Живая мёртвая

Глава 1. Происшествие

1991 год. Грэйвшейд*, где-то на северо-востоке США.

Две недели до убийства...

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ГРЭЙВШЕЙД.

А ниже на деревянном знаке кто-то сделал приписку баллончиком с краской: "Закопайте свои амбиции. У нас они прорастают мхом".

Дайана Каннингем содрогнулась.

Когда через две недели произойдёт убийство, и новость всколыхнёт весь округ, название городка уже перестанет восприниматься как едкая ирония над его депрессивной экономикой и оттоком населения.

Выцветший билборд на въезде в город встречал либо отпугивал путников с шоссе, ведущему в город.

Дайана Каннингем прижалась лбом к стеклу «Вольво» и позволила себе минуту слабости.

– Знаю, о чём ты думаешь, – тихо сказал Скотт Девенпорт, не отрывая взгляда от дороги. Держа руль одной рукой, другой он слегка потрепал девушку по плечу.

Дайана выдавила улыбку.

– И без дара ясновидения понятно, – донеслось с заднего сиденья. Фэйт Аасом, лучшая подруга Дайаны, игриво болтала ногами, перекинутыми через колени своего парня, Мэтта Пиллза. – Кто по своей воле сюда вернётся?

– Кто вообще захочет вернуться сюда, когда уедет? – пробормотала Дайана. Она не отрывала взгляда от деревьев за окном, которые через пару минут должны будут смениться домиками с заросшими лужайками.

Мэтт пожал плечами, перебирая светлые волосы подруги.

– Не всё так плохо, – сказал он без особой убеждённости.

– Капитану футбольной команды положено защищать родной город, – поддел его Скотт.

– И бывшему защитнику тоже. Сравните с…

Мэтт замялся, пытаясь найти хоть что-то хуже Грэйвшейда. Фэйт расхохоталась.

– С могилой, – тихо сказала Дайана. – Тоска и безысходность. Там и там.

В салоне повисла тишина.

Грэйвшейд никогда не был образцовым городом, хотя местное историческое общество считало иначе. Последние годы статистика фиксировала отток населения. Те, кто уезжал, – навсегда. Те, кто оставались, делали это из-за отсутствия финансов и возможности продать недвижимость.

Город не выделялся среди сотен американских провинциальных точек: магазины, кафе, школа, участок, больница, библиотека, пожарная часть, консервный завод и лесопильная фабрика, находящаяся на грани банкротства. Да и воздух здесь был тяжелее, чем в других местах, несмотря на близость к озеру и обилие зелени вокруг.

Дайана, заядлая любительница истории, склонна была винить в тяжёлой атмосфере города его прошлое. Чуть больше ста лет назад здесь произошла сделка, лишившая индейцев земель. Железнодорожники загнали их в резервации. И угольные месторождения стали иссякать спустя непродолжительное время их разработки, будто сама природа напоминала о преступлении.

И всё же истинная ненависть к этому месту была личной.

Три года назад, возвращаясь из магазина, они с матерью остановились у дома. Отец тогда был на заработках на Аляске. Мама попросила Дайану отнести пакеты в дом, пока поставит машину в гараж. Если бы они знали, что это их последний диалог, возможно, беседа получилась бы более содержательной. Тогда же им пришлось ограничиться лишь парой дежурных фраз, которые обеспокоенный родитель может сказать своему ребёнку, обременённому тяжестью пакетов с продуктами.

Подойдя к скромному одноэтажному домику, соседствующему с небольшим трейлерным парком, Дайана поставила один пакет на крыльцо, ища свободной рукой ключи в заднем кармане джинсов. Второй пакет она придерживала локтем, ручки врезались в кожу. Наконец ключ нашёлся.

Дайана вошла, забыв закрыть дверь. Спустя минуту она услышала оглушительный треск, когда выкладывала продукты на стол. В руках была коробка хлопьев. С тех пор она их не ела.

Соседи потом скажут полиции, что приняли звук за выхлоп автомобиля. Но Дайана знала – это выстрел. Он разделил её жизнь на «до» и «после». Свежесть весенней листвы, тёплый свет – всё исчезло. Осталась пустота.

Каждое посещение кладбища было возвращением. Боль смешивалась с теплом воспоминаний, когда Дайана переживала последнее мгновение, проведённое рядом со своей мамой. Слёзы лились сами. Поддерживали только друзья, которые сопровождали её всегда.

Дайана ещё не знала, что в её жизни выстрел прозвучит снова.

Когда за окном замелькали знакомые улицы, девушка оглядела друзей. Они ехали в «Вольво» её отца. Машина давно требовала ремонта, но сейчас с деньгами было непросто. Скотт вызвался сесть за руль, чтобы Дайана смогла привести в порядок свои мысли на обратной дороге.

Дайана вдруг поняла, как она счастлива иметь такого парня как Скотт.

И таких друзей как Фэйт и Мэтт.

С Фэйт они подружились в начальной школе. На первом уроке рисования никто не хотел делиться карандашами с новенькой с сильным южным акцентом. Дайана протянула жёлтый карандаш, который стал символом их крепкой дружбы.

Когда три года назад девочки перешли в среднюю школу имени Артура Вандербильта, они записались в чирлидеры. На тренировке Фэйт привлекла внимание Мэтта – многообещающего игрока юниорской лиги. Поразительно, но Дайана никогда не ревновала – Фэйт успевала делить время между парнем и подругой.

И хотя Дайана не смогла попасть в команду, потому что после прыжка неудачно приземлилась и вывихнула лодыжку, успехи Фэйт в чирлидинге тоже не стали для них серьёзным испытанием. Дайана не без помощи подруги справилась с потрясением, а потом просто решила сосредоточиться на учёбе.

Со Скоттом они познакомились в тот же год. Мэтт устроил встречу в кафе – так в компании появился добродушный Скотт Девенпорт.

Они всегда были рядом. Когда Мэтта не взяли на важный матч из-за неуспеваемости – поддержали. Когда сестра Фэйт заболела – не оставили. Когда отец Дайаны, убитый горем, не мог быть опорой – они окружили её заботой. Дайана не держала на отца зла.

В день похорон Скотт не отпускал её руку. А вечером, под деревом на заднем дворе дома Дайаны, он рассказал то, что не говорил никому. Он рассказал о смерти собственной матери. Может, это откровение и сблизило их больше, чем что-либо ещё.

Скотт включил музыку, чтобы заполнить сложившуюся пустоту – из динамиков полился саундтрек к «Красотке», который крутили по радио каждые полчаса. Он хотел было переключить, но Фэйт одёрнула его.

– Не переключай! Давайте лучше послушаем и насладимся прекрасным.

Она открыла окно, впустив весенний воздух. Дайане даже он казался тяжёлым, словно в Грэйвшейде всё было пропитано болью.

Она не обратит на это внимания, когда через минуту случится столкновение.

***

Об аварии на пересечении Холлоу-Хилл-Драйв и Хайленд-авеню местные жители узнают только из слухов. По телеканалу или в утренней газете о ней не напишут.

Причина – девушка за рулём серебряной «Тойоты». Её отец, член городского совета, баллотировался на переизбрание в качестве мэра города. Любая шумиха с участием семьи Ван Бюрен могла стоить ему места. Если бы вина за аварию была возложена на Тамару, младшую дочь Винсента Ван Бюрена, то он рисковал потерять голоса избирателей.

Грэйвшейд слишком мал для долгих секретов, и жители здесь старались верить фактам, особенно если они касаются тех, кому они симпатизируют. Сплетни о тех, кто не пользовался симпатиями горожан, разлетались быстро и преукрашивались. Отцу Тамары, уроженцу Грэйвшейда, это было хорошо известно.

Фасад внешнего благополучия держался, но давать повод конкурентам не хотелось. Даже если поводом становилась небольшая авария.

Тамара знала свою роль. Она поддерживала репутацию дочери влиятельного человека. Желание быть в центре внимания стало частью её натуры. Конечно, не все одноклассники, включая Дайану и её друзей, с радостью разделили бы с Тамарой свой ланч, если бы вдруг настали тяжёлые времена, но большая часть школы её обожала.

Ева Маседо, сидевшая рядом, наслаждалась своим положением. Пусть и в тени своей успешной подруги, но даже это привлекало внимание завистниц. Каждая мечтала оказаться на её месте, потому что в школьной иерархии это имело свои выгоды.

Их дружба возникла благодаря деловому партнёрству родителей. Отец Евы, владеющий лесопильной фабрикой, в своё время поддержал финансовую кампанию молодого политика. Сотрудничество привело к успеху одного и поражению другого. Когда деревообрабатывающая промышленность в их округе оказалась в кризисе, а отец Евы мог оказаться банкротом, ему на помощь пришёл отец Тамары. Дружба между девушками, скорее, напоминала отношения их отцов – взаимовыгодное партнёрство.

Для Тамары общение с Евой было важным, хотя бы потому, что подруга не блистала яркой внешностью. Конечно, у Евы были длинные чёрные волосы, азиатские черты и карие глаза, но рядом с ослепительной Тамарой – светлые локоны, голубые глаза, изящная фигура – любая бы девушка меркла. Тамара была иконой стиля среди девушек-подростков их школы.

Сейчас они ехали в загородный теннисный клуб. Парни – Рональд Эндикотт и Бенджамин Солсбери – уже ждали их.

– Сильно опоздаем? – спросила Ева, поглядывая на часы.

Тамара притормозила на красный, поправила волосы в зеркале заднего вида.

– В пределах допустимого, – спокойно ответила она. – Зачем волноваться? Корт снят на два часа. Мальчики могут потренироваться, пока мы не приедем и не надерём им зад.

– Я не волнуюсь. Просто…

Тамара усмехнулась про себя. Ева вечно накручивала себя по пустякам. Сама Тамара умела сохранять ледяное спокойствие. Отец учил с детства: крепкие нервы решают половину дела. Как политик и как отец, в одиночку воспитывающий двоих детей, он знал, что говорил.

Грин-Эйкерс – район фешенебельных коттеджей и престижных особняков, возвышающийся над остальным городом, – остался позади. Тамара нажала на газ, свернув на Холлоу-Хилл-Драйв. Ева крутила ручку приёмника, не столько для того, чтобы поймать радиостанцию с альтернативным роком, сколько для того, чтобы успокоить свои нервы.

Иногда нервозность подруги раздражала Тамару. Особенно когда они прогуливали уроки, чтобы посмотреть на утреннюю тренировку парней. Бенджамин и Рональд непременно снимали футболки — даже в прохладу. Вместо эстетического удовольствия Тамара выслушивала причитания Евы о том, что им влетит. Хотя обе знали: дочери спонсора футбольной команды и капитану чирлидеров ничего не грозит.

Разумеется, отец Тамары был настолько обеспечен, что решал любые проблемы дочери, сколько бы раз до этого не клялся, что палец об палец не ударит. Семья же Евы переживала трудности: отец потерял долю в лесозаготовительном бизнесе, продав её отцу Тамары. Тот сохранил уважение к партнёру и должность руководителя (заодно и брак родителей Евы, который начинал трещать по швам), сосредоточившись на своей предвыборной кампании.

Наверное, с тех пор Ева и стала такой нервной.

За помощь своему отцу Ева чувствовала благодарность отцу Тамары, передавая её через привязанность и близкую дружбу с единственной дочерью. Тамара отлично это осознавала. Понимала, что если понадобится, Ева выполнит любую прихоть. Хотя финансовое благополучие позволяло наследнице Ван Бюрена иметь доступ ко всему желаемому.

Скрытое ощущение власти над подругой неизменно приводило Тамару в восторг. Лёгкое возбуждение, покалывание внутри, тихое удовлетворение от превосходства.

– Ты слишком разогналась, – встревожилась Ева, подтягивая ремень.

– Да разве это разгон? – весело отозвалась Тамара, сжимая руль.

Дорога была пустынной. Свобода движения опьяняла.

– Замедлись! – потребовала Ева.

Тамара рассмеялась. Предсказуемое беспокойство подруги доставляло удовольствие, сопряжённое приятным покалыванием внутри. Оно будоражило её сознание и пробуждало тихое удовлетворение от осознания собственного превосходства.

– Ты слишком разогналась, – встревоженно пробормотала Ева, подтянув ремень безопасности.

Тамара видела панику в её глазах – это усиливало адреналин. Девушка легонько нажала на газ, поддразнивая приятельницу.

– Да разве это разгон? – весело отозвалась она, крепко сжимая руль и получая большое наслаждение от ощущения превосходства.

– Тамара!

Та рассмеялась ещё громче. Чувства подруги её мало волновали – Ева простит.

Впереди показался перекрёсток. «Тойота» неслась по Холлоу-Хилл-Драйв. «Вольво» Дайаны стоял на Хайленд-авеню, ожидая зелёного. Здание справа закрывало обзор. Скотт расслабился, перекидываясь последними словами с друзьями, и начал движение вперёд.

Тамара, уверенная в свободной дороге, увеличила скорость, потешаясь над Евой. Она собиралась сбросить газ после светофора. Но оставила солнцезащитные очки дома – решила, что они испортят её образ с новой кожаной курткой. Яркое солнце слепило, блики отражались от витрин.

В короткий миг концентрация пропала. Тамара не увидела, как из-за угла выполз серый «Вольво» с четырьмя пассажирами.

Когда она открыла глаза, расстояние до столкновения стало критическим.

Резко крутанула руль вправо под вопль Евы. Высокая скорость и внезапность сделали своё дело. «Тойота» зацепила «Вольво» левым боком.

Раздался скрежет металла и хлопок лопнувшей шины.

___________

*(Graveshade - англ. могильная тень - прим. автора)

Глава 2. Роковая случайность

Самые страшные мгновения своей жизни мы помним до мельчайших деталей. Словно заезженная кассета, которую перематываешь снова и снова, пока плёнка не истончается.

Сердце Дайаны колотилось где-то в горле, когда перед глазами всё ещё стояла картина столкновения: серебристая «Тойота», вынырнувшая из-за угла, будто призрак из старого клипа MTV. Скрежет металла, после которого мир завертелся, как в дешёвом музыкальном автомате.

Выстрел?

Нет. Это лопнула шина – звук, похожий на хлопок петарды.

Подушки безопасности не сработали. Удар оказался недостаточно сильным, поскольку Тамара успела смягчить его резким нажатием на тормоз. Но внутри казалось, будто машина сделала несколько кульбитов, хотя на самом деле – лишь жалкий разворот.

Фэйт застонала, когда затылок обжгло болью – голова встретилась с окном. На долю секунды ей показалось, что это хрустят кости, как в том фильме ужасов, который они смотрели на прошлой неделе. Теперь мозг пульсировал внутри черепа, отдаваясь в ушах ритмом забытой песни. Она будет всегда пристёгиваться. Даже если ехать надо будет всего квартал.

Мэтт похолодел, желудок сжался в тугой узел. Через пару минут спёртый воздух салона задушит его, он вывалится наружу, и его вырвет прямо на асфальт – как героя какого-нибудь клипа «Nirvana», только без камер.

Скотт вцепился в руль так, что побелели костяшки, словно всё ещё пытался удержать контроль. Кончиками пальцев он чувствовал вибрацию, но отпускать боялся – руки дрожали в такт пережитого шока, точно вместе с машиной сотрясаясь от пережитого потрясения.

Дайана ощутила, как по телу пробежал холод, когда осознала, насколько близко их «Вольво» был к настоящей трагедии. Слёзы потекли сами собой, и только через несколько мгновений она почувствовала, как ремень безопасности больно врезался в живот.

– Все целы?

Если бы они выехали чуть дальше...

Салон заполнили стоны, удивлённые возгласы и тяжёлое дыхание.

«Тойота» остановилась в паре метров. Сердце Тамары застучало где-то в висках, кровь вскипела адреналином, как после первой сигареты в восьмом классе. Голова закружилась – она ненавидела это чувство, когда контроль ускользает, как кассета из рук.

Ей потребовались секунды, чтобы вернуть самообладание. Руль она не выпускала. Смахнула волосы с лица, закрыла глаза на мгновение, чувствуя холодок вдоль позвоночника. Бросила взгляд в зеркало – лицо осталось невозмутимым, будто она смотрела на чужую аварию в новостях. Вечером она подумает, что это и аварией-то не назвать, ведь «Вольво» просто развернуло, одним колесом заехав на тротуар.

Внешне девушка выглядела спокойно, но внутри всё холодело, и в голове засела одна мысль, как заевшая пластинка.

«Папочка очень расстроится, когда узнает».

Ева сидела неподвижно, боясь дышать, пока сознание возвращалось, словно после глубокого нырка в бассейн. Через пару минут она поймёт, что случилось, и глаза наполнятся слезами. Ремень сдавил грудь, поясницу обожгло болью. Она застонала.

– Нужно вызвать помощь... Мы сильно врезались, да?

– Тихо! – шикнула Тамара, всматриваясь в зеркало.

Если из машины выйдут люди – значит, всё нормально. Правда ведь?

– Кажется, я слышала, как лопнуло колесо... – пробормотала Ева, жадно глотая воздух.

Тамара сузила глаза, увидев силуэты у «Вольво». Кто-то осматривал вмятину, кто-то опёрся о капот, кого-то рвало. Она открыла дверь с лицом, на котором не дрогнул ни один мускул.

Скотт закрыл лицо ладонями, пытаясь осознать, как такой слабый удар привёл к лопнувшему колесу и висящему на честном слове бамперу. Мэтта вырвало посреди дороги – он никогда не попадал в аварии, и нервы сдали, что было совсем ему несвойственно. Дайана помогала Фэйт выбраться, поддерживая подругу за плечи. Фэйт оперлась о холодный металл капота, голова гудела, каждый шаг отдавался пульсацией.

– Ты как? – прошептала Дайана.

– Нормально... Только голова кружится, – ответила Фэйт, морщась, словно от невыносимо громкой музыки.

– Скотт? – окликнула Дайана, оставаясь рядом с подругой, которая беспомощно прислонилась к автомобилю.

Парень стоял у покорёженной машины и нервно перебирал каштановые волосы, руки упёрлись в затылок. Тёмные глаза, миновав лопнувшее колесо, смотрели на царапины вдоль борта, на мелкие осколки фары, усеявшие асфальт.

– Прости, я... – начал он дрожащим голосом.

– Никто тебя не винит, – прервала Дайана, касаясь его плеча. Голос был мягким, но внутри всё ещё сохранялась неуверенность.

Мэтт приблизился, бледный и расстроенный, вытирая губы рукавом спортивной куртки капитана футбольной команды «Волков».

– Жалкое зрелище.

– Спасибо, утешил, – огрызнулась Дайана.

Скотт повторил хрипло, словно обращался к самому себе, а не к друзьям:

– Загорелся зелёный, и я...

Он знал, что сделал всё правильно, но эмоции захлёстывали, грозя разрушить внутреннюю уверенность. Он хотел уберечь близких от проблем, особенно сегодня – после визита на кладбище, полного воспоминаний. Дайане там стало не по себе, и Скотт вызвался вести машину обратно. А теперь – это.

Где-то внутри поднималась волна гнева, как прилив, который невозможно остановить. Скотт сжал кулаки до белых костяшек.

Он хорошо знал это чувство – злость от бессилия, когда смотришь, как всё рушится, и не можешь вмешаться. Сердце колотится, дыхание тяжелеет, мышцы напряжены, готовые к действию, которого нет. В такие минуты он чувствовал себя бесполезным, раздавленным обстоятельствами.

Он не хотел быть таким. Поэтому всем вокруг казалось, что он сильный и уверенный, хотя внутри кипела буря, готовая вырваться.

Так случилось в их последний разговор с мамой. Отец пришёл пьяный, пропил все деньги. Скотт тогда учился в восьмом классе, и он рассчитывал, что папа оплатит счета, а матери больше не придётся унижаться перед налоговым управляющим с просьбой об отсрочке выплат. Надеялся, что в их доме наконец-то будет бесперебойно работать свет. В тайне мальчик мечтал о новых спортивных кроссовках, так необходимых для соревнований за первенство штата, но вслух об этом и нечего было говорить.

В тот вечер он поругался с матерью. Хлопнул дверью, а переночевал у друга. Наутро Скотт узнал, что оторвавшийся тромб прервал жизнь мамы. Отец больше не пил, но Скотт ненавидел его — и себя. Что бы он сделал, если бы остался?

На похоронах он пообещал никогда не быть слабым.

Грэйвшейд стал новой страницей. Скотт блестяще сдал экзамены, попал в футбольную команду, встретил друзей и познакомился с Дайаной. Но отец снова начал пить. Тогда Скотт бросил тренировки, разбил битой шкаф с кубками. А потом несчастье настигло Дайану. И снова злость, что он бессилен. Дайана попросила его просто быть рядом. Он рассказал ей свою историю – может, хотел показать, что с этой болью можно жить.

И теперь он стоял у разбитой машины, чувствуя, как ярость нарастает.

Кто-то из прохожих крикнул, что вызвал полицию. Дайана заметила, как из соседнего магазина вышли люди. Никто не видел аварию, но все стали свидетелями того, что последовало потом.

Тамара уверенно двинулась к «Вольво», оставив Еву позади. Она оглядела стоящих напротив, и волна облегчения захлестнула её – обошлось без жертв, история не навредит ей или отцу. Ущерб незначителен, хотя ремонт потребует денег.

Не проблема.

Но уверенность сменилась раздражением, когда она узнала пострадавших ребят, которых из всей школы ненавидела больше всего. Дайана Каннингем, Скотт Девенпорт, Фэйт Аасом и Мэтт Пиллз – капитан футбольной команды…

– Этого не может быть! – вскрикнула Фэйт, прикрыв лицо ладонями. Она едва устояла на ногах. Мэтт удивлённо вскинул брови.

Дайана и Скотт обернулись и встретились взглядами с Тамарой, чья реакция оказалась совершенно иной. С абсолютно непроницаемым выражением лица, девушка засунула руки глубоко в карманы джинсов и медленно отступила назад. Она была застигнута врасплох, но этого никто не заметил. Тогда девушка быстро взяла инициативу в свои руки и произнесла недовольным тоном:

– Вы совсем слепые? Как могли не заметить мою машину?!

Дайана вскрикнула от неожиданности. Скотт исказился гневом, ударил по бамперу, резким движением метнулся вперёд и грубо схватил Тамару за ворот кожаной куртки.

– Это ты была за рулём? – прорычал он, мотнув головой к «Тойоте». Ева замерла возле машины, готовая ринуться на помощь.

– Скотт! – обеспокоенно крикнула Дайана.

Ева ещё сильнее забеспокоилась за Тамару, поэтому оставила машину, но Дайана верила, что Скотт не причинит ей вреда.

– Отпусти меня, – прошипела Тамара.

Тут же вмешалась разъярённая Ева, которая заколотила Скотта по плечу:

– Отпусти её, придурок! Это же случайно вышло!

Голос Дайаны прозвучал тихо:

– Скотт...

Мгновением позже Мэтт положил руку ему на плечо:

– Дружище, оставь.

Тамара с вызовом смотрела в тёмные глаза Скотта, не моргая. Он ослабил хватку.

– Как можно случайно проморгать красный и врезаться в другую машину, твою мать? – повторял он, с расстановкой выплёвывая каждое слово Тамаре в лицо.

– Я же сказала, ты не заметил мою машину, – не отступала Тамара. Дайану поразило её самообладание и некоторая наглость. – А теперь будь зайкой и отпусти.

Она с силой дёрнула рукой и высвободила её из цепкой хватки Скотта. Тот хотел оттолкнуть Еву, но Мэтт удержал его.

– Остынь, обсудим спокойно, – примирительно сказал Мэтт. Он самонадеянно рассчитывал, что на правах капитана футбольной команды сможет примирить стороны, ведь на тренировках ему нередко приходилось разрешать конфликты.

Тамара наслаждалась сценой. Доводить людей до бешенства дарило ей чувство превосходства. Разъярённые глаза Скотта она запомнит надолго.

Дайана заметила это наслаждение и, превозмогая дрожь, выступила вперёд:

– Тебе это доставляет удовольствие?

– Не понимаю, – Тамара встретилась взглядом с её карими глазами. – Мы будем что-то решать?

– Поймите, это была случайность! – продолжала Ева. – Солнце светило ярко... Всего лишь случайность!

– Вы сошли с ума? – вмешалась Фэйт. – Это авария! Мы могли пострадать...

Тамара не хотела слушать морализаторства. Тем более от Фэйт. Тогда бы день был безнадёжно испорчен.

Тем временем Мэтт пытался успокоить Скотта, а люди всё подходили и подходили, образовывая небольшой круг.

– К чему эта сцена, если никто не пострадал? – Тамара кивнула на машину Дайаны. – Ремонт пойдёт на пользу, не так ли?

– А твоя машина что же, в порядке? – парировала Дайана.

– Я смогу вернуться к делам.

Ева обеспокоенно взглянула на Тамару и шепнула ей:

– Может, подождём полицию? Прохожие вызвали...

Вокруг собиралась толпа. Перекресток Холлоу-Хилл-Драйв и Хайленд-авеню давно имел дурную славу – мастерская «Студия шитья» и старая ива у особняка Неккерсов создавали слепые зоны. Но участие дочери политика – это событие. Это событие идеально подойдет отцу Тамары, члену городского совета, для политического маневра: в своей следующей предвыборной речи он наверняка обратится к проблеме опасного перекрестка и торжественно объявит о планах исправить ситуацию.

А пока горожане будут лишь пересказывать друг другу детали случившегося, постепенно дополняя историю всё новыми подробностями.

Кто-то даже похвастается, что вовремя сообразил вызвать полицию и скорую помощь. Кто-то сошлётся на то, что благодаря его усилиям был вызван эвакуатор.

– К чему эти сложности? Тем более мы опаздываем, не так ли? – с этими словами Тамара готова была развернуться и направиться к своей машине. Наверняка её «Тойоте» от столкновения тоже досталось.

А если и так, почему бы не разыграть спектакль на публику, как ей вдруг стало страшно, что пару минут назад из-за случайной оплошности она чуть было не рассталась со своей жизнью?

Дайана схватила её за рукав куртки с силой, удивившей её саму.

– Ты не уйдёшь вот так просто!

– И что же меня остановит?

– Ты... – выдавила Дайана, чувствуя, как в ней закипает ярость. Продолжать она была не в силах.

Рядом раздались недовольные и, кажется, совершенно потрясённые голоса Мэтта и Скотта.

– Эй, ты куда собралась?

Толпа наблюдавших росла на глазах, наполнив воздух тревожным гулом. Вскоре к шуму прибавился резкий звук полицейской сирены, приближающейся к месту происшествия.

Кто-то из толпы громко спросил:

– Ребята, кажется, у вас какие-то неприятности?

Совсем близко раздался вой сирен. Это была полиция.

«Слава Богу, – с облегчением вздохнула Дайана. – Сейчас полиция во всём разберётся и поможет нам».

Глава 3. Беспомощность

С противоположного конца улицы на место аварии уже стремительно приближалась полицейская машина. Вой сирен успокоил Дайану.

Тамара нервно кусала нижнюю губу, прокручивая в голове сценарии, как выкрутиться.

Патрульная машина притормозила у «Тойоты». Движение на дороге почти замерло – редкие водители сбавляли скорость, разглядывая аварию, будто в кинотеатре под открытым небом. Из патрульной машины показались двое молодых офицеров. Один – высокий, стройный брюнет – молча записал номера машин в свой блокнот, а другой подтянул мясистыми руками свой ремень, чтобы удержать брюки на выпирающем животе. Он уверенно направился л к подросткам:

– Я офицер Том, это сержант Ромеро. Поступило сообщение о пострадавших.

Мэтт переглянулся с Фэйт. Та покачала головой – на свежем воздухе ей стало легче, головная боль отступила, как после долгой ночи перед телевизором с кассетой «Крика».

Тамара заметила жест. Она решит, что Фэйт просто не хочет втягивать капитана группы поддержки в неприятности – на носу важные матчи. Но Тамара никогда этого не оценит. Она продолжит считать Фэйт никчёмной выскочкой, которая получила место в команде группы поддержки по квоте для неимущих.

– Всё в порядке, офицер, – заверила Фэйт, стараясь игнорировать пульсацию в висках.

Патрульный нахмурился и нажал на рацию, сообщив, что пострадавших нет. Скорая развернётся обратно, так и не доехав до злополучного перекрёстка.

– Давайте-ка разберёмся, как это случилось, – сказал он, переводя взгляд на машины.

Тамара и Дайана начали сбивчиво излагать версии, но офицер потерял терпение и ухватился за переносицу:

– Хватит галдеть! По одному, и с самого начала. Документы.

– Офицер Том, – простонала Тамара, – вы знаете, кто я...

– Правила остаются правилами, мисс Ван Бюрен, – ответил он сухо, глубоко в душе надеясь, что на этот раз обойдётся без скандала с участием её отца.

Тамара закатила глаза, но Ева, благоразумно пожелавшая держаться в стороне всё это время, уже принесла её права. Дайана нашла свои в бардачке среди мелкого мусора – старых чеков и огрызка карандаша.

– Понимаете, – начала Дайана, сжимая руку Скотта. Она нахмурилась, предполагая, с какого момента лучше всего начать свой рассказ. – Мы возвращались с кладбища. Ничто не предвещало беды, пока наша машина не оказалась на этом перекрёстке...

– Не совсем так! – перебила Тамара. – Мы направлялись в теннисный клуб, как вдруг потеряли контроль!

– Она даже не пыталась остановиться! – вмешался Скотт. – Неслась как сумасшедшая!

– Заткнись, Девенпорт, – процедила Тамара, не отводя взгляда с патрульного. Потом, понизив голос, повторила. – Всё же было совсем не так.

Ева напряглась, играя локоном. Она боялась, что необдуманный поступок Тамары приведёт к серьёзным последствиям. Ей меньше всего хотелось расстраивать своих родителей.

– С какой скоростью вы двигались? – спросил сержант Ромеро.

Девушки заговорили одновременно, перебивая друг друга.

– Мы ждали зелёного, – начала Дайана. – Тронулись, и «Тойота» врезалась в нас...

– Они выехали на жёлтый, вынудив меня тормозить! – парировала Тамара.

– Ты врёшь! – не выдержал Скотт.

– Не смей затыкать мне рот!

Дайана так и замерла на месте. Даже Фэйт и Мэтт, опёршиеся на капот, изумлённо смотрели.

Ева чувствовала, как напряжение растёт. Она видела ложь подруги, но знала, что вмешиваться бесполезно. Оставалось только сжать губы, уставиться в асфальт и надеяться, что допрос закончится как можно скорее.

Скотт сжал кулаки, на шее набухла вена.

– Наша вина? Ты в своём уме?

– Возможно, этой развалюхе стоит пройти техосмотр, – холодно заметила Тамара.

– Твоё высокомерие неуместно! Ты поставила под угрозу наши жизни! – Дайана чувствовала, как пылают её щёки.

– Девушки! – попытался вмешаться офицер Том, но тщетно.

– А вы, выезжая на жёлтый, не подвергали опасности нас? – Тамара скрестила руки. Её голубые глаза злобно сверкнули.

Фэйт молчала. Она понимала, что должна поддержать подругу, но страх перед Тамарой сковывал. Позже ей станет стыдно за своё молчание. Статус чирлидера не предполагал права отказа от свидетельских показаний.

– Мы следили за дорогой! – не выдержал Скотт.

– Мэтт, надень ему намордник, – ледяным тоном парировала Тамара. Она всё ещё держала руки скрещёнными. Повторяла про себя, что победить легче, когда противник теряет самообладание. Это было её оружие, острее любого слова. Но нельзя выставлять себя хладнокровной виновницей происшествия – в следующую секунду Тамара театрально всплеснула руками. – Моя жизнь чудом не оборвалась! Я пострадала!

– Прежде чем объявлять себя пострадавшей, нужно разобраться, – начал сержант Ромеро.

– Я не нарушала правил, – твёрдо заявила Тамара.

– Ты врёшь! – выпалил Мэтт, вспомнив лицо Фэйт в момент удара.

– Нет, – моментально отреагировала Ева. – Мы спешили, но она замедлялась...

– Ложь! – процедила Дайана.

– Мир не перевернётся, Дайана. Такие аварии здесь каждую неделю, – отрезала Тамара.

Дайана выдохнула, чувствуя, как комок подступает к горлу. Скотт обнял её за плечи, чтобы самому не сорваться.

– Довольно! – устало вмешался офицер Том.

Тамара приблизилась к Дайане:

– Вам не хватает смелости признать ошибку? Или я так вывожу вас, что вы готовы переложить вину?

– Тамара... – попыталась Фэйт, но осеклась.

– Мы хотим, чтобы всё было по справедливости, – ответила Дайана тише.

Тамара знала, что никто в толпе не видел аварию. Она обратилась к полицейским:

– Спросите у окружающих.

Сержант Ромеро обернулся к зевакам, но получил лишь пожимания плеч. Никто ничего не видел. Будто сцена из «Двойного удара» – все смотрят, но никто не замечает.

– Давайте сначала, – предложил офицер Том.

– Начинать нечего, – улыбнулась Тамара. Это был её час! – Ребята с Низины просто хотят стрясти с меня компенсацию.

Низиной богачи из Грин-Эйкерс презрительно называли район у ручья Уэст-крик, где жили Дайана, Скотт и Фэйт. Маленькие домики, неухоженные газоны, покосившиеся заборы.

– Какую компенсацию? – не поняла Дайана.

– Ты не о жизни переживаешь, а о ремонте. Чтобы твой дружок не попался, – сверкнула глазами Тамара.

Дайана ахнула. В голове тупой болью отозвалась мысль, что у Скотта нет с собой прав. Если полиция узнает...

Скотт напрягся, сжав челюсти.

– Кто был за рулём? – встрепенулся сержант Ромеро.

Тамара резко развернулась и направилась к своей машине.

– Стойте! – попытался остановить её офицер Том.

– Это преступники бегут, а я никуда не ухожу, – отмахнулась она, доставая сумочку.

Вернувшись, она нетерпеливо сунула Дайане несколько зелёных купюр:

– Держи! Вы же этого хотите?

С этими словами она принялась лихорадочно доставать одну купюру за другой из своего пухлого кошелька и бросать деньги в лица потрясённых ребят. Купюры кружились как листья.

– ВОТ ЧЕГО ХОТЯТ ОТБРОСЫ НАШЕГО ГОРОДА? НУ ТАК ПОЛУЧАЙТЕ! ЭТОГО ХВАТИТ НА РЕМОНТ, ДАЙАНА?

– Прекратите! – не выдержал офицер Том. Ситуация явно выходила из-под контроля.

– Не сомневаюсь, что вам не терпится допросить нас! – с вызовом крикнула ему Тамара. – Но без разрешения отца вы этого не сделаете!

Дайана чувствовала, как унижение обжигает щёки. Ярость и бессилие смешались в один горячий ком. Все мысли о недавней угрозе жизни исчезли, вытесненные болезненным осознанием своего бессилия и жалкости текущего положения.

– Какая же ты дрянь, – прорычал Скотт, швырнув купюры обратно. – Ты соображаешь?

– Тамара... – всхлипнула Фэйт, прижимаясь к Мэтту.

Патрульные пытались остановить её, но зеваки, среди которых были ребята из школы, уже всё видели. Завтра все одноклассники будет обсуждать эту сцену.

Тамара наслаждалась каждым мгновением, продолжая подбрасывать купюры вверх над собой словно это было конфетти. Она превратила неприятность в триумф.

– Наслаждайтесь! – бросила она, швыряя последние купюры. – Этого хватит на ремонт твоей рухляди? Свою машину я починю сама!

Она отвернулась, не заметив дрогнувшей губы Дайаны, и направилась к машине. Ева последовала за ней в замешательстве.

– Эй, куда вы? – снова крикнули патрульные.

– Свяжитесь с папочкой! – крикнула Тамара из окна своей «Тойоты», покорёженной спереди. – Его фамилия вам известна!

Машина в одно мгновение вписалась в движение и скрылась за углом, оставив четверых шокированных подростков, разбитый «Вольво» и полицейских, беспомощно глядеть ей вслед.

Дайана чувствовала, как по щекам текут слёзы, а сердце сжимается от боли.

В салоне «Тойоты» Тамара хохотала. Она не обращала внимания на бледное лицо Евы или её округлившиеся глаза – она смаковала в сознании каждую секунду унижения, устроенного Дайане и её компании нищебродов. Повернув за угол, Тамара прибавила скорость – ущерб оказался незначительным, чтобы помешать снова разогнаться.

Жить ей осталось не долго.

Глава 4. Неприятности для Тамары

Полицейские составили протокол и вызвали эвакуатор для «Вольво» Дайаны. Она с беспокойством думала о сумме, которая дорого будет стоить её отцу – тот был в командировке на Аляске и вернётся только через полторы недели.

– Как рассказать ему обо всём? – вырвалось у неё.

– Когда отец возвращается? – спросил Скотт, будто уловив её мысли.

Они шли по аллее, держась за руки. Мэтт и Фэйт разошлись по домам, а Скотт решил проводить Дайану. Оба нуждались в прогулке, чтобы переварить случившееся. Апрельский вечер был тёплым, но Дайана поёжилась.

– Если прокладка нефтепровода пойдёт по плану – на следующей неделе, – ответила она.

– Сильно переживаешь? – спросил Скотт.

– Не знаю, что хуже: мысль о том, в какую сумму обойдётся ремонт машины, или что пару часов назад я едва не погибла, – с трудом подавив нервный смешок, призналась Дайана.

– Эта дура сбавила скорость на светофоре, – мягко сказал Скотт и притянул девушку к себе. – Всё не так плохо. А ремонт – дело поправимое. В конце концов, твой папа работает на Аляске. Наверняка вы сможете позволить себе отремонтировать «Вольво».

– Мой папа работает на Аляске не из-за хорошей жизни, Скотт. Ты же знаешь, – голос Дайаны дрогнул.

– Прости, – Скотт покрепче сжал её руку. Решив, что его слова могли сильно обидеть девушку, он остановился и крепко обнял Дайану. – Я хотел сказать, что твой отец хотя бы работает.

Дайана почувствовала, как внутри что-то кольнуло.

Отец Скотта сильно прикладывался к алкоголю, это всем было известно. Потому Скотт был вынужден устроиться на работу, чтобы платить по счетам и откладывать на колледж, пока в моменты отрезвления мистер Девенпорт перебивался редкими подработками. Вот почему мечты Скотта о большом спорте оказались похоронены.

Ребята зашагали дальше по тротуару, думая каждый о своём. Скотт первым нарушил молчание:

– И всё-таки я считаю, ты должна поговорить завтра с полицией. Эту мразь следует наказать.

– Я ничего не рискну потребовать с Тамары, – отрезала Дайана. – Забыл, как она швырялась деньгами?

Скотт сжал кулаки.

– Так не пойдёт. Она должна понести наказание.

Дайана замолчала, понимая, что отец Тамары наверняка всё уладит. Связи, статус, деньги – они решают любые проблемы. Но кто возместит ущерб? Кто накажет её за равнодушие?

Тем временем чёрный «Кадиллак» подъехал к особняку Ван Бюренов, скрытому от любопытных взглядов высоким кирпичным забором и с ниспадающими на него раскидистыми ветвями деревьев. Тамара, явно недовольная разговором со своим отцом, собралась быстро выйти, как он резко окрикнул её:

– Стой!

Она вздрогнула, её рука так и замерла на дверной ручке. Мистер Ван Бюрен – подтянутый блондин с аккуратной щетиной – редко повышал голос на дочь, но сейчас был зол. Как и тогда, когда патрульные поздней ночью застукали его дочь и Рональдом Эндикотта в машине с запотевшими окнами на смотровой площадке Ридж-хилл. Ситуацию осложняло не столько нарушение комендантского часа, сколько их полураздетые тела и характерный свёрток, торчащий изо рта Рональда…

– Ты решила внести разнообразие в мою предвыборную кампанию? – холодно спросил мистер Ван Бюрен. Тамара не решилась поднять на него глаза. Отец продолжил свою гневную тираду. – Я же просил тебя вести себя тихо, а теперь вынужден буду терпеть нападки в совете, что моя дочь становится совершенно неуправляемой. Меня прервали во время обсуждения предстоящих дебатов, чтобы сообщить об аварии, учинённой тобой!

Тамара молчала, глядя вперёд. На какое-то время ей показалось, что она не дышит, а тяжёлое сердцебиение отдавалось где-то в горле.

– Если бы пострадали люди? Чем ты думала, когда решила превысить скорость?

– Дорога была свободна... – неуверенно ответила Тамара.

– Свободна?! Тогда почему ты разнесла половину машины тех ребят?

Тамара чувствовала, как внутренности скручивает от воспоминания – не момента удара, а выражений лиц в треклятом «Вольво».

– Смотри на меня! – отец, схватив Тамару за подбородок, повернул её голову, пытаясь поймать взгляд. – Мне пришлось приложить усилия, чтобы замять дело.

Тамара вновь бесславно отвернулась, чувствуя, как на глазах выступили слёзы, которые она тут же смахнула, но сделала только хуже, размазав тушь по своему бледному лицу.

– Спасибо большое, папочка...

Мистер Ван Бюрен устало вздохнул и раздражённо шлёпнул ладонью по рулю. Затем он снова отвернулся и нервно почесал свой щетинистый подбородок.

– Ты совершенно невыносима. Нужно было отправить тебя к матери в Пенсильванию, чтобы ты портила ей жизнь там. А лучше в школу Паттерсона, где учится твой брат. Уже забыла про скандал, связанный с ним? – выдержав паузу, чтобы дать дочери время осознать силу его угроз, отец продолжил. – Завтра нам предстоит тяжёлый день, – произнёс он с расстановкой, пока дочь затаила дыхание, готовясь услышать приговор. – Необходимо официально принести извинения пострадавшим.

– Ну уж нет, пап! – болезненно поморщилась Тамара, впервые ища поддержки взглядом у отца, который продолжал смотреть мимо окна. Он рассеянно покусывал большой палец. – Я не виновата!

– Как же!

– Ты ведь даже не позволил мне высказаться! Приехал в загородный клуб, совершенно разъярённый, и приказал мне ехать с тобой! Опозорил перед друзьями…

Отец ухмыльнулся, поражённый абсурдностью ситуации.

– Твоя «Тойота» красноречиво выразила всю суть произошедшего. Зачем ты вообще поехала потом на теннисный корт? Нам теперь и там не избавиться от разговоров за спиной! Похоже, сила удара повредила твои мозги сильнее, чем бампер и фары машины!

Для Тамары такое несправедливое обвинение, смешанное с пренебрежением, звучало особенно больно – слёзы брызнули из уголков глаз.

– Папа, прошу…

Но мистера Ван Бюрена в этот момент не заботили стенания дочери. Куда сильнее его волновало, что обо всём этом скажут завтра в мэрии.

Оставалось как можно скорее поехать в городскую редакцию, чтобы заплатить им или пообещать дотаций из городского бюджета в случае переизбрания на должность мэра – что угодно, но лишь бы об аварии не было ни слова в завтрашних газетах.

У него это получится.

Дайана и Скотт дошли до её дома – небольшое одноэтажное строение, отделанное сайдингом, в самом бедном районе Грэйвшейда. Эффектности пейзажу добавлял покосившийся столб, через который была натянута линия электропередач.

Уставшая, Дайана предложила ему зайти – меньше всего девушке хотелось оставаться одной.

– Закажем пиццу? – спросила она, открывая дверь и думая о том, насколько опустошён её холодильник. Разумеется, отец Дайаны присылал деньги каждую неделю, но похода в супермаркет девушка боялась не вынести.

– Будем праздновать второй день рождения? – неуклюже пошутил Скотт, проходя следом.

Дайана не улыбнулась. Она надеялась, что этот день сотрётся из памяти, как старая кассета. Исчезнет, как исчезали деньги всякий раз, когда появлялись у неё в руках.

Включив свет, девушка направилась на кухню, неожиданно остро почувствовав голод, хотя перед визитом на кладбище она плотно подкрепилась. Скотт остановился рядом с телефоном, стоящим на тумбочке возле дивана в гостиной.

– По-моему, у тебя сообщение на автоответчике, – сообщил он.

– Наверное, папа, – отозвалась из кухни Дайана, изучая содержимое холодильника в поисках еды. – Можем сделать сэндвичи с вареньем и арахисовым маслом. Или всё-таки заказать пиццу?

Внезапно она почувствовала крепкие руки Скотта на своей талии. Он обнял её, и она позволила себе прильнуть к нему.

– Я ужасно испугался, – прошептал он в её волосы.

Дайана крепче обняла его. Напряжение дня начало отступать, уступая место усталости. Она подняла голову и заглянула в тёмные глаза парня:

– Всё-таки закажем пиццу?

Тамара стояла у ворот, глядя на удаляющийся «Кадиллак». Её трясло от унижения. Она ненавидела, когда на неё повышали голос.

«Из-за какой-то кучки уродов, которые решили высунуться на дорогу в самый неподходящий момент!» – злилась она.

День был безнадёжно испорчен.

Для Дайаны же он начал обретать новые оттенки – в основном благодаря пицце, которую обещали доставить через двадцать минут.

Оставалось только прослушать автоответчик.

Если бы Дайана знала, что это изменит всё.

Они со Скоттом устроились на диване, и Дайана нажала кнопку воспроизведения. Из динамика раздался голос с хрипотцой:

– Дайана? Узнала, кто это? Осторожнее, я приближаюсь! Увидимся через пару дней!

С каждым словом Дайана чувствовала, как внутри нарастает волнение. Она вскочила, ища бумагу и ручку, но номер телефона автоответчик не продиктовал – поиски были тщетны.

Скотт насторожился. Услышанный голос казался одновременно родным и чужим.

– Кто это был? – спросил он.

– Скотт! – Дайана лихорадочно искала на автоответчике какую-нибудь кнопку, чтобы прослушать запись снова. Она хотела убедиться, что не ослышалась, но сдалась, потому что нужной кнопки на её телефоне не было. – Неужели не узнал Рианнон?

Радость смешалась с тревогой. Дайана замерла, поскольку именно в эту секунду до неё дошёл весь смысл произнесённых слов.

– Ты считаешь, это хорошая новость? – тихо спросил Скотт.

Тамара вошла в дом, не удостоив горничную Миртл приветствия. Она бросила куртку на диван и поднялась в свою комнату – розовый замок с балдахином и белым ковром. Ева называла её спальню принцессиной. Так Тамара себя и чувствовала, как принцесса, которая не заслуживает, чтобы собственный отец повышал на неё голос.

Но не сейчас. Сцена с отцом была невыносима.

«Разве я, его единственная дочь, не заслуживаю безусловной любви? Я же ни в чём не виновата! Почему же должна отвечать за других?».

Она упала на кровать, закрыв лицо руками. Потом вспомнила, как швыряла деньги в лица Дайаны и её друзей. От этого становилось легче. Она ещё долго будет наслаждаться этим воспоминанием.

В дверь постучала Миртл.

– Войдите, – устало отозвалась Тамара.

Дверь скрипнула, и в дверном проёме показалось лицо горничной:

– К вам гости, мисс.

При известии о визите своих друзей Тамара мгновенно ожила, её губы расплылись в широкой улыбке, а глаза оставались прикрытыми веками, будто задерживали удовольствие предстоящего момента.

Дайана в смятении опустилась на диван рядом со Скоттом. Ею одновременно овладели и радость о предстоящем визите дальней подруги, и обеспокоенность из-за обстоятельств, при которых этот визит в принципе мог случиться.

– Я не думала, что обрадуюсь звонку, но... – пробормотала она и не смогла закончить, сглатывая тяжёлый ком в горле. – Рианнон не было в Грэйвшейде почти год. Она просто исчезла.

– И теперь появилась, – сказал Скотт.

– Воскресла, как призрак, – Дайана горько усмехнулась. – Интересно, что она почувствует, вернувшись сюда?

– Почему ей вообще понадобилось возвращаться спустя почти год? – спросил Скотт. – Её же родители переехали.

– Может, к тёте Джейн? – предположила Дайана, но тревога не отпускала.

Скотт подвинулся поближе и обнял девушку.

– Ты переживаешь, будто виновата в том, что случилось прошлой весной?

Дайана крепче прижалась к нему. Она не винила себя, но там, где внутри должна была быть радость, место заняла тревога.

Кто точно не тревожился, так это Тамара. Завидев Рональда, она взвизгнула и бросилась в его объятия. Он был высоким кареглазым шатеном с ямочкой на подбородке — именно она привлекла её однажды на футбольном матче.

– Ты заставила нас понервничать, – прошептал он. – Отец забрал тебя прямо во время игры!

– Всё неважно, – промурлыкала она, чувствуя, как обида уходит, ведь рядом был тот, кого она хотела видеть больше всего. – Можешь говорить громче, отца всё равно нет. А где Ева и Бен?

– Скоро будут. Ты же знаешь Еву – вечно вспоминает, что не выключила утюг.

Тамара усмехнулась, а когда опустилась на кровать, то притворила лицо легкомысленным выражением. Рон сел рядом, и она выложила ему историю аварии – под другим ракурсом, где Дайана и её друзья становились виновниками.

– Я думаю, Скотт был пьян, – заключила она.

Рон нахмурился.

– Никогда не поверил бы, что он так деградирует после ухода из спорта.

– О чём ты? – равнодушно поинтересовалась Тамара, со скучающим видом накручивая прядь светлых волос на палец. Ей не было никакого дела до самочувствия Скотта, но почему бы не вплести эту историю в свой рассказ завтра в школе?

– Ну, когда он только появился в команде, мы уже после первой тренировки с ним поняли, что он настоящий монстр! На поле ему не было равных. Вспомни, как ликовали трибуны, когда мы разнесли «Пчёл» из Эшбрука…

– М-м-м? – рассеянно протянула девушка, погрузившись мыслями обратно в прошлое.

