За стенами империи

Глава 1. Сектор 50- мой дом.

Планета Земля, 2965 год от Рождества Христова. По Новоаргинскому календарю — 113 год.

Прошло ровно сто тринадцать лет с момента большой катастрофы. Люди как вчера помнят и знают историю про затопление планеты. Ледники растаяли и затопили большую часть суши. Тысячи и даже миллионы видов вымерли. Миллиарды людей погибли. Спаслись только те, что были на материке, который грозная и благородная стихия решила помиловать. А это миллионы видов и миллиарды людей!

На планете жить стало тесно. Люди возводят километровые небоскрёбы, что макушками разрезают облака.

Новоаргиния — это новая единая империя на планете, что возникла после затопления. Все страны исчезли с лица планеты. Осталась лишь одна империя, но нельзя назвать её единой. Политики воюют за власть, а не страны между собой. Люди находят «чужих» в соседних городах, а не странах.

Во избежание всеобщего коллапса и гибели человечества введены строгие законы для сохранения популяции и порядка.

ФЗ 21 Новоаргинского кодекса, статья 2, пункт 4 гласит: любой здоровый гражданин от двадцати пяти лет имеет право завести только одного ребёнка.

ФЗ 21 Новоаргинского кодекса, статья 3, пункт 1 гласит, что гражданин, желающий завести ребёнка, должен пройти комиссию для получения разрешения.

ФЗ 46 Новоаргинского кодекса о праве частной собственности, статья 3, пункт 2 гласит, что каждый гражданин имеет право купить недвижимость, и никто на протяжении всей его жизни не имеет права посягнуть на неё. За исключением тех случаев, если гражданин тяжело провинился и/или имеет более одной судимости — в этом случае жильё изымается. В случае если гражданин имеет великие заслуги перед империей- жильë предоставляется бесплатно.

Эти законы должны были работать во благо человечества. И так оно и происходило во время первого Совета Министров до двадцатых годов по Новоаргинскому календарю. Но со временем законы стали бизнесом. Справки выдавались платно всем желающим и имеющим деньги. У людей изымались квартиры в пользу более богатых под благовидными предлогами.

С восемьдесят пятого года в империи начались восстания. Люди, желавшие свергнуть власть, выходили с оружием и нападали на министров и высокопоставленных чиновников, убивали их, брали в заложники, крушили небоскрёбы фирм-монополистов, что приводило к катастрофе. Обычные люди крайне негативно относились к восставшим. Они не видели сути проблемы, а видели лишь последствия действий восставших. Для обычных людей они — террористы. Никому не важно, ради чего они сражаются.

Империя разделена на районы. Они не имеют отдельных названий, вместо этого есть нумерация: сектор 1, сектор 2, сектор 3 и так далее.

Всего пятьдесят секторов. Сектор под номером пятьдесят является самым безобразным и страшным местом в империи. Там содержатся самые злостные преступники. Целые поколения людей проживают в этом месте без права выйти в другие сектора. У первых поколений преступников рождаются дети, что уже не имеют права изменить свою судьбу. Это место, где законы империи не работают. Единственное, почему их всех не уничтожили, — это польза, что создают эти люди обществу. На территории сектора пятьдесят находятся вредные производства, на которых работают местные и отдают сырьё империи, получая за это «объедки» со стола империи и укорочение жизни вдвое.

Сектор сорок девять также является местом заключения, но, в отличие от сектора рангом ниже, из него можно выбраться. Люди, что показали свою пользу империи и раскаялись, могут выйти в сектор рангом выше — в сектор сорок восемь.

Сектор сорок восемь — это нищий сектор небоскрёбных трущоб. Жить там опасно, здания в этом районе построены сто лет назад, на ремонт средств выделяется мало. Иногда случаются обвалы.

Самыми элитными считаются сектора, начиная от десятого и заканчивая первым. Каждый имперец жаждет попасть туда.

Первый сектор, или, как его называют неофициально, — сектор правления. Здесь живут люди, не сведущие о мире. Они принимают законы, но не знают, что существует сектор пятьдесят, сорок девять, сорок восемь и так далее. Для них топливо появляется магическим образом самостоятельно. Еду приносят слуги, а вещи стирает горничная. Эти люди не знают, что что-то существует кроме десяти секторов. Или просто не хотят знать. Кто-то знает, но думает, что пятидесятый сектор — это одни воры, маньяки, убийцы и живут они там заслуженно.

Человек имеет право переезжать в другие сектора. У каждого гражданина имеется социальный рейтинг. Чем он выше, тем ты успешнее. Успешные дети с высоким рейтингом поступают в хорошие школы и вузы. А с низким рейтингом после совершеннолетия могут принудительно переехать в сектор хуже.

