Зигзаг

Глава 1

МаксВ

ЗИГЗАГ

Повесть

2024г.

Глава 1.

Сергей Пятков родился и вырос в городе под названием Крещёвск. Рос обычным, ничем не примечательным ребёнком. Родителей слушался, на улице не хулиганил. Когда пошёл в школу, то и там не устраивал проблем и конфликтов, а занимался тем, чем и должен заниматься нормальный школьник – прилежно учился. Есть такой тип человека – «правильный пятёрочник». Вот Серёжа именно такой и был. При этом одноклассники относились к нему если и не с уважением, то и без малейшей доли издёвки, хотя не приглашали тихоню в свои шумные, а временами и безумные компании. В период отрочества особым пиететом пользуется только сильный и грозный вожак, а вот Сергей таким никогда не являлся, а спокойное отношение одноклассников к себе парень заслужил простой, ненаигранной отзывчивостью – никогда не отказывал на просьбы «дай списать», и ни разу за все десять лет учёбы не наябедничал в учительской. Невысокого роста, худощавый и темноволосый подросток сразу после окончания учебного дня торопился домой – дел хватало. Отец его после несчастного случая на производстве ходить самостоятельно не мог – передвигался на инвалидной коляске, и работал в артели инвалидов, занимавшейся изготовлением тканевых перчаток. Большинство рабочих были слепыми, а отец Сергея выполнял там обязанности наладчика швейных машин, работая на полставки, а соответственно – половинную же рабочую смену. В обязанности подростка входило встретить его после уроков, и помочь добраться до дому. После того, как глава семьи оказывался в своих стенах, парень спешил на помощь матери, которая трудилсь дворником в двух ЖЭУ, и ей тоже требовалась его помощь – своих силёнок уже не хватало. Поглядывая на своего Серёжу, яростно махавшего метлой, пожилая женщина украдкой смахивала слезу, вполголоса рассуждая сама с собой: «Поздновато родился, сыночек – поиграть даже не успел, вот уже и помощь нам нужна стала». Но Сергея нисколько не угнетало сложившееся положение, он любил своих родителей, любил быть дома, где с удовольствием выполнял свои нехитрые домашние обязанности, и всё свободное время проводил за чтением книг – городская библиотека находилась совсем недалеко от дома.

В момент получения аттестата зрелости, уже бывший школьник с изумлением впервые услышал своё взрослое имя: «За успешное окончание средней школы золотая медаль вручается Пяткову Сергею Андреевичу!». Хотя имя звучало солидно и многозначительно, Серёга по жизни получился совершенно простым и очень мягким человеком. Именно про таких и говорят: «С себя рубаху снимет и отдаст, если попросят». Спокойный, тихий парень, без проблем поступил областной политех, который закончил тоже с красным дипломом. Закончить – закончил, но во время учёбы жизнь поменялась кардинально.

С момента поступления в институт начались первые в его жизни неудачи и потери. Как раз после сдачи экзаменов через полгода после начала учёбы скоропостижно скончалась его матушка. А ровно через месяц, после исполнения им печального сыновнего долга и подготовки к «сороковине» – скончался и отец. Вернувшись с учёбы назад, в родной Крещёвск, Сергею пришлось самостоятельно, в одиночку, организовывать похороны. Родственников у него не было, родители проживали на небольшую пенсию, и капиталов набрать не смогли – всё, что оставалось после необходимых трат, уходило на помощь единственному сыну. У самого Сергея денег, естественно, тоже не было ни гроша. Чтоб похоронить отца, пришлось обойти весь подъезд с протянутой рукой, но набранного едва-едва хватило только на гроб. Тело покойного ещё находилось в морге, и забирать его необходимо было через день, а для этого первым делом гроб и требовался. Когда Сергей явился в «Ритуальные принадлежности», по его виду сразу было понятно – человек находится на краю своих психических возможностей. На удачу, – если это можно так определить в сложившейся ситуации, – рядом со стойкой представителя похоронного бюро в тот момент оказался бригадир команды копщиков могил. Человек в возрасте, видавший в своей жизни многое, и чья трудовая биография прошла на одном рабочем месте, сразу понял – у посетителя огромные проблемы. И когда Сергей простуженным голосом начал уточнять сколько стоит самый недорогой предмет последней необходимости человека, то не удержался, и спросил его:

– Кого хороните, молодой человек?

Сбивчивым голосом, перескакивая с одного объяснения на другое, бедный студент кое как смог объяснить , что хоронит он отца, а совсем недавно проводил в последний путь и маму, что смог сегодня с утра набрать у соседей вот эти деньги, только от нервного напряжения даже пересчитать их не смог, но одно он знает точно – сейчас ему нужен гроб. Переглянувшись с продавцом скорбных товаров, бригадир могильщиков задал следующий вопрос, логически проистекавший из первого:

– А как ты похороны собрался провести?

На что Сергей, собравшись с силами, дал подробные разъяснения:

– При отъезде сокурсники собрали немного, но мне этого только на дорогу хватило, так что буду справляться сам. Гроб до морга дотащу, попрошу, чтобы ночь ещё тело продержали, а с утра подойду с санками, сейчас март, наледь на дороге есть. Так что до кладбища дотяну. А там попрошу лопату, и сам выкопаю могилу. Надеюсь, что до вечера управлюсь.

– А родители чего-нибудь накопили? Ну, на книжке – есть деньги?

Сергей помотал головой:

– Может и были какие копейки, только при реформе сгорело всё. Ничего у них не скопилось. Так что придётся самому.

Начальник скорбной бригады пожевал губами, и сделал вывод:

– Так не делается. Да и ты не сдюжишь, а мне даром две могилы копать не с руки.

На что Сергей пожал плечами:

– Другого выхода-то всё равно нет, – и уже обратившись к продавцу, уточнил, – Ну и всё-таки, сколько нужно на простой, из досок и без обтяжки?

Бригадир снова перебил его:

– Дослушай меня, успеешь ещё про гроб спросить. Я сам на кладбище работаю, помогу тебе отца похоронить, но не бесплатно.

Пятков повернулся:

– О чём вы?

– Оплачу гроб, приготовлю могилу, и дам грузовик, похоронишь отца по-людски. А после пойдёшь ко мне в бригаду на один месяц. Людей не хватает. Отработаешь. Ты вроде учишься? Студент?

– Ну да, в политехе, в областном.

– Насчёт прогулов сможешь договориться?

Немного подумав, Сергей кивнул:

– На месяц, думаю, смогу.

– Ну, так ты с предложением согласен?

– Давайте попробуем.

– Пробовать не будем, а будем работать каждый день, и без выходных. Безносая не отдыхает. Паспорт с собой?

– Ну да. А вам зачем?

– Отдай мне. Времена нынче неспокойные, так проще будет. Закончим – верну.

– Ладно, возьмите, – уже ничего не соображавший студент протянул документ своему работодателю, – А вас как зовут?

– Николай Трофимович. Фамилия – Теплов. Завтра приходи сюда пораньше, часам к восьми. Я за тобой заеду. Похороним отца, немного отдохнёшь, и за работу!

Следующий день несчастному мальчишке запомнился как самое тяжёлое переживание в жизни – долгая тряска в кабине грузовика, осознание того, что за спиной, в кузове – тело мёртвого отца в гробу, обтянутом красной тканью, ряды покосившихся памятников на погосте, минутное прощание, стук молотков, и забрасывание глубокой ямы комьями мёрзлой земли – всё запомнилось бесконечным ожиданием окончания тягостного процесса. После того, как могильщики укрепили в новообразованном холмике деревянный крест, раздался хриплый голос бригадира:

– Земля ему пухом! Ну что – пойдём Серёжа, перекусим, чайку пошвыркаем, да помянем батюшку твоего.

Долгих поминок не получилось – уже через полчаса Теплов поднялся, и мотнул головой в сторону выхода:

– Пошли, робу с лопатой получишь, нам ещё две ямы сделать нужно – времени в обрез.

Ближайшие тридцать дней дали Сергею жизненного опыта на всю оставшуюся жизнь, и непробиваемую броню на сердце от любых житейских невзгод в будущем. Хоронить получалось от двух до шести усопших в день. В его обязанности входило – в числе бригады из четырёх человек готовить нужное количество ям, в некоторых случаях по желанию родственников – строить в могиле «домовину», а после короткого прощания родных с покойным помогать спускать гроб на тросах. Закапывать могилу практически во всех похоронах доводилось той же бригаде. Ночевал он в домике кладбищенского сторожа, питался на рабочей кухне – продукты для готовки привозил бригадир.

По окончанию оговорённого срока, Николай Трофимович отвёз Сергея в кафе, накормил ужином, и вручил приличную сумму наличных, объяснив при этом:

– Держи. Это твой заработок, за вычетом расходов на похороны. И ещё вот билеты на поезд – рейс через пару часов. Хочу ещё от себя добавить – хорошего парня вырастили твои родичи. Ты за весь месяц ни разу не пожаловался, и не попросился освободить раньше срока. А это – признак настоящего мужика. У тебя там стипендия-то хоть есть? Как теперь жить будешь?

Сергей, осовевший от сытного ужина, медленно покивал:

– Есть. Ещё подработку поищу, работа всегда есть, не пропаду. Спасибо вам, Николай Трофимович, за помощь. Подбросите до вокзала?

– Конечно, поехали.

На привокзальной площади они простились, и Сергей, расположившись на полке плацкарта, поехал на учёбу. По возвращении, на следующий же день он посетил деканат, написал подробную объяснительную по факту отсутствия на лекциях в течении последнего месяца, и затем потянулись дни, наполненные постижением нового и заботой о выживании. Деньги, полученные от бригадира, закончились ровно через две недели – требовалось полное обновление гардероба, и Сергею пришлось искать место для заработка. Рабочих мест предлагалось довольно много, но везде платили сущие крохи, и по этой причине на трудовой промысел приходилось бегать почти каждый день. Уже через пару месяцев его знали все до одного владельцы многочисленных киосков, разбросанных по двум параллельным улицам, проходящим мимо студенческого общежития. А наступившим через три месяца летом, студент Пятков отправился в стройотряд – отдыхать перед следующим учебным годом возможности не было, да и задай ему в тот момент кто-нибудь вопрос о выборе, он бы, пожалуй, и раздумывать не стал – давно уже понял, что надеяться может только на себя.

Примерно в таком же режиме прошли последующие четыре года, но получение образования Сергей считал единственным приоритетом на этом этапе своей жизни, и всё свободное от учёбы и вечерних приработков время посвящал учебникам и конспектам, не отвлекаясь на шумные вечеринки с сокурсниками и посещения ночных дискотек областного центра. Результатом самоограничений и упорного труда в итоге явился красного цвета диплом, вручённый ему в торжественной обстановке на заключительном собрании всего выпуска молодых специалистов.

А трудиться Сергей Андреевич собирался в родном городе, на Крещёвском приборостроительном заводе. Завод производил продукцию оборонного значения, и он планировал приобрести там необходимый производственный опыт, а также разобраться в наличии имеющихся проблем технологического характера. Эта идея появилась у него в уме после общения с институтским завлабом, который настоятельно советовал Сергею идти работать на завод: «Только на производстве идёт настоящая жизнь, всё постоянно меняется, и именно там ты сможешь определиться с темой своей дальнейшей работы. Думай о будущем!» Всё дело было в том, что Пятков мечтал заниматься наукой, а предприятие в разработках новинок подведомственно зависело от городского НИИ химтехнологий, где даже лаборанты в большинстве своём имели степени кандидатов наук. Выбор был сделан, и Сергей, погрузившись в плацкартный вагон, под перестук колёс отправился домой.

В первый же день возвращения он перенёс ещё один сокрушительный удар по своей жизни – за его более чем четырёхлетнее отсутствие родительская квартира стала собственностью совершенно чужих людей. После недолгого выяснения обстоятельств произошедшего лишенец понял иронию сложившихся обстоятельств – на время учёбы он не был прописан по адресу в Крещёвске, так как регистрация его оформлялась в институтском общежитии на время проживания, а основные квартиросъёмщики, его родители – давно уже отошли в мир иной. За прошедшие четыре года жильё по заявлению специалиста ЖКО признали бесхозным, в квартиру вселили по соцнайму семью из южной республики, и они уже на законных основаниях оформили приватизацию. Изменить ситуацию было невозможно, а для найма хорошего юриста у Сергея, как обычно, не было средств. Ничего иного не оставалось, как подать заявление в заводской местком, который, как и многое другое в той жизни, доживал свои последние дни. Комнату в общежитии выделили быстро, уже на следующий день, а в жилкомиссии добавили при этом: «Счастливчик ты, другие годами ждут. Вселяйся, только есть одно условие – ремонт сделаешь собственными силами».

Когда новосёл оказался в желанных двенадцати квадратных метрах, стала понятна причина «удачного стечения обстоятельств» – предыдущий жилец естественным образом отравился суррогатным пойлом, и до вскрытия входной двери по причине удушающего смрада, пролежал на полу почти две недели.

