Закрой голову

Закрой голову!

Я сидела и доделывала уроки несмотря на то что уже было утро.

Ещё пару минут и надо будет выходить в школу.

"Блин! Уже вот вот 7:20 а по алгебре ещё дофига решать!"

Я ускорилась. Почерк стал кривой. Пальцы затекли и я почуствовала сильную жажду освободить их от этой ужасной, несностной ручки.

"Ну зачем так много задавать??? Математичка вообще не устаёт, что ли? Сидела бы, отдыхала!"

7:18.

"Господи! Ведь я ещё даже не обулась! Не успею!"

Я быстренько свернула всё засунув тетрадку в помятный, старый учебник и подумала, что этот учебник старее меня, но преподаёт мой возраст странные мысли иногда лезут в голову. Швырнула ручку в портфель поленившись сложить в пенал, быстренько обулась не протерев свои новенькие башмачки щёткой, от которой потом пальцы становились какими то жирными. Курточка мамина.

Дверь захлопнулась с невероятной дурью. Ключ быстро покряхтел закрывая дверь.

Шаги удалялись.

Меня провожали взглядом растения поставленные в подъезд нашей соседкой бабушкой. Имени конечно, которой, я не знаю. Унылые книги заляпанные наверно колой. Почтовые ящики. Запах старья и...

Вот вторая хлопнувшая дверь. Точнее, не хлопнувшая. Дверь не хлопнула а оооень медленно закрылась. Мне показалось что дверь моей квартиры и дверь подъезда это два разных человека — молодой и старый.

Вот я на улице.

Холод обнял меня приняв как родную. Снежинки падали мне на встречу. И не смотря на то, что уже весна. Несмотря на то что власть захватило другое время года они всё равно пробираются к нам. Не хотят уходить. Они летели зная, что погаснуть на земле. И правда, таяли. Но какие то, умудрялись уцелеть. Они ложились друг на друга. А когда на них я наступала, они словно стонали от боли — скрипели.

Пришла в школу. Приложила пропускной к турникету

Я гордилась своим пропуском, ведь я буквально взрослая. Нет, не в смысле там 50ти летний инженер пришёл на работу, а такой как студент университета питерского! Ну или красноярского. Тоже хорошо — с родителями. Проездной был белого цвета. Ну или точнее уже серого. Потрепался. Обклеенный наклейками. Любимых героев, 13 карт, граффити фолз, Спанч боб. И подпись. Ручная. Старалась — "Настя 7" Б"".

сдала свою куртку в гардероб, обменяла на красненький номерок

Меня встретила подружка. Лиза.

Она хотела поздороваться, но я перебила её, мне хотелось слегка, так сказать придуриваться:

- Мадамузэлъ, вы сделали алгебру?

Лиза фыркнула, но всё же протянула мне свою тетрадь.

Лиза — одна из самых высоких девочек в нашем классе.

Очки. Черные волосы. Ресницы, помада.

Немного мятая одежда.

Иногда я раздумывала — а она считает меня подругой? А мы правда подруги? Иногда я стыдилась её. Иногда ревновала, или хотела отделаться от неё. А иногда хотелось показать как она мне дорога. Ну, в смысле, что типа лучшая подруга и т.д.

Я улыбнулась.

- Спасыбанкы

Мы пристали к подоконнику и я замерев в неудобной позе стала переписывать. Почерк стал кривее. И тут... Голос за моей спиной.... Правда начала Лизкин.

- Здрасти...

Пинок незаметный.

- Здравствуйте. Вчера заняты были?

Вопрос. Намёк на тетрадь.

Я резко обернулась. Глаза раскрыли шторы.

Сердце собрало чемоданы и уплыло в пятки.

Ольга Михайловна.

Вся в своей крассе. Красное платье, подол который специально сшит что это выглядит как мешок (скажу кстати, я так кукле платье делала в 7 лет, из папиного носка), красные каблуки, под цвет платья, черные волнистые волосы, темная кожа, родинка на щеке. Добрые глаза не выдающие жестокий характер.

Казалось, она смотрела нас улыбаясь, но было заметно, что не на нас. На мою тетрадь.

И улыбка.... Словно мюя не алгебру списываю, а решила сделать машину времени использую таблицу Менделеева и познания Теслы.

- Я... Хочу...

Начала я тихонько. Интернет мозга отключился. Я старалась придумать, что бы сказать в оправдание.

- Ыыы... Я учусь копировать!

Она взглянула на Лизу словно спрашивая "А ты зналя? Учись!". Поглядела и произнесла.

- Копииировать?

Она растянула слово. Словно какая нибудь ириска в её зубах. Например ирис кис кис. Господи, аж зубы заболели!

- Ну.... Копировать не получается. У Лизы почерк ровнее. За это копирование, неточное хочется поставить даже не 3, а 2. А вы как считаете, Лизавета? Ну ка посчитайте среднее арифметическое. 6 класс. А я посмотрю как вы копировали знания.

Лиза растерялась, но словно этого и не было — тут же затараторияла.

- (2+3)÷2 =

Она застыла. И чуть замедлилась.

- Пять делить на два.... Две целоые... Остаток десять... Десять на два... Пять... Две целые, пять десятых?

Ольга Михайловна усмехнулась. Мне покзалось, что она должна 100% подумать "блин, не получится влепить кол!"

Оглянулась ко мне.

- Можешь не дописывать, но к домашнему заданию тебе прибавлю номер.

***

Я поднимаюсь по долгой лестнице.

Подъезд дома был усыпан запахами. Я вдохнула. М... Кто то... Стряпает?

У меня появилось предчувствие, что это из нашей квартиры.

Я подошла к двери и стала долбится. Несмотря на то, что у меня есть ключи.

Там та ба дам там та та та та тааат

Дверь издала пару щелчков словно говоря "ЩА. НЕ ДОЛБИСЬ. ЩА. ЩА."

Дверь открыла мама пришедшая с работы.

- Что ключей нету?

Она уставилась на меня не пропуская. Улыбнулась.

Я пожала плечами. Шагнула.

На столе дымилась жареная, словно женщина загоревшая, с отпуска картошка.

Жареная. С обмякшим после мук лучком. С хрустящим салом.

Я цапнула вилкой пару кусочков картошки. Мама взглянула на меня с негодованием.

- На блузку накапаешь. Иди переодевайся. Стирать сама будешь.

Она сказала это, но в душе я знала, что нет.

Я вернулась переодетая. Шорты. Футболка.

Тем временем мама уже ела. Взяла коробку молока, открутила, сделала глоток и сморщившись сказала:

- Скисло. Просила тебя новое купить.

Я ничего не отвечаю. Начинаю тоже царапать вилкой по сковородке.

- Ты по русскому три получила за теорию. Я зачем репетиторов нанимаю?

- Но она прошлогоднюю тему далааа

Проныла я. Это была неправда. Мне было лень учить. Как всегда. Я глядула на мать.

- Можно завтра погулять? Меня девочки позвали.

- Кто.

- Ну... Ангелина, Вера...

- Ну завтра и посмотрим. Если пойдёшь, чтобы мне отписывалась.

Мама. Русые волосы, накладные ногти. Натуральные слегка припухлые губки, зелёные глаза.

Как же красиво выглядит!

Поев я пошла делать уроки. Раздался щелчок замка.

Я быстро очень спряталась за дверь спальни накрывшись халатом. Папа.

