Запертая комната

Глава 1

Домофонный звонок пронзил насквозь утреннюю тишину выходного дня. Стоявший у двери подъезда в общежитие мужчина с нетерпением переминался с ноги на ногу в попытке защититься от порывов колючего морозного ветра. Мерзотный звук вызова раскатистыми волнами резонировал с разгорающимся внутри нетерпением. Вскоре противное домофонное эхо смолкло. Стремящийся попасть в подъезд мужчина выудил из кармана телефон. С трудом пролистав покрасневшим от холода пальцем две трети списка контактов, на дисплее высветился номер, записанный как “Костя съемщик”. Пульс телефонных гудков синхронизировался с полыхающим внутри хозяина квартиры раздражением.

Ответа не последовало. Абонент был все также недоступен. - Какого черта вообще происходит?! – в близкой к истерике усмешке воскликнул мужчина. – Как сквозь землю провалился. Даже не удосужился предупредить. За те пару месяцев, что Костя снимал жилье, к нему не возникало никаких вопросов. Оплата всегда приходила точно в срок. А в этот раз он не оплатил коммуналку и не выходит на связь уже третий день.

Противный писк прервал мучительные рассуждения. Дверь в подъезд медленно открылась. Не дожидаясь приглашения, мужчина взялся за металлическую ручку и потянул дверь на себя. В проходе стояла обернутая в домашний халат девушка с пачкой сигарет и зажигалкой в руках. Спрятавшиеся за толстыми линзами очков в покосившейся оправе глаза сканировали новоприбывшего гостя. - А вы к кому? – бесцеремонно поинтересовалась она у пришлого чужака. Не желая терять больше ни секунды, мужчина боком протиснулся мимо девушки и зашел внутрь. Он не знал ее имени и в какой квартире она живет. Так можно было сказать про большинство новых жильцов. А из старой гвардии – так Степа называл тех, кто застал те времена, когда он с семьей еще жили здесь, спустя тридцать с лишним лет осталось всего несколько человек. - Я не поняла, что за игнор! – возмутилась оскорбленная молчанием девушка. Выдыхаемые ею клубы сигаретного дыма обдали скрытое под капюшоном лицо, а затем тут же смешались с доносившимся с общей кухни запахом нагретого на сковороде подсолнечного масла. - Я курьер, - выпалил мужчина первую пришедшую в голову мысль, способную удовлетворить любопытство приставучей наглой хабалки. Он указал на висевшей у него за спиной рюкзак и, не дожидаясь новых расспросов, поспешил к лестнице.

С каждым шагом, сопровождающимся скрипом спрятанных под изрядно потертым линолеумом половиц, в сердце Степана, заходящего сюда раз в несколько месяцев, снова воскресло чувство застывшего здесь времени. В узких коридорах все так же главенствовал таинственный полумрак. Стены были выкрашены в тот же вырвиглазный зеленый цвет. Из общей душевой все также веяло сыростью, хозяйственным мылом и стиральным порошком. Гнетущее дежавю постепенно сменялось меланхоличной ностальгией. При виде большой деревянной стремянки, стоящей на том же месте под лестничным пролетом, перед внутренним взором выросшего в этом месте Степы возникли эпизоды вечерних посиделок с ребятами, где они играли в карты, курили тайком от родителей и просто дурачились.

Теплые воспоминания сразу же растворились, как только ладонь коснулась холодной деревянной рукоятки перил. Перепрыгивая через несколько ступеней, хозяин поднялся на второй этаж и оказался перед дверью сдаваемой им квартиры. Степа инстинктивно дернул за ручку. Заперто. Прислонил ухо к двери. Изнутри не доносилось ни звука. И только затем он принялся изо всех имеющихся у него сил стучать по отделяющей его от истины деревянной преграде. Та не поддавалась, преобразуя отчаянные попытки достучаться до проблемного жильца в гулкое эхо, заполняющим собой весь коридор второго этажа.