Ей вспомнился тот знаменательный матч, как парни вечера напролёт отрабатывали тактику на школьном стадионе, а девушки из группы поддержки выкрикивал речёвки и оттачивал движения. Сложнее всего было выстроиться в пирамиду, но чем ближе был матч, тем сильнее крепли победные настроения и вера в успех среди футболистов и чирлидерш. В момент же триумфа Тамара гордилась своей командой и по праву считала это и своей заслугой – так прекрасно подготовить команду чирлидеров в относительно короткий срок.

– … потом Скотт внезапно завязал. Никто ничего не понимал, кроме того, что это была серьёзная потеря. Слушок прошёл, что у него что-то стряслось с финансами, и что его отец законченный алкаш.

– Вот как? А я не знала, - нарочито удивлённым тоном пробормотала Тамара, пропуская мимо ушей большую часть услышанного.

– Кстати, у Скотта был один приём на поле…

Юноша продолжал увлечённо рассказывать, восхищённый собственными воспоминаниями, но мысли Тамары витали далеко отсюда. Порой разговоры о футболе утомляли её, особенно в моменты близости. Сейчас ей казалось важнее прекратить беседу.

Она прикоснулась к губам Рона, и он замолчал.

Дайана тоже надеялась на поцелуй со Скоттом, но теперь мысли о Рианнон не давали покоя. Сообщение подруги вызвало тревожащие воспоминания, оставив ком в горле. Она рада была бы увидеть её снова, но чувствовала, что возвращение обернётся чем-то тяжёлым.

Тогда никто не знал, что для многих оно станет поворотным.

Глава 5. Что случилось с Рианнон?

Тишину гостиной разорвал телефонный звонок. Дайана и Скотт обменялись взглядами – она сразу подумала о том, что могла звонить Рианнон. Сердце сжалось от неловкости, ведь она смутно представляла, что можно сказать подруге, пропавшей на год.

Привет? Как дела? Куда так внезапно пропала и почему решила вернуться обратно?

Она подошла к тумбочке и сняла телефонную трубку.

– Дом Каннингемов...

– Дайана, ты не поверишь, чьё сообщение я получила! – затараторила Фэйт.

Дайана сказала, что поверит – у неё самой было такое же сообщение. Скотт ушёл на кухню за водой, оставив её наедине с проводом, который девушка наматывала на палец, облокотившись о дверной косяк.

– Где она пропадала? – спросила Фэйт.

– Понятия не имею. Она исчезла так внезапно, что вся школа судачила об этом, – ответила Дайана. – Кто-то говорил, что у Рианнон случился нервный срыв. Кто-то шептался, что связалась с наркотиками, и родители упекли её в лечебницу. Много слухов, ты же помнишь, как мы начали этот учебный год. Около месяца мусолили эту тему.

– Тайна, покрытая мраком. Надеюсь, расскажет, а то мне как-то не по себе.

– Интересно, зачем она вернулась, – Дайана была готова к рассуждениям подруги, но Фэйт и сама не имела ни малейшего понятия.

– Она ничего конкретного не сказала, – заметила Фэйт.

– В этом вся Рианнон, – усмехнулась Дайана. – Всегда умела сделать из простого события загадку.

Но про себя она подумала, что не такое уж и простое событие. Не каждый день приходится встречать человека, которого не видел год.

– Ты всё ещё считаешь её подругой? – вдруг спросила Фэйт.

– Э-э... ну да, — неуверенно ответила Дайана.

– Друзья не исчезают вот так просто.

– Это было не просто, Фэйт.

Рианнон Пемброк была их хорошей подругой. Если бы не инцидент прошлым летом, возможно, она бы никуда не уехала.

– Представь, каким испытанием будет для неё возвращение, – сказала Фэйт.

– А когда она встретится с Тамарой? – обеспокоенно спросила Дайана, вздрогнув как от зубной боли, когда снова произнесла это имя. Теперь оно было вдвойне неприятно ей. – Не хочу наблюдать эту встречу.

– Да уж, я бы предпочла быть подальше, – согласилась Фэйт. – Тамара обошлась с ней подло.

Это случилось на вечеринке год назад, когда Дайана и её друзья закончили второй год обучения в старшей школе. Тогда Дайана всё ещё пыталась принять утрату матери. Рианнон держалась отстранённо, хотя пыталась как-то поддержать свою подругу.

Дайана была благодарна и за это. Она считала, что Рианнон просто не хочет быть слишком настойчивой в своей моральной помощи.

Но вместе с Фэйт они забеспокоились тогда, когда Рианнон Пемброк начала сближаться с Тамарой и Евой. Потом они узнали причину. Дело было не в том, что отец Тамары имел успешную политическую карьеру, а отец Евы владел бизнесом – высокий статус родителей обеспечивал высокое место в школьной иерархии, так было всегда.

Просто Рианнон тянуло к Рональду Эндикотту. Тамара уже встречалась с ним, потому что Рон считался перспективным футболистом. Когда место капитана занял Мэтт, а Рон стал вторым номером, Тамара ещё очень долго не могла простить своему парню такой неудачи.

Появление Рианнон в жизни Рональда было очень кстати. Казалось, он был рад встретить кого-то, кто не гонится за амбициями.

У них было несколько тайных свиданий за спиной Тамары. Рианнон хвасталась подругам, а Рональд не боялся упоминать её в кругу парней из футбольной команды.

Стены душевой спортзала тоже всё слышат.

О тайных свиданиях своего парня Тамара узнала быстро. Она не закатывала публичных сцен – только Ева знала, какая истерика случилась у неё дома. В порыве ярости Тамара тогда разбила вазу и разорвала школьный ежегодник, вторую страницу которого украшала их с Рональдом совместная фотография, подписанная следующим образом: «Счастье в кадре».

Тогда-то у них с Евой возник коварный план, как проучить Рианнон. Тамара нисколько не сомневалась, что это полностью вина девушки – Рональд не мог так дёшево обойтись с ней.

В начале лета Тамара уехала на юг, оставив Рональда в неведении. Таинственное исчезновение главной звезды школы было на устах у всех старшеклассников, и подобное внимание причиняло Рональду немалый дискомфорт. Как и сам факт отсутствия Тамары без объяснений и разговоров, словно ничего между ними не было – поэтому портрет Тамары, а не Рианнон, взирал на Рональда с прикроватной тумбочки каждую ночь, заставляя находить в их отношениях всё больше и больше светлых пятен.

Потом Тамара вернулась. И узнала, что Рианнон решила закатить вечеринку в отсутствие родителей по случаю нового учебного года. Только ограниченная популярность Рианнон не позволила пригласить много народу.

За неё всё сделала Тамара.

Вместе с Евой девушки обзвонили всех учеников старших классов – даже отчаянных зубрил и неформалов, держащихся в тени, - и кое-кого из колледжа в Эшбруке, откуда Тамара знала нескольких ребят, а те знали других ребят, которые имели представление о том, кто такая Тамара Ван Бюрен и какие крутые вечеринки она устраивает!

Вот только передавался адрес Рианнон!

И если изначально вечер задумывался как уютная встреча дюжины старшеклассников средней школы, то к полуночи ситуация вышла из-под контроля. Гости прибывали нескончаемым потоком, заполняя каждый уголок дома Рианнон – два этажа, подвал и гараж.

Повсюду гремели звуки музыки, раздавались пьяные крики веселья и громкий смех.

Поначалу Рианнон, несмотря на обеспокоенность Дайаны и остальных друзей, не придавала этому значению. Дайана помнила, как подруга, явно выискивающая горящими глазами Рональда, сообщила, что без музыки и алкоголя вечеринка не вечеринка. Даже против травки она ничего против не имела. Девушка считала, что такая отчаянная вечеринка только добавит ей очков репутации как в глазах одноклассников, так и в глазах Рональда – за лето они почти не виделись и не разговаривали по телефону, не говоря уже о тщетных попытках со стороны Рианнон где-нибудь пересечься с ним.

Когда же в доме появилась Тамара – с ярко алыми губами и в чёрном обтягивающем кожаном платье, всё внимание Рианнон было переключено на девушку. Вот уж кого она точно не ожидала увидеть на своей вечеринке! Хотя, с другой стороны, между ними всё ещё сохранялась некоторая недосказанность, которую внезапный отъезд Тамары только усилил.

Рианнон пребывала в неведении, что Тамаре всё известно. Рональд же об этом догадывался по холодности и какому-то равнодушию в поведении своей девушки. Всё его внимание было обращено теперь на то, чтобы заставить Тамару хоть как-то отреагировать на его присутствие. Он постоянно подносил ей пунш и пытался пригласить на танец, когда играла какая-нибудь энергичная композиция.

Мечты Рианнон о том, что этот вечер она проведёт с Рональдом, были обращены в прах. Рональду до неё не было никакого дела.

А тем временем Тамара в своей голове вынашивала изощрённый план мести. Она выжидала, когда на её приглашение откликнется если не вся, то половина школы.

Реальность переплюнула любые ожидания.

Рианнон, которая едва успевала метаться от одной группы ребят к другой, умоляя их вести себя приличнее и не разрушать дом, явно не справлялась в одиночку. Ей требовалась помощь друзей, чтобы привести в чувство всё прибывающих и прибывающих гостей.

В какой-то момент Фэйт обратила внимание, что из ведра с пуншем раздаётся характерный запах алкоголя, означавший, что напиток подвергся сомнительной модификации. Место закусок, заботливо подготовленных Рианнон к началу вечеринки, заняли коробки из-под пиццы и банки с пивом.

Повсюду стали раздаваться характерные звуки битого стекла, хруст ломающегося дерева и визг испуганных голосов. Кто-то устроил состязание по метанию предметов мебели из окна второго этажа, разбрасывая стулья и диванные подушки по всему участку. Несколько парней, которых Мэтт безуспешно пытался урезонить, выкрикивали грязные шутки и напивались коктейлями, приготовленными непонятно из чего.

Дайна, окружённая всем этим безумием, вдруг почувствовала мурашки по спине. Всё её нутро буквально похолодело.

Что, если кто-то пострадает?

Тем временем стихия набирала обороты. Подростки устроили настоящий разгул похоти и разрушений. Какая-то компания ребят, некоторые из которых были знакомы Фэйт и Дайане по совместным урокам, вывезла старую стиральную машину из подвала и превратила её в подобие карнавального аттракциона, катаясь по передней лужайке. Некоторые ребята решили устроить соревнование по скоростному поглощению алкоголя, которое закончилось дракой – внимание многих, в том числе и Рианнон, и её близких друзей, было обращено теперь на кухню.

В этот момент один парень забрался на крышу, где размахивал банкой пива и громко пел непристойные песни под радостное улюлюканье остальной толпы.

Одновременно пошли разговоры о том, что в спальне родителей Рианнон заперлись Ханна Брукс и Патрик Беннетт… Через пару дней вся школа будет обсуждать вечеринку в доме Рианнон и судачить, лишилась ли Ханна девственности с Патриком или это произошло задолго до.

Дайана помнила, как кто-то прыгнул в бассейн на заднем дворе с одеждой, оставляя потом после себя мокрые следы по всему дому. Хуже всего было состояние передней лужайки: цветочные клумбы – гордость мамы Рианнон – были вытоптаны, газон был усеян туалетной бумагой, пустыми бутылками из-под пива и остатками еды.

В какой-то момент стало складываться ощущение, что дом вот-вот треснет по швам – настолько большое количество пьяных подростков он был просто не в состоянии вынести.

Дайана и Фэйт, испугавшись очередного погрома, забились в угол гостиной и обняли друг друга за плечи. Никогда им ещё не было так страшно за себя и за своих парней, которые терпели неудачу за неудачей в безуспешных попытках привести в чувство кого-нибудь из присутствующих.

И посреди всего этого пьяного бардака и анархии стояла явно довольная своей работой Тамара, которая не могла сдержать злую улыбку, наблюдая за попытками Рианнон справиться с наплывом гостей и хаосом, в который они повергли её дом.

– Прекратите! Хватит! Что с вами происходит? – вопила Рианнон на гостей, которые ухмылялись ей в лицо, попивая пунш из одноразовых стаканчиков. Какой-то старшеклассник выдохнул ей в лицо кружок из дыма.

Терпение Рианнон лопнуло. Она выключила музыку и приказала всем убираться вон!

Если в среде старшеклассников и были неписанные нормы, то одна из них гласит, что разогнать вечеринку может только полиция, но никак не хозяйка вечера. Даже если её дом находится за чертой города в отдалённом районе, окружённом елями, откуда пьяные крики молодёжи не способны кого-либо побеспокоить.

На протесты Рианнон толпа не реагировала никаким образом. Музыка снова стала орать из колонок, гостиную заполонил запах алкоголя и дым от сигарет. Мэтт, Фэйт и Дайана старались помочь Рианнон, призывая всех разойтись по домам.

Внезапно атмосфера изменилась, словно перед бурей затих ветер.

Среди общего оживления Тамара оказалась в центре комнаты, окружённая весёлой толпой пьяных сверстников. Напротив, прижавшись спинами к стене, стояла Рианнон вместе с друзьями.

Взгляды Рианнон и Тамары встретились, словно молнии пересекли пространство гостиной. Столько ненависти было в этих взглядах, что казалось, ещё мгновение – и девушки набросятся друг на друга на потеху толпе.

– Это всё ты! – закричала Рианнон, слёзы потекли по её щекам.

Тамара лишь холодно ухмыльнулась. Взгляд её был полон превосходства, а поза выражала явную уверенность в себе.

– Не понимаю, о чём ты говоришь.

Внезапность разыгравшейся сцены привлекла внимание гостей, которые устремили взгляды на девушек. Только музыка продолжала звучать где-то на заднем плане, создавая странный контраст с нарастающим напряжением.

Дайану охватила паника, когда присутствующие в гостиной стали громко скандировать: «Драка! Драка! Драка!». Эти возгласы быстро распространились среди толпы, поднимаясь вверх по лестнице прихожей и эхом отражаясь от стен дома.

– Ненавижу тебя! – прошипела Рианнон сквозь зубы, лицо её покраснело от гнева и волнения. Красивые рыжие локоны растрепались. Внезапно вмешался Мэтт, перегородивший путь Рианнон к противнице.

Тем временем Тамара спокойно подняла руку, заставив всех вокруг замолчать. Из толпы вышел Рональд, который осторожно обнял свою спутницу за талию, не сводя с неё голодного взгляда.

– Рон… - прошептала Рианнон, явно поражённая увиденным.

Тамара злобно ухмыльнулась.

– Неужели ты, идиотка, думала, что легко сможешь забрать его себе? Всем известно, что Рональд – мой парень, – язвительно проговорила Тамара, намеренно целуя своего парня прямо на виду у всей публику под разрастающийся гул. Каждая секунда поцелуя казалась вечностью, усиливая боль и негодование Рианнон.

Последняя капля терпения лопнула, и она сорвалась с места, оттолкнув Мэтта и рванувшись вперёд. Схватив Тамару за волосы, она громко вскрикнула, втягивая окружающих в бурю эмоций и страстей. Рональду и Мэтту потребовалось немало усилий, чтобы разнять дерущихся. Рианнон успела дёрнуть Тамару за волосы, заставив взвыть от боли, за что та в отместку успела лягнуть Рианнон в бок.

– Вот тварь! Ты что, думала, что можешь вот так просто соблазнить парня за спиной у его девушки? – кричала Тамара. Толпа неодобрительно загудела, чем вызвала новый поток слёз из глаз Рианнон. Тамара, подхваченная возбуждением толпы, начала скандировать. – Рианнон – подстилка! Рианнон – подстилка!

Это стало финальным аккордом вечера, навсегда запечатлевшись в памяти каждого гостя. Услышав своё прозвище вновь и вновь, которое скандировала толпа, Рианнон закрыла уши ладонями и рухнула на колени, сотрясаясь от рыданий, сломленная давлением и унижениями.

Фэйт немедленно бросилась утешать подругу, крепко прижимая её к себе.

– Тамара… – укоризненно начала Дайана, быстро осознав безуспешность попытки обратиться к её совести. Голос Дайаны тонул в общем ходе смеха, криков и ругани толпы, которая под предводительством Тамары отправилась наружу.

Кто-то из ребят бросил в Рианнон пачку сигарет, но попал в Фэйт, защищающую её спину.

– Эй, козёл! – прорычал Мэтт, выскочив вперёд и бросившись ловить обидчика. Вскоре прозвучал глухой звук удара под восторженные возгласы толпы, чей-то сдавленный визг усилил общий шум и неразбериху.

Наконец, последний гость покинул дом, нечаянно столкнув со стола в прихожей вазу с цветами, осколки которой усеяли пол и ознаменовали окончание позорного вечера.

Уткнувшись лицом в тёплый свитер Фэйт, Рианнон, не переставая сотрясаться от рыданий, бессильно склонила голову и не находила сил подняться. Дайана и Мэтт стояли рядом, ошарашенные видом разгромленной гостиной, оценивая масштабы разрушений и размышляя над тем, удастся ли привести помещение в порядок до возвращения родителей хозяйки дома.

Рианнон так и не приступила к началу учебного года. В оставшиеся дни каникул она не отвечала на звонки и не показывалась из дома, а потом исчезла вместе со своими родителями. Дайана считала, что они не смогли вынести позора, который обрушился на их семью.

Теперь, спустя год, Дайана получила от Рианнон весточку. Разговор с Фэйт разбудил в памяти неприятные воспоминания. Попрощавшись с подругой, Дайана почувствовала тревогу. Скотт подошёл со стаканом сока.

– Волнуешься? – спросил он, протягивая девушке сок.

– Есть немного, – ответила Дайана. Она попыталась сменить тему. – Когда там уже приедет пицца?

Скотт обнял её за плечи.

– Ты вспомнила ту проклятую ночь? Когда мы все в последний раз видели Рианнон?

Дайана кивнула. Юноша хранил молчание, затем повернул её к себе и тихо спросил:

– Почему бы нам не устроить Рианнон сюрприз и не убить Тамару к её приезду?

Глава 6. Звонки ненависти

Дайана от неожиданности чуть не выронила стакан, но быстро оценила шутку:

– Как убьём? Оставим на ночь в моём районе? Или сожжём на костре из денег?

– В случае с Тамарой достаточно осинового кола, – рассмеялся Скотт.

Они смеялись, не предполагая, что шуточным угрозам суждено стать реальностью.

Тем временем виновница несчастий, которые обрушились на голову Рианнон, Дайаны и всех остальных, отстранилась от Рональда, который нежно целовал её в шею. Прерваться их заставил телефонный звонок.

– Алло? – раздражённо ответила Тамара.

На линии повисло тяжёлое дыхание, приглушённые хрипы.

– Кто это?! – рявкнула Тамара, отмахиваясь от Рональда, пальцы которого забрались под её футболку.

Глухие хрипы становились всё громче, наполняя пространство комнаты зловещими нотками.

– Вы что, издеваетесь?! Говорите! – возмущённая Тамара едва удерживалась от гнева.

Но в ответ снова тишина, нарушаемая тяжкими вздохами и глухими шумами.

– Знаете, мне это надело. Разговор закончен, – решительно заявила девушка с негодованием повесив трубку.

Однако именно в этот миг телефон опять настойчиво зазвенел, заставив Тамару вскрикнуть от неожиданности. Рональд обеспокоенно сел рядом.

– Кто это?! – рявкнула Тамара в трубку, ощущая странное беспокойство и раздражение одновременно.

– Тамара? Это Фэйт.

– Фэйт? – Тамара почувствовала, как пересохло горло. – Какого чёрта ты названиваешь и молчишь?

– Я не звонила тебе. Вернее, только что набрала, – виновато сказала Фэйт.

– Говори, – прервав ещё одну попытку Рональда коснуться её спины, Тамара оставила его одного на кровати и, поднявшись, направилась к большому окну её спальни. Отсюда открывался живописный вид на густой хвойный лес, покрывавший почти всю вершину холма, на котором располагался особняк Ван Бюренов.

– Хочу узнать, как ты, – осторожно начала Фэйт.

Не то чтобы приставания Рональда слишком раздражали Тамару, но если в её руках был телефон, она ненавидела отвлекаться. Хотя общение с Фэйт неспособно было принести много удовольствия.

– Что это значит? – сухо спросила Тамара.

– Просто интересуюсь, как ты себя чувствуешь после инцидента, – попыталась объяснить Фэйт, понимая, насколько неуместно могут звучать её слова. Сама девушка мысленно корила себя за то, что минутой ранее даже не удосужилась поинтересоваться самочувствием близкой подруги, когда разговаривала с Дайаной по телефону.

Фэйт пришлось отогнать эту мысль, чтобы сосредоточиться на разговоре с той, от расположения которой зависело участие Фэйт в соревнованиях штата.

– Инцидента? – холодно рассмеялась Тамара. – Так вы называете то, что произошло?

– Я не звоню, чтобы выяснять отношения. Мне просто хотелось выразить сожаление…

– Выразить сожаление? Оригинально звучит, – ядовито парировала Тамара, пренебрежительно скривив губы. – Особенно после того, как твои друзья набросились на меня…

– Ты должна понять, они не хотели, чтобы…

– … а ты стояла рядом и молча смотрела за всем этим! – продолжала Тамара, не обращая внимания на попытки Фэйт вставить хотя бы слово.

Фэйт напряглась, осознав, что разговор идёт совершенно не туда, куда она рассчитывала изначально. Сделав глубокий вдох, она попробовала начать заново:

– И всё же, как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно, спасибо, - ледяным голосом отчеканила Тамара, испытывая желание как можно скорее завершить этот бессмысленный разговор и повесить трубку. Но, решив поставить точку с достоинством, она сухо добавила. – Я, правда, в порядке, чтобы приступить завтра к тренировкам, Фэйт.

– Рада это слышать, – с какой-то не совсем понятной для Тамары интонацией произнесла Фэйт. Это было облегчение? Или раздражение?

– Тогда до встречи на тренировке, – коротко отрезала Тамара, отходя от окна и решительно вешая трубку.

Несколько секунд она неподвижно смотрела на аппарат, ожидая, что он может снова зазвонить. Но звонок больше не прозвучал.

– Досталось же тебе сегодня, – сочувственно произнёс Рональд, подвигаясь к Тамаре, которая устало рухнула на спину прямо посреди кровати.

– Это один из самых ужасных дней в моей жизни, – простонала девушка, поправляя пряди светлых волосы, закрывавшие лицо. – Ненавижу их.

– Кого?

– Дайану, конечно, – зло процедила Тамара. – Её бедного паренька-неудачника...

– Если это он посмел поднять на тебя руку, я с ним разберусь!

– … подружку-идиотку, которая постоянно портит мне построение на тренировках! Ещё этот Мэтт, который не заслуживает звания капитана команды!

Рональд в задумчивости уставился на Тамару, сузив свои глаза. Он пытался понять причину такого внезапного раздражения.

– Что? – с негодованием ответила Тамара, глядя ему прямо в карие глаза.

– Да так, - неопределённо ответил Рональд, который не хотел затрагивать эту тему, но всё же решил спросить. – Только вот одно не пойму, почему ты так люто ненавидишь этих ребят?

– Потому что они отбросы, – твёрдо заявила Тамара, подчёркивая каждое слово чувством собственного превосходства. – Ненавижу их за бедность. За скудоумие. За отсутствие амбиций…

За каждым её словом скрывался совершенно иной мотив.

Дайана успевала по всем предметам, Фэйт показывала высший класс на тренировках, Мэтт был капитаном школьной футбольной команды, несмотря на тяжёлое финансовое положение своих родителей, ну а Скотт был просто загадочен и в какой-то степени надёжен.

В каждом из ребят было то, что больше всего раздражало Тамару. Или привлекало, что ещё сильнее беспокоило и злило девушку. Она хотела быть лучшей там, где позволял себе кто-то из этой кучки неудачников. Хотела быть лучшей по учёбе, в их группе поддержки. Хотела, чтобы её парень был капитаном футбольной команды, потому что именно такой статус должен быть у парня капитана чирлидерш…

– Откуда такая уверенность?

– С того, что очень хорошо знаю этих ребят. Они жалкие ничтожества, а я терпеть не могу жалость, - Тамара выпрямилась и заняла горделивую позу. – Бьюсь об заклад, большую часть времени они только и делают, что перемывают людям вроде нас косточки и скулят о несправедливости своей жизни. Вроде Скотта Девенпорта, чей папаша прикладывается к бутылке, понимаешь? Ты действительно считаешь, что он не завидует людям вроде нас?

Чувство неприязни захлестнуло Тамару ровно настолько, насколько был способен другой персонаж этой истории ненавидеть её.

Той ночью в доме Тамары могло бы раздаться ещё несколько звонков. По ту сторону провода она снова услышала бы хриплое предыхание, заставившее её сердце биться учащённее. К счастью, девушка была так зла, что после встречи с Евой, Беном и Рональдом вырвала шнур телефона из розетки и легла спать.

Глава 7. Вот дрянь!

Кабинет химии выглядел удручающе и совершенно не располагал к радостному утру: ряды облезлых лабораторных столов, покрытых пятнами кислотных ожогов, поверх которых располагались колбы и пробирки; лампочки под потолком, периодически мерцающие от перегрузки сети, стеллажи с колбами, содержимое которых давно стало предметом мрачных шуток среди учащихся. Класс был наполнен резким запахом хлорки, а пожилой учитель – мистер Дэвис – привычно возился возле демонстрационного стола, готовя очередную серию экспериментов, обещающих, как и всегда, вызвать бурную реакцию у учеников.

Дайана лихорадочно листала учебник, пытаясь вникнуть в предстоящую лабораторную работу. Химия давалась ей тяжелее всех предметов – в редкие минуты озарения переплетения химических элементов, представленные на доске или в тетради, вдруг обретали смысл, но большую часть времени девушка испытывала замешательство. Ей это было не очень интересно, поэтому на понимание приходилось тратить чересчур много времени.

К тому же она провела половину ночи без сна, думая об аварии и разбитом «Вольво». И о Рианнон.

В кабинет вошла Фэйт, прижимая к груди учебник и тетрадь. На ней была форма чирлидерши, светлые волосы она заплела в хвост.

– Химия первым уроком – жесть, – вздохнула Фэйт, садясь рядом.

– Лабораторная взбодрит, – улыбнулась Дайана. – Сможешь помочь с реакцией нейтрализации?

Фэйт скептически посмотрела на неё, разведя руками:

– После вчерашнего не соображаю. Авария, потом звонок Рианнон, – прошептала Фэйт.

Дайана хотела ответить, но в класс вошли Тамара и Ева. На них тоже была форма чирлидерш. Смерив одноклассников высокомерным взглядом, Тамара забросила за спину свои светлые волосы, и уверенным шагом направилась к столу Дайаны и Фэйт. Ева, подражая Тамаре, тоже откинула свои тёмные волосы и засеменила следом.

– Фэйт, – без приветствия начала она, театрально закатив глаза, – я так признательна за вчерашний звонок.

Дайана, вскинув бровь, перевела взгляд с Тамары на подругу. О чём она?

Тамара продумала своё выступление. Ещё в коридоре она решила, что будет потрясающей идеей начать новый день с того, чтобы поговорить с Фэйт в присутствии её горячо любимой подружки Дайаны. Наверняка между ними потом произойдёт неприятный разговор уже с глазу на глаз – Тамара больше всего хотела увидеть расстроенное лицо Дайаны. Она знала, как та ненавидит её, так что дополнительное внимание со стороны Тамары могло только усугубить дело.

Дайану нисколько не удивило, что Тамара не удостоила её своим вниманием. Это было в её духе. Но про звонок Фэйт она ничего не знала.

Больше всего девушку мучил вопрос: почему Фэйт ничего ей не рассказала?

Не то чтобы Дайана ревновала или была против – она не собиралась ограничивать свою подругу. Просто это было так странно, ведь буквально вчера по вине Тамары чуть было не случилось кое-что непоправимое, а теперь она была весьма признательна Фэйт за звонок.

– Рада была поднять тебе настроение, – пробормотала Фэйт, смущаясь.

Тамара изобразила улыбку:

– Твоё участие смягчило обиду за равнодушие на месте аварии. Особенно тронули слова о готовности принять вину...

– Но я такого не говорила! – запротестовала Фэйт, чувствуя жар на щеках.

– Именно это и ценно, – с ледяной улыбкой заключила Тамара, уходя к своему столу. Через плечо она бросила. – Всегда приятно, когда виновники берут на себя положенную ответственность.

Класс зашептался. Дайана заметила, как одноклассники смотрят на них, смакуя слухи об аварии. Кто-то обратился к Тамаре выразить сожаление.

– Дайана? – мягко обратилась Фэйт. – Я не понимаю...

Прозвенел звонок. Собрав остатки самообладания, она сказала:

– Давай сосредоточимся на работе.

Они провела урок молча, погружаясь в задания. Лабораторная стала убежищем от хаоса мыслей. Фэйт выглядела напряжённой – ловя взгляд подруги, она чувствовала необходимость оправдаться.

Звонок ознаменовал конец урока. Девушки вышли в коридор, заполненный старшеклассниками. Голос директора Уайлдхарта предупреждал о запрете курения на территории школы.

– Поговорим? – Фэйт схватила Дайану за руку и отвела к окну, но мимо пробежал парень в маске гориллы. Коридор заполонили нечленораздельные звуки.

– Здесь не дадут, – сказала Дайана, кивнув на дверь туалета.

Внутри пахло табаком. Девушки зашли в пустую уборную и встали возле раковин.

– Выкладывай, – примирительно начала Дайана. – Что случилось?

Фэйт оперлась о раковину:

– Сама не понимаю... – она помолчала. – Странно всё получилось.

– Ты звонила Тамаре прошлой ночью? – мягко спросила Дайана.

– Да, но послушай... – виновато начала Фэйт.

– Я не осуждаю. Просто расскажи.

Фэйт глубоко вздохнула, плеснула водой в лицо, чтобы остыть.

– Позвонила, потому что так надо было. Я её не оправдываю, но она капитан команды. Без её поддержки мне не попасть на соревнования штата. Я рассчитываю на спортивную стипендию в следующем году. Я не такая умная, как ты, Дайана...

– Постой, – Дайана скрестила руки. – Ты звонила, чтобы польстить ей?

– Зачем льстить? – обидчиво отозвалась Фэйт. – Я просто сказала, что сожалею о том, что случилось.

– Ты не говорила, что мы виноваты?

– Нет! – возмутилась Фэйт. – Мы же не виноваты, так?

Она зажмурилась, подыскивая слова:

– Эта стерва – лицемерка! Провоцирует всех подряд и не сожалеет о последствиях своего поведения.

– Похоже, она серьёзно относится к своим словам, – заметила Дайана, припоминая, как Тамара швыряла им в лицо деньги.

– Тамара – манипулятор! – горячилась Фэйт. – Хочет представить нас виноватыми, хотя наверняка её папаша уже замял дело. Ты читала утреннюю газету?

Дайана помотала головой, а потом вспомнила:

– Виктория и Тори судачили об этом перед химией. Интересно, что думают остальные

– Ничего хорошего, – фыркнула Фэйт. – Ты же слышала, как после разговора с нами Тамара сорвала сочувственные взгляды.

Дайана обняла её за плечи:

– Не всех! Твоя репутация будет спасена! Можешь не переживать по поводу нашего имиджа.

Фэйт рассмеялась, но через секунду стала серьёзной:

– Надеюсь, ты не сердишься на меня?

– Никаких обид. Ты сделала, что сделала, – Дайана взглянула на наручные часы. – Нам нельзя опаздывать на географию.

Девушки направились к выходу. Фэйт украдкой заметила:

– Ох, бедный директор! Представляю, какой скандал устроил бы, зайди он сюда сейчас. Этот запах дыма способен вывести из себя кого угодно.

Закрыв за собой дверь уборной, девушки исчезли, оставив позади клубы табачного аромата.

Через пару секунд скрипнула дверь дальней кабинки. Оттуда высунулась голова Евы, затем – Тамары.

Для обеих девушек курение утром перед началом уроков превратилось в обязательный ритуал. Тамара считала, что только таким образом сможет перенести пребывание в обычной муниципальной школе, а не престижной частной академии, куда хотела попасть изначально. По мнению её отца, обучение здесь способно было дать дочери больше опыта реального мира, с которым неизбежно сталкивается каждый по окончании школы.

На старшего брата, Шона, это правило не распространялось. А может, его отправили в частную школу-интернат в знак наказания за выходку прошлым летом с участием полиции? Тамара вспомнила, насколько пьян был её брат в ту ночь.

Ева же просто поддерживала свою лучшую подругу, раскуривая сигаретку в машине Тамары на школьной парковке или за трибунами на спортивном поле.

Сегодняшний день нарушил устоявшуюся традицию. Тогда Ева в попытках угодить Тамаре предложила восполнить упущение прямо тут, в школьном туалете, после окончания первого занятия.

– Какого хрена они пришли? – резко спросила Тамара. – Ты не закрыла дверь?

– Забыла проверить, – потупилась Ева. Это было не в её стиле.

Тамара закатила глаза. Если бы их застал директор, последствия были бы неприятными – особенно после вчерашнего.

– Мне не нужны новые неприятности, идиотка!

Ева лихорадочно соображала, как сменить гнев на милость:

– С другой стороны, ты услышала кое-что важное.

– О, нет, Ева, - Тамара наклонилась поближе к зеркалу, достав из сумочки губную помаду. Пару раз она провела тюбиком по губам. – Я услышала то, о чём догадывалась, но не могла доказать это.

– Что ты собираешься делать дальше?

На этот вопрос Тамара лишь подмигнула своему отражению. Алые губы скривились в злобной ухмылке.

***

После географии, когда их пути с Фэйт разошлись, Дайана подумала, что очень хочет видеть Скотта. Но ни его, ни Мэтта они не видели. Если отсутствие Мэтта можно было объяснить пребыванием на тренировке на стадионе, то вот Скотт…

Он мог отсутствовать только из-за работы. Поднимаясь в кабинет математики, Дайана поймала себя на мысли, что не знает, где именно её парень работал грузчиком. Это был тяжёлый труд, и девушка всегда переживала, чтобы Скотт ничего себе не повредил.

Сам же юноша называл свою должность «разнорабочий», но никогда не уточнял, что именно входит в круг его обязанностей.

«Может, Скотт просто стесняется признаться мне? – подумала Дайана. – В любом случае, когда-нибудь я узнаю об этом, и не думаю, что новость сможет что-то изменить».

Она расположилась за партой у окна. Дайана намеренно набрала максимум часов алгебры, чтобы подтянуть тригонометрию перед экзаменами.

Мистер О’Шин что-то объяснял у доски, но слова тонули в гуле мыслей. Дайана смотрела в окно, но видела лишь вчерашний день. Страх аварии всё ещё сидел в ней липким комом: тот миг, когда дыхание перехватывает, а мир сужается до слепящей точки. Сердце колотилось в горле, напоминая, как хрупка грань между обычным днём и вечностью.

Она поймала себя на мысли, что сгущает краски. Всегда ли она была такой впечатлительной?

Вторая мысль – о разговоре с Фэйт. Они дружили вечность и привыкли делиться всем. Дайана не винила подругу за звонок Тамаре – мотивы были понятны. Но от одной догадки, что Тамара сказала правду, а Фэйт солгала, становилось нехорошо.

– Мисс Каннингем?

Голос мистера О’Шина вывел её из задумчивости. Она вздрогнула, едва не упав со стула, поправила юбку и села ровнее. Вместо тригонометрических закорючек она двадцать минут изучала унылый пейзаж за окном.

Мистер О’Шин вздохнул, его живот под твидовым пиджаком колыхнулся. Он поправил очки и уставился на неё сквозь толстые линзы.

– Мисс Каннингем, я могу принять ваше молчание за ответ?

Дайана открыла рот, чтобы попросить повторить вопрос, но дверь отворилась. В класс заглянула мисс Спирс, секретарь директора.

– Дайана Каннингем, – сухо прочитала она. – Вас вызывают к директору.

Никогда ещё Дайана не была так рада вызову. Визит секретарши спас её от позора у доски. Под прицелом десятков глаз она вышла в коридор. Затем страх опозориться вдруг сменился тревогой: зачем её вызвали?

Директора никогда не вызывают учеников просто так.

Проблем с успеваемостью или поведением у Дайаны не было. Наоборот, не так давно она выиграла олимпиаду по истории.

А может, их разговор коснётся вчерашней аварии?

Кабинет директора располагался на том же этаже, что и кабинет математики, поэтому у девушки не было особо много времени, чтобы поразмыслить, зачем мистеру Уиттакеру понадобилось её приглашать к себе. Мисс Спирс открыла дверь кабинета, пропуская Дайану внутрь.

Дайана затаила дыхание, когда увидела в кресле напротив директорского стола Тамару. Сердце забилось быстрее.

«А она что здесь делает? Неужели это всё по поводу аварии? – пронеслось в голове. Дайана опустилась в соседнее кресло, стараясь не встречаться с ней взглядом. Тамара перекинула ногу на ногу и приветливо улыбнулась.

Дайана же перед предстоящим разговором с мистером Уиттакером чувствовала себя так, словно она повинна во всех смертных грехах. Несмотря на стерильный порядок, находиться в кабинете директора Дайане не нравилось.

– Благодарю, мисс Спирс, – добродушно отозвался директор Уиттакер, подтянутый мужчина в сером костюме. – Добрый день, мисс Каннингем. Прошу прощения, что оторвал от урока…

Его тон располагал к себе, и Дайана стала меньше расстраиваться из-за пропущенной тригонометрии.

– … но у нас возникла проблема.

– Проблема? – переспросила Дайана, подавшись вперёд. Напряжение сковало мышцы.

Ну, конечно! Наверняка полиция сообщила о вчерашней аварии администрации школы, и теперь директор хочет обсудить этот момент. Правда, Дайане никак не давала покоя мысль, что Тамара могла сделать акцент на том, что это она пострадавшая сторона. Неужели директор ей поверит?

С другой стороны, если дело касалось вчерашней аварии, то почему здесь не было ни Фэйт, ни Скотта с Джорданом, ни Евы, ни родителей в конце концов?

Мистер Уиттакер расплылся в добродушной улыбке, отчего его лицо мгновенно потеряло всю свою официальную строгость.

Понимаю, как это выглядит – вас, примерную ученицу, вызывают ко мне в кабинет посреди урока, но уверяю, что вызвал я вас по куда более приятному поводу. Видите ли, до ежегодного весеннего бала осталось чуть больше месяца, а наш оргкомитет буквально трещит по швам. – Предугадав недовольную реакцию Тамары, директор поспешил её тут же заверить, что это ни в коем случае не упрёк, ведь Тамара прекрасно справляется с работой главного организатора этого мероприятия.

Дайана непонимающе моргнула, ослабляя хватку на подлокотниках кресла.

– Но я не могу, мне нужно готовиться к экзаменам в следующем году…

– Так они будут только в следующем году! Ты блестяще справляешься, – мягко перебила её Тамара тем тоном, которым сегодня говорила с Фэйт. – Нам не хватает рук. Несколько девушек подвели. А учитывая репутацию школы и прошлогодний весенний бал, то мы просто не можем…

Дайана, не моргая, смотрела на Тамару – саму любезность! – отсутствующим выражением лица.

– Это я замолвила за тебя словечко, – добавила Тамара, изящно поведя плечом.

«Поэтому об аварии сегодня шепчутся только в коридорах?», – подумала про себя Дайана.

Тамара продолжила с несвойственным ей напором – обычно это она принимала приглашения к чему-то, а не раздавала рекомендации направо и налево.

– Ты обладаешь изящным вкусом. Помнишь рождественскую ярмарку? Гирлянды в северном крыле развешивала именно ты. И кто, как не ты, сможет дипломатично развести футбольную команду и клуб дебатов?

– Это были гирлянды со скидкой в «Wallmart», – попыталась отшутиться Дайана, чувствуя жар на щеках. – Это не делает меня человеком, способным помочь с организацией целого бала!

– Но это делает тебя человеком, способным спасти праздник от хаоса, – парировала Тамара. В её взгляде читалось давление.

Чем больше Дайана слушала, тем гуще оседали слова Тамары. Внутри разрастался холодный сгусток тревоги. Зачем она это делает? С чего вдруг дифирамбы, когда считала её отбросом? Дайана кожей чувствовала фальшь: за бархатным голосом скрывалась пустота хищника. Она видела ловушку, но не до конца понимала её механизма. К тому же она не могла отказать директору.

– Мистер Уиттакер, я польщена, но через десять дней контрольная по математике, потом тест по истории…

Лицо директора помрачнело. Он не привык, чтобы ученики перечили. Да и Тамара, дочь главного спонсора школы, которая привыкла, чтобы её прихоти выполнялись, не сводила с него испытующего взгляда.

– Мы перекроим расписание. Взамен на пару часов после уроков, чтобы утвердить плейлист…

– … и проследить за монтажом сцены, – вставила Тамара, наслаждаясь моментом.

Дайана растерянно посмотрела на неё. Та едва заметно приподняла бровь: «Ты ведь не посмеешь отказаться?»

– Хорошо, – выдохнула Дайана, сдаваясь под двойным напором. – Я помогу.

Директор расслабился, откинувшись на спинку кресла.

– Вот и славно. Я надеюсь, вы нас не разочаруете.

Дайана прокручивала эту фразу, выходя в коридор. Тамара вышла следом. Дверь скрипнула. В пустом коридоре они остались вдвоём. Запах одеколона мистера Уиттакера сменился хлоркой.

Дайана развернулась. От улыбки Тамары не осталось следа – как если бы с фарфорового манекена смыли краску. Сумка выскользнула из пальцев Тамары и глухо ударилась о пол, но девушка даже не повела бровью.

Она сложила руки на груди и прошлась по Дайане взглядом. Шаг вперёд – Дайана инстинктивно отступила, лопатки упёрлись в стену, а край металлического стенда впился между рёбер. Воздух стал густым, его приходилось проталкивать силой. Дайана скрестила руки, пытаясь защититься и спрятать предательскую дрожь пальцев, но жест вышел жалким.

«Почему я так испугалась?» – эта мысль не отпустит её долго.

– Ну? – голос Тамары, лишённый тепла, разрезал тишину. Только холодный, звенящий металл. Дайана мгновенно облизнула пересохшие губы. – Ты же не разочаруешь директора Уиттакера?

Тамара злобно ухмыльнулась, подняла сумку и направилась прочь, оставив Дайану наблюдать ей вслед.

Глава 8. Провокации

– Что это было, я так до сих пор не поняла, – выдохнула Дайана, закончив рассказывать о вызове к директору и странном поведении Тамары.

Фэйт сидела с открытым ртом, забыв про сэндвич. В столовой стоял обычный гул: звон вилок, хохот, футболисты обсуждали игру. Но для Фэйт этот шум ничего не значил – её мысли были заняты историей подруги.

Рассказанное ей не очень понравилось.

– С другой стороны… – задумчиво протянула Дайана. – Вдруг Тамаре действительно нужна помощь? Весенний бал всё-таки мероприятие ответственное.

– Ты в это веришь?! – вскрикнула Фэйт. Скорее, от неожиданности. Вокруг стоял такой гул, что никто из одноклассников за соседними столами даже не обернулся. Фэйт опасливо оглянулась и подалась вперёд. – Я сомневаюсь, что Тамаре вдруг понадобилась твоя помощь. Это неспроста.

– Думаешь, хочет подставить? – озабоченность Дайаны испарилась без следа. Чрезмерно серьёзная реакция подруги её даже позабавила. – Не станет же она плести интриги под носом у директора, который сам, между прочим, попросил меня о помощи.

– Не без участия Тамары, – не унималась Фэйт. – Здесь что-то нечисто. На прошлом уроке к директору вызывали Нэнси Хордж. Вернулась она сама не своя, глаза красные. Её сняли с должности помощника организатора. Стал бы кто-то выгонять невиновную, если бы Тамаре не хватало рук?

– Если ты и права, зачем ей устраивать неприятности нам? – спросила Дайана.

Фэйт пожала плечами.

– Чего я точно не хочу – портить аппетит разговорами о её планах, – Дайана приступила к обеду, который состоял из тоста с арахисовой пастой, яблока и пудинга с соком.

– Тебе легко говорить, – простонала Фэйт. — Ты-то не состоишь в группе поддержки…

Дайана замерла с ложкой пудинга у рта. Слова подруги разбудили дремавшие воспоминания… Фэйт округлила глаза и зажала рот руками, выронив свой сендвич на поднос.

– Прости! Я не хотела!

– Ничего, – отмахнулась Дайана, чувствуя ком в горле. Она сменила тему. – Как твоя команда относится к тому, что ты обедаешь не с ними?

– Всё в порядке, – слишком поспешно ответила Фэйт, одновременно чувствуя неловкость, что вынуждена разрываться на обеде. Кроме сендвича вся остальная еда на подносе была пока не тронута.

В школьной столовой царили свои правила. Футбольная команда – короли жизни – занимала центральный круглый стол. Рядом с парнями всегда садились девушки из группы поддержки – как правило, они встречались с кем-то из команды. Всем остальным приходилось довольствоваться длинными столами вдоль стен.

Дайана не входила ни в одну группу: не играла в театре, не состояла в редколлегии, спорт не любила. Всё время уходило на учёбу. Иногда невозможность разделить с Фэйт её победы попросту огорчала.

Они хотели сменить тему и поговорить о Рианнон, но вдруг…

– Кажется, твоя банда подоспела, – сказала Дайана.

В следующее мгновение тяжёлые двери столовой распахнулись, и внутрь плотной массой ввалилась толпа футболистов в экипировке с эмблемами «Волков». Воздух тут же заполнил запах пота, разогретой резины и дешёвого стирального порошка.

Мяч в игру – тушите свет!

Вам спасения здесь нет!

Стаи яростный оскал –

Ваш триумф уже пропал!

Следом, словно пёстрый прилив, впорхнули девушки из группы поддержки. Их звонкие голоса слились с рёвом парней в единый пульсирующий ритм. И вот скандирование окончательно заполонило гулкий зал столовой, вибрируя где-то под диафрагмой.

Фэйт сжала руку Дайаны, пообещала встретиться после тренировки и с подносом в руках пересекла столовую. Мэтт, в спортивной экипировке, на правах капитана футбольной команды сидел посередине стола.

Дайана осталась одна, чувствуя внутри странную боль, которая научилась маскироваться под равнодушие. Девушка постоянно повторяла себе, что одна спортивная неудача не стоила затраченных нервов, хотя невозможность разделить с Фэйт радость победы на матче в «Свитере» за пиццой с картошкой-фри её расстраивала.

После неудачного падения дорога в чирлидерши была для Дайаны закрыта. Каждый раз, когда она вспоминала, с каким треском приземлилась на землю во время отборочных, её коленка начинала жутко болеть.

Фэйт же завидовала подруге в другом. Как она считала, та была абсолютно свободна от каких-либо ограничений. Во всяком случае, Дайане не нужно было подстраиваться под график тренировок, который отнимал много времени, а её отцу не надо было искать средства, чтобы оплатить поездку в загородный спортивный лагерь или на соревнования в другой город. Экипировка тоже стоила денег.

Фэйт обратила внимание на свой поднос.

«Да и за калориями так строго следить тоже нет нужды, хотя Дайана выглядит просто замечательно».

Тамара, наблюдавшая за Фэйт в объятиях Мэтта, переключила внимание на Дайану. Ева поставила поднос напротив подруги. Казалось, никто из парней-футболистов не обратил внимания на их присутствие – все были поглощены предстоящей игрой за первенство штата.

Тамара недовольно поджала свои губы, хотя смотрела в другую сторону.

– Рон, – тихо позвала его Ева, пока Тамара стояла рядом с совершенно безучастным видом и внимательно разглядывала Дайану. – Рон!

– А? Ох, да, прости, милая, – спохватился юноша и поднялся, чтобы уступить место своей подружке. Подобным образом поступил и Бен, парень Евы. Казалось, он только сейчас заметил её появление – ни Евы, ни Тамары не было в зале на прошлом уроке.

– Никак не возьму в толк, зачем тебе понадобилась Дайана? – спросила Ева, втыкая трубочку в пакет с молоком.

Тамара хитро блеснула глазами, но не ответила. Теперь её взгляд прикипел к Фэйт. Она не собиралась выкладывать свои планы подруге в её присутствии.

Больше всего на свете Тамару выводила из себя необходимость терпеть в своей команде Фэйт Аасом. Тот факт, что она каким-то чудом смогла попасть в состав группы поддержки, по-настоящему оскорблял чувство прекрасного Тамары, хотя больше всего её выводил из себя титул, который эта стерва делила своим нищим дружком.

Мэтт Пиллз, как считала Тамара, был ошибкой природы. Капитан футбольной команды без денег, связей и приличных спортивных туфель? Это просто дурацкая шутка. То ли дело Рональд! Да, ему пока отчаянно не хватало той самой мощной харизмы, которая заставляла бы толпу взрываться рёвом, зато его семья владела половиной автосалонов штата. Идеальная родословная для капитана команды, короля предстоящего бала и её парня.

«Каким безупречным кадром мы смотрелись бы на паркете, - думала Тамара. От этой мысли к лицу прилила кровь, но жар под кожей был вызван не смущением, а чистой яростью.

– Тамара? – обеспокоенно позвала Ева.

Ненависть Тамары к Фэйт была лишь побочным эффектом. Присутствие этих двоих вносило хаос в стерильную геометрию мира. Выпускной бал должен был стать абсолютным триумфом Тамары в этой школе!

Безусловно, она нисколько не сомневалась, что выйдет под свет софитов королевой. А рядом – ох, как прекрасно! – стоял бы Рональд. И в её вселенной капитаном школьной футбольной команды обязан был стать тот, кто мог позволить себе купить этот стадион целиком.

И у кого была самая обаятельная улыбка на всём белом свете…

– Тамара! – голос Евы и её прикосновение вывели девушку из оцепенения.

Тамара опустила взгляд – её пальцы побелели на рукоятке вилки. Зубья впились в поднос. Она выдавила нервный смешок.

– Извините, замечталась, – проворковала она и повернулась к Фэйт. – Скажи, почему твоя лучшая подруга сидит одна в другом конце столовой?

