Жара

Глава 1

«Турист — это взрослый человек, и я не могу нести ответственность за его жизнь. Автобус отъезжает по времени, ходить искать Вас никто не будет. Не пришли ко времени, значит не захотели. Значит домой пешком пойдете.»

Турецкое солнце в июле будто особенно жаркое. Не такое как дома, и не такое как в любой другой стране. Иногда я смотрю на него и думаю, что на даже на экваторе оно не такое горячее. У моря, может, еще терпимо, но как только выходишь в город так кости горят.

Отпуск тут оказался для меня не отпуском, а пыткой, и не только из-за жары и духоты. Шведский стол, о котором так кричал каждый первый кто тут побывал — трижды переваренные помои. Два дня назад давали оливки, день назад эти же оливки оказались в салате, а сегодня этот салат завернули тесто и сделали пирожки. Боюсь представить, что будет завтра. Хочется верить, что хотя бы объедки со столов выкидывают, а не ссыпают обратно в чаны. Но верится с трудом. А “всё включено” отдельная тема для разговора: от местного алкоголя либо не торкает вовсе, либо блюешь всю ночь. Номер оказался грязным, море вечно в какой-то зеленой мути и дохлых медузах. Развлечения — уж не знаю, для кого это веселье, но аэробика и караоке по вечерам не кажутся мне веселым. И пьяные тусовки в бассейне тоже. Может я зануда, ведь моей девушке все нравится: от еды до походов на местный рынок, где нас хватают за руки и явно оскорбляют на своем языке, если не хотим покупать. Еще, друзья рассказывали о невероятно низких ценах, но и тут ложь. Либо я что-то не понимаю, но даже лукум тут не дешевле чем в родной Москве.

Каждый день был точно такой же, как и предыдущий: подъем в девять утра, завтрак, который я с трудом в себя запихивал и море. Море, море, море до самого обеда, потом сам обед, сон и снова море до ужина. Море мне, кстати, надоело на день второй. Оно ведь одинаковое, в нем все точно такое же, какое было вчера. В чем прелесть?

В предпоследний день отпуска Аня купила мини-тур на какой-то остров в море. Идея неплохая, но с самого момента покупки мне на душе не спокойно. Слишком дешевый тур, все вокруг так дорого, а поездка почти на весь день, с питанием, катанием на лодке, квадроциклах и так далее — меньше сотни баксов на двоих. Да и продавец, что нам их продал, как-то… Безразличен что ли?

Собираемся у отеля ранним утром. Хоть мы и единственные желающие отсюда, но все равно обещали забрать прямо от ворот. Удобно. Аня радуется как ребенок, и меня это забавляет. Милашка, что сказать: волосы вьются от влажности, коротенький облегающий топик, шортики, шляпа с широкими полями. Лишь бы не обгорела в таком виде под палящим солнцем. Ни она, ни я, не взяли ничего от него: ни крем, ни накидки. Стою и думаю об этом, вместо того чтобы сбегать до номера. Наверняка, как на зло, только отойду как автобус приедет. Он не особо торопится, так что решаюсь:

— Пойду солнцезащитный крем возьму.

Аня кивает, но не успеваю сделать и шага, как она кричит:

— Ой, это наш!

— Ну конечно, — вздыхаю я.

Тот же самый неприветливый продавец «путевок» оказывается и гидом. Самым унылым гидом на земле. Так скучно и монотонно не рассказывала даже моя училка по истории. А у неё было погоняло: нудятина.

Всю дорогу солнце светит мне в глаза, место мы выбрали “очень удачно”. Ане на это все равно, она не только слушает этот бубнеж на ломаном русском с каким-то фантастическим упоением, но и совершенно не щурится.

— Я слышала, что солнечный свет полезен для зрения, — шепчет она мне, прикрыв рот рукой, будто выдает гостайну.

— Не думаю, что речь о прямых лучах, — скучающе отвечаю.

Наконец, заканчиваем сбор людей со всех отелей, выезжаем из «турзоны». Удивительно, но автобус полный, несколько человек сидят друг на друге. Даже не несколько: задних рядов пять. Что ж, нам еще повезло. Хотя, собственно, чего они хотели за билет по цене меньше полтинника? Комфорта? Ха. Чую, на каждой остановке будет драка за места, и не о каком «я тут сидел» речи идти не будет. Забавно, как этот нудящий проводник мастерски не замечает недовольство людей.

Первая остановка: магазин-спонсор. Даже заходить не хочу, но ради Ани так и быть. Знаю, что она ничего не захочет покупать, ей главное посмотреть да потрогать. Но продавцов это явно бесит, от чего и я напрягаюсь. Мало ли что у них в голове? Вспоминаю о солнцезащитном креме и покрывале, но, как и в прошлый раз, слишком поздно. Гид зазывает в автобус, и по пути туда замечаю ценник на нужный крем. Пожалуй, легкие ожоги вылечить будет значительно дешевле.