Тридцатидневная кладбищенская закалка и подработки в период учёбы дали ожидаемый положительный эффект – Сергей совершенно не боялся никакой работы, и попросив два дня отгула, а вместе с выходными это составило целых четверо суток – скоблил, драил, мыл и чистил «крысиный угол», как он ласково прозвал своё новое жилище, а также налаживал личный быт – поменял две поллитровки нормальной водки на старинную панцирную кровать и тумбочку к ней. Осчастливленные алкоголики, искренне благодарные за столь удачный обмен, преподнесли ему «от нас лично» в подарок не новый, но без запаха матрац, и настенную вешалку с двумя крючками. Так Пятков Сергей Андреевич и зажил дальше.

Рабочим местом для него отдел кадров определил Центральную заводскую лабораторию. Здание, в котором она размещалась, было построено ещё во времена последнего царя-батюшки известным уральским промышленником, и изначально предназначалось также для фабричной лаборатории химического анализа. Аура вековой старины ощущалась во всём – полутораметровой толщины кирпичные стены, остатки угловых печей с чугунными дверками, медная разводка труб отопления и холодной воды, а также гигантские мойки из чугуна. Первые пару дней молодой химик-технолог только и делал, что ходил по древнему зданию, и рассматривал детали.

Глава 2

Глава 2.

Но не прошло и одного года его новой жизни, как случилась катастрофа космического масштаба – огромная страна развалилась на разновеликие куски, а в отдельных её частях вспыхнули локальные войны. Всё то, что ранее называли красивыми словами «принадлежит народу», в одночасье перешло в руки нескольких человек. На всех углах появились торговые ларьки, в гаражах зародились кооперативы, а оборонная промышленность начала понемногу умирать. Работники Крещёвского приборного не теряли надежды, что всё устроится – их завод был крупный, делал очень нужную стране продукцию, и ничего не предвещало беды. Но, через несколько месяцев гособоронзаказ с предприятия сняли, начался хаос с невыплатами заработной платы, и совсем скоро случилось невероятное – градообразующее предприятие областного значения было признано банкротом, со всеми вытекающими из этого факта обстоятельствами.

Сергей Пятков одновременно лишился и работы, и всяческого дохода. В одночасье рухнуло всё, что он из последних сил выстраивал каждый день после похорон родителей. Уходить в челночную жизнь, как это сделали большинство коллег из лаборатории, он не мог – стартовый капитал у него отсутствовал. Да и кто же даст взаймы нищеброду? Почти год недавний технолог маялся то грузчиком на рынке, то разнорабочим на стройке у частника. И везде платили буквально копейки. Денег едва хватало на еду, а за оплату проживания в «крысином углу» приходилось по ночам подметать квартальные тротуары.

Приборный завод, где он начинал свою трудовую биографию, тем временем начали понемногу распродавать, но некоторые здания, по причине их естественной ветхости, в качестве недвижимости никто покупать не собирался. Тогда новые управленцы приступили к продаже таких объектов на демонтаж стройматериалов, и покупатели объявили о найме работников.

Сидя однажды вечером за чашкой чая, и как обычно, прочитывая в «Вечорке» объявления о работе, Сергей наткнулся одно предложение. Текст был такого содержания: «Требуются на работу мужчины в возрасте до 50-ти лет, с опытом работы на стройке. Оплата – сдельная. Место работы – промышленная зона Крещёвского приборостроительного завода. Обращаться в заводоуправление, каб.№17». «Место работы» как раз и привлекло его внимание: «Сходить, посмотреть – что там да как? Терять всё равно нечего, а лук на базаре таскать хоть когда можно. Ладно, с утра двину в родные пенаты». Приняв решение, отправился спать.

На следующий день, ровно в восемь утра, он, предварительно постучав, со словами: «Разрешите?», толкнул дверь с номерком «17», и замер на пороге от неожиданности – перед ним, в офисном кресле сидел не кто иной, как старый знакомый, бригадир могильщиков – Николай Трофимович! По фамилии, как он сам говорил – Теплов! Сидевший за столом, увидев его, обрадованно поднялся:

– Вот это встреча! Студент Серёга? Каким ветром? – заметно поседевший бригадир, однако, не растерял прежнего оптимизма и энергичности, вышел из-за стола, обхватил его руку своими лапищами, и крепко тряхнув её, засыпал вопросами:

– Ну ты как, рассказывай – диплом получил? Где трудишься? Узнал, что я тут, решил зайти поздороваться? Давай, выкладывай! Присаживайся!

Смущённо улыбаясь, Пятков примостился на стул, и развёл руками:

– Николай Трофимович, да я, вообще-то, по объявлению, на работу пришёл устраиваться.

– А что не по специальности? Не получилось?

– Да всё получилось, институт я закончил, и устроился вот на этот же завод. Даже немного успел поработать, а он возьми, и крякни – оказался вдруг банкрот! А вы как тут оказались? – и не удержавшись, пошутил, – Кладбище вроде не бедствует, наоборот – одного за другим отвозят. Или в промзоне участок отвели?

Собеседник помотал головой:

– Да нет, конечно, какое тут кладбище? Всё как обычно, как у всех – пришли перемены. Похоронный бизнес – один из самых доходных, но хозяин поменялся. Приватизация, мать её! – и, вытащив из пачки сигарету, Николай Трофимович задымил, – Если дальше так же пойдёт, то и курить, однако, в кабинетах запретят! А в «Жмурке» появился новый собственник, из синеруких. Соответственно, и весь коллектив на таких же поменялся. Сейчас там всё на «понятиях». Я не вписался, вот и всё. Пришлось уйти. Накопления были, решил вот демонтаж освоить. Сейчас на стройматериалы спрос хороший, а бэушные, естественно – на порядок дешевле. Выкупил тут, в промзоне несколько зданий на кирпич, сейчас людей собираю. Ну а что, ломать – не строить! Пойдёшь ко мне?

– А какие здания взяли?

– Да какая разница? Что хочешь узнать?

– Да я всё-таки почти год тут проработал, кое в чём разбираюсь. По крайней мере – вредное производство там было или нет. Не хотелось бы кислотную пыль весь день глотать, да и после на лекарства работать.

– А-а, вон ты про что. Дельная мысль. Жаль, что раньше не появился, я бы тогда по-другому выбирал. Сейчас, подожди, договор гляну, – надев на нос очки, достал из папки бумаги, пробежал глазами текст, – Ага, вот, нашёл – здания склад, амбулатория, ЦЗЛ, и – градирня. Ну, что скажешь? Есть там что вредное?

Сергей долго не раздумывал, эти помещения ему были хорошо знакомы, и с ходу пояснил:

– Да не, там нормально всё, это же не цеха. А что хотите с них взять?

Собеседник заглянул в договор ещё раз:

– Ну. вот с амбулатории и ЦЗЛ кирпич, он по четыре рубля идёт, со склада – панели стеновые, ну а градирня сделана из швеллеров, уголок ещё, ну в общем – там металл срежу.

– А трубы?

– Какие?

– Николай Трофимович, вы не в курсе?

– В курсе чего?

– Ну там, в ЦЗЛ разводка воды вся из меди, цветмет. А он очень дорогой сейчас.

– Серёж, да здание-то – одна тысяча девятисотого года постройки! Легенда такая, что сам Демидов к тому руку приложил. Какая там особо медь то?

– Ну какая? Обычная медь. Правда, качества очень высокого – тогда присадок, да наполнителей всяких не было. А так там всё из неё. Это здание изначально строили как химическую лабораторию, только тогда нержавейки не было.

– Слушай, я же там разглядывал всё, пока выбирал. Трубы там крашеные, вентиля тоже. Немного, может и есть.

– Не совсем верно. Во-первых, повторюсь – металл высокого качества, во-вторых – толстостенный, тогда проката тонкого просто не было. Затем – кабинетов там довольно много, и везде нужна вода, то есть труб тоже много, ещё ванны лабораторные из чугуна сделаны, это тоже не чёрный металл. А то, что разводка закрашена, это ни о чём не говорит. При той власти и кирпичные здания любили забеливать. Зачем, – не понятно, но вы сами видели, – ЦЗЛ вся забелена, да ещё на сто раз! А самое главное – в подвале бойлерная тоже вся медная! А это и баки спускные, и вентиля запорные, и тройники с крестовинами. Да вы там хоть раз-то были?

– Подожди-подожди, Серёжа – в подвале бойлерная? Из меди? Ты уверен?

– Николай Трофимович, да я в этой ЦЗЛ год почти проработал! Уверен, на все сто! Там ещё вводные трубы тоже медные, и у них диаметр не меньше тридцаткт!

– У тебя время сейчас есть?

– Да я нынче только временем и богат! А что, съездить хотите, глянуть для верности?

– Да. Поехали?

– Давайте. Фонарик у вас есть?

– Пошли, найдём.

Ехать было недалеко – видавшая виды тёмно-зелёная «Нива» Теплова, натужно тарахтя и изрыгая клубы перегоревшего масла, уже минут через десять оказалась у ворот проходной. Показав пропуск, они прошли по прямой ещё метров пятьдесят, и вот уже Николай Трофимович открывал входные двери четырёхэтажного здания. С грустью Сергей осматривал знакомые комнаты когда-то образцовой лаборатории – выбитые окна, отсутствие входных дверей, раскиданные там и тут документы, общий беспорядок – всё говорило об отсутствии хозяйского догляда и полной заброшенности. А его работодатель, вооружившись складным ножом, уже соскребал голубую краску с труб и вентилей:

– Ты посмотри-ка, точно – медянка везде! А где тут в подвал спуск? Давай, слазим, посмотрим!

Оказавшись в подвале, и включив карманный фонарик, Теплов, поводя им из стороны в сторону, изумлённо свистнул:

– Вот это ничего себе! Ты не ошибся.

Сергей обиженно произнёс:

– Я же вам говорил, что почти год тут проработал, с чего бы мне ошибаться-то?

Осматривая медную разводку уже в другой части подвала, Николай Трофимович громким голосом спросил у него:

– Серёжа, а ты можешь хоть примерно подсчитать, на какой вес это потянет?

– Да вот так с ходу, конечно, нет. Время нужно.

– Что ещё надо? Говори. Калькулятор? Штангель? Я смотаю недалеко, всё привезу. День тебе оплачу, не думай.

– Николай Трофимович, нужно рулетку, линейку простую, штангель тоже не помешает, блокнот и карандашей пару штук. Да, и напильник ещё – треугольный. Я замеры сделаю, а таблицы весов и калькулятор у меня дома есть. Вечером спокойно всё просчитаю. Утром привезу. А, да – фонарик ещё! И батарейки к нему на всякий случай.

Теплов двинулся по направлению к лестнице, говоря на ходу:

– Через полчаса вернусь, всё привезу, а ты пока закройся.

Пятков прокричал ему вдогонку:

– Шеф, никому ни слова! – в ответ послышалось, – Само собой, Серёжа!

Появившись минут через двадцать, он протянул Сергею объёмистый полиэтиленовый пакет:

– Всё что ты говорил, ну и ещё пирожков с капустой да картошкой из дома прихватил. Ты это надолго? А то я подожду, или скажи во сколько забрать. Может, телефон есть?

– Не, спасибо. Я спокойно, без торопыжки все замеры сделаю, и на трамвае потом сам уеду. А мобильник мне не на что купить. Да вы не беспокойтесь – тут остановка недалеко. Только на проходной предупредите, чтоб они меня не обыскивали, время зря не теряли. А утром я у вас с докладом появлюсь. Спасибо за пирожки.

– Пожалуйста. Хорошо, договорились. Вот ключ возьми – закроешь потом. Ладно, не буду мешать. И скажи – напильник то тебе зачем?

– А как толщину стенок у труб узнать? Просечку им сделаю, тогда только и выяснится.

– А-а. Ну, понял тогда. Всё, пошёл я, давай до завтра.

Пожав руку, Теплов скрылся за дверью, а бывший технолог занялся подробными замерами.

Глава 3

Глава 3.

Ровно в восемь утра, Сергей открыл дверь кабинета номер семнадцать, и положил перед Тепловым исписанный блокнот:

– Вот, расчёты готовы.

Уставившись отсутствующим взглядом в цифры, Николай Трофимович перевернул несколько листов блокнота, беззвучно пошевелил губами, и поднял глаза на вошедшего:

– Серёга, простыми словами скажи мне – на круг, сколько там можно меди поднять?

Ответ у Сергея был уже готов:

– По самым скромным и грубым подсчётам, по гостовским стандартам определения веса трубы, тут должно быть не менее семи тонн чистой меди. Раньше других сортов отливать не могли – не было ещё присадок и всяких наполнителей, я уже говорил про это. Да и оборудования для плавких миксов тоже ещё не изобрели. Короче, семь тонн точно есть.

Шеф округлил глаза:

– Ты уверен? Не до хрена насчитал?

– Нет, Николай Трофимович, думаю фактически выйдет даже больше.

Конечно же после того, как он вчера оставил Сергея в здании, сам в это время до позднего времени собирал информацию по пунктам приёма металлолома. И стоимость килограмма этого благородного металла в современных условиях просто потрясала воображение. Для него это было настоящее открытие. За здание Теплов платил как за бывшие в употреблении кирпичи, а тут, можно сказать, с неба, а точнее, – из подвала, – падала неожиданная удача, фарт, везуха. Оставалось грамотно организовать процесс. Он внимательно посмотрел на худощавого человека в очках, стоявшего перед ним:

– Сколько тебе надо помощников? Троих хватит?

Сергей присел на стул:

– Вот именно это как раз и надо в первую очередь обсудить, чтоб не было потом мучительно больно.