Фэйт растерялась. Вопрос буквально выбил почву у неё из-под ног, а к ушам хлынул жар.

– Но, Тамара, разве не ты придумала правило, что за этим столом сидят только футболисты и чирлидерши? – напомнила Ева.

– А, к чёрту! Дайана согласилась помочь с балом. Думаю, она заслужила место, – Тамара прижала руку к груди. – Никто не против?

Предложение привело всех, кроме Фэйт и Мэтта, в замешательство, но никто не высказался против.

Когда Дайана, как раз покончившая с обедом, собралась уходить, Фэйт окликнула её. Но Дайана покачала головой и направилась к стойке.

Фэйт покоробило предложение Тамары – она чувствовала какой-то подвох. Ева тоже смотрела с недоумением – она знала, что Тамара никогда ничего не предлагает из добрых побуждений.

Дайана смахнула мусор в корзину и убрала поднос на специальную стойку, после чего направилась к выходу через стол, за которым сидела футбольная команда и группа поддержки.

Фэйт и Мэтт, её лучшие друзья.

И Тамара, рядом с которой Дайана чувствовала себя не очень комфортно.

Это чувство нельзя было назвать страхом. Девушка от чего-то была уверена, что Тамара не станет чинить скандал в открытую перед толпой подростков, падких на разного рода скандалы. Кому захочется стать объектом слухов, сплетен и пересудов за спиной? Тамара не была таким человеком – она была той, кто создаёт почву и распухает слухи и сплетни.

Тем не менее Дайана решила поздороваться с ребятами. Со многими она посещала совместные уроки, с большинством пересекалась на поле или в зале, когда ждала Фэйт на трибунах.

Все удостоили её приветствием, кроме Тамары, которая смотрела с деревянной улыбкой.

– Удачи на тренировке, – Дайана подмигнула Фэйт и направилась к выходу.

Тамара решила воспользоваться возможностью. Она перегнулась через стол, чтобы всем сидящим за столом было хорошо её слышно, и рассказала про какой-то забавный случай – первое, что пришло в голову. Этого было достаточно не только для того, чтобы вызвать взрыв хохота на всю столовую.

Но и для того, чтобы удаляющаяся от стала Дайана подумала, что ребята смеются над ней.

После уроков Дайана зашла в библиотеку доделать реферат. Когда закончила, направилась к спортзалу – обещала встретить Фэйт сразу после тренировки. Мэтт мог бы отвезти их домой – родители сегодня дали ему ключи от своей машины. Этого факта юноша стеснялся больше всего, хотя старался делать вид, что ничего страшного в этом нет. Он всячески прятал неловкость за небрежной улыбкой.

Старшая школа бывает неумолима.

Проходя мимо стендов на первом этаже, Дайана замерла. Она обратила внимание, что с плаката с фотографиями оркомитета весеннего бала теперь смотрело её лицо. Фотография Дайане не нравилась, хотя девушка не имела ничего против своей внешности. Ей даже стало интересно, откуда эта фотография оказалась в руках у оргкомитета.

Фото было буквально было пропитано вселенской тоской и печалью. Именно так выглядели лица мелких наркоторговцев или пьяных водителей в полицейских сводках вечерних новостей – пустые глаза, обречённо сжатые губы, табличка с номером в руках. Ноль симпатии, сплошная жалость. А вот фотографии остальных организаторов бала, включая Еву и Тамару, сияли глянцем журнальных обложек. Свет, макияж, укладка… Всё было выполнено по высшему разряду.

Дайана огляделась. Коридор был пуст. Пальцы Дайаны уже потянулись к иголкам, пришпилившим снимок к пробковой доске, но она остановила себя.

«Наверняка это дело рук Тамары, - поняла Дайана. – И если я сейчас сорву плакат, то только дам ей повод позлорадствовать».

Её губы растянулись в улыбке, она подмигнула своей фотографии и зашагала дальше, ощущая прилив холодной уверенности в себе.

Тяжёлые металлические двери запасного выхода распахнулись со скрежетом, выпуская Дайану из полумрака школы прямиком в оглушительный хаос школьной парковки. Яркое послеполуденное солнце ударило по глазам; пришлось на секунду прикрыться ладонью. Вместе со светом хлынули звуки конца учебного дня: многоголосый гул сотен учеников, сливающийся в единый неразборчивый рёв, резкий смех, хлопки автомобильных дверей и далёкое шипение тормозов школьного автобуса. К этому шуму примешивался сухой шорох шин по раскалённому асфальту и терпкий запах нагретого солнцем бензина.

Солнечный луч наконец прорвал пелену перед глазами, выхватив зелёное поле, где уже собиралась команда. Там футболисты, одетые в экипировку и шлемы, разбредались по полю, а девушки из группы поддержки, разбившись на кучки, что-то обсуждали или начинали делать растяжку.

Дайана направилась к металлическим трибунам. В руках она держала учебник по истории – не стала его убирать вместе с рефератом по географии. Хотела забраться куда-нибудь на самый верх трибун под спасительную тень козырька и спокойно позаниматься в ожидании Фэйт.

Но планам её не суждено было сбыться.

Стоило девушке преодолеть два ряда, как её окликнул чей-то голос. Дайана не сразу распознала Тамару, которая уверенной походкой шагала к ней. Солнечные блики играли на её брендовых солнцезащитных очках. Где-то позади, щурясь от яркого света и прикрывая глаза ладонью, плелась Ева. В другой свободной руке она держала их с Тамарой помпоны.

Тамара остановилась прямо перед ней, уперев одну руку в бок, а второй демонстративно помахивая в воздухе тетрадным листком.

– Не ожидала, что встречу тебя здесь после фееричного падения на отборочных испытаниях, – протянула она, смерив взглядом потёртый учебник в руках Дайаны. – Готовишься к выпускным экзаменам?

Дайане потребовалось сделать над собой неимоверное усилие, чтобы не съязвить на провокацию Тамары. Та сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом – от её взгляда не ускользнуло, как у Дайаны дрогнули губы, когда она упомянула отборочные состязания. Ева переживала, что их тренировка и так затягивается.

– Тамара, девочки ждут.

– Я не ругаться пришла, – словно оправдываясь перед самой собой сказала Тамара, протягивая Дайане листок. – Это список твоих дел для подготовки к балу. У нас сроки горят, а директор ждать не будет.

– Он одобрен администрацией школы, – многозначительно добавила Ева из-за спины Тамара. Та продолжила наставлять Дайану, тыкая пальцем в исписанный лист.

– Во-первых, декораторы привезли арку для фотозоны, но грузчики отказались поднимать её на сцену. Нужно связаться с ними по этому номеру и договориться. Намекни, что если они согласятся, мы закроем глаза на то, что их фургон вечно паркуется на месте для инвалидов. Далее, – Тамара снова ткнула в лист, – нам нужны дополнительные гирлянды. Скотт ведь работает в строительном магазине? Позвони ему, пусть достанет со склада пару катушек провода и лампочек…

Дальше Дайана не слушала наставления Тамары. Её слова пролетали мимо, и на секунду Дайана почувствовала, что она словно бы попала в немое кино. Она почувствовала укол ревности где-то внутри. Откуда Тамара знает, где работает Скотт? Даже ей, своей девушке, он ничего не говорил! А эта…

Дайана, не осознавая, сжала в кулаке лист бумаги. Тамара и Ева не обратили на это никакого внимания, потому что закончили говорить, перебивая друг друга.

– Надеюсь, ты всё поняла? – решила удостовериться Тамара.

Дайана молча кивнула, не в состоянии произнести слово.

– Отлично. Это нужно сделать к следующему заседанию, – и с этими словами Тамара развернулась и направилась вниз. Ева неуклюже следовала за ней.

На долю секунды разум Дайаны затопила горячая, тёмная волна. Руки сами сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Ей захотелось сделать шаг вперёд, вложить весь вес в один короткий толчок и слушать, как Тамара пересчитывает каждую металлическую ступеньку своим телом.

Наваждение схлынуло так же быстро, оставив после себя ледяной ужас. Дайану бросило в дрожь. Неужели она подумала об этом всерьёз? Внутри всё заледенело от паники: неужели где-то глубоко внутри неё всегда жила эта глухая, неконтролируемая ярость?

Скомканный шарик бумаги Дайана с силой втиснула в задний карман джинсов, даже не пытаясь вчитаться в остальные пункты, которые пропустила из-за звона в ушах. Разочарование было густым и горьким. Если это очередная подлянка вроде утренней выходки с Фэйт – когда Тамара просто выдумала несуществующую сплетню ради забавы, – то вечером Скотту придётся очень серьёзно объясниться. Он никогда не говорил, кем работает после школы, но об этом почему-то знала Тамара…

– Эй, бунтарка, – знакомый голос прозвучал над ухом.

Рядом стоял Скотт, раскрасневшийся после бега наверх по трибунам. Он улыбался, ухватившись правой рукой за лямку своего рюкзака. На нём была чёрная кепка, потёртые джинсы и такая же потёртая спортивная куртка.

– Скотт? – Дайана от неожиданности забыла, что секунду назад негодовала, почему секрет её парня известен Тамаре.

Когда он наклонился, чтобы чмокнуть её в щёку, девушка вдруг очнулась и отстранилась. Лицо Скотта помрачнело.

– Ты чего?

Гулкое эхо одиночных ударов мяча с тренировочного поля и выкрики девизов девушками из группы поддержки под синхронные хлопки подчёркивало их абсолютное одиночество на этой трибуне.

Бесцветным тоном Дайана разрезала тишину:

– Оказывается, Тамара знает, где ты работаешь, а я – нет. – Она смотрела не на Скотта, а на свои руки. – Я чувствую себя так глупо.

Скотт потёр переносицу большим и указательным пальцами. Сбросив рюкзак, юноша опустился на скамейку рядом с Дайаной. От него пахло ментоловой жвачкой.

– Потому что Тамара думает, что знает, где я работаю. Однажды увидела, наверное, как я помогаю в магазине «Для дома», вот и растрепала половине школы, что я подменяю запойного отца.

Яркая вспышка воспоминания обрывка разговора в столовой озарила голову Дайаны. Её глаза от удивления округлились.

– Тамара и вправду так говорила…

– Но это было полгода назад, – хмыкнул Скотт. Теперь он отстранился, разглядывая свои кроссовки. – Сейчас иначе. Отец всё это время не прикасался к бутылке.

Теперь Дайана приобняла парня за плечи.

– Это же здорово, не правда ли?

– Наверное, – Скотт пожал плечами, потом спрятал ладони между коленями. Смотрел он прямо перед собой. – Мне невыносимо стыдно признаться тебе, где я работаю.

– Ну что за глупости, – выдохнула Дайана, но злости в её голосе не было – только усталость.

Скотт взял её за руку и заглянул в глаза.

– Не переживай, это не секс-рабство.

Дайана от неожиданности прыснула, даже не зная, что ответить на это.

– Когда получу первую зарплату, обещаю, что во всём признаюсь, ладно?

– Ладно, – но интерес девушки только разгорелся с новой силой.

Дайана хотела в шутку возмутиться, что Скотт умеет из всего делать огромную тайну, но тут девушки из группы поддержки начали разминку. Их движения были отточенными, лёгкими и вызывающе радостными.

Она перевела взгляд обратно на Скотта. Он смотрел мимо чирлидерш на мужскую команду. Футболисты в шлемах и тяжёлой экипировке ворочались на газоне, хрипло ругали друг друга после неудачного паса, сплёвывая вязкую слюну. Скотт следил Мэттом, подавшись вперёд всем телом, и качал головой при каждой тактической ошибке нападающих.

– Как жаль, что у нас не получилось со спортом, – вздохнула Дайана. – Наверное, поэтому мы сидим здесь совершенно одни.

Скотт усмехнулся, не отрывая взгляда от поля:

– Общая беда объединяет, не правда ли? – он снова замолчал, провожая взглядом мяч, улетевший за боковую линию. Когда он заговорил вновь, его голос стал глубже и наполнился странной, звенящей ностальгией. – Знаешь, порой я скучаю по звуку, когда шлемы сталкиваются друг с другом в дыре между линейными нападениями. Потом – по звенящей тишине на доли секунды, пока тебя вбивают в землю. Затем рёв толпы. Ты лежишь на спине, смотришь на прожекторы, через пару секунд начинаешь ощущать собственное дыхание и понимаешь, что жив. По-настоящему, чёрт возьми, жив. Ради этих трёх секунд можно терпеть любую боль.

По коже Дайаны прошёл холодок. Такая словоохотливость Скотту была совершенно несвойственна. С какой пугающей нежностью и трепетом он описывал не самую приятную сцену на поле…

Скотт моргнул, сбрасывая наваждение.

– Что-то я увлёкся, – юноша взглянул на наручные часы и подскочил с места. – Вот чёрт, опаздываю! Знал, что найду тебя здесь...

Он коротко, виновато поцеловал её в лоб, оставив на коже влажный след.

– Я не могла найти тебя сегодня весь день, – успела окликнуть его Дайана, когда юноша бегом спускался вниз. Он замер на нижней секции. Немного помедлил, потом признался:

– Я был только на последнем уроке, а потом сразу сюда.

Если бы Скотт не вернулся к спуску с трибун, он бы увидел, как Дайана укоризненно покачала головой.

Ей не очень нравилось, что из-за работы, копя деньги на колледж, Скотт может запустить учёбу. Но разве у него был выбор?

Остаток тренировки выпал из реальности. Дайана сидела на самом верху трибуны, механически прижимая коленом учебник истории, но видела перед собой только девушек из группы поддержки внизу. Взгляд намертво прикипел к одному месту – белой разметке штрафной зоны далеко на поле. Мысли вязли, как в киселе.

Из этого липкого морока её вырвали душераздирающие визги девушек из группы поддержки. Они кричали так пронзительно, словно на газон стадиона выскочил дикий зверь.

Или кто-то умер.

Глава 9. Тамара приняла решение

Фэйт практически никогда не нервничала перед тренировками.

В спортзале или на стадионе её тело знало, что делать. В отличие от класса. Чирлидинг был единственным делом, в котором она чувствовала себя живой – пируэты и пирамиды давались ей легко. Учебники же вызывали глухое отчаяние. Неспособность удержать в голове параграф или решить простую задачу рождала жгучее отвращение к себе.

Рассчитывать на стипендию за академические успехи было глупо. Если бы Фэйт хотела бесполезно прожечь свою жизнь, то связалась бы с наркотиками или алкоголем, как это делали некоторые подростки – в школе или на улице. Но она любила жизнь и, как и многим подросткам, ей хотелось стать кем-то выдающимся.

Она благодарила судьбу за друзей. Мэтта она любила, иногда фантазируя о свадьбе, Скотт впечатлял своим усердием, а Дайана вдохновляла своей учебой. Именно они заставляли Фэйт садиться за стол, когда хотелось всё бросить.

Завязав шнурок, Фэйт посмотрелась в зеркальце. Настроение было приподнятым, несмотря на глупый выпад Тамары в столовой. Она подумала о Рианнон – её возвращение могло встряхнуть их компанию, хотя перед подругой было неловко, ведь никто не осудил Тамару за ту вечеринку.

Фэйт направилась к выходу, но прошла мимо двух шепчущихся девушек, не заметив их.

Когда она проплыла мимо шкафчиков, Тамара и Ева инстинктивно повернули головы. У Евы внутри ухнуло – услышала ли их Фэйт?

Лицо Тамары оставалось ледяным. Для неё не существовало неловкости – сплетничать можно было прямо в лицо жертве. Ева вспомнила, как в торговом центре Тамара во весь голос разносила девчонку из параллели, а та стояла на эскалаторе выше и слышала каждое слово.

– Смотри, – зашипела Ева.

Тамара непонимающе моргнула. Обернулась. И просияла:

– Так это она! – Она вцепилась в локоть Евы, а затем развернулась к однокласснице. – О тебе я и говорила. Да, мы обсуждаем тебя! – буднично бросила Тамара и, прежде чем шокированная девушка успела ответить, снова повернулась к Еве, продолжив прерванный разговор. На этот раз о скидках. Как ни в чём не бывало.

Но сейчас был совершенно другой случай. Они обсуждали Фэйт. Ева хорошо знала свою подругу, поэтому нисколько не удивилась, когда на второй перемене после случайно услышанного разговора Фэйт и Дайаны Тамара будничным тоном заявила, что хочет выгнать Фэйт из группы поддержки.

Ева была бы только рада понаблюдать за истерикой Фэйт – было в этом что-то будоражащее, когда очередная жертва проделок и провокаций Тамары теряла контроль и давала волю чувств и эмоций.

В такие моменты Ева испытывала настоящий экстаз и преклонение перед талантом Тамары не гнаться за своей жертвой, а методично расставлять ей ловушки в виде маленьких (или нет) провокаций, опутывая несчастную жертву. Её подруга напоминала паука, который вьёт паутину.

Но в случае с Фэйт ничего подобного Ева не испытала. Не потому, что имела к девушке добрые чувства, а потому что знала – Фэйт достаточно сильная спортсменка, и если они хотят показать высший класс на заключительных соревнованиях, то глупо разбрасываться участницами.

– Кто же её заменит? – обеспокоенно спросила Ева.

– Уверена, справимся, – ответила Тамара, наклоняясь над фонтанчиком.

– Неужели ты решила отомстить за слова в туалете?

– Ты правда считаешь меня мелочной? – усмехнулась Тамара и зашагала прочь.

Потом была ещё одна попытка поговорить об этом в столовой, но парни из команды слишком увлеклись скандированием лозунгов, только разогревавших командный дух перед тренировкой, да ещё и Рональд постоянно переключался с речёвки на поцелуй с Тамарой на глазах у всех (тоже предмет зависти Евы, которая не могла открыто проявлять чувства со своим парнем; это выглядело бы несколько неловко).

Перед тренировкой, поймав момент, когда они с Тамарой оказались в своём ряду между шкафчиками одни, Ева предприняла ещё одну попытку выяснить мотивы, стоявшие за решением Тамары избавиться от одной из лучших чирлидерш.

– Почему я должна оправдываться? – надулась Тамара. – Если я сказала, что найдём замену, так и будет. Если не можешь взять роль флаера на себя, встану я!

– А ты говорила с тренером Мид? – спросила Ева.

Мисс Мид была их учителем физкультуры и тренером. В прошлом эта была талантливая ученица и подающая надежды спортсменка средней школы Риджкреста, однако трагическая неудача на Олимпиаде-79 штата Вермонт поставила крест на её олимпийской карьере. Теперь это была несчастная женщина с голосом, охрипшим из-за чрезмерного употребления сигарет, которая вынуждена была работать школьным тренером и принимать многие капризы дочери члена городского совета и спонсора школы.

Тамара это прекрасно осознавала, поэтому плевать ей было на мнение тренера Мид.

Ева тоже это знала, отчего отругала себя за нелепую реплику.

– Список поручений на бал у тебя? – сменила тему Тамара.

– Да, но зачем?

– Разве ты не обращала внимание, что на каждую тренировку сюда приходит Дайана? Сидит себе на трибунах, наблюдает за нами и наверняка испытывает сожаления из-за своей никчёмной судьбы, – последнюю фразу Тамара произнесла максимально неприятным голосом. Еву это слегка позабавило. Она почувствовала, что обязана что-то добавить, чтобы снова заработать пару очков в глазах Тамары, которой наверняка не понравились её ремарки по поводу отстранения Фэйт.

– Ага, видела много раз. Это так жутко, – Ева театрально округлила глаза. – Неужели она так и не оправилась после того неудачного падения на приёме в группу поддержки?

– Дайана – неудачница, а такие люди тяжело переносят потери, которые могли бы посулить им хорошие выгоды, ­­– заметила Тамара. – Я хочу вручить ей список дел, чтобы она не скучала…

Когда Тамара передала Дайане список, они спустились к остальным.

Мэтт, которому экипировка была слегка тесной, заметил Фэйт и помахал ей рукой. Как жаль, что тренер решил их загонять и у парня даже не выпало минутки поболтать со своей девушкой. Мэтт рассчитывал, что они смогут пересечься где-нибудь в «Свитере» после тренировки.

Его планам не суждено будет сбыться.

– Так, девочки! – к группе вышла тренер Мид в наброшенном поверх синего костюма голубом свитере. Одной рукой она заправила за ухо седую прядь, другой сжимала кружку с кофе. – Сегодня отрабатываем пирамиду!

Тамара уже шагнула вперед, чтобы отозвать тренера в сторону и заявить о своем решении прямо сейчас, но миссис Мид отвлек чей-то голос со стороны тренеров мужской команды.

– Не затягивайте с разминкой! – Свисток рассек воздух. Тренер отошла, оставив девочек без присмотра.

Фэйт начала делать наклоны.

«Почему бы не попробовать?», – подумала Тамара, в голове которой возникла одна идея. Она подошла бесшумно. Фэйт вздрогнула, только когда подняла голову и встретилась с ней взглядом. Неприятно засосало под ложечкой.

– Что-то случилось? – спросила она, выпрямляясь.

Тамара не отступила ни на шаг. Зашипела в самое лицо:

– Я всё слышала сегодня утром, дурочка. – Фэйт окаменела. Смысл слов добрался до нее с секундной задержкой. Разговор с Дайаной в туалете? О нём говорила Тамара? И как бы в подтверждение мыслей Фэйт Тамара добавила последнюю фразу. – В следующий раз убедись, что в туалете никто не курит, и вы с подружкой можете вдоволь посплетничать.

Кровь ударила Фэйт в уши, сердце пропустило удар. Перед носом снова замаячил запах табака, прямо как утром.

Именно этого Тамара и ждала. Она слишком хорошо знала свою жертву. Фэйт тряслась над местом в команде. Вчерашний звонок окончательно убедил Тамару, что перед капитаном группы поддержки нельзя выглядеть предательницей. Одной фразы хватит, чтобы очернить себя. Выбить из равновесия. Пусть теперь дергается от каждого взгляда. Пусть паникует и ошибается. Тренировка должна быть далёкой от идеала. У Тамары будет идеальный повод сорваться на неё при всех. Обвинить во вредительстве накануне серьёзного матча. О да, это станет отличным козырем для разговора с тренером Мид.

Ухмылка сама собой растянула губы Тамары, пока она шла прочь.

Но Фэйт приказала взять себя в руки. Чтобы там не сказала Тамара никак нельзя было ударить в грязь лицом. От предстоящего выступления зависела её спортивная стипендия и возможность поступить в колледж. Достаточная мотивация.

Однако где-то в груди всё равно неприятно покалывало – кому понравится, когда тебя ловят с поличным? Фэйт посмотрела в сторону трибун, где сидела Дайана и смотрела на поле.

«Вот так попали, – с горечью подумала Фэйт, переводя взгляд в сторону Тамары, которая теперь разговаривала с Евой. – Мало нам было вчерашних неприятностей. Теперь она от меня не отстанет».

Потом добавила:

«Сама виновата. Мне не стоило злословить за спиной Тамары», – и эта мысль подействовала как допинг. Фэйт вытерла вспотевшие ладони о свои шорты и продолжила разминку.

«Я всё слышала, дурочка».

Слова Тамары никак не хотели выходить из головы, но движениями Фэйт смогла ненадолго вытеснить их. Когда вернулась тренер Мид и свисток снова рассёк воздух, от неприятного послевкусия не осталось и следа. Яркое солнце и свежий ветерок, запах свежескошенной травы вперемешку с запахом резины благоприятно подействовал на Фэйт.

Движения не давали думать.

– На четыре счёта – начали! – голос тренера Мид утонул в шарканье кроссовок по газону стадиона.

Тело работало на автомате. Каждый резкий хлопок в ладоши выбивал из головы фразу, брошенную Тамарой.

«Я всё слышала, дурочка».

Поворот корпуса на сто восемьдесят градусов – мысль обрывается. Фэйт дышала открытым ртом, втягивая запах травы и пота.

Разминка перешла в отработку базовых элементов под музыку из колонки. Девушки выстроились в шеренгу, синхронно перекатывая тазом под счёт тренера Мид. Затем пошли прыжки. Она взмывала вверх с помпонами в руках, растягиваясь в ровной струну, и видела краем глаза недовольное лицо Тамары.

«Неужели её нисколько не волнует то, что я сказала?», – и эта мысль ещё сильнее ожесточила Тамару, которая не собиралась сдаваться перед своим решением вывести Фэйт из команды.

Пока группа отрабатывала винты и кувырки по периметру стадиона, Тамара кружила вокруг Фэйт как стервятник.

– Аасом, выше колени! – кричала она, когда Фэйт делала спринтерский разгон для прыжка. – Ты спишь!

Фэйт лишь крепче сжала губы и выполнила следующий толчок достаточно мощно. Чем злее становились замечания Тамары, тем острее и техничнее двигалась Фэйт. Она вкладывала всю свою энергию в каждое движение.

Тренер Мид остановила музыку, вытирая лоб бумажным полотенцем.

– Хорошо разогреты. К базе. Строим полную высоту.

Фэйт тут же подавила холодок откуда-то взявшегося страха. Пирамида – это абсолютное доверие, не так ли?

Это чувство так хотела выбить из-под неё Тамара…

– База, два уровня! – командовала Тамара. – Соня, Джуди – первый этаж! Стопы вместе, спины прямые, смотрите в центр. Ева, Мэдисон – второй уровень. Колени на бёдра базы. Жёстче! Аасом, ты флаер!

Фэйт тяжело сглотнула. Довольно опасно быть в роли вершины пирамиды – обычно её выполняла Тамара. Но на тренировках у Фэйт неплохо выходила нужная техника. Девушка решила не переживать и взять себя в руки.

Если бы только Тамара не сказала ту фразу в начале тренировки…

Фэйт разбежалась, оттолкнулась от земли и вскочила на второй уровень между Евой и Мэдисон.

– Вытяжка! – скомандовала Тамара, забираясь на самый низ конструкции, становясь третьим, скрытым слоем фундамента пирамиды из их тел.

Фэйт поднялась на носки. Через мгновение она почувствовала под собой плечи Тамары. Руки Фэйт были разведены в стороны для баланса, голова тянулась к небу. Мир сузился до четырёх пар рук внизу, которые удерживали её над землёй. Ещё немного и пирамида будет готова…

– Замрите все! Нужно выровнять базу! – скомандовала Тамара.

Фэйт позволила себе долю секунды расслабиться, переведя дух. И именно в этот момент она почувствовала сдвиг.

Тамара, стоявшая в самом низу, вместо того чтобы просто выровнять лодыжки Джуди, намеренно перенесла вес своего тела вправо, а затем резко дёрнула бедром и разорвала общую ось.

Когда полиция будет допрашивать девочек по поводу несчастного случая, они не смогут вспомнить, из-за чего рухнула вся конструкция.

Тамара не хотела причинить Фэйт боль, но результат превзойдёт все её ожидания…

Всё произошло в одно мгновение.

Фэйт почувствовала как поддержка исчезла. Воздух перестал держать. Секунда падения растянулась в вечность. Только инстинкт и усердные тренировки позволили Фэйт сгруппироваться: подбородок прижать к груди, локтями закрыть рёбра.

Или эта мысль только пронеслась в её голове и на самом деле Фэйт ничего не успела сделать?

Удар о жёсткую землю вышиб воздух из лёгких Фэйт. Оглушительная боль пронзила её голову, а потом и всё тело. Перед глазами поплыли белые пятна.

Кто-то из девушек громко закричал. Тамара склонилась над Фэйт.

А потом наступила темнота.

Глава 10. В больнице

Стерильный запах больничного коридора – смесь хлорки, дешёвого кофе из автомата и чего-то сладковатого, пугающе знакомого – осел на языке Дайаны металлическим привкусом паники. Она нажимала кнопки лифта, словно это могло ускорить его движение.

Для неё Мемориальный госпиталь Грэйвшейда никогда не был местом исцеления. Это застенки, где белый кафель отразил последний вздох её матери. Здесь перекрасили стены, но память обмануть невозможно. Когда-то эти стены отразили и её плач – после неудачного падения на отборе в группу поддержки, когда она переоценила свои возможности и вынуждена была расплачиваться за это двумя неделями больничного.

Дайана поёжилась. Лифт открылся, и она вышла в коридор. Запах хлорки никуда не делся. Она ускорила шаг к отделению терапии. Фэйт провела здесь несколько дней, и, к счастью, отделалась вывихом плеча и сотрясением. Всё могло быть хуже.

Гораздо хуже.

Дайана вспомнила, как в одном шоу рассказывали про женщину, которая порезалась о консервную банку и умерла от заражения крови. Или про мужчину, который в автобусе ударился головой о поручень и умер от кровоизлияния в мозгу.

«Смерть неумолима, – с горечью подумала Дайана, озираясь по сторонам. Больничный интерьер как нельзя кстати располагал к мыслям о смерти. – Никогда не знаешь, где она может тебя настигнуть».

Девушка постаралась отогнать от себя эти тёмные мысли.

Минуя окно палаты Фэйт, Дайана на секунду сбавила шаг. Внутри Мэтт сидел на самом краю кровати, подавшись вперед. Он держал подругу за руку – бережно, кончиками пальцев, словно ее фарфоровое запястье могло треснуть от одного неосторожного движения.

– Дайана! – бледное лицо Фэйт вспыхнуло слабой улыбкой.

Дайана вошла, кивнула Мэтту и обняла подругу.

– Привет. Как ты? – она окинула взглядом палату, капельницу, стойку с раствором. – Куда поставить цветы?

– Рядом с букетом Мэтта, – Фэйт указала на вазу с герберами, которая стояла на окне. Теперь с герберами интерьер палаты разбавляли розовые розы. – Они прекрасны. Спасибо!

Мэтт неловко кашлянул:

– Я, пожалуй, пойду.

– Нет, это я помешала, – откликнулась Дайана, отходя от окна. – Оставайся, а я схожу в кафетерий. Фэйт, тебе что-то принести?

– Если в автомате окажется печенье, я буду просто счастлива, – ответила Фэйт, поудобнее устраивая забинтованное плечо.

Дайана вышла в коридор. Она вспомнила тот вечер: крик девушек, падение Фэйт, как она бежала с трибун. Как потом ждала в коридоре больницы с Мэттом, который метался, не находя места. Когда-то Фэйт ждала здесь же, когда Дайана сломала ногу в результате неудачного прыжка.

И как вместе с Мэттом и Скоттом навещали её дома.

«Как хорошо, что у Фэйт есть Мэтт», – подумала Дайана, спускаясь в кафетерий. Потом подумала о Скотте – он тоже приехал в больницу несколько дней назад, поддержал её и Мэтта.

Родители Фэйт приехали, как только смогли, но к дочери их не пустили. Хотя врачи заверили, что всё страшное позади.

В последующие дни в школе все называли случившееся несчастным случаем. Но куда сильнее многих беспокоило отсутствие Мэтта на тренировках – фанаты футбольной команды волновались в преддверии предстоящей игры, хотя все разделяли озабоченность состоянием Фэйт.

А что Тамара?

Дайана вспомнила тот вечер, когда после больницы рассказала Скотту о случившемся. Он подскочил с дивана, крича, что Тамара подстроила это. Дайана не знала, что ответить. На следующий день директор вызвал группу поддержки и тренера Мид, приезжала полиция. Тренера отстранили до выяснения обстоятельств. Тамара же в кругу подруг из группы поддержки раскаивалась, называя это несчастным случаем.

Подобный номер мог повториться тем же вечером, когда в палату Фэйт пришёл весь состав группы поддержки, возглавляемый тренером Мид с корзиной фруктов в руках. Всем им было очень жаль. Всем, кроме Тамары и Евы, потому что их не было. Как знать, может поэтому, несмотря на лёгкую тошноту, Фэйт всё-таки смогла выдержать этот визит, а вырвало её прямо на кафельный пол, когда все уже ушли?

Мысли перебил запах пережжённого кофе. Взяв кофе, сок и печенье, Дайана задержалась у автомата с шоколадками, сунула плитку в задний карман.

В больнице время текло иначе – оно липло к коже, растягивая секунды. Монотонный гул ламп раздражал. Каждый раз, когда мимо провозили каталку, у Дайаны перехватывало дыхание. Больница стала для неё синонимом ухода, финальной точки. Здесь она потеряла маму. Здесь узнала, что не станет чирлидершей.

Но сейчас всё было иначе. Фэйт была жива.

Дайаны не было около десяти минут, а когда она вернулась, готовая радостно вытащить плитку шоколада из заднего кармана, то охнула от неожиданности. Мэтта в палате не было, а вокруг Фэйт, которая лежала на кровати и сотрясалась от рыданий, порхала медсестра.

Если бы Дайана решила спуститься в кафетерий на лифте, то непременно столкнулась бы с Тамарой.

Запах хлорки вызывал тошноту. Тамара ненавидела больницы – этот запах ассоциировался со слабостью и поражением. Шагая по гулкому коридору терапевтического отделения, она нервно поправила волосы, стянутые резинкой в длинный хвост. В голове навязчиво крутилась недавняя сцена разговора с отцом. Он одним из первых узнал о том, что произошло во время тренировки. Никто не смел винить Тамару открыто: все участницы группы поддержки видели, как Фэйт оступилась и не смогла правильно сгруппироваться. Но фамилия Ван Бюрен снова могла всплыть в местных новостях рядом со словом «трагедия», а это был ненужный шум накануне выборов в городской совет, которые отец Тамары собирался выиграть любой ценой.

Когда Тамара в тот вечер зашла домой, она сразу ощутила ледяное разочарование, заполонившее пространство гостиной. Отец только что закончил говорить по телефону с директором школы. Сложно было не догадаться, предметом чего стал этот звонок.

Мистер Ван Бюрен сидел в глубоком кожаном кресле у камина, пока дочь старалась сделать вид, что ничего страшного не произошло. Он медленно крутил в пальцах тяжелую связку ключей от новенького «Мерседеса», который должен был стать подарком дочери на совершеннолетие.

– Я не имею к этому никакого отношения! – вспыхнула Тамара, стоило ей переступить порог гостиной. Она нисколько не сомневалась, что отец уже знает правду. – Мы делали стандартную пирамиду! Откуда я могла знать, что эта дура Аасом не удержит равновесие? Да и потом, наш спорт всегда был сопряжен с травмами!

Такая словоохотливость, совершенно несвойственная ее обычному хладнокровию, лишь убедила мистера Ван Бюрена в обратном. И хотя директор уверял, что никто не обвиняет его дочь, теперь отец был уверен, что дыма без огня не бывает.

– Ты пойдешь в больницу, – сказал он тогда, даже не повернув головы от огня. Его голос звучал низко и опасно. – Не потому, что ты виновата, хотя твоя интуиция лидера должна была подсказать тебе снять ее с пирамиды еще на разминке. Ты пойдешь туда ради меня. Чтобы дети, чьи родители будут опускать бюллетени в урны через месяц, видели: Ван Бюрены – настоящие лидеры. Что мы можем брать ответственность за тех, кого ведем за собой. Ты пожалеешь ту девушку. Поблагодаришь врачей. Поинтересуешься, когда она вернется в строй, чтобы залатать дыру в хореографии. Ты будешь идеальной дочерью кандидата в мэры.

– Но пап! – попыталась запротестовать Тамара, но тяжелый удар отцовского кулака по журнальному столику заставил ее осечься.

– Ты сделаешь это, – отрезал он, не повышая голоса. – Принесешь той девушке искренние сожаления. Даже если твоей прямой вины нет, лидер обязан показать лицо. Покажи им, что ты контролируешь ситуацию. Если удастся отправить с тобой Рэджи, моего репортёра, то заметка в газете может прибавить очки нашей семье. – А потом, развернув своё лицо, полное разочарования, к дочери, как бы случайно заметил. – И мне совершенно не нравится, что это уже второй серьёзный инцидент, где фигурирует твоё имя.

И вот Тамара была здесь, благодаря судьбу, что Рэджи не смог приехать. Но и отцу она не смела перечить, хотя на следующий день после трагедии на тренировке вместо больницы поехала к Еве. Её раздражало, что все разговоры в школе вращались вокруг Фэйт.

– Я не слышала, чтобы кто-то всерьез обвинял тебя, – покорно сообщила Ева, когда они с Тамарой растянулись на пушистом ковре в ее гостиной и, уставившись в потолок, принялись раскуривать одну сигарету на двоих.

– Еще бы.

– Все считают, что это просто нелепая случайность.

– Ты тоже так считаешь?

Ева в нерешительности затушила сигарету в хрустальной пепельнице. Ей не давало покоя другое. Несчастный случай с Фэйт произошел ровно через десять минут после их разговора в пустой раздевалке, когда Тамара сквозь зубы процедила, что намерена избавиться от неё… Еще немного, и затянувшаяся пауза заставила бы Тамару злобно пихнуть подругу локтем в бок.

– Конечно, нет! – слишком поспешно ответила Ева. – Я же стояла прямо там, внизу, страховала Фэйт. Она просто перетрусила в воздухе. Может быть, ногу повело.

– Как думаешь, тренировки надолго отменили? – Тамара поспешила переменить тему, затянулась сигаретой и протянула ее подруге.

Ева приняла окурок, сделала глубокую затяжку. Выдыхая дым кольцами, она предположила:

– На пару дней. Потом директор остынет, и всё вернётся на круги своя. С Фэйт всё будет в порядке. Ну, легкое сотрясение, вывих…

– Это даже не перелом! – искренне изумилась Тамара. Ее злость сейчас была направлена не на жертву, а на обстоятельства, рушащие график подготовки.

– Всё так, – кивнула Ева и вернула сигарету. – Да, какое-то время она побудет в больнице…

– …и поэтому мне нужно завтра узнать, как мы дальше работаем, – при этих словах Тамара глухо застонала и закрыла лицо ладонями. – Господи, это ж надо было умудриться так эпично подвести команду накануне отборочных штата! Теперь база рассыплется, придется искать новую флаер, учить связки заново…

Эти слова стали последней каплей. Сомнения окончательно прорвали плотину благоразумия Евы. Она села, подтянув колени к груди, и принялась нервно теребить воротник своей блузки.

– Может… может, всё-таки стоило поехать в больницу вместе с остальными девочками? Хотя бы показаться на глаза.

– Да всё с ней будет в порядке, куда она денется, – отмахнулась Тамара, но на ее губах вдруг промелькнула странная, почти хищная улыбка. – Я, конечно, рассчитывала аккуратно выдавить ее из состава, но не думала, что Вселенная воспримет мои слова настолько буквально.

От этой улыбки и спокойного тона по спине Евы пробежал настоящий мороз. Воздух в теплой комнате внезапно стал густым и тяжелым. Она смотрела на профиль подруги, освещенный тусклым торшером, и впервые осознала – Тамара абсолютно, чудовищно спокойна. Словно скинула с плеч не неудачную напарницу, а старый, надоевший рюкзак.

«Всё получилось даже лучше, чем я хотела», – в голове у Тамары крутилась одна лишь мысль, примеряя на себя разные образы в виде воспоминаний вчерашнего дня.

Когда на следующий день стало известно, что тренера Мид отстранили, Тамара нисколько не расстроилась. Она была уверена, что сможет взять ситуацию под свой контроль. Для этого ей было необходимо всё же навестить Фэйт.

Стерильный воздух палаты ударил в нос. На краю койки сидел Мэтт, держа руку Фэйт. Звук двери заставил их вздрогнуть.

Мэтт обернулся первым. На его лице промелькнуло раздражение – он явно не ждал гостей, а уж тем более капитана группы поддержки. Во всяком случае, не сегодня. Его девушке и так стало плохо после вчерашнего визита всей команды, а уж визит Тамары вряд ли сулил что-то хорошее…

– Ты поздно спохватилась, – сухо сказал он.

Тамара проигнорировала его, уставившись на Фэйт. Та смущённо вжалась в подушку.

– Привет, чемпионка, – голос Тамары прозвучал мягко, но в тишине – оглушительно. – Выглядишь дерьмово. Больничный цвет не твой.

– Тамара, – просипела Фэйт. – Я рада, что ты...

– Я не верю, что ты пришла раскаяться, – перебил Мэтт.

– Раскаяться? – хохотнула Тамара. – Моей вины здесь нет. Я по деловому поводу.

– Деловому? — изумилась Фэйт.

– Твоя правая рука, Фэйт, – продолжила Тамара, чеканя каждое слово, – Та, которую ты вывихнула. Боюсь, она не скоро окрепнет. Базовая акробатика тебе противопоказана минимум полгода. С этого дня ты фактически вычеркнута из команды группы поддержки. Поздравляю с досрочным окончанием сезона.

– Нет… – тяжело выдохнула Фэйт словно от удара чего-то тяжелого. Слезы мгновенно обожгли глаза, прокладывая мокрые дорожки по бледным щекам. – Это была случайность! Мы репетировали этот винт сто раз! Я просто оступилась!

– Оступилась?

– Я… я смогу вернуться в строй в следующий сезон, да? – Фэйт вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Где-то глубоко в душе, когда действие обезболивающих ослабевало, девушка задумывалась о том, что с чирлиденгом отныне покончено – уж слишком много времени займёт её восстановление, и она не успеет присоединиться к команде на соревнованиях штата. Поэтому следующая фраза служила своего рода защитным барьером от дурных, хотя и реалистичных, мыслей. Её Фэйт пробормотала, скорее, больше обращаясь к себе. – Отстранить меня может только тренер…

Тамара запрокинула голову, рассмеялась:

– Ты рассчитываешь вернуться? Уймись. Мы не можем ждать. Я знаю, кого поставить на замену. Даже если тренер Мид не вернётся, временному тренеру придётся работать с тем составом, который одобрю я.

Слова были как пощёчина. Осознание наступило на удивление быстро. Фэйт тихо заплакала, закрыв здоровой рукой рот.

Мэтт вырос перед Тамарой, тяжело дыша. Его широкие плечи с каждым мгновением казались всё напряжённее. В данный момент, терзаемый гневом и досадой, он совершенно не знал, что ему делать, поэтому в замешательстве уставился на Тамару.

– Даже не вздумай меня хоть пальцем тронуть, – прошипела Тамара.

– Ты чудовище, – голос Мэтта прозвучал низко, утробно. – Разве нельзя было отложить этот разговор, пока Фэйт не выпишут?

– Мы приступаем к тренировкам уже завтра…

Самоуверенный и высокомерный тон Тамары подействовал как красная тряпка. Движение Мэтта было слишком быстрым, как и полагается квотербеку. Это был рывок хищника. Одним широким шагом он преодолел расстояние между ними, схватил Тамару за предплечье чуть выше локтя и резко дёрнул на себя. Раздался треск рвущейся ткани – рукав её яркой кофты капитана группы поддержки лопнул по шву.

– Мэтт! Что ты... – взвизгнула она, пытаясь упереться каблуками в линолеум, но её ноги беспомощно заскользили.

Пальцы Мэтта сжимали руку Тамары стальными тисками. Боль была острой, настоящей, и секундное высокомерие слетело с лица девушки, сменившись животным испугом. Она царапнула его по запястью, но юноша даже не поморщился.

– Выйдем, – процедил он ей прямо в лицо и потащил её к выходу. Тамара попыталась закричать, позвать охрану, но второй рукой Мэтт грубо зажал ей рот. Его ладонь пахла кожей спортивного мяча и антисептиком. Крик превратился в глухое, сдавленное мычание.

И тут тишину палаты разорвал звук, от которого стыла кровь.

Фэйт сорвалась на визг.

Дверь захлопнулась перед её носом.

Мэтт на секунду обернулся через плечо. На его челюсти ходили желваки. Он увидел расширенные от паники глаза Фэйт, её бледные губы. Увидел торжествующую ухмылку Тамары, которая быстро возвращалась на её лицо, стоило ему ослабить хватку хоть на миллиметр.

Дверь палаты захлопнулась перед носом Фэйт, отрезая её крик. В коридоре Мэтт наконец отпустил рот Тамары и толкнул её спиной к холодной больничной стене. Звук удара получился глухим.

– А теперь слушай меня сюда, принцесса, – прорычал он, нависая над ней всей своей массой так, что свет потолочных ламп перестал касаться её лица. – Если я узнаю, что ты снова подошла к этой палате. Если я услышу, что ты открыла свой рот в сторону Фэйт где-нибудь в школьных коридорах…

Тамара тяжело дышала, прижимая ладонь к саднящему рту. Её идеальный макияж поплыл, тушь отпечаталась на ладони. Впервые за много лет кто-то говорил с ней не снизу вверх. Она зажмурилась, потому что не могла смотреть в его почерневшие от ярости глаза.

Мэтт не закончил, задыхаясь от ярости. Ещё секунду он сверлил её взглядом, затем с рёвом ударил кулаком по стене – удар пришёлся в паре сантиметров от лица Тамары, вынудив девушку в страхе зажмуриться.

В следующую секунду к ним подбежали двое крепких медбратьев.

Мэтт перевёл взгляд с санитаров на осунувшееся лицо Фэйт, прижавшейся к широкому окну её палаты. Она больше не кричала, а только размазывала слёзы по щекам. Всё ещё тяжело дыша, юноша хотел было сделать шаг в её сторону, но дорогу перегородил своим телом крепкий медбрат:

– Остынь, парень!

Лицо Мэтта исказилось. Он смотрел сквозь медбрата на свою плачущую подругу, сжимая и разжимая огромные кулаки.

Вид рыдающей Фэйт отрезвил его. Он шумно выдохнул, развернулся и позволил санитару взять себя под локоть. Только внизу юноша увидит кровь на костяшках.

Санитар повёл его к лифтам. Второй замыкал процессию. Они прошли мимо Тамары, не удостоив её взглядом, словно она была грязным пятном.

– Я вернусь, малыш, – бросил Мэтт Фэйт через плечо, прежде чем дверь отделения закрылась.

Тамара осталась одна. Её трясло мелкой дрожью – от унижения или адреналина, ледяной волной схлынувшего по венам. Она не собиралась отпускать эту ситуацию просто так. Лицо исказилось, и заплаканная Фэйт увидела это через стекло. Девушку охватила тревога.

Глава 11. Одной истерики мало

Медсестра, только что влившая в вену Фэйт дозу седативного, жестом приказала Дайане выйти. В горле у девушки стоял колючий ком: она смотрела на содрогающиеся от беззвучных рыданий плечи подруги и чувствовала, как внутри разливается едкая, бессильная горечь.

– Пожалуйста, только не Дайана, – с мольбой выдохнула Фэйт, судорожно вцепившись медсестре в запястье. Другой рукой она размазала слёзы по щекам, пытаясь загнать рваный вдох обратно в лёгкие. – Можно она останется?

Медсестра дёрнула рукой, стряхивая чужие пальцы, но её лицо дрогнуло. Она явно собиралась возразить, поджала губы, обдумывая какую-то мысль, а изрекла:

– Десять минут. Не больше. Скоро препарат начнёт действовать, и тогда вам придётся уйти, – она перевела строгий взгляд на Дайану.

– Хорошо, – кивнула та, бесшумно присаживаясь на самый край кровати, боясь потревожить даже складки одеяла.

Пластиковый стаканчик с остывшим латте всё ещё оттягивал руку. Она сделала глоток – жидкая грязь с прогорклым привкусом. Поставила печенье на тумбочку и принялась теребить волосы, накручивая пряди каштановых волос на палец до боли.

Медсестра подобрала поднос и направилась к выходу. Уже взявшись за дверную ручку, она обернулась через плечо:

– Я вынуждена буду позвонить вашим родителям и сообщить о случившемся.

– Пожалуйста, не надо, – захныкала Фэйт. – Они не должны знать. Не хочу, чтобы они волновались.

– Но таков порядок, – отрезала женщина, и дверь палаты закрылась, отсекая их от внешнего мира.

Дайана подвинулась к Фэйт, которая принялась тереть свои и без того покрасневшие глаза, и взяла её за руку.

– Фэйт, что здесь произошло? – тихо попросила она.

Фэйт судорожно втянула воздух. Её плечи снова затряслись – уже не от рыданий, а от мелкой, нервной дрожи. Она выложила Дайане всю историю, которая произошла в этой палате, пока та отсутствовала. И рассказ занял чуть больше десяти минут.

Санитары сдали Мэтта охранникам на первом этаже. Двое широкоплечих мужчин решили не раздувать проблему – устное предупреждение и запись в журнале. Отпустили без протокола.

Но свобода облегчения не принесла. Ещё секунда – и тяжелый кроссовок Мэтта впечатался бы в стеклянную входную дверь. Но автоматика сработала раньше: створки бесшумно разъехались, обдав лицо парня прохладным весенним воздухом. Это немного остудило его пыл.

Выйдя из больницы, Мэтт всё ещё не мог найти себе места. Внутри клокотала слепая, глухая ярость, густо замешанная на едкой досаде: он должен быть там, наверху, держать Фэйт за руку, но вместо этого повёл себя… так, как повёл. Сделанного было не изменить.

Сплюнув под ноги горькую слюну, Мэтт сунул руки глубоко в карманы джинсов и направился через парковку. Мысли путались, перескакивая с одного на другое.

Мысли путались. Тамара. Зачем она припёрлась? Неужели нельзя было подождать пару дней? Мэтту казалось, что её глаза блестели от плохо скрытого триумфа. Будто новость, которую она обрушила на Фэйт, была изысканным лакомством.

По пути к машине он снова и снова прокручивал последние секунды перед тем, как охрана перехватила его запястья. Вспоминал, как выволок эту тварь в коридор, как пальцы сжались в кулаки до побелевших костяшек. Мог ли он ударить её? По-настоящему причинить боль?

Эта мысль пугала его больше, чем перспектива ареста. Мэтт был капитаном школьной футбольной команды. Железная дисциплина вбивалась в него годами: тренер орал ему в лицо во время каждой игры, требуя абсолютного контроля, умения держать эмоции в узде даже когда судья засуживал их подчистую.

«Гнев – это потеря фокуса, парень. Потеря фокуса – это проигрыш».