Хруст ключей в замочной скважине заставил остановить уже занесенную Степой для очередного удара руку. Однако волнительное предвкушение сразу же сменилось обескураживающим разочарованием. За спиной у Степана открылась дверь соседней квартиры. - Э, ты че ломишься?! – обратился к нему прокуренный хриплый голос. Степа обернулся. Из дверного проема на него уставилось заспанное лицо с опухшими веками и короткой сизой щетиной. - Здарова, Володь, - ответил с трудом узнавший соседа застигнутый врасплох владелец квартиры. - Ты кто? – промычал в ответ мужчина. - Я – Степа. Жил тут раньше. - А-а-а, - вспомнил Володя. Он вышел в коридор и пожал пришедшему руку. – Не признал сразу. Значит, богатым будешь. - Хотелось бы. Слушай, тут в моей квартире парнишка живет. Ты не знаешь дома он или нет? – как бы невзначай поинтересовался у него Степан. - Нет. Я вообще думал, что ты в ней обитаешь, - обескуражил его сосед. - Давно уже на другую квартиру переехал. А эту сдаю. Неподалеку по делам мотался и решил вот заглянуть, - пояснил Степан, указывая на рюкзак. - Понял. Это здраво, - похвалил его Володя. – Только жильца ты заселил какого-то скрытного. Ни разу не видел, чтобы кто-то входил или выходил из квартиры. - Вовичка-а-а! – позвал соседа женский голос. - Я же просил меня так не называть! – начинал кипятиться Володя. – Рад был тебя видеть. С этими словами сосед шмыгнул обратно к себе.

Этот разговор оставил Степу в замешательстве. Володя с трудом узнал его самого. А въехавшего в квартиру парнишку он мог не заметить из-за практически не останавливающихся бурных пьянок. Однако расспрашивать других соседей и привлекать лишнее внимание Степан не хотел. Он достал телефон и снова набрал номер Кости. Из-за деревянной двери послышался едва уловимый звук играющего рингтона. Молния осознания поразила Степу. С парнем случилась беда.

Пришедший во всем разобраться владелец квартиры воровато оглянулся по сторонам. Кроме него в коридоре никого не было. Степа снял со спины рюкзак и для удобства поставил его на пол. Вжикнула маленькая застежка-молния, и после недолгих поисков забивший тревогу хозяин жилья вытащил из бокового отсека связку ключей. После двух оборотов раздался щелчок. Степан с медленной настороженностью повернул входную ручку, открыл дверь и вместе с рюкзаком прошмыгнул в квартиру.

Внутри зашедший хозяин сразу же поймал себя на странной мысли. За время его отсутствия оставленные им в пользование для съемщика вещи лежали на своих прежних местах. Словно к ним никто и не прикасался. Что более удивительно, Костя заехал с минимумом вещей. Кроме висевшей в прихожей тоненькой курточки и стоящих напротив двери потрепанных зимних ботинок, других предметов пропавшего жильца Степа не заметил.

Он, не разуваясь, устремился в ванную. В узкой комнате, где теснились унитаз, душевая кабинка и раковина Кости не было. Степа вышел оттуда и заглянул на кухню. Через нее можно было выйти на маленький самодельный балкон. Ни внутри, ни снаружи не было никаких следов пропавшего парня. В конце Степа зашел в спальню. На не заправленной кровати, среди спутанных складок простыни и перекрученного одеяла выглядывал оставленный пропавшим телефон. Степа взял в руки гаджет и попытался его разблокировать. На потертом, испещренном паутиной трещин экране высветилось требование ввести пин-код. Перед тем как дисплей потух, Степан заметил значок пропущенных вызовов. Всего их скопилось около десяти. - Не похоже, что кто-то ищет парня, - подумал Степа и покачал головой.

Он положил телефон на письменный стол и принялся изучать лежащее на нем содержимое. Среди бесчисленных тетрадей для конспектов, учебников и книг не было ничего, что могло пролить свет на судьбу Кости. И в момент, когда Степа уже был готов потерять надежду найти хотя бы что-то, ему под руку попался небольшой черный ежедневник. Степан открыл заложенную ручкой страницу и бегло пробежал глазами по содержимому. На шершавых, исписанных страницах находились даты и следующие за ними заметки. Было похоже на то, что пропавший Костя вел дневник. Степа сел на натужно скрипнувший под ним стул и принялся читать с самой первой записи: “29 августа. Наконец-то закончил распаковывать вещи. Никогда не думал, что у меня оказывается так много барахла! Сегодня въехал в квартиру, которую нашел по объявлению. До учебы всего несколько минут пешком. Еще и цена на порядок выше по сравнению с другими. Идеальный вариант для меня. Да, состояние не очень хорошее. Хотя мне и не нужны условия как в пятизвездочном отеле. К счастью, хозяин попался очень доброжелательный и адекватный. Степаном зовут. Провел мне экскурсию, все рассказал и показал. С его слов, раньше здесь был красный уголок, где хранили по большей части старый никому не нужный хлам. После ремонта это запущенное, всеми забытое место превратилось в уютную двухкомнатную квартиру вместе с собственным туалетом, душем и кухней. Правда сейчас одна из комнат заперта на замок. Как мне объяснил хозяин, там хранятся старые семейные вещи. Мне и одной комнаты хватит с головой. Надеюсь, в этом месте я смогу начать новую жизнь”.

