Записки на теле

Глава 1

Записки на теле

Плоть. Ею обременен каждый человек на свете. Она живет. Она чувствует. Она помнит? Да… Помнит каждое мгновение, произошедшее с человеком. Каждое роковое событие оставляет десятки следов на теле человека, от которых так просто не избавиться. Но на моей коже не было ни единой записи прошлого. Ничего. В совокупности с потерей памяти, меня как будто не существовало.

Я завидую абсолютно всем окружающим. Их плоть буквально переполнена различными, печальными ошибками, славными битвами и забавными случаями. Они охотно делились записями из своей памяти дополняя рассказ демонстрацией шрамов. Я не мог ни поддержать беседу, ни даже рассказать свою историю. У меня ее не было. В этом обществе я никто. Человек предавший их! Человек выбравший бегство, вместо боя! Потому они все с презрением глядели на меня. И все равно я хотел быть с ними. Я мечтал, что когда-нибудь я обрету утерянную память и буду так же делиться ею в кругу людей. Да… Пусть я сам ничего не помню, но плоть должна все помнить! Она не может ничего забыть, в отличие от мозга.

Каждое утро я тщательно осматриваю свое тело, в надежде отыскать малейший отпечаток прошлого. Хотя бы даже недавнего. Я растягивал кожу под различными углами, просвечивал ее под лучами света. Ничего. В какой-то момент я даже пытался самостоятельно оставить следы на своем теле. Было тяжело решиться на осознанное причинение вреда. Я начинал с малого. Случайно разлил горячий кофе себе на ноги. Получил небольшой, но видимый ожог, который исчез через несколько часов. Я повторял этот эксперимент множество раз, но всегда получал один результат. Тогда я увеличил градус. Намерено спотыкался и падал на лестницах. Подбирал горсти стекла голыми руками, случайно прикасался к раскаленному железу. Я очень искусно подстраивал каждый такой случай, заставляя случайность и невнимательность работать на свои цели. И все рано все приводило к схожему результату. Раны появлялись, но исчезали через некоторое время. Тогда я пришел к одному единственному выводу. Этого было мало….

Я начал уже целенаправленно калечить себя. Для этого я использовал различные режущие инструменты. Тяжелее всего было преодолеть барьер в моем сознании, выстраиваемый живыми организмами на протяжении миллиардов лет. Каждый из них пытался выжить! Избежать травм и повреждений, а потому жизнь придумала боль. И теперь боль – первооснова жизни. Она учит организм остерегаться опасностей. Опасность начинает ассоциироваться с болью, порождая страх. И в тот момент я испытал его. Бросающее в дрожь чувство наполняло мое тело. Оно обволакивало меня, заглушая все окружающее пространство. Здесь лишь я и нож в моей руке. Я мешкал и продолжал размышлять. Сам факт самостоятельного повреждения собственного тела идет наперекор самой сущности жизни и потому немыслим и абсолютно безумен. Но я преследую иную цель.

Первые попытки умышленного нанесения вреда себе были весьма грубыми и не глубокими, но вскоре я вошел во вкус. Словно художник я буквально вырисовывал каждую царапину, каждый порез, каждую рубцовую рану. Меняя силу нажатия я мог контролировать толщину и глубину пореза. Сочащаяся из ран кровь дополняла картину. Я писал травмы различных характеров, форм и и размеров, пулевые шрамы, рваные раны, порезы. Все они полностью исчезали примерно за сутки и все же этого времени мне было достаточно. По крайней мере я так считал.

Со шрамами я на миг был принят обществом. Люди стали меня уважать и признавать за своего. Это был тот момент которого я так долго ждал. Но из раза в раз, каждый повторял одну и ту же просьбу. Просьбу рассказать об этих ранениях. Они жаждали истории. Я не смог ничего выдать. Истории не было и не будет, как этого шрама. Из раза в раз я отмахивался от расспросов. Вскоре люди начали что-то подозревать. Они стали постепенно отдаляться. Я пробовал рассказывать придуманные истории, но они мне не верили. Весь этот маскарад – это было лишь имитацией настоящего. Да! Я был в обществе со всеми, но оставался чужеродным, словно гнойная язва на светлой коже. В конце концов мой обман вскрылся. Как бы искусно я не писал записки на собственном теле, они отличались друг от друга. И люди заметили это. Я стал еще большим изгоем, а жажда общества усилилась в троекратном размере. Зато теперь я понял, что только моя собственная “Настоящая память” может мне помочь.

В отчаянии я вновь принялся за безуспешные попытки найти хоть какой-нибудь след на собственном теле. Я отдался этому процессу, как никогда раньше. Поначалу я пропускал некоторые приемы пищи. Потом стал меньше спать, а какие-либо сторонние дела постоянно откладывал. Вскоре я окончательно перестал питаться, а сном я считал маленький промежуток, когда мои глаза закрывались во время моргания. В жизни не осталось ничего кроме постоянного ощупывания собственного тела. Бесконечный, бессмысленный, отчаянный поиск!