У меня была традиция — папа или мама приходит — я прячусь, а они находят. Если же конечно, не сильно устали и искать им меня есть желание.

Шаги. И слышно, и чувствуется как проваливается линолеум. Я представляю как он целуется с мамой, передаёт ей пакет в котором как всегда чеплашка, с которой он ест, вилка или ложка завернутые в пакет, перчатки и может быть что нибудь купленное. Например молоко.

Шаги приближаются. Дверь открывается буквально соприкасаясь со мной. Папа.

Слегка потемневшая от работы кожа, пропахшая сигарами футболка, темные, карие волосы. Или черные? Тьфу, даже не знаю названий!

Сначала папа окинул взглядом комнату, а затем поглядел на шифонер напротив двери.

Чёрный шифонер на котором было зеркало.

Зеркало — виновник.

Он увидел меня в отражении. Я улыбнулась.

Он закрыл дверь освобождая мне место, обнял, поцеловал чмокнув в щеку. Я вдохнула его вечный запах.

- Как дела?

Спросила я оторвавшись.

- Да нормально, устал.

Больше ничего тониуходит в гостиную, но скажу, что мы её называем залом.

А я — делать уроки.

Я писала. Я не думала о том, что это будут последние прятки. Последние поцелую от близких людей. Последние объятия.

Последняя картошка...

Молоко...

Это был день перед смертью.

Первой смертью в моей жизни.

***

Вечер. То же время.

Раздаётся гудок.

- Кто звонит?

Не отрываясь от посуды спрашивает мама.

- Ну... Вроде Олег.

Мама удивлённо поднимает взгляд. Я не отрываюсь от телека продолжая смотреть сериал про Попкова.

Папа берёт трубку и я слышу как незнакомый голос произносит что-то, но я не придаю этому значения, решая, что это мошенники.

Я поднимая взгляд и вижу, что папа начинает слегка хмурится. Взгляд в пол. Молчит. Но я заметила как он нервно стал теребить край рубашки левой рукой. Раскатывать.

Мама тоже заметив реакцию медленно отрывается от посуды.

Садится на кресло.

Папа произносит "Хорошо. Я... Понял вас."

Он кладет трубку и смотрит жалобно на маму. Словно ребёнок которому отказали в покупке игрушки.

- Мне... Кажеться... Мошенники?

Сказали.... Олега побили... Сильно. В больнице...

Поднимаю резко взгляд. Я впервы видела родителей таких — мама бледная, а папа нервный.

Олег — это мой дядя. Старший брат папы, круууупный бизнесмен. Я даже в какой то мере горжусь им.

На экране телевизора резко появился силуэт следователя и он сказал "Да. Дело серьёзное, пару переломов. И этого хватает для смерти."

Я вздрогнула и выключила телек.

Мама прикрывает глаза. Её грудь медленно опускается выдвигая наружу воздух.

- Позвони маме.

Папа быстро набрал телефон. Мама молчала. Смотрела в одну точку. Долго. Не моргая. Раздумывая. Брови её хмуро сошлись.

Папа быстро потыкал в телефон и приложил к уху.

- Ало?...

Он молча слушал. В трубке я слышала всхлипы. Это было полной противоположностью первому звонку.

Пару минут спустя он глубоко вздохнул и замолчал.

- Папа... Что с дядей?

- В больнице.

Лишь сказал он помолчав. Молча вечность. Я просто ни понимала, как это, что это. Словно ребёнок с которым не хотят играть, а вместо этого разговаривают по телефону и говорят сиди тихо.

И вот прошло пол часа. Мама молча собирает сумку. Еда, всякие принадлежности.

- Папа... Может до утра подождём?..

Какой то неприятный испуг владел мной. Я понимала, что некрасиво. Но я боялась. Я чуствовала что-то, что ждало нас, ждало.

Может.... Я боюсь, что дядя будет выглядеть иначе?

Папа остановился и поглядел на меня словно я была предательницей. Нет. Показалось...

Он окинул меня взглядом.

- Понимаешь, это мой брат, наш член семьи. Мало ли... Нам надо.

Он постоял минуту. Затем вздохнув приобнял меня.

Ком подступил к горлу. Я почувствовала что замерзла, что пальцы на ногах и руках оледенели. И мы стали собираться. Было неизвестно сколько мы там проведём времени, поэтому я взяла с собой телефон, наушники и книгу "Журавли в тумане".

На мне была джинсы, куртка мамина. Всё это подложила в шоппер. Побрызгалась духами под звуки "Настя, ну, что ты так долго???"

И вот мы вышли. Сделали шаг к предстоящему. Ближе. И временем. И километрами.

Ветер дул. Сильно. Холодно. Сквозь нас, не давая идти. Возвращая обратно. Словно говоря "Ну скажи, что тебя тошни, скажи, что боишься темноты. Да посидите дома, я Хочу погулять, подуть"

Я тем временем думала словно болтая с ним, отвечая на свои же фантазии таким рассуждением, что дядя ранен, что наверно серьезно, и может ему нужна помощь. Я улыбнулась слабо своим фантазиям. Хотя не особо хотелось.

Взяла у мамы сумку, а правой рукой обвила её руку. Она улыбнулась мне.

Ох как это прекрасно! Как успокаивает эта улыбка! Захотелось спать, как раньше, когда ты ходил в садик, но тебя оставила дома мама, и вот она устроила сон час, положила к себе на руку, а ты лежишь на боку, обнимаешь, думаешь, и не с чем это не сравнится, ни сравнится и её крыло, ни с папиной рукой, ни с бабушкиной, ни с кем.

Мы сели в машину. Я на заднее сиденье, мама с папой на переднее.

Папа включил обогреватель. Машина жалобно запищала подавая сигнал заднего хода. Папа поехал. 13тая страница книгу лениво обернулась показывая свою обратную сторону.

Мама оглянулась.

- Я тебе говорила не читать в машине.

- Ну мамаа...

Мама лишь вздохнула.

Я глянула в окно и стала считать гнёзда на деревьях. Раз. Два. Три. Это вообще гнездо? Пф. Крылья из жопы.

Четыре. Восемь. Папа стал гнать и у меня появилось напряжение которое я ненавидела — мне казалось, что мне трудно сидеть когда папа гонял (да, именно папа, потому, что мама редко это делала) мне казалось, что соскользну сейчас.

Девятое гнездо.

- Папа, едь помедленней.

- Да нормально всё. Не бойся.

Он сжал руль. Я заметила как костяшки его пальцев побелели. Я ничего не сказала и укуталась поплотнее в куртку. Читать надоело и я засунула книженцию в сумку. Облокотилась на сиденье, вздохнула. Прикрыла глаза.

Десятое гнездо.

Ворона. Черная. Ну конечно, а где же взять белую???

Где то в далёкие с ветром кружил черный пакет с какого то магазина. Иссскуство.

Он был создан быть танцором.

Я мысленно заныла вспомнив, что мне ещё делать домашку.

Папа взглянул в зеркало. Мы пересеклись взглядом. Он вздохнул и протянул руку погладив мою ногу. Я протянула свою ладонь и прижала к нему. Он погладил тыльную сторону.

Расслабился.

Затем он заметил еле тащащуюся фуру впереди.

- Ну, что за сукин сын. Понаражают, сдадуть правда на деньги!