От воспоминаний о первой встрече с Костей, у Степы непроизвольно губы расплылись в улыбке. Открытый, позитивный, худой паренек, источающий неподдельный интерес ко всему вокруг. Он поступил в местный техникум и приехал на учебу из какой-то областной деревни. Степа перелистнул страницу и продолжил читать: “30 августа. Первая ночь на новом месте прошла странно. Кажется, что общежитие постоянно находится в движении. Снующие то и дело по коридору жильцы, неумолкающие крики и плач маленьких детей, воркование голубей на чердаке, потрескивание отопительных батарей, падающие капли воды с крана на кухне - все это многообразие звуков не давало мне заснуть до трех часов ночи. Но самыми странными из них были непонятные шумы из запертой комнаты. Оттуда доносились звуки похожие на шаги. Но кто может там бродить по ночам? Комната же заперта. Возможно, это был сквозняк или что-то в этом духе. Ведь само общежитие очень старое и живет оно своей жизнью. И законы у него другие. Надеюсь, мне удастся к ним привыкнуть”.

Дальше шли заметки о первых днях на учебе и ознакомительных прогулках по городу. Степа быстро прочел их и наткнулся на следующую запись: “6 сентября. Постепенно обживаюсь на новом месте. Первое время было трудно привыкнуть к новой обстановке и справиться с первыми бытовыми трудностями. Почему то стиральная машинка вместо полутора часов стирает вещи до глубокой ночи. На кухне и в ванной из-под крана течет только холодная вода, причем в ванной она льется слабой тоненькой струей, которой едва хватает чтобы нормально умыться. Но это ерунда. Можно привыкнуть ко всему. Только с запертой на замок комнатой у меня пока что не получается свыкнуться. За полупрозрачным желтоватым стеклом межкомнатной двери мне из коридора видны очертания оставленных здесь хозяевами вещей. Некоторые предметы, например, такие как синтезатор или большую спальную кровать можно определить довольно легко. Однако есть и те, которые играют на моем богатом воображении. Так мне удалось рассмотреть продолговатый предмет средних размеров внешне похожий на туловище человека! Но что это может быть на самом деле?”

Постепенно у Степы вырисовывалась картина в голове. Будоражащая воображение парня закрытая комната не давала ему покоя. Дальше читающий дневник Степа искал упоминания о ней. Он остановился на этой заметке:”27 сентября. Странности продолжаются. Проснулся ночью и пошел в туалет. И, проходя мимо запертой комнаты, боковым зрением увидел, что тень, отбрасываемая хранящимися там вещами от горящего на улице фонаря, перемещалась. Причем двигалась она сначала медленно и плавно, а потом быстро и резко. Не знаю, что это такое было: ветер, пролетающая мимо птица или что еще. Но сон у меня сняло как рукой. Некоторое время лежал на кровати с открытыми глазами и прислушивался ко всему, что происходит вокруг. Из коридора только доносились отголоски криков соседей. Насколько я смог разобрать, муж по пьяни обвинял жену в неверности и пытался выгнать ее из дома. Но у него не получилось. Накал страстей спал вместе с выветрившимся из крови алкоголем. Местный общажный Ромео успокоился и вместе со своей любимой пошел спать. Я тоже незаметно заснул, пока утром меня, совершенно разбитого от недосыпа и ночных переживаний, не разбудил будильник”.