Именно поэтому почти каждый школьник изо всех сил пытается хорошо учиться — это жизненно необходимо. Школа и вуз — это один из самых эффективных способов поднять рейтинг. Чем ты умнее, тем ты нужнее.

Самое интересное, что если ты купишь недвижимость, допустим, в секторе шестнадцать, а потом твой рейтинг по какой-то причине понизится (возможно, ты случайно кого-то собьёшь с рейтингом выше, чем у тебя, что считается серьёзной провинностью — в отличие от того, если бы ты сбил человека с рейтингом ниже твоего), то тебя могут перевести в сектор хуже. Но недвижимость останется твоей. Ты ничего не сможешь сделать с ней, но она останется твоей и будет пустовать, пока в городе не хватает недвижимости и некоторые семьи ютятся впятером в одной квартире.

Также всё зависит от сектора: чем выше номер у сектора, тем там больше население и теснее. В секторе один даже многоэтажек почти нет, не говоря уже о небоскрёбах. За исключением центрального правительственного. В основном сектор один — это сектор частных домов с ухоженными земельными участками.

---

Елисей — ещё школьник, живущий в секторе один. С детства у него всё есть, хоть он об этом и не знает. Родители в прошлом работали сенаторами, а теперь на пенсии — то есть дармоеды общества, что живут гораздо лучше любого трудящегося в секторах два и ниже. Законы гласят, что в правительстве в первом секторе ты должен проработать десять лет, и тогда твой рейтинг не будет понижаться в большинстве случаев, кроме правительственной измены.

Мальчика растили так же. Он был смышлёный и прилежный, даже и не знал, что жить можно как-то иначе. Не знал, что дома может не быть горничной и личного водителя. Настолько он привык к роскоши с рождения, что даже не задумывался о возможности чего-то другого. Нельзя сказать, что Елисей высокомерен. В отличие от одноклассников, что хвастались своими оценками, которые уменьшали или повышали рейтинг, парню было всё равно. Он просто делал, что ему говорили родители, — держал планку оценок, чтобы остаться в секторе один и жить хорошо.

Сектор один — это управление. Детей с первого класса учат политологии, управлению империей и психологии. Конечно, не все здесь становятся политиками. Есть и элитные школы прислуги и обслуживания политиков и высших персон.

Елисей сидел в классе за партой, смотрел в окно и скучал. Преподаватель что-то вещал, водя указкой по доске. Всё то, что проходят в этом году, Елисею уже разжевал репетитор. Каждый день после школы он занимается с преподавателем ещё несколько часов. Затем идёт на уроки музыки, потому что это хорошо развивает интеллект — так сказал психолог его маме. А потом домой — делать уроки. Если честно, то всё это надоело, хоть и вошло в привычку.

Тем временем в секторе пятьдесят жил Рома. Он не преступник, вовсе нет. Просто ему не повезло здесь родиться. И таких там восемьдесят процентов. Из-за загрязнённого производственного воздуха всё постоянно в тёмном дыму. Такое ощущение, что улицы обложил постоянный плотный туман. Но на самом деле это опасный яд, что разрушает организм, и люди в среднем живут до сорока лет, а кто-то ещё меньше.

Но это лишь одна из проблем, самая незначительная. Сектор пятьдесят — самый криминальный район империи. Если кто-то посторонний зашёл бы туда случайно, то никогда бы не вышел живым. Это единственное место, где нет рейтинга. Но есть жестокая иерархия. Всем управляют три банды. У каждой — свой район в секторе пятьдесят.

Рома жил с матерью, кроме неё больше не было родственников. Их жильё нельзя назвать домом. Скорее, это сарай в небоскрёбе. В стенах дыры, вместо окон — полиэтилен. Электричества нет. Вечером зажигали свечи, но даже их пытались экономить: если прогорела, воск переплавляли в новую свечку. Половина населения в этом секторе безграмотная, в том числе мать Ромы. Но такой жизни для сына она не хотела. Неизвестно как, но она находила деньги на обучение двенадцатилетнего подростка — честным трудом такого добиться здесь нельзя.

Рома сидел дома на потрёпанном диване, из-под обшивки повсюду торчал поролон. Мальчик читал учебник в свете тусклой свечи, что стояла на самодельном столике из бытовых приборов. Их выкинули сектора с более высоким рейтингом. Здесь плазменный телевизор вполне мог стать хорошей столешницей.

В комнату-квартиру зашла мать. На лице и руках были синяки.

— Мам, мам, что случилось?! — испуганно произнёс сын.

Женщина с болью в глазах улыбнулась и произнесла:

— Ничего страшного. Просто... упала.

Рома не поверил, но ничего не сказал.

Мать вышла из комнаты, затем вернулась назад с небольшим мешком продуктов.