Дальше нас катают по полям, которые в буклете эпично назвали «райские фруктовые сады». Оказывается, это чьи-то огороды за каменными заборами, и мы просто едем мимо. Срывать ничего нельзя, остановки не будет, а солнце все выше. У Ани уже явно обгорело лицо, несмотря на широкие поля шляпы. Ох, как же будет тяжело ночью. В местных лавках в отеле от такого ничего нет, даже сметаны. Что довольно странно, как мне кажется. Туристы не обгорают?

Третья точка. Солнце уже почти в зените, дышать тяжело даже когда автобус без стекол летит на всей скорости. Нас высаживают на каких-то развалинах, на каких именно я прослушал, да и не хочется знать. Развалины и развалины. Сделал Ане тысячу фотографий с этими камнями — она рада, а это главное. Уже чувствую, как плечи зудят от легкого ожога. А еще даже не полдень. До часов пяти солнце и не подумает сбавлять, будет только наращивать.

Снова автобус, снова драки за места. Решили между собой чтобы все сидели по очереди, так что Аня едет на моих коленках. Хотел бы я знать, о чем она думает с такой широченной улыбкой на лице, несмотря на ужасный дискомфорт. Хотя, может, это только мне тесно и жарко?

Нас завозят на первый перекус с громким названием «мясо на природе». Выдают одну шпажку, скорее зубочистку, с кусочками неведомой зверушки и целую миску шинкованной капусты. Сразу вспоминается лето у бабушки в деревне. Как она свиньям капусту рубила огромной лопатой.

Остается последняя точка, главная во всем этом туре. Идем на корабле в открытое море, на какой-то то ли риф, то ли скалу, то ли остров-вулкан. Вот бы отмотать время назад и все же послушать бубнёж гида, но, наверное, черт с ним. Это просто «плюха» из камня в море, с довольно интересным рельефом и шириной, может, километра два на полтора. Огромная, безжизненная скала, с одной стороны крутая, с другой более пологая — откуда мы на нее и должны взобраться.

Наш корабль останавливается довольно далеко от этой недо-скалы, и дальше либо на небольшой шлюпке, либо вплавь своим ходом. Не думаю, что второй вариант вообще безопасен, но допустим. Никто, к слову, не решился, и все смирно стали в очередь на шлюпку. Вмещает эта лодочка, что сейчас отвозит на камень-остров людей, по три человека. Ну четыре, если нет очевидных толстяков, и плывет фантастически долго. Море волнуется, лодка скачет на волнах, но, кажется, будто не вообще двигается. Затем турок, что управлял лодкой, высаживает пассажиров на камни, и они, как горные козлы, пытаются забраться на это чудо природы. Или шутку природы. Не буду врать, меня эта хрень больше пугает, чем восхищает. Острые камни, бушующие волны, всё скользкое, мокрое. Не заметишь, как большая волна смоет и утащит на дно, прямо под этот остров. Но Аня хочет туда. Придется.

Спустя около получаса приходит и наша очередь отправляться. Держусь за бортики шлюпки мертвой хваткой, волны так подкидывают это суденышко, что я дважды чуть не вылетел в море. А турок только смеется и жмет газ. Единственный плюс быстрой езды по воде — не успеваешь увидеть саму воду. Точнее, что под ней, или в ней. Ни бездонной пропасти, ни непроглядной темноты, ни медуз размером с тебя или еще каких-нибудь тварей. Я читал кучу статей как дельфины топят людей, и с тех пор их и тоже побаиваюсь. Если задуматься, то какой вообще прок дельфину спасать тонущего? Когда можно дать ему утонуть и подождать, пока на тело слетятся голодные, маленькие рыбешки и самому съесть уже их? Я бы, если бы был дельфином, точно бы топил, а не спасал.

Турок странно кричит, лодка ударяется об камень. Все, кто был в ней — улетаю в нос, прямо в турка. Заигрался мужик, не успел вовремя затормозить. Слишком заслушался женских визгов. Повезло, что никто не пострадал и мы все улетели лишь чуть вперед, а не на острые камни. Что ж, беру свой страх в кулак, вылезаю из лодки, перешагивая жуткую, пенящеюся от волн, пропасть и протягиваю руку Ане. Она, как молодая лань, без капли страха и труда, прыгает на камень и устремляется вверх, озорно хохоча. Ох, мне бы её смелость. Но, для баланса, или же моего утешения, стараюсь думать, что она тоже в этой жизни чего-то боится. Не глубины, а высоты. По сути — близкие понятия.

Турок отправляется забирать последних туристов с корабля, мы же с Аней «ползем» на верх по скалам. Не сказать, что тут так опасно, как я думал раньше. Туристы протоптали дорожки, продавили сами камни и затерли все, что можно затереть. Относительно, тут даже комфортно.