Он всегда гордился этим ледяным панцирем. Но сегодня броня дала трещину. Сегодня контроль рассыпался в прах, стоило ему услышать, каким высокомерным тоном Тамара обратилась к Фэйт, увидеть слёзы своей подружки. Защитник превратился в зверя.

И тут же память услужливо подбросила другой эпизод – недавнюю аварию. Спину вновь обожгло болью от ремня безопасности. Тогда, выбравшись из слегка помятой машины, он навсегда запомнил, как стонала от головной боли Фэйт, как Скотт и Дайана пребывали в немом ужасе… А Тамара, цела и невредима, даже не стала брать на себя ответственность! Ещё и принялась разбрасываться деньгами, когда подъехали полицейские.

А как Тамара обращалась с Фэйт на тренировках? Ему было ясно как день, что она может завидовать мастерству девушки, не перенося конкуренцию в команде. Мэтт нисколько не сомневался, что падение Фэйт не обошлось без её участия. Только вот остальные девушки из команды смотрели в пол и молчали в тряпочку, боясь даже пикнуть против своего идола.

Он был там, в палате, сжимая ледяные пальцы Фэйт, когда вся команда пришла её навестить. Пришли все, от запасных до основного состава. Были все, кроме Тамары и её вечно шестерящей тени-подружки, которая смотрела капитану в рот.

Неужели Тамару съела совесть? Или ей стало страшно? Мэтт криво усмехнулся, шаря по карману спортивной куртки в поисках ключей от своей машины.

Настоящая мразь. Мерзкая, эгоистичная мразь.

Этот образ и нахлынувшие воспоминания мгновенно выжег остатки сомнений. То, что он сделал сейчас – вытолкал её взашей, наплевав на правила больницы – было правильно. Сто процентов правильно. Это была маленькая толика того, что заслуживала Тамара.

Вот только Фэйт осталась там, за дверями палаты, раздавленная произошедшим. А он легко отделался лишь устным выговором. Мэтт дернул ручку своей старенькой «Импалы», сел за руль и невидяще уставился на приборную панель. Как скоро ему дадут увидеться с подругой?

«Импала» не завелась с первого раза, поэтому Мэтт в ярости ударил по приборной панели. Пожалуй, в тот момент он мог бы по-настоящему причинить боль.

Спустя пару минут из больницы вырвалась Тамара. Её вышвырнуло на улицу яростью, набравшей обороты. С каждым этажом лифта, спускаясь вниз, она закипала сильнее.

Её светлые волосы хлестали по лицу, сбитые порывом ветра, а черты исказились в такую уродливую гримасу, что проходящие мимо посетители невольно шарахнулись в сторону. Никто из персонала даже не обернулся: для них она была просто очередной взвинченной посетительницей.

Тамара рванула к обочине, где Ева так и не заглушила двигатель «Седана». Внутри салона пахло дорогим парфюмом и дешевым ванильным ароматизатором. Ева, забыв обо всем на свете, со всей доступной ей любовью изучала точеное лицо Бенджамина в зеркале заднего вида. Он развалился на заднем сиденье – защитник футбольной команды, сплошные мышцы, густые тёмные волосы и белозубая улыбка – и лениво переругивался о чем-то с Рональдом.

Кажется, никто из них не заметил, как несколькими минутами раннее из больницы вышел не менее заведённый капитан футбольной команды. Если бы кто-то из парней увидел Мэтта, он бы непременно обратил на это внимание своего товарища, и они бы обязательно вышли с ним поговорить. Мэтт не появлялся на двух последних тренировках, и хотя его физическая подготовка внушала доверие перед предстоящим матчем, все члены команды были обеспокоены перспективой остаться без капитана.

Ева, не сводя своих карих глаз с Бенджамина, уже мысленно дорисовывала сегодняшний вечер: пустой дом, родители на благотворительном ужине до полуночи, тяжелая рука Бенджамина на её колене... Она плотоядно облизнула губы, представляя, как именно он снимет с неё эту форму чирлидера, когда боковым зрением уловила резкое движение.

Кто-то приближался к машине. Движения были рваными, механическими, лишенными человеческой плавности. Фигура метнулась от тротуара прямо к водительской двери. И когда Ева наконец смогла сфокусировать взгляд и рассмотреть искаженное бешенством лицо Тамары, ледяной спазм перехватил горло. Воздух мгновенно стал густым и тяжелым, а сладкие фантазии о вечере испарились без следа, сменившись страхом. Улыбка сползла с её лица, уступив место бескровной маске.

– Тамара, что случилось?! – голос Евы сорвался на писк.

Бенджамин и Рональд прервали свой спор. Они синхронно подались вперёд, едва не стукнувшись лбами о подголовники передних сидений, когда Тамара тяжело рухнула в салон «Седана» и с такой силой захлопнула дверь, что задребезжали все стекла. Девушка согнулась пополам, упершись лбом в колени, пытаясь протолкнуть воздух в горящие легкие. Она молча и тупо уставилась перед собой, под мерное гудение двигателя её плечи ходили ходуном. Внутри салона воцарилась густая, недоуменная тишина – никто ничего не понимал.

Тамара, так и не переведя тяжелого дыхания, медленно подняла голову. Её взгляд метнулся к зеркалу заднего вида. Она увидела там чужака: перекошенное гневом лицо с размазанной тушью под глазами. Чужое, уродливое отражение.

Внезапно из этого отражения вырвался звук. Высокий, животный визг, от которого заложило уши. Тамару затрясло крупной дрожью, словно через неё пропустили разряд тока, а Ева невольно поморщилась и инстинктивно вжала голову в плечи.

– Вот же мразь! – закричала Тамара, ударив кулаком по приборной панели. Пластик жалобно хрустнул. Гнев перехватил горло жестким спазмом, поэтому, когда она захотела прокричать это снова, ей пришлось сделать надрывное усилие, продираясь сквозь спазм. – Мраааазь!

– Что с тобой, детка? – Бенджамин перегнулся через спинку кресла, его большая ладонь легла на её вздрагивающее плечо, но Тамара резко, почти брезгливо сбросила её.

– Эта гадина Фэйт! – выплюнула она, наконец хватая ртом воздух. – Я зашла просто сообщить ей новости, как мы и договаривались! Сказала про отстранение… А она посмотрела на меня своими коровьими глазками, кивнула, а потом… потом просто завыла! Начала рыдать так, будто я только что убила её мать прямо у неё на глазах!

Она снова ткнула пальцем в зеркало, обвиняя своё собственное отражение:

– И тут этот психованный качок Мэтт!.. Он вылетел из-за ширмы, схватил меня за предплечье, как кусок мяса, и поволок в коридор! Вы слышите? Он швырнул меня об стену! У меня теперь наверняка будет огромный синяк! Его пальцы отпечатались на моей руке, Рон! Этот выродок чуть не сломал мне руку!

Рональд сзади издал низкий, утробный рык. Его костяшки побелели, так сильно он вцепился в ручку двери.

– Он тебя ударил?

– Он вышвырнул меня из палаты! – истерика в голосе Тамары начала сменяться злым, холодным шипением. – Просто взял и выставил вон! Как последнюю собаку!

– Так, всё, – отрезал Рональд, распахивая свою дверь. Воздух снаружи пах мокрым бетоном. – Где эта крыса сейчас? На парковке? Дай мне две минуты, я переломаю ему обе ноги.

Бенджамин хищно оскалился, мгновенно включаясь в игру своего лучшего друга и перспективного капитана футбольной команды. Мэтт ему тоже не нравился. Инстинкт стаи сработал безотказно.

– Оставь ему хотя бы одну, чтобы он мог доползти до медсестры, – процедил он, отстегивая ремень безопасности. В его глазах загорелся знакомый азарт футбольного лайнбекера, предвкушающего чистый, грязный захват квотербека. – Мы ведь цивилизованные люди. Сначала поговорим.

– Стойте, – тихо, но твердо произнесла Ева.

Парни обернулись. Лицо девушки стало мертвенно-бледным, губы сжались в тонкую бескровную нить. Тревога ледяными иглами колола её где-то под ребрами. С одной стороны был Мэтт – тот самый парень, которого она знала очень давно, и как бы близка ей не была Тамара, в её истории было явно что-то не так. Ева знала, с каким хладнокровием Мэтт выходил на поле, что обеспечивало им преимущество. Так что же могло так сильно вывести его из себя?

А с другой стороны была Тамара. Её всегда такая властная, непробиваемая подруга сейчас выглядела жалко – растрепанная, со следами слез на щеках, прячущая под агрессивной маской липкий страх. Это тоже сбивало с толку.

– Успокойтесь оба, – Ева говорила быстро, боясь, что под испепеляющим взглядом Тамары смелость её покинет. – Если вы сейчас выйдете и устроите драку на территории больницы, вас загребут в полицию быстрее, чем вы успеете дойти до его машины. Думаете, директору или тренеру понравится то, что они узнают? Вас вышвырнут из школы еще до рассвета. – Она перевела умоляющий взгляд на Тамару. – Тебе нужно успокоиться. Давай поедем ко мне, я сделаю тебе чай…

– Чай?! – взвилась Тамара, разворачиваясь к ней всем телом. Её глаза потемнели от бешенства. – Дура! Ты вообще слышишь, что я говорю?! Меня, твою лучшую подругу, чуть не покалечили, а ты предлагаешь мне пойти пить чай?!

Их прервал удивлённый возглас Бенджамина, который прилип лбом к боковому стеклу:

– Смотрите! Это разве не тачка Мэтта?

Вся группа уставилась через окно на выезд с парковки. Секундой спустя мимо них проползла старенькая синяя «Импала» Мэтта.

– Да, это он, – холодно процедила Тамара, не отводя взгляда от машины, замершей на светофоре в конце квартала. – Он вышел из больницы чуть раньше меня. Вернее его выволокли за шкирку! – И как бы с некоторым упрёком, обращаясь к друзьям, добавила. – Как вы его не заметили раньше?

А про себя она подумала:

«Его ржавое корыто я ни с чем не спутаю даже в темноте».

И эта мысль резанула по сердцу тупым ножом. На секунду Тамарой овладела глухая, ядовитая тоска. То самое унизительное сожаление, которое может испытать только капитан группы поддержки, когда её богатый, перспективный парень оказывается лишь защитником. Не лицом команды, не звездой, ради которой трибуны сходят с ума. Просто куском мяса в защите. В иерархии школы Тамара стояла выше Фэйт, но статус Мэтта добавлял несколько очков, и сейчас этот факт жёг нутро кислотой.

– Он каждый день торчит там после уроков, – подал голос Рональд с заднего сиденья, сверля взглядом удаляющиеся красные огни «Импалы». – Пропускает тренировки перед полуфиналом штата. Носит ей еду в контейнерах. Вот почему забил на команду.

Слова друга заставили Рональда озлобиться ещё сильнее – костяшки его пальцев, сжимающих сиденье, побелели до синевы. А в голове у Тамары вдруг сухо щёлкнул невидимый рубильник. Затопившая было сознание ярость схлынула, уступив место звенящему, ледяному азарту. План созрел мгновенно, сложившись из разрозненных деталей, как лезвие складного ножа.

– Быстро, уступи мне место! – скомандовала она Еве, рывком распахивая свою дверь.

Та в недоумении уставилась на подругу, но перечить не посмела – послушно отстегнула ремень безопасности и пересела на пассажирское сиденье рядом с водительским, пока Тамара обегала капот. Когда дверца громко хлопнула за спиной блондинки, в следующее мгновение взревел двигатель «Седана», и автомобиль прыгнул вперёд. Визжа покрышками, он помчался к перекрёстку, где Мэтт ждал зелёного.

– Ты совсем охренела?! – взревел Бенджамин, которого инерцией отбросило назад, впечатав плечом в дверную карту. Его голос был полон скорее животного ужаса, чем праведного гнева. Теперь в салоне вместо истерики воцарилось липкое, тяжёлое недоумение.

– Тамара? – голос Евы предательски дрогнул, сорвавшись на высокой ноте. Она вцепилась в ручку над окном так, что побелели пальцы. – Куда ты?! Ты что задумала?!

– Доверьтесь мне! – крикнула та в ответ, сгорбившись над рулём. Её глаза остекленели, сузились, фокусируясь только на мигающем жёлтом сигнале впереди. Губы растянулись в хищном оскале. Теперь ею полностью овладело предвкушение охоты. Внезапно она запрокинула голову и зашлась злым, почти истерическим хохотом, вторя визгу шин на очередном повороте.

– Ты рехнулась?! – заорали парни с заднего сиденья, пытаясь удержать равновесие при резком торможении перед стоп-линией.

Бенджамин попытался было пролезть между передними креслами, которые зажали его массивное тело, словно тиски. Однако этого хватило, чтобы парень смог ухватить Тамару за плечо, впиваясь пальцами сквозь куртку:

– Останови эту дуру, Рон! Что ты задумала?!

Тамара дёрнулась, одним резким движением, не поворачивая головы, выбросила правую руку назад и вбок. Точный, жестокий удар костяшками пришёлся Бенджамину прямо в глазное яблоко. Парень взревел от боли, откинувшись на заднее сиденье и закрыв лицо ладонями.

– Тамара! – пронзительно взвизгнула Ева. Она резко обернулась, с животным ужасом уставившись на своего парня. – Господи, Бен, прости… – прошептала она, инстинктивно потянувшись к нему, но тот грубо оттолкнул её руку, продолжая выть и раскачиваться.

Зелёный.

Тамара снова утопила газ. Дистанция между ними и «Импалой» начала стремительно сокращаться. Старенький маслкар Мэтта ехал ровно, соблюдая скоростной режим — казалось, водитель вообще не замечает преследования. Это спокойствие бесило больше всего.

– Отвали от него! – Рональд перегнулся через центральный тоннель, пытаясь перехватить руль или хотя бы дотянуться до педалей. – Ты угробишь нас всех, психопатка! Пусти меня за руль!

– Убери свои грабли! – рыкнула Тамара, резко выкручивая руль вправо, чтобы уйти от столкновения с выезжающим минивэном. Машину повело в сторону. – Я знаю, что делаю!

Ева перестала смотреть на Бена. Дорога и приближающаяся «Импала» завладела её вниманием. Страх перерос в настоящую панику. Она смотрела на затылок подруги, на то, как напряжены её плечи под тонкой тканью куртки чирлидера.

– Тамара, пожалуйста, – взмолилась Ева, глядя то на разбитое лицо Бена, то на неумолимо приближающийся бампер чужой машины. – Если мы устроим аварию... у нас и так был инцидент! Нас загребут всей толпой! Меня отец убьет! Очнись! Тамара, умоляю, тормози!

Но Тамара её не слышала. Или делала вид, что не слышит. Впереди замаячил багажник «Импалы». Она переключила передачу, готовясь прижать старую машину к бордюру.

Зелёный свет залил перекрёсток. Мэтт уже начал плавно отпускать сцепление, когда боковое зрение выхватило стремительно растущее тёмное пятно в зеркале заднего вида.

Секундой позже взвизгнули шины. Тяжёлый бампер «Седана» Евы оказался всего в паре дюймов от его левого крыла. В салоне чужой машины что-то истерично кричали, но закрытые окна и рёв мотора превратили слова в неразборчивый гул.

Мэтт инстинктивно вжал педаль газа в пол до самого коврика. Старенькая «Импала» протестующе зарычала, выплёвывая из выхлопной трубы чёрный дым, и прыгнула вперёд, уходя от удара.

Он бросил взгляд через плечо. За стеклом мелькнула белокурая голова Тамары. Рот открыт в беззвучном крике, руки стискивают руль. Рядом – перепуганная Ева, сзади – красный Рональд. Бенджамина он не увидел.

– Гадство, – процедил Мэтт, выворачивая руль. – Чтоб тебя!

Он осыпал проклятиями всех, вкладывая в каждое слово всю горечь этого дня. Идиоты. Безмозглые, зарвавшиеся приматы. Они думают, если у их родителей есть деньги и связи, им всё дозволено?

Тренеру придётся искать новых лайнменов прямо перед полуфиналом штата, и это было паршиво как никогда некстати. Команда потеряет двух ключевых игроков из-за того, что капитану группы поддержки захотелось поиграть в вендетту.

«Это результат сцены в больнице», – ледяной уверенностью обожгло мозг Мэтта. Он скрипнул зубами. Если бы он знал, что эти кретины поджидают Тамару возле входа в больницу, он бы выкинул её сразу в окно.

Тамара снова пошла на сближение. Мэтт взял левее, едва не чиркнув зеркалом по отбойнику.

Впереди замаячил извилистый участок дороги вдоль озера. Мэтт переключил передачу. Мотор взревел, и старый автомобиль вырвался на корпус вперёд. Визг покрышек «Седана» стих, но Мэтт не сбавлял газ. Адреналин выжигал больничную панику, оставляя лишь холодную ярость.

Рональд. Мэтт смог разглядеть его лицо в окне. Огромный, накачанный парень, который привык решать все проблемы ударом шлема в грудь. Теперь, когда первая волна бешенства схлынула, Мэтт понял: разговор неизбежен. Рональд наверняка захочет поговорить «по-мужски», обвинив его в том, что он обидел его девушку. Что ж. Пусть попробует. После сегодняшнего дня Мэтт больше не собирался никому уступать. Ни на поле, ни за его пределами.

– Эта развалюха может ехать быстрее?! – взвизгнула Тамара.

Мэтт бросил взгляд в зеркало. «Седан» висел на хвосте, держась в мёртвой зоне. Позади раздался нарастающий вой. Синяя вспышка. Полиция вынырнула из бокового переулка. Взвыла сирена, но за поворотом всё стихло – машины подростков ехали быстрее, чем патрульные.

– Твою мать! – выдохнул Мэтт, вжимая газ.

Тамара поравнялась с ним и ударила первой. «Импала» вильнула вправо. Она пошла на второй заход – удар был жёстким. Мэтт крутанул руль влево, прижимая «Седан» к бордюру.

И сквозь стекло он увидел её лицо. Тамара больше не кричала. Губы медленно растягивались в безумной, злобной улыбке.

– Какого чер... – начал Мэтт.

Вместо удара Тамара сбросила скорость и резко выкрутила руль. Шины взвыли под истеричный визг Евы:

– Нет! Тамара, ради бога, НЕТ! Ты нас погубишь!

Глава 12. У Мэтта неприятности, а у Тамары?

Машину Евы занесло. Тяжёлый кузов развернуло поперёк дороги, и «Седан», проломив ограждение, нырнул передними колёсами в сырой кювет. Капот окутало облаком пара.

Мэтт ударил по тормозам. «Импала» замерла в полуметре от искорёженной решётки.

Полицейская машина тоже скрипнула шинами, останавливаясь позади «Импалы». Сирена коротко рявкнула и замолкла, сменившись резким хлопком водительской двери. Двое патрульных даже не смотрели на Мэтта – всё их внимание было приковано к машине, беспомощно завалившейся носом в грязь у подножия дорожной насыпи.

Мэтт вышел из машины, упёрся в капот и жадно глотал сырой воздух. В ушах звенело от визга тормозов. Он смотрел на застрявшую машину и чувствовал оглушающее замешательство.

«Какого чёрта вообще происходит? Это какой-то извращённый розыгрыш?»

Ева сидела, вжавшись в кресло, её трясло. Она не плакала — она выла, тихо, утробно, раскачиваясь. Из разбитой губы стекала кровь. Она думала, что Тамара снова сделала это – подвергла их жизни риску. Как в прошлый раз, когда решила разогнаться по дороге и врезалась в «Вольво» Дайаны Каннингем.

В первый раз она простила Тамару, не придав значения ещё дюжине случаев, когда она любила пугать Еву и вытворяла за рулём какие-нибудь глупости.

Она простит её и во второй раз. Будет плакать на кухне у подруги, держа стакан с водой дрожащими руками.

Но простит. Потому что Тамара найдёт слова, чтобы объяснить свой поступок.

Парни сзади соображали быстрее. Их недоумение переросло в ярость.

– Ты совсем двинутая?! – первым взорвался Бенджамин, неуклюже вываливаясь с заднего сиденья. Он зажимал нос рукой, но кровь сочилась сквозь пальцы, заливая его белоснежную толстовку уродливыми бурыми пятнами. – Мой нос! Ты сломала мне хрящ, тупая дура!

– Ты психопатка! – вторил ему Рональд, у которого над бровью был небольшой порез. Внезапно он задрал голову и нервно рассмеялся, запустив пятерню в свои шикарные волосы. – Ты решила нас погубить. – Потом его лицо исказила гримаса гнева. – Нас ждут неприятности из-за тебя! Тренер снимет нас с матча, мы потеряем стипендии!

Парни начали кричать одновременно, нависая над Тамарой с двух сторон, брызгая слюной и кровью. Но Тамара даже не шелохнулась. Она медленно повернула голову. Её глаза, обычно холодные и пустые, сейчас горели тёмным, опасным огнем хищника.

– Да заткнитесь вы, два придурка, – её голос прозвучал тихо, но в нём лязгнул такой металл, что Рональд от удивление поперхнулся словами, которые хотел озвучить, а Бен замолчал, лишь громче засопев разбитым носом.

Тамара выдержала паузу, обводя их тяжёлым взглядом исподлобья, затем перевела глаза на истерящую Еву и снова посмотрела на парней. Когда она заговорила, то перешла на змеиный шипящий шёпот:

– А теперь слушайте меня внимательно. У меня есть план. Заткнитесь и делайте ровно то, что я скажу.

– Что это за план такой, когда мы были на волоске от смерти! Ты гнала не меньше семидесяти миль в час! – Рональд снова готов был разойтись гневной тирадой, как вдруг Тамара развернулась к нему и процедила сквозь зубы:

– Я же ради нас старалась. Заткнись, и тогда место капитана школьной футбольной команды будет за тобой.

Рональд от удивления раскрыл рот, не успев сообразить, что ответить. Тамара тем временем вылезла из машины прямо в мокрую глину кювета, слегка поморщившись, когда ледяная жижа пропитала её дорогие белые кроссовки. Она наклонилась к салону и обратилась к заплаканной Еве:

– Выглядишь ужасно. Приведи себя в порядок на случай, если нагрянут журналюги.

Парни переглянулись в полном ступоре, переведя взгляды на абсолютно спокойную подругу. Они ожидали слёз, оправданий, паники. Но Тамара стояла посреди грязи совершенно невозмутимая.

Это спокойствие пугало больше, чем крик.

Внутри Тамары разливалась пьянящая эйфория. Удар об «Импалу» сработал как предохранительный клапан. Вся злоба, унижение – всё вышло наружу. Теперь ею владело холодное превосходство. Машина разбита? Превосходно. Копы здесь? Именно этого она добивалась.

Двое патрульных – один постарше, второй молодой – начали спускаться по мокрому склону.

– Всем оставаться на местах! Полиция!

Тамара шагнула вперёд, закрыла лицо руками и издала тихий всхлип. Это выглядело естественно.

– Офицер... – её голос сорвался. – Мы просто ехали домой после больницы...

Старший патрульный поднял руку. Его взгляд скользнул по лицам, задержался на окровавленном носе Бена, затем остановился на Тамаре.

– Я знаю, кто вы, мисс Ван Бюрен. Что здесь произошло?

Тамара медленно отняла руки. Глаза были красные, но взгляд оставался ясным.

– Простите, офицер. Мы дурачились. Гонялись друг за другом. Мы иногда играем так…подрезаем друг друга… Ничего такого. Просто глупости, – она сделала тяжёлый вздох, переведя взгляд на «Импалу». - Мэтт вилял перед капотом, сигналил, потом ударил нас. Я потеряла управление и съехала сюда.

Патрульные переглянулись. Им нечего было добавить, потому что, занятые поеданием хот-догов в патрульной машине, припаркованной у кафе, они не видели, как «Седан» резко развернулся у Мемориального госпиталя Риджкреста. Не видели они, пока гнались за машинами, как Тамара первая подрезала Мэтта. Но вот эпизод, когда «Импала» Мэтта ударила «Седан» и разбила ему фару, после чего подростки скрылись за поворотом, попал в объектив камеры.

Ева, услышав это, резко втянула воздух. Если правда всплывёт, отец спустит с неё три шкуры. Она схватила салфетку и прижала к носу Бена.

– Тише, Бенджи, – зашептала она. – Давайте просто поедем домой.

Рональд смотрел на Тамару снизу вверх, стоя по щиколотку в грязи. Сначала на его лице отразился шок, но чем дольше говорила блондинка, тем шире расплывалась на его губах восхищенная улыбка, которую никак не удавалось скрыть. Пришлось отвернуться и сделать вид, что он озабочен застрявшим автомобилем.

Напуганная идиотка исчезла. Перед ними стояла акула. Холодная, расчетливая, безупречно лживая. У неё действительно был план! От этого напора ему стало одновременно жутко и до одури весело. Эта девчонка играла в высшей лиге.

Игра Тамары дарила ему лёгкое возбуждение, как и вся эта странная ситуация, в которой они оказались.

Мэтт, спешивший к патрульным, услышал её слова.

– Какого хрена ты несешь?! – рявкнул он. – Ты сама пошла на таран! Ты улыбалась!

Молодой патрульный тут же вскинул руку, преграждая ему путь:

– Стоять! Ни с места!

Но было поздно. Рональд, чей мозг отказывался терпеть оскорбления в адрес своего идола, развернулся молниеносно. Огромный кулак защитника полетел в челюсть Мэтту. Тот успел отклониться, приняв удар плечом, но инерция сбила обоих с ног. Парни рухнули обратно в грязь кювета, сцепившись в тесном клубке.

– Вот же крыса! – ревел Рональд, осыпая бока Мэтта тяжелыми ударами. Ему пришло в голову, что Тамаре можно и подыграть, если её план состоял в том, чтобы подставить капитана команды. – Ты чуть не убил нас!

– Это твоя подружка нас чуть не убила, придурок! – огрызался Мэтт, пытаясь сбросить с себя груду тренированных мышц.

Патрульные среагировали мгновенно. Старший перехватил Рональда за шею в удушающий захват, а молодой разрядил в воздух струю перцового баллончика, оттесняя Мэтта назад.

– Наверх! Живо!

Кашляя и размазывая грязь по лицу, парни кое-как позволили вытащить себя на обочину. Их поставили на колени, заломив руки за спины.

Пока один офицер спустился обратно в овраг, второй достал рацию:

– Диспетчер, семнадцатый. У нас тут авария без пострадавших, – он осёкся на Бенджамина, который, опираясь на Еву, поднялся на дорогу. Парень мотнул головой, давая понять, что с ним всё в порядке. – В кювете синий «Седан». Водители установлены. Вызываю эвакуатор и следственную группу для замеров.

Когда тяжелые офицерские ботинки скрылись за гребнем оврага, оценивая повреждения автомобиля, Мэтт сплюнул. Он сидел на мокрой траве рядом с Рональдом. Защитник тяжело дышал, ощупывая разбитые костяшки.

– Ты реально больной, Пиллз, – процедил Рональд, не глядя на него. – Разбил машину.

– Заткни пасть, – тихо ответил Мэтт, массируя плечо.

– Наши предки умеют решать проблемы, деревенщина, – огрызнулся в поддержку друга вдруг уверовавший в себя Бенджамин. Ева суетилась рядом с ним, пытаясь влажными салфетками остановить кровь. – В отличие от твоей.

— Да неужели? Посмотрим, как они решат проблему с твоим отчислением из команды, когда новости дойдут до тренера и до директора.

Они обменялись еще парой ядовитых фраз вполголоса. Мэтту это не доставляло никакого удовольствия. Да, их отношения вряд ли можно было назвать идеальными, но меньше всего хотелось бы ссориться с двумя членами команды накануне серьёзных соревнований.

Тамара слышала их, не сводя взгляда с патрульных, которые принялись осматривать автомобили. Что они пытались найти? Алкоголь? Наркотики?

Она больше не плакала, наслаждаясь реализацией своего плана, который был прост как две копейки: она хотела подставить Мэтта. Никто не имеет права обращаться с ней так, как он поступил в больнице. Тамара жаждала проучить его и наказать!

А ещё ей до дрожи в коленках не терпелось выступить с гневной тирадой в адрес Мэтта перед директором школы. Девушка не сомневалась, что её история произведёт впечатление и её предложение о смене капитана команды горячо поддержат. В конце концов, её отец – член городского совета! Ну кто захочет сказать что-то против его дочери? Уголки губ Тамары дрогнули и поползли вверх в едва заметной, хищной усмешке.

Старший патрульный, представившийся офицером Харрисом, тяжело вздохнул и остался осмотреть «Седан» Евы. Молодой напарник поднялся на дорогу и прошёл к патрульной машине, чтобы оформить протокол. Рональду и Мэтту позволили подняться при условии, что они прекратят препирательства.

В салоне «Седана» офицер возился не дольше минуты. Заглянул под сиденья, ощупал карманы дверей. Ничего, кроме нескольких капель уже свернувшейся крови Бенджамина на бежевом виниле заднего дивана, он там не нашёл. Офицер брезгливо вытер пальцы о влажную салфетку и захлопнул дверцу.

– Чисто, – бросил он напарнику. – Только подростковый дебош.

Тамара провожала его спину долгим взглядом. Когда офицер Харрис склонился над водительским сиденьем «Седана», Тамара, стоявшая на краю обочины, перестала дышать. Её пальцы, стиснутые в замок за спиной до побелевших костяшек, едва заметно дрогнули. Напускное спокойствие, с которым она только что размазывала Мэтта по стенке своей ложью, дало трещину.

Мышцы живота свело ледяным спазмом. Она знала своего отца. Мистер Доннер был не просто членом городского совета – он метил в кресло мэра на следующих выборах, и его избирательная кампания строилась на лозунге «Традиционные ценности и порядок в каждой семье». Информация о том, что его единственная дочь была замешана в пьяной гонке с тараном, попадет к нему от начальника полиции раньше, чем они успеют доехать до участка. Представив завтрашний разговор в его дубовом кабинете и холодный взгляд серых глаз, Тамара почувствовала приступ дурноты.

Это было чудовищно рискованно. Но глядя на сгорбленную спину Мэтта у патрульной машины, Тамара поняла, что готова пойти на эту жертву. Выслушать трехчасовую лекцию о позоре семьи или лишиться карманных денег до конца недели – всё это казалось ничтожной платой за то, чтобы стереть самодовольную ухмылку с лица этого выскочки, не заслуживающего места капитана футбольной команды. Он должен заплатить за её страх в коридоре больницы. За то, что выставил её слабой.

Тамара видела, как офицер Харрис открыл водительскую дверь старой машины Мэтта, поморщившись от запаха сырости. Он небрежно провёл ладонью по приборной панели, заглянул в бардачок, полный скомканных чеков. Затем наклонился ниже, осматривая пространство под сиденьями.

Но у двери «Импалы» старший патрульный замер. Его рука что-то нашарила глубоко под водительским креслом, куда вечно закатывается всякий мусор. Раздался глухой стук стекла о металл. Тамара затаила дыхание, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не выдать своего волнения. Неужели это то, о чём она подумала?

Офицер Харрис выпрямился медленно. В руке, крепко сжатое широкой ладонью, темнело горлышко стеклянной бутылки. Дешёвый бурбон. Он повернулся так, чтобы солнце блеснуло на этикетке, а затем поднял находку над головой, демонстрируя её всей компании.

Мэтт почувствовал, как кровь отхлынула от лица, оставляя лишь звенящую пустоту и металлический привкус во рту. Ноги стали ватными. Это была она. Та самая бутылка.

Он купил её тем вечером, когда Фэйт рухнула с пирамиды. Господи, какой же это казалось вечностью назад. Со своего расстояния он видел, как Фэйт стояла на самом верху, вытянувшись в струну. И вдруг просто... исчезла. Не было ни крика, только крики девушек из группы поддержки и тупой удар тела о землю. Мэтт первым из футбольной команды оказался рядом, расталкивая ревущую толпу девчонок. Голова Фэйт безвольно запрокинулась, глаза были закрыты, а из уголка рта тонкой ниточкой стекала слюна с кровью.

Так он и сидел на газоне стадиона, держа ледяную руку Фэйт в своих, пока все ждали прибытия «скорой». Этот час ожидания показался ему адом. Когда сирены наконец ворвались на футбольное поле, он разжал затекшие пальцы только потому, что парамедики буквально оторвали его от девушки.

А потом был томительный вечер ожидания. Мэтту невозможно было слышать причитания Дайаны, заполонившие коридор приёмного отделения, да и пребывание Скотта не подарило ему облегчения – лучший друг приехал, скорее, на зов своей девушки, чтобы поддержать её. И Мэтт его не винил.

Но ему тоже была нужна поддержка в тот момент. Боль никуда не ушла – она просто превратилась из острого клинка в тяжёлый чугунный шар в груди. Когда же в отделение ворвались родители Фэйт, то тяжесть шара стала попросту невыносимой… Мэтт надеялся, что слова доктора о том, что с девушкой в скором времени всё будет в порядке – она отделалась сотрясением и вывихом плеча – хоть немного приведут его в чувство, но этого не случилось.

Чтобы хоть как-то заглушить этот вес, вырваться из липкого кошмара воспоминаний о том неудачном номере, он сорвался в круглосуточный магазин на углу. Бутылка легла в корзину сама собой.

Полночи он просидел в своей машине на краю оврага, глотая дешёвый бурбон и глядя на беззвучную гладь озера, в которой отражалась Луна. Алкоголь не принёс забвения, лишь добавил тошнотворного головокружения, поэтому Мэтт не стал допивать. Он сунул полупустую бутылку под сиденье, решив выбросить её где-нибудь по дороге, но совершенно забыл об этом. Забыть алкоголь в машине перед выездом — классическая ошибка пьяницы или идиота. Теперь эта ошибка могла стоить ему всего.

– Так-так, – голос офицера Харриса вернул его в промозглый кювет. – Что это у нас тут? Открытая тара?

Бенджамин, прижимающий окровавленный платок к лицу, уставился на бутылку.

– Какого черта, Пиллз? Ты пил за рулём?! – его изумление на этот раз оказалась ничуть не поддельным.

– Нет! – голос Мэтта прозвучал слишком высоко, почти визгливо. Он шагнул вперёд, поскользнувшись на грязи. – Послушайте, офицер. Эта бутылка старая. Я не открывал её сегодня!

Тамара сделала крошечный шаг вбок, оказываясь чуть позади Евы. На её лице играла едва заметная, торжествующая ухмылка.

Офицер Харрис невозмутимо свинтил пробку. По сырому воздуху оврага мгновенно поплыл резкий запах спиртного.

– Пахнет так, будто открыли вчера, – констатировал коп.

Бенджамин брезгливо присвистнул:

– Ну ты даёшь, Пиллз... А ещё капитан команды...

Ева тихо охнула и вжалась в Бена.

«Всё складывается не просто отлично, – ликовал про себя Рональд, изо всех сил стараясь сохранить на лице маску сурового осуждения. – А даже лучше! Даже если эти копы не найдут алкоголь в его крови, пятно на репутации уже не отмыть», – при этой мысли он скосил глаза на Тамару.

Та поймала его взгляд. Её лицо всё ещё хранило следы недавней сцены, разыгранной перед полицейскими, но глаза были сухими, тёмными и абсолютно спокойными. В ответ на немой вопрос защитника она едва заметно, почти неуловимо моргнула. Один раз. Словно ставя финальную точку. Всё получилось даже изящнее, чем она задумывала!

Мэтт смотрел на тёмное стекло в руках офицера Харриса, и мир вокруг него сузился до размеров этикетки. Он понимал, что проиграл эту партию всухую. Любые оправдания теперь будут звучать жалким лепетом школьника, пытающегося избежать ответственности. Удар по спортивной стипендии, отстранение от игр до самого выпуска, унизительные штрафы родителей, которые вычтут их из его колледжа... Всё это пронеслось в голове за долю секунды, вызывая приступ тошноты.

Но ледяной ужас сковал его не из-за полиции. Страшнее всего было осознание того, как на это посмотрит Фэйт. Представить её лицо там, в палате, когда ей расскажут, что Мэтта забрали в участок за пьяное вождение... Как объяснить ей, что бутылка осталась с той страшной ночи, когда он сходил с ума от страха за неё? Что он не садился за руль нетрезвым сегодня? Что Тамара специально подстроила эту аварию?

Глава 13. Последствия...

Всю субботу Дайана терзалась мыслями о судьбе друга, который не отвечал на звонки и не навестил Фэйт в больнице. Она подумала, что ему запрещён вход в больницу из-за сцены с Тамарой, но Дайана сразу рассказала ей, что случилось – будет гораздо хуже, если кто-то из одноклассников или родители, навещая Фэйт, выложат ей горькую правду.

Об аресте Мэтта Дайана узнала от Скотта.

Стремясь избежать потрясения, девушка опускала некоторые подробности. Но и этого хватило, чтобы бледное лицо Фэйт всё равно стало ещё бледнее.

– Ты веришь в эту историю? – тихим голосом спросила она.

Дайана не знала, во что верить. Рассказ Скотта казался таким невероятным!

А вечером раздался звонок Мэтта. Он предложил Скотту и Дайане прийти к нему домой. Отделался предупреждением и лишением водительских прав, но родители посадили его под домашний арест. Однако не стали препятствовать визиту ребят.

Мэтт жил недалеко от Низины, бедного района Грэйвшейда, но этого пути Дайане и Скотту оказалось достаточно, чтобы договориться – имя Тамары они упоминать не будут. Постараются поддержать своего друга, которому наверняка было легко.

Их план не удастся.

Уже на пороге, впустив друзей в дом, Мэтт признался, что воздух полицейского участка до сих пор стоит у него в носу – смесь застарелого кофе, антисептика, резины и чужого отчаяния. Его допрашивали несколько часов. По итогу для остальных всё закончилось устным предупреждением – Скотт, разделяя горечь друга, не сомневался, что в деле были замешены родители с громкими имена и деньги.

Для Мэтта же мир треснул по швам. Лишение водительских прав на полтора года стало лишь верхушкой айсберга – настоящим ударом стал звонок от тренера и сообщение о переводе Мэтта в запасной состав.

– Вот козёл! – вспыхнул Скотт, когда они с Дайаной расположились на краю дивана, а Мэтт занял отцовское кресло у выключенного телевизора. – Наверняка и на него надавили.

– Не думаю, – ответил Мэтт. Его родители уехали в участок, чтобы подписать какие-то бумаги по поводу автомобиля, поэтому юноша позволил себе свободно открыть бутылку пива. Вторую он протянул Скотту, а Дайана от алкоголя отказалась. – Тренер сказал, что спонсоры команды вряд ли оценят мой аморальный проступок.

– Но это несправедливо! – Дайана досадливо развела руками.

– Конечно. Отец Тамары один из спонсоров школы, – напомнил ей Мэтт. – Как тебе это? Вот увидишь, завтра Рональда назначат новым капитаном. Он давно метил на это место.

Пока Скотт источал проклятия в адрес Тамары, Дайану вдруг осенило: неужели это всё был расчётливый план, чтобы подставить Мэтта и освободить его место для своего парня? Всем было известно, как Рональд жаждал стать лидером команды. При кажущемся благополучии, но все в школе неоднократно видели их ссоры на поле и мелкие стычки.

– Так что я отделался малой кровью, – сказал Мэтт, но в голосе не было облегчения. Он сделал глоток пива и прикрыл рот рукой, потом добавил. – Если повезёт, сыграю несколько четвертей, а иначе – прощай, колледж. Буду работать в мастерской у своего отца.

– Я не могу поверить в эту историю, – тихо произнесла Дайана. Она направилась на кухню к холодильнику и выудила оттуда бутылку «Маунтин Дью». К алкоголю она питала отвращение, но перечить Мэтту не стала. Любая её нотация могла выглядеть как предательство.

– А тебе нужны дополнительные доказательства безумия Тамары? Той мрази, чья «Тойота» снесла твой «Вольво» меньше недели назад? – недовольно буркнул Скотт. Он был зол, но злился на собственное бессилие, а не на Дайану. Поднявшись с дивана, он принялся мерить гостиную шагами, не выпуская из руки банки с пивом.

– Полиция даже слушать не стала мою версию о том, что Тамара подстроила аварию специально, - мрачно продолжил Мэтт. Он не сидел, а скорее лежал на диванной подушке, запрокинув голову. Дайана не могла не отметить, что вид у него был потрёпанный: щетина, залегшие тени под глазами, дрожащие пальцы. – Коп сказал, что мои показания субъективны, а к бутылке под сидением имеется много вопросов.

– Но ведь ты не пил! – снова вспыхнул Скотт. – А как же презумпция невиновности?

– Да плевать они хотели на неё, – голос Мэтта звучал обречённо. – Понимаете, всё выглядело именно так, как им описала Тамара. Бутылка дешёвого пойла, пусть и не откупоренная, это серьёзно, когда ты несовершеннолетний.

– Но ведь это машина твоих родителей, разве нет? – спросила Дайана. Она посчитала это дельной мыслью, но когда озвучила вслух, то спохватилась. Мэтт повернул к ней задумчивое лицо. – Я хотела сказать, что эту бутылку мог забыть в машине кто-то из взрослых…

Мэтт ухватился за переносицу:

– Понимаю, к чему ты клонишь, но получалось моё слово против слова дочери члена городского совета.

– А твои родители? – Дайана подтянула колени к груди, пряча лицо. Ей было физически холодно от чужой беды. Скотт держался отстранённо – сидел на другом конце дивана, погружённый в свои мысли.

Мэтт сделал долгий глоток, со стуком поставил бутылку на столик и уставился на девушку тяжёлым взглядом:

– Они разочарованы, Дайана. Поверили копам, которые считали, что я спровоцировал аварию, - юноша отвёл взгляд, закрыл лицо ладонями и зажмурился, словно голову пронзила острая боль. Голос звучал сдавленно, когда он заговорил снова. – Я всех подвёл. Родителей, школу, команду… без вины виноватый. Мне никто не поверил.

Дайана не нашла, что ответить. Горло перехватило спазмом. Ей отчаянно хотелось верить, что Тамара и в этот раз просто сорвалась, проявив очередную вспышку своей клинической психопатии, но подстроить аварию? Выбрать место на спуске, рассчитать скорость… Это было за гранью человеческого понимания. От этой мысли вдоль позвоночника бежал липкий, холодный страх.

Скотт нервно дернул тяжелую бархатную штору, впуская в комнату рваный кусок ночной улицы, освещенной одиноким фонарем.

– Может, копы наконец поговорят с Фэйт? Узнают, с чего всё началось. Как Тамара довела её до истерики накануне…

– Тогда это точно утопит Мэтта, – встревоженно оборвала его Дайана. Она подумала про подругу, которая с трудом переваривала новость на больничной койке. Конечно, Фэйт не станет молчать, потому что её судьба в составе группы поддержки уже была решена, но поверит ли она сама, что Мэтт невиновен? Что он пытался уйти от столкновения, а не спровоцировать его?

– На месте Мэтта я бы поступил так же!

То, с какой спокойной, почти будничной интонацией Скотт это произнёс, заставило девушку поёжиться. В словах парня было что-то тревожное…

– Не могу понять только одного: зачем ей это? Зачем Тамаре издеваться над нами? Да, у нас всегда была определенная дистанция. Она из фешенебельного Грин-Эйкерс, мы живем в Низине. В школе ребят из нашего района нередко задевают ребята побогаче. Но разве разница в банковских счетах родителей – это повод ломать людям судьбы? – возмутилась Дайана.

– Это не травля, – снисходительно сказал Скотт. Он отошел от окна и тяжело опустился на мягкий подлокотник дивана с её стороны, нависая над девушкой. – Травля – это когда толпа гопников отжимает ланчбокс. Тамара же не издевается над нами публично. Она действует скрытно, ювелирно, создавая видимость несчастных случаев или нелепых совпадений. Таким людям не нужен реальный повод, чтобы поглумиться. Сам факт нашего существования, наше дыхание в одном с ними воздухе оскорбляет их эстетическое чувство.

– Будем надеяться, что меня хотя бы оставят в школе, чтобы я мог получить аттестат, – попытался пошутить Мэтт, но улыбка вышла кривой и неживой. Он выпрямился, натягивая на лицо маску показной беспечности. – Без отцовской «Импалы» будет сложно добираться, придется трястись в школьном автобусе. Или в «Хонде» твоего отца, Скотт, если она ещё на ходу. Но куда страшнее мне предстоит завтрашняя тренировка, на которой сообщат новость о замене состава. Смотреть парням в глаза после того, как я угробил сезон… Ладно. Допивайте свое пойло. Мне нужно выспаться перед казнью.

Он потянулся за бутылкой, стараясь скрыть дрожь в руках, но Дайана видела, как побелели костяшки его пальцев. Тишина, повисшая в комнате, давила сильнее любого крика.

Тамара медленно, с наслаждением провела кончиком языка по нижней губе. Она откинулась в кожаном кресле и тихо, почти беззвучно рассмеялась, когда разглядывала на отцовском столе текст прошения об отстранения капитана школьной футбольной команды. Сам мистер Ван Бюрен уехал на какую-то деловую встречу, оставив дочь одну в этом большом особняке.

«Всё получилось настолько идеально, что даже скучно», – Тамара закрыла глаза, смакуя чувство абсолютного триумфа. Никто не поверил словам Мэтта о том, что она гналась за ним. Все поверили ей, Еве и парням.

Друзья простили её, хотя и не сразу. У них не было иного выхода – когда Мэтта посадили в полицейскую машину, то до каждого из той компании дошло, что сделала Тамара. Она одной своей выходкой устранила конкурента Рональда и смогла отомстить за то, как грубо тот обошёлся с ней.

Разбитый нос Бенджамина и истерика Евы того стоили, разве нет?

Конечно, ещё одного разговора с копами не избежать, но к тому времени она что-то придумает. Сегодня, считала Тамара, она была естественна, словно всё произошло в точности так, как она сказала. Ребята её поддержали.

Девушка ещё не знала, что Мэтта не исключат – он останется на скамейке запасных. Но Рональд станет капитаном команды. Её мечта сбудется! Теперь всё как и положено. На выпускном они будут идеальной парой.

Тишину кабинета прорезал резкий звонок телефона.

– Дом Ван Бюренов. – Ответом ей послужила вязкая, густая тишина. – Я занята. Говорите быстрее.

Раздался звук. Тяжёлый, свистящий вдох прямо в ухо. Кто-то на том конце дышал влажно, с надрывным хрипом в лёгких – так отчётливо, словно стоял рядом с Тамарой.

Улыбка сползла с её лица. По спине пробежал холодок.

– Алло? – её голос впервые за вечер дрогнул. – Кто это?

Снова тот же звук. Мокрый, жадный глоток воздуха. И следом – едва различимый, произнесённый спокойным шёпотом ответ:

– Скучно стало?

Короткие гудки…

Тамара отшвырнула трубку, та закачалась на шнуре.

Глава 14. ... и предположения.

В понедельник Тамара, поглощённая организаторской работой, и думать забыла про странный телефонный звонок.

Дайана же чувствовала себя выпитой до дна. В спортзале гремела музыка, одноклассники натягивали гирлянды для весеннего бала.

У дальней стены, за баррикадой из составленных в ряд столов, заваленных рулонами ткани, клеем и обрезками бумаги, стояла Тамара. Поскольку сегодня не было тренировок, на ней было строгое чёрное платье, а светлые волосы волной спадали на плечи. Дайана оглядела свою кожаную куртку, потёртую джинсовку и кеды. Она знала, что неприятнее всего будет не сам разговор с Тамарой, а этот холодный, оценивающий взгляд. Пожелав себе удачи, Дайана двинулась вперёд.

– А, вот и ты, – прохладно поприветствовала её Тамара, даже не оторвав взгляда от искусственной орхидеи, которую ей показывала Ева. – Нужно повесить баннер...

– Дай мне минуту, – перебила Дайана, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Нам нужно поговорить.

Тамара медленно подняла глаза. Взгляд был пустым, стеклянным.

– Я занята. У нас через две недели открытие.

– Дело не в этом, – Дайана сделала шаг ближе, понижая голос. – Послушай меня. Мы перед тобой ни в чём не виноваты. Ни я, ни ребята.

Ева неловко кашлянула и бочком отошла к выходу, оставив девушек наедине. Тамара положила цветок на стол. Её пальцы побелели.

– Не понимаю, о чём ты говоришь, Каннингем, – голос стал опасно тихим, вкрадчивым. – Уж не хочешь ли ты сказать, что в бедах твоих друзей-неудачников виновата я? Что это из-за меня Фэйт попала в больницу? Или что её дружка поймали за рулём с бутылкой дешёвого бурбона?

– Нет, я просто...

– Ну уж нет, я ещё не закончила! – прошипела Тамара, и несколько старшеклассников обернулись в их сторону. Она нависла над Дайаной, опираясь ладонями о стол так, что костяшки побелели. – Если в чём и виновата Фэйт, так это в том, что была недостаточно усердна на тренировках. Я же сделала то, что от меня требовали обстоятельства.

– Разве она заслуживала узнать об отчислении из команды, когда ещё не до конца оправилась после сотрясения?

Глаза Тамары сверкнули холодным металлом:

– Но она бы рано или поздно всё равно узнала, Дайана! Мы не можем отменить подготовку к чемпионату штата из-за её соплей! А Мэтт... – Тамара недовольно цокнула языком, скривив губы. – Мы все прекрасно понимаем, что он сорвался – я в этом нисколько не сомневаюсь, но в таких обстоятельствах невозможно тянуть на себе всю команду вечно.

– И поэтому ты поспешила шепнуть пару слов за Рональда? – сорвалась Дайана, чувствуя, как дрожит подбородок. – Об этом сегодня в школе ходило столько разговоров…

Одним резким движением Тамара схватила Дайану за предплечье и, не выпуская её из своих цепких пальцев, обогнула стол, оттеснив девушку в угол. Казалось, эта сцена привлекла внимание всего спортзала.