После этих слов Степа рассмеялся. В этом мире нет ничего стабильнее и неизменнее, чем тяга Володи к алкоголю. Однако в следующую секунду от появившейся веселости не осталось и следа после прочтения вот этой записи:”10 октября. Мне очень редко снятся сны. Если это происходит, то обычно я их хорошо запоминаю во всех красках и подробностях.Даже сначала не понял, что до сих пор сплю. Происходящее было так реально. Я лежал на кровати и видел свою комнату. Но помимо меня в ней был кто-то еще. Возле двери стоял человеческий силуэт. Он был похож на маленькую девочку примерно десяти лет. Одета она была в белое, в некоторых местах замызганное пятнами платье. Ее неестественно яркие желтые глаза рассеивали ночную тьму и насквозь пронзали мою душу. Руки и рот у незваного посетителя были измазаны в крови. Я хотел закричать, но не мог. Из сдавленного горла наружу вырвался только сдавленный сиплый стон. Казалось, что девочка буравит меня взглядом целую вечность. Она словно присматривалась ко мне, изучала меня. И когда ей это надоело, девочка двинулась в мою сторону. И в момент, когда она схватила меня за ногу, кошмар отступил, и я проснулся. В комнате никого не было. Впервые в жизни я испытал сонный паралич. Так я думал, пока не увидел на лодыжке след в виде почерневшей вены”.

Чем дальше шли записи, тем мрачнее они становились:”31 октября. С каждым разом я с трудом могу найти рациональное объяснение происходящим по ночам событиям. Примерно в одно и тоже время (около трех часов ночи) начинает происходить какая-то чертовщина. В этот раз меня разбудил резкий пронзительный скрежет. Было похоже на то, что кто-то лазал по подоконникам. И этот кто-то был гораздо тяжелее птицы. Незримый некто словно заглядывал в окно и старался получше меня рассмотреть. Пристальное внимание незваного наблюдателя ощущалось на коже сквозь теплое толстое одеяло. Ледяной пот страха окутал мое тело. Когда он отступил, все это время скопившаяся внутри смелость заставила меня вскочить с кровати и рывком подойти к окну в попытке застать смотрящего врасплох. Однако вместо него я увидел лишь занимающуюся на горизонте зарю. А потревоживший мой сон зритель скрылся, подминая подоконники и карнизы”.

Не нужно быть психиатром, чтобы понять, что у ведущего дневник человека проблемы со сном. Причем он сам говорит об этом прямым текстом:”4 ноября. Сегодня праздник – День народного единства. Однако сам себя я единым не ощущаю. Причем не только с другими людьми, но и с самим собой. Единственная возможная причина – сон. Я очень плохо сплю в этой квартире. Потому что я не чувствую себя в этом месте в безопасности. Здесь происходят странные необъяснимые вещи. Вчера ночью лег пораньше. Хотел выспаться в выходной. Однако моим планам не суждено было сбыться. Я проснулся в начале четвертого. Меня разбудил скрип досок на потолке, сопровождавшийся тяжелым дыханием. Похоже, что кто-то бродил на чердаке. Активизировавшийся полуночник вскоре переместился на крышу, попутно задевая телевизионные антенны, отчего облюбовавшие это место подкармливаемые местными бабульками голуби с недовольным воркованием улетали прочь. Сначала я по привычке стал искать логическое объяснение происходящему. Мой мозг решил остановиться на предприимчивой кошке, которая посреди ночи решила полакомиться птицей. Но резкое приземление на крышу моего балкона в пух и прах разбило мою догадку. Это была явно не кошка. Потолок балкона, отделанного профлистом, не мог так сильно скрежетать и прогибаться под кошкой, какой бы крупной она ни была. Пришедший с чердака визитер схватился за пластиковые перегородки и начал медленно спускаться. Шум открываемой перегородки обескуражил меня. Кто-то решил залезть ко мне на балкон! А я как назло оставил ручку в горизонтальном положении. Если пришедший посетитель решит зайти, он без труда проникнет на кухню.

