Зубы.

Глава 1

Он сидел и жевал. Никто не видел, как он сюда попал. Он просто был здесь.

Огромные мозолистые руки держали плод. Массивная челюсть жёсткими движениями разрывала его — безжалостно, с привычным спокойствием.

Взгляд… немного с прищуром. Он заметил, как все на него смотрят, и слегка искривился в улыбке.

Не обычной — когда ты показываешь свои гладкие, розовые дёсны. А скорее кривой, обнажающей его огромные, ровные, как штыки, рудименты.

Они вызывали странную смесь: страх, любопытство и что-то похожее на трепет.

Он молчал. Стучал пальцами по столу. Спокойный. Наглый жест.

Люди в толпе уводили глаза, когда он смотрел на них. Подозрительно. Слишком внимательно — для простого взгляда.

Кто-то из толпы подошёл ближе. Старик. Он шёл, слегка трясясь — то ли от ужаса, то ли от старости.

Рядом с ним это грубое существо казалось ещё тяжелее, темнее, неподвижнее. Гладкий, почти по-детски белоснежный старик выглядел игрушечной куклой — такой, которую можно легко переломить. Достаточно сжать пальцы.

Он протянул раскрытую ладонь. На ней лежал инъекционный аппарат.

Существо положило плод, перевело взгляд со старика на аппарат. Помедлил.

— Это?..

Все вздрогнули. Скрежет его голоса прошёлся по ушам.

— …меня не интересует.

— Вы знаете, что это такое? — старик бросил изучающий взгляд.

— Слышал.

Грубый голос прозвучал странно. Уголок его губ дёрнулся.

— Еда… — мягко сказал старик. Он раскрыл свой беззубый рот. — Не нужно делать так.

Старик попытался изобразить жевательное движение — атрофированные мышцы челюсти едва слушались, давно не привыкшие к такому.

Существо щёлкнуло штыками. Из плода, который он снова держал в руках, потекла струйка сока.

— Вкус.

Старик чмокнул от удовольствия. — О, вкуса хватает. Яркий. Какой пожелаешь. Без усилий. Для этого не нужно ничего.

— Пища, — он грубо, почти насильно протолкнул в себя ошмётки.

— Всё здесь. Всё, что нужно, чтобы существовать. — возбуждённо сказал старик.

Существо обвело глазами столпившихся. Их лица изменились.

Страх остался, но в нём появилось что-то ещё. Тихое. Сосредоточенное. Глаза раскрылись шире. Они смотрели прямо на него. Слишком долго.

— Кусать не надо?

— Нет, — довольно протянул старик. Его глаза заблестели. — Не нужно кусать.

Существо задумалось. Затем встал. Подошёл к огромному резервуару с водой, поднял его — легко. И начал пить.

Взгляды людей наполнились восхищением. Грубая сила с такой лёгкостью поднимала огромный цилиндр с жидкостью, который не подняла бы и дюжина как они.

Он пил долго. Спокойно. Потом поставил обратно, вытер лицо, кивнул на цилиндр.

— А с этим как?

Старик перевёл на него восхищённые глаза. — Это как воздух. А вода — для тела.

— Всё же внутрь, — сказал он.

Старик осторожно выпрямился. — Да. Но нам не нужно столько.

Он качнул капсулу. Это быстрее. Без лишнего.

— Без ожидания.

— Это… менее грубая форма, — он говорил мягче, почти убеждая. — Сразу в кровь. — Моментально. Ярко.

Старик едва заметно облизнул губы.

Существо выглядело озадаченным. Он снова посмотрел на людей вокруг.

Они избегали прямого взгляда, спешили отвернуться. Но стоило ему перевести глаза — возвращались.

И в этом было что-то тёплое. Обволакивающее.

Он задумчиво сел обратно. Обнажил свои белые кости. Взгляд из-под лба.

Они заворожённо смотрели. Ждали.

Старик аккуратно подошёл ближе. Положил на стол инъекционный аппарат рядом с целым плодом и медленно отошёл.

Существо в последний раз обвело всех взглядом. Потянулось. Зачмокало губами.

— Кажется, самое время отдохнуть.

Он провёл рукой по животу.

Старик медленно кивнул. — Да, конечно. Располагайтесь здесь, в этой комнате. Мы продолжим завтра.

Он посмотрел на стол: круглый, ярко-красный плод и рядом — небольшой цилиндрический аппарат.

Толпа постояла в нерешительности. И разошлась.

Ночь была долгой.

Старик ворочался во сне. Ему снилось, как он жуёт.

У него выросли огромные зубы, и он жадно вгрызается в плод. Отрывает куски. Жуёт — медленно, тщательно.

На него смотрит существо.

Старик вгрызается сильнее. Сок течёт по шее, по рукам.

Он не останавливается. Рвёт. Сжимает. Мышцы напрягаются до предела.

Он поворачивается к существу — и бросается на него.

Тело вздрогнуло. Он проснулся.

Лёжа в кровати, он чувствовал странное состояние. Мокрый от пота. Он перевернулся на спину — сон больше не возвращался.

Открыл глаза. Встал. Побрёл к двери.

Он услышал шорох. Прислушался. В голове глухо пульсировало. Слух напрягся до предела.

Он подошёл ближе — и услышал знакомый голос.

Осторожно открыв дверь, он увидел: в коридоре собираются люди. Говорят слишком тихо.

Из разговоров он понял — всем снился один и тот же сон. Его.

— Это ужасно… — сказал кто-то. — Он не должен здесь находиться.

Толпа затихла. — Он просто зверь.

Они закивали.

— Вы видели, что было во сне… — Это просто…

Кто-то резко выдохнул. — Если он захочет — он разорвёт любого из нас.

Тишина.

— Что вы предлагаете?

Кто-то сглотнул. Слишком громко. — Его надо… — начал кто-то.

— Я с вами согласен.

— А что дальше? — спросил старик.

Глаза заблестели. Он увидел: все смотрят одинаково.

— Сон… — сказал кто-то. — Это всего лишь сон.

И никто не стал спорить.

Он достал из кармана инъекционный аппарат. В толпе стало тише.

— А дальше… — он поднял аппарат.

Все уставились на него. Глаза округлились.

Они смотрели пристально. С вожделением. Челюсти приоткрылись. Обнажились розовые, гладкие, влажные дёсны.

— Можно?..

Кто-то спросил тихо, почти шёпотом.

Никто не пошевелился.

— Можно всем.

Они поднимались тихо, осторожно. Ступени едва отзывались под ногами.

Медленно открыли дверь. Та поддалась не сразу — сухо, с лёгким сопротивлением.

Замерли. Прислушались — к дыханию, к шороху, к чему угодно.

Но внутри было слишком тихо.

Глаза привыкали медленно. Темнота не отступала — становилась глубже.

Они вошли.

Комната была пуста.

Из окна тянулся рассвет — тонкой струйкой. Холодный. Бледный.

Он освещал густой лес, распахнутые настежь ворота, пустую кровать.

Воздух стоял неподвижно.

Они переглянулись. Никого.

Взгляд упал на стол.

Откусанный плод. И рядом — инъекционный аппарат. Чистый.

Кто-то невольно провёл языком по дёснам. Взгляд на мгновение вспыхнул. И погас.

Они опоздали.