Западня

Глава 1

Вроде оторвался. Хвоста не видно. Впрочем, он понимал — это ненадолго. Они слишком хорошо знают своё дело, чтобы упустить объект слежки. Рано или поздно его всё равно вычислят, найдут, обложат со всех сторон, как загнанного зверя. А он один — без прикрытия и снаряжения. Похоже, он обречён, и ему уже не выйти живым из этой дьявольской игры. Но сдаваться он не собирается. Он будет бороться до конца и постарается, как можно дороже продать свою жизнь.

И всё же — где они?

Высокий сутулый мужчина в тёмном драповом пальто с вытертыми локтями и мятых светлых брюках в широкую серую полоску быстро оглянулся по сторонам. Погони не видно.

Неужели удалось уйти? Невероятно. Но шанс есть шанс, и упускать его нельзя.

Он нырнул в подворотню мрачного четырёхэтажного дома на Владимирском проспекте.

Навстречу из арки потянуло кошачьей мочой и сыростью. Мужчина резко ускорил шаг и, почти бегом миновав три проходных двора-колодца, выскочил на улицу Рубинштейна. Под туфлями на босу ногу захлюпала снежная жижа.

Куда теперь? — на Фонтанку? Нет — там слишком безлюдно.

На заснеженной набережной, в своём тёмном пальто он станет отличной мишенью. Нужно идти туда, где много народа. Его скоро вновь вычислят и возобновят слежку, а затерявшись в толпе есть шанс выиграть ещё немного времени. Посреди многолюдной улицы, на глазах у прохожих, они не решатся его убрать.

До перекрёстка Пяти углов идти слишком рискованно. Его перехватят по дороге. Значит, остаётся Невский проспект. Там можно раствориться в людском потоке, продлить себе жизнь на пару часов и попытаться завершить миссию.

Он торопливо зашагал в сторону ярко освещённого проспекта…

Мужчина в кожаной куртке и меховой кепке, идущий впереди, сразу показался подозрительным. В мозгу словно зажглась предупреждающая надпись: «Внимание — опасность!» Ошибки быть не может: на такие вещи у него чутьё, которое никогда не подводит.

Так и есть — подозрительный мужчина остановился у витрины: делает вид, что рассматривает выставленные товары, а сам наблюдает в отражении стекла.

Но с ним такие приёмчики не сработают. Когда имеешь дело с профессионалом, любая мелочь важна, потому что даже незначительная оплошность может стать последней.

Теперь главное — ни в коем случае не дать понять, что слежка раскрыта. Иначе устранят сразу, прямо здесь.

Спокойно. Без паники. Идти и не оборачиваться. Ты выкарабкивался и не из таких передряг — выберешься и сейчас.

Проходя мимо, он незаметно скосил глаза в сторону подозрительного типа.

Так и есть. Он не ошибся — агенты уже здесь.

Из киоска «Роспечати» вышел второй: такая же кожаная куртка, такая же кепка. Стоит, листает «Рекламу-шанс», но газета его не интересует.

Его взяли под наблюдение. Значит, группа захвата уже на подходе. Он слишком хорошо знал подобные схемы, чтобы ошибаться.

Нужно избавиться от наблюдателей. Если прибудет спецназ, ему не дадут сделать и десяти шагов — вколют инъекцию и забросят в багажник. Сначала разобраться с одним, затем с другим — по очереди. С двумя одновременно в нынешнем состоянии ему не справиться.

Значит — «второй». Он ближе. Быстро и тихо. Пока «первый» не понял, что их раскрыли.

Но «второй», похоже, что-то почувствовал. Резко свернул в подворотню.

«Хитрый ублюдок, — мелькнуло в голове. — Хочет связаться со своими и передать моё местонахождение».

Враг опытен. Осторожен. И потому опасен. Но он допустил ошибку — недооценил объект слежки.

Сейчас! — Мужчина резко развернулся. Нужно действовать решительно и быстро. В его распоряжении всего несколько секунд.

Пара стремительных шагов — и он уже в арке.

Мрачный проходной двор встретил его промозглым сквозняком, облупленными стенами и запахом сырости. Но «второго» уже не видно.

Где-то впереди хлопнула дверь парадной.

Противник хитёр. Перестраховался. Ушёл с улицы — спрятался в подъезд.

Мужчина сунул руку в карман. Холод железа обжёг ладонь. Короткий стальной прут — его единственное оружие. Впрочем, другого и не нужно. При желании человека можно убить даже ребром обычной столовой тарелки. А этот заострённый кусок металла для него сейчас дороже пистолета — он уже спасал ему жизнь: не дал сломаться в застенке, куда его бросили люди из секретной службы.