— Зато смотри, сегодня я хорошо заработала! Мы можем приготовить хороший ужин!

Рома кивнул, он взял упаковку яиц и пошёл на балкон. Там стояла самодельная печка. Древесина — это редкость. Поэтому разводили костёр всем, что попадётся под руку. В основном полиэтиленом, что приходил к ним из других секторов в качестве мусора.

Рома разбил яйца в сковороду и поставил на печь. Зажёг её пластмассой. Подкидывал разные фантики и обёртки от товаров. В руку попалась розовая упаковка от чего-то круглого. Запах приятный. Похоже, это съедобно. Под рисунком надпись: «Пончик». Мальчишка развернул упаковку наизнанку и лизнул. Вкус странный и неописуемый. Ему незнакомо слово «сладко».

Лёгкие заполнились едким дымом от горения мусора. Рома закашлял. Яйца как раз дожарились, и парень убежал в квартиру со сковородкой.

— Вот, можно есть! — рот истекал слюнями. Глаза радостно горели. Эти несколько яиц были словно деликатес.

Мать улыбнулась, она не пожалела, что снова ходит на эту работу:

— Ешь, дорогой, ешь! А то остынет!

Рома сначала хотел кинуться на сковородку, но вдруг осёкся:

— Мам, а ты? Ты будешь? Сколько тебе наложить?

Мать качала головой из стороны в сторону:

— Нет, я не хочу, я уже на работе поела! — что, конечно, было неправдой.

— Точно?? — уверенным голосом сказал мальчик.

Мать хихикнула и кивнула головой, ласково наблюдая, как паренёк с аппетитом ест. Яйца в этом месте — деликатес. Держать кур довольно дорого. В основном в секторе питаются растительной пищей и на праздники могут позволить себе куриные яйца. Рома же благодаря матери питался яичницей раз в месяц. Она знала, что каким-то образом данный продукт может сделать человека умнее. Ей кто-то из знакомых так сказал. Девушка задумалась и решила: недаром же они такие дорогие! Скорее всего, слух действительно правдивый!

Рома лёг спать на матрасе, что лежал на полу. Укрылся тёплым одеялом из шкуры собаки и уснул. Ночи были холодные даже летом. Квартиры не отапливались, люди либо жгли костры из мусора прямо в небоскрёбе, либо тепло укутывались в тёплые сезоны.

Рома проснулся ранним утром от холода. Его трясло, руки и лицо, что были не укрыты, замёрзли. Мальчик согрел воды в печи и выпил чай из местной травы, что росла около дороги. Машина здесь — предмет роскоши, передвигаются на автомобиле в секторе только представители власти, а точнее, члены власти. Остальные либо ходят пешком, либо на самодельных велосипедах.

Рома не стал будить мать — она снова ночью уходила на работу. Мальчик просто вышел из дома и направился в школу на самодельном велосипеде. Правда, на велосипед это мало походило. Каркас от детской коляски, к которому прикреплены педали. Ездить на таком трудно, но когда разгонишься и держишь темп, то передвигаешься гораздо быстрее, чем пешком.

Зайдя в класс, парень увидел: рядом с учителем стоит какой-то грозный мужчина. Он представился Виктором Семёновичем, военным. Сначала говорил, как важно учиться. Затем начал рассказывать историю империи.

— И таким образом законы, что должны были защищать граждан, стали их оковами! — громко говорил Виктор Семёнович.

Дети начали шушукаться, и вдруг Рома встал и спросил:

— А что, есть что-то кроме нашего города? И люди там живут как-то по-другому? А как это — лучше?

Виктор с радостью спокойно рассказал про сектора, что у других секторов воздух на улице прозрачный, как дома, много разнообразной еды. Есть нечто вкусное под названием «мясо».

Домой парнишка пошёл глубоко задумавшись: как может быть по-другому? Как может быть что-то вкуснее яиц? Как может быть стена ровной и без дыр? Неужели мы живём хуже всех из-за того, что нас наказали? Но разве я совершил что-то плохое?

В мысли проник червь сомнений, что сгрызал его изнутри. Ему хотелось знать, что из себя представляет мир. Как это — дышать свежим воздухом. Как это — быть всегда сытым? Разве такое бывает?

Мальчик засыпал и просыпался с гнетущими мыслями. В нём каждый день росло ощущение несправедливости — когда мать приходила с синяками, когда он просыпался ночью от холода, когда шёл из школы, а на тротуаре валялся труп. Через несколько лет Рома возненавидел это место. Местные казались глупыми, грязными и необразованными. Но больше всего раздражало не это. А отсутствие воли к жизни у них. Каждый жил в своём мире — страшном, жутком, но таком знакомом. Люди боялись даже мысли о переменах. О том, что они могут жить в других секторах.