Поднимаемся на самый верх этого островка и я, наконец, понимаю, ради чего сюда едут. И уж точно не ради этих мертвых камней. Вокруг: ни спереди, ни сзади, не видно суши. Лишь бескрайнее море от горизонта до горизонта, и мы, на этой плюхе из камня по центру бесконечной воды. Если бы не корабль за спиной, то можно было бы легко запутаться откуда мы прибыли. Крутой склон, конечно, помогает ориентироваться, но все равно.

Остров совершенно безжизненный: ни травинок, ни водорослей, ни мидий у “подножья”, которых обычно в таких местах сотни. Я думал, что чайки облюбуют это место, но тоже нет. Даже следов от птиц, в виде белых пятен нет. Наверное, берег слишком далеко, да ловить тут нечего во всех смыслах.

— Падводний вулкан изверглся тут несколько лет назад... — громко рассказывает турок без особого интереса. — И создал этат остроф. Это чистый абсидиан.

Сомневаюсь, что это обсидиан. Не похоже на стекло, камень как камень, очень черный, но черт знает, что это за порода такая. Я не геолог, в конце концов, а программист.

— Хотя, может это обсидиан из Майнкрафта? — вырывается вслух.

— Как же хорошо, что я отговорила тебя брать с собой в отпуск ноутбук. — Аня заливается смехом.

— А я жалею, что послушал тебя.

— Надо иногда вылезать на солнышко!

— Зачем? Я же пью D3. Солнце-потери компенсируются с лихвой. Уверен, что если сдадим анализы, то у меня даже будет его больше, чем у тебя.

— Какой же ты нудяка... — шутливо закатывает она глаза.

Бродим по островку кругами, Аня фотографирует каждый камень и волны, что ежеминутно разбиваются о скалы. Солнце, к моему ужасу, сегодня не решило изменить свой маршрут и все же поднялось в зенит. Печет так, что у меня горит макушка настоящим огнем, а “обсидиан” под ногами раскалился как сковорода. Печет даже через сланцы.

Туристы разбрелись кто куда, мы тоже откололись от основной толпы. Островок достаточно большой чтобы каждый, кто хочет, уединился. Видел, как одна парочка спряталась между скал в небольшой пещерке. Не знаю, насколько это безопасно, но надеюсь, хотя бы секс у них там безопасный. Обидно будет вместо сувениров привезти домой ЗППП.

Аня тоже тянет меня куда-то в сторону, и, похоже, с теми же мыслями. Какая-то тут особенная аура? Или ее завела эта парочка? Оглядываюсь, и, будто, не одну её. Еще несколько влюбленных побежали искать себе ущелья. Мда, магия эротики… Но, кто я такой, чтобы отказываться? Проводник рассказывает какой-то семейной паре об истории этого островка более подробно, и явно не особо парится за то, куда кто уходит. Собственно, куда мы денемся со скалы, окруженной морем?

Иду за Аней, кровь уже отливает от головы, стоит только взглянуть на её мини-шортики. Быстро находим еще одно укромное местечко между двух небольших скал. Аня прижимается к ней грудью и выгибает спину. Рядом никого нет, да и даже если есть и я просто не вижу — плевать. Когда еще раз жизнь подкинет такой шанс? Прижимаюсь к Ане. Волны взрываются, влетая в камни, мелкие, соленые капли разлетаются повсюду. Одна большая волна поднимается так высоко, что нас обдает по колено. Солнце печет сверху, камни не дают тени, но сейчас все равно на это. Готов потерпеть ожоги и второй степени. Аня стонет, но шум моря забирает эти звуки с собой вдаль, не давая чужим ушам их услышать.

Может, за это я её и полюбил? Не за секс, конечно же. А за смелость, безрассудство, нотку безумства? Родители не понимали мой выбор: безработная, “творческая”, вечно летающая в облаках. Да и, как хозяйка, такая себе, но... У нас есть робот-пылесос... И всегда можно заказать готовую еду. Аня заряжает меня своим настроением, вытаскивает из скорлупы, даже когда я сопротивляюсь, за что ей спасибо. А деньги? Что деньги? Они есть у меня, смысл работать ей, если не хочется. Думаю, из нее выйдет прекрасная мама. Любящая, заботливая, внимательная. Не то что моя или её: вечно замученные женщины, которые сами превратили себя в рабочих кобыл. Даже когда денег хватало, они все равно выбирают работу. Ни за деньги, так по дому. Да, вымытая до блеска плита куда нужнее маленьким детям, чем внимание матери.

Лежим вместе на горячих камнях. Уже чувствую, как пылают не только плечи, но и все тело. Что ж, на обратном пути все же придется подумать, что с этим делать, иначе в самолете будем крутиться как ужи на сковородке.

Море плещется, капельки попадают на меня с Аней. А вода уходит далеко за горизонт: ни островка, ни кораблика, ничего, кроме неба, моря и солнца. Странно, что тут нет и крабов. Хотя, им же нужно что-то есть? А что тут есть, кроме мусора, оставленного туристами. Прикрываю глаза локтем и просто слушаю шум волн. На пляже у отеля они будто не такие. Не такие шуршащие, ни такие убаюкивающие. Аня упирается носом в мою грудь и тихо сопит. Надо будет не забыть забрать её шляпу. Время еще есть и, думаю, если мы полежим тут пару минут, то ничего не случится.