Запертый в одиночке, с риском быть застигнутым, он по ночам точил арматуру о выступивший из стены камень в том месте, где осыпалась штукатурка. Вместе с тем как металл приобретал остриё, возвращалась и надежда на спасение.

Именно эта заточка помогла сегодня вырваться на свободу — ею он вскрыл багажник машины, когда его везли в аэропорт, чтобы переправить за границу в контейнере дипломатической почты.

С тех пор прут стал чем-то большим, чем оружие. Почти талисманом. Другом. Сейчас он не променял бы его даже на новенькую «Беретту».

Заточка не даст осечки и не подведёт.

Нельзя терять время. В три прыжка преодолев расстояние до парадной, в которой скрылся «второй», он вошёл следом. Придерживая, чтобы не хлопнула, осторожно прикрыл за собой дверь. Резиновые подошвы гасили шум, когда он, перепрыгивая сразу через две ступеньки, заспешил наверх.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Он боялся только одного — что противник услышит его тяжёлое дыхание или бешеный стук сердца. Но «второй» не ожидает нападения: его шаги звучат чётко и непрерывно. Его следует перехватить до того, как он спрячется на чердаке.

Наконец впереди мелькнула широкая спина в кожаной куртке. Крепкий мужик. С таким опасно затягивать — нужно действовать быстро и наверняка.

Пальцы сильнее сжали холодную сталь.

На лестничном пролёте бить неудобно: противник выше ростом и держит позицию сверху. Нужно дойти до площадки…

«Второй» почувствовал опасность. Он остановился, сунул руку в карман и резко обернулся.

Их взгляды встретились. Серые глаза «второго» — пустые, холодные — смотрели так, что по спине пробежал неприятный озноб. В руке у противника что-то коротко блеснуло.

Теперь всё решают рефлексы.

Он качнулся в сторону, уходя от возможного выстрела, и одновременно выбросил руку с заточкой вперёд. В ближнем бою у огнестрела мало шансов против холодного оружия. Стальной прут вошёл точно в сердце.

Кожаная куртка поддалась неожиданно легко. Он почувствовал, как остриё проходит сквозь материал и пробивает плоть.

«Второй» дёрнулся. Руки судорожно потянулись к груди, словно пытаясь вырвать вонзённую сталь. Лицо вытянулось и побледнело, глаза полезли из орбит. В них уже не было ни хладнокровия, ни уверенности — только животный ужас.

Удар был точен. Тяжёлое тело навалилось ему на держащую заточку руку. Противник беспомощно ухватился за воротник пальто, из посиневших губ вырвался тихий хрип.

Потом ноги «второго» подкосились, и он медленно осел на пол. Обмякшее тело растянулось на грязных цветных плитках лестничной площадки.

«Второй» вышел из игры — удар был смертельным. Но инструкция есть инструкция. И он коротко и деловито нанёс контрольный под челюсть со стороны сонной артерии.

Заточка с неприятным влажным звуком снова вошла в тело.

— А что ты хотел? Устраиваясь на эту работу, ты должен был предвидеть такой поворот событий, — произнёс он, хотя «второй» уже ничего не мог слышать.

Пальцы нервно выдернули липкий от крови металл. По правилам от оружия следовало избавиться. Но друзей не предают. Он скорее провалит всю операцию, чем расстанется с заточкой.

Теперь нужно срочно заняться «первым». Если повезёт, есть шанс выскользнуть из расставленной западни. Хотя кто знает, сколько агентов вокруг. Может, за каждым окном, за каждым углом, в каждой подворотне скрывается наблюдатель.

Выскочив из подворотни на улицу, он сразу понял — опоздал.

«Первого» нигде не видно.

Он недооценил противника. Но это не его вина. Их было двое, и выбора ему не оставили — сначала нужно было избавиться от «второго».

Теперь дорога на Невский закрыта. Они в первую очередь перекроют именно этот путь.

Остаётся только двигаться к Пяти углам, а дальше попытаться раствориться в людском потоке Загородного проспекта. План отчаянный, почти самоубийственный, но иного выхода не осталось. В этой игре вообще не приходится выбирать.

Тем временем снег повалил густыми хлопьями. Белая пелена медленно накрывала грязные тротуары, крыши машин, сутулые фигуры прохожих.

