы к психиатру... Я думаю, что тут в голове дело. Как раз думал выписывать ему направление. Анализы просто ждал, а он их, гад, и не сдавал вообще...

– Ну, анализы мы повторно по экстренному запросили. Уже все передали в лабораторию. А с психиатром идея здравая, да вот только как его такого сейчас везти? – Семенов горестно ухмыльнулся. – Погляди на него. Он сам себя разрезал и разодрал так, что и места живого нет. А если не контролировать, так он и дальше продолжит... Так что задачку нам решить предстоит весьма непростую. Плохо, конечно, что сразу, как сомнения появились, его не отправил... Ну тут никто бы и подумать не мог...

Мы постояли еще какое-то время у палаты, обсуждая, что можно предпринять и условились на том, что я подойду чуть позже, чтобы совместно оценить состояние больного. Сказать, что меня начала жрать совесть – не сказать ничего. С одной стороны, я не был тут виноват: лечение назначено, на анализы я Никитина отправлял... С другой стороны, как сказал Семенов, можно было спохватиться пораньше. Да только где же у этих алкашей поймешь, где они еще в нашем мире, а где уже в своей искаженной реальности?! Отказать Семенову в помощи и наблюдении за пациентом я не смог – совесть не позволяла. Поэтому, отработав смену, я вновь вернулся в отделение хирургии. В кабинете меня встретила дежурная медсестра, смотревшая по маленькому телевизору какой-то сериал, где в ужасных подробностях показывали какую-то средневековую битву. Звон мечей и крики воинов заглушили мои шаги, и когда я встал буквально перед экраном, медсестра вздрогнула от неожиданности.

– Ой! Вы бы хоть постучали!

– Я стучал, но за таким грохотом у вас тут поди услышь что... Вам на работе мало крови что ли? – усмехнулся я?

– Да тут мало драк этих. Тут в основном про любовь... – улыбнулась мне в ответ медсестра. – Вы к Константину?

– Да, просил подойти.

– Ну, подождите пока. Он пока в приемном покое – кого-то с переломом доставили.

– Хорошо, зайду пока к Никитину. Он все так же?

– Никитин? Это который себя изувечил? А куда он денется? – ответила медсестра. – Пару часов назад орал что-то, но потом успокоился. Заснул, наверное.

Меня немного смутило такое простое отношение женщины к человеку, который буквально кусками сдирал с себя кожу, но я решил не делать никаких замечаний и просто молча вышел в коридор. Во всем отделении, кроме моего странного пациента, лежало еще два человека, но их не было слышно. Из-за отсутствия суеты и какого-либо движения в коридоре, создавалось ощущение, что я иду не по крылу больницы, а по моргу... Дойдя до нужной палаты, я открыл дверь и обомлел.

Кровать, полностью перемазанная кровью, была совершенно пуста! Рядом валялось несколько обрывков окровавленных бинтов, а ремни, которыми Никитин был пристегнут, болтались сами по себе. При этом они были застегнуты и сплошь покрыты кровью. Он что - выскользнул?! А потом мои глаза уткнулись в осколки стекла и разбитое окно. Вокруг - куски человеческой кожи и пятна крови... Никитин спрыгнул со второго этажа в таком состоянии?!

Я выбежал в коридор, гаркнув медсестре о том, что один из ее пациентов выскочил из окна. Не дожидаясь реакции и вообще сомневаясь, что женщина меня слышала, я выбежал на лестничную клетку, где столкнулся с Семеновым, возвращавшимся из приемного покоя.

– Никитин! – выпалил я. – Он выбрался и сиганул из окна!

Хирург не стал ничего спрашивать, а лишь матерясь побежал за мной. На улице мы быстро нашли место приземления нашего пациента. Трудно было не заметить такого количества пятен крови... Следы вели за угол больницы, в сторону хозяйственных построек и котельной. Туда-то мы и направились. Семенов уже вызывал наряд милиции, а я громко звал сбежавшего Никитина. Кровавые следы обрывались у какой-то подсобки в небольшом кирпичном строении. Я осторожно подцепил дверь ногой, поскольку перчаток при себе я не имел, а окровавленную ручку трогать мне не хотелось.

И снова впал в ступор. Посреди небольшого помещения, в котором просто были навалены какие-то картонные коробки и ящики, стоял Никитин. То, что от него осталось. Медленно оборачиваясь, он сдирал с груди большой лоскут кожи. Еще несколько ошметков валялись у его ног. Все было в крови... И сам мужчина больше походил не на человека, а на живое пособие по анатомии. Обезображенное, изувеченное лицо, смотрело на меня безумным взглядом.

– Теперь им негде прятаться! – крикнул Никитин. – Теперь – негде! Я все убрал!

С этими словами и диким ревом, мужчина ринулся вперед и сшиб меня с ног.