– Это всё твои домыслы, Каннингем, – процедила Тамара сквозь зубы, сжимая руку сильнее. – Даже не смей говорить об этом вслух. Рональд пахал два года без выходных, и ни чуть не меньше заслужил место капитана школьной футбольной команды, а Мэтт сам виноват, что всё просрал. Пусть благодарит судьбу и школьный совет, которые позволили ему остаться в запасе, а не вылететь с позором.

Слова Тамары нисколько не принесли Дайане хоть немного облегчения, потому что она развернулась, схватила со стола рулон плотной ткани и швырнула его Дайане под ноги. Тяжёлый свёрток глухо ударился об пол.

– Мы закончили разговор, – она отвернулась, взяла со стола степлер и с остервенением начала прикреплять край ленты к стене. С каждым щелчком металла казалось, что она вбивает гвоздь в крышку гроба своего спокойствия. – У тебя пять минут, – бросила она, не оборачиваясь, её профиль в свете потолочных ламп казался высеченным изо льда. Она швырнула рулон ткани под ноги Дайаны. – У тебя пять минут. Либо берёшь стремянку и помогаешь, либо проваливаешь.

Дайана молча взобралась на стремянку. Пальцы соскальзывали, ткань весила тонну. Тамара заставила её трижды перевесить баннер, находя изъяны. Затем дала поручение съездить в цветочный магазин.

За окнами хлынул ледяной дождь, скрывший спортивную площадку. Прогремел раскат грома.

— В такой дождь? — удивилась Дайана. — У меня нет машины…

— Ты должна что-то придумать! — Тамара всплеснула руками. – Иначе нам просто не успеют собрать цветы вовремя, если ещё не приступили собирать композиции из пионов. Мы можем не уложиться в смету, а это чревато проблемами. Ты ведь не хочешь разочаровать директора?

Глядя на то, как нервно поправляет волосы Дайана, Тамара почувствовала некое удовлетворение. Разговор у стола задел её сильнее, чем хотелось бы признать. Слова о Фэйт и Мэтте попали в цель, заставив почувствовать себя слабой и загнанной в угол. Поэтому Тамара решила просто задавить Дайану работой. Это был самый простой способ вернуть себе контроль и заставить Дайану больше не соваться к ней по поводу последних двух происшествий.

В конце концов, считала Тамара, она не могла оставить без внимания упрёк в сторону своего парня, иначе это значило потерять лицо.

Дайана вышла из школы и решила дождаться, когда кончится дождь. Даже если она не успеет в цветочный магазин, всегда можно сходить туда завтра – уроки отменили из-за конференции учителей. Школа будет закрыта. Вряд ли Тамара сможет собрать школьников для украшения спортзала. К тому же должны были выписать Фэйт. Дайана с удовлетворением отметила, что сможет купить ей несколько цветов по случаю возвращения домой.

Она подняла глаза к свинцовому небу, думая о Фэйт, которая всё ещё оставалась в больнице, и о Мэтте, чей арест поверг всех в шок. Ходило много сплетен. Директор рвал и метал, тренер перевёл его в запас, а Рональда назначили новым капитаном. Тамара выступала в роли жертвы в каком бы кругу одноклассников ей не приходилось вращаться…

От размышлений отвлёк гудок. Сквозь стену дождя Дайана разглядела отцовскую «Хонду» Скотта. Разве он не должен быть на работе? Скотт сидел за рулём, вжимая ладонь в руль, и махал ей свободной рукой.

Подняв воротник промокшей куртки, Дайана сорвалась с места. Она бежала через пустую парковку, перепрыгивая через разлившиеся лужи, ледяные струи хлестали её по лицу, а ветер норовил сбить с ног. Добравшись до пассажирской двери, она рванула ручку на себя. Тяжёлая металлическая дверь поддалась не сразу, протестующе скрипнув ржавыми петлями.

Дайана буквально рухнула на сиденье – ноги подкосились от усталости. Дверь захлопнулась, отрезая её от оглушительного шума ливня, но внутри машины было ненамного уютнее. С неё лило ручьями: ледяная вода стекала с мокрых волос прямо за шиворот, кеды оставляли грязные разводы на сером ковролине, а джинсы потемнели от влаги и прилипли к коленям, сковывая движения.

– Привет, – выдавила она, чмокнув его в щёку. Он ответил холодными, сжатыми губами. – Думала, ты на работе…

– Я только собирался уехать, – сказал он глухо. – Сдавал реферат по генетике. А ты чем занималась? Какой ерундой тебя нагрузила Тамара в этот раз?

– Весенний бал не ерунда, – нахмурилась Дайана. Она подумала о тех бессмысленных поручениях, которые на неё сваливала Тамара, как, например, прослушать записи сорока песен в строго определённом порядке, чтобы отобрать лучшие для прохода короля и королевы бала на сцену (в итоге Тамара выбрала совсем другую композицию, которую даже не предлагала). Или выбрать подходящий розовый оттенок для скатертей столов…

– Хотя подготовка высасывает все соки. Отвези меня, пожалуйста, в цветочный на пересечении Окленд-драйв и Централ-авеню.

– Как ты успеваешь совмещать подготовку к балу с грудой домашки? – изумился Скотт, аккуратно выруливая со стоянки. Дворники с трудом разгоняли сплошную стену воды перед лобовым стеклом. – Английский и естествознание сведут меня с ума!

– Всё потому, что мой парень не приглашает меня на свидания, поэтому у меня так много свободного времени, – попыталась пошутить Дайана. Она хотела разрядить обстановку, но слова прозвучали жалко и повисли в воздухе липким конфузом.

Скотт ничего не ответил. Он лишь крепче вцепился в руль. Его челюсть была плотно сжата, а костяшки пальцев побелели до синевы. Он выглядел хмурее тучи: брови сошлись на переносице, образуя глубокую вертикальную морщину, а взгляд был прикован к тёмной, блестящей от воды дороге. От него волнами исходило такое тяжёлое, звенящее напряжение, что салон «Хонды» показался Дайане размером с гроб.

– Прости, Скотт, я не хотела, – быстро выпалила она, накрывая его руку своей. Ей вдруг стало стыдно за свою нелепую шутку.

Дайана мысленно отругала себя, что ляпнула вслух. На самом деле причина их редких встреч была ей прекрасно понятна. В груди неприятно кольнуло чувство вины. Она знала, что последние месяцы Скотт пропадает допоздна вовсе не из-за отсутствия желания видеться. Ему нужно было копить деньги на колледж – суммы гранта катастрофически не хватало на проживание в кампусе.

Хотя Дайана даже не знала точно, где именно он работает по ночам; всякий раз, когда она спрашивала об этом, Скотт лишь неопределённо пожимал плечами, бормоча что-то про «складскую логистику» или «помощь дяде».

Скотт наконец выдохнул, сбрасывая скорость перед поворотом.

– Дело не в тебе, – тихо произнёс он, впервые посмотрев на неё. В его глазах плескалась настоящая, взрослая тревога. – Мне жаль, что мы стали реже видеться. Правда. Просто... Мэтт.

Дайана почувствовала, как внутри всё сжалось. Сегодня у Мэтта был тяжёлый день – на тренировке должны были сообщить о смене капитана команды, которую некоторые встретили под громкие аплодисменты. Ещё его ожидал выговор от директора в присутствии родителей…

А всё из-за россказней богатой девицы, любящей распускать язык, и найденной бутылки алкоголя.

– … вынужден ехать за стройматериалами и не могу поддержать лучшего друга.

Дайана смутилась, потому что ушла в свои мысли и прослушала речь Скотта. Они уже подъезжали к цветочному магазину.

– Стройматериалами?

Скотт остановился напротив цветочного магазина и сжал руку Дайаны, заглянув в её глаза.

– Обещаю, я всё расскажу, но попозже.

– Пусть это будет самая большая тайна в наших отношениях, – Дайана хотела напомнить, что уважает любой труд, и Скотту совсем нечего стесняться, но парень прервал её поцелуем на прощание.

Прежде чем закрыть за собой дверь, девушка замерла, что-то напряжённо обдумывая под мерное гудение двигателя, потом села обратно в машину:

– Знаешь, в последнее время такая тоска навалилась. Что, если нам устроить вечеринку?

– Вечеринку?

– Ну да. Фэйт же завтра выписывают. Мы могли бы устроить ей тихий торжественный приём дома, заодно внесём красок в наши хмурые будни, – Дайана не без удовольствия отметила, как её слова произвели на Скотта мгновенный эффект. Его нахмуренное выражение лица дрогнуло и начало медленно разглаживаться.

– А это идея. Я попробую договориться, чтобы мне сдвинули график, но не думаю, что это большая проблема для начальника смены.

– Отлично. Тогда я предупрежу Мэтта. Ему бы тоже не помешало взбодриться на фоне последних событий. Заодно узнаю, как он держится. Купим воздушные шары, закажем пиццу и возьмём какую-нибудь кассету напрокат.

Скотт одобрил идею долгим, глубоким поцелуем, вкладывая в него всю накопившуюся нежность и усталость. Потом он мягко отстранился.

– Мне пора на работу. Прости, что не могу отвезти тебя домой.

Когда вопрос с цветами был решён, дождь прекратился. Дайана решила пройтись пешком. В голове царил хаос – разговор с Тамарой, мысли о Скотте. Слова о том, что богатая стерва презирает их существование, звучали пугающе реально.

Подойдя к своему дому, Дайана вспомнила, что через два дня возвращается отец. Мысль принесла привычную тревогу. Она отогнала её, думая о завтрашней вечеринке для Фэйт.

Ключ провернулся в замке. Дайана проскользнула внутрь, зажгла торшер в своей комнате, бросила сумку на кровать и потянулась к окну.

– А вот и ты, – раздался тихий, насмешливый голос за спиной.

Прежде чем Дайана успела закричать, дверца платяного шкафа распахнулась. Что-то массивное выпрыгнуло наружу, сбивая её с ног. Она рухнула на пол, больно ударившись локтем, а сверху навалилась тяжёлая фигура в балахоне.

Глава 15. Рианнон!

От нападавшего пахло дешёвым парфюмом и вишнёвым бальзамом для губ.

– Ну что, попалась? – прошипел голос прямо в ухо, но интонация была до боли знакомой – слишком театральной, слишком весёлой для настоящего грабителя.

Дайана перестала брыкаться. Мышцы, сведённые ужасом, медленно расслабились.

– Рианнон? – ошарашенно выдохнула она. – Если ты сейчас же не слезешь с меня, я тебя придушу собственными руками.

Хватка мгновенно ослабла. Тяжесть исчезла.

– Прости! – рассмеялась незваная гостья, отскакивая назад и театрально всплескивая руками. – Ты бы видела своё лицо! Чистый «Оскар» за лучшую женскую роль в категории «Напугана до усрачки»!

Перед Дайаной стояла её давняя подруга, которую вся школа целый год считала пропавшей без вести. Рианнон в чём-то изменилась, хотя на первый взгляд осталась собой. Она всегда напоминала Дайане сжатую пружину из закалённой стали – жилистую, гибкую и обманчиво хрупкую на вид. Сейчас эта пружина стала только туже. На ней был огромный чёрный балахон с капюшоном, скрывающий фигуру, потёртые армейские штаны, заправленные в тяжёлые ботинки со стальными носами. Короткий ёжик волос, который раньше выкрашивался то в кислотно-зелёный, то в ярко-розовый, теперь стал платиновым почти добела, открывая проколотую в трёх местах бровь и серебряную серьгу в носу.

Дайана не в силах была отвести взгляд от подруги, которую так давно не видела. Рианнон ухмылялась, и теперь Дайана поняла, что её так смутило. Глаза. Они смеялись! Обычно у Рианнон был какой-то усталый вид, но теперь в её глазах плясали озорные огоньки, к которым примешался холодный, опасный блеск.

Дайана тряхнула головой. Ей всюду стал мерещиться опасный блеск. То Скотт странно смотрел, теперь вот Рианнон… Она поспешила отогнать негативные мысли и бросилась обнять подругу, которая начинала чувствовать себя слегка неловко под пристальным взглядом.

– Ах ты, мерзавка! – теперь Дайана нашла в себе силы громко рассмеяться, и смех этот был искренним.

– Ты - мерзавка! – подтрунивала над ней Рианнон. – Разве так надо встречать подругу, которую не видела целый год?

Дайана всё ещё не верила своим глазам. Рианнон. Сейчас была здесь, в её комнате. В этом дурацком балахоне!

– Но… ты же должна была приехать через пару дней, разве нет? А прошло уже больше недели.

Тут Дайана подумала о том, что за последнее время столько произошло, что им было некогда с друзьями подумать о том, почему же Рианнон не приезжает.

– Получилось только сегодня утром, – Рианнон плюхнулась на кровать Дайаны, жалобно скрипнувшую старыми пружинами, и по-хозяйски закинула ногу на ногу. Она оглядела комнату. – Год прошёл, а здесь как будто ничего не изменилось…

Дайана опустилась на кровать рядом с подругой. Её всё ещё колотило мелкой дрожью после нападения, но страх уступил место огромному, всепоглощающему облегчению.

– Я так рада тебя видеть, Ри!

– Я вижу, – самодовольно хмыкнула та, хотя это было лишь притворством: через секунду Рианнон расплылась в широкой улыбке, от которой на щеках появились знакомые ямочки. – Не спускаешь с меня глаз!

– Прости, – Дайана залилась краской и смущённо отвела взгляд, нервно заправляя прядь волос за ухо. – Просто год прошёл, а ты как будто не изменилась. Такое чувство, что мы расстались только вчера.

– У меня тоже такое чувство возникло, – согласно кивнула Рианнон. Она коснулась руки Дайаны; её ладонь была горячей и чуть шершавой. – Не в обиду, но когда я пробралась к тебе в дом через окно и попала в твою комнату, я реально как будто бы никуда и не уезжала. Тот же плакат «Радиохэд» над столом, тот же запах пыли и старых книг…

Дайана поспешила переменить тему:

– Расскажи, что случилось? Мы не знали, куда вы исчезли вместе с родителями! После той вечеринки…

– Родители устроили мне настоящую взбучку, – Рианнон зашлась смехом, запрокинув голову назад. – Сейчас, конечно, смешно вспоминать, но тогда… Ты бы видела лицо моей мамы. – Веселье мгновенно схлынуло, словно его стёрли ластиком. Лицо Рианнон посерьёзнело, став жёстким. – Я думала, предков удар хватит, когда они увидели, во что превратился наш дом после погрома.

– Почему ты не позвонила мне или Фэйт? – голос Дайаны дрогнул, приобретая обвинительные нотки, которые она тут же попыталась сгладить. – Ты ничего не сказала, просто исчезла и всё.

Рианнон в задумчивости прикусила губу, пожала острыми плечами и бросила:

– Не знаю. Было как-то не до этого. Мы с предками тогда по-настоящему разосрались вдрызг, орала друг на друга так, что стёкла дрожали. А когда они отослали меня к тётке Джейн в соседний округ, я на Грэйвшейд смотреть не могла без тошноты. Меня воротило от одной мысли об этой школе.

На секунду Дайане показалось, что во взгляде Рианнон что-то изменилось. Яркие голубые глаза вдруг потускнели, под ними залегли тени. Ну конечно, решила про себя Дайана, этот переезд дался ей тяжело. Ей стало стыдно за свою резкость.

– Мы думали, что случилось что-то ужасное, – призналась она мягко. – По школе ходило столько слухов… Даже копы приезжали опрашивать соседей.

Стоило произнести эту фразу, как глаза Рианнон снова загорелись хищным блеском любопытства:

– Ну-ка, расскажи! Что я пропустила из светской хроники нашего болота?

Дайана в задумчивости посмотрела на неё, но потом всё-таки решилась признаться:

– О той вечеринке говорили ещё очень долго. Тамара всем растрепала, что у тебя случился нервный срыв и родители увезли тебя в закрытую лечебницу. Мы с Фэйт звонили твоим родителям, чтобы убедиться, что это неправда. Но трубку никто не брал. Потом на вашей лужайке появился столб с табличкой «Продано», – Рианнон ничего на это не ответила, заинтересованно подавшись вперёд, поэтому Дайана продолжила. – В конце концов, мы решили, что это из-за позора. Ну знаешь, твои родители, наверное, переживали не меньше тебя по поводу случившегося. Мы решили, что вы поспешно собрали вещи и предпочли молча исчезнуть, пока слухи не утихнут. – И как бы в своё оправдание Дайана добавила: – Но мы не теряли надежду увидеть тебя снова. Думали, что твоё отсутствие затянется на месяц, но никак не на целый год! Было так неожиданно получить от тебя последнее сообщение...

– Родителям было очень стыдно, – перебила Рианнон, глядя в пол. – За то, что их единственная дочь прославилась на всю школу разгромом собственного дома. Не знаю, что двигало ими, когда они решили переехать, но мне мать заявила, что одного ребёнка-катастрофы на семью достаточно, бюджет трещит по швам. Давай лучше не будем об этом. Я же здесь! Рассказывай лучше, какого дьявола здесь происходит?

– Это долгая история, – Дайана поднялась с кровати, чувствуя свинцовую усталость в ногах. – Давай я сделаю нам чай? Горячий. С лимоном.

– Или нам потребуется что-то покрепче? – Рианнон выразительно щёлкнула пальцем по горлу.

За столом на кухне, зажав в озябших руках кружку с горячим чаем, Дайана рассказала Рианнон обо всех последних новостях, начиная с аварии, произошедшей по вине Тамары. Она вспомнила тот ужасный эпизод, когда Тамара принялась разбрасывать им в лицо долларовые купюры, называя ребят отбросами города. Как потом её отец, мистер Доннер, по всей видимости, замял это дело звонком шефу полиции.

Как Тамара пыталась выставить Фэйт предательницей, но из этого ничего не вышло. Поведала Дайана и о страшном происшествии на тренировке, в результате которого Фэйт с сотрясением мозга и вывихом плечевого сустава оказалась в больнице. Попыталась объяснить, что случилось потом, когда туда заявилась Тамара, чтобы лично сообщить Фэйт о решении отстранить её от соревнований – решении, к которому сама Дайана относилась с огромным сомнением. Наконец, она не упустила историю о странном происшествии с Мэттом, которого обвинили в учинённой аварии, и о том, как Тамара отреагировала на робкие домыслы самой Дайаны…

Когда девушка закончила, то шумно выдохнула, осушив кружку одним глотком. Слова лились сами, путаные, горячие, прерываемые тихими всхлипами, которых она даже не замечала. Казалось, что дышать стало физически легче – словно кто-то открыл форточку в наглухо запертой комнате. Каждое слово снимало с плеч невидимый груз, а внимательный, немигающий взгляд подруги дал ей закончить историю до конца. Рианнон к своему чаю так и не притронулась – пар давно перестал подниматься над кружкой.

Потом Дайана решила всё-таки упомянуть слова Скотта о том, что Тамара ненавидит их за бедность. Рианнон так и замерла с приоткрытым ртом. Она смотрела на Дайану широко раскрытыми глазами, и её обычная маска вечного сарказма впервые дала глубокую трещину. В глазах плескался чистый, незамутнённый ужас.

– Что она сделала? – переспросила Рианнон севшим голосом. – Аварию подстроила? Да ещё и жертвой себя выставила? А вас отбросами окрестила? Она… боже мой, Дайана. – Рианнон сделала глубокий, судорожный глоток уже остывшего чая. – Я знала, что она подлая натура и сволочь, ломающая людям жизнь, но чтобы настолько… Да уж, не слишком-то весело: подруга лежит в больнице, а друг попал в тюрьму и вылетел из футбольной команды.

Дайана принялась нервно крутить пустую кружку в своих руках:

– Ну, не всё так плохо. Мэтта отпустили домой в тот же вечер, он отделался штрафом и лишением прав. Хотя с переводом в запасной состав ужасно получилось, конечно. А Фэйт завтра уже выпишут. – Тут Дайана с жаром схватила Рианнон за руку. Её пальцы были ледяными. – Ты же главное не знаешь! Я хочу устроить Фэйт вечеринку-сюрприз по случаю её выписки. Будем только мы вчетвером. – И как бы с неуверенностью, боясь разрушить момент, решила уточнить: – Ты же присоединишься к нам?

– Если на эту вечеринку не завалится половина школы, то я в деле, – горько усмехнулась Рианнон. – Так соскучилась по всем вам.

Дайана посерьёзнела:

– Скотт в последнее время пропадает на работе. Я могу позвонить Мэтту, или мы можем прогуляться до больницы прямо сейчас… – тут девушка осеклась, переведя взгляд на настенные часы, и удивлённо моргнула – время давно перевалило за восемь вечера. – Чёрт, не получится. Мы пропустили все часы посещений. Или вы всё-таки виделись днём?

– Нет, я ещё никого не видела. Я же говорила, что приехала сегодня утром, шесть часов тряслась в поезде, – она оживлённо сверкнула глазами, скидывая напряжение. – Давай завтра моё появление станет сюрпризом для остальных? Представляю рожу Мэтта, когда он увидит меня вместо цветочного букета.

– Если кто-то из нашей школы видел тебя в городе, то ребята узнают об этом ещё до начала вечеринки, – Дайана хохотнула, представляя лица своих друзей. – Но давай попробуем. Вечеринку проведём у Фэйт дома, там просторнее. Я, правда, ещё не звонила её родителям, боюсь, миссис Аасом может быть против.

– То есть где точно она будет – неизвестно?

– Можешь заехать ко мне завтра часам к девяти. Даже если не получится договориться с её родителями, можем организовать сабантуй у меня. Только бы Фэйт смогла отпроситься у родителей… В любом случае, отец вернётся из рейса только послезавтра вечером. Дом будет полностью в нашем распоряжении.

– Отлично! – Рианнон хлопнула в ладоши, совсем как в детстве.

Девушки болтали ещё около часа. Время летело незаметно, съедаемое уютом старой дружбы. В какой-то момент Рианнон забралась с ногами на подоконник, открыла форточку и закурила, пуская дымные кольца в холодный воздух, пока Дайана снова заваривала чай, обжигая пальцы о горячий металлический чайник. Они вспоминали былые времена, шутили над нелепыми декорациями зала к весеннему балу (Рианнон не могла поверить, что Дайана согласилась помогать Тамаре, а та поспешила оправдаться, что помогает школе).

Дайана чувствовала, как внутри разливается давно забытое тепло. Это было похоже на возвращение домой после долгого отсутствия. Мир снова обретал краски, звуки и объём.

Когда Рианнон посмотрела на часы, то поморщилась:

– Ладно, мне пора. Нужно ещё кое-куда заскочить – обещаю, я буду невидимкой – пока тётка не закатила истерику из-за моего отсутствия к ужину.

Она подошла к двери, на ходу натягивая толстовку с капюшоном. На прощание они с Дайаной ещё раз крепко обнялись у порога, и Рианнон привычно взъерошила ей волосы.

– Я так рада, что ты приехала, Рианнон. Правда!

– А я рада, что смогла эффектно появиться, – она засмеялась своим заразительным, громким смехом. – Рада была увидеться. Надеюсь, завтра все удивятся не меньше твоего.

– Не сомневаюсь.

Рианнон выскользнула за дверь так же бесшумно, как и появилась, оставив в квартире лишь запах вишнёвого пара, крепкого табака и ощущение надвигающейся бури.

Спустя полчаса, когда эйфория от встречи начала медленно спадать, уступая место глухой тревоге, Дайана зашла к себе в комнату и обнаружила на кровати чёрный балахон. Рианнон второпях сбросила его на покрывало, когда они пошли на кухню, и забыла забрать.

Дайана подняла плотную ткань. От неё ещё веяло уличным холодом.

«Можно отдать балахон завтра», – подумала Дайана, вешая его на спинку стула, но какое-то смутное чувство заставило её вернуться в коридор и поднять телефонную трубку. Она хотела снова услышать голос подруги, даже если та скажет, что балахон действительно может дождаться утра в комнате Дайаны, словно подсознательно боялась, что завтра Рианнон могла снова исчезнуть, раствориться в воздухе.

Дайана хотела услышать её звонкий и весёлый голос, чтобы это хрупкое чувство эйфории как можно дольше держалось в её сердце.

Однако в телефонной книге контакта Рианнон больше не было, а фамилию её тети Дайана не знала. Тогда она стала искать номер не по фамилии, а по домашнему адресу. Она хорошо помнила, где жила тётя Джейн – в старом кирпичном доме на Элм-стрит, вечно завешанном сохнущим бельём.

Наконец нашла нужную строчку в городском справочнике. Набрав номер, девушка поднесла трубку к уху и почувствовала, как по телу снова разливается приятное тепло. Так здорово было встретиться с лучшей подругой.

Однако к недоумению Дайаны после третьего гудка трубку взял какой-то молодой мужской голос, ленивый и сонный.

– Алло?

Когда девушка попросила к телефону тётю Джейн или Рианнон Пемброк, то молодой человек недовольно заметил:

– Извините, вы ошиблись номером, здесь живу только я, – в следующую секунду его голос стал подозрительным. – Или это шутка такая? Кто вам дал этот адрес?

Глава 16. Кто-то ненавидит тебя, Тамара...

Пенистая ванна была готова, кран закрыт, но резкий звонок заставил Тамару вздрогнуть. Повода для тревоги не было – она ждала Еву, которая обещала перезвонить, как только закончит срочные дела с Беном. Именно эти дела жутко раздражали Тамару. Правила их дружбы гласили: подруга в приоритете, хотя сама Тамара неоднократно пренебрегала этим правилом.

Но именно сейчас ей нужно было выговориться. Как в тот раз, когда она специально устроила так, что в аварии посчитали виновным Мэтта, и Тамаре пришлось весь вечер объясняться перед подругой. Как же она ненавидела такие моменты!

Что до звонков телефона, то они стали настораживать её последние несколько дней. Тамаре часто кто-то звонил из школы, а уж в преддверии выборов звонки в их доме стали регулярны. Но если по ту сторона провода никто не говорит ни слова после того, как ты берёшь трубку, это не может не пугать.

Такие странные звонки стали особенно частыми в последнее время. Когда Тамара брала трубку, ей никто не отвечал – она слышала только чьё-то дыхание. И таких звонков было несколько. Как правило, перед сном, когда девушка была дома, словно звонящий знал это и делал свои звонки специально.

Вот почему звонки стали настораживать Тамару в последнее время.

Подпоясав розовый махровый халат, Тамара взяла трубку.

– Алло?

Никто не ответил.

Девушка уже собиралась бросить очередное проклятие в бездушный пластик, когда раздался знакомый голос Евы:

– Тамара? Прости, папа отвлёк.

По телу прокатилась волна облегчения. Ещё одного анонимного звонка с томным придыханием она бы не вынесла.

– Чёрти что происходит.

– О чём ты?

Тамара выложила всё своей подруге. Разговор мог затянуться – это же Ева, её лучшая подруга! – поэтому она опустилась в кресло. Выговорившись о преследующих звонках, девушка почувствовала лёгкое облегчение, которое тут же сменилось мыслью об остывающей ванне.

Ева молчала. Её дыхание в трубке оживило неприятное воспоминание.

– Ты здесь? Знаешь, это стрёмно.

– То есть тебе кто-то названивает и просто дышит в трубку? – переспросила подруга. Тамара закатила глаза. Эта манера лучшей подруги переспрашивать очевидные вещи бесила не меньше, чем сами звонки.

– Об этом я и говорю.

– А когда началось?

– Пару дней назад.

Ева снова помолчала, а потом дрогнувшим голосом произнесла:

– Мне тоже звонили.

– Ты не говорила, – с сомнением протянула Тамара.

– Думала, кто-то из школы прикалывается.

Тамара беззвучно усмехнулась. Если бы Ева увидела эту улыбку, она приняла бы её за звериный оскал.

«Кому ты нужна, Ева? Твой отец не баллотируется в мэры, и ты не так популярна».

Тамара уже хотела попрощаться, считая слова Евы чем-то несерьёзным, но следующие слова окатили спину холодом:

– Кажется, я знаю, кто это.

– Откуда? – Тамара заёрзала в кресле. Она свободной рукой прижала к себе плюшевого мишку Тедди, который всегда покоился в этом кресле.

– Странно, что ты не в курсе, – в голосе Евы прорезалось превосходство. Редкий случай, когда она знает то, чего не знает звезда школы. – Позвонила Ханна Пендергаст, ай сказала Флора Стайлз. Сегодня в городе видели – ты не поверишь!

– Ну же?!

– Это невероятно!

– Да говори уже!

Еву распирало от желания рассказать пикантность, но она тянула время, наслаждаясь моментом. Тамара чувствовала, как пальцы впиваются в подлокотник.

– Рианнон Пемброк!

Стоило Еве назвать это имя, как Тамара прыснула, бросив мишку рядом с собой:

– Рианнон? Шутишь? Её год никто не видел! Не ты ли говорила, что родители упекли её в психушку из-за нервного срыва?

Теперь ёрзать пришлось Еве.

– Психов выпускают, если им становится лучше? – понизив голос до шёпота, она добавила. – Вдруг она вернулась, потому что…

– Захотела мести? – громко рассмеялась Тамара, подходя к окну настолько, насколько позволял длинный телефонный провод. – Тебе не кажется, что мы слишком много смотрим фильмов? Мы учимся в средней школе Грэйвшейда, где одна половина меня боготворит, другая ненавидит. Если Рианнон решила припомнить провал на своей вечеринке, пусть встаёт в очередь нытиков.

Ева задумалась:

– И всё равно жутко. Иногда твои розыгрыши заходят слишком далеко, Томми. Вечеринка действительно вышла из-под контроля, а Рианнон пропала на целый год. И вот вернулась...

– Завтра обзвоню все лечебницы штата, чтобы убедиться, что она не сбежала, – усмехнулась Тамара, направляясь в ванную и нервно наматывая провод на палец. – После этого ты перестанешь строить теории? И потом, Флора или Ханна уверены, что видели именно её? Хотя если они узнали дурацкий ирокез, то он может быть только у Рианнон.

Они ещё немного поболтали о пустяках. Говорить о Рианнон Пемброк в пятницу вечером не хотелось. Попрощавшись, Тамара повесила трубку и поставила аппарат на тумбочку.

Отчего-то её бросило в жар. Мысль о ванне, которая за это время наверняка превратилась в остывшую лужу, вызвала глухое раздражение. Прежде чем подарить себе полчаса наслаждения, Тамара решила воспользоваться отсутствием отца – он уехал на благотворительный вечер.

Она спустилась на кухню, чтобы плеснуть в бокал белого вина. Проходя мимо застеклённой рамки на комоде – их совместной фотографии с Рональдом, – она почувствовала, как внутри что-то болезненно дёрнулось. Вспомнилась слепящая ярость, когда Тамара узнала о его связи с Рианнон. И каких трудов ей стоило, чтобы простить этого слизняка, а потом организовать ту «случайную» толчею на вечеринке, чтобы выставить соперницу посмешищем.

Рианнон не имела права даже смотреть в сторону её парня. Так считала Тамара. А теперь, когда Рональд стал капитаном футбольной команды, он принадлежал только ей.

Он был многим обязан. Если бы не её смелость, так бы и глотал пыль на футбольном поле!

Идеальная пара. Королева школы и золотой мальчик.

Преодолев винную дилемму между белым и красным и остановив выбор на бокале белого вина, девушка оставила две бутылки на тумбе и поднялась наверх. Но перед самой ванной замерла.

Кое-что было не так.

Слабое дуновение ледяного воздуха щекотало голые плечи. Весенний сквозняк? Разве она открывала окно? Тамара медленно обвела комнату взглядом. Ветер слабо колыхал тяжёлый розовый балдахин над кроватью и шифоновые занавески.

На первый взгляд всё стояло на своих местах. С бокалом в руке она шагнула к открытому окну, всматриваясь в темноту. Подъездная дорожка была пуста, освещённая лишь тусклым фонарём и луной. Старые ели вокруг участка казались чёрными монолитами. Или ей показалось, что одна из нижних ветвей качнулась против ветра? Ей почудился хруст гравия?

Где-то залаяли сторожевые собаки.

Щёлкнул металлический язычок – Тамара заперла раму на щеколду. Она прислушалась, задержав дыхание. Тишина. Такая плотная, что зазвенело в ушах. В доме была только она. «Чёрт бы тебя побрал, Ева! – мысленно выругалась Тамара, заливая страх глотком холодного вина. – Заразила меня своей паранойей».

Однако стоило ей развернуться от окна, как вино чуть было не оказалось выплюнуто.

Плюшевый мишка. Он лежал поперёк кровати, утопив морду в подушках изголовья. Тамара никогда не оставляла его там. Никогда. Его место было на бархатном кресле у туалетного столика, где пару минут назад она сидела и разговаривала с Евой.

Игрушка смотрела на неё снизу вверх. Чёрные глазки-бусинки впились в лицо хозяйки, застывшей посреди собственной спальни. Уверенность в том, что она одна, рассыпалась в пыль.

Тамара поёжилась. Не то от морозного сквозняка, змеёй скользящего по полу. Не то от этого пристального, абсолютно неподвижного взгляда потёртой плюшевой игрушки. Воздух вдруг загустел, стало нечем дышать.

– Как ты оказался в моей постели? – голос прозвучал хрипло и чуждо. Она сделала осторожный шаг назад, пытаясь нашарить выключатель у двери.

Внезапно тишину внизу разорвал звук бьющегося стекла. Резкий, короткий треск, донёсшийся со стороны кухни.

Сердце пропустило удар, а затем рухнуло куда-то в желудок. Горло сдавило спазмом, колени мгновенно обмякли, став ватными.

Тамаре на секунду показалось, что тень за окном движется, хотя луна стояла на месте. Кто-то дышал за дверью? Или стоял сейчас на её кухне, среди осколков?

Здесь больше никого не должно быть.

Ледяной пот выступил между лопатками.

– Пап? – сорвалось с губ прежде, чем она успела осознать всю абсурдность вопроса. – Это ты? Ты вернулся раньше?

Ответом стала абсолютная, звенящая пустота. Дом молчал, впитывая её панику.

Тамара медленно зашагала в коридор. Одна часть мозга – рациональная, привычная к всеобщему обожанию – вопила, что это глупости и ей всё мерещится. Другая же часть, та тёмная сторона, которую боялись все в Грэйвшейде, уже знала правду. В доме был кто-то ещё, разве нет?

Уверенность, подогретая глотком вина, взяла верх. Тамара медленно спустилась по широкой дубовой лестнице, оглядывая гостиную с высоты второго этажа. На первый взгляд всё было в порядке – в мраморном камине мирно потрескивали поленья, отбрасывая на стены пляшущие тени. По телу пробежала досада, ведь вечер обещал быть идеальным. Горячая ванна, бокал «Шардоне» у огня… Всё это придётся отложить.

Бросив на комнату последний оценивающий взгляд, она уже собиралась вернуться наверх, как вдруг её взгляд зацепился за барную стойку, отделённую от гостиной стеклянной перегородкой. Кровь отхлынула от лица. Там, где пару минут назад покоились две бутылки красного и белого вина, теперь стояла только одна – белая.

Тамара сделала шаг в сторону бара. Её отражение в стекле выглядело бледным призраком. На полу растекалась алая лужа. В неверном свете камина жидкость действительно напоминала густую венозную кровь, если бы не характерный сладковатый запах спирта. Девушка опустилась на корточки, разглядывая россыпь тёмного стекла.

Как?

Она чётко помнила, как ставила бутылку ровно посередине массивной дубовой тумбы. Она не могла просто соскользнуть. Это всё больше походило на сумасшествие. Или на чей-то злой, очень тщательно спланированный розыгрыш.

– Рональд?! – голос сорвался на хриплый визг, прокатившись по пустому коридору. Она тут же одёрнула себя. Глупость. Даже если представить, что он залез через то чёртово окно наверху, зачем ему это делать? Проучить её за то, что она выставила его слабаком перед Мэттом? Но они обо всём поговорили в тот же вечер после аварии. Тамара до сих пор чувствовала на шее тепло его губ...

К тому же сегодня вечер вторника. У Рональда был неприкосновенный семейный ужин. Сейчас он обсуждает гольф с друзьями родителей и ест ростбиф.

– Какого чёрта здесь происходит? – процедила она сквозь зубы, оставаясь на корточках. Не выпуская из руки бокала, Тамара принялась собирать крупные осколки. Вытирать липкую лужу она не стала – завтра придёт горничная, пусть отрабатывает свои деньги.

Оглушительный, истеричный визг сигнализации автомобиля ударил по барабанным перепонкам. От неожиданности Тамара вскрикнула, выронив бокал. Рубиновое стекло разлетелось вдребезги рядом с первой лужей.

– Да чтоб тебя! – она так и подскочила на месте, вперив взбешённый взгляд во внутреннюю дверь гаража. – Я спрашиваю, какого дьявола?!

Но непрекращающийся механический рёв перекрыл её возмущение. Страх наконец прорвал плотину показного гнева. Ноги мгновенно стали ватными, а кожу закололо тысячей ледяных иголок. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

Оставив осколки, она неуверенным, спотыкающимся шагом прошла через гостиную к двери гаража. Чем ближе Тамара подходила, тем громче становился этот животный, панический вой металла.

Тамара рванула дверь и щёлкнула выключателем. Яркий свет резанул по глазам. Её новенькая «Тойота» билась в конвульсиях. Капот мелко дрожал от напряжения, фары слепо вспыхивали в такт крику сирены. Девушка поморщилась, пытаясь сообразить, где ключи. Мысль о том, чтобы подниматься на второй этаж в этом кромешном одиночестве, казалась невыносимой. К счастью, входя в дом, она оставила связку на столике в прихожей.

Пальцы коснулись холодного металла. Тамара тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение. Какой ещё опасности? Это абсурд. Забавные совпадения. Открытое окно. Мишка в изголовье. Разбитая бутылка.

«Слишком много для простых совпадений», – холодная логика отрезвила её лучше нашатыря. Внутренний голос шептал, что кто-то методично выбивает почву у неё из-под ног. Щёлкнул замок зажигания, заставив машину заткнуться. Двойной писк прозвучал в наступившей тишине как выстрел.

Нервно теребя холодную сталь ключей, обходя машину по кругу, она всматривалась в глянцевый чёрный бок. Никаких повреждений. Ни единой царапины. Да и откуда им тут взяться?

«Может, просто мышь пробежала?» – пронеслось в голове. Тамару внутренне передёрнуло от омерзения. Липкая волна тошноты подкатила к горлу. Нет. Только не мышь. Только не эти голые розовые хвосты. Дом слишком герметичен для грызунов. И слишком идеален.

Щёлкнув выключателем, погружая гараж обратно во мрак, она вернулась в тёплый свет гостиной. Нельзя сходить с ума. Нужно просто выдохнуть.

И именно в эту секунду, когда она почти поверила себе, во входную дверь громко постучали.

Три тяжёлых, размеренных удара.

Бум. Бум. Бум.

Звук отозвался вибрацией в костях. Так стучат не друзья, заглянувшие на чай. Так стучит полиция. Или те, кому надоело играть.

Вопль застрял в сведённом спазмом горле, вырвавшись наружу лишь жалким, сиплым выдохом. Весь огромный, богато обставленный особняк внезапно превратился в тесную коробку, из которой нет выхода.

– Да что происходит?! – она в оцепенении уставилась на дверь. Стук повторился – три тяжёлых, глухих удара, отдавшихся тупой болью в затылке. – Пап, это ты? – голос дрогнул, срываясь на жалкий всхлип надежды.

Но ответом была лишь ватная, давящая тишина.

– Пап?!

Снова ничего.

– Кто там?

Тишина звенела в ушах, сгущаясь вокруг плотным коконом.

Тамара медленно зашагала к входной двери. Её пальцы до боли впились в собственные волосы, а вдоль позвоночника ледяной змейкой поползли мурашки.

Ей всё это чудовищно не нравилось.

– Я знаю, что вы там! – уже настойчивее, почти с угрозой бросила она в пустоту, приближаясь к дверному глазку.

По ту сторону крыльца никого не было. Лишь мокрый от росы гравий террасы, освещённый одиноким жёлтым фонарём.

– Я вызову полицию!

Крик вырвался сам собой, хриплый и чужой. Тамара осеклась, почувствовав себя полной идиоткой. Угрожать невидимке законом.

– Да нет же там никого! – процедила она сквозь зубы, обращаясь сама к себе. Решив доказать абсурдность страха, она взялась за холодную латунную ручку. Дверь издала протяжный скрип старых петель, стоило ей слегка надавить вниз. Замок был открыт. Всё это время он был открыт.

«Какого чёрта?!», – Тамара распахнула дверь, впуская внутрь очередной порыв влажного ночного ветра. Она шагнула наружу, прямо в объятия ночи. Несмотря на то, что на ней был только тонкий махровый халат, девушка не чувствовала холода – выпитое вино разлилось по венам, создав иллюзию тепла. Движимая этим пьяным безрассудством, которое ударило в голову сильнее алкоголя, Тамара резко спустилась с веранды на подъездную дорожку. Гравий больно впивался в тонкие подошвы тапочек.

– Я не боюсь, слышите?! Не боюсь! – её крик разорвал вязкую темноту леса. Выкрикнутое подействовало как мантра – Тамара действительно ощутила прилив внутренней силы. Какая-то часть сознания вопила, что она выглядит как круглая дура, орущая на деревья.

Тамара прислушалась. Ветер гудел в кронах вековых елей, заставляя их жалобно стонать. Очередной порыв холодного воздуха швырнул в лицо горсть колючих капель дождя. Щёки мгновенно заледенели, кончик носа занемел, а кожа покрылась мелкими пупырышками гусиной кожи. Холод пробирался под тонкую ткань халата, сковывая плечи.

Тамара ещё некоторое время стояла посреди дорожки, дрожа от озноба, пытаясь убедить себя в собственной смелости.

Как вдруг оглушительный звон разбитого стекла заставил её в ужасе обернуться к дому. Это ей не померещилось. Звук был рваным, рассыпчатым, каскадным. Так бьётся не одно окно, а целая витрина.

Звук шёл из гостиной.

Преодолев секундное парализующее замешательство, Тамара сорвалась с места. Забежав внутрь, она даже не подумала закрыть за собой дверь – пулей промчалась через холл в гостиную и остановилась как вкопанная.

Из панорамного окна открывался прекрасный вид на чёрный лес и свинцовую гладь озера. Но сейчас пейзаж выглядел пугающе. Тамара смотрела на него через зияющую, оскалившуюся острыми клыками дыру. В центре проёма зияла огромная рваная дыра, от которой во все стороны, словно паутина, расходились трещины-веточки.

Окно не могло просто так взять и взорваться само по себе. Тамара принялась судорожно шарить взглядом по комнате в поисках источника шума, как вдруг замерла. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, гулко пульсируя в висках. Рот широко открылся в беззвучном крике, когда среди россыпи сверкающих осколков на ковре она увидела его.

Ржавый, поросший мхом старый кирпич. А к нему толстой грубой бечевой было привязано нечто тёмное.

В тусклом, умирающем свете камина было сложно разглядеть детали. Преодолевая тошнотворный спазм ужаса и отвращения, Тамара сделала несколько неуверенных шагов вперёд…

… чтобы с истошным, нечеловеческим визгом рухнуть на колени не в состоянии оторвать глаз от этого зрелища.

К грязному рыжему боку кирпича капроновым шнуром был намертво примотан мёртвый голубь. Птица лежала на спине, нелепо задрав к потолку окоченевшие лапки. Одно крыло было сломано и вывернуто под неестественным углом, перья слиплись от тёмной, запекшейся крови. Маленькая голова свесилась набок, стеклянный мёртвый глаз смотрел прямо на Тамару. К птичьей шее, чуть ниже измочаленного шнура, канцелярской скрепкой крепилась записка. Обычный тетрадный лист в клетку.

Алыми, похожими на свежую кровь чернилами – выведенными явно от руки, торопливо, с сильным нажимом, отчего бумага промокла насквозь – на нём было начертано всего несколько слов:

КТО-ТО НЕНАВИДИТ ТЕБЯ, ТАМАРА…

Тамара кричала так громко, что засаднило горло. Живот скрутило от отвращения.

А где-то вдалеке в ночи раздался чей-то еле слышный весёлый смех, приглушаемый порывами ветра.

Глава 17. Что увидела Дайана?

Утро выдалось по-настоящему пасмурным. Вместо обещанного тепла с низкого, свинцового неба сыпалась ледяная крупа, смешиваясь на асфальте с грязной кашей из нерастаявшего снега. Порывистый ветер гнул голые ветви старых дубов и забирался под куртку, заставляя Дайану плотнее запахнуть воротник. Однако настроение у неё было отличным – сегодня из-за конференции учителей отменили уроки, Фэйт выписывают из больницы, а ещё Дайане чудом удалось договориться с её строгими родителями, чтобы устроить подруге вечеринку-сюрприз.

Ничего особенного. Как и планировалось, пока Мэтт вместе с отцом Фэйт заберут девушку, Дайана со Скоттом всё подготовят: повесят баннер «С возвращением, Фэйт!» и несколько воздушных шаров прямо над старым ламповым телевизором, потом все вместе посмотрят взятый напрокат «Молчание ягнят» и будут есть поп-корн со вкусом сливочного масла из бумажных ведёрок, запивая его ярко-зелёным «Маунтин Дью».

Никакого пива. Дайана облегчённо вздохнула.

Выйдя из тесного видеосалона «Мистер Видео», пропахшего пылью ковров и сырой картонкой коробок от кассет, Дайана полной грудью вдохнула прохладный весенний воздух. Она огляделась по сторонам и подумала о том, что в такую слякотную погоду их одноэтажный американский городок выглядел ещё более уныло. Как знать, может, разноцветные воздушные шары добавят хотя бы немного красок этому дню?

Она миновала аптеку «Рексалл» с крутящейся красно-белой подставкой для комиксов «Арчи» на входе, парикмахерскую «У Барб», где в окне всё ещё стояла выцветшая реклама химической завивки перманент и магазин одежды «Деб», манекен в витрине которого был одет в мешковатые джинсы и кроп-топ. Дайана не задерживалась на них, потому что с годами в провинциальном Грэйвсшейде мало что могло меняться. Однако одна деталь не могла не завладеть её вниманием.

Проходя мимо «Жирной ложки» – так называлась дешёвая закусочная, где подавали пережаренные гамбургеры с картошкой-фри и вкусные молочные коктейли в стальных миксерах, Дайана в смятении остановилась. Сквозь запотевшее широкое окно она смогла разглядеть до боли знакомое выражение лица.

Это был Рональд. Парень Тамары. «Или я умерла и попала в рай, где все равны, – усмехнулась про себя Дайана, – или попросту обозналась». В недоумении она сделала шаг вперёд, прижавшись лбом к холодному стеклу, чтобы получше рассмотреть лицо Рональда.

Внутри всё было так, как и всегда: липкие пластиковые столы цвета авокадо, залитые кетчупом клетчатые бумажные подложки, жужжащий автомат с замороженной колой в углу и официантка, со скучающим видом протирающая стойку засаленным полотенцем. Однако лицо Рональда – его красивое, точёное лицо с копной каштановых волос, обычно смотревшее на всех свысока со страниц школьного ежегодника или плаката в коридоре, – смотрелось здесь абсолютно чужеродно. Он занял дальнюю кабинку, покрытую трещинами, и с кем-то о чём-то оживлённо болтал.

Дайана не без неловкости отметила, что эта широкая улыбка очень красиво преображала его черты.

И всё же пребывание Рональда в таком заведении, как «Жирная ложка», да ещё и без сопровождения Тамары, могло быть чревато потерей статуса главного красавчика школы и золотого мальчика местной футбольной команды.

Даже Дайана со своими друзьями, которых Тамара, по всей видимости, презирала, не рискнули бы завалиться в «Жирную ложку». Они предпочитали «Свитер» – уютное кафе на самом конце Мэйн-стрит.

«Но если Рональд здесь, то рядом должна быть и Тамара», – Дайана попыталась разглядеть, с кем юноша ведёт эту странную беседу, но из-за высокой спинки кабинки ничего не увидела.

Неужели Тамара? Хотя кто ещё это мог быть, если не она? Их всегда видели только вдвоём, скреплённых невидимой цепью, да и Тамара редко куда-то отпускала Рональда одного.

Но представить Тамару Ван Бюрен, поедающую размокший от жира гамбургер в «Жирной ложке», было невозможно. Только если ты серьёзно болен и столбик градусника поднимается до 39-40 градусов. Тряхнув головой, чтобы отогнать не самую приятную картинку, как идеальная Тамара пачкает свой безупречно французский маникюр, жадно впиваясь зубами в бургер, Дайана зашагала дальше. Она взглянула на часы на центральной площади, мимо которой проходила, и с удовольствием отметила, что успевает сделать всё до прихода Фэйт.

Когда воздушные шары были куплены в «Городе вечеринок» и подвешены скотчем над телевизором в гостиной дома Фэйт, Дайана попросила Скотта повесить баннер. Она потратила на него весь остаток вечера после беседы с Рианнон, выводя буквы блёстками, а после того, как Тамара заставила её несколько раз перевешивать баннер в спортзале, теперь уже Дайана не могла заставить себя тянуться к верхнему краю стены самостоятельно.

Она снова вспомнила вчерашний странный случай. Дайана говорила себе, что отсутствие тёти Джейн по другую сторону телефонного провода легко было объяснить тем, что они могли переехать на другой адрес или сменить номер ради сбережений на счёте. Сейчас, глядя на то, как криво Скотт, стоя на шатком журнальном столике, вешает второй угол баннера (один край задрался вверх, обнажив бледно-розовую стену), Дайана вдруг спохватилась. Ведь Рианнон тоже твёрдо обещала приехать.

Дайана выглянула в затянутое дождевыми каплями окно. По разбитому тротуару, перепрыгивая через разлившиеся лужи, быстрым шагом шла фигура в знакомой коричневой кожаной куртке, а капюшон ветровки, надетой под низ, скрывал платиновый ёжик волос. Это была Рианнон.

– Я открою! – крикнула Дайана миссис Аасом, которая хлопотала на кухне, и бросилась в прихожую.

Щёлкнул замок. Распахнув тяжёлую деревянную дверь, Дайана едва не сбила подругу с ног.