В голову мальчишки закралась идея: что, если стены, которые разделяют сектора, падут? Все смогут жить в равных условиях там, где хотят.

Тем временем Елисей продолжал жить беззаботной, сытой жизнью. Ему не нужно к чему-то стремиться, убегать от бандитов. Поэтому жилось скучно. Каждый день предсказуем, всё расписано на десять лет вперёд.

Когда мальчикам исполнилось по пятнадцать лет, Елисей готовился к экзамену и поступлению в вуз. Рома бросил учёбу, а его мать сильно заболела и не могла их обеспечивать. Рома пошёл на работу. Не совсем легальную, но единственную, на которой он мог обеспечить двоих людей. Парень вступил в одну из трёх банд. В ту, что располагалась в его районе.

Страшно представить, чем он занимался, чтобы спасти мать: грабежи, насилие, убийства, психотропы... Но этого всё равно было недостаточно. И даже дело было не в количестве денег, а в отсутствии хороших врачей и препаратов. Женщина чахла на глазах, в последнее время она в основном лежала на матрасе и редко вставала. Ещё при жизни она стала похожа на мертвеца. Кожа безжизненно белая, в глазах пустота, губы сухие. Он понимал, что нужны специалисты, которых в этом секторе нет. Значит, нужно сделать невозможное — выбраться из ада.

Мать расстраивало то, что Рома бросил учёбу. Она чувствовала себя хомутом на шее сына, что ещё больше ухудшало здоровье.

Парень слышал, что есть такие люди — контрабандисты. Они беспрепятственно пересекают границу их сектора и возят товары туда-обратно. Роме непременно понадобилось с ними встретиться. Раз они перевозят товары, то и людей, возможно, смогут?

За столько лет у парня впервые появилась надежда.

Глава 2. Новые устои.

Ромка решил пробиться к главе своей банды. Парень слышал, что у них есть необходимые связи. «Раз так, то терять уже нечего! Я лучше попробую, и меня убьют, чем буду жалеть всю жизнь!»

— Эй, ты! — свистнул мужчина двадцати лет. Из-за тяжёлых условий жизни и запрещённых веществ внешне парню можно было дать тридцать семь. — Пацан, ты куда собрался?

Глаза Ромы забегали из стороны в сторону. Он сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу ладоней.

— Пропусти! Мне нужно к главе! Быстро пропустил!

— Да ты кто такой, шпана?! Хамилка ещё не выросла, сопляк! Проваливай! — недовольно сказал мужчина.

Дыхание ускорилось, глаза засверкали.

— Дядь, ты оглох? Пятую точку отодвинь и дай пройти!

От такой наглости мужчина рассвирепел и завопил тонким голоском:

— Да как ты... Да как ты смеешь, сопляк! Да я... Да я тебя щас...

Ромка держал руки наготове. Когда мужик побежал, размахивая кулаками, Рома точными, отточенными движениями ударил ему в подбородок. Агрессор тут же упал на землю без сознания.

— И эту развалюху солевую поставили ворота сторожить? — усмехнулся довольный молодой парень.

Из-за спины, откуда-то сверху, послышался мужской голос:

— Нет, не только его. Я просто поссать отходил.

Рома быстро обернулся и увидел громадного двухметрового мужика. У Ромы возникло такое ощущение, что если собрать все его мышцы вместе взятые, то по массе они окажутся сопоставимы одной левой груди того шкафчика.

— Ты чё, на мой сосок пялишься? — спросил возмущённо двухметровый дядька.

— Я... Я просто... — заикался Рома. — Он у вас такой накачанный...

— Нравится? — с серьёзным лицом спросил мужик.

Рома не знал, что ответить, и взял паузу, затем одобрительно кивнул.

Громадный мужик громко заржал:

— Ты чё, уложил его и пришёл сюда, чтобы на соски мои смотреть?

Дядька потрепал волосы парня:

— Блин, ты такой угарный! Ну ладно, чего хотел?

Всё тело дрожало — с ним будто игрался огромный лев. И если сказать что-то не то, то живым не уйдёшь. Таков и был нрав всех местных бандитов — вспыльчивый и агрессивный.

Рома выпрямил плечи и спину, глубоко вздохнул:

— Я намерен встретиться с главой!

Громила ещё больше рассмеялся:

— Пацан, да ты пришибленный!

Немного успокоившись, он продолжил:

— Ой, фух... Ладно, фиг с ним, с правилами этими! Скажи зачем — и я решу, пускать тебя или нет.

Волнение переполняло, ноги не слушались. Их судьба решалась здесь и сейчас, нужно сделать всё правильно!