— А где все? — От голоса Ани врываюсь из дремоты. — Они что уплыли?!

Моментально прихожу в себя и вскакиваю на ноги. Аня носится по острову и тревожно оглядывается, заглядывает во все расщелины и высокие камни. Выбираюсь наружу вслед за ней и первым дело вижу то, чего бы видеть не хотел. Нашего корабля нет.

— Сколько мы тут дрыхли?! — встревоженно говорит Аня.

Судя по тому, что Солнце не сильно далеко отошло от зенита, то не так уж и долго.

— Полчаса максимум, — успокаиваю её я.

— И что, они за полчаса умотали? Да на одну лодку чтобы всем попасть нужно полчаса!

Не знаю, что ей сказать. И что хуже того: не знаю, что делать. Телефон есть, но без связи. Слышал, что как-то можно в таких ситуациях звонить по «спутнику», но понятия не имею как. Аня тоже, очевидно.

— Госпади…— Аня начинает ходит кругами. — Госпади…

В её голосе паника, вот-вот почти истерика. Нужно её успокоить, но я и сам готов бегать по острову и визжать как девочка.

— Так, стоп, — говорю я, выдохнув. — Это туристическое место. Сюда каждый час-два должны лодки кататься. Просто подождем. Не паникуй.

— А вдруг не каждый? Вдруг раз в день? Или раз в неделю? Экскурсовод говорил, что эти заповедная зона, тут какие-то редкие кораллы. Или рыбы… или…

— Просто подождем! — пытаюсь остановить её истерику. — Может они не далеко отплыли и скоро заметят, что нас нет.

— Да этот чернобород вряд ли заметит если половина туристов пропадет! — Аня носится из стороны в сторону, постоянно мотает головой и заглядывает даже в самые мелкие в расщелины в камнях, словно остальные могли уменьшиться до размера крабов.

— Уверен, что они уже плывут сюда. — Вру неумело, но очень хочу верить в то, что говорю.

— Может, попробовать вплавь? — Аня убегает к «причалу» из камней. — Там же берег? Лодка не петляла в пути? Вроде нет…

— Ань.

— Главное отплыть от камней, чтобы волнами не пришибло. И все. Делов-то. — На последних словах она хихикает, но совсем невесело, скорее, пугающе.

— Аня! Успокойся! — Начинаю кричать, когда вижу, как она пытается спуститься в море. — Тебя насадит на скалы как на шампуры! Ты не понимаешь?! Угомонись! — Хватаю её за руки и тяну вверх по скату камней, подальше от воды.

Одна из волн на прощание махает нам своей водяной рукой и поливает солеными брызгами. Буквально вскрикиваю от боли, как только капли касаются кожи. Ожоги уже настолько сильные, что даже такое легкое прикосновение невыносимо. Аня визжит и тянется к спине, куда попала вода. Замечаю на ней наливающиеся волдыри.

— Надо было все же сбегать за кремом в номер! — возмущается она.

Из плюсов — она больше не истерит, из минусов — волдыри это очень плохой знак. Завтрашний полет домой явно отменяется и наш отпуск затянется на пару дней в местной больничке.

— Ладно, — вздыхает Аня. — Ты прав. Кто-то точно приплывет рано или поздно.

Она уходит к противоположному берегу, спокойно, совсем чуть раздраженно. По пути пинает мелкие камушки в море. Удивительно. Я думал, что она расплачется от страха.

Осматриваюсь в какой уже раз в поисках места чтобы укрыться от солнца, пока ждем хоть кого-то. В то, что наш гид заметит пропажу я верю слабо, а вот в то, что через час-другой подтянутся другие туристы — куда охотнее. Еще полдня впереди, не станут местные тур-акулы терять деньги на показе камня в море.

Часы на телефоне Ани говорят, что уже пошел второй час после полудня, но Солнце издевательски застряло в зените. Ни вверх, ни вниз, ни в сторону, будто его прибили гвоздем прямо к центру неба. Никогда не видел такого. И не слышал. Если бы мы в игре, то я бы сказал, что это “аномалия” и повернул назад, но... Куда назад?

Бродим по острову как два потерянных пингвина, в поисках хоть какой-то тени, но тщетно. Солнце светит сверху как лампа в операционной — будто со всех сторон сразу. Хорошо, что Аня взяла свою шляпу, хотя бы ей не так плохо. Голову мне уже знатно напекло, иногда теряюсь в собственных мыслях и подташнивает, но виду не подаю. Зачем ее пугать? Тем более, вот-вот кто-то да приплывет пялиться на камни.