Он взматерился. Несмотря на то, что родители это редко делали, ведь Бог может покарать за это.

Я слегка улыбнулась. Но он снова ускорился.

- Папа, не надо...

Мама взглянула на него.

- Паша, реально, давай медленнее. Все ямы собрал.

- Оль, помолчи.

Папа поехал по встречке медленно. Почему. Почему моё сердце забилось сильней. Я закрыла глаза и положила шопер под голову лениво. Опустила сиденье и прикрыла глаз.

И тут резко словно пуля воздухе. То, от чего сердце ненавистно меня кольнуло.

- ЗАКРОЙ ГОЛОВУ.

Закричал папа. Всё как в пьяни. Машину потянуло не в ту сторону.

Чужое тело в моей спине, чужой холод, резкое покалывание. Я ничего не слышала.

Лишь противный гудок машин, какая то сирена. Хотелось спать. Я почуствовала тепло. Когда ты гулял долго и тут мама позвала домой. И ты хочешь спать и вот ты ложишься завернутый в одеялко, дрыхнешь. И не до кого тебе.

И не до кого тебе. Меня теребили, мешали спать.

Хотя нет, дали вздремнуть. Что мне снилось? Да не помню суть. Помню. Что точно была Лиза и Ольга Михайловна, молоко разлитое.

Потом, да, меня стали тормошить. Ну, что за чудовища, люди? Поспать не дают. Вот в древности, при каменной эре, считали, что нельзя будить человека во время сна — душа человека уйдёт.

Трогали руку. Холодно.

И снова сон.

Затем тепло.

И тут я подумала. "Блин. Спать не хочется. И в то же время хочется. Эххх. А если не хочется, значит уже утро и ещё чуть чуть и мама станет меня будить чтобы я пошла школу не хочу в школу. Сказать, что ли, что голова побаливает? Стоп. И вправду болит..."

Я поморщилась и медленно открыла глаза. Спина ныла. Голова болела.

"Дядька. Какой то дядька...

Где. Где я. Больница? А мама? Что было?

А... Это... Это сон. Да. Если поехали и если я в больнице, то мы доехали. И если я лежу здесь, то может мне разрешили вздремнуть? Странновато. Интересно, где дядя?"

Тем временем "дядька" настороженно глянул на меня словно я преступник который попросил выпустить наружу.

- Лежи, лежи. Всё хорошо.

Он слегка закрыл глаза и повёлся рукой по голове моей.

Что-то давило на мою спину. Голову.

Ощущения медленно распаковывались. Словно подарки.

- А можно маму позвать? Как дядя? У папы всё хорошо?

Хрипло спросила я.

- Как твоё самочувствие? Дядя... Хорошо дядя.

Как неожиданно.

- Ну. Голова болит и спина.... Наверно в неудобной позе лежала.... И вправду.

Я постаралась потянуться, но тут...

Звериная острая боль. Словно волк попавший в капкан. Я ахнула и приктвла глаза.

- Спина... Сильно... Болит. Я... Слишком... Неудобно лежала... Можно... Позвать маму... Или папу...

Папа сделает массаж. Мама успокоит.

Я успела прочитать на его бейджике "Врач

Семён Павлович"

Семён Павлович был пухленьким человеком с седыми волосами. Врач?

- Я могу позвать дядю!

Обеспокоенно выпалил он.

Я окинула его взглядом словно он предложил мне сбежать. Но пожала плечами и медленно кивнула.

Но тут... Зашел второй. Худой, высокий. Он выгнал семёна и сел на стул передо мной.

- Привет! Меня зовут Андрей. А тебя?

- Настя...

Я смотрела теперь на него. Как на придурка. Они, что, не могут просто позвать родителей?!

Он улыбнулся. Но было заметно, что он нервничает. Как папа. Повёлся ладонью по своим кудрям-локонам. Вот бы мне такие пушистые волосы.

- Что ты помнишь? Последнее.

- Ну... Мы поехали в больницу к дяде?

- А затем?

Я помолчала. Эта тишина давала ему знать, что я всё помню.

- Хорошо. Спина сильно болит?

Я пожала плечами.

- Если не двигаться.

- Хочешь анекдот?

- Ну ладно...

И Андрей набрав воздуха в лёгкие затараторил. Кстати, я заметила, что он картавит.

- Поспорили, два стоматолога, кто больше выпьет из плевательницы у зубоврачебного стола. Первый — снимает крышку. Делает первый. Второй глоток.

И тут Андрей заговорил басом.

- "Фуууух, больше не могу!"

Второй снимает крышку. Делает 6 глотков и побеждает. Победитель отсчитывает деньги —он заговорил тоненьким, писклявым голосом — "Слушай, а чо ты сделал именно 6 глотков? Мог бы на 3 остановится.... Тот отвечает — понимаешь, там такая длинная и толстая сопля попалась, никак перекусить не мог!

Доктор кривлянулся. Я не смогла сдержаться и улыбнулась.

Но успокоившись снова спросила.

- Где мама с папой?

Парень вздознул.

- Настя, смотри на меня. Дыши глубоко.

- Где.

- Помнишь ту аварию?

- Аварию?

- Машину свернуло в другую сторону.

- Нет... Этого... Не было...

- твои родители... Погибли.

....

- Настя.

Настя.

Настя!

Закрой голову...Молоко...У Лизы почерк ровнее...ну мааам.... Оля, помолчи... Паша, не гони..Ало?...Анекдот...

Всё кружилось, било поголове, колотило. Кричало "НАСТЯ!"

Голова гудела, было жарко, глаза болели. Разум затуманивался.

Прошло пару дней. Месяц? Века? Года? Столиия? Тысячелетия? Господи...

И вот я дома. Или не дома?

У дяди. У Олега. У опекуна.

Пока лежала в больнице, со мной всегда был он.

И мысли. Мысли. Зачем человеку вообще мысли....

Кто виноват.... Дядя? Нет. Его избили. Конкуренты? Возможно. Но если бы Олег нашел нормальную работу и не был бизнесменом, этого бы не было. Бабушка которая родила его? Бабушка потому, что воспитала так?

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет!

Папа? Почему он не мог подождать до утра?! Как я зотела?! А может я виновата?! Не надо было его останавливать! Мы бы не потеряли бы времени и уже стояли бы впереди этой сучьей фуры!

Фура?! Я? Фура?! Зачем?!

Кто?! Кто. Кто. Надо было слушаться, сказать, что тошнит, что хочу в туалет! Я чуствовала! Я знала! За что?! За то, что папа обозвал водителя, Бог наказал?! Жестокий! Зверь! Это он сукин сын!

Я постоянно размышляла, зачем жить? Зачем если все умрууут. Да о тебе даже помнить никто и не будет!

Может скорая виновата?! Да! Она! Она могла бы успеть!

Ну почему они. А я жива. Лишь пару воткнутых в спину веток. Искревлённый позвоночник. Костыли.

Ну зачем?

Зачем?

Если ты, Бог, нет, я буду писать с маленькой буквы, если ты, бог, сукин сын, ты эдакий, есть, то объясни мне, это кара или счастье, что я живу?! Это кара!!! При чем здесь я?!

Если не понравилось, что-то, мог бы заставить насрать эту проклятую ворону на кого-нибудь из нас! Почему, почему не было предупреждений?!

Ох.... Ещё и эта книга. Спасла мне жизнь.