— Я знаю, что у вас есть возможность переходить через границу сектора.

Громила резко переменился в лице — сразу стало понятно, что уйти уже нельзя. Но Рома всё равно продолжал, будто ничего не замечая:

— Моя мать серьёзно больна. Денег достаточно, но здесь нет таких врачей, что смогли бы помочь.

Мужик закатил глаза и почесал затылок с раздражённым видом:

— Э-э-эх... Ну и что мне теперь с тобой делать?

Рома низко поклонился:

— Пожалуйста, вы — моя единственная надежда! Я готов на любые условия!

— Боже, не разбрасывайся такими заявлениями!

— Я полностью серьёзен! Мне нечего терять.

В глазах мальчишки было видно то, чего не было обычно ни у кого. Он явно не врал. Он готов на всё. Даже у грозного качка по коже пошёл холодок.

— Хорошо, пошли за мной.

Рому представили главе клана. Это был маленький, очень низкий мужичок, лет на пять старше того здоровяка.

— Опять ты сюда хрен пойми кого приводишь! — возмутился коротышка.

— Не ори так, уши закладывает! — сказал качок.

— Да ты задолбал уже! Мне фиолетово, что ты — мой брат, я тебя точно прикончу! — истерично вопил мужичок.

Здоровяк лишь улыбнулся:

— А силёнок-то хватит?

Рома явно не ожидал ничего подобного. Зрелище его шокировало. Со стороны было похоже, будто маленькая чихуахуа лает на добермана, или даже кого покрупнее.

— Сука, да я тебе горло перережу! — фыркал коротышка.

— Ути, какой холосенький! — смеялся здоровяк.

Они даже внимания не обращали на Рому. Затем, через несколько минут, успокоились, и здоровяк познакомил Рому с главой.

— Парень... Ничего не получится, — серьёзно сказал глава.

— Стойте, почему нет? Пожалуйста! Помогите! Я всё сделаю, всё, что прикажете! — слёзно просил Рома.

— Видишь ли... У нас всего пятьдесят секторов. Мы — в последнем, самом гнилом... А чтобы вылечить твою мать, нужно попасть минимум в десятый элитный сектор. В остальных же ситуация с врачами не очень... — он договорил и закурил сигарету.

Рома вновь воспрял духом и продолжил уверенно говорить:

— Тогда нам нужно попасть в десятую зону!

Коротышка, что курил более двадцати лет, неожиданно закашлялся, глаза полезли на лоб:

— Я надеюсь, ты пошутил...

— Нет, я серьёзен!

Громила снова засмеялся:

— Говорю же — пришибленный!

Затем коротышка задумался:

— Значит, ты готов на всё? Абсолютно на всё? — они внимательно смотрели друг другу в глаза.

Раздался уверенный голос:

— Да!

— Тогда тебе нужно идти к восставшим.

— К восставшим? — переспросил Рома.

— Да, — кивнул мужчина. — Это повстанческая группа, или, как некоторые их называют, — террористическая. Эти уроды ещё те Гудини! Не знаю как, но они способны шастать по секторам туда-обратно, как на прогулку!

Глаза мальчишки засверкали:

— И как мне с ними связаться?

— А чёрт знает! Они обычно сами со мной связываются, когда им вздумается или что-то нужно. Я лишь могу подкинуть до сорок девятого сектора — это не так трудно. А дальше — сам! — мужичок снова закурил сигарету.

Рома сморщился:

— Подождите, но как я с ними свяжусь? Как найду их?

— Понятия не имею! Я лишь могу написать тебе бумажку с кодовым словом — передашь, если найдёшь их, чтоб тебя сразу не грохнули. Ах да, никому не говори, что ты из пятидесятого сектора! Там их воспринимают как последних уродов и маньяков!

Рома кивнул головой, показывая, что понял учение.

— Спасибо! Большое спасибо!

В голове зародилась мысль: «Он слишком много знает, явно не отсюда. Говорит по-другому... На шее золотой кулон со львом. Да я про золото только в книжке читал, у нас такого не водится! Это явно не простой человек...»

Через несколько дней они с матерью оказались в сорок девятом секторе. Контрабандисты вместе с очередной поставкой вывезли их.

На глазах матери выступили слёзы:

— Боже, сыночек... Что ты такого ужасного мог сотворить, чтобы тебе помогли выбраться? Сыночек... На что ты подписался? — женщина рыдала и обнимала сына. Вдруг резкий приступ кашля начал душить её. Изо рта вылилась кровь. Женщина вновь продолжила говорить: — Сыночек!

Рома перебил её:

— Мама, ничего не случилось, нам просто помогли хорошие люди! Ты только посмотри на это! — Рома развёл руки в стороны. — Посмотри на этот воздух! Разве не достоин каждый человек дышать таким воздухом?