Время тянется, от постоянно жара пульсируют виски, пот течет по лбу ручьями. Иногда задумываюсь, не вытекает ли мозг через темечко? Брожу за Аней как собака, чуть пошатываясь. Не знаю, как она терпит такую духоту и боль. Мои плечи горят так, будто к ним привязали два раскаленных утюга, а на голову поставили мангал. Море уже толком и не вижу, все белесое, заплывшее. Глаза тоже горят, прямо внутри черепа. Так о обычной воде, как сейчас, я не грезил никогда. Каждый раз, когда под ногами оказывается банка из-под газировки или давно посиневшая пачка сока, я мечтаю, чтобы внутри оказалась хоть капелька жидкости. Но ни разу не повезло, да и сил поднимать их уже совсем нет.

Присесть негде, камни слишком нагрелись. Стараюсь держаться ближе к морю, там дует чуть прохладным воздухом. Совсем чуть, но хоть что-то. Аня все скачет по скалам как коза. Удивляюсь, откуда в ней столько сил и почему она так спокойна. Говорят, в стрессовых ситуация женщины более эффективно мыслят, ведь по натуре, в большинстве, они тревожницы. А для тревожника стресс — как вода для рыбы. Не могу вспомнить, попадали ли мы когда-то еще в такие ситуации… Хотя, чего вспоминать. Эта ситуация явно нетипичная для городского жителя.

На часах уже четыре, батарейка в телефоне Ане закипает, заряд падает с безумной скоростью. Она несколько раз пыталась позвонить спасателям, но ничего не вышло. Солнце все еще в зените, сил стоять на ногах больше нет. Нахожу камень, что иногда обмывают волны и сажусь на него, Аня же остается стоять рядом. Скала уже не раскаленная сковорода, она — кузнецкий тигель. Просто идти по ней горячо и больно, мои сланцы прилипают, оплавляясь. На Ане туфли на высокой платформе, ей легче. Когда она выбирала обувь для этой поездки я смеялся. А сейчас не до смеха. Возможно, стоять на них тяжелее для мышц, но хотя бы не будет ожогов на стопах.

Сидеть тоже тяжело, кружит все сильнее. Стерпев боль от прикосновений камней, ложусь. Аня садится рядом, снимает свою шляпу и накрывает ей мое лицо.

— Спасибо, — шепчу я устало.

— Сильно плохо?

— Тошнит чутка. Пройдет. Солнце скоро сядет, потом нас заберут. Попью водички и...

— Самый долгие часы в моей жизни, — от скуки Аня начинает листать галерею в телефоне.

— Экономь заряд, вдруг...

— Да что вдруг? Пять процентов осталось. Нет связи и не будет.

— В ночи можем фонариком подать сигнал.

— Звездам? — шутит она. — Он уже не включается...

Вдох полный усталости вырывается из моей груди сам собой. То ли шляпа Ани помогает, то ли она сама рядом, но мне становится чуточку легче. Холодная вода обливает камень, меня вместе с ним. Такая прохладная. Жутко больно от соли, от прикосновения, от трения мелких камушков и песка, но так хорошо. Чувствую себя абрикосом, что сушится под палящим солнцем. Оно выпаривает из меня сок, воду, усиливает вкус.

— Боже, какой же я, наверное, буду вкусный, когда закончу вялиться. — Хохочу в голос. — Просоленный, напитанный теплом и светом.

— У-у-у-у... — тянет Аня. — Перегрев всех систем, нужно усилить водяное охлаждение.

Не вижу, но слышу, как она поскакала по камням вниз. Иногда пища от боли, стуча платформами обуви об камни, она пару раз выругивается и издает странные, заставляющие меня вздрогнуть, звуки. Такие, какие обычно издают перед тем, как сорваться в пропасть. Снимаю с лица шляпу, шипя от боли. Кожа на щеках, лбу, шее, голове, пульсирует и горит. Открыть глаза больно, щурится еще больнее. Солнце выжигает глазное дно, не вижу ничего кроме белого света.

— Аня... — стону я. — Ты куда ушла?

Ответа не слышу. Приподнимаюсь, пытаюсь по привычке потереть глаза, но останавливаюсь в сантиметре. Больно. Ужасно больно.

— Всё нормально! — Все же слышу девичий крик.

Пытаюсь всмотреться в сторону источника звука: размытый силуэт Ани, миллион бликов от воды и белизна, будто все вокруг завалило свежим снегом. Снег. Я бы хотел сейчас нырнуть в него с головой.

По стуку обуви понимаю, что Аня уже где-то рядом

— Пей, — что-то размытое появляется прямо у моего носа.

— Что это?

— Вода. Не знаю, сколько ей лет и сколько пластика в нее попало, но она пресная.

— Откуда? — наощупь нахожу бутылку. Вода оказывается действительно пресная, но горячая и с пластмассовой горечью.

— Нашла между камней пару часов назад. Допивай.

— Нет, — протягиваю бутылку обратно. — Тебе тоже нужна вода.

— Я нормально стою на своих двоих. А тебе плохо. Пей!