Скрип открываемой балконной двери подтвердил намерение пришедшего. Вальяжная поступь босых человеческих ног медленно приближалась к моей комнате. Страх отнял у меня способность кричать, а оставил только возможность накрыться одеялом с головой как в детстве и ждать, когда монстр решит не трогать тебя и отступит обратно в свое логово под кроватью. Холодный ночной воздух оповестил о присутствии в комнате постороннего. Мне оставалось лежать и молиться чтобы это все поскорее закончилось. Я старался громко не дышать и не делать лишних движений, дабы лишний раз не провоцировать гостя. А он тем временем чувствовал себя как дома. Я слышал, как вошедший перелистывал страницы стоящих на полке книг. Затем он подошел к письменному столу. Посетитель бесцеремонно открывал и закрывал ящики, брал и перекладывал с места на место предметы, словно проводил обыск и пытался что-то найти. В тот момент я готов был отдать ему все, что у меня есть, лишь бы он убрался восвояси и никогда больше меня не тревожил. Однако это не входило в планы моего гостя. После растянувшейся на целую вечность паузы я почувствовал, как промялась постель рядом со мной. Незваный гость решил прилечь! Я отчетливо ощущал гнилостное, смердящее дыхание пришедшей за мной смерти. Ее посредник не хотел просто исполнить свою миссию, а решил поиздеваться надо мной. А иначе как объяснить, что затем я отчетливо ощутил на себе прикосновение. Маленькая холодная ладонь опустилась мне на плечо. Она ласково и нежно гладила меня по руке, словно старалась утешить. В определенный момент я начал думать, что это моя мама. Могла быть ею. Что это она решила навестить своего повзрослевшего сына. Но это была не она. А тем временем пришедший ко мне мучитель продолжал свою долгую и изощренную пытку. Лежащее рядом существо решило обнять меня. Я с трудом сдерживал трепетавшее от страха тело. Не знаю как, но заключивший меня в объятия ночной посетитель каким-то образом отключил мою волю. Мне кажется, в тот момент я бы не смог встать и убежать, несмотря на сильное желание. Единственное, что оставалось – думать. Размышлять о незавидной судьбе. Вспоминать произошедшее со мной в этих стенах. И в определенный момент меня посетило озарение: а что, если навестившая меня в сонном параличе девочка и мой сегодняшний посетитель это одно и тоже существо, сейчас лежащее рядом со мной? - А ты догадливый, - тут же раздался мягкий детский голосок. Без сомнения, он принадлежал той маленькой девочке, которая являлась мне во сне! И судя по всему, она умела залезать в голову и читать мысли. – Мне пора идти. Скоро увидимся. Не скучай.

Босые ноги вновь зашлепали по полу. Шаги удалялись тем же маршрутом, по которому пришли. Нависла привычная ночная тишина, изредка разбавляемая звоном колесных пар вагонов, перемещающихся на располагающейся неподалеку железнодорожной станции. Я все также продолжал лежать под одеялом. Несмотря на холод, я все еще боялся встать и закрыть дверь на балкон, ожидая какого-нибудь подвоха. Страх отступил вместе с первыми лучами рассветного солнца. Но ненадолго, ведь все без исключения соседи, которых я потом спрашивал про периодические ночные шумы, ничего не слышали”.

Степа озадаченно почесал затылок. Недостаток сна у совсем еще молодого парня вылился в серьезные проблемы с психикой. С этими мыслями шедший по следу Степан продолжил читать дневник:”12 ноября. К моему удивлению, после того загадочного ночного посещения, подобные активности прекратились. Я стал лучше спать. Это радует. И одновременно пугает. Ведь как я понял, есть шанс того, что если мне приснится сон, то в нем мое подсознание может в том или ином виде зашифровать события, которые имели место быть в прошлом. Именно к такому выводу я пришел, после того как увидел весьма необычный сон. В нем я был в окружении группы ребят. Насколько я понял, я там был самым младшим. Мы собрались большой компанией на первом этаже. Играли сначала в жмурки в одной из общих умывальных. Нам было весело. И даже заставившие уйти оттуда взрослые не испортили настроение. Потом решили играть в прятки. Вот тут веселье кончилось. Всякий раз меня находили первым. Я старался найти удаленное интересное место: комната для сушки одежды, которую мы называли сушилка, большой несгораемый шкаф в коридоре под лестницей, за плитой на общей кухне. Но ничего не помогало. И в очередном кону я решил сменить тактику. Во время обратного отсчета водящего я на цыпочках поднялся на второй этаж, подошел к пожарной лестнице и забрался на чердак. Запах полусгнивших от сырости досок заполонил ноздри. Облепленная голубиным пометом опора была неустойчивой. Ноги то и дело норовили соскользнуть, отчего каждый новый шаг давался с большим трудом. За исключением большого количества проводов от телевизионных антенн здесь не было ничего, что могло послужить хорошим укрытием для пряток. Только в дальнем конце виднелось место, где гнездилось большое количество голубей. Я направился туда. По мере приближения, помимо птичьего воркования я уловил еще один звук, похожий на противное причмокивание и аппетитное чавканье. Когда я подошел к балкам, на которых сидели птицы, они вспорхнули со своих насиженных мест, открывая мне мерзкое зрелище. Спиной ко мне сидело странного вида существо. Отдельные позвонки сильно выпирали из спины, образуя острые зазубрины. На плечах виднелись уродливые отростки. Кожа на них имела синеватый оттенок и была сильно сморщенной, отчего напоминала перепонки или крылья. Существо склонилось к полу и что-то держало на уровне рта. Заметив присутствие постороннего, оно встало и повернулось ко мне лицом. Когда я увидел его, вместе с неконтролируемым ужасом меня охватило чувство дежавю. Рот, подбородок и щеки застигнутого врасплох существа были измазаны в крови. Желтые, источающие ненависть глаза обездвижили меня. Существо издало короткий шипящий крик и одним прыжком сократило дистанцию. Острые зубы впились мне в шею. С каждым сделанным глотком силы покидали меня. Когда я должен был упасть в обморок от потери крови, я проснулся в своей постели. Я видел недавно нечто похожее. У девочки, явившейся мне во сне, а потом и наяву, тоже были желтые глаза и лицо испачкано кровью. Думал, что она оставит меня в покое. По всей видимости, нет”.