– Предприниматель усмехнулся, и кивнул:

– Слушаю тебя, выкладывай.

– Николай Трофимович, тема с «левым» цветметом очень скользкая, и довольно опасная. Как я понимаю, продавец здания не в курсе, что тут ещё есть кроме кирпича. Верно?

– Ну да, так и есть.

– То есть, утечка категорически не устраивает – если они узнают, то можно и здоровья лишится, сейчас время такое – все нервные.

– Верно. Что ещё?

– Теперь сами работники. Вы сказали троих хватит?

– Ну да.

– Шеф, ну это ведь готовый для пьянки состав. Они раскрутят килограмма на два, и сразу побегут в приёмку. Получат там после отвеса налика на пропой, и пару дней их точно не будет. Ну и язык по пьяни распустят. Слухи тут же пойдут.

– И что ты предлагаешь?

– Предлагаю вот что – я буду разбирать трубы один. Если кого уже наняли на кирпич сюда, направьте на другой объект. За помощью буду обращаться, когда лом нужно будет выносить, либо из раствора выдернуть. Вы при каждой приёмке будете присутствовать. Труб очень много, поэтому могут воры нагрянуть. Нужно зашить досками окна на первом этаже, и поставить металлические входные двери с замком изнутри. Я же буду и сторожем тут ночевать. Мне всё равно делать дома нечего, чего там в общаге – с алкашами вечера проводить? Хавчик и воду привозите каждый день, когда медь будете забирать. Никаких замен – открываю только вам. Сейчас лето, тепло. К холодам закончу. Ещё поищите безмен на тридцать килограммов, этого хватит, будем всё вместе взвешивать. Если делать по-другому, поручить всё бригаде, то у вас половину точно украдут, и это в лучшем случае. Никто не скажет, сколько тут цветмета. А медь дороже всего. Её на приёмках граммами принимают. Сами будете сдавать.

Теплов помолчал немного, потом высказал своё мнение:

– Разумные соображения. Согласен, но окончательно решим через неделю. Слепой сказал «посмотрим», верно? Тебе какие инструменты ещё нужны?

Серёга подумал, и заказал пару наборов комплектных гаечных ключей, разных напильников штук десять, ножовочных полотен штук триста, и хорошую, самую качественную ножовку, лучше одну, но американскую. Пояснил, что так дешевле будет, чем штук сто советских ломать:

– Ключи и ножовка останутся целые, вы их потом в гараж к себе заберёте, до конца жизни пользоваться будете. Ещё нужны фонари и батарейки на замену. Налобный фонарь поищите. И само собой – мыло, щётку, бритву.

На том и решили. Возник последний вопрос:

– Насчёт твоей зарплаты как решим? Соображения есть?

– Да, Николай Трофимович, есть. Вот что я думаю – чтобы было совсем интересно, давайте обозначим процент от полученного на приёмке. Если определить фиксированную сумму, то работник может тянуть время, чтоб больше получить. А так я буду стараться и быстрее закончить, и больше меди извлечь. Я бы хотел получить пять процентов с веса. Как думаете?

Николай Трофимович пожал плечами:

– Понял. Но послушай меня слушай, Серёжа – если вес в итоге будет не меньше, то я не против пяти процентов. Но если ты неправильно подсчитал, и будет хотя бы шесть девятьсот, то это мы пересмотрим. Согласен? – и протянул для согласия руку. Серёга поправил очки на переносице, крепко пожал её:

– Давайте попробуем.

– Пробовать не будем, а будем работать – завтра же и начнём!

Рано утром на следующий день прибыла бригада, заколотили окна наглухо досками и фанерой, установили железную дверь, замок крепить не стали, а приварили банальную, но мощную щеколду, использовав для этого остатки четвертной трубы и кусок арматуры на двадцать. Теплов подъехал к обеду, проверил работу, и вручил Серёге штук десять ножовок, уточнив при этом, что хорошего инструмента в городе нет, а штатовский комплект в отдельном кейсе с разными приспособами и насадками, ему пообещали к концу недели из столицы привезти. Выложил на стол пару мощных фонарей, целую коробку батареек на замену, а также шахтёрскую каску с налобным светильником. Запасных аккумуляторов к ним три штуки. Вручил также сотню полотен и две коробки новеньких хром-ванадиевых гаечных ключей. Выдавая инструменты, добавил:

– Работай поаккуратнее, я за это добро денег отдал – рот не выговорит сколько.

Серёга привычно поправил на переносице свои единственные очки, перемотанные синей изолентой, и спокойно ответил:

– Николай Трофимович, вы по окончании демонтажа Лексуса себе спокойно возьмёте, а я новые очки.

Шеф усмехнулся:

– На солнце глядеть – ослепнуть можно. Я и на «Ниве» поезжу, лишь бы на бензин хватало. А очки я тебе сам куплю, диоптрии только назови. Давай, для начала попробуем на хлеб с маслом заработать, а потом и решим. Работай, буду появляться перед обедом, кроме меня, никому другому двери не открывай. Всё, пойду я, закрывайся.

Перед тем как запереть дверь, Сергей настоятельно обратился к шефу:

– Николай Трофимович, ещё раз умоляю – только, пожалуйста, никому ни слова, что тут добыча меди идёт, даже супруге своей не говорите, а у управленцев на заводе – тем более. Придумайте какую-нибудь легенду, что угодно объясняйте, отчего вы тут здание не разламываете. А я надеюсь, к холодам закончу. Людей лихих слишком много развелось в последнее время. Хорошо ещё, что входная дверь у нас со двора, но ещё лучше, видимость совсем перекрыть – привезите какого-нибудь габаритного хлама, чтобы отгружаться вообще без посторонних глаз».

На том первое совещание и закончили. Шеф поехал домой, а Сергей отправился искать подходящую для ночёвки комнату на первом этаже.

В первый день медных труб набралось немного – всего килограмма три, не больше. Но весь день Сергей провёл не зря – он составил подробнейшую план-схему всей разводки с пояснениями, где и что. И самое главное – план бойлерной в подвале. Запорные вентили, какие-то непонятные баки и чаши были просто огромные, с толщиной стенок не меньше полутора сантиметров. Такого объёма он совсем не ожидал, и пожалел, что вызвался добывать всё в одиночку – пара рук в помощь совсем бы не помешали. Но, тут ему вспомнилось выражение грузчиков с городского рынка: «Назвался быком – обоср…я, и стой!», после этого сразу стало веселее, и он спокойно взялся за работу: «Одному так одному! Справлюсь».

Дальше демонтаж пошёл легче. Каждый день, ближе к обеду появлялся Николай Трофимович, они вдвоём нагружали в «Газельку» добытое за прошедшие сутки, и Сергей побыстрее уходил внутрь, запирался, обедал и продолжал работать дальше. А бригадир ехал на приёмку, отвешивал медь, удовлетворённо крякал, получая наличные, и звонил домой жене, уточняя, чтоб она к завтрашнему дню приготовила плов повкуснее, и сходила на рынок, прикупить свежих спелых фруктов, – «Для Серёжки на завтра, а то он шибко худой». На самом деле Николай был в шоке от количества получаемых денег, и радовался, как он удачно заполучил такого бесценного работника. Уже через месяц работы Сергей щеголял в новеньком тёмно-синем финском комбинезоне, обутый в американские горнопроходческие ботинки, и очков у него было целых три пары. Пользовался он теперь только американской ножовкой, по необходимости устанавливая на неё разные насадки. А в нагрудном кармане комбинезона у него лежал мобильник Нокия-3310, по которому он регулярно общался с начальником, и время отгрузки они уже регулировали отдельно на каждый день. Сам Николай Трофимович вполне серьёзно пару раз уже съездил на областной авторынок, и приценивался к разным автомобилям, искоса посматривая на стоящие отдельным блоком Лексусы.

До конца лета оставалось ровно две недели, и впереди у «медного червя», как сам себя называл Сергей, оставался только подвальный бойлер. К этому моменту стало понятно, что придётся пробивать часть пола первого этажа, так как распиливание на куски объёмных вентилей и баков могло затянуть процесс ещё месяца на полтора от запланированного, поэтому проще было разболтить их от муфт, и вытащить потом наверх через отверстие при помощи лебёдки, а потом уже вдвоём кантовать в грузовичок. Ещё оказалось, что необходимо провести операцию по вскрытию пола первого этажа, причём без участия посторонних. Пока шеф занимался поиском необходимого инструмента, «медный червь» приступил к раскрутке муфтовых соединений подвального трубопровода. Когда он добрался до впускного коллектора, то увидел, что подводящая труба уходит в боковую стену подвала, и продолжает идти дальше. Медную трубу диаметром в двадцать сантиметров оставлять было жалко, и Сергей решил вкопаться, чтобы посмотреть, сколько «добычи» можно выпилить до максимума. Стенка подвала, выложенная в половину кирпича, без особого труда поддалась нескольким ударам кувалды, дальше шёл довольно широкий лаз, примерно метр на метр размером, и длиной вперёд ещё минимум на все три. Труба была смещена от центра в правую сторону, и по его личным габаритам это позволяло спокойно проползти по норе вперёд, чтобы получить возможность отпиливать её уже у самого колодца. Так и сделал. Ползком, добравшись до тупика, он примостился на левый бок, спиной пристроился в стенку сзади, и взяв в правую руку ножовку, начал пилить. Сразу же стало ясно, что ножовка в руке болтается, и необходим упор посильнее. Когда стал отталкиваться ногой от противоположной стенки, чтобы опереться поудобнее, за спиной что-то хрустнуло, и обвалилось. Отложив инструмент на землю, он осторожно перевернулся на другой бок, направив луч налобного горняцкого фонаря на образовавшийся пролом. Там оказалась древняя перегородка, сделанная когда-то из деревянной доски, и замазанная толстым слоем глины. Почти за век с лишком жизни всё это прогнило в труху, и при небольшом давлении сразу обвалилось. В образовавшийся пролом, при свете фонаря, хорошо просматривалась каменная полка, на которой стояли в рядок три чугунка, что пользовали в старину предки, готовя в них себе обед и ужин в печи. Два чугунка были большие, сантиметров тридцать высотой, и один заметно меньше. Все три основательно запечатаны. Пару минут Сергей тупо разглядывал проявившиеся под землёй предметы древнего быта, и растерянно размышлял: «Вот дела, и чего теперь с ними делать? Откуда это тут взялось? Что дальше то?»

Но через минуту успокоился, и хлопнул себя по горняцкому фонарю: «Ну ты и дурак, червяк, нужно всё это просто вытащить на свет, и посмотреть, что там внутри!»

Первым решено было поднять меньший сосуд – тащить его, пятясь ногами вперёд, казалось, будет проще. Уже поднимаясь на первый этаж, он почувствовал, как за грудной диафрагмой началось ощутимое колочение, а в мыслях появились нехорошие предчувствия, но воли им не дал: «Сейчас вскрою, и тогда буду точно знать, что там. А пока не о чем переживать!» При осмотре на свету стало видно, что чугунок был довольно чистым, верх жирно залит сургучом, который почти рассыпался. Под сургучной заливкой оказалась твёрдая, скорее всего деревянная, закрывашка, обёрнутая в вощёную тряпицу. Пришлось взять в руки отвёртку, и осторожно отскребать воск по краю. Скоро удалось понемногу расшатать, и вытащить саму пробку, вот тогда уже стало возможно заглянуть внутрь.

Глава 4

Глава 4.

А внутри чугунок оказался полон золотых монет! В голове у кладонаходчика крутилось: «Вот это да! Прямо как в кино, или в книжке о кладоискателях – полный горшочек золота!». Следующее, что пришло в голову, мгновенно охладило его возбуждение: «А что в остальных?». Разума хватило не оставлять чугунок на этаже, пришлось запечатать снова вощёной пробкой, и взять с собой. Поставил его назад, и взялся за большие. Когда поднял оба сосуда наверх и вскрыл, – запечатаны они были аналогично первому, – то его взору предстала несколько другая картина – в этих складка́х были монеты из серебра. Взяв наугад одну сверху, потёр между пальцами, и прочитал вполне понятную, чёткую надпись: «Црь Петр Алзиевич Всея Росии Повелитель». Монета была в четверть ладони размером, и довольно тяжёлая. На беглый взгляд такими же точно был наполнен весь чугунок. Во втором также были серебряные российские рублевики, но изготовленные во время царствования другого царя – Александра III. Все три чугунка были наполнены монетами до самого верха, так, что деревянная пробка, обёрнутая вощёной тканью, плотно ложилась на верхние монеты.

Несмотря на сильное волнение, голова у Сергея работала в нормальном, рабочем режиме. Он аккуратно установил закрывашки на место, основательно придавив их собственным весом, и перенёс все чугунки обратно в нишу. Отпилил медную трубу, вытянул её наверх. После этого вышел на улицу, подобрал возле крыльца пару старых, брошенных за ненадобностью полусгнивших досок, отпилил в нужный размер, вытащил из них ржавые, гнутые гвозди, выпрямил их молотком, а потом аккуратно заколотил обнаруженную нишу, закрыв её новым щитом. Вернулся назад, взял бутылку с водой, копнул рукой небольшую ямку под отпиленной трубой, плеснул туда немного, и мешая ладонями землю, получившейся грязью затёр перегородку до абсолютной похожести на окружающий грунт.