Мне правда плохо. Минутное облегчение от шляпы Ани оказалось затишьем перед бурей. Мне хочется ей помочь, придумать план, найти, в конце концов, тенек. Высмотреть корабль на горизонте. Но я сижу на мокром камне не в силах пошевелится.

— Пять часов, — странно говорит она. Раздается мелодия выключения телефона.

— Скоро жар спадет... — улыбаюсь.

— Ты меня хорошо видишь? — Её голос становится ближе, практически у моего носа. — Открой глаза.

— Не могу. Больно. — Веки словно намазали суперклеем, чувствую, как они опухли. — А тебе совсем не тяжело? Не больно?

— Нормально. На корабле зуб разболелся, я выпила несколько обезболивающих.

Удачное совпадение. Будто знала наперед.

— Ладно, — вздыхаю я. — Скоро вечер, прохлада. — Ложусь обратно на камень, стиснув зубы от боли, как только кожа касается шершавой поверхности. — Завтра нас точно отсюда заберут. Нужно лишь пережить ночь.

— Ночь... Ты ничего не видишь, да?

— Должно быть... Лучи попали на сетчатку и...

— Солнце до сих пор в зените.

Не успеваю открыть рта, как на лицо падает какая-то мокрая тряпка.

— Глазам нужен отдых. Темнота. Я поищу среди мусора еще что-то полезное.

По стуку туфлей понимаю, что Аня опять ушла. Вытягиваю руку вверх ладонью, чувствую невероятный жар. Какого черта Солнце застряло в одной точке? Такое точно возможно? Планета остановилась? И почему Аня такая спокойная. Откуда она знает, что моим глазам нужна темнота?

Руками касаюсь тряпки на своем лице — это ее топик. Единственное, что защищало ее торс от Солнца. Чувствую себя соплей. Беспомощным стариком. Девушка, которую я должен защищать, сейчас носится по скалам на огромных платформах в одних шортах и ищет то, что поможет мне не сдохнуть. Проклинаю себя за жмотство, за не купленный солнцезащитный крем и воду. За то что стоял и тупил, когда можно было сбегать в номер за покрывалом. И за то, что уснул, хотя должен был следить за окружением.

Снова встаю, вслепую, закусив язык чтобы не завизжать, поднимаюсь на ноги. Меня шатает от ветра и волн, тапки в сланцах скользят. Но я должен помочь Ане. Стою на четвереньках, пытаясь собраться с мыслями. Внизу плещется вода, волны чуть затихли. Зрение медленно восстанавливается и вот я уже вижу море, а не миллионы бликов. Вода темная, глубокая. Скалы уходят далеко вниз и растворяются в толще воды. В голову словно ударяет молот, все плывет, руки не слушаются.

— Замри! — кричит Аня где-то вдалеке. — Не двигайся!

Её голос такой властный. Не знал, что она так умеет. Я всегда считал ее слабой, хрупкой, слабохарактерной и немного наивной. Погружаюсь в свои мысли как в воду, на которую сейчас смотрю. Все глубже и глубже. А хорошо ли я знаю Аню? Хорошо ли знаю женщину, с которой делил постель столько лет?

— Отойди от края! — кричит она и хватает меня за воротник футболки. — Отойди сейчас же! Тебя же смоет! Ляжь и лежи!

От ее прикосновений хочется кричать в голос. Моя кожа будто слезла вслед за ее руками. Горят кости, места, где Аня меня касалась, пульсируют. Еле дышу, а она… Она так спокойна. Не паникует, не переживает. Ее не пугает солнце, что не двигается с места? Она будто точно знает, что все будет хорошо. А в этом не уверен уже даже я. Пятый час — после шести сюда точно никто не поедет. Но Аня все равно спокойна. И… Как-то с самого начала слишком быстро успокоилась.

На лицо снова падает ее топик. Зачем? Может, она хочет что-то от меня спрятать? Может, за нами давно уже вернулись и она просто ждет, пока я откинусь? Зачем?

— Просто лежи на камне, — шипит она раздраженно. — Если ты свалишься, я тебя не вытяну!

— Почему ты раньше не сказала, что нашла воду? — спрашиваю я тихо.

— Не знаю… — хмыкает Аня. — Она так хреново выглядела вдали. Будто грязь внутри, а не снаружи.

Как-то неправдоподобно. Мы в такой ситуации, что даже такая мелочь важна. С Аней явно что-то не то. Может, она хочет загробастать наследство? Нашу квартиру? Если так, то… Вот откуда она взяла воду — с корабля. А потом разбавила ее кипятком из чайника, чтобы была теплой и невкусной. И разряженный телефон. Звук выключения. Что-то мне кажется, когда телефон выключается от низкого заряда, то он не станет тратить энергию на воспроизведение анимации и музыки. Но всё равно… Зачем?

