Зеркало

Глава 1

В восемнадцатый день рождения Великой Княжны Анастасии император с гордостью объявил о проведении смотра. Началась агитация, от которой негде было скрыться. Нам пришёл разорительный счет за электричество, а внутри лежало напутствие к родителям, призывающее как можно скорее отправить всех детей мужского пола в Санкт-Петербург.

Желающих хватало и без рекламы. Требований к претендентам минимум: не будь слишком стар или молод, имей все конечности, подбери для встречи с Анастасией приличный костюм. Каждому мужчине отведено три минуты чтобы влюбить в себя Великую Княжну. Проявит себя среди остальных – и станет частью четырехсотлетней династии Романовых, увековечит свое имя в истории, будет влиять на развитие самой могущественной империи из оставшихся.

Не беда, если мама твоя – учительница, бухгалтер, прачка, а папа нищий программист, рабочий, сантехник. Шесть лет назад мужем Великой Княгини Марии стал парень Никита из соседней со мной области из села Голубино, где проживало четыреста душ. Теперь посреди кирпичных и деревянных халуп стоит его четырехметровый памятник. Подобные истории всегда вдохновляют.

Хотя я и видел пару видео, на которых местных расспрашивали про Никиту. И все как на подбор клялись, что никогда даже похожего парня в их краях не было

Но когда нынешний Князь Императорского Двора Никита II участвовал в смотре, проигравшие мужчины всего-навсего сгонялись на бессрочную службу. Такова цена возможности приобщиться к царской семье. Они что-то патрулировали, маршировали, сторожили границы, собирали и разбирали автоматы, в общем, занимались ерундой.

Теперь же все, кого не выберут, отправятся прямиком на восточный, западный или южный фронт. Можно сказать, что все, кого не выберут, отправятся в могилу. Раз мне попалось видео от лица беспилотника, летящего через поле, с лихвой удобренное гниющими телами, конечностями и брошенным оружием. Форма солдат не позволяла усомниться, с какой именно они стороны.

Я не хотел рисковать своей жизнью, но мать и отец настояли, чтобы я подал заявку. Они были уверены в моей неотразимости, как и большинство родителей уверены в красоте своих детей. Нам пришлось заложить квартиру, в которой мы ютились вшестером, чтобы подготовить мне приличный костюм, парфюм, оплатить дорогу и огромную пошлину.

Я отправлялся не один. Мой друг и одноклассник Даня, высокий и лопоухий, тоже решил попытать удачу. Узнав, что я еду, он сказал: «Во всём мире нет ни одного мужика, который мог бы дать тебе бой за первое с конца место по привлекательности». Я же в ответ по-дружески посоветовал при первой же возможности ослепить Анастасию соляркой, чтобы у него появились хоть какие-то шансы.

Когда же мы, мужчины со всех уголков страны, собрались на площади перед Зимним, нам неожиданно объявили, что правила смотра меняются впервые с девяносто первого года.

Великая Княжна больше не будет встречаться с каждым мужчиной лично. Вместо этого нас разобьют по группам, рассадят в дворцовой зале и позволят Анастасии выбрать наиболее симпатичных, кто и получит личную аудиенцию. Это стократ облегчит долю императорской дочери, а также ускорит отправку солдат на нуждающиеся фронты. Судя по всему, наша великая империя и правда с каждым днём теряла величие и становилась всё меньше.

Спустя четыре недели меня и остальных наконец привели в большой зал с колоннами. По воле судьбы я оказался в самой последней линейке ребят. Таких линеек было штук сто тридцать, по пятьдесят человек в каждой.

Её Высочество пока не выбрала никого.

Даня попал в одну из первых групп и уже был на Восточном фронте. Прямо перед началом смотра мама рассказала, что он пропал без вести. Мне один раз попалось видео, как японцы обращаются с нашими солдатами. Надеюсь, Даня умер быстро.

Отыграл гимн, и мы заняли свои места. Я оказался в самом конце зала, в противоположной стороне от двери, через которую должна была зайти Анастасия. Семь часов мы прождали в гробовом молчании. Тех, кто открывал рот, сразу же выводили.

Наконец двери распахнулись, и вошла она, возвышенная, уверенная в своей неотразимости, вся в черном бархате, в странной шляпе и белых перчатках. Кажется, она немного шаталась. Лицо у неё было вытянутое, с грубо выступающими губами, маленькими глазками и скрюченным носом. Она была уродлива. Это знали все присутствующие, кроме неё.

Великая княжна шла вперед и медленно оглядывалась, изучая серые лица. Один парень, не удостоившийся даже взгляда Её Высочества, вскочил и что-то выкрикнул, но тут же был схвачен стражей. Ходили слухи, что нарушающих здесь общественный порядок не отправляли на службу, а разбирали на органы. Я не особо в это верил.

Вдруг Анастасия посмотрела в конец зала, туда, где сидел я, и неожиданно улыбка озарила её лицо. Теперь она даже показалась немного красивой. У меня и у всех неподалеку замерло сердце. Свершалась история. Счастливчиком мог бы любой из нас.

Она шла медленно, не обращая внимания на тех, кто сидел по бокам. Они глядели в нашу сторону с диким презрением и ненавистью, пытаясь понять, кто же понравился ей, сравнить с собой. Другие тихо плакали, закрыв лицо руками.

Когда Анастасия оказалась в пятнадцати метрах от меня, пришлось признать очевидное. Не я был тем, кто привлек её внимание. С блеском в глазах и расширенными зрачками она смотрела мне за спину.

От отчаяния я резко повернулся, чтобы увидеть того поганца, покорившего самую уродливую из императорских дочерей, будущего члена царской семьи, счастливчика, неотразимого красавца, кого-то, кому явно теперь не угрожала смерть от беспилотника, ракеты, от сослуживцев, решивших переметнуться к врагу.

Позади нас, покрывая всю ширину дворцовой стены, находилось зеркало.