Закончив с тайником, решил успокоиться и отдохнуть. Заварил горячего чая, и устроил небольшой перерыв, усевшись с кружкой в руке в своё любимое «кресло», сделанное из старого ящика для бутылок и пары отпиленных досок. Сверху это великолепие накрывал грязный, полосатый матрас, неизвестно откуда появившийся, и парочка порванных фуфаек. Одолевали тягостные, но приятные мысли: «И что дальше с этим делать? Что можно сделать с таким количеством золотых и серебряных, к тому же – старинных, монет? Как их, по-современному выражаясь, монетизировать в привычный, бумажный рубль? И как не «засветить» появившийся доход, ведь все вокруг знают, что я – нищий? Конечно, при условии, что удастся что-то придумать насчёт монетизации монет. Вот ведь смех – «монетизация монет»! С ума можно сойти. И самый первый вопрос – как вытащить отсюда это добро. И где надёжно спрятать?»

В этот момент раздался условный стук в запертую входную дверь. Сергей встрепенулся: «О, Николай Трофимович прибыл!». Поднявшись из «кресла», подошёл к двери, для надёжности уточнил: «Трофимыч, ты?». В ответ прозвучал пароль: «Юстас к Алексу за шифровкой!».

Вошедший с портативным бензиновым генератором в руках, бригадир внимательно посмотрел Сергею в лицо:

– Серёга, ты не заболел?

– А с чего бы я болел то?

– Да обычно жду долго, когда ты стук услышишь, выберешься, подойдёшь к двери, а тут – хоп, и сразу открыл.

– Да нет, всё нормально. Я просто уже задолбался там ползать, вот решил чайку попить, да малость перекурить.

– Ага, понятно. Я вот, смотри сюда, генератор притащил, сейчас ещё лом с парой кувалд принесу, а перфоратор завтра утром будет. Ты сам как, готов к подъёму?

Пятков кивнул:

– Всё готово, шеф. Что на болтах было, раскрутил, и что распилить – распилил. Перед тобой вытащил впускную трубу. Мучился там, в темноте, пилить неудобно. Но отсёк у самого колодца. Глянешь?

– Давай.

Когда начали спускаться в подвал, сердечко у Сергея заколотилось: «А вдруг щит заметит, если полезет дальше? Зацепит плечом, и свернёт доски?», – и тут же сам себя успокоил, – Так, Серый, ни о чём не думай. Как он сам говорил – «слепой сказал посмотрим?». Вот и посмотрим».

Трофимыч тщательно, с фонарём в руке, осмотрел весь подвал, остаток свободной меди. Затем стал пробираться в дальний угол, чтобы глянуть в лаз. Долго светил, одел очки, щурился, рассматривал:

– Ну что, Серёга, вроде к концу дело подошло? Вижу, отпилил под самый корень. А что это там за лужица в самом конце?

– Да пилку водой охлаждал, налилось. Это тут, на открытом пространстве можно в банку окунуть, а в теснотине только из бутылки.

Тут Теплов уже выбрался наружу:

– Ну да, точно. Слушай, а никаких отводок в стороны не было?

В этот момент «медный червяк» не выдержал:

– Николай Трофимович, вы мне зарплату хотите сократить? Что за приколы? Я же вам сказал, это – всё! Больше меди тут нет. Я вас вроде ни разу не обманывал. Журнал отгрузки каждый день сверяем.

– Что ты, что ты, Серёжа! Нет, конечно, какие подозрения? Я за всю свою жизнь ни разу такого честного мужика, как ты, не встречал. А у меня рабочего стажа уже почти сорок лет, с кем только судьба не сталкивала! Не сердись, извини. Знаешь, Серёга, закончим тут, может потом вместе демонтажом займёмся? Мне такого напарника, как ты, просто как руки не хватает! А тебе доверять можно. Сам же видишь, какие типы вокруг? Подумай об этом? Я просто не знал, как разговор начать, ну и тянул тут резину. Так подумаешь?

Пятков ошарашенно смотрел на Теплова – такого поворота он совсем не ожидал. Успокоившись, ответил:

– Шеф, ты прав, подумать надо. Я хотел с зарплаты отдохнуть съездить куда-нибудь, сто лет уже не был в отпуске, в общаге дела накопились, ну и подумать…

Озарение пришло неожиданно:

– Слушай, Николай Трофимович, я в счёт зарплаты могу забрать эти две ёмкости?

И показал ему рукой на два медных бачка с завинчивающейся широкой крышкой. Трофимыч без раздумий ответил:

– Конечно забирай. Есть куда спрятать? Даже спрашивать не буду, на кой они тебе. Забирай, никаких проблем! Ну что, я всё посмотрел, давай подниматься. Сейчас я уеду, а ты жди меня завтра с утра. Привезу перфоратор и лебёдку. Треногу тут на месте сообразим, доски вон есть.

– Тогда ещё гвозди прихватите, желательно сотку, а то тут ржа одна.

– Понял, хорошо. Ну, пошли.

Поднявшись наверх, Сергей сообразил ещё об одном деле:

– Трофимыч, давай, прям сейчас завешаем баки, чтобы завтра не канителиться, и я их сразу в сумку замотаю тряпками – а то увидит кто на улице. Верно? А завтра как закончим, вы меня до общаги подбросите. Хорошо?

– Ну давай. Только быстро.

– Сейчас, я бегом.

Баки были откручены ещё пару дней назад, и лежали приготовленные к отгрузке. По размерам они как раз подходили под два больших чугунка. Можно было попробовать положить их внутрь, а что делать с меньшим, где было золото, пока не ясно. «За ночь что-нибудь придумаю», – думал «медный червь», поднимаясь наверх. Взвешивание показало два килограмма и сто пятьдесят грамм.

– Запишите сразу в журнал, я у себя отмечу.

Теплов кивнул:

– Хорошо, хорошо, Серёж, сейчас в кабину сяду, и запишу, он там, в бардачке лежит. Не взял с собой – отгружать-то не собирались. Ну всё, давай, до завтра. Закрывайся.

Трофимыч поднялся, и вышел. Когда звук отъезжающей Газели окончательно стих, кладоискатель принялся за работу. Раскрутил зажимы на крышках бачков – внутри оказалось чисто, но глазомер подсказывал, что чугунки вряд ли пройдут. Самое верное было вытащить их наверх, и попробовать. Спустился в подвал, разобрал ломиком приколоченные доски, и поднял сокровища наверх. Глазомер не подвёл – размеры не совпали. Сергей сел в «кресло», и устало вздохнул: «Ну вот, не было печали, купила баба порося…». На улице стемнело. Мысли накатывались тяжёлыми волнами, не оставляя свободного пространства никаким другим соображениям:

– «Ну ладно, придётся из чугунков монеты ссыпать в бачки. Всё войдёт. Потом обмотаю баки тряпками, сумку застегну, про это я Трофимычу уже сказал, он осматривать, что внутри, не должен. Ну, вывезу, а дальше что? Первое, что нужно сделать – нормально всё это спрятать. А где? Вот ведь, правильно сказано: «Деньги – это зло!» Не было забот. В общаге нельзя, это даже не рассматривается. У каких-нибудь знакомых, с кем в ЦЗЛ трудился? Долго в одном месте держать нельзя, придётся время от времени менять места. Рано или поздно, кто-нибудь из них не вытерпит, и залезет в сумку посмотреть: «А что там у него хранится такого особенного?», – вот так и подумают. И это рано или поздно точно произойдёт. Быстро «монетизировать» едва ли получится. Камера хранения на вокзале? Контролёры быстро вычислят, что я на длительное хранение что-то положил, и ещё неизвестно кому стуканут – ментам, или бандитам. Так что такой вариант тоже не подходит. Самый надёжный, и спокойный выбор – «сдать клад государству». Но это просто взять, и отдать. Уж проще в реку высыпать, и забыть. Протоколов хоть не будешь писать, да в ментовке днями сидеть в коридорах. А сколько шума будет, – в «Крещёвском рабочем» обязательно статью писанут, и по тв-новостям пару раз прогонят. Нет, нельзя – Трофимыч на всю жизнь обидится. Или может, рассказать ему? Но это значит – взять в партнёры! Что-то сомнения меня берут о последствиях такой откровенности. Деньги там получаются при благоприятном исходе – просто огромные, и совершенно невероятные. По крайней мере, для нашего слоя. «Крыша» хоть у кого поедет. И честно говоря, не представляю, как он себя поведёт. А вдруг заявит: «Это всё принадлежит мне, объект на демонтаж купил я, значит тут всё моё! А медь, или золото, это без разницы. Ты тут кто такой, чтоб решения принимать? Ты – работяга!» И что, убивать его кувалдой? Нет, тоже не выход. Тут вообще никакое партнёрство не пройдёт, любые друзья рассорятся. Как показывает реальность вокруг – у любого бизнес-проекта может быть только один хозяин. Да и действия в дальнейшем? Один из компании может всех подвести. Купит какую-нибудь дорогущую тачку, а завистник всегда найдётся. И – пойдёт молва. И придут бандиты. Не важно, из какой группировки – менты или босо́та. Бандиты отберут, и убьют, а менты могут просто отобрать, могут и присадить ненадолго, но всё равно пару рёбер сломают, и отберут в итоге одинаково. Короче, ничего путного в голову не идёт. Надо спать ложиться. Как там: «Утро вечера мудреней? Может так и есть…»

Глава 5

Глава 5.

На следующее утро, сразу по приезду Трофимыча, они вместе принялись за перекрытие пола – необходимо было пробить отверстие диаметром не меньше метра. После первых же заходов перфоратора обнаружили, что сверху выложена тонкая стяжка раствором. А под ней перекрытие сделано по старинной технологии – дубовые доски. Бруски уложены на кованых швеллерах с равными промежутками – метр двадцать сантиметров. Работа намного упростилась. Пол вскрыли довольно быстро – в течении получаса. Подъём и отгрузка меди заняли ещё пару часов. Закончив, присели отдохнуть, заварили чая. Дело подошло к концу. Сергей поздравил шефа:

– Ну что, Николай Трофимович, закончился «медный проект»? Сколько у нас там в итоге получилось? У меня по журналу выходит восемь с лишним тонн.

Теплов разулыбался:

– Больше, Серёжа, больше. Безмен видать в минус выдавал, а на приёмке весы электронные, я их со своей гирей всегда поверял перед отвесом. Так там на круг десять с лишком получилось. Да, кстати – вот расчёт возьми. Конверт заранее приготовил, а отдать чуть не забыл. Извини, у меня рефлекс не выработался, ты ведь ни разу зарплату не получал. Тут твои пять процентов, всё, как договорились. За сегодня сейчас отсчитаю.

Он достал из внутреннего кармана объёмистый портмоне, отсчитал купюры, положил сверху на конверт:

– Держи. Пересчитай теперь всё сам.

Сергей замахал рукой:

– Да ну, что вы, я вам доверяю. Чего время тратить, вон какая пачка толстая.

Трофимыч покачал головой:

– Серёга, доверие тут ни причём. Деньги требуют счёт. Проверено. У них своя природа. Давай, не тяни.

Пришлось подчиниться. После тщательного, на два раза пересчёта, решил уточнить:

– Шеф, а вы за баки не забыли вычесть? А то тут сумма ровная получается, по весу.

– Всё верно, по весу. А баки забери в премию. Мобилу тоже. Ты отлично справился. Что бы я без тебя делал с этой медью? Моё уважение.

И протянул руку. Рукопожатие было крепким. На какое-то мгновение у «медного червя» появились сентиментальные настроения, и он чуть было не изменил ход событий. Но сумел остановиться, предложив ровным голосом:

– Ну что, уходим?

– Да, Серёж, вроде всё, пошли.

Сергей взял в руки сумку, пошёл к грузовичку, а в голове крутилось: «Неси легче, не должно быть заметно, что вес приличный». Но всё прошло хорошо, и устроившись удобнее, тронулись. Проехав проходную, Теплов уточнил:

– Тебя где высадить?

– У Пушкинского, оттуда мне ближе.

– Да я тебя до подъезда доставлю, говори, куда.

– Спасибо, Николай Трофимович, я пройтись хочу. Мне отсюда, честное слово, два шага до дому.

– Ну смотри, как хочешь.

– Пройдусь, а то совсем одичал, я же ведь там, как в казематах, ни разу днём не выходил.

Когда доехали, шеф вышел попрощаться:

– Ну что, парень, удачи тебе, давай не болей, да с деньгами осторожнее, не разбрасывай с ходу, припрячь, мало ли что впереди будет. Хотя, что я тут с советами к тебе лезу – у тебя голова нормально работает, сам всё понимаешь. Жаль с тобой расставаться. Насчёт моего предложения – всё в силе. Надумаешь, звони – телефон есть. Хороший ты парень, я бы с тобой поработал ещё. Ну, давай.

Объятия были крепкими, и искренними:

– До свиданья, Николай Трофимович!

Газель отъехала, а Сергей пошёл через парк, повесив сумку на правое плечо, в левой нёс пакет с комбинезоном, и всякой мелочью типа рулетки, авторучки, и журнала с записями. Проходя мимо скамейки, решил присесть, подумать немного, до этого момента решение он так и не принял – куда же всё-таки двинуть?