Да, я не молод. Не так молод, как Аня. Но и не настолько стар, чтобы любить меня только за деньги. Хотя, может мама была права. Поэтому Аня не работала, потому что хотела залезть на мою шею и знала, что это получится. Брак заключен, значит всё после моей кончины станет её. Миллионы долларов. Вилла. У меня была какая-то вилла...

— Виллу ты не получишь... — злорадно смеюсь я. — Она записана на маму.

— Какая еще вилла? — голос ее странный, удивленный, не злой, как я ожидал.

— Моя вилла у океана. С... Тремя сапами у входа.

— Ну и какого хрена мы отдыхаем в дешевеньком отеле в Турции, когда у тебя есть вилла у океана?

Сам не знаю. Точнее, не понимаю. Я помню свою виллу. Помню три сапборда, занавеску вместо дверей. На дереве еще сидел попугай. Красный, как спелый томат. Действительно, почему мы поехали в Турцию?

— Потому что... — хриплю. — Я забыл о ней.

— Забыл, да?! — Она встает, платформы стучат по камням. — Тебе совсем напекло. — Раздраженный тон сменяется на ласковый. — Пойду гляну, может есть кто на горизонте.

Конечно, на горизонте. Точнее, на другом краю острова. Попьешь прохладной водички, пока я тут валюсь как таранка. Марлей бы меня накрыла, для приличия, от мух. Чувствую, как они уже ползают по моим ногам и высирают личинки прямо под кожу.

Убираю с лица тряпку и шляпу — с размаху швыряю их со скалы в волны. Солнце в зените, всё как и раньше. Вижу его четко и ясно, как день. Его лучи: горячие, фиолетовые, обжигающие. Помню, как на уроках ОБЖ рассказывали о степенях солнечных ожогов. Если мои глаза мне не врут — я все еще на второй ступени. Кожа опухла, волдырей надулось много, но синюшных оттенков нет.

Снова поднимаюсь на ноги, в этот раз куда более уверенно. Ветер затих и не пинает меня больше в спину. Опять засматриваюсь на глубину под камнем. Кажется, до воды рукой подать, полметра от силы. Хочу ощутить ее мокрую прохладу хотя бы на мгновение. Ложусь на камень грудью и тянусь к воде. Осталась пара сантиметров, но даже холодка не ощущается. Только жар. Может, вода тоже кипит? Эта скала настолько разогрелась под палящим солнцем, что само море нагрелось?

— Мне кажется, что вода поднимается. — Аня тяжело дышит позади. — На полметра точно выше стала, камней, по которым забирались, уже не видно.

Смешная. Как вода может стать выше? Кто-то ее долил? Глупо улыбаюсь, смотря на свое отражение и молчу. Не хочу с ней разговаривать.

— В целом. Когда все уйдет под воду, мы можем попробовать плыть в сторону суши. Может, наткнемся на какое-то судно. — Все не замолкает она.

Надумала заставить меня плыть? Похоже, солнце убивает не так быстро, как ей бы хотелось. Хочет, чтобы я утонул. Хитрая. В воду я точно не полезу, даже если этот камень и вправду тонет. Буду стоять на нем до последнего.

— Можешь лежать на спине, чтобы не тратить силы. А я буду тебя тащить. В теории... Шанс есть. Крошечный, но лучше, чем просто сидеть и ждать смерти.

Тащить. Меня. На дно? Она то выплывет, чемпионка по плаванию все-таки, не то что я. В ванной могу захлебнуться. Конечно, так мы и поплывем. Стоило догадаться с самого начала про это все. Глупый отпуск, глупый отель, странный экскурсовод. Вот почему она все равно улыбалась, даже когда было жарко, тесно и воняло потом. Вот почему ей нравились те долбаные развалины. Не в развалинах было дело. Она представляла, как я умру. И эта пещера. Этот спонтанный секс. Никогда такого не было, никогда она не проявляла инициативу, а тут сама потащила. На людях. Знала, что меня с дороги разморило. Что я устал и могу уснуть. Гениальный, продуманный до мелочей план. Даже Шерлок Холмс бы не понял, что это спланированное убийство, а не несчастный случай.

— Что-то мне тоже нехорошо. — Она садится на противоположный край камня. — А где шляпа и майка? Уронил?

Нужно не подавать виду, что я понял ее план, иначе, эта женщина может перейти к активным действиям и просто скинуть меня в море прямо сейчас. Подумаю, как быть. Как отойти о нее или избавиться раньше, чем она от меня. Корабль за островом явно уже уплыл, долго стоять он там не может, ведь я могу встать и проверить. Он точно приплывает в определенное время, по определенной команде. Может, у нее все-таки есть связь. И она отходила позвонить, отчитаться как мое состояние. Ха, ну конечно. Поэтому я лежу тут, именно на этом камне, а не на каком-либо другом, коих тут тысяча. Она все подстроила. С этого места не видно другой берег даже если встать в полный рост. Когда она только успела все это продумать? Может тогда, в третий день отпуска. Она ушла с утра на море без меня так легко, с улыбкой, вместо нытья о том, что мы сюда приехали не спать. Она точно ездила на разведку сюда и строила план. Даже туфли. Сраные туфли на высокой платформе чтобы лазить по камням. Конечно. Конечно, для красоты. Именно для нее!