НЕНАВИЖУ Я ТВОИ СЛУЧАЙНОСТИ, НЕНАВИЖУ ТВОЮ СУДЬБУ, НЕНАВИЖУ ВСЁ!

Хотелось выть, словно Шарик из собачьего сердца! Выть из за того, что тебя ошпарили! Выть!

- Настя, пошли есть.

Голос заставил открыть глаза.

- Ща.

Ответила я. Но не открывая глаз. Ждала. Попозже открою..... В глазах была горючая жидкость – нет, это не спирт, не бензин, это слёзы.

- Ща, это сейчас. Давай, давай, вставай. Тебе полезно двигаться.

Голос даже не хотел помогать.

- Понеси меня.

Проныла я всё равно.

Голос фыркнул.

- Ты сама должна. А то на всю жизнь останешься инвалидом прикованным к кровати. А ты не такая.

- Мне больно. Сильно. Спина прям режется. Прям как фокусник распилил.

Буркнула я. Я была не в настроении, не видно??? Я хотела протянуть время, за это время убрать эти слёзы!

- Настя.

Я поднесла руки к глазам и сделала вид, что тру глаза из да солнца. Открыла глаза взглянула на человека который тревожил мой покой — дядя.

- Сколько пельмений тебе положить? 10? Или 20?

- Какой 20, какой 10? Мне пяти хватит.

Отвечаю лениво я. Я поднимая голову, иду за ним. Пельмени с майонезом на завтрак.

Через час в школу. Лень.

А я ещё и домашку по математике опять не сделала.

Целых три номера. Ещё и коротких, простых задач.

Моя лень высшего сорта, свежая.

Поев не особо вкусные пельмени которые не понравились и дяде Олегу я юркнула в комнату. Хэх, не юркнула а поплелась.

Желто-белые, старые, местами облупившиеся обои. Пахнет сразу гипсом. Стол для настоящего компьютера, вместо которого учебники, портфель, мятая кофта на стуле. Кровать на которой, несмотря на ругательства дяди, не застелена постель.

Я медленно собираюсь несмотря на то, что мне через пять минут выходить, а с такой скоростью я как минимум буду собираться десять, я буквально швыряю учебники в портфель.

Русский. Литра. Алгебра. История. Инглиш. Изо.

Я складывала. Сколько старья. Запаха книг.

- Так. Ко второму уроку. Шесть уроков, с огрооомнийшай переменой непонятно для кого с 30тью минутами. Ага. Надо будет у дяди заначку попросить на гематогенку. Успею сбегать.

И тут я задумалась. "Интересна. Если Настя в прошлый раз, когда я была в школе дала списать, то сейчас даст?"

Ну конешна.

- Дядя Олег!

Ору я со всей дури.

Дверь балкона приоткрывается, чувствуется запах курева.

- Шо тебе?

- Дашь 20 рублей? В столовку.

- Возьми в сумке. Кстати, я тебе на репетитора деньги давал, тебе Татьяна Сергеевна должна была отдать сдачу. Ты куда дела.

- Ну.... В копилку положила...

В копилку. Да, в копилку – в копилку магазину во время прогулки с Настей.

Олег ничего не ответил. Лишь дверь слегка раздражённей закрылась. Закрылся и запах сигарет. И сам Олег. Собравшись я одеваюсь. Рубашка, не по цвету, не серая или белая, а желтая джинсы. Или как это называть? Короче, школьные штаны. Выходя, уже в коридоре крашусь, на одно плечо портфель. Вот носок с рисунками аниме. Левый. Правый. Напялила. Бамаченца левая. Башмафенца правая. Класс. Легкая ветровка и крик:

- Я пошла!

- Пока!

Раздаётся в ответ с балкона и я ухожу.

Я ухожу.

Закроется ли дядя.

Пока я иду вдоль гаражей, мысли ходят вдоль моей головы и по кепке:

"Раньше, мама увидя, что я перебрасываю через одно плечо портфель ругалась. Говорила, что я себе скирлиоз заработаю. Теперь так никто не говорит...

Папа отвозил меня на машине попутно ругаясь на спущенное колесо.

Теперь же дядя. Только дядя ничего не делает".

Лишь чувствуется взгляд Олега. Как он наблюдает с балкона. Раздумывает. "А правильно ли то, что я взял Настю... Может надо было выбрать бывшую.... Тогда и дети может свои были б.... Нет. Нельзя так."

Хэх....

Снова она. Старая школа из прошлой жизни передо мной. "Интересно, а когда началась новая жизнь?" размышляла Настя. Фу. Душно. Почему она одела куртку а не джинсовку?

Где то на стенах облупившаяся краска. Где то в окнах отображались дети из или старших, или из папарели, а может из младших классов. Господи, что за рожи!

Я захожу.

Сдаю куртку.

Красный старый номерок. Номер 67.

Шагаю со своими костылями. Взгляд в спину.

Подхожу к зеркалу. Чувствуется запах.... Запеканки и.... Стоп. Кто принес китайскую еду в школу? Это же нельзя. Смотрю на себя в зеркало поправляя себе воротник и попутно оглядываюсь. Старшаки. Малолетки. Учителя. Сверстники. Все. Оглядывались на меня.

Я вернулась. Но, что во мне изменились. Правильно, костыли.

Я ковыляю. Иду как подстреленая корова. Или же точнее наркоман.

Ебтыш, теперь со мной наверно общаться не будут...

Или как у американцев забулят..?..

А может Настя или все с кем я общалась... Бросыт?

Я прогоняю взгляд улыбаясь.

Но это временные костыли!

Господи.... Какая же уродливая наверно... Почему именно я...

Но это же временно...

Я теперь буду изгоем...

...Но это же временно...

Может мне обиднее чем раньше клички приделают...

...Но это же временно...

А вдруг...

Не временно.

Прикрыв глаза я иду со счастливой мордой по длинному белому коридору.

Я пришла к классу. Лизы не было.

- А Лиза не пришла?

Спросила я своего одноклассника, в надежде что та просто отошла погулять по школе.

Тот глянул на меня.

- Ва, привет. Не, заболела.

Кратко отвечает мне и отворачивается обратно.

Он... На меня как то не так посмотрел?

Нет, всё хорошо.

Она оглянулась.поковыряла к парте. Если бы она была без костылей... Она бы уже написала слова "Домашняя работа" но дойдя до парты уже прозвенел звонок.

И вот она. Алгебра. Как и в прошлый раз.

Настя почувствовала беспомощность, ведь каждые два урока Ольга Михайловна проверяла домашнюю...

Почему.... Она медленно приоткрыла тетрадь всё ещё стоя в медленно пустеющеем коридоре.

На листах тетради красовалась недоделанная списанная домашняя.

Какое то дежавю.

Не помню как оказалось у парты.

И вот училка просит открыть тетради.. Показать. Я прячу тетрадь в рюкзак. Голова заполнена воспоминаниями.. Господи, да она скоро взорвется...

И вот Ольга Михайловна окола меня..... Синее платье. Каблуки. Помада... Синие платье.... Телефон на столе..... Линейка... Одноклассник...

Голова закружилась.

Господи... Я же смотрела на училку....

Вот она смотрит на соседнюю парту...

- Что за девиация, то а??? Вы по какой причине домашку не сделали.

- Я... Тетрадка... Кончилась, я забыл новую.... У меня сернивок дома...

- Два.