Промозглая питерская погода — она сейчас ему на руку. Снег быстро заметает следы, словно морская волна смывающая отпечатки на берегу. Звук проезжающих машин, словно шелест волн, набегающих на берег. В сером мареве люди превращаются в призраков, а дома кажутся скалами в мутной воде.

Море… как в детстве. В такие минуты он всегда вспоминал пионерский лагерь — там он был счастлив. Но обманчивое чувство безопасности страшнее предательства. Сейчас другое место и время — расслабляться нельзя. Он слишком хорошо знал цену такой ошибки. Стоит потерять бдительность хотя бы на минуту — и ты в западне.

Вдруг внутри снова вспыхнул знакомый сигнал тревоги, будто инъекция адреналина вошла в вену.

Это чувство невозможно спутать ни с чем: ощущение чужого взгляда в затылок, словно тебя держат на мушке. Снайпер уже поймал твою голову в перекрестье прицела и только ждёт команды.

Он резко поднял глаза — так и есть.

Из переулка вышли двое в длинных чёрных пальто. Они больше не прячутся. Идут прямо наперерез, уверенные, спокойные, словно уже знают, чем всё закончится.

Назад? Нет — поздно.

У ларька, мимо которого он только что проходил, стоят ещё двое. Раньше он не обратил на них внимания. Теперь они перегородили дорогу и смотрят прямо на него с откровенными, циничными ухмылками. По противоположной стороне улицы неторопливо двигается ещё один.

Работают грамотно. Быстро вычислили его после ликвидации «второго». Обложили со всех сторон и загнали в ловушку.

Теперь уже плевать, привлечёт он внимание или нет. Раз он обречён, остаётся добраться до телефона и передать информацию связному.

Пока они не успели сомкнуть кольцо, остаётся только одно — скорость.

И он бросился бежать, делая большие скачки по рыхлому, совсем недавно выпавшему снегу. Он бежал мимо заиндевелых стёкол первых этажей домов, натыкаясь на прохожих и с силой отпихивая их от себя. Сзади слышались крики, но он не обращал на них внимания и бежал сломя голову к высокому серому зданию с башенкой в самом конце улицы. В этом доме размещались офисы. Если и можно было откуда-то позвонить, то только оттуда.

Он едва удержался на ногах, поскользнувшись на обледеневших, припорошённых снегом, гранитных ступенях. Резко распахнув дверь, ввалился внутрь.

Холл офисного здания встретил его ярким светом, запахом линолеума и кондиционированной атмосферой.

Не задерживаясь, он промчался мимо проходной и, перепрыгивая через несколько ступенек, кинулся вверх по широкой лестнице. Охранник что-то раздражённо закричал вслед, но он даже не оглянулся.

На площадке второго этажа под ноги угодил какой-то служащий с кипой бумаг. Он оттолкнул его в сторону. Листы разлетелись по ступеням.

Служащий, громко ругаясь, начал собирать бумаги.

И в этот момент сверху донеслись шаги: они проникли в мозг, как удары колокола. Несколько человек быстро спускались вниз. Отчётливо зазвучал треск рации.

Неужели его здесь ждали?! Как тонко и хитро они предугадывают каждый его шаг!

Внутри всё похолодело — весь город одна большая западня!

Мужчина метнулся обратно к лестнице, как вдруг заметил, что служащий перестал собирать рассыпавшиеся бумаги и как-то уж очень внимательно смотрит на него. От жуткой догадки содрогнулись плечи: — И он тоже?

Шаги и скрип рации неумолимо приближались. Скоро преследователи будут здесь. Им осталось преодолеть один пролёт — всего один.

Он рванул по коридору мимо офисов. За прозрачными перегородками мелькали лица сотрудников. Ему казалось, что все они пристально наблюдают за ним, внимательно изучают, словно знают…

От быстрого бега сердце колотилось в груди, готовое выскочить наружу. Дыхание стало рваным и сиплым, но он не останавливался.

В конце коридора открылась дверь на вторую лестницу. Он выскочил на площадку и на секунду замер, пытаясь унять сердцебиение и сориентироваться.

Преследовать, кажется, его не стали. Но не успел он расслабиться, как сверху раздались шаги.

Он мгновенно вытащил заточку.

Теперь он стоял, прижатый к стене, словно загнанный зверь готовый вцепиться в горло любому, кто приблизится.

Шаги становились отчётливей.

Наконец наверху показался парень лет двадцати — в выцветших джинсах и светлой футболке. В одной руке ведро с грязной тряпкой, в другой — швабра. Похож на уборщика, но внимательный, настороженный взгляд говорит сам за себя — он один из преследователей.