Адреналин ударяет в сердце. Боли от ожогов я больше не чувствую. Тело борется, сопротивляется, не сдается так просто.

— Да, — говорю я встаю на ноги. — Их унесло ветром.

— Плохо...

Предательница лежит на камнях, закрыв лицо локтем. Как легко она преодолевает боль от ожогов. Они явно фальшивые. Эти волдыри — пленка с пузырями. Ловкий грим, и как только на жаре не поплыл. Обхожу ее аккуратно, как хищник жертву, не сводя глаз с прикрытого лица.

— Я поищу... — перешагиваю ее ноги. — Чем накрыться.

— Нечем. Я все уже облазила. Сиди тут.

Конечно, она хочет, чтобы я сидел тут. Ведь я могу увидеть шлюпку в море, или лодку, что поспешит спрятаться за горизонт, и все пойму. И тогда ее план рухнет, как карточный домик. Стоять тут не собираюсь и уже лезу по скалам вверх.

— Побудь со мной, прошу. — Голос ее дрожит, вижу, как худощавое тельце трясется. — Кажется, таблетки перестают действовать.

Какая же актриса. Да любой театр оторвал ее с руками, но она, почему-то, выбрала иной путь.

— Когда же это сраное солнце сядет! — кричит она.

Молчу и улыбаюсь. Даже если эти мучения фальшивые, мне все равно приятно их видеть. Конченная сука. А я еще мечтал, что она станет матерью моих детей. Она. Эта бессердечная, жестокая тварь без принципов. Выбрать для меня такую садистскую смерть, это какой фантазией нужно обладать?

— Куда ты лезешь?!

Она уже не плачет, она злится. Ревет от досады, что я вот-вот узнаю ее секрет.

— Стой! Там слишком горячо!

Стою на камне, тапки странно липнут. Наверное, скалу давно не мыли. Помню, что такой же липкий пол был в одном из кинотеатров у дома. Хозяева этой скалы так же экономят на уборщице.

Позади, хрипя, по камням лезет эта женщина. Ждет, что я подам ей руку, но этого не будет. Может, и вовсе толкнуть ее? Нет. Слишком простая месть за такой поступок.

— У тебя бред! Послушай!

Она залезает и странно качается, ступни в туфлях выгибаются. Еще пару качков, и она упадет. А я буду смеяться.

— Вилла! Помнишь, ты говорил о вилле? — бубнит она сквозь слезы. — Я поняла, о чем ты. Это фото с обоев рабочего стола твоего ноута! Вспомни! У тебя нет никакой виллы! Это бред из-за солнца! Ты перегрелся, понимаешь?

Конечно, из-за солнца я забуду про свою недвижимость у океана с трепа сапами и попугаем на шторе.

— Да почему ты молчишь?! — кричит она снова. — Говори со мной!

Она явно поняла, что я все понял. Пытается оправдаться. Вымолить прощения. Но слишком поздно.

— О боже... — она смотрит мне за спину.

Явно хочет, чтобы я обернулся. Но делать я этого не буду. Не сведу с нее глаза. Хоть вижу я по-прежнему размыто, ее грязную башку трудно потерять из виду.

— Корабль... — Она оббегает меня вокруг. — Это наш корабль! Они вспомнили!

Да. Конечно. Вспомнили. Или приехали добить меня и забрать тебя. Она прыгает, машет руками, орет. Странно, для человека с такими ожогами слишком свободные движения. Она стоит ко мне спиной. Корабля я не вижу, вдали все белое. Может и это фальшь, для еще более хитрого плана?

Пока она скачет как умалишенная, мельком оглядываюсь и примечаю булыжник, которого раньше тут не было. Большой и круглый, как кокос.

Женщина падает, что-то хрустит. Наверное, ее лодыжка, что сейчас странно выгнулась. Одна туфля улетела куда-то в сторону. Сам Бог мне помогает. Само Солнце мне помогает! Женщина визжит, места, где ее голая кожа коснулась камня — дымятся. Ладони пригорают к камню. Она пытается встать, но почему-то не может. Бью ее сзади ногой по затылку, затем несколько раз пяткой в живот. Ничего не слышу, кроме странного звона и воя моря.

Женщина лежит, раскинув руки и не дышит, но глаза моргают.

— Опять театральщина, да? — говорю я вслух и иду за камнем.

Кровь за кровь. Булыжник зависает прямо над ее головой. Ловлю последний, мерзко-слезливый взгляд и роняю камень на нее. Это не убийство, а самооборона. Либо она, либо я. Мама была права. Все были правы.

Смотрю на горизонт с прищуром. Солнце садится быстро, буквально катится вниз по небосводу.

Сюда действительно плывет наш корабль.