Чем ближе к концу дневника подбирался Степа, тем лучше он узнавал Костю. При чтении он стал в общих чертах понимать как парень мыслит, как он смотрит на мир, какой у него характер, о чем он чаще всего думает и мечтает, а чего старается избегать. А следующая запись открыла тайну, чего Костя боится:”16 ноября. Я думал, что ничего страшнее так называемого ночного визита со мной уже не может быть. Может. Спустя много лет призраки прошлого, от которых я надеялся избавиться, вновь настигли меня. Я снова оказался в том злополучном дне. Мне тогда было лет пять. Я, проснувшийся рано утром и предоставленный самому себе маленький несмышленыш, пытался всячески себя занять, пока родители спали. Мне не хотелось их будить, несмотря на сильный голод. Вместо этого я решил приготовить завтрак сам. Но дальше включенных газовых колонок дело так и не дошло. Встав на носочки и с трудом доставая до выдвижных ящиков с посудой, я пытался вспомнить, как готовила завтрак мама. У меня не получилось. Расстроенный и уставший, я пошел обратно в свою комнату на второй этаж. И совсем забыл про газ. Пару часов спустя, когда к нам пришла бабушка, она не смогла разбудить задохнувшихся газом маму и папу. Запах испорченных яиц и сгнившей капусты помог моим глазам открыться и не наблюдать снова за той ужасной картиной, как бабушка плакала над телами так и не проснувшихся мамы и папы.”

Теперь стало понятно о какой новой жизни ранее писал Костя. Чувство вины за совершенный в детстве проступок, приведший к трагичным последствиям, настигло его и на новом месте. Осталось лишь узнать, как парень решил с этим справиться:“12 декабря. С тех пор они снятся мне каждую ночь. Иногда по одному, а иногда и все вместе. Наше трио воссоединяется в оживающих воспоминаниях, где мы были счастливой семьей. Очень редко к ним присоединялась не так давно умершая бабушка, вырастившая меня и пытавшаяся заменить родителей. Я скучаю по ним. По всем. Очень и очень сильно. И эти долгожданные, посетившие меня в канун приближающегося Нового Года ночные грезы были для меня настоящим спасением. Однако блаженство вскоре превратилось в тягостную муку. Теплые образы родных постепенно утрачивали знакомые черты. Лица искажались до причудливых, отталкивающих форм. Холодные маски, натянутые на высвободившиеся из темных уголков подсознания сущностей, источали печально знакомый запах газа вместе с различными жалобами, упреками, оскорблениями, обвинениями и проклятиями. Вот такой новогодний подарок я получил”.

В дневнике оставалась последняя запись. Именно она должна ответить на вопрос, куда пропал Костя:”25 декабря. Кажется, я схожу с ума. Нет, без “кажется”. Я сошел с ума. Рассудок мой мне больше не товарищ. Если раньше я видел своих умерших родственников только во сне, то теперь это происходит и наяву. Все началось с запаха газа. Очень сильного. Настолько, что становилось трудно дышать. При этом плита была выключена. Вызвал газовиков. Думал в квартире утечка. Но они ничего не нашли. Продолжилось все звуками. С каждым разом чье-то присутствие ощущалось все сильнее. Голоса звучали в унисон, приобретая пугающее сходство с давно покинувшими этот мир людьми. И находились они в запертой комнате, прямо за дверью. Материализовавшиеся воплощения загробного мира просили выпустить их. Умоляли о воссоединении. Не знаю, как это возможно, но с недавних пор я заметил, что на отданной мне Степаном связке ключей появился еще один – очень маленький, подозрительно подходящий по размеру к запирающему комнату навесному замку. Во мне борются искушение и страх. Я не знаю, что одержит верх. Не знаю, как противостоять этому. У меня больше нет сил это все выносить”.