«Может, в гостиницу? Хотя там всякая блоть ошивается, да проститутки, как говорят. Заметят, сразу вычислять начнут, кто такой, да зачем заселился. Как поймут, что местный, сразу озадачатся о причинах. Им ведь больше и не о чем размышлять, кроме как лохов отыскивать, да разводить потом. Нет, гостиница – не вариант. Похоже, придётся в общагу двинуть».

В этот момент раздался громкий возглас:

– Серёжка, ты что-ли? Ты откуда такой заморённый? Недавно из тюрьмы освободился?

Задумавшись, Сергей настолько глубоко погрузился в закоулки сознания, что совершенно потерял связь с реальностью, и от неожиданности вздрогнул, а подняв взгляд выше, увидел перед собой улыбающуюся, светловолосую девушку:

– Зинуля! Ты, что ли!? Сто лет тебя не встречал!

С Зинаидой они учились в школе, в одном классе. Отношения у них были хорошие, и что называется – «рабочие». Он постоянно помогал ей с уроками, много объяснял по «точным» предметам – математика, физика, геометрия. Объяснений учителей Зине не хватало, и она не могла разобраться со школьной программой самостоятельно. А Серёга в помощи никогда не отказывал, и всегда объяснял всё подробно, и доходчиво, благо – путь домой у них совпадал почти полностью, и почти каждый день он по дороге проводил лекцию для неё отдельно. В что-то большее их отношения не перешли, видать, какие-то вибрации не совпадали, и хорошие, дружеские отношения сохранились надолго. Она с улыбкой смотрела на одноклассника, явно не понимая, почему он так выглядит:

– Ну так что случилось-то у тебя? Издалека ещё заметила, успела присмотреться, не то прошла бы мимо. Трудно узнать. Ты что-то совсем исхудал, щетиной зарос, и в душе явно с месяц не был. Верно?

Сергей о своей внешности даже и не подумал, а облик его и в самом деле был, как у недавно освободившийся сидельца – грязные, мятые джинсы, двухдневная щетина. Почувствовав неловкость, постарался объяснить:

– Зин, да я с заработков вернулся, работа вся в помещении была, там же и ночевал. Условия, конечно, не домашние. Вот прямо сегодня объект сдали. Только что буквально оттуда приехал, вышел у парка, и присел подышать да осмотреться, а то совсем одичал. Ты с работы идёшь?

– Ага. Я в «Пятёрочке», на кассе тружусь. Слушай, а ты чего тут то вышел? Родители у тебя совсем в другой стороне живут. Квартиру недалеко снимаешь?

Совсем неожиданно у Сергея вырвалось:

– Зинуля, я не могу туда идти. Пока на учёбе был, квартира ушла. Так вот вышло.­ Родители скончались уже давно, оба. Сперва мама, а через месяц с небольшим – отец. У меня вообще, комната в общаге есть, но туда я тоже пока не могу. Сижу вот, и голову ломаю – чего делать. Ты не посоветуешь, где квартиру можно на пару дней хотя бы снять? Деньги у меня есть. Дня на два, ну может быть, в крайняке, на неделю.

Зина округлила глаза:

– Вот дела! Сожалею о твоей утрате, не знала. Да что случилось то? Неприятности? Влез куда не надо? Хотя сейчас бандитов развелось, не мудрено. А про квартиру не знаю – это процесс не быстрый, нарваться можно на разных жуликов. Тут заниматься нужно серьёзно. А какие проблемы-то возникли, скажешь?

Недолго помолчав, Сергей ответил:

– Зинуль, я тебе доверяю, конечно. Знакомы с детства. Но тут проблемы личного характера, и я вот так с ходу не могу. Не обижайся. Извини, если напрягаю. Я если бы в отъезде не был, то сейчас, конечно, сориентировался сам на месте. Но тут так вышло, что быстро нужно решить, и поэтому спрашиваю – вдруг случайно есть кто из знакомых с квартирой на сдачу.

Голос у него понизился, и к концу стало слышно только невнятное бормотание. Зина не выдержала, потрепала его по плечу, и заявила:

– Знаешь что, дружок – давай, сейчас пойдёшь ко мне? Два-три дня я твоё присутствие переживу, а за это время что-нибудь придумается. Пойдём.

Сергей с недоумением посмотрел на неё:

– Да не, неудобно как то. Ты родителям что скажешь?

– Серёжа, я сейчас девушка самостоятельная, у меня вон в том доме однушка своя. Родители разменяли. Успели как раз перед этим дефолтом, у них немного накоплено было в валюте. Ну и попался вариант – однуху, и двушку за ту трёхкомнатную разменяли. Да ещё и в одном квартале. Доплатили, и оформили. Всё успели. Сейчас бы не прошло. Так что я сама по себе живу. Короче, поднимайся, хватай сумарь свой, и пошли. Там всё и расскажешь. Давай!

Деваться было некуда, и он, прихватив тяжёлую ношу, поднялся со скамейки. Когда перешли проезжую часть, Зина остановилась, и пристально оглядывая его, спросила:

– Ты расчёт получил за работу?

Сергей опешил, растерялся:

– Зин, ты не думай, я всё оплачу за своё вторжение, я же понимаю…

Девушка покачала головой:

– Серёга, ну ты совсем дурак, смотри, вон в той пятиэтажке, нам как раз по пути, магазинчик внизу есть, называется «Одежда с головы до ног», зайдём туда. Ты же не будешь в этих обмотках ходить. Там и цены человечьи, и выбор нормальный.

В магазине было тесновато, но, и в самом деле, выбор одежды был вполне приличный. Поставив сумку за прилавок, чему продавщица была совсем не против, Зинаида таскала его по всем отделам, и помогла выбрать полную современную «экипировку» на лето, вдобавок и на осенний сезон, уверенно заявив: «Лето уже кончилось, осень на носу, а к зиме одёжку приличную потом сам найдёшь». Из магазина он вышел с ещё одним увесистым баулом, который тащил в другой руке. Сумку, с которой приехал, Сергей по-прежнему тащил на плече. Зинаида заметила:

– Слушай, у тебя там хлам, который накопился, надо было выкинуть, чего таскать то? На выходе баки мусорные стояли, зря мимо прошли.

В ответ Сергей в полголоса буркнул:

– Пока подожду.

В квартире у хозяйки было скромно, чисто, и много декоративных цветов, которые она тут же начала поливать, объясняя на ходу гостю:

– Ты давай в ванную, мойся, брейся, а я сейчас на ужин всё сделаю. Что носил, засовывай в мусорный пакет, они там внизу на полке лежат. Попозже сходишь сам, выкинешь. Нечего хлам копить, он всё равно снова нарастает, не проконтролируешь, настоящая природная стихия.

Тщательно приняв душ, и побрившись, Сергей испытал самое настоящее «гигиеническое удовольствие», когда кожа на всём теле, кажется, скрипит при движениях, а волосы разлетаются от малейшего движения головы. С кухни доносились ароматы борща, и свеженарезанных томатов. В середине стола высилась вскрытая бутылка крымского «Бастардо».

Жестом руки хозяйка пригласила за стол:

– Давай, калымщик, присаживайся. Поешь, потом чаю заварю, поболтаем.

Ничего вкуснее этого борща, Сергей, казалось, в жизни не ел, а восхитительнее, чем налитое в бокал вино – не пил. Попросил добавки. Зинаида внимательно смотрела на то, как он насыщался, и после второй опустевшей тарелки борща задала вопрос, вертевшийся на языке:

– Серёга, а ты точно на заработках был?

Он удивлённо взглянул на неё:

– Ну да. А что не так?

– Объясни мне – ты на фига́ с собой в душ сумку грязную таскал? В мусорный пакет, по-моему, сложил то, что на тебе было, а сумка как полная была, так и осталась. Ты её даже не расстёгивал. Так что мне начинает казаться, что ты, по-видимому, в ду́рке лежал, иначе никак не объяснишь. Давай, колись, что там прячешь от меня? Ты ведь знаешь, я бы даже не стала заглядывать туда.

Сергей смотрел на неё, понимая, что потерял уже и остатки терпения, и желание развивать интригу до бесконечности – надежды на появление разумного, надёжного решения по возникшей проблеме он до сих пор не видел, – и тут, совершенно неожиданно даже для себя, выложил весь свой «флеш-рояль» на стол:

– Зинуля, я клад нашёл, большой. И теперь не знаю, что с этим делать.

В воздухе повисла пауза. Зина продолжала молча смотреть на него, теперь уже прищурив взгляд. Увидев эту реакцию явного недоверия, Сергей поднялся, притащил из коридора злополучную сумку, маленьким ключиком открыл контрольный замочек, расстегнул широкую металлическую молнию, и размотал тряпки. Медь тускло блеснула под кухонной люстрой. Достав со дна сумки небольшой гаечный ключ, раскрутил болты и снял крышки. Сверху лежали скомканные вощёные тряпки. Наклонив оба бачка на бок, резко вытащил. Монеты рассыпались небольшим полукругом. Свет от люстры вспыхнул на блескучем золоте, и высветил тускловатое, потемневшее серебро. Зинаида, открыв рот, не мигая, расширенными от неожиданности глазами смотрела на рассыпавшееся по полу сокровище. Потом пробормотала:

– Стивенсон, Эдгар По, Дюма про такое вот и сочиняли? Я в детстве читала. Это он? Тот самый клад из фантазий? А подробнее можно?

И он, кивнув головой, стал рассказывать. Рассказывал всё, о чём не мог рассказать никому. Всё, с самого начала – о банкротстве завода, его увольнении, о том, как ему не выплатили ни рубля долгов по зарплате, как он мучился на разных подработках, как месяцами питался одним дошираком, а чай в пакетиках заваривал по три раза, и как в итоге попал в бригаду демонтажников. Дальше последовало краткое описание процесса разборки медных труб, и, наконец – эпизод с обнаружением потайной ниши в норе глубоко под землёй, и трёх чугунных горшочков с золотыми и серебряными монетами в ней.

Глава 6

Глава 6.

Зинаида слушала его рассказ, затаив дыхание. Заканчивалось повествование Сергея фразой: «И вот сижу я на скамейке в Пушкинском, задумался, и вдруг слышу знакомый голос: «Серёжка, ты что ли? Чего такой заморённый – недавно из тюрьмы освободился?».

Тут она засмеялась:

– Да, так и было. Ну ты даёшь, Серый! Во дела. Чего теперь делать то будешь?

Пятков развёл руками:

– Ведь весь смысл обладания таким кладом – это возможность обратить его в «живые деньги», а вариантов, Зинуля, на самом деле, совсем немного: сдать всё властям, попробовать поискать покупателей на рынке через «жучков-скупщиков», можно ещё походить по ломбардам, попытаться там пристроить. Но я уверен, что всё это без исключения, так, или иначе, приведёт к появлению на сцене бандитов в форме, или без неё, и всё закончится изъятием монет. Повезёт ещё, если живым останешься. И вот я уже весь мозг сломал, но так ничего путного и не придумал. В мыслях вырисовывается вот такой идеальный выход: нужно найти человека, заинтересованного в сохранении секретности не меньше меня, к тому же, обладающего самостоятельными возможностями по дальнейшей продаже этих монет, и, конечно, необходимо, чтобы он разбирался в этой теме. Я имею в виду старинные монеты, и всё, что с этим связано. И у меня таких знакомых нету.

После этих слов Сергей замолчал. Наклонился, взял в руки большую серебряную монету, стал её разглядывать, переворачивая с одной стороны на другую. Монета была времён правления Петра Первого, датирована 1704 годом. Петр изображен молодым, без лаврового венка и короны. А по всей окружности монеты шла надпись: «ЦРЬ ПЕТРЪ АЛЗIЕВИЧЪ ВСЕЯ РОСIИ ПОВЕЛIТЕЛЬ». С обратной стороны размещалось изображение двуглавого орла. В одной лапе – скипетр, в другой – держава, над обеими головами – короны. Там же указывался номинал прописью – «МОНЕТА ДОБРАЯ ЦЕНА РУБЕЛЬ». Поднял с полу ещё несколько. Попались золотые. Одна из них, десятирублёвая, с надписью по кругу: «Император и самодержец всероссийский Б.М. Александр 3». Положил её назад, взял другую – номиналом в пять рублей, прочитал надпись: «Чистаго золота 1 золотник 39 долей 1865 с.п.б.». И был ещё один десятирублевик – «Империал 10 рублей золотом 1896 г.» «Николай 2».

Разглядывая серебряный РУБЕЛЬ, задумчиво произнёс:

– Я даже не представляю, сколько такая монета может стоить. Возможно, это редкость, а таких тут большинство. Хоть и из серебра, но они цениться должны за старину. С золотыми всё-таки проще – их можно, в конце концов, по весу сдать. Хотя это неправильно. Они явно имеют нумизматическую ценность, очень уж сохранность хорошая. Короче, Зинуль, не знаю я пока, что с этим делать.

Зина молча рассматривала одну из серебряных монет:

– Замеряла сейчас диаметр этой вот, с Петром: четыре с половиной сантиметра. Большие деньги раньше были. Интересно, а вес у неё какой? Пойду весы достану, у меня электронные есть, для кухонных дел.

Пока доставала весы, рассуждала вслух, не обращаясь при этом к собеседнику:

– Может он знает кого-то, кто занимается подобным? Так, Серёга, вес у неё – почти двадцать девять граммов! Круто!