Спустя три недели я перестал быть похожим на человека. Кожа побледнела и впала, я сильно потерял в весе, а плоти стало меньше. От усталости мне приходилось силой заставлять себя продолжать исследования. Тогда я впервые почувствовал что-то новое. Нажав на ладонь левой руки, меня обдало небывалой болью. Она исходила из самых глубин плоти, продавленной большим пальцем моей правой руки. Боль была настолько сильной, что она сковала мои конечности. Это было похоже на электрический импульс. Каждый мускул моего тела вмиг взбунтовался и больше не подчинялся голосу рассудка. Только дрожь. Усиливается с каждым импульсом боли, проникая в самые отдаленные участки тела. Боль заполняла каждую впадину в моем мозгу, не позволя больше ни о чем мыслить. В глазах просвечивались образы. Полуразрушенный дом посреди мертвого поля. И крики. Мои собственные крики. Я не помню, кричал я в этом воспоминании или же в реальности. Но вмиг все оборвалось и я потерял сознание.

Очнувшись, я стал ощупывать ладони, но я ничего не нашел. Пусть я и потерял находку, но образ остался в моей голове. Он одновременно манил и отвращал. Вскоре этот случай повторился, но уже в левом плече. Пытался аккуратно пощупать эпицентр неистовой боли, но все кончилось тем же исходом. Все чаще я начал находить такие болевые точки по всему телу. Всегда в разных местах и всегда сопровождалось неистовой болью. В голове возникали неразборчивые образы. В некоторых я узнавал лица, перемазанные в грязи, несчастные, но чаще всего мертвые. И вся эта картина сопровождалась чьим-то смехом. Так я получал обрывки памяти. Моей настоящей памяти.

В один день я вновь нащупал точку боли на моей руке. Тогда я делал очень мягкие нажимы, что было не столь больно и оставляло возможность движения конечностью. Я старался сфокусироваться на руке. Отвлечь себя от боли, чтобы сохранить контроль над телом. Ощупывая нужное место я ощутил несвойственную выпуклость продолговатой формы. При легких нажимах она продвигалась в обратном направлении от пальца, так как будто двигалась сознательно. Оно не хотело быть обнаруженным и все же стало таковым. Я попробовал ее обхватить. Оно выступило из под моей кожи, но даже так я не мог понять что это. Когда я медленно сомкнул пальцы оно ускользнуло куда-то вглубь.

Не растерявшись я взялся за нож. Сделал пару надрезов и начал копаться в собственных внутренностях. Я очень аккуратно делил мышечные волокна на части, тщательно осматривая каждую из них. Заметил! Там, между венами и неправильно сросшимися костями был небольшой проблеск. Яркий белый свет. Он манил меня. Казалось, будто из него струится тепло. Неосознанно я медленно тянулся к свету исходящему из моей изувеченной руки. Словно мотылек я желал прикоснуться к этому свету. Лишь легонько приблизившись к нему меня обдало всеобъемлющей болью. Рука самовольно оттянулась назад, будто ужаленная каким-то обидчиком, но на ней не было и следа ранения.

Почему боль так сопротивляется? Может, она оберегает меня? Хочет отгородить от чего-то настолько опасного, что я не могу даже помыслить об этом? Потому яро пытается спасти организм теми способами, которыми умеет лучше всего. Привить страх к опасности. Но мне уже нечего терять. Никакая боль не вызывает у меня страха. Она не имеет власти надо мной. Вспомнить… Любой ценой!

Вновь посмотрел на руку. Среди залитой кровью плотью нахожу едва видимый блеск. Он там. Прямо под венами. Наполненный решимостью я вырезаю кровеносные трубы. Темно красная жидкая масса начинает буйно хлестать из нее. Вена не прекращает пульсировать на весу, словно червяк, которого вытащили из привычного места обитания. Я продолжаю отделять вены от тела. С каждым ударом пульса поток крови наращивает объем алой массы От бурной силы она сама начинает разрывать вены, стремясь как можно скорее вырваться наружу. Взглянув на руку, я вновь увидел этот яркий блеск.

Снова медленно тяну руку к нему. Не успеваю я дотронуться, как на половине пути резкая пульсирующая боль, сковывает движения. Стискиваю зубы и через силу тяну руку к свету. Понемногу рука идет вперед, А боль лишь усиливаются. В голове начинается каша из боли и постоянно возникающих образов. Все они были неразборчивыми и в то же время знакомыми мне. Каждый пройденный сантиметр руки усиливал их. Я уже близко! Запах грязи пороха и железа наполняет легкие. Боль переходит вначале в судороги, а после в нескончаемые конвульсии. Все тело изнывало в бессознательном движении. Оно изгибалось под невозможными углами, разрывая сухожилия. Ноги подкашивались и начинали проворачиваться вокруг себя, дробя коленные чащи. И только правая рука хоть как-то оставалась под моим контролем. Прилагаю все возможные усилия для концентрации на свечении. Вместе с болью что-то потерянное отчаянно навязывает сторонние образы, Чаще всего мелькал молоток, измазанный кровью. Оно сопротивляется. Пытается отвлечь.. Но я сильнее! Кончиком пальцев я дотронулся до источника света, а после обхватил его двумя пальцами. Напрягаю руку и делаю последний рывок на себя.

Утром двадцать пятого июня в доме на окраине был найден труп в луже собственной крови. На теле умершего были обнаружены глубокие порезы. Предположительная причина смерти – потеря большого количества крови. В результате вскрытия в теле умершего было обнаружено 58 инородных предметов. Преимущественно Иглы и гвозди. Большинство из них оказались вросшими в плоть погибшего. По результатам обследования установлена конечная причина смерти – инсульт, вызванный резким импульсом страха.