Она... Она не спрашивает! Она констатирует факт.

Стало тошно. Во рту появился словно привкус железа.... Или крови.... И вот она около меня...

Я сидела прикрыв глаза. Пальцы под партой сжаты были в кулак а сердце колотилось.

Она подошла к нашей парте. Нарисовала "5" в тетради соседа и свою бархатную подпись. Она взглянула на меня. Спокойным голосом спросила.

- А твоя домашняя?

- Тетрадка.... Д.. Дома.

Выдохнула я. Словно перед агонией.

Она обвела меня взглядом.

- Ничего.

Ни-че-го....

Ни-че-го.

Ни. Че. Го.

Что ничего? Как это.... Что с ней... Что со мной...

По голове словно ударили железом. Вот почему такой привкус и гудение.

Или лошадиным копытом прошлись. Я провожала мертвым взглядом математичку.

А в памяти ходили два силуэта, ещё таких свежих...

А что во взгляде математички... Она так смотрела на меня... Жалость, или усталость? Озабоченность...

Нет нет нет! Неважно...

Почему... Я не могу вернуться в прошлую жизнь... А домой... Старый дом... Могу... Голова болит... Где Настя...

Урок прошел на одной минуте. Долго. Слова слиплись в одно челове словно по несколько пельменей на вилку....

К окну.... Открыть окно не видеть взглядов...

Почему я не перевелась...

Я пошла в туалет. В туалете курили старшеклассницы. Где то валялась кровавая прокладка.... Свиньи.

Я открыла окно. За окном капал дождь. Пахло сыростью.

Хорошо бы... Погулять. Третий этаж. Я взглянула вниз. Высоко....

Вспомнились ролики из пятого класса которые показывали нам учителя, что если нас собьют, то это будет равно броску с третьего этажа и это будет смертельно.

Третий этаж.

Вот ты какой.

- Окно закрой, нам холодно.

Раздалось позади. Куряги. Или точнее "крутые" бабы с выйпами.

- Разберусь.

Рычу я. Оборачиваюсь глядя на них.

У одной в носу и на губе были пирсинги. Другая кажеться была эмо. Волосы были покрашены в зелёный.

- Ты, чо думаешь, шо если ты с костылями, нежная инвалидка, то тебе всё можно?

Те хихикнули.

- А вы с вэйпами типо крутые?

Я назло распахиваю чуть сильнее форточку. Засранки. Вот наглотайтесь холодного воздуха!

- Слышь, мелкая, валяй ка отсюда.

- С каких пор? Ваша территория? Простите, ваше высочество, не заметила!

Иронизирую я медленно идя к дверям. Не на костылях. Нет, не надо. Боль. Словно настоящая сказка андерсена русалочка. Не могу стоять....

Словно по стеклу....

Словно по огню....

И вот закончился туалет и я словно на ходулях, встаю на костыли.

Все следующие уроки я буквально дремала. Да. Дремала.

Пока ко мне на перемене не подошла одна девчонка, одноклассница моя. Низкорослая. Карлик Якоб блин.

- А, шо тебе кол не поставили за то, что ты домашку не сделала???

- Тебе какая разница? Да и всё равно, поставили.

Конечно же вру я.

- Не поставили! Она Маркатюку два поставила, а тебе ничего! Я слышала!

- Иди отсюда....

Вымотавшись пискнула я ей, но на это я получила ответ:

- Это потому, что ты сирота? Или потому, что ты на костылях? А так всегда теперь будет? А можешь за меня делать домашку? А я тебе взамен... Наклейки аниме "Великий из бродячих псов" дам! Ты же хотела!

- У тебя они давно кончились. Тем более тв мне всегда врёшь. Уйди, а. Отстань!

Когда же эта муха прилипшая к говну отлипнет???

И вот... Звонок. Физра. Ити же физ- ра. Или физкультура. Или физическая культура. Как хотите.

Проходит пару минут, и вот я на скамейке. Уласс выстроился в ряд.

- Шашлыков?

- Я!

Баранов?

- Я!

- Шургалеев?

- В наличии.

- Гимбалаев?

- Летаю.

Хохот. Я поднимаю голову от экрана. В полуха слушаю перекличку.

И вот все берут мячи баскетбольные. Играют. Я одна на скамейке. Одна.

И тут раздался снова голос:

- Метаем мячи, либо прыгаем на скамейке.

И тут же...

- А Анастасия Саванова где?

- Я тут сижу...

Тихо откликаюсь я.

- Давай, либо метаешь мячи, либо прыгаешь, иначе пятерки не будет!

И снова хохот.

Как меня все надоели....

Я слегка улыбнувшись нагло показываю свои костыли.

Физрук тут же кивнул невозмутимым взглядом. Но руки не слушались — заметились стыдливо.

Я улыбаюсь одноклассникам якобы угорая.

Пришла домой вымотаной.

Дядя спокйоно разговаривал, увидя меня он поднялся и стал накладывать еду мне.

- Как дела?

- Нормально. Домашку не сделала. Два не поставили.

- Не сделала? Почему?

- Не хочу. Забыла.

Он положил ложку на стол и взглянул на меня.

- Забыла? Вот я в своё время если не делал пизделей получал!

Помолчав он произнес:

- Я сейчас поеду в больницу. Оставайся дома, ничего не делай такого.

И он скрылся. Собрался быстро и ушел. Звякнул лишь замок входной двери.

Поела и как только я легла в кровать мысли стали душить меня.

Наверно, так и начались мои мысли суициде.

Ради чего и кого я живу?

Дядя в больнице.

Сбежал.

Я на кровати.

Объятия мягкого слегка прохладного одеяла. Окно нараспашку.

Запах сырости, свежести.

Это.... Прекрасно.

Это из за меня умерли родители.

Рука медленно переворачивается.

Зачем я тянула время.

Я медленно переворачиваюсь.

Я даже не успела сказать "пока".

Одеяло коом лежит неудобно под моей спиной.

Если бы я послушалась и сказала, что мне плохо.

Я утыкаюсь в самое холодное место одеяла и обматываю вокруг себя его.

Рука надо мной. Запястье. Вены. Выплукутые слишком.

Если рай и существует.... Встречусь ли я с ними...?.

Нет. Ничего не существует.

Но я бы встретилась...

Не научно...

В галлюцинациях...

Невозможно.

Стань шизофреником. Я встаю.

Бедра, колени, всё ноет.

Я быстро шагаю на кухню. Более. Больнее. Нож?.... Нет. Давай канцелярский, Настя.

Я нарочно себе делаю больно. Сжимаю ноги, впиваю ногти.

Я устала это делать. К себе в комнату.

Синий канцелярский нож.

Зачем он мне? Обычно я делаю поделки, папье Маше. Фигурки.

А сейчас?

Папье Маше. Хэх

1... 2... 3.. 4... 5. Половина. Всё. Белая полоска. Словно.... Шкаф черный поцарапала.

Я выдавливаю, словно бы гной. Кровь.

А если сильнее?

Не по венам, по тыльной стороне.

Сначала пробуем. Сильнее. Теплый ручей полился за борт. На пол.

Это... Весело.

Невольно улыбаюсь я.

Тонкие линии.

Я хирург на операции.

Как вдруг....

Щелчок ключа. Я кидаю нож в шоппер.

Сама же ложусь на кровать попутно вытирая кровь.

Черт, о чем я думала....