После прочтения последней записи обескураженный Степа закрыл дневник и положил его рядом с телефоном пропавшего. Запечатанные в строках отчаяние, боль и страдания обескураживали. За все время, пока Костя жил здесь, он ни разу ни на что не жаловался. То, как этот добродушный, улыбчивый с виду парень тащил неподъемный груз вины на своей шее, поражало до глубины души.

Копошащийся шорох вернул Степу обратно в реальность. Звук доносился как раз из запертой комнаты. Хозяин встал со стула и решительным шагом направился туда. Когда Степа подошел к двери, он увидел то, что в спешке упустил и не заметил сразу. Запирающий комнату и охранявший ее от посторонних глаз замок не висел на приделанных внизу проушинах, а лежал на полу рядом с косяком. Степа взялся за дверную ручку и толкнул дверь вперед.

Прочитанные строки в дневнике никак не смогли подготовить к открывшейся картине. На большой двуспальной кровати лежал труп. Без сомнения, это был Костя. Он лежал на спине с раскинутыми в стороны руками. Грудь и плечи измазаны запекшейся кровью, вытекшей из прокусанного горла. На все это безмолвно смотрели стоящие у отделанных звукоизолирующими декоративными панелями стен манекены. От магазинных они отличались пугающе близким сходством с человеком: кожа вместо пластикового оттенка имела привычный бело-розовый цвет, волосы, поза, взгляд, отсутствие резких переходов между конечностями и общая реалистичная объемность – все это придавало фигурам вид музейных экспонатов. - Привет, Степка, - отвлек вошедшего веселый детский голос.

Он повернул голову. У противоположной стены, где стоял большой шкаф с вещами, за туалетным столиком сидела маленькая девочка. На ней без особого труда угадывалось то самое белое, заляпанное пятнами крови платье, которое так точно описал Костя в дневнике. Девочка сидела к вошедшему спиной, и глядя в зеркало своими песочно-желтыми глазами, как ни в чем не бывало стирала с лица остатки человеческой плоти, попутно нанося макияж. - Здравствуй, сестренка, - ответил ей Степа. - Братик, а чего так официально? – девочка повернулась к Степе и, слегка наклонив голову набок, игриво улыбнулась. - Алис, я же просил тебя быть аккуратнее, - укоризненно заметил он. – Мне же за тобой убирать. - Ну, извините! – воскликнула уязвленная Алиса. – Посмотрела бы, когда тебя будет мучить такая же сильная жажда и голод как меня. - Прости, - Степа подошел к сестре и слегка потрепал ее по пшенично-русым волосам. - А еще ты стал реже приходить! – продолжала капризничать Алиса. – Я же скучаю. Мне кажется, я скоро начну забывать, как ты выглядишь. - Ты же знаешь, что мне нужно работать, - оправдывался Степа. – Тем более сейчас работы выше крыши. Новые трупы привозят чуть ли не каждый день. Да и искать тебе новых соседей становится сложнее. Ты с ними в последнее время особо не церемонишься. Кстати об этом. Мы же договорились – ты первая не показываешься перед ними, пока они сами не откроют дверь в твою комнату. С этими словами он указал себе за спину, где лежал Костя, окруженный фигурами-манекенами. - Прости, - повернувшись к брату, сказала Алиса. – Ничего не могла с собой поделать. Он такой хорошенький. Не удержалась. - И еще я удивлен, что ты с ним решила пооткровенничать, - продолжал допытываться до сестры старший брат. – Ты мне до последнего не рассказывала, пока это не стало слишком очевидным. - История зацепила. К тому же, долго не получалось его расколоть. Если бы ты разрешил мне самой охотиться, всего этого можно было бы избежать, - мечтательно протянула Алиса. - Исключено, - оборвал ее брат. – Нам нельзя так рисковать. Город маленький. Если привлекать к себе внимание – у нас будут проблемы. Так что давай займемся делом. Собери и принеси сюда все вещи Кости, а я пока над ним поколдую.