Сергей отреагировал:

– А ты сейчас о чём говорила?

Зинаида повернулась в его сторону:

– А?

– Бэ! Зин, о чём подумала, говорю!

Рассматривая крупный диск из серебра, девушка положила его на стол, и ответила:

– Я по весне с одним парнем познакомилась, он у нас в магазине освещение монтировал. Василий зовут. Такой, знаешь – рабочий человек, сильный, надёжный. Собрался сделать – сделал. Пообещал если, то вовремя пришёл. Без закидонов, короче.

– Ну и хорошо, рад за тебя. Ты это вообще, к чему вспомнила?

– Серёга, ну ведь дружим с ним!

– Да хорошо, хорошо – счастья вам.

– Ты не понял, раз дружим – значит друг другу о себе рассказываем. Так вот он мне говорил как-то, что в свободное время занимается копкой.

– Какой копкой?

– Ну, знаешь, это ходить по полю с миноискателем, он пикает, а они тут и копают.

– А, знаю. Они себя копарями называют. Это – археологи-частники. Учёные их называют «чёрные археологи». Потому, что они все находки продают. Будто должны властям отдавать. Ну ладно, это другое. Так что твой Василий?

– Да он когда шутит, то говорит, что сокровища ищет, но находит только медные пятаки. Говорил, что давно увлекается. Я это запомнила.

– Ну и что?

– Ну и то, Серый, если он давно копает, то значит – что-то находит?

– Конечно, не находил – бросил бы давно.

– Ну да, вот я и думаю – если находит, то значит, куда-то ведь сбывает? Так?

– Верно догадалась. Хочешь сказать, может подсказать, куда?

– Мелькнула такая мысль. Только вот никогда Вася не говорил, кому продаёт. И, опять же, вроде никуда не уезжал из Крещёвска – мы постоянно на связи.

– Думаешь, где-то здесь находки отдаёт?

– Может быть. Но только я ничего больше не знаю.

Зинаида, глядя на подкрадывающийся вечер за окном, задумчиво закончила свою мысль:

– И почему он мне про это не говорил?

Пятков поднялся с табурета, вышел в коридор, чтобы достать сигареты. Вернувшись, спросил:

– Хозяйка, у тебя в доме курить можно?

– Да, кури здесь. Только форточку открой.

Закурив, Сергей старательно дул дымом в форточку, и соображал. Мысли высказывал вслух:

– Если не рассказывал, значит не хотел. Не такие великие доходы со ржавых железяк. Тут скрывать нечего. Значит, не хотел, чтобы ты знала, кому сбывает. А это значит, что покупатель его находок – подпольный, прячется от остальных. Вот если бы Василий твой в комиссионку монетки свои сдавал, то ты обязательно бы знала. А тут – нет. Тогда думаю, что скупщик этот – в криминальной сфере крутится. А это мне как раз и нужно! Слушай, Зин – Васе твоему можно доверять?

Зина молчала. Задумавшись, смотрела в окно на пламенеющий закат. Тихо сказала:

– Наверное, завтра дождик будет, вон небо красное какое. А Вася – хороший человек. Он мне всё по-честному сразу выдал: и что в разводе, и что детей нет, и что женится больше не хочет. Не хочу, говорит, чтобы ты в «злые бигуди» превратилась. Мне, сказал – с тобой и так хорошо. Чего если помочь нужно, скажи. И я не сомневаюсь, что обязательно поможет. Хороший он, с таким и жить рядом можно. Я-то – доверяю. Но это же совсем другое. А, Серёга? Так?

Пятков затушил окурок, и ответил:

– Да у меня выбора нет. Не знаю, что и думать. Может быть, соврать что-нибудь?

– В смысле, про что?

– Ну, сказать, что я из милиции, или из гебешки, например? Ну, то есть, что под бандитов подставлять не советую.

– Насколько я Васю знаю, он тогда разговаривать не будет. Не любит всяких таких хитростей. Да он и не дурак – поймёт, что ты гонишь.

– Думаешь?

– Знаю.

– Тогда зови. Можешь прямо сейчас позвонить?

– Ты серьёзно?

– Зин, ну а что мне ещё делать? Мой риск. Судя по твоему описанию, Василий человек порядочный. Давай так – если сможет подойти, то ты его сразу попроси, чтоб всё прилично было. А я посмотрю на него.

– Прямо сейчас позвонить?

– Ну да, прямо сейчас.

– Ну хорошо, попробую.

Девушка взяла с подоконника лежавшую та Нокию, выбрала номер, и нажала вызов. Василий взял трубку почти сразу, это было заметно по изменившемуся лицу Зины – она сразу как-то размякла, заулыбалась, но при разговоре не сюсюкала, не жеманилась:

– Алё, Вася, привет! Да я дома сейчас. У тебя как со временем, можешь подойти? Вася, давай без дурацких шуточек, у меня разговор к тебе есть. Нет, не буду я замуж к тебе проситься, перестань подкалывать! Вась, у меня тут гость, и разговор, вообще-то, к тебе у него. Какой конкурент, не груби! Я серьёзно, подходи! Да, прямо сейчас. У него к тебе дело, и он попросил как можно быстрее. Зовут Сергей, мы с ним в школе учились, а сегодня случайно в парке встретила. Да, случайно! Давай, ждём! – и повернувшись к гостю, покачала головой, – Шутник, сейчас будет, минут через десять. Сказал, что как раз в город въехали с Асиком. Это его друг, вместе на раскопки свои ездят. Слушай, наверное, пока собрать надо сокровища с пола, а то, как в пещере Алладина. Вася придёт, напугается ещё.

Сергей соскочил с табурета:

– Да, точно! Сейчас всё соберу.

Василий позвонил в дверь ровно через десять минут, как и обещал. Появившись на кухне, он каким-то образом сразу занял собой всё пространство – высокий, под два метра ростом, плечистый, в камуфляжной форме, с непослушными вихрами на голове. Твёрдой походкой прошёл, протянул руку:

– Василий.

Пятков поднялся со своего табурета, пожал руку:

– Сергей.

– Какие вопросы, Сергей?

Искатель сокровищ, не говоря ни слова, опустился на пол рядом с медными баками, открутил по два оборота на гайках, и открыл крышки:

– Поможете пристроить?

Не отрывая взгляда от увиденного, Василий медленно присел на корточки, и притронулся рукой к тускло отблёскивающей поверхности. Пошевелил пальцами, молча набрал в горсть золотых кружочков, и только тогда поднял взор на Сергея:

– Ты что, дружок, Монте-Кристо обокрал?

Глава 7

Глава 7.

И Пяткову пришлось ещё раз, с самого начала повторить свою историю, как незадолго до этого он рассказал её хозяйке квартиры. Василий слушал молча, не перебивая, при этом пристально смотрел в лицо рассказчика. А когда рассказ закончился словами: «Ну и вот, сижу я значит, в Пушкинском на скамейке, и слышу знакомый голос, – Серёжа, ты что ли? – и вижу перед собой Зинаиду, ну а дальше вы всё знаете», он повернул голову к Зине, и вопросительно дёрнул подбородком вверх: «Что ты скажешь?» А она, ещё раз выслушав историю о найденных сокровищах, во второй раз испытала шок от осознания полного несоответствия окружающей её действительности той груде сверкающего золота, что лежала на полу кухни, и поэтому далеко не сразу отреагировала на вопросительный взгляд, но, вернувшись в реальность, высказалась о возникшей ситуации:

– Васенька, я о чём хочу тебе сказать – дело тут совершенно не в том, верить ли тому, что мы услышали, а в том, что этот человек в очках, который сейчас сидит вот тут – доверился нам! И не дай бог, если у тебя мелькнули какие-нибудь мысли.., – и, остановившись на полуслове, подняла на него свой взгляд.

– Какие мысли? Ты о чём? – гость на самом деле не понимал прозвучавшего вопроса, и с недоумением смотрел на неё, – Зина, я человек без второго дна, и если хочешь что-то сказать, то говори яснее.

– Вася, я хочу сказать, что он нам с тобой свою жизнь доверил, и это нужно уважать, и больше ничего. Может и лишним будет, но всё равно уточню, – всё, что ты увидел, и услышал, – очень большая тайна. И извини меня, что втянула в это. Ты сам скажи, что думаешь, теперь-то уже всё известно. Ну?

Василий потрепал свои вихры, и несколько озадаченно глянул на Сергея:

– Ну, во-первых, тебе, чувак – моя уважуха беспримерному подвигу! Это ж какое дело осилил! – и, пошевелив пальцами поверхность золотой на́сыпи, добавил, – Взгляд оторвать, конечно, невозможно. Честно признаюсь, ничего подобного не видел. Да и где? То, что я достаю из земли, вообще с большим трудом похоже на монеты – так, грязные кружочки, даже после чистки. А эти идеального качества, как я понимаю – больше ста лет хранились без движения. Надо сказать, Крещёвск наш любимый – просто город чудес в стране дураков, как говорил классик! Чего только у нас тут нет! Волшебство за каждым углом. За эти монетки простые нумизматы душу отдадут, а нумизматы с деньгами – деньги. Хозяйка, я закурю?

Зина обречённо кивнула:

– Кури, сегодня всё можно. Только в форточку! И окурок в окно не бросай, вон, в блюдце туши.

– Понял. Слушаюсь!

Василий поднялся, подошёл к окну, и закурил. Повернувшись к смотревшим на него Сергею и Зине, начал говорить:

– Я знаю только одного человека, к которому можно обратиться с этим делом. Он как раз в Крещёвске живёт. Зовут Георгий Пантелеевич. Фамилия – Скрипов. Все городские копари добытый хабар к нему сносят. К властям никто не обращается. А он всё скупает, и уже давным-давно. Как-то с ментами ладит. Как – не знаю, и не интересовался никогда, это дело не моё. И антиквариатом тоже занимается, вся квартира заставлена, ступить некуда. Говорил, что скоро будет у него большой склад, а то дома уже ступить некуда. Держит на Пролетарской маленький салон, так и называется – «Антиквар», но это так, для вида. Я думаю, у него связей за жизнь набралось достаточно, и в теме Жоржик разбирается досконально. Куда и что сбывать, он знает. Жорж – это погоняло его среди копарей. Короче, в Крещёвске, кроме него по этой теме больше никого нет, а ехать куда-нибудь знакомиться в антикварных салонах да ломбардах – это себе жизнь укоротить, – и указав на монеты в медных бачках, пояснил, – с таким-то товаром! В ломбарде, вообще, можно максимум три, ну пять монет сдать, а тут их – сотни! Нет, думаю, тут только такая акула как Жорж может помочь. Так что я думаю, придётся как-то к нему с предложением выходить.

– А ему-то можно доверять? – осторожно спросил Пятков.

– Жоржу? Да ни в коем случае! Это такая рыба, что с ним глаз да глаз нужен, а ухо – востро! Для него развести лоха – первое дело. Ещё та скотина! Ну а в плане безопасности не знаю даже, может придумать что-нибудь? Ну, типа – продавец важная шишка из силовых структур, иногородний. Ну, вроде как умыкнул конфискат, вот и шифруется. Хотя не знаю, этот волчара сразу догадается. Может быть, и наоборот надо делать – ничего не скрывать.

– Нет, ничего не надо говорить, а то он справки начнёт наводить, тогда хуже получится, – возразил Сергей.

– Согласен. Тогда остаётся только надеяться на ценность этих монет. Если они редкие, и имеют какую-нибудь легенду, то он ухватится как бульдог. Сам будет просить, чтоб никому не говорили.

Зинаида в этот момент занималась мытьём посуды после ужина, но разговор мужчин, конечно, слышала, и не удержалась:

– Васенька, а как ты с ним торговаться будешь, если до этого дойдёт? Цена-то у монет какая? Ты знаешь?

– Да конечно же нет. Откуда мне? Я ведь с такими дела не имел. Но соображения есть, конечно. Обращусь к Профессору. Дядька умный, в политехе преподаёт. Он наш, крещёвский копарь, частенько в поле сталкивались. Даже как-то вместе на копы ездили. А жена у него в городской библиотеке работает. Думаю, какие-то справочники должны быть по этой теме. Если у неё нету, то должна знать, как найти. Давай, кстати, я сфотографирую монетки, Серёга, выбери по одной самые чёткие по набойке.

Пятков присел к бакам на полу:

– Может живьём возьмёшь?

– Нет, ты что? Показывать нельзя! Какой бы он интеллигент не был, кто знает, как на него золотишко повлияет. Металл коварный, имеет душу. Я вообще, фотографии сделаю в ателье, скажу, что привезли. У Зины хороший фотоаппарат цифровой есть.

– Понял, сейчас подберу.

Процесс поиска хороших экземпляров занял долгое время. Пока Сергей перебирал монеты, Василий размышлял вслух:

– Жоржик очень осторожный. Естественно, с первого захода откажет, а сам начнёт наводить справки. Обязательно ментов подключит, а заодно в Москву свою любимую позвонит – олигархов-нумизматов беспокоить будет. Узнает, кому что интересно. Ну и почём будет интерес – само-собой. Так что, Серый, придётся тебе отсюда не выходить. Скрипов за мной слежку обязательно организует. У него для этого Примат есть.

– А это кто?