Женщина не верила своим глазам. Она давно не верила в добро, потому что знала — за всё своя плата.

У Ромы с собой было достаточно денег, чтобы снять жильё на первое время. Этот сектор сильно отличался от его родного. Стены хоть и старые, но, похоже, их постоянно чинят. Вместо громадных дыр там были маленькие щели и трещины. Одеяло не из шкуры, а какое-то тряпичное? Сначала Рома возмутился, но вскоре понял, что здесь не так холодно, как было у него дома.

Единственное, что тревожило парня, — это страх, что у него закончатся деньги, а восставших он так и не найдёт. Каким образом их искать? Мысли не давали покоя. Спать было невозможно. Рома встал со своей постели и зашёл в кухню, чтобы попить воды. Свечи освещали помещение. Вдруг он заметил что-то странное. Красным светом что-то горело. Вначале Рома испугался — подумал, пожар. Но затем, когда подошёл поближе, всё оказалось ещё более странным. Телевизор, что они обычно использовали как столешницу, стоял в вертикальном положении, а снизу что-то сверкало. Парень аккуратно задел лампочку пальцем — даже не горячо. «Что это такое?»

Он продолжил изучать странный объект, вдруг Рома надавил на свечение — раздался глухой щелчок. Свет исчез. А затем, через несколько секунд, загорелся экран. Парень от неожиданности упал на пол. Он сидел и дивился маленьким человечкам в коробке.

По телевизору шли новости. Прозвучало слово «восставшие». Рома стал внимательно слушать.

— ...при нападениях они носят маски и закрытую, объёмную одежду. Эксперты говорят, что так гораздо труднее определить настоящие пропорции и фигуру преступников. Недавно стало известно, что преступная организация использует некие символы для определения своих членов группировки. Также у преступников есть свои собственные ранги, за счёт чего их так трудно найти. Одна из символик восставших — это два треугольника внутри круга. Это символ одного из низших подразделений группировки. Если у вас появится хоть какая-нибудь информация, звоните в полицию! А на сегодня у нас всё. Материал подготовила Екатерина Боркина и Николай Филиппов. До новых встреч!

Рома не знал, стоит ли верить этой странной столешнице. Но он задумался.

Когда наступило утро, парень решил прогуляться. Он прошёл через рынок — в его секторе их было немного, несколько магазинов на пятьдесят секторов и товаров — несколько штук. А здесь же хоть и есть очереди, но некоторые продукты имеются. Даже такие, каких Рома не видел раньше. Он купил некоторые товары и пошёл дальше. Завернув в переулок, Рома увидел треугольник, нарисованный на стене. Пройдя ещё немного, на другой стене тоже расположился треугольник, а около двери — круг.

Вспомнив ночные новости, в голову пришла идея — а вдруг это оно? Может быть, восставшие прямо здесь? Ладошки вспотели, лоб стал мокрым. Рома сглотнул слюну и постучал в дверь. Никто не открывает. Парень продолжил стучать всё настойчивее и настойчивее. Вдруг сзади кто-то надел ему мешок — Рома даже шаги не услышал.

— Не ори, или откинешься прямо тут.

Парня куда-то повели, связав руки за спиной. Усадили на стул и сняли мешок. В глаза хлынул ослепляюще яркий свет от лампы.

— Что это?

— Ты кто такой? Федерал?

— Слишком молод для федерала, — произнёс второй парень в маске, стоявший рядом с первым.

У Ромы засверкали глаза — это был страх вперемешку с неописуемой радостью. Неужели так просто получилось найти?

— Вы — восставшие?

— Пасть закрой! Это мы тут вопросы задаём!

— Ладно, у меня в левом кармане штанов послание. Оно всё объяснит!

Люди в масках посмотрели друг на друга, затем нашли бумажку — там было что-то непонятное, какая-то абракадабра.

— Ты нас за идиотов держишь? Что это за хрень?!

«Либо они не восставшие, либо их ранг слишком низок, чтобы понять смысл», — подумал Рома и решил рискнуть.

— Мне его передали, сказали: восставший высокого ранга сможет понять.

— Что за чёрт?! — один из мужчин подошёл с ножом к Роме вплотную.

— Подожди, а вдруг это правда? Тогда нас убьют, если узнают, что мы посланника замочили.

— Ты думаешь, кто-то влиятельный отправит для такого важного дела сопляка? Это явно подстава!

— Тогда просто отправьте бумажку и узнаете наверняка... Если это подстава, то вы ничего не потеряете — убьёте меня чуть позже. Но а если это правда, то сохраните жизнь посланнику.

Люди в масках долго переговаривались между собой, затем один куда-то ушёл с бумажкой.