Алиса крепко обняла брата и умчалась исполнять поручение. Степа забрал из прихожей рюкзак и вернулся в комнату. Содержимое забитого под завязку портфеля металлическим звоном просилось наружу. Из открытого основного отсека один за другим появлялись скальпели и секционные ножи с разной длиной лезвий, листовая и дуговая пилы, топорики, молотки, ножницы, крючки, расширители, зажимы, шовные нити. Затем Степа постелил на кровать клеенку и положил на него Костю. Потом деловито облачился в дождевик, натянул на руки медицинские перчатки и приступил к привычному для себя делу.

Отточенным за время работы в морге движением, Степа разрезал одежду на теле погибшего, после чего вскрыл грудную клетку. Методично и аккуратно он извлекал внутренние органы и складывал их в заранее приготовленные пакеты. - Что дальше? – поинтересовалась у брата закончившая с переносом вещей Алиса. - Подай, пожалуйста, баллончики из рюкзака, - попросил ее Степа. – И достань подставку из шкафа. Сейчас будем твою коллекцию пополнять.

После этого он сменил перчатки и принялся заполнять монтажной пеной освободившееся от внутренних органов пространство. Когда герметик застыл, врач-таксидермист зашил сделанный им ранее разрез на груди. - Помоги поднять его, - обратился Степа к сестре. Алиса вместе с братом перетащили тело с кровати к подготовленной подставке – каркасу. - Постели под низ клеенку, - продолжал руководить процессом старший брат. Алиса положила ее под низ и придерживала тело за плечи, в то время как Степа вкручивал болты в ступни, колени, плечи и шею. Брат и сестра действовали слаженно как единый механизм. Когда они закончили, перед ними стоял новый экспонат – натуральный человеческий манекен. - Принимай работу, - обратился Степа к сестре, снимая с себя дождевик и перчатки. - Этот получился лучше всех, - восторженно произнесла Алиса. - Это тебе подарок на Новый Год, - приобняв сестру, поздравил ее Степа. - Спасибо тебе, братик, - поблагодарила его Алиса. - Пока одень его как-нибудь, а я тут со всем закончу.

Сквозь рано надвигающуюся зимнюю темноту просачивались первые снежинки надвигающейся метели. Степа зашторил окна и готовился к уходу. Он вымыл и продезинфицировал инструменты, упаковал дождевик с испачканным пододеяльником и окровавленной клеенкой в большой мусорный мешок. Туда же последовали принесенные Алисой вещи Кости вместе с его мобильным телефоном и дневником. Все связанные с этим человеком предметы должны быть уничтожены, тогда как само тело, словно забальзамированная мумия древнеегипетского фараона, останется здесь и никогда не покинет стены общежития. Напоследок Степа разложил расфасованные в пакеты вытащенные из тела органы и флаконы с сцеженной кровью в холодильнике. - Запасов где-то на месяц должно хватить, - закончив уборку, обратился он к сестре. - Уже уходишь? – расстроено поинтересовалась у брата Алиса. - Да, - ответил Степа. – Но я приду обязательно после Нового Года. Нужно твои игрушки обработать, а то сгниют. А пока закрывать тебя в комнате не буду. Это тебе еще один новогодний подарок от меня. - Спасибо, - обрадовалась Алиса и заключила брата в крепкие объятия. - С Наступающим, сестренка. - И тебя, братец.

Степе не хотелось уходить. Он был готов вечность простоять с сестрой в обнимку. Но ему нужно было идти. С трудом отстраняя от себя самого дорогого и близкого человека в жизни, Степа забрал мусорный мешок с подлежащими уничтожению уликами, свой рюкзак и вышел из квартиры. Она стала своего рода мавзолеем, где время остановило свой неумолимый бег.

Смягчившийся к вечеру мороз окутал вышедшего на улицу Степу. Снег приятно похрустывал под ногами. По пути до мусорки никогда не терявший бдительности Степа по привычке осмотрелся по сторонам. Отовсюду веяло приближающимся на всех порах праздником. От украшенных мигающими гирляндами окон на душе ненадолго стало радостнее и теплее. Степа выкинул в мусорный бак собранный им ранее мешок и украдкой взглянул на окна квартиры, некогда бывшей ему домом. Пара любопытных желтых глаз смотрела на него из-за отодвинутой занавески. Алиса приложила свою маленькую ладошку к покрывшемуся морозными узорами стеклу. Степа помахал сестре, поправил рюкзак и медленно побрел прочь в сторону своего нового дома.