– Да сынок его, приёмный. Хотя слухи были, что родной. Здоровенный, жуткий амбал! Сконцентрированная прелесть лихих годов в одном лице. Короче, самый настоящий примат! Чтоб всё спокойно было давай договоримся так – я займусь с Жоржем, а ты носа из квартиры не высовывай, жди меня! Он никак не должен узнать про тебя. Запомни – не выходи из квартиры! Вечером, пока Зина не пришла, свет не включай! Я, если нужно будет тебя увидеть, приду только вместе с ней – мы ведь дружим, все знают.

К этому моменту Сергей уже выбрал нужные монеты, и протягивал их Василию:

– Я всё понял, не ворчи, вот, делай снимки.

Тут раздался голос Зины, про которую эти «деловые люди», обсуждая ситуацию, совершенно забыли:

– Ну нормально вы порешали вопрос! А меня хоть кто-нибудь спросил – согласна, или нет?

Мгновенно осознав нелепость ситуации, оба гостя принялись горячо просить прощения у хозяйки дома, и Сергей в итоге клятвенно пообещал делать ежедневную влажную уборку.

Скоро Василий засобирался домой:

– Ладно, пойду – поздно уже. Завтра с утра отправлюсь к антиквару.

– Слушай, а если он сразу покупать будет, а ты цены ещё не знаешь? Может сперва к Профессору сходить? – с тревогой спросила Зинаида.

– Нет, не будет, я его, акулу, знаю. К Профессору ещё успею. Всё, двину. Серёга, до свидания, жди звонка. Да, ты пока пересчитай, всё что есть, и список составь. Зинуля, проводи меня.

Пятков остался на кухне один, а хозяйка отправилась закрывать за Василием дверь. Оттуда послышались приглушённые голоса, и затем раздался громкий голос Зины:

– Дурак ты, Вася! Ещё раз услышу что-нибудь подобное, обижусь насовсем! Иди давай, и не забудь позвонить, как до дома доберёшься! Всё, пока!

Вернувшись на кухню, высказалась про недавнюю эскападу:

– Отелло нашёлся! Потом сам жалеть будет. А ты чего загрустил?

Сергей, стоявший в этот момент возле окна, развернулся, и присел на табурет:

– Да чёт задумался. О жизни своей. Как всё в ней определено заранее. Да это, наверное, не только у меня так.

– О чём это ты?

– Знаешь, я с самого детства в петле нищеты. И никакие усилия не помогают. Я ещё маленький совсем был, а уже было необходимо родителям помогать – отец инвалид, мама – дворничиха. Отца с работы нужно перевезти на коляске – сам он по той дороге не мог катиться, а после необходимо бежать матери помогать мусор убирать – она две ставки брала. Школу закончил, в политех поступил – мать умерла, а через месяц отец ушёл. А у меня денег на его похороны нет. Пришлось в долги влезать. Хорошо, Трофимыч в бригаду взял, я месяц целый потом отрабатывал – могилы копал.

Слушавшая его монолог Зинаида округлила глаза:

– Что, правда?

– Ну да, а чего мне врать-то? Но я не жалуюсь, просто рассуждаю. А потом на учёбе, без конца, все вечера и выходные подрабатывал – везде копейки же одни платят. На уроки времени совсем чуть оставалось, хорошо, что памяти бог дал, легко справлялся. После института думал, ну всё – сейчас начну спокойно работать, дома отдыхать. Думал, постепенно выберусь. Но, не тут-то было – пока учился, ЖКО квартиру родительскую отжали, как безхозную. Пришлось в общагу идти. И тут ещё банкротство! И опять я по шабашкам побежал! А там снова – то платят мало совсем, то вообще кинут с деньгами. Любимая забава у этих новых капиталистов – кидалово с зарплатой! В итоге попал вот на этот демонтаж. И тут – на тебе! Целое сокровище! Вот теперь сижу, и думаю – какое, интересно, очередное гавно судьба подкинет?

Зина зевнула, прикрывая рот ладошкой:

– Ничего плохого не будет, не томись! Вася человек надёжный. И ему, похоже, интересно самому стало. Сделает всё, что необходимо. Жизнь всякие коленца выкидывает. Подождём, увидим. Слушай, я сейчас матрас надувной принесу, да подушку. Ты тут, на кухне устраивайся, а я пошла, уже сил нет – время три. Всё, давай – утро вечера мудрее, как мама говорит.

Сергей кивнул:

– Зина, спасибо тебе за всё, спокойной ночи.

– Всё нормально, пошла я.

Следующий день прошёл в томительном ожидании. Зинаида ушла на работу, Сергей ждал звонка, а в образовавшееся свободное время занимался тем, что обещал хозяйке – генеральной уборкой квартиры. И наконец, исходе второго дня, телефон Пяткова завибрировал – звонил Василий:

– Алё, привет, Серый. Я с результатами. Сейчас подойду. Зина дома?

– Нет, не вернулась ещё.

– Тогда подожду у подъезда, жди!

В скором времени подошла и Зинаида. Когда они вдвоём вошли в квартиру, Сергей стоял возле двери, а Зина, не успев ещё разуться, с ходу атаковала Василия вопросами:

– Ну что, как сходил? О чём договорились? Рассказывай, не тяни!

Тот, как мог, успокаивал её:

– Дайте мне хоть на кухню-то пройти! Сейчас всё расскажу! Серёга, поставь чайник! Зинуля, ты булочки взяла?

– Да взяла, взяла конечно! Как же я забуду? Ты ведь мозги вынесешь, если чай без булок будет! Давайте на кухню, займитесь чаем, я сейчас, умоюсь только.

Глава 8

Глава 8.

Когда все трое расположились за столом, и Сергей начал разливать по чашкам янтарный напиток, Василий начал рассказывать о событиях последних двух дней:

– В общем, на следующее же утро, как мы всё обсудили, я позвонил Жоржу. Позвонил в самую рань, он уже в это время на ногах, жаворонок клыкастый. Он меня тут же и пригласил: «Подбегай, раз дело есть». Как меня его помощничек Примат у подъезда обыскивал, рассказывать не буду, а то ржать будете до икоты. В общем, буду краток – когда Жорж увидел у меня в руке монеты, состоялся такой диалог:

– И что это у тебя?

– Монеты это, Георгий Пантелеевич.

– Я вижу, что не редиска с огорода. Где взял, спрашиваю?

Жорж палец в рот не клади – по локоть отхватит! Отвечаю ему как можно наглее:

– Уважаемый, если вы хотите в строгого милиционера поиграть, то я лучше пойду.

И встал. И пошёл на выход. Слышу зовёт:

– Ну ладно, Вася, не выдрипывайся. Подтверди только, с гоп-стопом рыжики не связаны?

– Совершенно нет, Георгий Пантелеевич. В этом я абсолютно уверен.

– Дай, посмотрю их в окуляр.

Я положил золотые на стол, а Жорж вытащил из шкафчика микроскоп, лупы штуки две, или три разных, одну глазну́ю, такие ещё у всех часовщиков да ювелиров есть. Ещё бутылёк с какой-то жидкостью. Долго он их рассматривал, протирал, снова смотрел. Минут сорок колдовал, не меньше, я ждать замучился. Потом отодвинул от себя, и говорит:

– Нет, не надо мне сейчас такого.

Ну, думаю, собака ты старая, развести меня решил. Достаю из кармана серебрушку с Петром, и кладу на стол:

– А вот эту ещё гляньте, может она заинтересует?

И тут, знаете, я его таким никогда раньше не видел – он как увидел рубль этот петровский, его аж затрясло, по лицу пот пошёл, и он сделался красный как рак. И буквально прохрипел:

– Откуда это у тебя?

Эк, думаю, зацепило тебя, Кащей! Я ему опять своё:

– Георгий Пантелеевич, вы часом звукозапись не ведёте? Я, наверное, всё-таки пойду. Вижу, у вас настроения сегодня плохое совсем. Телефон мой у вас есть, звоните, как полегче станет.

Встаю опять, и к выходу. Но он с места своего соскочил, и ко мне, даже голос изменился:

– Ещё такие есть? – «Ну, – думаю, – попался ты, пень старый. Эти монетки тебе точно нужны», – и подколол его:

– А сколько нужно?

– Три монеты есть?

Я ему в ответ с дурацкой рожей отвечаю:

– А пять осилишь?

И тут его прорвало:

– Пошёл вон отсюда, босяк сраный! Ты с кем разговариваешь, говнюк! Поржать со мной тут собрался? Делать нечего? Да ты кроме ржавых пятаков николаевских в жизни ничего не видел! Умничать тут решил? Землекоп копеешный!

Ну и я тоже завёлся:

– Да пошёл ты сам, пудель плешивый! Чтоб я к тебе ещё обратился когда! Всё, до свидания.

Ну и ушёл. По дороге заметил, что Примат вдалеке отсвечивает. Следить, значит, за мной решил, пень трухлявый! Ну я на работу и двинул. В конце дня выхожу с проходной, смотрю – бугай этот время коротает, мороженку ест. Ждёт меня, образина! Пошёл я до дому. Только боты снял, Жорж взялся звонить. Я трубу не беру. Короче, пару часов его мурыжил, не реагировал, поел спокойно, душ принял. Потом всё-таки ответил. С этого момента всё стало меняться. Очень ласковым голосом Жоржик стал просить принести ему пять петровичей, и по пять штук таких же рыжиков, каких разглядывал в лупы свои. Говорю ему в ответ:

– Георгий Пантелеевич, а зачем приносить?

– Я куплю.

– Так вы с этого и начинайте. И какие ваши желания при этом будут?

– Вот принесёшь, тогда и увидишь.

Понял я, что монетки эти заинтересовали его в край, и что он уже знает, куда их пристроить можно. Ну, думаю, а отчего же мне не попробовать рискнуть:

– Нет, – говорю, – товарищ Скрипов, так дела не делаются, говорите сейчас, а я уже тогда и буду решать, как мне поступить.

Даже по телефону было слышно, как у него от злобы мозги пузырятся. Но выдержал, и через паузу прорычал:

– Пётр за лям, а рыжики по полторы сотки каждый.

А к этому моменту я уже знал примерную цену, Профессор всё прозондировал по справочникам, к нему ещё до Скрипова успел заскочить. Нашёл мне аукционные цены по каждой монетке, и на проходную подошёл, распечатки передал. Выучил всё назубок, и спокойно так, отвечаю ему:

– Георгий Пантелеевич, за таким интересом я к вам не приду. А если надумаю появиться, то на своих условиях, и они следующие, слушайте, пожалуйста, внимательно: Петр за два с половиной ляма, Александр Третий за восемьсот тонн, один золотник 1865 года за две сотки тыров, другой золотник 1802 года за один лям двести, и Империал Николаевский за пять лямов каждый, ну а рубль серебряный Николая Второго буду отдавать по сто пятьдесят. Уровень сохранности монеток такие цены оправдывает – сами понимаете. Да, и ещё один момент – скидка уже учтена! Цены эти в расчёте на сегодняшний курс нашей бесценной валюты. С завтрашнего утра возможны изменения, и их подскажет наш любимый Центробанк. Условия окончательные, и обсуждаться не будут. Вы сейчас ничего не говорите, а то мы окончательно разругаемся, я пока отключусь, и как надумаете, звоните.

И нажал на кнопку. Ну, и затем отправился сюда, сам не стал заходить, как договорились. Ну вот, вроде пока всё. Теперь ждём.

Сергей с Зинаидой слушали этот рассказ, затаив дыхание, и не говоря ни одного слова. Когда Василий закончил, вопросы принялась задавать только Зина. Пятков же заметно сник, поднялся с табурета, подошёл к окну и закурил. Не сказал ни слова. А вопросы сыпались без остановок:

– Васенька, и что – ты не стал слушать его ответ?

– Зинуль, ну нельзя в такой момент в диалог вступать. Можно на самом деле разругаться, а тогда – всё! А я этого не хотел.

– И сколько будем ждать теперь?

– Ну, не знаю. Думаю, до одиннадцати ответит.

– Почему до одиннадцати?

– Да потом ему спать ложиться надо – режим.

– Сейчас до меня шёл – Примат не следил?

– Может, и следил, но я не видел, – и повернувшись к окну, посоветовал курящему, – Серый, ты бы у окошка не отсвечивал. А то скоро темнеть начнёт, тебя заметно будет.

– Васенька, а если он сегодня не позвонит, что делать тогда?

– Вариантов немного: или колесить по ломбардам, отдавать потихоньку, или искать «жучков», которые на рынках золотишко скупают. Но это всё, считай задаром отдать, они за вес платят. И в самом крайняке – сдать государству. И тут уже как повезёт. Они могут годами экспертизы всякие проводить, административное дело для начала заведут, все нервы измотают. А оплачивают пятьдесят процентов от стоимости найденного. И то, если предметы имеют научную и культурную ценность. Вроде так по закону. Но, с государством связываться – себя не любить. Совсем не факт, что выплатят. Клад сдавать нужно через ментовку, а эти бесы могут и потерять. Уж поверьте, у копарей такой опыт есть.

Сергей обречённо вздохнул:

– Короче, без Жоржа удачи не видать.

Василий принялся успокаивать его:

– Серёга, раньше времени не паникуй, Жорж проявил явный интерес, подождать надо. Ты, кстати, список монет сделал?

– Ага.

– Дай взглянуть.