Закутываюсь в кофту....

Дверь открываеться.

Дядя. Вернулся.

И я вырубаюсь. Не сразу.

Сначала сердце или пульс колотились.

Я умру?

Зачем я это сделала....

Пульс зашкаливал. Пульс пытался выдать меня, вылить кровь.

Кран открылся. Руки моет?

Кашель. Шаги. Сюда.

- Насть спишь...

Шаги резко останавливаются.

- Это что такое..?..

Я спала. Старалась дремать. Но ч слышала. Сквозь сон.

Как я так быстро уснула?

- Настя.

- Настя.

- Настя! Просыпайся кому говорю.

Я открываю глаза. Места слишком мало и дрём вытаскивает меня.

- У тебя кровь?

Я мотаю головой. Автоматически.

- Что? Почему?

- Откуда кровь?

Он кивает на пятно на полу. ЧЕРТ! Какая же я...

- Это.... Из носа.... Потекла...

Выдаю я.

- Руки. Покажи.

Холодно отвечает.

- Я... Зачем???

Словно бы и не было никакого ножа. Ничего.

- ТЕБЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ НЕЧЕГО?

руки зачесались?

жить надоело?

о чем ты думала..

ещё раз такое увижу ты у меня в психушку поедешь...

Крики. Голова... Болит.

Почему.... Я...

Наверно....

Я...

- Да хватит.... Отстань...

О чем ты думала?!

Тишина.

И вот я снова в кровати.

Сон. Холод. Уже неприятный холод.

И....

Утро.

Макароны. Олег разбудил молча.

В горле был ком. Ком.

- я.... Не хочу в школу.

На одном выдохе сказала я. Он впервы поднял на менч глаза. Серые глаза, под которыми были мешки.

- Почему.

- Просто... Не хочу.

- Я тоже много, что не хочу. Что тебе ещё надо? Что тебе не нравится? Почему ты мне ни о чем не говоришь? Не рассказываешь? Почему я должен догадываться.

Его взгляд буквально был пуст. Но он видел меня.

Исчезни.

Исчезни.

Пропади с глаз моих, чертов мир!

Исчезни!

Дышать тяжело....

Холодно.... Темно...

- Олег.... Я... Прости. Пожалуйста.

Я никогда не умела просить прощения. Только если говорили, "помирись"

Пусть скорее закончится....

Исчезни!

Тишина. Или нет? За окном чертов мужик пилит траву. Опять! Косит...

Холодно.

Исчезни!

Он смотрел. Тихо. Молча. Размышлял о том, наверно, какая же я дурная.

Как и все. Зачем.

Я же столько ошибок делаю....

- Чтобы больше такого не было.

Выдохнул. Вместе с выдохом убрал обиду. Или нет? Или это злость?

Забыл или нет?

- Я... Скажу твоей класснухе, что у тебя голова болит.

Донеслось от дяди.

Через час я уже звонила Лизе.

- Ало?

- Привет. Что ты хотела? Как дела?

Сказала трубка.

- Нормально. Просто... Может погуляем?

- Я болею.

- Можно тогда к тебе?

Я надоела? Не хочет?

- Ну можно... Спрошу у мамы.

В телефоне пела тишина. Я ждала.

Нет? Она подговорит мать чтобы та сказала нет?

Подговорит... Мать.

Какая стена между нами теперь выросла. Стена... Непробиваемая китайская стена.

- Да, можно. Приезжай через час.

Произнес голос Лизы.

Меня отвез дядя. Было странна та теория, что больной ходит к больному. Лиза жила на первом этаже, так, что трудностей подняться у меня особо не возникло. Я нарочно отказалась от дядиной помощи. Тем более я не особо люблю когда меня трогают. Я даже признавалась себе, что у меня гортофобия. Хм, смешно. Ведь я же просто брезгую.

И вот я перед дверью подъезда. Облепившаяся желтая краска, неработающий фонарь, труба, фиг пойми для чего. Объявления. На моих плечах небольшая сумка.

Дверь открывает Лиза. Мешки на глазах, бледная. Казалось она стала меньше.

- Заходи. Мама если, что поехала в магазин.

Как всегда пахнет вкусным.... Как всё интересно... Фигурки из моих любимых мультфильмов... 13 карт.... Удивительный цифровой цирк.... Великий из бродячих псов... Кровь и бабочки.... Манга..... Вот бы мне так.... Мы садимся на кровать. Моё настроение на самой высокой шкале. Или точнее 9 из 10.

Мы плюхнулись на её ровно выглаженую кровать и я подумала, что она точно какая нибудь комильфо. Идеальная дочь.

Я стала выкладывать содержимое из рюкзака: чипсы, пепси, мороженое (да, несмотря на то, что Лиза болеет), свои блокноты с рисунками, резинки плести браслетики

Лиза молча открыла жестяную банку пепси.

Кадык её дернулся и она сморщилась слегка выдохнув.

- Холодная...

Ничего не сказав я стала откусывать мороженое. Холод, не мороженое, таял во рту.

- Настя?

- М?

Промычала сквозь мороженное я. Взглянула на Лизу.

- Тебе нравятся те фигурки?

Я взглянула на полку. Закивала поспешно.

- Я так же всегда хотела, прям очень круто.

Она боиться, что это говно? Господи, да это мечта моей жизни!

- Ну.... Я... Больше не увлекаюсь этим. Хочешь что-нибудь забрать?...

Да и.... Я скоро перееду....

Глаза словно стали колоть чем то острым. Защипало. Кто мне вылил мыло в глаза?!

В корле встал ком. Хотелось уйти, бросит мороженое, не есть, повещаться.

Я. Улыбнулась.

- О круто! Наверно, это красивое место? Когда? Я чем то острым. Защипало. Кто мне вылил мыло в глаза?!

В корле встал ком. Хотелось уйти, бросит мороженое, не есть, повещаться.

Я. Улыбнулась.

- О круто! Наверно, это красивое место? Когда?

- Ну.... Уже через неделю. Можешь, пожалуйста, забрать все это?

"НЕ ПОЖАЛУЙСТА А ЖИВО ЗАБЕРИ ВСЕ НАШИ ВОСПОМИНАНИЯ! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!"

Поправлял её мой мозг. Я счастливо улыбнулась и кивнула.

- Конечно.

Закапал дождь. Тихий. Послышался лай собак в подъезде.

- Ты.. Не будешь ходить в нашу школу?...

- Нет. Мама уже подала документы в другую. Странно, что в конце учебного года, даже не дождавшись, да? Мама просто надоело это место.

Маме.... Мама....

Какая огромная стена между ними выросла... А точнее.... Шар... Из всякого бетона, радиации, алюминия.... Он окружал именно меня. Я... Опасный предмет.

Но шипы, или что то колющее, непонятное, чего я не могла увидеть, кололи именно меня. Тем самым, защищая границу и ограждая меня вдвойне от неё.

Дверь скрипнула. Захлопнулась. Со всей дури. На пороге стояла мать Лизы.

Молодая. Запыхавшаяся. С румянцем. Накладные ресницы. Длинные ноготки.

- О! Настя! Привет! Как твои дела?

Расспрашивала она, попутно стягивая кроссовки, мокрую куртку.

Я отвечала легко, слегка улыбнувшись.

- Хорошо.

- Дядя позвонил. Сказал, что заберёт тебя из за дождя.

- Хорошо.