Рому охватила дрожь и паранойя: «Вдруг коротышка обманул меня? Вдруг на самом деле это просто пустышка? Но зачем ему так делать? Он мог убить ещё тогда... Нет, он сказал правду... Иначе это не имело бы смысла... Но что, если эти восставшие в этом секторе не знают этого шифра, этой символики? Вполне может быть... Как я понял, они делятся на более мелкие отряды, а те отряды — ещё на более мелкие отряды, и так далее. И у каждого отряда своя символика. Этот отряд — из тех, что устраивал беспорядки в одном из самых элитных секторов. И их раскрыли... Возможно, по их следу идут. Поэтому они затаились в самом невзрачном секторе, до какого добрались... Если они тут недавно, в бегах, то символику коротышки могут и не знать... Тогда я подписал себе смертный приговор...»

Дверь заскрипела — кто-то пришёл. Вошли двое человек. На этот раз масок на них не было.

— Откуда ты, парень?

— Я? Я... Я отсюда... — Рома вспомнил наказ не говорить про родной сектор.

— Да ну? Разве не из пятидесятого сектора?

Рома побледнел, затем пришёл в себя: «Это они узнали из бумажки. Значит, здесь поняли послание».

— А я разве сказал иначе? Я это и имел в виду. Сорок девятый, пятидесятый сектор... Какая разница? Они же очень похожи и так близко друг к другу находятся! Империя решила, что все мы здесь — мусор! Поэтому я не разделяю пятидесятый и сорок девятый сектора. Мы почти едины! Все мы находимся на окраине жизни и глотаем объедки со стола империи, словно мухи, которых можно прихлопнуть!

Рома бы так и продолжал свой пламенный монолог, если бы его не остановили.

— Стой, пацан, стой! Хватит! — засмеялся солидный на вид мужчина, что вёл диалог. Остальные же молча наблюдали, ожидая развязки истории и приказаний. — Ты мне голову не морочь! Какой же ты всё-таки вёрткий змеёныш! Теперь я понимаю, что в тебе нашёл глава гиен. Развяжите его!

Руки Ромы наконец-то развязали. Тот стрёмный мужик оказался главным в этом мини-отряде. Парень рассказал про свои намерения без вранья. И командир отряда согласился помочь, взамен на то, что Рома вступит в ряды восставших. И Рома согласился на условия. Для парня, что ничего в жизни не знал, кроме холода, голода и насилия, открылся целый мир.

Восставшие постепенно пересекали границы секторов, одного за другим. На этот раз готовилась масштабная атака на первый сектор. Людей катастрофически не хватало. Вербовали всех, кого не лень. Одна группа должна была проникнуть в первый сектор и уничтожить центральное здание правления. Остальные же группы отвлекали на себя властей — устраивали беспорядки в других секторах и взрывали стены. Такой был план. Это была самая масштабная миссия, и если всё получится, то старые устои падут. На кону стояло будущее империи.

Рома оказался в самой опасной, почти центральной группе нападения. Он должен устраивать диверсии в первом секторе, пока вторая группа взрывает государственное здание. Рома — не обычный мальчик. Он боец из банды гиен пятидесятого сектора, который смог выбраться оттуда. Обладает умом и обучен грамоте. Таких солдат не найти в изнеженных секторах империи. Рома стоит пяти человек, если не больше. А в дальнейшем его навыки только вырастут. Такого человека стоит держать под боком.

Как и планировалось ранее, мать Ромы оставили в десятом секторе на лечение. К тому моменту ей стало совсем плохо, и женщина лежала под капельницами без сознания. Врач сказал, что у неё тяжёлая стадия туберкулёза, часть лёгких придётся вырезать. Но женщину ещё можно спасти.

Рома не хотел уезжать из десятого сектора, но командир восставших настоял. Он сказал, что если он останется, то не будет оказывать помощь в лечении. Такое ощущение, что его мать оказалась в заложниках в руках самого дьявола. Этот человек умело манипулировал людьми и давил на слабости. Рома оказался полностью в его подчинении. Ослушаться возможности не представлялось. Теперь он понял, почему глава гиен назвал их «ублюдками». Возможно, их цели и благородные, но они не брезгуют никакими средствами для их достижения... «Но... вполне возможно, только так можно победить империю? Только её же жестокими методами».

Наконец-то восставшие оказались в первом секторе. Они надели роскошные наряды и разошлись по небольшим отрядам. Весь сектор очень сильно отличался от всего, что парень видел ранее. Мало людей, много территории. Роскошь, фонтаны, золото... Это очень бесило парня — в этих людях он видел зажравшихся эгоистов. Поэтому не испытывал зазрений совести. Это был акт справедливости за всё, что с ним происходило.