Мы повалились на землю. Никитин что-то кричал, тряс меня, заливая своей кровью... Я не разбирал слов. Из-за страха и отвращения я зажмурился, сильно стиснув губы и стараясь даже не дышать, пытался высвободиться. Руки скользили по окровавленной плоти, противные ощущения от этого вызывали у меня рвотный рефлекс... Внезапно, мне стало гораздо легче, а руки нащупали лишь воздух перед собой. Видимо, Семенов как-то сбросил с меня обезумевшего Никитина. Я боялся заговорить и открыть глаза. Не зная, какая часть моей одежды еще не пропиталась кровью, я судорожно обтирал руки о землю. Затем все той же землей я пытался вытереть кровь и с лица... Понимая, что идея не самая удачная, я распахнул халат, задрал рубашку и попытался протереть лицо майкой... Открыв один глаз, я видел, как Семенов стоит, взявшись за голову, чуть впереди, а на земле перед ним, скрючившись и дрожа, лежит Никитин...

Он умер тем же вечером, буквально через полчаса с того момента, как мы его нашли. Состояние аффекта, в котором он прибывал, помогло мужчине продержаться какое-то время, пока его пытались стабилизировать. Но никто не ждал чуда. С такими повреждениями, которые он умудрился нанести себе дома, до госпитализации, используя все, что было под рукой, его состояние и так оценивалось, как тяжелое. А уж то, что стало с ним после побега... Пока Семенов пытался спасти жизнь Никитина, я третий раз включал воду в душевой, старательно вымывая каждый миллиметр своего тела. Лишь когда я в пятый или шестой раз помылся и решил, что этого достаточно, я собрался и зашел к хирургу. Тот лишь молча покачал головой: пациента спасти не удалось.

Всю ночь я провел в тревоге, так и не сумев заснуть. Через пару дней мы узнали результаты собранных ранее анализов. Они меня не обрадовали. Нет, ни в его крови, ни в самом теле покойного, не было найдено абсолютно никаких паразитов или жуков. Зато был обнаружен гепатит. Пришлось сдавать анализы и становится под наблюдение, что сделало меня еще более нервным...

Чуть позже я все же связался с областным психиатром. Я не мог просто так отпустить эту ситуацию. Разговор у нас получился довольно интересный. По итогу мы сошлись на том, что у Никитина, из-за злоупотребления алкоголем и, что также не исключалась, иными веществами, а также – на фоне стресса из-за смерти матери и дальнейшей жизненной неопределенности, легко могли возникнуть серьезные проблемы с нервной системой. Психиатр предполагал различные отклонения, но остановился на так называемом бредовом паразитозе. Часто такое состояние описывают как синдром Экбома, приписывая оному наличие дерматозного бреда, когда пациент ощущает, что под его кожей, в тканях организма, постоянно что-то зудит и будто бы перемещается. Ощущения столь неприятные и навязчивые, что иногда могут приводить к самоповреждающему поведению и буквально сводить человека с ума... Случай Никитина психиатра заинтересовал и поразил.

Меня поразил не меньше.

Спустя несколько дней я стал замечать за собой, что и сам нервно почесываться то тут, то там. И если поначалу я старался не предавать этому особого значения, то вскоре это стали замечать и мои коллеги. И тогда я стал беспокоится действительно сильно. Зуд с каждым днем становился более выраженным, охватывая все больше и больше места на моем теле. Я пил таблетки и использовал мази, но ничего не помогало... А в одну ночь я проснулся от того, что чувствовал, будто под кожей на плече у меня кто-то ползает. Тогда закричал на всю квартиру... Неужели я так сильно был впечатлен судьбой Никитина, что такая же участь ждала и меня? Или же мы что-то упустили и какие-то мелкие твари все же проникли в мой организм? В тот момент я и решился на очередной звонок уже знакомому психиатру. Мы договорились о встрече. Утром, перед выездом, я пытался побриться в ванной. Было тяжело. Все тело горело, я едва сдерживал себя, чтобы не расчесывать некоторые места чуть ли не до крови...

И вот, проводя бритвой по щеке, я замер: как так вышло, что один темный и толстый волосок я пропустил? Проведя бритвой поверх еще раз, я не добился никаких результатов. Дернуть пинцетом? Я быстро достал с полки нужный инструмент и приблизился к зеркалу, чтобы поудобнее перехватить наглый волос. И тут же уронил пинцет в раковину. Вместо волоска я увидел крохотную черную лапку, дернувшуюся несколько раз!

Чуть ли не отпрыгнув от зеркала, я в панике стал наматывать круги в ограниченном пространстве ванной комнаты, хватаясь за голову и задыхаясь. Рухнув на колени, я качался взад-вперед. Нет! Этого попросту не может быть! Это все – бред, который у меня развивается на фоне всего случившегося! Какие жуки?! Какие лапки?

Мне было очень страшно, но через какое-то время, когда я более-менее успокоился, я все же отважился встать и подойти к зеркалу. Естественно, когда я набрался смелости и взглянул на свою щеку, то ничего там не обнаружил. Был ли это действительно бред, продиктованный мне моим разумом, или наглая крохотная тварь просто успела спрятать свою конечность в моей коже? Я посмотрел на бритву.

Узнать можно было только одним способом...