– Твой яркий образ невозможно не заметить, – выдохнула Дайана, затаскивая мокрую Рианнон внутрь. От неё пахло озоном, сладкими духами и табаком. Рианнон встряхнула волосами, оставив на полу тёмные капли, и тут же оказалась в медвежьих объятиях Скотта, который вышел проверить, не привиделась ли ему подруга, отсутствующая целый год.

– Вот так люди! – рассмеялся парень, пытаясь дружески взъерошить жёсткие волосы.

– Попробуй только испортить укладку, Девенпорт, и будешь собирать свои зубы с этого самого линолеума, – с широкой улыбкой парировала Рианнон, но позволила ему заключить себя в тёплое приветственное объятие.

Они рассмеялись. После обмена любезностями можно было с уверенностью заключить, что встреча друзей состоялась.

Дайана закрыла дверь, отсекая промозглую улицу, и прошла вслед за ними в гостиную.

– Фэйт с отцом и Мэттом скоро будут, – сказала она, занимая место рядом с Рианнон. Та не сводила взгляда со Скотта, внимательно изучая все заметные изменения на его лице. – Кстати, я тебе звонила вчера. Хотела сказать, что ты забыла свой балахон у меня. Но трубку взял какой-то незнакомец. Сказал, что понятия не имеет, кто такая Рианнон или тётя Джейн, и что по этому адресу никто из них точно не живёт.

Рианнон только громко расхохоталась, подтянув колени к груди.

– Ой, да боже мой! Этот балахон уже не так важен. Мы же не хотим напугать Фэйт, – она заговорщически понизила голос, хитро щурясь, – не так ли?

От ответа на вопрос про телефонный звонок Рианнон изящно ушла, снова повернувшись к Скотту. Её внимание полностью переключилось на парня: она провела рукой по своим коротким волосам, громко смеялась над его шутками о том, как тяжело, наверное, быть единственным панком в их захолустье. Ещё какое-то время они увлечённо обсуждали внезапное возвращение Рианнон и её жизнь в другом штате, но где-то на середине монолога Дайана отметила, что всё то же самое – почти слово в слово, с теми же театральными паузами – Рианнон вчера рассказала и ей. Она изредка вставляла какие-то фразы для вида и механически смеялась вместе с друзьями, если Рианнон удавалось удачно вплести какую-нибудь колкую шутку.

Но не похоже ли это было на заранее выученный текст?

Дайана хотела было поделиться с друзьями своим странным наблюдением о том, что видела Рональда не в самом популярном месте города (и уж точно не рядом с Тамарой), как тишину улицы прорезало гудение двигателя автомобиля.

– Вернулись! – обрадовалась Дайана, вскакивая с дивана так резко, что подушка полетела на пол. Она скомандовала, прижимая палец к губам. – Поднимайтесь! Мы должны встретить её громко и с задором!

Воздух в гостиной пах свежей краской, пылью и сладковатым ароматом воздушных шаров. Хлопнула входная дверь. Послышались тихие голоса, приглушённый смех Фэйт.

– Только тихо, – прошептала Дайана, чувствуя, как от волнения покалывает кончики пальцев. Миссис Аасом проводила дочь в гостиную.

– Милая, забыла сказать...

Как только мать сделала шаг внутрь, из тёмного коридора грянуло оглушительное, хоть и немного фальшивящее: «СЮРПРИ-И-ИЗ!».

Фэйт замерла в дверях. На её бледном лице отразился сначала чистый шок, а затем губы дрогнули. Глаза мгновенно наполнились слезами. Она неловко дернулась вперёд здоровой левой рукой, чтобы прикрыть лицо от смущения, но правая рука, надёжно притянутая бандажом к груди, лишь беспомощно дёрнулась следом.

– Вы... вы…, – выдохнула она, и голос сорвался. Фэйт поспешно скинула свою куртку, накинутую поверх плеч. – Я думала, вы зайдёте вечером...

Она попыталась сделать шаг навстречу, морщась от того, как плечо отозвалось тупой болью даже на это движение, но, прежде чем Дайана успела подбежать, чтобы поддержать подругу, та сама шагнула вперёд. Фэйт крепко обхватила Дайану одной левой рукой, неуклюже ткнувшись лбом в ключицу.

– Я так рада тебя видеть, – прошептала она. – Господи, я просто счастлива выйти из этой стерильной коробки. От запаха хлорки меня уже тошнит.

Следующей была очередь Рианнон. Увидев свою лучшую подругу — ту самую, которая отсутствовала целый год и лишь недавно сообщила о своём визите, – Фэйт забыла про слабость. Она оттолкнула Дайану и, пошатываясь, заключила Рианнон в объятие, воспользовавшись здоровой рукой.

– Господи, Ри! – и, словно не веря своим глазам, отстранилась, чтобы оглядеть подругу с головы до пят. – Ты совершенно не изменилась!

– Как и все вы! – Рианнон снова обняла Фэйт, после чего обменялась любезностями с Мэттом. – Я так скучала по всем вам, вы просто не представляете!

– Но куда ты пропала? – изумилась Фэйт.

Её родители переглянулись в дверях с тёплыми улыбками. Миссис Аасом незаметно показала большой палец Дайане, кивнула остальным ребятам и мягко прикрыла дверь, оставляя подростков в гостиной.

Фэйт – на ней была свежая повседневная одежда, так непривычная для Дайаны, которая привыкла видеть подругу в больничном халате, – медленно опустилась на край старого дивана.

– Садитесь. Рассказывайте всё. Плечо болит адски, поэтому открывайте банки сами, я сегодня бесполезна. И откуда у вас кассета с «Молчанием ягнят», вам вообще можно такое смотреть?

Ребята окружили её плотным кольцом. Скотт протянул банку газировки, предварительно хорошенько встряхнув её, и ловко открыл крышку зубами, пока Фэйт со смехом отпрыгивала здоровым плечом, боясь брызг.

– Это же новинка! – торжественно произнёс Мэтт, держа в руках заветную кассету. Он сдул с пластиковой коробки невидимую пылинку и любовно погладил глянцевый вкладыш с лицом Джоди Фостер.

Но к фильму друзья так и не приступили. Кассета сиротливо лежала на стопке старых журналов мод, пока гостиная Аасомов медленно погружалась в тот особый вид подросткового хаоса, который бывает только на спонтанных вечеринках.

Они были поглощены разговорами друг с другом, растянувшись прямо на бежевом ковролине перед журнальным столиком. Скотт полулежал в кресле-качалке, Рианнон заняла самое лучшеее место – потёртый бархатный пуф в самом тёмном углу комнаты, откуда было удобнее всего комментировать каждую реплику, озвученную вслух. Дайана сидела по-турецки на диване рядом с Фэйт, которая пристроила свою забинтованную правую руку на подлокотник дивана. Мэтт оккупировал пол, методично уничтожая чипсы и оставляя оранжевые крошки повсюду.

Обсуждение последних школьных сплетен заняло больше часа. Рианнон лениво крутила шип на своём ирокезе большим пальцем левой руки и сравнивала школу Грэйвсшейда со своим новым окружением. Она сетовала, что её новая школа Сент-Роуз – это просто какой-то выпускной бал, растянутый на целый год: все парни там либо носят вязаные жилетки и слушают Дэйва Мэтьюса, обсуждая гольф, либо выглядят как младшие братья агентов по недвижимости. Атмосфера была густой, тёплой и абсолютно безопасной. До тех пор, пока Мэтт, хрустнув очередной чипсиной, не вспомнил, почему Рианнон вообще покинула Грэйвсшейд.

Глава 18. Как можно убить Тамару?

Слова Мэтта упали в комнату, как тяжёлый камень в тихую воду. Смех оборвался.

Рианнон напряглась. Её плечи, обычно расслабленные и чуть сутулые, выпрямились. Она медленно поставила банку «Доктора Пеппера» на край стола, стараясь, чтобы стекло не звякнуло о столешницу.

– Не напоминай, – глухо бросила она, глядя в одну точку на узоре ковра. – Я предлагаю не портить атмосферу нашего праздника.

– Извини, я просто... – начал оправдываться Мэтт, но замолк под тяжёлым взглядом Скотта.

Дайана почувствовала, как Фэйт незаметно сжала её здоровое колено левой рукой в знак поддержки. Повисла неловкая пауза.

– Хотя знаете, давайте обсудим эту гадину? – голос Рианнон прозвучал довольно дерзко. Она наконец подняла глаза, переводя взгляд с одного лица на другое. – Вчера от Дайаны я узнала много подробностей. Честно говоря, я в шоке.

Никто не ответил, но взгляды ребят сказали всё сами за себя. Они пребывали точно в таком же состоянии. Никто из них не понимал до конца, чем заслужил гнев и неприязнь Тамары.

– Эта самовлюблённая королева школы на дух не переносит нас из-за бедности, – угрюмо произнёс Скотт.

– Ой, да брось, – оборвала его Рианнон. – В Грэйвсшейде много бедных, как и в вашей школе! Разве Тамара срывается на остальных?

– Да, – вдруг оживилась Фэйт. – Когда девочки из группы поддержки приходили ко мне, то рассказывали, как Тамара могла высмеять кого-нибудь за обедом. Или толкнуть в коридоре, словно он принадлежал только ей одной.

– Вспомните её привычку обсуждать чью-нибудь внешность вслух при этом человеке, – горько добавила Дайана.

– А как она трясётся над своим бейбиком, – не стал молчать Мэтт. Он усмехнулся и сделал глоток лимонада из банки. – Вот бы посмотреть на их рожи, когда они продуют финал штата.

– У них никаких шансов, это точно, – Скотт дружески похлопал его по плечу. Он понимал, что чувствовал Мэтт, потому что сам вылетел из команды, когда получил травму и не мог больше играть за сборную школу. Это было слишком тяжёлым ударом для него, но поддержка друзей помогла парню.

Рианнон молчала, перебирая в голове все нападки, которые терпела от Тамары, пока училась в школе.

– Не хочу показаться грубой, но по сравнению с тем, что эта тварь сделала со мной, вы нервно курите в сторонке, – она поднялась с пола и обвела лица ребят своим взглядом холодных голубых глаз. – Вы все помните ту тусовку! И как Тамара подло поступила со мной, пригласив на неё чуть ли не всю старшую школу. Дом был просто уничтожен! – Рианнон горько усмехнулась. – Ещё и распустила отвратительный слух, якобы у меня случился нервный срыв, и я попала в психушку.

Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением видеомагнитофона и хрустом чипсов. Рианнон сделала долгий глоток лимонада прямо из пластиковой двухлитровой бутылки.

– Нам жаль, что мы потеряли тебя на целый год, – тихо сказала Дайана, виновато потупив взгляд в ворс ковра.

– Эй! Разве это ваша вина? – взорвалась Рианнон, вскакивая с пуфа так резко, что банки со стола подпрыгнули. – Не вы вынудили моих родителей отправить меня к родне в другой штат! И не из-за вас они решили переехать туда насовсем, не вынеся позора, которым нашу семью окрестила подлая выходка Тамары. Я вам больше скажу, сейчас я оооочень хочу встретиться с ней лицом к лицу!

– Зачем? – удивлённо проговорили в один голос Дайана и Мэтт. В сознании Дайаны сразу всплыла сцена как Рианнон билась в истерике после неудавшейся вечеринки, размазывая по щекам тушь. Как кто-то из пьяных парней, смеясь, бросил ей в спину тлеющую сигарету, оставив прожжённую дыру на любимой куртке-бомбере. – Может, мы сменим тему? Мне кажется, обсуждая Тамару, мы оказываем ей лишнее внимание.

– Да, – поддержал её Мэтт. Он пересёк всю гостиную, переступив через пустые коробки от пиццы, и тихонько приобнял Фэйт за плечи здоровой рукой, опускаясь рядом с ней на диван. – В конце концов, у нас же вечеринка! У нас есть «Молчание ягнят» и попкорн, который пахнет лучше, чем вся столовая нашей школы.

– А я тоже ненавижу Тамару! – резко вставила Фэйт, смахнув здоровой левой рукой светлые волосы с запотевшего лба. Под удивлённым взглядом Дайаны она продолжила, нервно теребя край своей подвязки. – Всё это время, пока я лежала на больничной койке и смотрела в белый потолок, я думала о том, что она сделала. Я не виню её в том, что из-за неё я упала с пирамиды – тут моя ошибка, надо было держать центр, – но… вам не кажется странным, что она решила сообщить мне эту горькую новость про отстранение от соревнований именно в тот момент, когда я только-только начала приходить в себя после сотрясения?

– Верно! – вспыхнула Рианнон, хищно подавшись вперёд. – Она не стала тянуть до твоего возвращения в школу, а воспользовалась моментом, пока ты была уязвима, Фэйт. Пока тебе кололи обезболивающее и ты видела мир сквозь туман! Тамара – самая настоящая психопатка! Мэтт, разве не так?

– Я бы предпочёл, чтобы её машина съехала не в овраг, а прямиком с моста Ридж-Крик, – он слабо улыбнулся, но глаза остались холодными. – Тогда всем бы в Грэйвсшейде жилось проще.

– Слишком просто, – подал голос Скотт, лениво перекатывая между пальцами вкладыш от кассеты. Его слова заставили Дайану напрячься. – Достаточно привезти её в Низину под покровом ночи и оставить здесь…

Ребята рассмеялись – Дайана сделала это с каким-то облегчением. Но тут лицо Скотт посерьезнело:

– Если Тамара и заслуживает быть убитой, то только контрольным выстрелом из пистолета в лоб. Чтобы наверняка.

– Скотт! – Дайана вскочила с дивана, едва не наступив Фэйт на ногу. Её лицо пылало, а сердце гулко стучало где-то в горле. Она не могла поверить, что её парень, с которым они вешали воздушные шары, сейчас так буднично рассуждал об убийстве человека. – Так нельзя, неужели ты это всерьёз?

– А что, Дайана? – с укором произнесла Рианнон. – Разве Скотт не прав? Тамара Ван Бюрен — сволочь высшей пробы. Она не заслуживает права дышать одним воздухом с нормальными людьми и дальше отравлять нам жизни. Только вот, Скотт, я бы не стала тратить драгоценную пулю. Это слишком быстро. Я бы пустила в расход охотничий нож. Медленно.

Терпение Дайаны иссякло. Этот разговор и воцарившаяся тяжёлая, почти осязаемая атмосфера агрессии ей совершенно не нравились.

– Я не собираюсь слушать ваш бред. Если мы прямо сейчас не сменим тему или хотя бы не включим фильм, я ухожу, – как можно увереннее произнесла она, хватая свою кожаную куртку. Счастье от общения с подругой, с которой она не виделась год, куда-то безвозвратно улетучилось, уступив место липкой неловкости и даже какому-то физическому раздражению.

Лицо Рианнон расплылось в печальной, снисходительной улыбке, однако в голосе печали не было ни капли:

– Но, Дайана, как же нам тогда жить и учиться рядом с такими людьми, как Тамара? С теми, кто считает, что имеет какое-то божественное право решать, кто заслуживает покоя, а кого по каким-то причинам можно методично гнобить?

– Я знаю только одно, – твёрдо ответила Дайана. – Нельзя опускаться до уровня тех, кто нас третирует! Со всеми людьми, абсолютно со всеми, можно найти общий язык, если просто поговорить.

Рианнон рассмеялась – громко, неприятно, запрокинув голову назад:

– У тебя это здорово получилось. Вчера! Когда ты пыталась поговорить с этой гадиной, а она набросилась на тебя с ответными упрёками. Разве не так?

Дайана не нашлась, что ответить. Желание покинуть эту душную гостиную крепло с каждой секундой, пока она наблюдала, какой нездоровый азарт заражает её друзей при обсуждении возможного убийства одноклассницы.

– Ладно, милая, мы же не серьёзно, – попробовал загладить вину Скотт. Он подошёл к Дайане и положил руку ей на талию, но девушка инстинктивно дернулась в сторону. – Прости нас, если напугали. Мы просто выпускаем пар.

Дайана посмотрела в его карие глаза, ища там привычную нежность, но увидела лишь тёмные точки расширенных зрачков и азарт. Она ничего не ответила.

– Однако у меня есть идея получше, – глаза Скотта сверкнули блеском, который не понравился Дайане. – Что, если Тамара заслуживает одного хорошего, жестокого розыгрыша? Такого, который навсегда поставит её на место?

Прежнее недовольство снова овладело Дайаной. Она всплеснула руками:

– Ты это серьёзно, Скотт?

– Мы бы могли проучить её, – похожим образом загорелись глаза Рианнон, хищно оскалившись. – Так, чтобы отомстить за всё то пренебрежение, которое она позволяла в наш адрес! За каждую слезинку и потрёпанный нерв! За разрушенные мечты, – тут она покосилась на Фэйт и Мэтта.

Фэйт тихонько рассмеялась, подогреваемая общим безумием. Она подвинулась чуть ближе к краю дивана, забыв про своё вывихнутое плечо.

– А это мысль! Никто и никогда не совершал с ней ничего подобного! Представляю её лицо...

Дайана переглянулась с Мэттом, который отстранился от Фэйт и теперь сидел на самом краешке дивана, с явным сомнением переводя взгляд с одного друга на другого.

– Вы всерьёз считаете, что это хорошая идея – ещё больше разозлить человека, который и так точит на нас зуб? – проговорил он хрипло. – Я через это проходил и знаю, о чём говорю. Тамару лучше не злить!

– И потом, – Дайана решила не оставлять попыток вразумить друзей, чувствуя, как дрожит собственный голос, – не забывайте, кто её отец. Стоит Тамаре ему пожаловаться, если ваш розыгрыш окажется хоть немного жестоким, и на уши поднимут весь город, включая шерифа.

Рианнон злобно усмехнулась, обнажая зубы:

– Это будет не розыгрыш, Дайана. Это будет месть. Чистая, холодная и очень сладкая.

Она хотела добавить что-то ещё, но её перебил оглушительный, режущий слух визг шин по влажному асфальту за окном. Друзья обернулись к зашторенному окну, а Рианнон быстрым шагом подошла к нему и резким движением отдёрнула в сторону плотную ткань штор. Дайане показалось или на её лице промелькнула улыбка?

Громко хлопнула водительская дверца автомобиля. Послышались чьи-то быстрые, разъярённые шаги по гравийной подъездной дорожке – звук был таким, будто кто-то швырял камни в стену.

– Рианнон? – тихо обратилась к ней Дайана, которую не покидало чувство, что чей-то визит напрямую связан с ней.

Зловещая улыбка не сходила с её лица:

– Простите, ребят, я уже начала свою маленькую месть.

Сразу после этих слов в комнате оказалась взбешённая Тамара.

Её идеальный макияж превратился в маску демона. Правый глаз полностью заплыл чёрным – тушь растеклась от слёз и пота, превратившись в грязные подтеки на бледных щеках. Светлые волосы, обычно уложенные волосок к волоску дорогим лаком, были растрёпаны и всклокочены.

Но страшнее всего были её глаза. Зрачки превратились в две огромные, пульсирующие бездны. Она тяжело, со свистом дышала открытым ртом, глядя исключительно на Рианнон.

Внутри неё словно лопнула последняя натянутая струна. Из горла вырвался нечеловеческий, животный вопль:

– МРАААЗЬ!

Тамара бросилась на Рианнон, выставив вперёд свои руки. Это было похоже на атаку дикого зверя: пальцы скрючены, как когти рыси, с идеальным маникюром. Она целилась прямо в лицо сопернице, намереваясь разорвать кожу, выдавить глаза или оставить глубокие борозды на щеках.

Глава 19. Сюрприз на вечеринке-сюрприз

Рианнон не отшатнулась. Она встретила бросок Тамары выставленным вперёд плечом, намереваясь сбить её с ног массой, но просчиталась. Тамара врезалась в неё тараном под недоумённые возгласы остальных. Идеальный маникюр впился Рианнон в скулу – мгновение спустя там остались горящие борозды. Вцепившись друг в друга, с диким воплем девушки рухнули на журнальный столик. Хрустнуло дерево, брызнули во все стороны открытые банки с газировкой, разлетелись остатки чипсов.

Они покатились по ковру, сплетясь в единый рычащий клубок. Пальцы Тамары, похожие на мёртвые птичьи лапы, сомкнулись на горле Рианнон. Из перехваченного горла вырвался лишь глухой клекот. Скотт и Мэтт бросились к девушкам, пытаясь обхватить Тамару руками, но девушка словно обратилась в камень.

Гостиная наполнилась тяжёлым топотом. В дверях появился мистер Аасом, который буквально внёс свою тушу в проём. За его спиной маячила перепуганная миссис Аасом.

– Да что тут происходит? – ошарашенно закричал отец Фэйт, бросаясь на подмогу парням.

Рианнон ударила Тамару ногой в живот. Хватка ослабла, и этого хватило, чтобы рывком сдёрнуть соперницу вбок. Тамара судорожно втянула воздух, заходясь мокрым кашлем. Воспользовавшись заминкой, Дайана схватила стоявшую на полу бутылку и плеснула ледяную воду обеим девочкам в лицо. Жидкость смешалась с кровью, потом и растёкшейся тушью. Тамара взвыла и начала слепо молотить кулаками перед собой. Один из ударов пришёлся Мэтту прямо в челюсть. Парень взвыл и отшатнулся.

– Я убью тебя! – прохрипела Рианнон. Одним рывком она поднялась на ноги и бросилась на обидчицу, вцепившись ей в волосы с остервенением бездомной кошки. Мистер Аасом оторвал её от соперницы. Девушка продолжала извиваться и царапать воздух.

– Прекратите! – гаркнула Дайана, но её крик потонул в девичьих воплях.

Скотт швырнул Тамару в кресло. Она упала бесформенным кулём, тяжело дыша и глядя на парня снизу вверх совершенно пустым взглядом.

– Ты совсем спятила? – перепугано закричала Фэйт.

– О, да, она спятила! – прорычала Рианнон, испепеляя взглядом соперницу, которая была зажата в руках мистера Аасома.

Тамара запрокинула голову и громко расхохоталась. От этого смеха Дайане стало не по себе.

– Это я спятила? Это ты сошла с ума! – заявила она со звериным оскалом. – Ты думала, я ни о чём не узнаю? Ты снова встречаешься с ним за моей спиной?

Дайана и Скотт переглянулись, а потом все устремили взгляды в сторону Рианнон.

– О чём она? – подал голос Мэтт, потирая ушибленную челюсть.

На лице Рианнон отразилось изумление:

– Я и не делала из этого тайну!

Голос Тамары всё ещё пульсировал в ушах Рональда, перекрывая тихий шелест дворников по лобовому стеклу. На записи автоответчика, прослушанной утром, его девушка плакала так, как не плачет никто из их круга: без притворства, до синевы губ. Рональд любил её. Но сейчас эта любовь натянулась, как перетёртая гитарная струна, готовая лопнуть от фальшивого звука. Тамара была его главным трофеем, живым подтверждением статуса.

Но юноша не мог заметить странности в поведении подруги. Инцидент за рулём «Седана» Евы никак не выходил у него из головы. Он вспоминал, с каким остервенением Тамара вела автомобиль, наплевав на ограничение скорости. Она устроила аварию ради того, чтобы наказать Мэтта за грубость? Или чтобы Рональд получил заветное место в футбольной команде?

Юноша вёл свой «Мерседес» по залитым дождем улицам Грэйвсшейда, но руки, сжимавшие кожаный руль, слегка подрагивали. Красный свет светофора ударил по глазам. В отражении мелькнуло его лицо – правильные черты, волевой подбородок. Он откинул чёлку назад.

Красивый. Идеальный. И почему-то этот факт впервые за долгое время не принёс удовлетворения. Обычно вид собственного лица успокаивал его. Сейчас же отражение казалось просто дорогой маской.

«Она точно не оценит, что я не приехал сразу», – выдохнул он, глядя на мокрый асфальт. Тяжесть этого знания давила на грудную клетку свинцовой плитой. Остановившись, Рональд посмотрел на красиво завёрнутый букет роз на пассажирском сидении. Он представил, как входит в гостиную дома Тамары с этими цветами, в накрахмаленном пиджаке. Это будет выглядеть правильно. Это купит ему пять минут прощения за то, что он сидел над спаржей с отцом-нотариусом, когда его девочка рыдала в трубку.

«Вряд ли её устроит аргумент про ужин с родителями», – горько усмехнулся он. Для Тамары мир делился на чёрное и белое: либо ты бежишь к ней сломя голову, наступая на горло собственным лёгким, либо ты предатель. Полутонов её истерика не признавала.

– Верная собачка, – прошептал Рональд, подумав про Еву, и уголок его рта дёрнулся вверх, но улыбка вышла кривой, похожей на нервный тик. Ева раздражала его одним фактом своего существования рядом с Тамарой. Всегда готова посплетничать или высмеять кого-то. Всегда готова приехать по первому зову.

Бен выбрал покорность, мягкость.

А Рональду досталась ядерная боеголовка с таймером обратного отсчёта. Вспомнился дурацкий спор в раздевалке прошлым летом. Они поспорили на ящик пива, кто первым охмурит одну из подруг. Бен выиграл легко: Ева смотрела на него так, будто он спустился с Олимпа. Рональду же пришлось брать штурмом крепость. Тамара позволила себя завоевать не сразу, и каждый шаг навстречу приходилось выгрызать зубами. Ему льстило, что он взял эту вершину, но осадок гонки остался.

Злость вскипела при мысли о Мэтте.

– Проклятый выскочка, – процедил он сквозь зубы. Но злость сменилась густым триумфом. – Ну теперь-то я тебе показал, кто достоин капитанской повязки.

Весь прошлый год, выходя на поле квотербеком, Рональд физически ощущал диссонанс. Он пахал до тошноты и кровавых мозолей, но лидером все считали Мэтта. Его авторитет рос изнутри. У Рональда же вместо стержня была зияющая пустота, которую он пытался заполнить чужими взглядами. Каждый раз, когда тренер хлопал Мэтта по плечу, Рональду хотелось выть. Теперь Мэтт гнил в запасе, потеряв шанс на сборную штата, а капитанская повязка жгла предплечье новой кожей.

Естественно, не все в команде приняли изменения, но Тамара смогла приукрасить аварию так, что ни у кого не осталось сомнений в правильности выбора тренера.

Ощущение собственной важности много значило для Рональда. Он вспомнил, что когда Тамару назначили капитаном чирлидерш, у них начались отношения. Впервые в истории школы парень встречался с лидером группы поддержки, не будучи капитаном команды. Эта иерархическая ошибка вызывала глухое бешенство. На людях он держал расслабленную позу, снисходительную ухмылку. Но внутри всё скручивалось в тугой узел унижения. Казалось, весь город шепчется: «Посмотрите на неё. Капитанша. А встречается с обычным игроком». Этот невидимый шёпот разъедал самооценку сильнее критики тренера. Он постоянно выпрямлял плечи, расправлял грудь, пытаясь казаться выше и значимее, лишь бы соответствовать масштабу девушки рядом.

Загорелся красный. Рон остановил машину и бросил взгляд на двадцать три бордовые розы. Шипы опасно поблескивали в свете солнца.

– В какой же дыре мы живём, где почти невозможно купить цветы, – произнёс он вслух. – Когда я закончу школу, непременно перееду в Лос-Анджелес. Или в Нью-Йорк.

Входила ли Тамара в эти планы? Рональд попытался представить жизнь после выпускного без неё и почувствовал холодный укол паники. Нет. Пока нет. Она была его пропуском, социальным лифтом. Без её сияния он рисковал превратиться обратно в того парня, который слишком старается. Образ выпускного бала стоял перед глазами чётко: актовый зал, приглушённый свет. Он – в смокинге, она – в платье цвета слоновой кости. Королева и Король. Титулыв им вручат по праву рождения.

Рональд изумился сам себе. Так и провёл бы он дорогу до особняка Ван Бюренов в раздумьях, если бы не знакомый силуэт. Порыв ветра качнул капюшон чёрной ветровки, выбив наружу обесцвеченный ёжик волос. Сомнений быть не могло. Сутулость, нервное переминание с ноги на ногу — это Рианнон Пемброк.

Рональд протянул руку к рулю и с силой ударил ладонью. Резкий гудок разорвал сырую тишину улицы. Звук напугал саму Рианнон едва ли не до икоты. Подпрыгнув, она резко обернулась. Её рука взлетела вверх, рот приоткрылся для забористой грубости. Однако стоило разглядеть водителя, как напряжение покинуло её тело. Лицо смягчилось, хищная маска осыпалась осколками, сменяясь детским узнаванием. Она прижала ладони к груди, а затем широко улыбнулась, демонстрируя тот самый дерзкий прикус.

Рианнон метнулась к пассажирской двери, дёргая ручку до полной остановки. Рональд едва успел переложить букет на заднее сидение.

– Господи Эндикотт, ты пытаешься меня до инфаркта довести? – выпалила она, тяжело дыша. От неё пахло озоном, сладким парфюмом и чем-то уличным, чего никогда не бывало в салоне Тамары. Рональд зарулил на ближайший парковочный карман и заглушил двигатель.

– Ты чего здесь делаешь? – спросил он, поворачиваясь всем корпусом. – Я думал, ты уехала.

– Как уехала, так и вернулась, – Рианнон закатила глаза, скидывая капюшон. Мокрые пряди волос прилипли к вискам, делая её похожей на сердитого воробья. – Ты, правда, хочешь всё знать или доверимся слухам, которые дойдут до Тамары?

Рональд засмеялся.

– Я бы с удовольствием тебя послушал. Куда ты шла в такое раннее утро?

– Понятия не имею. Просто шла на звук собственного раздражения. А потом услышала твой сигнал, который чуть не сделал меня заикой.

Рональд снова рассмеялся. Он уже забыл, как весело им было прошлым летом… Злится ли она всё ещё на него? Напряжение начало отступать. Он внимательно посмотрел в лицо Рианнон, которое почти не изменилось. Она была такой настоящей. «Разве десять минут это много?» – подумал он и отстегнул ремень безопасности. При всём желании пообщаться, он не мог показаться с ней на виду.

Может, «Жирная ложка» – знак? В такую рань вряд ли кто-то зайдёт из их школы.

Тамара ждала его, наверняка стоя у окна и считая секунды. Каждая минута отдаляла его от статуса идеального парня. Но глядя на Рианнон – растрёпанную, злую и живую – он почувствовал, как путы обязательств ослабевают.

– Идём, – позвал он. Звякнула пряжка ремня. – Но у меня всего десять минут.

– Я так и поняла, – Рианнон бросила многозначительный взгляд на букет роз позади них, – что ты очень сильно занят.

Закусочная встретила звоном колокольчика и запахом пережаренного бекона. Они заняли кабинку в самой глубине. Свет лампы снизу делал тени под глазами Рианнон глубже, подчёркивая усталость.

– Ты изменилась, – вдруг сказал он. – Что-то стало другим.

– А ты всё такой же? Я слышала, тебя назначили капитаном. Поздравляю! И Мэтт это просто так съел? – Рианнон специально дразнила его, зная правду от Дайаны. На самом деле её не восхищало падение Мэтта, однако очарования у Рональда было не отнять.

– У него не было выбора, – уклончиво ответил он, барабаня пальцами по столу. – Тут недавно произошёл неприятный случай. Оказалось, что Мэтт разъезжал на машине, а у него под сидением лежала бутылка дешёвого пойла. Мы из-за него чуть в аварию не угодили.

– Бедняжка, – Рианнон знала историю со слов Дайаны. – Как Тамара с этим справилась? Хотя нет, можешь не говорить. Я же знаю, какая она в гневе. – Улыбка сползла с её лица.

Рональд тяжело сглотнул. Ему неприятно было вспоминать ту ночь.

Последнюю ночь, когда он видел Рианнон…

Принесли кофе. Рианнон сделала глоток, зажмурившись.

– И всё-таки ты уделил мне время, – сказала она, подаваясь вперёд. – Почему ты предпочёл Тамару, а не меня?

Вопрос попал точно в цель. Рональд отвёл взгляд.

– Потому что нам нельзя было…

Их тайные отношения начались со спора и ненависти. Они сталкивались лбами в коридорах, обмениваясь ядовитыми шпильками. А потом однажды ночью оказались вдвоём на крыше одной из школьных тусовок, прячась от нагрянувшей полиции. Сигарета была одна на двоих, пальцы соприкоснулись, передавая фильтр, и электричество прошило обоих. Это было сумасшествием чистой воды. Встречи на задних рядах утренних сеансов, на смотровой площадке Холлоу Рок, на диком пляже озера Беар.

Тамара правила днём. Она была его официальной витриной. Рианнон владела ночами. С ней он мог быть кем-то другим. Ему не нужно было изображать непоколебимого лидера.

«Ей не важно, есть ли у парня титул капитана, – подумал Рональд. – Если Тамару нужно добиваться каждый день, доказывать ценность, то Рианнон принимала меня таким, какой я есть». Но вместо этого он спросил:

– Помнишь последний прошлогодний матч? Когда Мэтт забил победный тачдаун, а я ненавидел его настолько, что темнело в глазах?

Рианнон перестала жевать. Она смотрела поверх кружки, и в зелёных глазах появилась серьёзность. Она медленно кивнула.

– Ещё бы. Конец сезона. Ты тогда чуть не прожёг дырку в его спине. А потом спустился ко мне вниз, и мы выкурили по сигарете за школой. Ты рассказал, что тренер назвал тебя «хорошим запасным вариантом». Я пообещала проколоть шины его «Бьюику».

– Ты сделала это, – усмехнулся он. – На следующий же день.

– Но ты так и не ответил. Почему ты выбрал её?

Она отодвинула кружку. Радость встречи уступила место старой, зарубцевавшейся обиде. Вопрос повис между ними, густой и липкий. Рональд вздохнул, отводя взгляд к окну.

– Ответ же очевиден.

– Разве можно объяснить, как ты забил на общение со мной, когда Тамара вдруг исчезла на каникулах? – напомнила Рианнон с некоторым презрением в голосе. – Королева драмы, чёрт возьми. А как ты унижался, выбивая прощения? Я помню, как ты приполз к ней на той проклятой вечеринке. Стоило ей позвать, а ты тут как тут.

Её пальцы сжались в кулаки. Затем она медленно откинулась на спинку сиденья.

– Я же недостаточно богата и влиятельна, так? Недостаточно скучна.

– Нет, – мягко возразил Рональд, протягивая руку через стол, но не касаясь её. – Ты слишком настоящая.

Рианнон горько рассмеялась. Смех получился сухим, трескучим.

– И это оттолкнуло тебя? – Она посмотрела на его замершую в воздухе руку. Поняв, что ответа не будет, Рианнон осознала: даже тем летом Рональд не любил её по-настоящему. Это была хорошая игра. Их отношения были не так выгодны, как с Тамарой. – Тебе надоела Тамара, и ты решил развлечься со мной? Я спрашиваю, потому что этот вопрос мучил меня целый год. Помнил ли ты обо мне?

Рональд задумался. Он сглотнул ком в горле и безвольно положил руку на клеёнку. Действительно, как только Тамара простила его, он ни разу не вспомнил про Рианнон. Словно её не существовало.

Воздух в закусочной показался спертым, пахнущим прогорклым жиром.

– Может быть, – хрипло ответил он. – Если бы ты не исчезла, я бы обязательно поговорил с тобой.

– Я рада, что мы смогли сделать это сейчас, - перебила Рианнон. Лицо ожесточилось. – Вряд ли бы у нас что-то получилось. Наверное, я никогда не забуду, с каким лицом ты покидал мой дом, обнимая Тамару.

Дальше смысла продолжать не было. Официантка принесла счёт. Сумма была смехотворной. Рональд бросил двадцатидолларовую банкноту, даже не посмотрев на сдачу.

– Тебя подвезти? – голос прозвучал глухо. Он поднялся, одёргивая пиджак. Рианнон не подняла взгляда.

– Нет, я ещё не допила свой кофе.

Она даже не повернула головы ему вслед. Звякнул входной колокольчик, прощаясь с ним в последний раз. Сев в салон «Вольво», Рональд не испытал облегчения. Разговор не разрядил обстановку; внутри образовалась сосущая пустота, замешанная на стыде. Когда он вставил ключ в замок зажигания, ему показалось, что он испытывает к ней физическое сожаление – тяжёлое чувство вины человека, предавшего кого-то ради удобства. Прошлым летом с ней было легко. Ему не приходилось взвешивать каждое слово. Но те дни прошли. Сейчас, сидя в сухом тепле машины, глядя на идеальные манжеты, он понимал суровую правду элитных пригородов: он не мог позволить себе потерять положение. Отношения с Тамарой выглядели перспективными.

Рональд наклонился вправо, поворачивая ключ. Металл холодно клацнул. Однако мгновения хватило, чтобы мир маленького города напомнил о своей прозрачности.

Она стояла там, напротив выцветшей вывески круглосуточной аптеки. Ева заметила машину первой. Девушка замерла посреди тротуара. Её рука инстинктивно дёрнулась махнуть, но в последнюю секунду дрогнула. Ева резко передумала, словно вспомнив нечто важное, и впечаталась спиной в стеклянную дверь аптеки. Она приехала сюда за таблетками, в которых отчаянно нуждалась её лучшая подруга.

Тамара позвонила ей ранним утром. Голос был сплошной истерикой. Она не могла толком рассказать, что произошло ночью. Ева вскочила с кровати и помчалась к ней. Однако уже на подъезде к дому Тамары похлопала себя по карману куртки и похолодела. Сумочка осталась дома. Она забыла выполнить просьбу – у Тамары закончились успокоители, и без них приступ грозил перерасти во что-то неконтролируемое. Пришлось разворачиваться и гнать обратно в центр.

Не успев потянуть ручку аптечной двери, Ева остановилась как вкопанная. На парковке «Жирной ложки» стоял безупречный автомобиль Рональда. Её поразило само пребывание парня в подобном заведении. «Что же Рональд мог забыть здесь?» – недоумение быстро сменилось ледяной иглой подозрения.

Рональд мягко нажал на газ и выехал. Он проехал мимо Евы, находившейся в десяти шагах, ослеплённый внутренним диалогом, и даже не повернул головы. Девушка выждала несколько секунд, потом стремительно пересекла тротуар. Она прокралась к панорамному окну закусочной, прижимаясь к кирпичной кладке. Именно отсюда, под углом, Дайана тоже заметила Рональда.

Ева прижалась лбом к прохладному стеклу. Сердце колотилось в горле. То, что открылось её взгляду, ей не понравилось. Внутри была только одна фигура. Рианнон. Она медленно вышла из кабинки и направилась к выходу. Картинка сложилась мгновенно, щелкнув в голове Евы с оглушительной ясностью.

«Рональд всё это время общался только с ней. Сидел там, пока его девушка сходила с ума». Тамаре это точно не понравится. Ева сжала кулаки. «Я не стану покрывать его! – мысленно отрезала она. – Обманывать подругу ради него – это низко».

На секунду их глаза встретились сквозь двойное стекло. Рианнон замедлилась. Её взгляд скользнул по улице, зацепился за бледное пятно лица Евы, сузился, анализируя. В зелёных глазах мелькнул хищный блеск. Ева испуганно шарахнулась от окна и кинулась к аптеке. Она прошмыгнула внутрь, прячась за стендом с журналами. Успела ли Рианнон рассмотреть её? Выкупив белый бумажный пакет с лекарствами, Ева выскочила обратно под весенний ветер.

Когда она приехала к Тамаре, то стала свидетелем сцены. Рональд сидел на диване. Его идеальный пиджак был расстёгнут, а сам он крепко, почти отчаянно обнимал Тамару, зарывшуюся лицом в его плечо. Одной рукой он мягко поглаживал её по волосам. Тамара закончила рассказывать финал мрачной истории ночи. Она была напугана искренне. Слёзы оставляли грязные борозды на тональном креме. Она действительно недоумевала, кому понадобилось пугать её таким ужасным образом и убить голубя.

Ева желала знать подробности, но её разрывало противоречиями. Желание быть хорошей подругой боролось с желанием уничтожить Рональда. Она сделала глубокий вдох и решительно шагнула из тени коридора в круг света торшера. Когда Рональд отошёл наверх за пледом, Ева всё рассказала Тамаре.

Воздух стал густым и тяжёлым. Тамара перевела взгляд на спускающегося Рональда. Её заплаканные глаза начали высыхать, а губы сжались в тонкую нить. Тем утром у Тамары случилась очередная истерика, которая закончилась поцарапанным лицом Рональда и переросла в драку в гостиной Фэйт.

Дайана ещё долго задавалась вопросом, можно ли считать, что трагедия началась именно в тот момент, когда субботним утром друзья просто хотели поздравить подругу с выпиской из больницы?

Через несколько дней Дайана стала свидетелем убийства, которое стало ответом на вопрос.

Глава 20. Откровение Тамары

– Не делала тайну?! – взвизгнула Тамара, и её пустые глаза мгновенно налились тёмной кровью. Утончённость окончательно слетела с неё вместе с размазанной тушью: волосы торчали грязными сосульками, по шее расплывалось багровое пятно от удушья. Она рванулась из рук мистера Аасома с такой силой, что тот крякнул и едва удержал равновесие. Миссис Аасом тихо ахнула, прижимая ладонь ко рту. – Ева видела вас! В «Жирной ложке». Рон никогда бы не переступил порог этой дыры, но там была ты. Совпадение?

По спине Дайаны пробежал ледяной холодок. Она медленно повернула голову в сторону. Так вот кого она видела сегодня утром через витрину закусочной. Это была Рианнон.

Неужели у них было свидание?

Дайана, как и все присутствующие в комнате, не сводила глаз с соперниц. Тамара тяжело дышала, не моргая – словно взяла короткую паузу перед очередным броском.

– Мы всего лишь пообщались, – огрызнулась Рианнон, но в голосе впервые прорезалась неуверенность. Она инстинктивно отступила за спину Скотта, стирая тыльной стороной ладони кровь со щеки. Борозды от ногтей горели адским пламенем. Дайана могла поклясться, что на долю секунды на лице подруги мелькнул звериный оскал. – Как старые добрые друзья.

Тамара дёрнулась, словно её ударило током.

– Я убью тебя! – взвизгнула она, но под тяжестью хвата мистера Аасома бессильно обмякла и опустила голову, оседая в кресло. Вся её ярость в следующую секунду куда-то испарилась, сменившись глухим, животным отчаянием. Плечи затряслись от беззвучных рыданий. – Какая же ты тварь! И откуда ты только взялась на нашу голову...

Дайана открыла рот, чтобы вставить слово и разрядить обстановку, но слова застряли в горле комом сухой ваты. Её взгляд метнулся к Мэтту, который всё ещё держался за челюсть, затем к Фэйт. Все они в немом ступоре наблюдали за сценой, развернувшейся на их глазах.

– Это я-то тварь? – выкрикнула Рианнон, делая шаг из-за спины Скотта, но он преградил ей путь. Его массивное тело стало непреодолимой стеной. – Да он сам был не против пообщаться со мной!

– Прекратите обе! – скомандовал мистер Аасом, пытаясь вернуть себе контроль над гостиной. Миссис Аасом положила руку ему на плечо – она всё ещё не решалась встрять в эту подростковую драму. – Иначе я вызову полицию.

– Я позвоню её отцу, – миссис Аасом быстро вышла на кухню. – Или в полицию!

Рианнон громко, почти истерически рассмеялась. Звук получился резким, царапающим слух, совершенно неуместным посреди мокрого ковра и разбитого стекла.

– Позвоните отцу? В полицию? Серьёзно? Для нашей драгоценной девочки визит копов – это просто бытовое развлечение! Папочка делает пару звонков нужным людям, переводит деньги, и проблема исчезает.

Она театрально всплеснула руками, игнорируя струйку крови, стекающую к уголку рта.

– Помнишь аварию на прошлых выходных? Ты чуть не угробила моих друзей, когда на скорости под сто миль в час протаранила их машину. Или несчастный случай с Фэйт? – Рианнон хищно прищурилась, глядя на побледневшую подругу. – Лучшие чирлидерши редко оступаются ровно в тот момент, когда их хотят выгнать из команды!

Отец Фэйт перевёл обеспокоенный взгляд на свою дочь, но та качнула головой – они поговорят об этом позже.

– Тебе нравится издеваться над людьми. Именно для этого ты замучила бедную Дайану дурацкими поручениями при подготовке к балу? Заставляла её торчать в школе до закрытия! Требовала перевесить баннер! Ехать через весь город под ливнем, чтобы решить дурацкие вопросы!

– Откуда... – прохрипела Тамара, подавившись собственным всхлипом. – Откуда ты всё это знаешь?!

Она обернулась к Дайане. На одно страшное мгновение её заплаканное лицо превратилось в маску чистой, незамутнённой ненависти. Тамара всё поняла. Вот откуда Рианнон знает последние новости. Вот почему говорит так, как говорил бы человек, считающий, что во всех несчастьях этой группы неудачников виновата именно она.

Рианнон говорила словами Дайаны.

– Ты?..

Дайана почувствовала, как пол уходит из-под ног. Кровь прилила к лицу, сменив недавнюю бледность пунцовой краской предательства. Что-то из сказанного вчера вечером Рианнон были лишь её домыслами и догадками. Она попыталась что-то сказать, возразить, остановить этот словесный расстрел, но горло перехватило спазмом.

– А авария, в которой ты якобы пострадала из-за Мэтта? – безжалостно продолжила добивать её Рианнон, заставив перевести взгляд холодных глаз обратно на себя. – Скажи, как быстро твой ненаглядный Рональд стал капитаном футбольной команды после того, как все поверили в историю, что Мэтт злоупотребляет алкоголем? Или достаточно было щедрого пожертвования твоего папочки?

Каждое слово било точно в цель. Тамара зажала уши руками, впиваясь ногтями в собственные виски.

– Замолчи... Просто замолчи...

Но Рианнон уже вошла во вкус. Она наклонилась ниже, понижая голос до интимного, доверительного шёпота, который услышали все:

– Рональд смеётся над тобой за спиной. Говорит, что ты напыщенная богатая дурочка, которая думает, что мир вращается вокруг твоей золотой кредитки. Что ты отвратительно целуешься, отказываешь ему и пахнешь дешёвым цветочным парфюмом, от которого хочется блевать. Думаешь, прошлым летом он вернулся к тебе, потому что любит? Господи, да он просто использует тебя! Твои деньги, твою новую машину, твой статус самой популярной девочки…

Сердце Тамары пропустило удар, сжалось, а затем ухнуло куда-то вниз, в ледяную пропасть. Сейчас она ненавидела Рианнон больше всего на свете. Но где-то глубоко внутри мерзким червячком шевельнулось сомнение. Рональд действительно избегал разговоров о будущем. Он злился, когда она пыталась строить планы дальше выпускного.

И тут память услужливо подбросила воспоминание. Две недели назад. Они сидели в машине у её дома. Моросил мелкий дождь, работающий дворник монотонно скрипел по стеклу. Рональд выглядел уставшим – под глазами залегли тени. Тамара ныла, что избирательная кампания её отца утомляет – постоянные звонки и гости в их доме... Рональд долго молчал, глядя на капли воды, а потом вдруг взял её руку и прижал к своей щеке. Он смотрел на неё так искренне, так тепло, что сердце Тамары растаяло. Он целовал кончики её пальцев, называя своим маленьким солнцем. Этот образ сейчас врезался в сознание, отчаянно сопротивляясь ядовитым словам Рианнон.

Нет. Рон любит её. Любит настоящую, а не её кошелёк. Он никогда бы не сказал такого про неё.

– Я тебе не верю, – процедила Тамара сквозь зубы, хотя пальцы, сжимающие виски, дрожали. – Он мой! Рональд мой!

Губы Рианнон растянулись в гадкой, торжествующей ухмылке.

– Надолго ли?

Лицо Тамары исказилось до неузнаваемости. Она смотрела на Рианнон так, будто увидела ядовитую змею, выползшую из-под дивана. А потом она резко откинулась на спинку кресла, запрокинула голову и злобно, каркающе засмеялась. Смех рвался наружу сквозь остатки слёз, заставляя содрогаться плечи. Мистер Аасом растерянно отпустил её, опасаясь, что у девушки начался припадок.

– Надо же, что я слышу! – выдавила Тамара сквозь смех, открывая влажные, покрасневшие глаза. Она смотрела прямо на Рианнон, и в этом взгляде плескалось чистое безумие. – Думаешь, стоило Рональду увидеть тебя, как в нём проснулись какие-то чувства, которых там никогда не было? Ты сама-то в это веришь? В свои жалкие оправдания?

Она села ровнее, провела ладонью по растрёпанным волосам, приводя себя в порядок одним привычным жестом королевы драмы, и её голос снова зазвенел сталью:

– Где же ты была всё это время, Рианнон? Почему так стремительно покинула Грэйвшейд? Неужели небольшая вечеринка, которая вышла из-под контроля, заставила тебя поверить в собственную никчёмность?

Теперь настала очередь Рианнон меняться в лице. Слова Тамары всколыхнули в её сознании неприятные воспоминания.

– Зря ты уехала, Рианнон. Вся школа только и говорила о тебе. О том, какая ты неудачница и зануда, которая способна одним только своим присутствием испортить всем настроение и разрушить атмосферу веселья. Не уверена, что Рональду могла понравиться такая девушка. Какую роль ты играла рядом с ним?

– Замолчи!

– Что, правда глаза режет? На секунду ты поверила, что отношения с Рональдом обеспечили тебе несколько очков популярности. В этот раз ты снова наступила на те же грабли, когда встретила его и поверила, что у вас может что-то снова получиться! Видишь ли, получается, что Рональд использовал тебя, не так ли? Захотел развлечься и выбрал ту, которая первой оказалась самой доступной. – Она ткнула пальцем в Рианнон, которую всё ещё прикрывал Скотт. Лицо Рианнон исказилось от ярости и боли в расцарапанной щеке. – Но правда в том, что ты всего лишь бледная копия той, кем хочешь казаться. Ты даже не запасное колесо. Ты – аптечка в багажнике. Нужна только когда кого-то тошнит.