Отряд Ромы в последний момент поменял планы. Теперь он не должен рушить стены. Поступил запрос на уничтожение одной зажиточной семьи, а по возможности — взять их в заложники. Хоть эти люди давно на пенсии и отошли от дел, но их мнение вызывало волну эмоций, если навязчивые журналисты брали интервью.

Группа восставших ворвалась в роскошный особняк, охрану застрелили мгновенно. Хозяев дома скрутили. По всей империи гремели ужасающие новости про нападения восставших. Теракты, как говорили журналисты, происходили повсюду одновременно. Эти дни стали самым значимым событием, вошедшим в историю. Тысячи жертв в рядах империи и восставших. Гибли случайные люди.

Рома заметил на шее зажиточного парня, своего ровесника, золотой медальон со львом. У всей его семьи была такая символика. У кого-то на часах, у кого-то на запонках или других украшениях. Но абсолютно у всех был лев. Кто-то слишком громко орал и сопротивлялся — его убили мгновенно. Остальные же затихли в испуге.

Группа Ромы захватила богатых людей и скрылась. По всему первому сектору распространился дым от пожаров и пыль от разрушенных домов. Чем богаче сектор, тем больше ему досталось. Сектора от одиннадцатого до пятидесятого совсем не пострадали. Единственное изменение — это отсутствие стен.

Рома уговорил главу отряда дать возможность поговорить с богатеньким пацаном. К другим пленным Рому даже на шаг не подпустили — эти персоны слишком ценны и опасны, чтобы с ними разговаривал такой юный несмыслёныш.

Рома подошёл к Елисею в маске и балахонистом объёмном наряде.

— Как тебя звать? — произнёс новоиспечённый член отряда восставших.

Перепуганный Елисей заикался и путал буквы, голова дёргалась, как в припадке.

— Ел... Ев... Ель... Елиси... Елисеи...

— Что? Елисей? — переспросил Рома.

— Д-д-да... — заикаясь, ответил заложник. Он не смел даже глаз поднять на похитителей. Круглые глаза смотрели в пол.

— Кулон... Твой кулон, что он значит? — продолжил допрос Рома. За ходом разговора следил его непосредственный начальник.

— Э... Это семейный герб...

— И есть ли этот герб у кого-нибудь за пределами твоего дома? — продолжил любопытствовать Рома.

Наблюдатель навострил уши и стал вслушиваться в каждое слово.

— Н... Нет...

— Лжёшь! — громко крикнул Рома. — Я видел этот кулон у низкого рыжего мужчины!

Впервые за весь диалог Елисей удивлённо поднял глаза:

— Дядя? Нет... Не может быть... Он давно умер в аварии со своим братом...

В диалог вступил начальник Ромы, не обращая внимания на Елисея, будто они были наедине:

— А ты не знал? Глава гиен — бывшая элита из первого сектора. Он высказывался против последних правителей империи. Его не раз хотели убить, после чего он спрятался в пятидесятом секторе. Он не особо любит наши методы, говорит, что они кровавые, но на пути не встаёт.

Елисей громко закричал:

— Враньё! — его устройство мира пошатнулось. Всё встало с ног на голову.

— Ты всего лишь избалованный мальчишка, что света не видел. Я бы тебя сразу убил, но ты ни при чём. И ты — родственник главы гиен. Его я уважаю. Я отведу тебя к дяде, ты сам увидишь всю правду. — Мужчина затушил сигарету и вышел из комнаты.

Вскоре Елисей встретил своего дядю, чему был безумно рад. Парень не поверил своим глазам — насколько прогнивший мир вокруг него. Он не понимал, как так могут жить люди? Слёзы наворачивались на глаза, он чувствовал себя причастным ко всему происходящему. Возвращаться в старый лживый мир не хотелось.

Мать Ромы пошла на поправку, кашель с кровью исчез — восставшие сдержали слово. Рома набирал авторитет в организации и вскоре стал командовать небольшой группой.

Стены секторов пали за неделю, предыдущие главы государства были публично казнены и объявлены врагами народа. В империи начались беспорядки, люди из секторов ниже начали грабить и убивать более богатых. Особенно это касалось пятидесятого и сорок девятого секторов. Восставшие еле сдерживали беспорядки. Это словно не люди, а дикие звери.

Рома и Елисей подружились. Парни обменивались жизненным опытом и знаниями. Каждый из мальчишек вскоре стал влиятельной фигурой в мире.

Стены, что окружали империю, пали. Стало понятно, что правительство скрывало информацию о мире. Вода, что затопила планету, за сто лет ушла и снова собралась на полюсах Земли. Люди начали осваивать новые территории и изучать новые виды растений и животных. Возникла ещё одна война. Война за освоение территорий.