Без сомнений, в ведре под грязной тряпкой спрятан автоматический пистолет, который за секунду превратит человека в кровавое месиво.

Всё решают мгновения. Кто быстрее — тот и выживет!

Глухо зарычав, он бросился вперёд.

Парень едва успел поднять голову, как в следующее мгновение заточка вошла ему в горло.

Раздался отвратительный булькающий звук.

Брызнула горячая кровь. Ведро выскользнуло из ослабевших пальцев и, грохоча, покатилось вниз по ступеням лестницы.

Парень захрипел, схватился за шею, пытаясь зажать страшную рану. Но было поздно.

Он подхватил дёргающегося в судорогах уборщика и перекинул через перила. Ударяясь о лестничные пролеты, тело полетело вниз. Спустя мгновение донёсся звук падения.

Теперь путь наверх свободен. Не теряя времени, он бросился по лестнице, но неловко поскользнулся на кровавой луже. Колено с размаху ударилось о ступеньку.

Боль прострелила ногу. Он едва не закричал. Дальнейший подъём давался с трудом.

Через четыре пролёта он тяжело опустился прямо на холодные ступени и несколько секунд сидел, жадно хватая ртом воздух.

Колено распухло и пульсировало тупой болью. Не нужно быть врачом, чтобы понять: теперь далеко не уйти. На этот раз его дожали. Всё что у него осталось только звонок.

Он медленно поднялся и, прихрамывая, побрёл вверх по лестнице. Вот и последний этаж. Безлюдный коридор с рядами одинаковых офисных дверей уходит вдаль. Он дёрнул ручку ближайшей — не заперто.

За дверью оказался небольшой пустой офис. Недавно здесь прибирались — линолеум ещё блестит от влаги.

Войдя, он закрыл дверь на замок и обернулся. На столе, прямо перед ним, словно ожидая, стоял телефон. Последняя возможность завершить миссию.

Он схватил трубку. Палец уверенно завертел диск, по памяти набирая семь цифр.

Послышались длинные гудки: один, второй, третий…

Наконец на другом конце раздался щелчок. Незнакомый голос произнёс:

— Алло.

— Позовите, пожалуйста, Димитрия Владимировича. Это звонит его школьный друг Александр, — произнёс он слова пароля, ещё на что-то надеясь.

Короткая пауза.

— Извините, здесь таких нет.

На другом конце провода повесили трубку. Послышались гудки отбоя.

Он медленно опустил свою трубку. Надежды больше нет — явка провалена…

Вдруг чувство опасности заставило резко повернуться к двери — там кто-то был.

Он не слышал шагов, но знал — они караулят его в коридоре; ждут, когда он откроет дверь. Это конец. Но он не сдастся.

Теперь всё, что ему осталось — не отдать себя в руки врагу.

Он подошёл к окну и распахнул створку. В комнату ворвался ледяной ноябрьский воздух.

Он забрался на подоконник. Город внизу тонул в снегу и вечернем сумраке — такой безучастный и холодный… как всегда.

Стараясь не смотреть вниз, он крепко зажмурился и шагнул вперёд…

— Распишитесь вот здесь, — сказал следователь, протягивая ручку человеку в белом халате и стетоскопом на шее.

Прохожие замедляли шаг и с любопытством смотрели на происходящее.

Пока врач подписывал бумаги, два санитара молча укладывали на носилки тело выпавшего из окна человека. Чёрное пальто распахнулось, и из-под полы показалась испачканная кровью больничная пижама в широкую серую полоску.

Санитары подняли носилки и задвинули их в задний отсек скорой помощи.

— Кто бы мог подумать, что всё так закончится, — тихо сказал врач, выводя подпись в протоколе. — Его доставили к нам несколько месяцев назад в тяжёлом состоянии. Глубокая депрессия, галлюцинации, навязчивые идеи. Он был убеждён, что является секретным агентом. А в последнее время началась ещё и мания преследования. Сегодня его перевозили в загородный филиал, но по дороге ему удалось сбежать.

— Если возникнут вопросы, мы с вами свяжемся, — сухо ответил милиционер, убирая бумаги в папку.

— Разумеется, — кивнул врач.

Санитары захлопнули двери скорой. Двигатель заурчал, и машина медленно тронулась с места. Вскоре её стоп-сигналы растворилась в пелене усилившегося снегопада.

Милиционер долго смотрел ей вслед.

«Странно… — подумал он. — Откуда на машине скорой дипломатические номера?»

***