Скотту пришлось обхватить Рианнон за талию, потому что девушка бросилась на Тамару.

– Закрой свою пасть!

Дрожь в плечах Тамары исчезла. Вцепившись в подлокотники кресла, она обвела комнату взглядом, полным презрения, что воздух, казалось, зазвенел.

– Сейчас же прекратите! – как можно твёрже потребовал мистер Аасом. – Тамара, ведь твой отец…

– Не надо об отце, – фыркнула Тамара, вытирая размазанную по подбородку кровь тыльной стороной ладони. – Слушайте меня внимательно, сборище неудачников. Я ненавижу каждого из вас. До зубного скрежета. Меня физически тошнит от ваших дешёвых духов, вашей синтетической одежды и вашего вечного блеянья о том, как тяжело вам живётся. Вы – биологический мусор. Фон. Декорации, которые делают мою жизнь ярче на вашем сером фоне. Единственное, ради чего вы существуете – это чтобы я могла плюнуть на вас сверху и посмотреть, как вы будете жрать грязь. Запомните этот вечер.

Скотт дёрнулся, будто получил пощёчину. Рука Мэтта непроизвольно сжалась в кулак.

Тамара попыталась встать, зацепилась ногой за ножку кресла и чуть не упала. Мистер Аасом инстинктивно шагнул к ней, но она шарахнулась от него, как от прокажённого.

– Не трогайте меня! Никто... никто из вас меня не тронет!

Она метнулась мимо застывшего отца Фэйт, оттолкнув локтем Дайану, распахнула входную дверь и вылетела в холодное апрельское утром. Хлопок двери прозвучал как выстрел в оглушительной тишине.

Остался только тяжёлый запах духов, пота и всеобщего недопонимания и ужаса.

Глава 21. Последняя капля

Сидя за рулём новенького «Мерседеса», который с рёвом нёсся по улицам города, Тамара запрокинула голову и издала звук – нечто среднее между волчьим воем и каркающим, булькающим смехом. Она перестала плакать. Рыдания оборвались так внезапно, словно внутри неё перерезали тросы.

Глаза Тамары были абсолютно сухими, хотя минутой ранее, сидя в гостиной Фэйт, она размазывала по лицу слёзы и тушь. Губы раздвинулись в широком, нечеловеческом оскале, обнажившим дёсны.

– Жалкие неудачники! – Тамара ударила по рулю, не сводя взгляда с дороги. – Как я их всех ненавижу!

Перед ней возник образ ухмыляющейся Рианнон. Последнее, что отпечаталось в её памяти, когда она покидала дом Фэйт. Тамара снова представила девушку перед собой и вжала педаль газа – «Мерседес» с рёвом рассёк прохладный воздух улицы, а на повороте его повело в сторону. Секунда, и вот Тамара сбавила скорость, потому что Рианнон не стояла на проезжей части.

Всего лишь образ в её голове.

Но до чего реальна была ненависть Тамары. Она бы ни за что не затормозила, окажись перед ней виновница её несчастья. Воспоминания о том, с какой силой она набросилась на неё и с каким наслаждением расцарапала щёку, выплёскивая весь свой гнев, могли бы подарить наслаждение. Но не сейчас. Сейчас Тамара перебирала в голове все воспоминания, связанные с Рианнон, и это ещё больше разгоняло не только автомобиль, но и её злость.

Она никогда ей не нравилась. Ни год назад, когда спуталась с Рональдом. Ни сейчас, когда внезапно вернулась из небытия. Где она пропадала? Наверняка слухи о том, что её упекли в дурдом из-за нервного срыва, были правдой! Ева не стала бы говорить неправду.

Тамара не видела перед собой ничего – её сознание было заполнено ужасным воспоминанием сегодняшнего утра. Когда Ева призналась, что видела Рональда с этой… дешёвкой. Тамара сразу разгадала обман по глазам парня, которые принялись шарить по комнате, словно ища выхода из неё. Как он испугался, когда Тамара завопила, и в свой вопль вложила всю боль и разочарование.

Нет, она решила, что не позволит этому случиться второй раз. Не позволит себе быть обманутой. Она не заслуживает этого.

А Рианнон заслуживала хорошего удара. Тамаре потребовалось время, чтобы найти её.

Оставив Еву и Рональда в полном смятении, она схватила первое попавшееся пальто и выбежала на улицу. Где-то позади кричала её подруга, но Тамара была настроена решительно. Если Рианнон решила объявиться, она не имеет никакого права путаться с её парнем. Разве прошлогодний случай ничему её не научил?

«Ненавижу эту тварь! Зачем она вернулась? Хочет испортить мне жизнь?».

Мысль пронзила сознание острой вспышкой. Это было уже не просто подозрение, это была истина, высеченная в камне воспаленным рассудком. Воздух вдруг стал густым и тяжелым, забив легкие битым стеклом. Перед глазами поплыли черные мушки, а в ушах застучал собственный пульс.

Конечно. Всё сходится. Рианнон. Именно она изводила её странными звонками последнее время. Именно она была в её доме прошлой ночью – Тамара видела тень на заднем дворе. И кирпич. Тот самый кирпич с привязанным к нему мертвым голубем, который врезался в стекло её гостиной.

Только ненормальная вроде Рианнон была способна на такую подлость.

Мозг Тамары работал на пределе, цепляясь за любые совпадения и выдавая их за доказательства заговора.

Тамара поняла, что смеется. Тихо, вибрирующе, не разжимая челюстей.

Светофор впереди мигнул желтым и сменился красным. Она даже не притормозила. «Мерседес» пролетел перекресток прямо перед капотом старенького «Плимута», водитель которой отчаянно ударил по клаксону. Прохожие на тротуаре отшатнулись. Кто-то вскинул руки, кто-то просто замер с открытым ртом. Никто не разглядел лица водителя – только хищный силуэт дорогой иномарки, которую в этом городе могли позволить себе единицы.

Эта мысль принесла Тамаре секундное, горькое удовлетворение.

Дочь мэра. Её статус обязывал держать лицо, даже если под кожей копошатся пауки.

Тамара заставила пальцы разжаться, убирая мертвую хватку с руля. Глубокий вдох. Выдох. Контроль.

– Какая же ты идиотка, – процедила она своему отражению в зеркале заднего вида. – Зачем вообще туда поехала?

Вспомнилась гостиная Фэйт, запах чужих духов и жалкий букет роз, который приволок Рональд. Вспомнилось его лицо. Красивое, но ставшее таким мерзким, когда Ева ей всё рассказала… Рональд заслуживал того, что она сделала. Вряд ли несколько шипов могли причинить ему настоящую боль вроде той, что чувствовала она, когда осознание, что губы Рианнон снова могли коснуться губ её любимого парня, больно обожгло грудь.

Сердце кольнуло тупой, тянущей болью.

Выродок. Как он посмел снова выставить её дурой? Связаться с этой… дешевкой. С грязью из-под ногтей.

Тамара ненавидела Рональда. Всепоглощающей, холодной ненавистью, которая вымораживала внутренности. И каждого, кто сидел в той гостиной. Каждого, кто видел момент, когда её контроль дал трещину.

Каждого, кто разделял с Рианнон триумф унижения Тамары.

Все они ненавидят её. И она их тоже.

«Ну разумеется, – обратилась к себе Тамары, смахивая спутавшиеся волосы с липкого лба. – Я самая популярная девушка в школе. Они всегда завидовали моему успеху и статусу, а сегодня будут просто в восторге, когда обсудят, какая я ненормальная. Потом перемоют косточки, хныкая по поводу своей никчёмной жизни в Низине! Эта пыль под ногами никогда не поймет тех, кто высоко».

Тамара свернула на подъездную дорожку к своему дому, скрытому от посторонних глаз высокой оградой. Воспоминания вчерашней ночи отдались мурашками по коже, но Тамара оборвала их, громко хлопнув дверцей машины.

Дайана. Скотт. Фэйт. Рианнон. Мэтт.

Она снова и снова бормотала эти имена себе под нос, пока входила в дом и поднималась в свою комнату. Она обязательно придумает что-то такое, что позволит напомнить каждому из них, с кем они решили связаться!

Тишина, оставшаяся после хлопка входной двери, оказалась тяжелее недавнего крика. Она медленно оседала на ворс мокрого ковра, смешиваясь с запахом пота и духов Тамары. Сухой, рваный вдох Дайаны, больше похожий на всхлип, нарушил вязкое безмолвие.

Она стояла, вцепившись побелевшими пальцами в дверной косяк. Взгляд метался по разгромленной гостиной: осколки стекла под ногами, перекошенное лицо Мэтта, держащегося за челюсть, дрожащие губы Фэйт, стеклянный взгляд Скотта, устремлённый в коридор…

Мистер Аасом первым вышел из оцепенения, бросившись на кухню вслед за женой. Голоса родителей Фэйт доносились глухо – кажется, звонили в полицию или решали, стоит ли.

– Что мы наделали? – прошептала Дайана, и голос её сорвался на сипение. Она обхватила себя руками, словно пытаясь удержать рассыпающийся на куски скелет. – Мы же…мы же… Господи, да она вылетела отсюда как сумасшедшая. В таком состоянии села за руль…

– Тебя это волнует? – Рианнон, держась за щёку, сверкнула глазами.

– Прошу, скажи, что Тамаре только почудилось, что ты была в той закусочной вместе с её парнем, – Дайана готова была обрушиться на подругу с гневной тирадой. Она поджала губы и сжала кулаки, пытаясь сдержать накатывающий гнев, если Рианнон скажет, что всё было именно так.

Глаза Рианнон вспыхнули. Сквозь саднящую боль она смогла выдавить ухмылку.

– Не понимаю, о чём ты.

Взгляды друзей были прикованы к ней и Дайане. Фэйт прижалась к Мэтту, который не убирал руку от своей ушибленной челюсти.

– Я видела тебя вместе с Рональдом в «Жирной ложке» сегодня утром, – с вызовом бросила Дайана. – Сначала удивилась, когда заметила его, но не смогла разглядеть, с кем он разговаривал. Теперь всё сходится.

Рианнон закатила глаза и опустилась в кресло. Она не стала юлить и придумывать отговорки, поскольку не считала себя виноватой:

– Мы встретились случайно, Дайана. Это ничего не значит. Просто разговор, да и только.

Фэйт ахнула. Мэтт и Скотт переглянулись.

– Так ты была там с Рональдом? – Фэйт поправила повязку на своём плече. – Рианнон!

Та вскочила с кресла:

– Что вы на меня набросились? Я не виновата, если эта дура что-то там напридумывала, выслушивая сплетни своей подружки, ясно вам? Ева тоже нас видела. Рональд же любезно согласился поболтать со мной, да и только! Мы не виделись целый год!

– Ну, конечно, – Дайана развела руками. – Как в старые добрые времена, когда Тамара пронюхала о ваших шашнях за её спиной, и это закончилось погромом на твоей вечеринке.

– Больше ни слова! – процедила она сквозь зубы и, намеренно задев плечом Скотта, выбежала из комнаты.

– Постой, Рианнон! – попыталась остановить её Дайана, но удар входной двери пресёк любые её попытки.

В гостиной снова повисла тишина, которую нарушил мистер Аасом – в руках у него был ком ваты и флакон с перекисью.

– А теперь объясните мне, что тут, чёрт возьми, произошло.

Это был не самый приятный и простой разговор на памяти Дайаны и её друзей.

Они помогли Фэйт прибраться в гостиной, игнорируя поджатые губы миссис Аасом. От уборки у Дайаны остался горький осадок вины за сорванную вечеринку-сюрприз. Можно ли было винить во всём Рианнон? Вряд ли. Но интуиция подсказывала, что подруга совершенно не сожалеет о случившемся.

Попрощавшись с Фэйт и Мэттом, который решил остаться у девушки, Дайана вместе со Скоттом вышла на улицу. Весенний воздух ударил в голову свежестью. Солнце светило по-идиотски жизнерадостно. Расстегнув куртки, они побрели к дому Дайаны.

Некоторое время шли молча, переваривая истерику Тамары. Это была настоящая животная ярость. Неужели её обвинения имели под собой почву?

– Не понимаю, зачем Рианнон так поступила, – сказала Дайана, когда они подошли к покосившейся ограде её дома. – Зайдёшь? Мне нужно с кем-то поговорить.

Скотт кивнул.

В гостиной они бросили куртки в кресло. Скотт опустился на диван, разминая костяшки пальцев и бездумно разглядывая узор на ковре, пока девушка гремела чашками на кухне. Щелкнул выключатель чайника. Из головы не выходили обвинения Тамары в сторону Рианнон. Дайана ощутила неприятное разочарование, ведь ей казалось, что история с Рональдом не должна была повториться. Но теперь всё словно повторялось по кругу.

– Тебе не кажется, что Рианнон сделала это специально? – спросила Дайана, возвращаясь в гостиную. В руках она держала чашки с чаем. – Она ведь могла и не встречаться сегодня утром с Рональдом, зная, что их может увидеть из школы. А раз так, эта история обязательно бы дошла до Тамары в любом случае…

– Специально? – Скотт криво усмехнулся, не сводя с Дайаны взгляда своих чёрных глаз. К чашке, покоившейся на столике, он не притронулся. – Я не думаю, что Рианнон намеренно всё подстроила так, чтобы насолить Тамаре.

Дайана в задумчивости закусила губу. Дело было даже не в самом факте разговора. Проблема крылась в реакции Рианнон на бешенство Тамары. Дайана готова была поклясться, что там, в эпицентре потасовки, среди переплетения тел, она успела поймать ту долю секунды. На лице Рианнон играла едва заметная, абсолютно спокойная ухмылка.

Как будто весь этот хаос был частью её плана.

Скотт тяжело выдохнул, не переводя взгляда с Дайаны. Девушке вдруг стало не по себе – рядом с ней на диване словно сидел чужой человек с тяжёлым, холодным блеском в глазах.

– Раскрой глаза, Дайана. Это не вина Рианнон. Никто из нас не виноват в том, что сегодня случилось. Это всё поганая корона Тамары, которая попросту передавила ей мозг. Ты видела её лицо? Пусть будет благодарна, что мистер Аасом смог её удержать.

Дайана в задумчивости опустила свой взгляд на чашку с чаем, который держала в руках. Тепло кружки приятно согревало руки. Как бы ей хотелось, чтобы в эту секунду руки Скотта согрели её руки…

– Ей нужно преподать урок, – холодно процедил Скотт сквозь зубы, и от его слов по спине Дайаны пробежали мурашки.

– Что? О чём ты говоришь, Скотт?

Договорить парень не успел. Входная дверь содрогнулась от удара – в то же мгновение Дайану осенило, что она не закрыла входную дверь! Она обернулась.

В коридоре стояла Рианнон, позади которой была распахнута дверь, впускающая внутрь прохладный ветерок. Глубокие царапины всё ещё кровоточили на её щеке, ломая красивое лицо и делая его хищным.

– Я согласна со Скоттом, Дайана. Тамаре ннеобходимо преподать урок.

Глава 22. Что они задумали?

– Ей нужно преподать урок, – процедила Рианнон сквозь зубы. Она сжала кулаки. – Чтобы запомнила своё место.

Дайана не верила своим ушам. И глазам. Но Рианнон была здесь. Она что же, на полном серьёзе предлагает сделать что-то с Тамарой?! С той, из-за которой Рианнон морщилась от боли из-за царапин на лице.

– Тебе нужна перекись… – только и смогла выдавить удивлённая Дайана, вернув чашку с чаем на столик. Она чувствовала трепет внутри, но мурашки по всему телу и покалывание в области затылка подсказывали, что это страх. Настоящий страх. При взгляде на свою подругу Дайане было страшно.

– Тамара перешла черту, – Рианнон медленно направилась к дивану, на котором сидели Дайана со Скоттом. – А ты стала защищать её. И это после того, что она сегодня устроила! Я думала, мы подруги.

– Но мы и есть друзья! – изумилась Дайана.

Скотт поднялся с дивана и, заламывая себе руки, обошёл его с другой стороны и встал возле Рианнон. Теперь они оба взирали на Дайану сверху вниз.

Покалывание в затылке только усилило озноб. Дайане стало не хорошо.

– Рианнон права, – мрачно произнёс Скотт бесцветным голосом. – Детский сад закончился, когда Тамара со всей дури въехала в твою машину, Дайана, и даже не понесла за это ответственность. Наша королева школы думает, что может безнаказанно топить нас в грязи, потому что папочка способен решить все проблемы одним звонком. Но на этот раз никакие звонки ей не помогут.

Он переглянулся с Рианнон.

– Что? – осевшим голосом спросила Дайана.

– У нас есть план…

Глаза Рианнон блеснули:

– Старая мельница у подъезда к Ридж-хилл! Там ещё прогнили балки, а внизу, как и всегда, ил по пояс. Можно пригласить Тамару туда для примирительного разговора. Только говорить будем мы. Серьёзно напугаем. Посмотрим, как быстро эта высокомерная дрянь вспомнит слова «извини» и «мне так жаль», когда поймёт, что над ней никто больше не шутит.

Дайана тряхнула головой. Ей это померещилось, не иначе. Не может же Рианнон всерьёз рассуждать о том, чтобы напугать человека, который часом ранее был не в себе и набросился на неё с кулаками?

Разве раны на лице перестали болеть?

– О чём ты? Какая мельница? Вы хотите ещё больших проблем, когда Тамара расскажет обо всём своему отцу? Она вышла из себя, да. Но заманивать человека ночью на заброшенную мельницу, чтобы жестоко разыграть…

– Напугать! – резко перебила её Рианнон. Она одним резким движением оказалась возле дивана и присела рядом с Дайаной. Её холодный взгляд заставил Дайану поёжиться. – Никаких розыгрышей, Дайана. Это уже не смешно.

– Вам предстоит разговор с полицией. Тамара это так просто не оставит.

Скотт шагнул вперёд, и Дайана вздрогнула от неожиданности. Она едва успела заметить движение Рианнон – та железной хваткой вцепилась подруге в предплечье. Дайана охнула, снова встретившись с холодными голубыми глазами.

– Я вернулась в Грэйвшейд не просто так! Эта дрянь должна ответить за то, как обошлась со мной…

– Это какой-то бред! – воскликнула Дайана, всплеснув руками. – Старая мельница?! Похоже на дешёвый хоррор! Да, Тамара сделала тебе больно, наговорила гадостей, но она защищалась так, как умеет – когтями и верой в свою исключительность! Я понимаю серьёзность ситуации. Но уверена, что завтра мы сможем её переубедить.

Рианнон закатила глаза.

– Ой, брось! Твоя вера в силу диалога трогает до слёз. Напомни, чем закончилась твоя последняя попытка поговорить? Кажется, тогда Мэтта обвинили в аварии, а Рональд по чистой случайности стал капитаном сборной, и Тамара просто приняла это как должное? Или сегодняшнее утро. Эта сволочь набросилась на меня, даже не дав открыть рот! Ведь всё было совсем не так, как разыграл её больной разум…

Скотт мрачно хохотнул:

– А ведь она права. Вспомни вчерашний день после школы, когда Тамара слушать тебя не стала, отправив с поручением в цветочный магазин. Да ещё и под проливным дождём. Или вспомни наш разговор с Мэттом о том, что авария была подставой. Думаешь, твои доводы хоть немного тронули Тамару? Для неё ты – грязь на дорогих туфлях. Заслуживает ли она получить по заслугам? Да. Иначе завтра придёт в школу свежая, напомаженная, и продолжит методично портить нам жизнь. Просто потому, что мы из другого круга. Не такие богатые и популярные.

Он выдержал паузу, пока смысл его слов болью отпечатывался в сознании Дайаны.

– Тамара перешла черту. Пора показать, что за ней бывает больно.

К горлу Дайаны подступил ком. Воспоминания последних дней обожгли стыдом. Она действительно верила, что сможет достучаться до Тамары ради Мэтта и Фэйт, а потом под дождём бежала решать вопрос с цветами… Словно ничего и не было. Рядовой случай: одна из лучших участниц группы поддержки получает травму, а капитан команды теряет всё и наживает проблемы с законом. Для Тамары это пустое место, ведь друзья были не её.

Вспомнила Дайана и сцену в больнице. Тамара специально пришла туда, чтобы довести Фэйт до слёз. Ей нравилось причинять людям боль.

– Это другое! – упрямо выдавила Дайана, хотя сама уже не слышала уверенности в своём голосе. – То было унижение, а сейчас — открытый нерв. Оставьте её в покое. Я запрещаю вам…

– Что, прости? – вспыхнула Рианнон. – Ты всерьёз думаешь, что можешь нам что-то запретить? Да кем ты себя возомнила?

Металл в голосе подруги неприятно резанул по сердцу. Дайана подскочила с дивана:

– Скотт…

В комнате повисло новое напряжение. Воздух загустел, запахло бедой. Дайана открыла рот, чтобы возразить, но заговорил сам Скотт. Его голос звучал обманчиво ровно, и от этой спокойной интонации волосы на затылке Дайаны встали дыбом.

– Только вспомни, Дайана, – протянул он задумчиво, – сколько раз Тамара распускала про тебя грязные слухи? Когда ты провалила испытания в группу поддержки, то сразу стала достоянием всей школы. Или когда потеряла маму, а Тамара утверждала, что в Низине живут одни пьяницы. Помнишь её намёки и эти разговоры за твоей спиной, когда мало кто выказал тебе сочувствие? Это я пропустил ту часть, когда она поливала грязью тебя с Фэйт за спиной. Сколько раз ставила время тренировки таким образом, чтобы ваши планы после уроков были расстроены… А случай с вечеринкой у Рианнон! Тамара подло обошлась с ней, а потом смаковала россказни о психушке и придумывала небылицы, распуская по всей школе как яд. Кому понравится такое обращение?

Его слова били точно в цель. Внутри у Дайаны всё сжалось в тугой, ледяной узел, стало трудно дышать, словно воздух внезапно превратился в густой кисель. Горячий стыд пополам с бессильной яростью опалил щёки. Он был прав во всём. Каждое обвинение попадало в незажившую рану, и сопротивляться этому было физически больно.

Но сквозь эту боль пробивалась отчаянная мысль, что розыгрыш над Тамарой на заброшенной мельнице – это чудовищная глупость. Идея неуместна и опасна. Одно дело – заставить Тамару почувствовать ту же беспомощность, которую испытывают они, увидеть страх в её глазах. Совсем другое – запереть человека в гнилом сарае посреди ночи. От этого плана веяло безумием, и если что-то пойдёт не так, отвечать придётся всем.

– Скотт, я… – Дайана сделала паузу, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. – Скотт, посмотри на меня! Она обхватила его лицо ладонями и заглянула в чёрные глаза. Он смотрел не на неё, а куда-то сквозь стену. – Я не верю, что вы всерьёз обсуждаете этот бред. Что такого ужасного сделала лично тебе Тамара? За что ты хочешь её напугать?

Скотт наконец перевёл взгляд на неё. В нём не осталось ни капли тепла того парня, с которым она встречалась несколько лет. Только тяжёлая, давящая усталость.

– Мне не за что сводить с ней счёты, – отрезал он. – Личных счётов ноль. Она никогда не переходила мне дорогу напрямую. Но она растоптала мою девушку и моих друзей. – Он положил тяжёлую руку на плечо Дайаны. – Безнаказанность порождает ещё большее зло. Посмотри, к чему это привело! Фэйт предстоят несколько недель тяжёлой терапии. Мэтт лишился статуса капитана футбольной команды! А Рианнон… – пальцы на плече сжались сильнее. – Она пропала на целый год, потому что не вынесла позора, который обрушился на неё по вине Тамары. Ты помнишь ту ночь, Дайана?

Он тяжело вздохнул, убрал руку и отступил к окну.

– Я просто хочу защитить вас. Проучить эту стерву за то, через что прошли мои друзья. Показать, что тронуть их – значит получить сдачи. Настоящей сдачи.

– Тамара заслуживает расплаты, – подала голос Рианнон. Сидя на диване, она подалась вперёд, словно бросая вызов. – И мы ей её обеспечим.

– Нет, – Дайана отступила на шаг, мотая головой. – Нет. Вы используете наше недовольство как щит. Вам просто хочется причинить ей боль!

Она сама не верила, что произносит эти слова вслух. Обращаясь к Скотту и Рианнон. Прямо сейчас. Какой кошмар. Это правда происходит?

– Боль? – Скотт шагнул к ней, сократив расстояние. Теперь он нависал над ней всей своей массой, и гостиная внезапно стала тесной клеткой. – Да очнись ты! Или тебе нравится такое обращение?

– Нет! – Дайану захлестнула волна обиды. Скотт никогда не позволял себе повышать на неё голос, но сейчас…

– Тогда я не понимаю, почему ты так рьяно защищаешь эту сволочь?!

Голос Дайаны зазвенел сталью, обида ушла на второй план:

– Я не защищаю Тамару Ван Бюрен! Я ненавижу её в эту секунду так же сильно, как и вы все! Но то, что предлагаете вы — это не урок! Это грязь! Превращение нас в таких же монстров, как она!

Рианнон медленно поднялась с дивана. Её движения были плавными и пугающе спокойными.

– Как знаешь, Дайана, – ровно произнесла она. – Если тебя всё устраивает, спи спокойно. Мы со Скоттом пойдём прогуляться. Свежий воздух прочищает мозги.

Она обогнула застывшую Дайану и вышла в прихожую. Хлопнула входная дверь.

Скотт задержался на пороге гостиной. Он больше не выглядел злым – только бесконечно уставшим.

– Жаль, что ты выбрала её сторону, – тихо сказал он и вышел следом.

– Но я не выбирала ничью сторону! – прокричала им вслед Дайана, не способная сдвинуться с места. Второй удар входной двери отсёк ответ.

Тишина ударила по ушам громче любого крика. Ноги Дайаны подкосились, и она опустилась прямо на пол у дивана. Внутри всё оборвалось. Из глаз хлынули слёзы – горячие, бесполезные.

Куда направились Скотт и Рианнон? На старую мельницу? Вряд ли они поедут к Тамаре домой, чтобы оглушить её чем-нибудь тяжёлым, а потом привезти в нужное место. Это жизнь, а дешёвый триллер, ведь так?

«Завтра, – попыталась успокоить себя Дайана, сжимая ледяные колени и вытирая слёзы. – Завтра утром они проспятся, остынут. Я поговорю со Скоттом до первого урока, мы встретимся в столовой, и вместе нам обязательно удастся образумить Рианнон».

Но эта мысль звучала фальшиво. От неё пахло паникой. Скотт смотрел так, будто уже принял решение. А когда Скотт принимает решение, его невозможно сдвинуть даже трактором.

Дрожащими пальцами Дайана набрала номер Фэйт. Ей нужно было выговориться хоть кому-то, выплеснуть этот липкий ужас от безумных идей, заполонивших головы друзей. Гудки тянулись мучительно долго.

– Да? – раздался в трубке усталый голос подруги.

– Это я… Прости, что поздно…

– Всё нормально. Мэтт только что ушёл домой, – голос подруги вдруг дрогнул. – Как думаешь, чего это Рианнон так сорвалась на нас? Я хотела догнать её, утешить, но после того, как Тамара вылетела из дома, лицо Рианнон стало... пугающим. Я испугалась даже больше, чем когда увидела разъярённую Тамару в своей гостиной!

– Фэйт, послушай меня! – перебила Дайана, чувствуя, как начинает заикаться. – Дело не в этом. Скотт и Рианнон… они окончательно слетели с катушек.

– В смысле?

– Они хотят заманить Тамару на старую мельницу. Чтобы проучить!

Фэйт молчала. Дайана слышала лишь тяжёлое дыхание в динамике – подруга пыталась осознать услышанное.

– Дайана, я не понимаю. Проучить? Что это значит? И с чего ты решила, что они хотят сделать?

– С того, что только что разговаривала с ними! – вспыхнула Дайана, вскакивая на ноги и начиная мерить шагами тёмную гостиную. – Скотт проводил меня домой, мы немного поговорили. Он сказал, что Тамара заслуживает расплаты. А потом появилась Рианнон. Мне кажется, она следила за нами, но неважно. Важно то, что они сказали - хотят устроить какую-то жестокую шутку, напугать Тамару до чёртиков! Я не знаю деталей! Я умоляла их остановиться, но они и слушать не стали. Встали и оба ушли!

– Куда?!

– Я не знаю!! – Дайану затрясло. К горлу подступил колючий ком истерики. Ещё немного, и связь прервётся её рыданиями. – Они просто исчезли!

На том конце повисло звенящее молчание.

– Дайана, успокойся, – наконец ответила Фэйт, но бодрость в её голосе теперь казалась натужной маской. – Старая мельница? Та гниль у подножия Ридж-хилл, где провалилась крыша? Брось. Ребята просто перебрали с драмой. Никуда они не поедут.

– Фэйт, я видела их глаза! – взвизгнула Дайана. – Они настроены решительно! Они действительно собираются это сделать!

Снова тишина. Долгая, давящая. Было слышно, как на фоне скрипнула кровать – видимо, Фэйт села.

– Я позвоню Мэтту и расскажу ему всё. Завтра в школе вам нужно перехватить Скотта, а потом поговорить с Рианнон. От меня пока толку мало, я ещё две недели буду на больничном. – Фэйт сделала нерешительную паузу, обдумывая слова, которые хотела сказать, потом добавила. – Если они говорили и впрямь серьёзно, надо их остановить. Иначе быть беде.

Глава 23. Беспокойство Дайаны

Дайану не покидало тревожное чувство.

Она твердила себе, что должна радоваться возвращению отца – ведь он приедет уже завтра! Перспектива неприятного разговора из-за «Вольво» тоже оптимизма не добавляла, однако дело было вовсе не в этом.

Из головы не шло разъярённое лицо Тамары. Дайана каждой клеткой ощущала: должно случиться что-то плохое. При этом все разговоры в школе крутились только вокруг возвращения Рианнон. Поразительно, но во плоти её видели не больше семи человек: сама Дайана с ребятами, Рональд, Тамара и Ева.

Ещё в тот день, когда на автоответчике появилось сообщение от Рианнон, Дайану встревожила мысль, что их встреча с Тамарой пройдёт бурно. Но чего она никак не ожидала, так это драки на вечеринке Фэйт.

Поведение же Скотта и Рианнон вчера вечером тревожило Дайану не меньше. Воспоминание об их последнем разговоре лежало на дне желудка ледяным булыжником. Какой розыгрыш они задумали? Неужели не понимают, что, разозлив Тамару однажды, второй раз можно нарваться на серьёзные неприятности?

«Вот идиотка. Надо было выслушать их идею, а только потом высказаться», – отчитала себя Дайана. По спине вдруг пробежал холодок.

Конечно, Дайана считала, что Тамара заслуживает расплаты за свой яд. Но пусть это будет ещё один тайный роман Рональда за её спиной или отстранение из группы поддержки – тихая месть, бьющая по самолюбию. Её высокомерное поведение должно быть наказано. Но розыгрыш? Как-то несерьёзно, да ещё и чревато последствиями.

А этот взгляд Скотта, когда Рианнон внезапно появилась в доме Дайаны? Он смотрел так, будто вынашивал личную вендетту. Ведь Тамара по существу ничего плохого ему не сделала. Всего лишь смотрела свысока, как на пустое место. Но ведь она на всех так смотрит!

Дайана принялась судорожно перебирать воспоминания, пытаясь найти корень этой ненависти. Когда же Тамара могла так сильно насолить именно Скотту? В голову лезли только старые слухи. Вспомнилось, как после того, как он покинул футбольную команду, поползли разговоры о драке. Кто-то другой шептал про баночку стероидов, якобы найденную у него в шкафчике. Вряд ли Тамара стала бы опускать Скотта – куда больше она недолюбливала Мэтта, против которого просто боялась распускать свой острый язык.

Больше Дайана ничего не вспомнила. Тамара никогда не занималась их травлей или унижением напрямую. Она действовала иначе: её ядовитые замечания и перешёптывания с кем-нибудь из популярных ребят школы были подобны невидимому кислотному дождю – сам шквал проходит стороной, но почва под ногами медленно отравляется, а всё живое начинает чахнуть. Именно эта скрытая гниль годами разъедала репутацию каждого, кто попадал в её поле зрения, заставляя других шарахаться от него без видимой причины.

В этот раз, столкнувшись с Тамарой в прямом смысле этого слова, Дайана отметила, что её негодование было направлено на них.

Когда сосредоточиться на квадратном трёхчлене не получилось совершенно – цифры на доске окончательно превратились в бессмысленные пляшущие кляксы, – Дайана со вздохом отложила ручку. Подперев щеку кулаком, она уставилась через запотевающее окно на мокрую парковку. Голые ветви старого клёна царапали серое небо. Она не смогла встретиться со Скоттом до начала уроков - теперь ей нужно перехватить его на большой перемене, прямо у его шкафчика, пока Рианнон не успела окончательно затуманить ему разум. Главное – говорить тихо, чтобы никто не услышал.

«Скотт, притормози. Что вы с Рианнон реально замышляете? Если Тамара показалась тебе лёгкой мишенью, то она сожрёт тебя и не подавится, прикрывшись своим папочкой. Я знаю, каково это – жить под прицелом её взгляда. Давай просто найдём способ поставить её на место, который не закончится вызовом родителей к директору».

Что-то кольнуло Дайану под лопаткой. Девушка вздрогнула, оторвав взгляд от хмурого неба, и посмотрела перед собой. Там, в глубине парковки, среди аккуратных рядов машин она увидела что-то неправильное.

Её взгляд зацепился за знакомую фигуру у знакомой до боли синей «Хонды».

Скотт.

Он не просто стоял – он сгорбился, втянув голову в плечи. Словно пытался стать невидимым. Он нервно оглядывался по сторонам.

Между рядом автомобилей Дайана заметила какое-то движение. Таинственная фигура в капюшоне двигалась к Скотту. Секунда – и капюшон, опускаемый рукой, обнажил обесцвеченную головку.

Рианнон!

По позвоночнику Дайаны пробежал ледяной холодок. Они явно не хотели, чтобы их видели вместе. Что-то здесь было чудовищно не так. Решили устроить свой розыгрыш прямо в школе?

Раздался звонок. Дайана одной из первых сорвалась с места. Не дожидаясь, пока учитель договорит, она быстрым шагом пересекла класс. На ходу бросила листок с недорешанными примерами прямо на учительский стол.

Ей нужно было перехватить Скотта немедленно, пока тот не растворился в толпе или не натворил глупостей.

– Эй, Дайана! – кто-то окликнул девушку прямо перед самым выходом из школы, однако она не обратила никакого внимания, толкая входные двери. Всё её внимание теперь было сосредоточено на Скотте и Рианнон. Их присутствие вдвоём совершенно не нравилось Дайане.

Или в ней проснулась ревность?

Если бы не вчерашняя сцена, которая разыгралась в её доме, Дайана сказала себе, что даже не придала бы появлению Скотта и Рианнон никакого значения. Она всецело доверяла им обоим.

Но розыгрыш, который так хотели устроить друзья над самой популярной девушкой в их городе, не покидал мыслей Дайаны. Это тревожило больше всего, потому что она не знала всех деталей, а только могла ощущать злость, исходящую от её друзей.

Она сбежала по ступеням лестницы и добежала до первого ряда машин, судорожно оглядываясь. Не было видно ни головы Скотта, ни Рианнон.

Визг шин разорвал влажный воздух. Дайана рванула вперёд, нелепо взмахивая руками, словно подбитая птица.

– Скотт! Подожди! – крик сорвался на хриплый визг, но звук её голоса просто утонул в густом рёве мотора.

«Хонда» резко вильнула на повороте и скрылась за рядом автомобилей на школьной стоянке. Спустя секунду до ноздрей долетел едкий, горький запах сожжённой резины и выхлопных газов. Дайане осталось только стоять посреди асфальта и глотать этот ядовитый выхлоп. Вкус во рту был металлическим, отвратительным – точь-в-точь как её бессильная злость.

Холод начал пробираться сквозь тонкую ткань кофты, пальцы заледенели. Дайана медленно опустила руку, которой всё ещё пыталась махнуть вслед исчезающему бамперу.

Куда они поехали? Почему сюда пришла Рианнон? Неужели вчерашний разговор настолько выбил его из колеи, что он сбежал с уроков, чтобы осуществить то, что планировал?

Или Дайана попросту чего-то не знала о своём парне?

Вопросы жалили сознание, один острее другого, но ответов не было. Ей ничего не оставалось, кроме как развернуться и побрести обратно в школу.

«Как жаль, что Фэйт пробудет дома какое-то время, – подумала Дайана, толкая входные двери. Она так хотела поговорить сейчас с кем-нибудь. До конца перемены оставалось минут пять, не больше. Решив, что Мэтт сейчас её единственная надежда на нормальный разговор, она развернулась в сторону кабинета обществознания.

Пробираясь сквозь гудящую толпу старшеклассников к дальнему крылу, Дайана вдруг кожей ощутила странную пустоту. Тамара. Она ни разу сегодня её не видела. Их шкафчики разделяла всего пара метров металла, но ни перед первым уроком, ни на этой перемене знакомая высокая фигура так и не появилась в коридоре.

– Дайана! – голос Евы ударил по нервам прямо у двери в кабинет обществознания.

Прокладывая себе путь локтями, брюнетка приблизилась, прижимая к груди широкую тетрадь, словно щит. Отбросив длинные чёрные волосы, девушка сказала:

– Тамара просила напомнить про заседание комитета после уроков. Возможно, она задержится, но нам нужно будет её подождать.

– А где сама Тамара? – вопрос сорвался быстрее, чем Дайана успела его обдумать.

Ева мгновенно поджала губы:

– А тебе какое дело?

Она смерила Дайану оценивающим взглядом. Та так и замерла, мертвой хваткой вцепившись в холодную латунную ручку двери. Ева помялась, явно сомневаясь, стоит ли открывать рот, но всё-таки процедила:

– То, что произошло вчера, просто ужасно.

Ну конечно. Оглядываясь по сторонам, Дайана заметила десятки косых взглядов. Смешки за соседними спинами, торопливо прячущиеся глаза. Получается, слухи о возвращении Рианнон успели расползтись по всей школе. Странно, что никто не спросил её, действительно ли это правда.

– До встречи на собрании, – бросила Ева и, крутанувшись на каблуках, зашагала прочь, рассекая толпу острым плечом.

Дайана заставила себя выбросить это из головы. Нужно увидеть Мэтта. Она потянула дверь на себя, собираясь окликнуть друга, но створка неожиданно пошла навстречу. Прямо перед её носом в дверном проёме выросла широкая фигура приятеля в спортивной форме.

– Мэтт! – радостно воскликнула она, чувствуя, как отпускает напряжение. Обычно они встречались всей компанией у шкафчиков Дайаны и Фэйт перед первым уроком, но в последнее время, обучаясь в одной школе, почему-то почти перестали пересекаться.

– Дайана, – Мэтт выглядел растерянно. Он бросил быстрый взгляд через плечо на двух крепких парней в такой же форме, маячивших позади. – Э-э-э, ты уж прости, но нас тренер дёрнул. Срочно.

– Да, конечно, – пробормотала Дайана, инстинктивно отступая к стене, чтобы дать команде пройти.

– Встретимся на следующей перемене?

– Хорошо.

Мэтт виновато подмигнул ей и, засунув руки глубоко в карманы джинсов, затопал вместе с парнями вдоль коридора. Дайана проводила их взглядом до самого поворота. Потом хлопнула себя по лбу – она ведь забыла поменять учебники для следующего урока. Оставшиеся секунды до звонка ушли на бег вниз, к своему шкафчику.

На следующей перемене девушка уже в нетерпении ждала друга возле его металлического ящика. Ей не терпелось выплеснуть тревогу за Скотта и заручиться поддержкой Мэтта. Если Рианнон со Скоттом задумали что-то серьёзное, им нужно вмешаться немедленно.

Дайана набрала в лёгкие воздуха, чтобы начать, но Мэтт перебил её, даже не успев закрыть свой шкафчик:

– Так странно. Тренер отменил тренировку.

– Почему? – Дайана удивлённо вскинула брови.

Мэтт пожал плечами, одновременно набирая комбинацию на кодовом замке.

– Может, осознал, насколько это бездарное дело, пока команду возглавляет Рональда?

Дайана молча прислонилась спиной к холодной дверце соседнего шкафчика, чувствуя, как металл холодит даже сквозь куртку.

– Тамары сегодня нет в школе. Может, это как-то связано?

– Само собой, – Мэтт выудил из недр железного ящика потрёпанный учебник физики и со щелчком захлопнул дверцу. – Рональд серьёзно влип накануне бала. Если Тамара действительно считает, что он встречался с Рианнон за её спиной, она спустит с него шкуру.

– Думаешь, он сейчас вымаливает у неё прощение с букетом роз в руках?

Мэтт невесело усмехнулся:

– Ещё как. Ты только представь физиономию капитана команды, если ему придётся явиться на бал без сопровождения главной звезды школы. Это же социальный суицид.

– Удар ниже пояса, – уголки губ Дайаны дрогнули в улыбке, но веселье тут же улетучилось. Она снова подумала о друзьях, и тревога вернулась. – Я всё равно переживаю за Скотта и Рианнон.

Она быстро пересказала другу всё: и то, как на математике сквозь окно заметила сгорбленную фигуру Скотта с Рианнон; и как их машина сорвалась с места, оставив её глотать выхлопные газы. Девушка чуть понизила голос, хотя вокруг никого не было.

– Фэйт рассказала тебе, что они задумали?

– Да. Но это паршивая идея.

– А Скотт потом звонил? Хоть слово?

– Нет.

Ребята двинулись по гулкому коридору в сторону кабинета физики, где должен был состояться их совместный урок.

– Они хотят провернуть всё прямо сегодня. Хотят заманить её на старую мельницу, а потом жестоко разыграть. И всё это, когда Тамара злится на Рианнон и на всех нас сильнее, чем когда-либо…

– Ты же не думаешь, что ребята задумали что-то посерьёзнее? – оборвал её Мэтт.

Дайана в неуверенности посмотрела на его лицо, и это вязкое чувство, которое она ощутила внутри, ей очень не понравилось.

– Нет. Брось. Не станут же они планировать убийство Тамары!

Дайана сказала это таким тоном, что сама не почувствовала уверенности за своими словами.

– Если они и хотят расправиться с ней, пусть встанут в очереди. Мы же не единственные в этой школе, кто ненавидит её, не так ли?

– Ну после того, что Тамара сказала про всех нас, – Мэтт сжал кулаки. – После того, как обошлась со мной и с Фэйт – теперь у меня нет ни капли сомнения, что всё это части её какого-то извращённого плана.

– Давай после школы навестим Скотта? – обеспокоенно предложила Дайана, осознавая, насколько все её друзья сейчас напряжены. – Поговорим с ним, пока не стало слишком поздно?

– Слишком поздно? Да о чём ты?

В следующую секунду Дайана остановилась на нижней ступеньке лестницы, пропуская юношу вперёд на пролёт выше.

– А может, нам лучше сходить к нему прямо сейчас? Сорваться с последних уроков? Плевать на собрание по поводу весеннего бала. Не нравится мне всё это…

– Надо же, ты предлагаешь прогулять уроки!

– Мэтт…

Парень спустился ниже, отвёл подругу в сторону и положил руки ей на плечи, стараясь успокоить:

– Не уверен, что они вообще поехали к нему, – предположила Скотт, чувствуя, как тревога Дайаны начинает подбираться к нему. – Зачем им сидеть у него дома, если они хотят всё разыграть на старой мельнице? К тому же если Тамара сейчас с Рональдом, любой розыгрыш ребят вряд ли состоится.

Зайдя в слепяще-яркий кабинет физики и садясь за свою парту, Дайана прокручивала этот разговор в голове. В груди ворочалось неприятное чувство. Может, стоит просто на перемене отыскать Тамару и выложить всё как есть? Предупредить, что Скотт с Рианнон готовят против неё какую-то пакость?

Нет. От этой мысли внутри всё сжалось. Это чревато последствиями. И самое главное – она потеряет доверие своего парня и подруги. Что-то подсказывало ей, внутренний метроном отсчитывал секунды, но время ещё есть. Сначала она должна перехватить Скотта. Попробовать достучаться до него и образумить вместе с Мэттом.

Глава 24. Тамара начинает мстить

После уроков, с каждым часом ощущая чувство какой-то безнадёжности и бессилия хоть как-то повлиять на ситуацию, девушка быстрым шагом направилась в кабинет, где должно было состояться заседание комитета по подготовке к весеннему балу. Вспомнив про визитки, которые ей поручила нарисовать и нарезать Тамара, Дайана принялась на ходу обшаривать сумку.

Сто визиток, предназначенных для почётных гостей в лице спонсоров школы, были на месте. Девушка облегчённо вздохнула. Пожалуй, это было одно из немногих поручений, с которыми она смогла вовремя справиться. Недавние события совершенно выбили её из колеи, как и горы домашних заданий, поэтому времени и сил на бал просто не оставалось.

«Скорее бы этот бал прошёл, – подумала Дайана, толкая тяжёлую дверь кабинета. – В следующем году я и на милю не подойду к организационному комитету!»

Внутри оказалось пусто, если не считать Евы. Та сидела за учительским столом, низко склонившись над широким ватманом с чертежом сцены. Саму сцену должны были вот-вот собрать в спортзале, уже утопавшем в воздушных шарах и лентах.

– Располагайся, остальные подойдут через минуту! – бросила Ева, даже не поднимая головы от схемы освещения.

Дайана сделала шаг к первому ряду парт, чтобы поставить сумку на стол, как вдруг её остановил оклик евы:

– Совсем забыла! Слушай, ты не могла бы сбегать в типографию? Забрать наши листовки. Только беги со всех ног, иначе они закроются. Мы не можем оплошать перед директором.

– Директор сегодня придёт? – Дайана так и замерла.

Ева закатила глаза, словно услышала самую нелепую глупость на свете:

– Хочет лично оценить нашу подготовку. Сказал, заглянет после уроков.

Бросив сумку на стул рядом с разложенным ватманом, Дайана развернулась и выбежала из кабинета. Несколько дней назад ей уже приходилось обращаться в школьную типографию по поручению Тамары.

Ева проводила её взглядом до самой двери. Как только шаги Дайаны затихли в коридоре, она тяжело опустилась на краешек стула и шумно выдохнула. Ей совершенно не нравилось то, что задумала Тамара, но чувства подруги можно было понять. Сердце болезненно сжалось, протестуя против того, что ей предстояло сделать. Однако вот-вот подойдут остальные ребята. Медлить нельзя.

Одна часть её сознания твердила, что всё справедливо. Расплата за унижение, через которое прошла Тамара вчера в доме Фэйт, должна была последовать неминуемо. Тамара вернулась оттуда вне себя, совершенно обезумевшая после драки с Рианнон. Ева ждала её в комнате, надеясь удержать от необратимых поступков. Подруга с такой слепой яростью отхлестала Рональда букетом роз по лицу, что шипы раздирали его кожу, а потом вылетела из дома, едва не сорвав входную дверь с петель. Оставлять её одну в таком состоянии по возвращении домой было просто страшно.

Тамара рассказала ей всё. Как она вцепилась Рианнон в волосы, невзирая на присутствие остальных ребят и даже родителей Фэйт. И как по лицу соперницы пробежала та самая самодовольная ухмылка. Всего мгновение, которое намертво врезалось в память. Кто в своём уме останется доволен таким скандалом? Тамара была уверена, что Рианнон специально подстроила всё так, чтобы её застали с Рональдом. Ева могла бы промолчать о том, что видела, но долг подруги не позволил ей солгать.

Или чувство вины. Возможно, поэтому сейчас ей нужно было сделать это…

С другой стороны, размышляла Ева, Дайана Каннингем не сделала Тамаре ровным счётом ничего плохого. Однако её ненависть ощущалась физически – это глухое, сводящее зубы бессилие, когда враг недосягаем. Это похоже на попытку схватить воду руками: ярость есть, кулак сжат до побелевших костяшек, но пальцы проходят сквозь пустоту. И тогда инстинкт заставляет мстить тем, кто находится в зоне доступа. Мстить через близких. Таким близким человеком для Рианнон были её друзья, и в настоящий момент времени больше всех раздражала Тамару Дайана.

Раздражала своей правильностью и бедностью…

Утром Тамара позвонила Еве – она была уверена, что Рональд приползёт к ней на коленях с новым букетом и извинениями. Поэтому она предпочла остаться дома, сославшись на мигрень или гору организационных дел. А потом озвучила поручение. Голос у неё был металлический, неживой.

– Но, Тамара... – Ева покрепче сжала телефонную трубку, хотя слова давались ей с трудом. – Я правда не понимаю, зачем тебе это?

– Потому что все они – грязь! – закричала Тамара так внезапно, что Еву передёрнуло. – Как ты не понимаешь?! Делай, что я прошу, и не задавай вопросов! Каждый, кто видел меня вчера у Фэйт, и наслаждался этим зрелищем, заслуживает расплаты!

Она сказала это с такой звенящей злобой, что спорить дальше было попросту опасно для дружбы.

Поэтому сейчас, оставшись в кабинете совершенно одна, Ева заставила себя подойти к своей сумке. Она вытащила из бокового кармана небольшой свёрток, помедлила секунду, глядя на белую скатерть стола, и быстрым, вороватым движением высыпала содержимое в открытую сумку Дайаны. По рукам пробежал липкий холод отвращения к себе. Во рту пересохло.

Но выбора не было. Вспомнив вчерашнюю истерику подруги – точь-в-точь такую же, как в тот день, когда Рональд впервые изменил ей с Рианнон, – Ева нашла оправдание. Дайана дружит с Рианнон. Значит, она косвенно виновата во всём. Наверное, она заслуживает этой расплаты.

Кабинет стремительно заполнялся старшеклассниками и гулом голосов. Через несколько минут дверь снова распахнулась, впуская Дайану. Она протягивала Еве пачку распечатанных листовок – от плотной бумаги густо пахло свежей типографской краской.