Лиза молча стояла. Подошла, поцеловала мать. Мне показалась, или она специально задержалась? Козлиха....

Как только ты съедешь, забуду тебя. Или нет.... Да почему....

Что за.... Ревность... Откуда она у меня...

А вдруг я стану убийцей?

Пф... Что за мысли)

Я же хотела совсем не этим стать...

А вдруг не получится...

О чем я думала?

Как начались эти мысли?

Меня проклянут?

Мы ехали. Обратно. Мой рюкзак к приезду был набит вкусняшками. А теперь больными вещами.

Дядя ухмыльнулся глядя на меня.

- Что у тебя там?

Улыбнулся он.

- Переезжаешь?

- Лиза переезжает.

Буркнула я. Вообще не смешно.

- Сказала забирать монатки.

К глазам подкатили слезы. Пока дядя смотрел на дорогу я расслабилась. Затем тут же вытерлась и взглянув на верх резко поморгала пару раз и глаза высохли.

Где то перебегал дорогу пешеход.

Где то голуби окружили старушонку, в надежде, что та им наладит хлеба.

Где то дрались мальчишки, молодые, а уже матерились и показывали факи.

Я не инвалид. Я такой же человек...

Немного и я избавлюсь от костылей...

Мы поднимались.

Подъезд.

Какой то алкаш курит у окна...

Лысеющая голова, очки... Кофта на худом голом животе.

- Здравствуйте, - Откуликнул дядя.

- Угу...

Сигарета в его толстых пальцах тлела, увядала. Словно срок. А тлинки падали, а порой раз из открытого окна подувал ветер и пылинки летели вдаль, во мглу подъезда.

Кровать была незаправлена. В катышках.

На кровати пижама...

Я взглянула на часы.

Стрелки покоились на числах.

Спали. Безмятежно. А когда настанет шестой час они снова сдвинуться...

Так же и в жизни будет...

И сейчас на кровать. Шрамы.... Я провела пальцем по царапинам.

Сжала.

И зачем то стала ковырять.

Голова стала кружиться. Тяжелеть.

Заныло в начале конце шеи..

И я легши упала в сон?

Нет...

Я лежала. И легши я поняла, что заснуть не могу.

Я перевернулась на бок.

Раньше у меня часто была бессонница, и чтобы убить её я придумывала что нибудь.

Например сюжет для кукл...

Мысли... Мысли... Мысли..

Мечты...

Дрем...

Они танцевали. Кружили. Словно вороны... Словно ведьмы делающие ритуал...

Словно огонь...

Складывались... Словно бы клетки, а из клетки ткань, из ткани... Живое существо...

Оно рождалось...

Оно приобретало смысл, приобретало личность...

Я не могу спать...

Я встала снова в кровати...

И снова встала.

Ноги не ныли... Или пусть ноют? Но я не чувствовала...

И я не герой...

Я просто человек. Обычный человек. Как и все.

Но я могу отличится от этой скучной толпы, от этой толпы которая плачет, от этой скучной, нудной! Ведь всё же каждый уникальный...

И стоило жить, и мучиться... Ведь всё это значит, всё урок...

И если даже и если я умру, никто меня не будет жалеть, ведь я даже не добилась своей жалости!

Пальцы жили уже свой жизнью. Нежились они с ручкой, танцевали вальс. На обычной листике. Листике, черновике. И ручка писала плохо, но всё же продолжала жизнь, продолжала она делать то, что предназначено ей!

Словно мысли рождались на бумаге слова, слова слова...

А там и строки...

Танцевала ручка там, где было когда то сочинение на тему описать свою маму или папу... Внешне...

Пошла третья осень без вас, мама, папа, я помню ваше люблю,

Как три круга по небу, три раза в метель.

Ваши руки - как ветви, что держат меня,

Даже если не видно, даже если зима.

В каждом шепоте ветра, в рассветной тиши

Слышу голос родной - он во мне, не в глуши.

И пускай далеко вы, в сердце - свет ваш живой,

Он ведёт меня тропкой, укрытой листвой.

Я храню ваши сказки, уроки, слова,

Чтобы детям когда‑то их передать сполна.

Ваша мудрость, как семя, во мне проросла,

И любовь, что дарили, - навек жива.

В каждом слове, что детям своим передам,

В каждой песне, что с ними под вечер спою,

В том, как учила мама любить и прощать,

Как отец научил ясным утром вставать.

Пусть вас нет рядом - но вы во мне, как рассвет,

Ваш пример - мой надёжный, незыблемый свет.

Я учу их ценить каждый миг на земле,

Видеть солнце за тучей, верить в добро во мгле.

Учу слушать природу, дышать глубиной,

И хранить в сердце память - родник золотой.

Вы живёте во мне, а во внуках - вдвойне,

Ваша нежность не сгинет в бегущей весне.

Трижды осень прошла, трижды снег отлетел,

Но ваш свет во мне - не сгорел, не истлел.

В сердце - память, в душе - тишина,

Вы со мной навсегда.

В каждом новом рассвете,

В тихом шёпоте листьев, в далёком ветре.

В улыбке ребёнка, в его первых шагах,

В том, как он смотрит на мир - без тревог и враг.

Я вижу ваш взгляд в его ясных глазах,

Ваш смех - в беззаботном, звонком озорстве.

Вы научили ценить этот мир, этот дар,

Чтоб нести его дальше, сквозь время, пожар.

Трижды осень пройдёт, и ещё много раз,

Но ваш след не сотрётся - он в сердце у нас.

Сквозь года, через бури, сквозь дым и туман

Вы - мой компас, мой берег, мой вечный маяк.

Пусть года улетают, как птицы в полёт,

Ваша мудрость и нежность меня бережёт.

И когда‑нибудь внуки спросят: "Расскажи,

Как жили они, как любили, дышали?"

Я отвечу им тихо, с улыбкой в глазах:

"Они были светом в любых небесах.

Их любовь - как река, что течёт без конца,

Она в нас, она с нами, она - до конца".

И когда я устану, и сил больше нет,

Вспоминаю ваш голос - и тает весь свет

Тьмы и сомнений: "Держись, мы с тобой,

Даже если не рядом - мы в сердце, родная"

И когда над землёй расцветёт новый день,

Я шепну: "Спасибо" - сквозь даль и тень.

Вы со мной навсегда - в ветре, в свете, в росе,

В каждом миге жизни, в моей судьбе.

В каждом шорохе леса, в журчанье ручья,

Я ловлю отголоски былого житья.

Ваши сказки, что в детстве мне ночь озаряли,

До сих пор мои мысли теплом согревали.

Я храню ваши взгляды они, как звезда,

Что в дороге ночной мне светила всегда.

В каждом выборе трудном, в минуте борьбы

Ваши мудрые слова - мои проводники

Вы учили не гнуться под тяжестью бед,

Видеть в буре надежду, в разлуке - рассвет

Вы учили терпенью, учили мечтать,

И сквозь годы мне это дано сохранять.

Пусть не слышно шагов ваших в доме моём,

Но я чувствую: рядом вы, в сердце моём.

Ваша сила во мне, ваша нежность жива,

Вы + как корни, что держат меня у ствола.

И когда я стою у раскрытых дверей,

Где встречает меня новый век, новый день,

Я шепчу вам спасибо за каждый урок,

За любовь, что сквозь время ведёт меня в срок.