Пятков взял со стола вчетверо свёрнутый лист бумаги, и протянул Василию. Тот, развернул его, и стал рассматривать. Через некоторое время поднял взгляд на Сергея, и покачал головой:

– Ё-ё… Ни хрена себе, вот это колбаса за рупь двадцать! Да если это всё уйдет по ценам, которые я Жоржу озвучил, то… Серёга, да ты миллиардером будешь! Ну, чего скис? Порадуйся!

Но тот в ответ отмахнулся. Было видно, что он упал духом, помрачнел, замолчал. Было, конечно, из-за чего – все понимали, что, по сути, больше обращаться было некуда. Общий разговор стих, Зинаида взялась готовить ужин, и тоже, конечно, загрустила из-за последних новостей. Когда сели за стол, у Василия зазвонил телефон. Глянув на дисплей, он кивнул головой:

– Ну конечно же, когда ещё может бес звонить – только как за стол сели, не раньше, и не позже, – и глянув на Зину с Сергеем, уточнил, – Вы сейчас потише, я громкую связь включу.

Нажав клавишу, ровным голосом произнёс:

– Слушаю.

Ответ Скрипова был коротким:

– Я согласен, приходи завтра пораньше, приноси всех по пять штук, рассчитаюсь полностью. И не забывай язык поглубже держать.

Услышав это, на кухне началось безудержное веселье, все трое веселились, как дети.

После того, как Василий принёс первые монеты, Жорж спокойно рассчитался, и сразу задал вопрос:

– Ещё монеты есть?

Тот кивнул:

– Ага. Какое количество интересует?

Через неделю после первой продажи Сергей переехал на съёмную квартиру. Часть клада хранилась в квартире у Зинаиды, остальное Василий и Сергей распределили между собой, сохраняя режим максимальной конспирации – никогда не встречаясь один на один. Деньги и монеты передавали, придумывая всякий раз различные способы – иногда обменивались одинаковыми по внешнему виду сумками в общественном транспорте, используя толчею в часы пик, в других случаях арендовали ячейку камеры хранения на городском автовокзале, а также совершенно безопасными оказались услуги частных грузоперевозчиков.

Процесс шёл как по накатанной дороге – Жорж удивлялся, но заказывал ещё и ещё. Соблюдая предельную секретность, по телефону больше не звонил, а посылал по утрам к проходной Примата с маленькой записочкой. После того, как Василий прочитывал текст, тот забирал её назад, тщательно пережёвывал, и глотал. Содержание было лаконичным: «К утру 10 П, остальных по 15», и так далее. Скрипов забрал почти все монеты. Наверное, княжество московское полностью обеспечил, да и половину европейских нумизматов тоже. Деньги от него текли рекой. В завершение операции под названием «Монеты за деньги», сразу после того, как Василий объявил, что «товара осталось на пару сделок», Жорж купил оставшееся оптом, очевидно – для себя, на дряхлость.

Эпилог

Эпилог

Со дня первой сделки прошло три года. За это время произошло несколько знаковых перемен в жизни героев описанной истории, и самым главным из них можно назвать появление в Крещёвске кафе «Чай и булки». Через день после торжественного, официального открытия, в «Булках», по приглашению Василия собрались почти все городские копари, и с этого момента в заведении сформировался неформальный клуб любителей частной археологии. С лёгкой руки, или точнее сказать, весёлого языка одного из копарей, имевшего прозвище «Синерукий», заведение получило в их тайном братстве название «Попа», и на долгое время стало постоянным местом встреч для городских искателей сокровищ.

Однажды, дождливым осенним вечером, через несколько дней после первого сбора копарей, в «Булках» состоялась беседа Сергея с Василием. Вот так запросто они не сталкивались уже более года. О встрече договаривались заранее, первым подошёл Пятков. Внутри заведения царила спокойная, домашняя атмосфера, негромко звучала музыка, посетители занимали почти все столы, но один из полукабинетов был перетянут цветной лентой с повторяющейся надписью: «Извините, предварительный заказ». Едва Сергей успел пройти через дверь, как к нему, с радостной улыбкой на лице подбежала Зина:

– Серёга, привет!

Немного приобняв гостя, чмокнула его в мокрую от дождя щёку, и потянула за руку:

– Пойдём, вон там ваш столик, я с обеда на страже, а Вася скоро подойдёт. Ты загорелый-то какой! Куда ездил?

Сергей, усаживаясь на диванчик, смущённо ответил:

– Шри-Ланка, там пляжи есть пустынные. Никого вокруг!

Зина подмигнула:

– Это для миллионеров?

– Да нет, конечно, туда добираться долго, они почти дикие, потому и людей нет.

Наклонив вбок голову, девушка принялась разглядывать его:

– Серый, да ты прям возмужал, плечи вон какие широкие сделались! Приоделся в модное. Признавайся, где одёжку такую классную покупал?

– Да там, в Дели. Да чего особенного – джинсы да кроссы. Бутик какой-то британский был. Название только не помню.

Тут, из-за спины Зинаиды послышался весёлый, бодрый возглас:

– Турист подошёл?

Это был Василий – в неизменном камуфляже, зашнурованных берцах и накинутой на плечи лёгкой, защитного цвета куртке. Пятков поднялся:

– Привет, дружище, – приятели крепко обнялись, и отстранившись, посмотрели друг на друга. Вошедший тут же заметил загар, и сразу отметил:

– Ну ты просто плейбой! Молодец, приятно посмотреть!

Зина принялась хлопотать:

– Ну чего заказывать будете?

Оба оказались не голодными, и в итоге скромно попросили выпечки, фруктов и чай. Когда она отправилась к стойке, Пятков прихватил её за локоть:

– Ты то с нами посидишь?

Зинаида замотала головой:

– Не, мальчики, вы тут вдвоём общайтесь, а у меня за пятым столиком, вон там, – и показав левой рукой в сторону, объяснила, – день рождения детский, а они знаете, шебутные такие – то соком обольются, то пирожное на пол уронят, и я отойти особо не могу. Вот опять зовут, – со стороны шумного застолья раздавался зов одной из матерей: «Зиночка, подойди пожалуйста!», – который тут же был подхвачен нестройным, писклявым хором: «Зиночка! Зиночка!», – девушка в ответ махнула рукой, и умчалась.

Василий посмотрел ей вслед, и отметил:

– Ну вот хочет она работать! Как я её не уговаривал – нет, и всё! Нам вдвоём можно было скромно так, без особой роскоши, и собой заняться. Сказала: «Дома киснуть не хочу, отстань!» Ну я же не могу её наручниками к столу приковать?

– Вася, да что оправдываешься? Я знаю это – сколько раз ей предлагал «Булки» себе забрать, – нет, я официантить буду! Ну, зарплату только и смог ей сделать. Пришлось соврать, что директор больше получает.

– А какие ещё кафешки под тобой? – спросил Василий.

Сергей принялся загибать пальцы на руке:

– Так – «Берлога», «Колесо», «Миндаль» и «Ромашка». А что?

– Да так я, из любопытства. Хотя было бы неплохо, если расскажешь, как вообще капитал приспособил. Если, конечно, не против. А то мы с Зинулей почти каждый день переживаем, как ты по жизни устроился? Она, хоть в конце концов и говорит, – «Серёга парень с головой, у него всё нормально должно быть!» – на следующий день тема опять возникает. И я без всякой задней мысли спрашиваю, ты не подумай!

– Вася, да ты что? Я тебе, как себе доверяю. Если интересно, то давай, расскажу. Сейчас вот только заказ оставят.

К их столику как раз подходила официантка с большим подносом. Выставив заказ, с улыбкой пожелала приятного аппетита, и удалилась. Сергей продолжил:

– Перед тем, как отдать последние монеты Скрипову, я отложил по три штуки каждой. Их в ячейку банковскую на хранение пристроил. А вот с деньгами голову пришлось поломать. Всё сдвинулось, когда я одногруппника на улице встретил – Толика Радохлебова. Он как раз не у дел оказался. Я ему и предложил кафе заняться. Объяснил, что мне нужно капитал пристроить. Тот и подсказал идею с трастом. Это такая форма управления капиталом. Я – учредитель, и бенифициар, а его поставил управляющим. По договору траста он подчиняется только его условиям, а я вообще не лезу в эти дела. А у Толика родственники за рубежом проживают, по роду занятий – юристы. Он с ними поговорил, и они ещё одну идею подкинули – выигрыш в казино. Ну, естественно, заплатить нужно хорошо. Я не жадный, да и деньги эти – дар небес. Согласился. Заплатил, конечно. Нои документы в руки о выигрыше получил. После этого я как-то уверенно себя почувствовал, и попросил Толика организовать встречу с его роднёй. Он согласился. Я съездил в Бельгию, обсудил с ними проблемы, и они помогли мне получить официальное наследство от якобы дальнего родственника – одинокого умершего дедушки из Голландии. Даже розыски через Инюрколлегию организовали. Денег за это отвалил – рот не выговорит, но оно того стоит – всё легально-официально, не подкопаться. Дел тогда было очень много. Сейчас посвободнее, конечно – время для себя появилось. По миру езжу, путешествую, так сказать. Но ещё много, где не был. Так что – всё впереди!

Сергей разлил чай себе и приятелю. Поставив чайник на стол, поглядел на него:

– Вот, как-то так. Ну теперь успокоитесь?

Василий восхищённо покачал головой:

– Ну ты, Серый – голова! Молодец, что скажешь.

Сергей посмотрел на него внимательно:

– Вы с Зиной ещё не передумали? Я насчёт денег. Обещание в силе – всё хранится в ячейках, аренду я оплатил в долгую. Пароли ты знаешь, где хранятся.

Василий отмахнулся:

– Дружище, мы же всё обсуждали – это слишком много. И ни я, ни Зинуля не знаем, что с такими деньгами делать. Да у нас и так всё в порядке, не переживай!

– Ладно, когда решитесь, тогда и заберёте, ваше дело.

– Договорились. Ты про нас не переживай. Лучше скажи, где сейчас живёшь?

– Да дом купил. На Черёмушках. Строиться не стал, взял готовый. Нормальный, большой. Всё что нужно для комфорта, там есть. Во, вспомнил ещё – как тебе подарок мой?

Вася довольно разулыбался:

– Отлично! МД-шки работают как надо. А «Гаретта» – вообще чудо! Я теперь пять метров вглубь уверенно гляжу. Да, кстати, особое тебе спасибо за бесплатные обеды в Булке»! Я иногда, Асика с собой прихватываю – роскошествуем тут вдвоём. Он всё никак не может понять – за какие грехи меня здесь бесплатно кормят? Да ещё и ему со мной радом позволяют. Достал уже расспросами! Но ничего – переживёт.

У Василия зазвучал вызов мобильника. Глянув на дисплей, удивился:

– Смотри-ка – вот и он, – и обратившись к собеседнику, извинился, – Я отвечу, минутку. Алё, Аскер, привет! Я в «Попе». Со старым другом беседуем, год с лишним не встречались. Нет, не видел, а что случилось? Да найдётся, не переживай. Ладно, до завтра.

– Что-то случилось?

– Не может Профессора найти, что-то потерялся, говорит. Это наш, копарь. Да появится, куда ему деваться? Может, в районе где-то ездит, по деревням. Всё нормально, завтра с Асиком встретимся. Расскажет.

– Понятно. Слушай, а где Зина? Что-то её и в зале не видно.

– Да, наверное, продукты принимает. А что хотел?

Сергей кивнул:

– Да пойду я, дела на вечер есть.

– Посиди! Когда ещё свидимся?

– Не Вась, правда идти нужно. Слушай, у меня тоже к тебе вопрос есть.

– Давай, конечно. Всё что угодно. Слушаю.

Сергей потрепал прическу, и несколько смущённо уточнил:

– Да это даже не вопрос, а… Короче, ты ничего не слышал о Потерянной Деревне? Ну, легенда такая по городу ходит.

– Да что-то было, кажется. По-моему, Профессор как раз такую тему заводил. Но, как-то путанно всё. Я толком и не понял ничего. А что?

Сергей на мгновение замялся с ответом, но через короткую паузу продолжил:

– Знаешь, а ведь это оказался далеко не конец истории. Я про находку свою имею в виду.

– В каком смысле? Ещё один клад нашёл?

– Да нет. Недавно разговаривал с Трофимычем, и в беседе промелькнуло, что дом тот, ну, где ЦЗЛ была, ещё не разобран до конца. И меня что-то, как толкнуло изнутри – я попросил его запустить меня в подвал в выходной день. Наврал ему, что хочу ещё медянку поискать – может не всё нашёл. Он мне ключ дал. Ещё добавил: «Ну если скучно стало, то пожалуйста, поройся». Вот я и прокопал тот лаз намного дальше – грунт там мягкий.

– А зачем?

– Понимаешь, золотая лихорадка обуяла. Подумал – «а вдруг?» Решил посмотреть – может ещё что лихие люди припрятали?

– Ну и как – нашлось что?

– Нашлось. Но только не золото, а что-то совершенно особенное…

Тут сработал сигнал уже его мобильника, и Сергей посмотрел на вызов:

– Слушай, Вась, давай об этом в другой раз расскажу, а теперь пойду, пора уже, Зинаиде привет передавай, не буду её сейчас отвлекать. Всё, давай, побежал я.

И выбравшись из-за стола, Сергей торопливо вышел.

КОНЕЦ