– Спа… – Ева так и не договорила. Её рот в изумлении приоткрылся, а взгляд буквально примёрз к бумаге.

Дайана почувствовала холодное покалывание на затылке.

– Что-то не так?

– Почему они жёлтые? – прошептала Ева, совершенно потрясённая. – Тамара ведь просила пепельно-розовые!

Дайана растерянно повела плечом.

– Мне выдали именно такие. Я сказала менеджеру: «как договаривались».

– Но ты ведь напоминала ему про розовый? Показывала образец?

Руки Дайаны бессильно опустились вдоль тела. Теперь она сама уставилась на Еву, чувствуя, как внутри всё скручивает ледяным узлом.

– Да… – произнесла она неуверенно. В животе образовалась тянущая пустота. Дайана лихорадочно заметалась мыслями по прошедшей неделе, пытаясь восстановить хронологию поручений. Это было до того, как она отправлялась договариваться с фотографом? Или в тот суматошный день, когда нужно было решить вопрос с цветами для президиума? Голова шла кругом, поручения наслаивались друг на друга…

Входная дверь тяжело стукнула о косяк, обрывая её панические мысли. В кабинет шагнул директор Уиттакер, а следом за ним уверенной, летящей походкой вошла Тамара. Поскольку утреннюю тренировку отменили, на ней были простые чёрные джинсы и объёмный серый свитер крупной вязки. Светлые волосы идеально лежали на плечах. На лице не было ни тени вчерашнего потрясения или бессонницы, словно никакой драки с Рианнон и в помине не было. Выглядела она пугающе собранной и эффектно даже для обычного оргсобрания.

Настроение у Тамары было и вправду радостное. Ничто не способно было затмить её радость – радость, вызванную предвкушением того, что должно было случиться через минуту. По взгляду Евы Тамара сразу поняла, что подруга не подвела её и сделала так, как её попросили.

Вчерашняя драка… Слёзы… Всё осталось в прошлом. Сейчас же Тамара была непоколебима в своей уверенности, что в скором времени каждый получит по заслугам. Присутствие Рианнон в этом городе или отсутствие Рональда на пороге её дома сегодня утром (выродок!) – это были такие мелочи, которые не стоили лишних нервов…

– Разве мы задержались? – бодро спросил директор, окидывая взглядом стол с чертежами.

– Нисколько, мистер Уиттакер, – голос Тамары прозвучал ровно и мелодично, но Дайана услышала в нём скрытую сталь. – Прошу прощения, что отвлекаю. Ребята, внимание!

Директор откашлялся, явно довольный идеальной организацией:

– Что ж, я просто заглянул пожать вам руки. Комитет превзошёл сам себя. Декорации выглядят профессионально, программа бала продумана. Если всё пройдёт так же гладко, это будет лучший бал за последние пять лет моей работы. Продолжайте в том же духе.

Тамара сделала шаг вперёд, вежливо вклиниваясь между директором и столом, словно закрывая собой обзор. Она поставила стаканчик с водой на край стола, а потом перевела взгляд на старшеклассников, заполонивших класс:

– Спасибо, сэр. Мы действительно очень старались. Правда, результаты у всех разные. Например, Ева блестяще справилась со схемой освещения. А вот некоторые решили, что мы здесь занимаемся полной ерундой, не так ли?

Она медленно повернула голову. Её холодный, абсолютно лишённый эмоций взгляд упёрся прямо в Дайану. По спине девушки пополз липкий пот.

– Жёлтые листовки вместо розовых, которые утвердил декоратор, – начала Тамара чеканить каждое слово, чтобы слышал весь класс. – Неправильно оформленный заказ на доставку цветов, из-за чего нам пришлось утром бежать в оптовый центр. И вишенка на торте – фотограф отказался от сотрудничества с нами, но ему даже не нашли альтернативу. Похоже, подготовка к балу даётся мисс Каннингем тяжелее, чем алгебра.

Удар был нанесён публично. Щёки Дайаны вспыхнули огнём. Ей хотелось провалиться сквозь линолеум. Директор смущённо кашлянул, неловкость момента стала почти осязаемой.

– Ну-ну, бывает, – пробормотал он, отступая к двери. Дайане показалось, что в его голосе прозвучали нотки разочарования. Щёки вспыхнули с новой силой. – Главное, чтобы всё было безупречно. Не смею мешать.

Как только он вышел, маска безупречности слетела с лица Тамары. Она сделала шаг к Дайане и слегка дёрнула запястьем – этого никто не заметил, потому что взгляды присутствующих были прикованы к её лицу, преобразившемуся за долю секунды.

Стаканчик опрокинулся. Вода хлынула широкой лужей прямо на ватман и толстую кожаную сумку Дайаны, которая стояла раскрытая возле ножки стула.

– Моя сумка! – вскрикнула Дайана, бросаясь вперёд. Она схватила влажную кожу, намереваясь спасти свои конспекты и приглашения, которые рисовала ни одну ночь, и резко перевернула её над полом, вытряхивая содержимое.

Из сумки хлынул настоящий водопад из ручек, чеков и рассыпавшихся скрепок. А следом за ними, нелепо кувыркаясь в воздухе, вылетели пять белых валиков. Они шлёпнулись на затоптанный линолеум прямо к дорогим туфлям Тамары. Одинокий тампон, прокатившись по луже воды, оставил за собой грязно-розовый слизистый след.

Тишина в кабинете рухнула мгновенно, сменившись сначала перешёптыванием, а потом – недоумёнными возгласами, полными отвращения. Ева смотрела в стол, закусив губу до побеления костяшек.

Дайана почувствовала, как лицо заливает не просто краска, а жидкий огонь. Горло перехватило так, что стало невозможно вдохнуть. Ей хотелось завизжать, забиться под парту или провалиться сквозь три этажа школы прямо в ад. Казалось, каждый удар сердца отзывается звоном в ушах, а запах мокрого картона въелся в ноздри. Хуже содержимого были лишь глаза одноклассников: десятки пар глаз, впившихся в неё с жадным, животным любопытством. Это была уже не просто насмешка – это была публичная казнь.

– Ой, – всё тем же медовым голосом произнесла Тамара. Она медленно перевела взгляд со своего испачканного рукава на корчащуюся от стыда Дайану. Её глаза цвета зимнего неба были абсолютно пусты. В них не читалось ни злорадства, ни торжества – только холод полного равнодушия, будто она наблюдала за раздавленным насекомым. – Кажется, кто-то слишком увлёкся подготовкой к взрослой жизни вместо подготовки к балу. Какая... досадная оплошность.

Она изящно переступила через лужу, обошла стол и невозмутимо взяла со спинки стула свою сухую сумку.

– Собрание окончено, – бросила Тамара классу, даже не взглянув на Дайану. – Мистер Уиттакер, хорошего дня.

С этими словами она развернулась и вышла из кабинета пружинящей, победной походкой, аккуратно прикрыв за собой дверь. Смех тут же взорвался с новой силой, превратив кабинет в клетку.

Дайана резко развернулась, пнула ногой всё ещё лежащие на полу тампоны и, расталкивая согнувшихся от хохота одноклассников, бросилась к выходу.

Она даже не помнила, как преодолела три лестничных пролёта и тяжёлую входную дверь школы. Ледяной апрельский ветер полоснул по горящему лицу, но холода она не почувствовала. В голове билась только одна-единственная мысль, пульсирующая в такт шагам: «Я её ненавижу».

Это была чистая, первобытная ярость – густая, чёрная, выжигавшая остатки разума. Не просто обида или злость, а концентрированная желчь. Хотелось впиться Тамаре в лицо ногтями, рвать светлые волосы, слышать хруст костей.

Прямо у школьных ворот она налетела на Мэтта. Он шёл ей навстречу, видимо, решив перехватить её после собрания, чтобы, как и договаривались, пойти к Скотту.

– Дайана… – начал было он, протягивая руку, но осёкся, увидев её перекошенное лицо и полыхающие безумием глаза. – Что случилось?

Дайана попыталась что-то ответить, но из горла вырвался лишь сдавленный всхлип. Она врезалась ему в грудь, мазнув мокрой щекой по его ветровке, оттолкнула застывшего парня и, больше не оглядываясь, понеслась через дорогу, едва не попав под колеса гудящего минивэна. Вслед ей донёсся растерянный окрик Мэтта, потонувший в очередном приступе истерического смеха, который до сих пор стоял в ушах фантомным эхом.

Дом встретил её благословенной тишиной. Даже не захлопнув за собой входную дверь, Дайана скинула на ходу грязные кроссовки и рухнула лицом прямо в прохладную подушку дивана. Пружины жалобно скрипнули. Она зарычала, вцепившись зубами в наволочку, чтобы не завыть в голос. Слёзы текли беззвучно, горячими ручьями затекая в уши.

– Я тебя ненавижу, – прошептала она в хлопок, когда дыхание немного выровнялось. Слова звучали сухо и страшно. – Как же я тебя ненавижу.

Слева что-то тускло блеснуло. Дайана с трудом повернула голову. На журнальном столике стояла фотография в простой деревянной рамке. Скотт, взлохмаченный и счастливый, обнимал её за плечи во время прошлогоднего весеннего бала. Его широкая улыбка сейчас казалась издевательством. При взгляде на него внутри всколыхнулось что-то тёмное и вязкое.

В памяти всплыли лица Скотта и Рианнон там, на парковке. Их сгорбленные спины, параноидальные взгляды через плечо. Теперь Дайана понимала это иначе. Они не замышляли никакого зла. Они были такими же мишенями. Тамара методично уничтожала их всех поодиночке, зная, что вместе ребята представляют для неё угрозу. Сегодня она публично выпотрошила Дайану. Завтра доберётся до остальных, если страданий Фэйт, Мэтта или Рианнон ей покажется мало.

Она ненавидела их всех, но за что? Разве заслужили они подобного обращения?

Нет. Довольно.

Взгляд Дайаны снова упал на фотографию. Она медленно села на кровати, вытирая опухшее лицо жёстким рукавом свитера. Если Скотт и Рианнон действительно что-то планируют – какую бы глупость, какую бы опасную выходку они ни задумали в ответ на этот яд, – она будет с ними.

Она втянула носом липкую солёную влагу со своих губ. Выбор был сделан.

Девушка потянулась к телефону, чтобы позвонить Скотту. Через пару гудков Дайану захлестнут эмоции, а сбивчивый рассказ, перебиваемый плачем и тяжёлыми вздохами, лишь убедит в правильности своего решения.

Отомстить Тамаре!

Глава 25. Новый план

– Вот такой план, – закончила Рианнон.

В гостиной Дайаны горела только лампа на журнальном столике да торшер в углу. Его тусклый свет выхватывал из полумрака лица друзей, но оставлял дальнюю стену во власти жутких, ломаных теней. За окном давно стемнело.

Скотт, вернувшись домой после работы, приехал сразу, едва услышал голос девушки на автоответчике. По пути он забрал Рианнон, чтобы они вдвоём рассказали Дайане про свой замысел.

Пока девушка ждала друзей, без сил лежала на диване и смотрела в потолок, обдумывая, как её унизила Тамара. Не в силах совладать с грустью, Дайана всё же позвонила Фэйт и выложила ей эту историю. Они договорились, что Дайана обязательно приедет к ней.

Когда Скотт с Рианнон приехали к ней, Дайана даже не сообразила спросить у них про встречу на школьной парковке – зачем понадобилось там встречаться и вместе куда-то уезжать?

Сейчас Дайана сидела между ними, обхватив диванную подушку так, что побелели костяшки пальцев. Она молча прокручивала в голове их слова, пытаясь найти в них брешь.

– А как же ваша идея разыграть её? – наконец напомнила она севшим голосом.

Рианнон поднялась с дивана и подошла к окну, прижавшись лбом к холодному стеклу:

– Ты была права. Это детский сад. Мы со Скоттом всё хорошенько обдумали по дороге сюда. Эта дрянь заслуживает другого наказания.

Скотт пересел ближе и накрыл ладонь Дайаны своей:

– Хорошо, что я был ещё дома и смог ответить. Когда ты рассказала, как эта мразь с тобой обошлась… Я до сих пор трясусь от ярости. Ей нельзя просто спустить это с рук.

– И мы уже обсудили новый план, – отрезала Рианнон, отворачиваясь от окна. Она вернулась к дивану, скрестила руки на груди и нависла над подругой. – Скажи, он хорош?

Дайана опустила взгляд на свои колени. Внутри неё шла глухая, вязкая война.

С одной стороны – ледяная правота: испортить декорации и оформление весеннего бала, над которыми корпели десятки человек поздним вечером… Это низко. Это воровство чужой работы и времени. Это та самая грязь, за которую она могла презирать Тамару. Если они пойдут на это, чем тогда они будут лучше? От мысли о взломе пустой школы после заката поджилки сводило липким страхом перед последствиями.

Но с другой стороны пульсировала горячая, слепящая боль предательства. Лицо Тамары, её снисходительная улыбка, ядовитые шепотки одноклассников за спиной. Желание стереть эту ухмылку было таким сильным, что перехватывало дыхание. Мозг лихорадочно искал лазейку: может, можно обойтись без порчи имущества? Просто поговорить? Высказать ей завтра при всех всю правду? Как Тамара это сделала вчера утром в доме у Фэйт, но в этот раз на глазах у всей школы.

Она поднялась с дивана и принялась мерить шагами узкий пятачок ковра, лишь бы не смотреть друзьям в глаза.

– Буду честна… Я не в восторге от того, что нам придётся пробираться ночью в школу и рушить чужую работу. Это подло.

– Подло?! – Рианнон всплеснула руками, и тени на стене дернулись следом. – А то, как Тамара поступила с тобой, раздавив тебя при одноклассниках – не подло?! Не понимаю, Дайана! Тебе не нравилась идея с розыгрышем, потому что она казалась слишком мягкой. Теперь, когда мы предлагаем ударить по-настоящему, ты вдруг вспоминаешь о морали!

Она рывком сократила дистанцию, схватила Дайану за предплечья. Её пальцы впились в кожу почти болезненно. Заглянула прямо в глаза – холодные, требовательные, лишённые и капли сомнения.

– Послушай себя, – голос Рианнон упал до интимного, гипнотического шёпота. – Ты сейчас защищаешь чувства человека, который уничтожил тебя. То, что она сотворила – вот настоящая подлость! Ты не заслужила ничего подобного, Дайана! Для Тамары же нет ничего важнее, чем этот грёбаный бал. Всё, чего она хочет – триумф. Так давай украдём его! Пусть это станет самым большим потрясением в её идеальной жизни. Представь её лицо, когда она завтра придёт в школу. Разве она не заслужила увидеть, как её воображаемая корона летит в грязь?

Слова били точно в цель. Дайана судорожно втянула воздух, чувствуя, как дрожат собственные колени.

Словно почувствовав слабину, в игру вступил Скотт. Он мягко, но настойчиво взял подругу за вторую руку, заключая её в кольцо своих и Рианнон прикосновений. Его тон изменился – теперь в нём звучала забота человека, уставшего видеть её слёзы:

– Милая, посмотри на меня. Нам не нужно ничего громить. Мы просто подпортим несколько баннеров. Разобьём пару ваз с цветами. Может быть, лопнем несколько воздушных шариков. Это поправимое дело. Никто не пострадает. Бал не будет сорван, но Тамаре хватит, чтобы задеть её эго. Мы будем вместе. Если кто-то появится – мы просто растворимся. Пять минут, милая. Ради твоего спокойствия. Позволь нам сделать это за тебя, иначе ты будешь жалеть об этом годами.

Он говорил правильные вещи. Безопасные вещи. Он мастерски сместил фокус с погрома на мелкую пакость, заставив совесть Дайаны временно отступить. Кого она обманывала, когда думала попытаться при всех дать Тамаре ответной сдачи? Да она просто раздавит её как таракана и даже слушать не станет! Ещё и высмеет как-нибудь.

Воздух в комнате стал густым, тяжёлым. Дайана переводила взгляд с фанатичного блеска в глазах Рианнон на умоляющее, полное сочувствия лицо Скотта. Она осталась одна против их объединённой уверенности. Спорить дальше означало выставить себя бесхребетной размазнёй, которая готова простить унижение.

Её плечи безвольно опали. Злость на Тамару оказалась тяжелее страха и принципов.

– Ладно, – беззвучно выдохнула она, закрывая глаза. – Давайте сделаем это. Только… нам надо быть очень осторожными. Если нас поймают, исключат всех.

Лицо Рианнон озарилось хищной, торжествующей улыбкой. Давление её пальцев на предплечьях тут же сменилось ободряющим похлопыванием.

– Умница. Вот увидишь, она подавится своим триумфом.

Фары старенькой «Хонды» Скотта вспарывали густую весеннюю темноту. Дворники монотонно размазывали по лобовому стеклу мелкую морось, и от этого укачивающего ритма сомнения Дайаны становились только тяжелее.

Она смотрела в окно на размытые пятна фонарей и безжалостно препарировала свой ответ там, в гостиной. Как быстро она сдалась? Пятнадцать минут назад она была готова защищать чужие декорации, а теперь сидит на заднем сиденье машины, едущей совершать пакость. Она пыталась убедить себя, что это всего лишь шутка — просто убрать на большом баннере несколько букв, чтобы получилось нелепое ругательство, да изрезать несколько лент. Но липкий страх никуда не уходил. Это всё равно было вторжение. Взлом.

Дайана перевела взгляд вперёд. В свете приборной панели профиль Скотта казался высеченным из камня – челюсти плотно сжаты, костяшки пальцев, сжимающих руль, побелели. Он искренне хотел защитить её, закутать в кокон своей заботы и выбить клин клином.

Рядом с ним, на пассажирском сиденье, застыла Рианнон. Она смотрела прямо перед собой, но вся её поза звенела от напряжения. Дайана знала: подруга заслуживает права на месть. Тамара ударила по ней больнее всех – пригласила полшколы на вечеринку в доме Рианнон, превратив личное пространство в проходной двор ради личного возмездия. Сорвала веселье, выставила на посмешище.

Щелкнул поворотник. Машина плавно свернула на грунтовку, ведущую к задней парковке школы.

Рианнон медленно повернула зеркало заднего вида так, чтобы поймать взгляд Дайаны. Она словно прочитала её мысли. Уголки её губ дрогнули в усталой, совсем не хищной улыбке.

– Я вижу, как ты смотришь, Дайана, – тихо сказала она, перекрикивая шум дождя. – Поверь, я понимаю. Мне пришлось пройти через нечто подобное год назад, когда Тамара размазала меня перед всей школой. Так было тяжело, что мне пришлось уехать из города! Неприятное воспоминание, да… – она на секунду прикрыла глаза, глубоко вздохнула и снова посмотрела на Дайану. – Признаюсь, даже сейчас мне самой нелегко. Руки холодные. Но я сказала себе, что возвращение сюда наверняка стоит этого.

Слова подруги сбили Дайану с толку, лишив праведного гнева. Она обхватила себя руками, пытаясь согреться. Так Рианнон не просто так решила вернуться в Грэйвшейд?

– По школе уже ходили разговоры о твоём возвращении. И несколько человек, кроме нас, тебя видели. Что, если Тамара догадается, что это наших рук дело? У неё нюх на такие вещи.

Скотт бросил быстрый взгляд в зеркало:

– На этот счёт мы придумали тебе алиби. Сразу после того, как закончим, я отвезу тебя к Фэйт. Вы же собирались смотреть старые комедии до полуночи, верно? Мы высадим тебя у её дома. Если директор решит устроить допросы с утра – а он не станет, слишком громкая история для их репутации – ты будешь чиста. Скажешь, что приехала к Фэйт сразу после моего звонка, расстроенная, и весь вечер плакалась ей в плечо. Её родители подтвердят. Когда они вернутся с работы, то увидят тебя вместе со своей дочерью.

– А вы? – спросила Дайана, переводя взгляд со Скотта на Рианнон.

– Нам алиби не понадобится, – отрезала Рианнон, доставая из бардачка тонкие кожаные перчатки. – Подумай сама. Кому в этой дыре придёт в голову обвинять бывалого футболиста или девчонку, которую почти никто из учеников даже в лицо не видел?

– Кроме Тамары, Евы и Рональда, – напомнила Дайана. – И они знают, что ты больше всех нас терпеть не можешь Тамару.

Скотт хмыкнул, останавливая машину в густой тени старых дубов у самого забора. До главного корпуса оставалось метров триста пешком.

– Пусть предполагают сколько угодно, – сказал он, заглушая двигатель. В наступившей тишине стало слышно только, как стучат капли по крыше. – Это будут только домыслы. Как доказать нашу причастность? Камер видеонаблюдения в нашей глуши нет, а у тебя будет алиби. Нам главное уложиться в отведённое время. Как мы могли попасть в школу? Перелезли через забор? Вскрыли замок на чёрном ходу скрепкой? Для полиции и администрации это звучит как сценарий плохого детектива. Кто поверит, что отличница, её парень и призрак школы объединились ради испорченных бумажных гирлянд? Никто. Им проще будет списать всё на забывчивого охранника и пьяных выпускников этого года, которые решили испортить бал.

Скотт схватил свой рюкзак, который лежал на заднем сидении рядом с Дайаной. Раздался характерный звук, и Дайана поняла, что внутри лежат использованные бутылки от алкоголя – реквизит, необходимый для поддержания легенды.

К сожалению, с горечью отметила Дайана, такого реквизита в доме Скотта было полно…

Тем временем юноша открыл дверь, и в салон ворвался холодный, пахнущий мокрым асфальтом воздух. Он вышел под дождь, обошёл машину и открыл дверь Дайане. Его рука, протянутая ей навстречу, была надёжным якорем.

Рианнон уже выскользнула наружу, натягивая перчатки. Она хлопнула ладонью по крыше автомобиля:

– У нас мало времени. Действуем тихо и очень быстро. Пошли сделаем то, зачем приехали, пока сторож пьёт свой растворимый кофе. Дайана, надень капюшон. Ты теперь невидимка.

Дайана кивнула, взяла протянутую руку Скотта и ступила в ледяную лужу. Страх никуда не делся, но рядом с ними он почему-то казался выносимым.

Старая оконная рама поддалась с тихим, влажным скрипом. Скотт тут же обернулся на Дайану, прижав палец к губам. Она судорожно кивнула, чувствуя, как от этого звука вдоль позвоночника пробегает колючий холодок. Он прикрыл окно, оставив лишь узкую щель – ровно такую, чтобы в случае скрипа шагов внизу можно было вывалиться во тьму школьного двора.

Они проскользнули внутрь через служебный вход для персонала. В школе стояла густая, ватная тишина выходных, нарушаемая только мерным гудением старых труб отопления и тиканьем часов где-то под потолком.

Но когда они добрались до главного коридора, ведущего к спортивному залу, эта тишина сменилась торжественным безмолвием праздника. Двери зала были распахнуты настежь, впуская их в абсолютную темноту. Дайана замерла на пороге, всматриваясь во мрак.

Скотт достал из кармана маленький светодиодный фонарик. Тонкий луч света разрезал чернильную мглу, и у Дайаны перехватило дыхание от масштаба того, что скрывала темнота.

Зал не был украшен – он был сплетен. Это была бумажная симфония, застывшая в ожидании чуда. Под высоким сводчатым потолком висели тысячи многослойных гирлянд: плоские геометрические оригами, парящие белые журавлики и перламутровые бабочки с прожилками из фольги. Они свисали плотными волнами, создавая эффект подводного мира или звездного тумана. Вместо живых цветов сцену опоясывала гигантская арка из огромных белых роз, чьи лепестки были выточены из плотного матового ватмана с пугающей точностью. По периметру стояли колонны, плотно обмотанные лентами цвета весенней мяты и слоновой кости, которые каскадом спускались вниз, собираясь в пышные банты у основания.

Луч фонарика скользнул дальше, выхватывая детали, от которых захватывало дух. Тысячи лампочек главной иллюминации еще не горели, но вдоль стен змеились толстые черные кабели, ждущие своего часа. Пол возле сцены был засыпан тысячами крошечных шестиугольников, вырезанных из серебряной и золотой бумаги – они ловили слабый свет фонарика Скотта и отбрасывали тусклые блики, отчего казалось, будто ступаешь по россыпи мертвых насекомых. Кое-где на столиках уже покоились вазы для цветов.

Воздух пах свежей типографской краской, сухим картоном, канцелярским клеем и озоновым ароматом нового пластика. Десятки часов чужой работы, сотни метров скотча, литры клея и идеальное полотно, созданное ради одного вечера.

– Господи… – выдохнула Рианнон, её голос прозвучал слишком громко. – Сколько же они сюда вбухали бумаги.

Скотт выключил фонарик, погружая зал обратно в первобытную тьму. Единственным источником света остался узкий прямоугольник дверного проема за спиной Дайаны.

– Сюда, – шепнул Скотт, ведя их вдоль стены на ощупь. Его рука нашла руку Дайаны и крепко сжала ледяные пальцы. – Окно в подсобке со спортинвентарем. Я проверял его вчера днем.

– Вчера? – Дайана вырвала свою руку. – Но ведь вы сказали, что только сегодня вам пришла в голову эта идея!

– Дайана! – шикнула на неё Рианнон. – Сейчас не время выяснять детали. И уже поздно повернуть назад.

– Я не собираюсь в этом участвовать.

– Но тебе придётся! – не отступала Рианнон. – Мы уже всё решили.

Дайана внимательно посмотрела на подругу, потом перевела взгляд на Скотта. Какие сюрпризы ещё поджидают её сегодня? Как только они выберутся из школы, девушка решила тут же потребовать от обоих объяснений!

Они нырнули в узкий боковой проход. Скотт первым нащупал шпингалет, подцепил его ножом и тихо толкнул раму. Та поддалась с тихим, влажным скрипом старой древесины. Он прикрыл окно, оставив лишь узкую щель – ровно такую, чтобы в случае скрипа шагов внизу можно было вывалиться во тьму школьного двора.

Дайана, отказавшись участвовать в шалости, осталась стоять у входа в главный зал, прижавшись лопатками к холодной стене. Ей было физически больно смотреть на эту красоту, которую они пришли осквернить. Теперь её задача – слушать. Но вместо того, чтобы вслушиваться в шаги охранника, она смотрела на то, как её друзья методично убивают сказку.

Сначала всё казалось почти забавным. Скотт вытащил из сумки несколько пустых бутылок из-под водки и пива, небрежно расставил их на полу. Потом начал выводить на новых баннерах дурацкие рожицы (Дайана не без сожаления отметила, что Тамара поменяла тот баннер, который она с большим трудом смогла повесить). Рианнон аккуратно переклеивала таблички на столах, меняя имена гостей местами. Затем она выудила из своего рюкзака скотч и принялась обклеивать им стулья, связывая их блестящей клейкой нитью между собой.

Потом что-то щелкнуло. Обычная шалость начала стремительно выходить из-под контроля.

Рианнон со злостью рванула край шелковой ленты с колонны. Раздался громкий треск рвущейся ткани. Не удовлетворившись этим, она схватила ножницы из набора для рукоделия, оставленного оформителями на стуле, и одним движением перерезала провода целого сектора гирлянд. Золотистое свечение над сценой мигнуло и погасло.

– Вот так тебе, тварь, за мой дом, – прошипела она, принимаясь кромсать воздушные шары, привязанные к перилам балкона. Латекс лопался с оглушительными хлопками, похожими на выстрелы.

Скотт больше не рисовал. Он пнул одну из зеркальных тумб. Конструкция опасно накренилась, пошла трещинами и рухнула на пол, рассыпавшись на тысячу острых осколков.

– Стойте! – выдохнула Дайана, делая шаг от двери. Горло сжалось от ужаса. – Хватит! Мы так договаривались? Вы же обещали просто пошутить!

Она бросилась к ним, хватая Рианнон за рукав куртки:

– Прекратите! Если мы попадемся, нас ждут неприятности! Это же материальный ущерб!

Ребята её не слышали. Они ушли в какой-то глухой, слепой экстаз. Лицо Скотта исказилось незнакомой, жестокой гримасой. Он оттолкнул Дайану с такой силой, что она едва удержалась на ногах.

– Ты стоишь на стрёме, вот и стой! – бросил он, переворачивая следующий столик. Пустая вазочка соскочила на пол и разбилась вдребезги. Пол был усеян мелкой стеклянной крошкой, перемешанной с крупными острыми кусками стекла.

Рианнон, тяжело дыша, разорвала пополам плакат с расписанием бала и принялась затирать тряпкой название школы на главном приветственном стенде, оставляя грязные разводы на идеальном картоне.

Дайане стало физически плохо. Желудок скрутило спазмом. Во рту появился металлический привкус паники. Она на это не подписывалась. Одно дело – переставить буквы или лопнуть пару шариков. Другое – настоящий погром. Она зажала рот ладонью, пытаясь подавить тошноту, но адреналин бил в виски набатом: беги, беги, вытащи их отсюда.

И в тот момент, когда она уже открыла рот, чтобы закричать на них в полный голос, заглушая хруст пластика под ногами Скотта, тишину прорезал быстрый, ритмичный стук каблуков по кафелю дальнего коридора.

Звук приближался. Энергичный, уверенный. Это не шарканье уставшего сторожа. Это шаги человека, который знает, куда идет. Кто-то направлялся прямо к залу.

Кровь ударила Дайане в голову. Время растянулось в густой кисель.

– Охрана! – прохрипела она, но её шепот утонул в очередном хлопке лопнувшего шара.

Она метнулась к друзьям, вцепившись мертвой хваткой в плечо Скотта:

– Прячьтесь! Сейчас же! Бегом!

На этот раз он послушался. Инстинкт сработал быстрее мозга. Втроем, спотыкаясь о разбросанный мусор, они бросились обратно в темноту боковых проходов. Рианнон налетела на штатив со светом, опрокинула его, и тяжелая тренога с лязгом упала на сцену.

Стук каблуков резко ускорился. Теперь он звучал совсем рядом, за поворотом.

Они нырнули за массивную театральную ширму, стоявшую у дальней стены – склад потрёпанных облезлых створок, покрытых золотой краской, имитирующей лучи солнца. Дайана втиснулась в самый угол, прижимаясь спиной к холодной кирпичной кладке. Справа от неё тяжело дышал Скотт, слева мелко дрожала Рианнон, одной рукой зажимая себе рот, а другой комкая кусок разрезанной ленты.

Каблуки стихли. Человек остановился прямо перед дверями в зал.

Дайана перестала дышать. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь пульсацией в глазницах. Казалось, этот стук слышно на весь коридор. Она вжалась в кирпич так сильно, что шершавая поверхность царапала кожу сквозь тонкий свитер. Ширма ходила ходуном – Скотт случайно задел её локтем, и одна из секций предательски скрипнула старым деревом.

В просвете между золотыми лучами ширмы Дайана видела полоску освещенного через окно уличным фонарём пола. Тень остановившегося человека была длинной и хищной.

Раздались медленные, тяжелые шаги внутрь зала. Шаги по битому стеклу. Хруст подошвы. Пауза. Что-то выпало из её рук на пол и разбилось.

А затем – ледяной, звенящий голос, от которого кровь в жилах Дайаны превратилась в воду:

– Какого черта здесь произошло?

Голос принадлежал не охраннику.

Он принадлежал Тамаре.

Глава 26. Разделение и озарение

Расширенные зрачки Тамары метнулись от перевернутых столиков к разорванному плакату, остановились на полу, усеянном осколками, и наконец вперились в пустые бутылки из-под алкоголя, валявшиеся на полу. Секунду она молчала, просто хватая ртом воздух, пока мозг обрабатывал масштаб катастрофы. А потом её челюсть отвисла, и тишину разгромленного зала взорвал нечеловеческий визг.

Это был не крик страха – это был яростный, торжествующий вопль сирены воздушной тревоги.

– НЕЕЕЕЕЕЕТ!

Звук ударил по барабанным перепонкам с физической силой, многократно отразившись от высокого потолка и бумажных гирлянд. Эхо заметалось по спортзалу, заставив Рианнон дернуться так сильно, что ширма снова протяжно скрипнула. Вопль длился всего секунду, но этой секунды хватило, чтобы всё ещё оставаться незамеченными. Крик пробил толстую штукатурку стен и наверняка разнесся по всему пустому крылу школы.

Вопль Тамары ещё звенел в ушах, когда тяжелая входная дверь спортзала с грохотом ударилась о стену. На пороге возник ночной охранник – грузный мужчина в мешковатой форме, на бегу застегивающий китель. В одной руке он сжимал дубинку, в другой фонарик, разрезающий темноту.

– Что за черт? Кто здесь?! Стоять!

Его фонарь выхватил из темноты картину полного разгрома: перевернутые столы, россыпь битого стекла, разорванный ватман и несколько пустых стеклянных бутылок из-под дешевого пива и водки. Охранник замер, растеряв весь свой запал. Он явно ожидал увидеть компанию пьяных подростков, но масштаб разрушений сбивал с толку.

Тамара, стоявшая всё это время столбом у входных дверей, наконец вышла из ступора. Увидев охранника, она сделала неуверенный шаг к нему, её идеальная укладка растрепалась, а по щекам мгновенно потекла дорогая водостойкая тушь.

– Всё… всё же уничтожено, – прошептала она, и голос сорвался. Ноги подкосились. Не издав ни звука, Тамара просто осела на пол, словно марионетка с обрезанными нитями, спрятав лицо в ладонях. Из её груди вырвались глухие, животные всхлипы.

Охранник чертыхнулся. Он помог хнычущей Тамаре подняться на ноги, подставив ей свое широкое плечо.

– Всё, тихо-тихо. Мы их найдем. Всех до одного найдем, никуда не денутся. Я сообщу директору и в полицию немедленно. Утром тут будет всё начальство, пусть сами разбираются, кто это устроил. Пошли отсюда, нечего тебе на это смотреть.

Он практически поволок рыдающую девушку к выходу, переступив через осколки и несколько бутылок. Тяжёлые двери закрылись, отрезая их от воцарившегося хаоса. Наступила оглушающая тишина.

Дайана не смела выдохнуть. Мышцы свело судорогой. Скотт дышал ей прямо в затылок горячим, прерывистым воздухом. Где-то в кармане куртки Рианнон предательски хрустнул фантик от жвачки. Звук показался выстрелом. Они ждали несколько минут, которые, казалось, растянулись в бесконечность. Шаги в коридоре окончательно стихли, сменившись мерным стуком дождя по карнизам.

– Сейчас, – одними губами произнес Скотт. – Ждем ещё немного для верности.

Эти несколько минут прошли в абсолютной неподвижности. Наконец он кивнул. Они выбрались из-за ширмы. Стараясь не наступить на осколки, прокрались к подсобке. Окно всё еще было открыто. Скотт вылез первым, спрыгнув в мокрую грязь. Затем подал руку Рианнон. Дайана полезла последней, зацепившись пряжкой ремня за гвоздь и едва не закричав от страха.

Оказавшись снаружи, они побежали в сторону оставленного автомобиля. Холодный дождь моментально промочил волосы, стекал за шиворот, джинсы облепили ноги. Никто не говорил ни слова, только тяжелое дыхание резало влажный воздух. До старой колымаги Скотта оставалось метров сто.

Только когда дверца машины захлопнулась за последним из них, отсекая сырую ночь, плотину прорвало. Скотт уткнулся лбом в руль и издал странный звук – нечто среднее между лаем и торжествующим воплем. Рианнон согнулась пополам на заднем сиденье, колотя кулаками по спинке водительского кресла:

– Вот бы видеть лицо Тамары! О боже, я думала, меня инфаркт хватит прямо там, за ширмой! Как она орала! «Нееет!» Господи, мои уши!

Она залилась звонким, истерическим смехом. Скотт вторил ей, размазывая дождевую воду по лицу. Их голоса дрожали от переизбытка адреналина.

Тем временем Дайана молчала. Она откинула голову на подголовник, глядя в потолок салона, и пыталась заставить легкие работать нормально. Смеха не было. Вместо облегчения внутри зияла холодная, сосущая пустота. Тело продолжало трястись мелкой дрожью, желудок скручивало тошнотой от вида разгромленного спортзала.

Но глубоко под этим ужасом, под липким страхом перед ответственностью и совестью, тихим, ядовитым огоньком тлело одно-единственное чувство. Дайана прикрыла глаза, прислушиваясь к собственному бешеному пульсу, и поняла страшную вещь: она не может отрицать, что тот полный отчаяния и ярости вопль Тамары стал самым приятным звуком за сегодняшний день.

Скотт продолжал давиться смехом, вытирая мокрое от дождя и пота лицо рукавом толстовки. Рианнон на соседнем сиденье всё ещё всхлипывала, размазывая тушь по щекам.

– Я не могу... – простонала она, пытаясь вдохнуть. – У меня сейчас пресс сведет.

Постепенно истерика начала отпускать. Смех становился тише, сменяясь нервной икотой. Скотт наконец выровнял дыхание, завел мотор, и старая «Хонда» заурчала, выплевывая в дождь облачко сизого дыма.

Рианнон откинулась на спинку сиденья, глядя в залитое водой окно.

– Готова поспорить на свою голову, что прямо сейчас эта дрянь рыдает в трубку своей Еве, – сказала она уже спокойнее, хотя в голосе всё еще звенели победные нотки. – А та растреплет кому-нибудь из группы поддержки, и к утру об этом будет знать каждая собака в коридорах. История о том, как королева весеннего бала получила нож в спину прямо перед выходом на сцену. Идеально. Жаль только...

Она резко замолчала, уставившись в одну точку.

– Что «жаль»? – спросил Скотт, включая дворники на максимальную скорость.

– Жаль, что никто никогда не узнает, чьих это рук дело, – с искренней досадой протянула Рианнон. Она повернулась к друзьям, её глаза лихорадочно блестели в полумраке салона. – Если бы мы оставили хоть какую-то подсказку… Мою подпись. Чертово граффити на стене. Тогда моё имя ещё долго не сходило бы с уст. Возвращение домой после всего этого дерьма стало бы настоящим триумфальным шествием. Люди бы перешептывались об этом с восхищением.

Дайана, которая до этого просто смотрела, как капли стекают по стеклу, медленно повернула голову. Холодная пустота внутри снова начала заполняться тяжелым свинцом вины.

– Тебя бы арестовали копы, Рианнон, – тихо, но твердо сказала она. – В истории полицейских расследований нашего города это было бы самое короткое расследование, а старшеклассники захотели бы растерзать и без команды Тамары. Ты представляешь, сколько людей создавали эти декорации? Сколько ночей они не спали? Мы уничтожили их работу. Это не триумф, Ри. Это подлость. Меня до сих пор тошнит…

Скотт тяжело вздохнул, барабаня пальцами по рулю, но вмешиваться пока не стал.

Рианнон фыркнула, отворачиваясь:

– Ой, да брось, Дайана. Не будь занудой. Они сделают новые гирлянды за вечер, чай не сикстинскую капеллу раскрасили из баллончика. Зато этот комок нервов теперь точно не придет в себя.

Рианнон вдруг подалась вперед, упершись коленями в приборную панель. Она была слишком разгорячена адреналином, чтобы держать язык за зубами.

– Всё именно так, – зашептала она быстро и возбужденно. – Вся эта корона, ледяной взгляд – это просто броня. Панцирь. На самом деле она слабее котенка.

Дайана похолодела. Сердце пропустило удар. Драка. В голове пронеслись страшные кадры: кулаки Рианнон, кровь, перекошенное лицо Тамары, испуганная Фэйт со своими родителями, Мэтт, который держался за челюсть... Если на Рианнон снова падёт тень подозрения…

– О чем ты говоришь? – выдавила Дайана, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Если ты сделала ей что-то еще…

Но Рианнон перебила её, махнув рукой:

– Да господи, успокойся! Я просто знаю. Например, я точно знаю, что твоя великая и ужасная Тамара до сих пор боится спать одна. Можешь себе представить? Королева школы. У неё всегда, каждую ночь, под боком лежит плюшевый медведь. Так, для храбрости.

В салоне повисла тяжелая пауза, нарушаемая лишь шумом дождя по крыше. Дайана смотрела на профиль подруги в темноте, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

– Откуда?.. — прошептала она. – Откуда ты знаешь про мишку? Ты что, была у неё дома?

Рианнон моргнула, словно очнувшись от транса. Её хищный азарт мгновенно испарился, сменившись рассеянностью пойманного за руку ребенка. Она неловко заерзала на сиденье.

– Ну... эм... Рональд рассказал, – пробормотала она, избегая взгляда Дайаны. – Когда мы встречались. Ерунда какая-то, забудьте.

Это прозвучало жалко и совершенно неубедительно. Дайана открыла рот, чтобы прижать её к стенке, но тут подал голос Скотт. Его тон изменился – он снова стал жестким и собранным, как тогда, когда они планировали операцию.

– Хватит сплетничать, – отрезал он, резко выворачивая руль. Машина качнулась, выезжая с парковки на мокрый асфальт. – Если копы едут, нам нужно исчезнуть отсюда как можно скорее. И выехать надо через лесополосу, чтобы не попасться на глаза Тамаре или кому-нибудь ещё.

Дорога до дома Фэйт прошла в напряженном молчании. Скотт петлял по узким переулкам Грэйвшейда, выключив фары почти сразу после выезда со школьного двора и ориентируясь только по тусклым габаритам и слабому свечению уличных фонарей. Воздух в машине был наэлектризован недосказанностью.

Когда они затормозили у знакомого дома с покосившемся крыльцом, Дайана молча отстегнула ремень.

– Я позвоню тебе чуть попозже, – сказал Скотт. Он обернулся. – Если вдруг каким-то образом на нас выйдут, ты не видела ни меня, ни Рианнон. Ты всё время была здесь, с Фэйт.

– Угу, – кивнула Дайана и вышла под холодный дождь. Они даже не обменялись поцелуями – головы были забиты совершенно другим. Хотя в этот холодный весенний вечер Дайане больше всего захотелось оказаться в тёплых медвежьих объятиях своего парня.

Она бежала к дому Фэйт, ёжась от холода и липкого чувства собственной грязи. Внутри всё кричало от протеста против содеянного, разум требовал пойти завтра к директору и во всём признаться. Но пальцы сами собой сжались в кулак, и перед глазами снова всплыло воспоминание. Где-то глубоко, прячась за чувством вины, Дайана почувствовала мстительное, сладкое удовлетворение.

Дайана сбросила насквозь мокрые кроссовки и куртку в прихожей, стараясь не смотреть Фэйт в глаза. Тепло чужого дома после ледяного дождя и запаха разбитого стекла неприятно било по голове.

– Ты чего так поздно? – Фэйт стояла в дверном проеме кухни, обхватив себя руками. На ней были леггинсы и растянутая футболка. Волосы она заплела в хвост. В её голосе не было раздражения, только глухая тревога. – Я чуть с ума не сошла. Ты же звонила час назад, сказала, что уже вышла. И я видела из окна машину Скотта, но он даже не зашёл. Просто развернулся и умчался куда-то в темноту. Почему он тебя не проводил?

Дайана стягивала влажный свитер, пальцы путались в вязке. Мозг судорожно искал слова, которые звучали бы нормально.

– Ему нужно было отвезти Рианнон, – выпалила она первое, что пришло в голову, и тут же пожалела об этом.

Фэйт удивленно вскинула брови:

– Рианнон? Она тоже была с вами? Я думала, ты у себя дома ревешь в подушку. Что случилось? Почему они просто высадили тебя здесь посреди ночи и уехали? Вы поссорились?

Слова полились из Дайаны слишком быстро, путаясь и сбиваясь. Она чувствовала, как к горлу подступает истерический пузырь – то ли смех, то ли слезы, от которых сводит скулы.

– Нет-нет, мы не ссорились. Рианнон просто… ей стало плохо у меня, и Скотт решил сначала подбросить меня к тебе, а потом отвезти Рианнон домой.

Она понимала, насколько жалко это звучит. Фэйт прищурилась, скрестив руки на груди, явно не веря ни единому слову. Её взгляд стал сканирующим, пробивающим ту фальшивую броню, которую Дайана пыталась натянуть на лицо.

– Подожди. Если Рианнон стало плохо, почему нельзя было зайти ко мне? У меня есть диван, чай и аптечка. Зачем тащиться через весь город? Выглядит так, будто вы просто использовали мой дом как перевалочный пункт.

Дайана открыла рот, чтобы соврать что-то, но поняла, что сейчас просто рухнет. В голову ничего не приходило. Ноги стали ватными. Она прошла мимо подруги и упала на мягкий диван.

– Я хочу обо всём тебе рассказать, – прошептала она, уткнувшись лицом в ладони. – Господи, Фэйт, я так паршиво себя чувствую. Но я даже не знаю, как это сказать.

Фэйт села рядом. От неё пахло уютом — корицей и стиральным порошком. На столе стояла глубокая тарелка с домашним салатом и успевшее остыть запеченное мясо; её родители должны были вернуться с минуты на минуту.

– Тогда не говори, – мягко сказала подруга. – Пока не будешь готова. Я никуда не тороплюсь.

Но Дайана знала, что дело не только в страхе перед осуждением. Конечно, Фэйт будет разочарована. Они дружат с начальной школы, и Дайана всегда была на хорошем счету у всех. Признаться, что ты участвовала во взломе и порче школьного имущества – это навсегда изменить их отношения. С другой стороны Фэйт сама желала Тамаре возмездия. Дайана вспомнила, как буквально вчера Фэйт со злой гримасой сжимала кулаки и признавалась, что ненавидит Тамару так же сильно, как и они.

– Ты расстроена из-за того, что эта дрянь высмеяла тебя перед всей школой? – осторожно спросила Фэйт, прерывая затянувшееся молчание. Она погладила Дайану по плечу. – Не бери в голову. Мало кто отнесется к этому серьезно. Всем известно, что Тамара коллекционирует свои подлости как трофеи. Она же ведёт себя так, чтобы казаться сильной. Это всего лишь прикрытие, я уверена.

Она говорила правильные вещи, пытаясь успокоить подругу, но именно эти слова сработали как детонатор.

Прикрытие. Казаться.

– Подожди, – Дайана резко подняла голову, глядя на Фэйт широко раскрытыми глазами. – Ты сказала… прикрытие?

Фэйт осеклась, заметив странный блеск в глазах подруги.

– Ну да, – прищурившись, она улыбнулась. – Не знаю, говорила ли я тебе, но однажды в гостях у Тамары я видела на её кровати плюшевого мишку. Полагаю, до сих пор с ним спит. – Потом Фэйт произнесла уже серьёзным тоном. – Только я тебе этого не говорила. Тамара редко впускает в свою комнату гостей, даже если это закрытая вечеринка. А я так вообще была у неё всего пару раз. Короче, информация строго конфиденциальная. Если пройдёт слушок, Тамара сразу подумает, что я проболталась – пока из группы поддержки у меня больше всего причин ненавидеть её.

Холодная догадка пронзила мозг Дайаны с такой ясностью, что у нее перехватило дыхание. Всё встало на свои места – страшные, уродливые пазлы сложились в единую картину. Лицо Дайаны вытянулось. Она села на диване и издала протяжный стон, её взгляд заметался по комнате.

– Фэйт!

– Что с тобой?

– Фэйт, так вот зачем им понадобилось, чтобы я ехала с ними! – голос Дайаны сорвался на шепот. Она вдруг почувствовала себя абсолютной идиоткой, пешкой, которой двигали вслепую. – Зачем Скотт заехал за Рианнон, если я просила приехать только его? Но они приехали ко мне именно вдвоём. Рассказали о новом плане, который наверняка придумали ещё давно – просто сегодня Тамара очень кстати опозорила меня. Уговорили ввязаться в это. Заставили караулить там, в темноте, пока сами… Охранник сказал, что вызвал копов. Мы еле успели вылезти через окно! Это был огромный риск. Зачем им это было нужно?

Она смотрела на подругу, ожидая ответа, но Фэйт в недоумении уставилась на Дайану.

– Ты меня пугаешь… О чём ты?

– Фэйт, я совершила ужасную вещь, – Дайана схватила подругу за руку и сжала её. В груди неприятно закололо. К горлу подступил ком. – Я… я…

И Дайана выложила Фэйт всё, что успело произойти за последние полчаса. Как Скотт с Рианнон предложили насолить Тамаре по-другому. Как они пробрались в спортзал и разгромили там всё – и хотя Дайана всего лишь караулила у входа, она считала себя виноватой не меньше ребят. Как потом туда заявилась Тамара, которая, по всей видимости, решила задержаться в школе подольше, чтобы закончить кое-какие приготовления к балу. Её крик всё ещё стоял у Дайаны в ушах.

Поведала она и о том, как Рианнон, уже в машине переводя дыхание, тоже проболталась про мишку. Выходит, она бывала в доме Тамары раньше! Но почему никогда не говорила об этом? И почему Скотту было так важно высадить Дайану именно у Фэйт, а не дома?

– Погром в спортзале был прикрытием, – выпалила Дайана. Кровь отхлынула от лица, оставив лишь липкий холод ужаса. – Вот зачем я им понадобилась. На случай неудачи нужно было моё присутствие. Моя репутация паиньки. Им нужен был свидетель, который смог бы подтвердить, что мы провели вечер вместе, если вдруг кто-то подумает на кого-то из нас. Знали, что я расскажу обо всём тебе, а ты, как и я, не выдашь.

Картина стала окончательно прозрачной и от этого невыносимо мерзкой. Рианнон и Скотт никогда не отказывались от своей изначальной затеи. Испорченные декорации, битое стекло – всё это было дымовой завесой.

– Боже мой, – выдохнула Дайана, закрывая рот рукой. – Они следили за ней. Они знали, что Тамара останется в школе допоздна, чтобы закончить дела с оформлением зала лично. Вот о чём они могли говорить сегодня утром на парковке. Они специально устроили этот цирк, чтобы выманить её оттуда. Чтобы заставить выйти из школы и поехать домой. Их целью никогда не были бумажные гирлянды или плакаты. Их целью была и остаётся Тамара!