Трижды осень, и десять, и двадцать раз

Пусть сменяют друг друга - ваш свет не угас.

В детях, внуках, в делах, что я совершу,

Я ваш след на земле бережно пронесу.

Вы не просто воспоминанье во мгле,

вы опора, основа, судьба на земле.

В каждом семечке, что я в землю кладу,

Вижу вашу улыбку, ваш добрый взгляд наяву.

Вы учили, что жизнь это вечный цикл,

Что любовь не исчезнет, не сгинет, не стихнет.

В аромате сирени, в весеннем дожде,

В первом громе далёком, в рассветной звезде -

Всё напоминает: вы рядом всегда,

Даже если не видно, даже если года.

Я сажаю деревья - они вырастут в ряд,

Как ряды поколений, что время подряд.

И под их ветвями, в тени золотой,

Буду внукам рассказывать, кто вы такой.

О том, как смеялись, как пели вдвоём,

Как встречали рассвет и мечтали о нём.

Как учили любить этот мир, этот дом,

Быть опорой друг другу, идти напролом.

Вы не стали прахом, не стали золой -

Вы стали рассветом над нашей землёй.

Вы стали дыханием утренних рос,

Тихим шёпотом трав, голубиных гнёзд.

И когда я уйду, завершив свой путь,

Знаю: дети продолжат эту светлую суть.

Передадут внукам, а те - своим детям,

Ваш урок доброты - сквозь века и столетья.

Трижды осень, и сто раз пройдёт весна,

Но останется память - светла, ясна

Буду внукам рассказывать, кто вы такие

О том, как встречали вы каждый рассвет,

Как дарили тепло, оставляя свой след.

Как учили ценить и рассвет, и закат,

Что семья - это крепость, надёжный наряд.

В каждом добром деле, в любом добром слове

Ваша мудрость живёт - не во мгле, не в оковах.

Я несу её дальше, сквозь годы, сквозь дали,

Чтоб и внуки, и правнуки это узнали.

Они тоже услышат ваш голос живой,

Ваш совет мудрый, ваш смех озорной.

Увидят в картинках, почувствуют в сказках,

Как вы любили, как жили без масок.

Пусть пройдут ещё осени, зимы, весна,

Но останется с нами ваша весна.

Вы - как корни могучего старого древа,

Что даёт нам опору, надежду, напевы.

Я шепчу вам: "Спасибо, что были, что есть"

В каждом миге, что дарит судьба в полосе.

В аромате сирени, в шуме дождя,

В крике птицы, летящей вдаль, уходя,

В первом снеге, в весенней капели живой

Вы рядом, родные, вы со мной, вы со мной.

Внуки будут под ними играть и мечтать.

И я знаю: пока бьётся сердце во мне,

Ваша любовь - мой компас в любой глубине.

Вы - мой дом. Вы - мой путь. Вы - моя звезда.

Даже в самой тёмной ночи - всегда.

И пока бьётся сердце, пока дышит грудь,

Я храню вас в себе - и буду хранить

вчера...

Слезы капали тихо. Никто не слышал их. И не нужны были мне утешения.

И знала, что легче прятать слезы, чем говорить, что тревожит тебя...

Я же...

....Не герой.

Я же даже...

.... Я не герой.

Я же даже не полюбила их по настоящему?..

Я же.... Всю жизнь...

На всю жизнь они исчезли для меня...

Физически...

Ведь... Раньше видя смерть я думала, что это конец книги... Или фильма... Или...

Но ведь авторы не говорили о том, что есть и вторая часть! А что чувствуют другие? А воспоминания о них?

Но... И воспоминания умрут. Как и мама с папой...

Я думала что смерть это прыжок в дно...

Но прыгнув в то дно, я понимаю что нет там дна!

ЭТО БЕЗДНА

Б...

Бред?

Бе...

Белизна?

Без...

Безопасность?

Безд...

Бездельничество?

Бездн...

БЕЗДНА!

Глаза слипались... Казалось, виноваты слезы, из за них... Липкие....

Но склонялась голова...

И проснулась я от голоса:

· Зато теперь не будут ругать, не будет контроля!

Глаза открылись. Резко. Сердце бежало, руки вспотели...

Я обернулась. Никого... Но я четко слышала?

Смех вырывался, выглядывал.

Это сама я сказала!

Подсознание!

"Зато теперь я не услышу их крики... Их дорогие крики..."

Отозвалась я сама себе мысленно.

Маленький дождик. Он капает откуда то сверху. И капельники разбиваются о земные предметы. А если и остаются, например на листиках, исчезают. В этой жизни нет ничего вечного, и знаю это я.

· В июне у тебя экзамен, знаешь?

Спрашивает инспектор, старичок лет 67.

В руках его сигарета, как когда то тогда, в подъезде я видела...

Я кивнула.

· Да, знаю, спасибо.

· Заезжай медленно, паркуйся.

Машина негромко подаёт сигнал пиликая.

Освободившись я иду в метро.

Вагон трясется. Порой раз я смотрю на людей.

Какие же они разные...

У кого то может родился ребенок?

У кого то кто нибудь умер?

У кого то может свадьба?

А этот завтра премию получит!

Экзамен... В июне экзамен...

Я вздыхаю.

А зачем всё таки мне машина?

Вдруг... Повторится?

Может это тогда была случаность, предупреждение....

· Остановка Митрополитех. Осторожно, двери открываются.

Говорит динамик.

А так на телефон приходит уведомление.

И всё таки порой раз, зачем то вспоминаю я...

Но что я могла сделать? Может надо было смотреть за дорогой?

Загорается снова телефон.

14:05.

Придешь сегодня погулять?

Лиза. Общаемся. До сих пор...

Хватит. Пора забыть все, всё что было тогда! Ведь жизнь продолжается!

Всё плохое всегда должно закончится!

Лиза, дорогая Лиза, бывшая со мной везде и всегда...

14:05.

Да.

Я слабо улыбнулась и убрала телефон в сумочку.

Мелькали станции в окне. Люди, рекламы, люстры... Они все неслись, неслись в даль.

Уносился поезд с ревом.

А мне было тепло, словно руки шарф грел меня.

· Станция Ленина.

Прокричал снова громкоговоритель. И я встала медленно. И вышла под гул людей

.....И я вышла под гул людей в новую жизнь, без насмешек, без касых взглядов. Только я и мой муж, вдвоем и навсегда. Так и закончилась моя история, да вожможно все не так радужно но я счастлива. У меня появился любимый человек на которого я могу положиться.

Вот так и закончилась моя история, маленько грустная но все же моя. Это если что в конец, — так сказала Настя, девушка, которая когда то была главной шероиней этой истории. Дач её жизнь тихая. Но то, что она тихая не говорит о том, что она скучная. Ведь в тишине происходят все важные события. Эта девочка из немногих кто может держать очень трудные эмоции под контролем, спокойно реагировать.

Сейчас конечно у девочки всё хорошо, как она и сказала у неё есть муж, дядя который ругается от того что супруг надел ей как то раз не на тот палец кольцо, она сдает на права, она прекрасный собеседник, добрая душой. Но кто бы знал, что эта душа так глубока?

Наверно эту историю я узнала только потому, что познакомившись с ней в чате я предложила ей дать мне идею текста, а я чтобы написала на неё текст. (У меня тогда было мало идей) .

Огромное, спасибо, Настюше=)