За пределами пещеры

Глава 1

Я шёл по холодной твёрдой земле босиком, мои стопы горели, утопая в ледяных хлопьях белого снега. Переодически, мокрые ноги резало камнями, они впивались, мягко и упруго входили в плоть, оставляя глубокие царапины. Это было единственной причиной, почему я до сих пор сломя голову не бежал, а пытался успокоиться, сосредоточиться на своем дыхании и не чувствовать боль. Я вдохнул поглубже. Впереди ещё было 50км горных склонов, оврагов и уступов, камней и ледяных спусков.

Всего несколько дней назад я пришел сюда со своим братом. Подумать только, как хорошо было наслаждаться пейзажами гор, хвойным лесом. По-настоящему прекрасно ощущать чувство одиночества. Оно словно распирает тебя изнутри, высвобождает крылья, железными перьями которых ты словно ножами стираешь в порошок, испещряешь яркой кровью спину в порывах улететь, урвать себе клочок поющей среди чёрного леса свободы. Там, среди бетонных гор цивилизации я был готов отдать всё, продать душу дьяволу за лишнюю минуту покоя. Я ненавидел каждого. Возможно, то была лишь боязнь, я страшился своего безумства и рвения отдалиться от общества. Мой брат был единственным моим единомышленником, возможно, тоже безумцем, но что как не безумие сплочает таких мерзких офисных насекомых как мы? Мы занимались такими вылазками уже четыре года. Природа вдалеке от дома будто бы подпитывала некие внутренние силы, насыщала жизнью и свободой каждую клетку уничтоженного дымом, смогом гигантов-заводов, безжалостно резрезающих голубое небо трубами тело. В глазах моих знакомых я был отшельником, стереотипным убеждённым идеалистом, который любит уйти куда-нибудь подальше, писать поэмы сидя у огня. Это неправда. Мы с братом никогда не мечтали сбежать и жить своей жизнью. Мы хотели уйти, лишь на время. Забыть о существовании цивилизованного мира, сидя посреди равнины. Потупив взгляд в глушь плотного леса, я всегда старался не думать о повседневных заботах, пытался искать успокоение в вещах простых и незатейливых, гармоничных, словно сама песнь ангелов. Но в то же время мы искали приключений, и мы их нашли.

Эта вылазка должна была стать последней. Единственного человека, который мог бы меня понять в этом чёртовом безбожном царстве скоро не будет в живых. Подумать только, Митчелл (так звали моего брата) был серьёзно болен, в лучшем случае, врачи давали ему три месяца. Ничтожно маленький срок, в который нужно было впихнуть всю свою оставшуюся жизнь. Это печальное путешествие должно было стать последним пристанищем между двумя мирами, и я, будто Харон, вёз его тело в последний путь.

Горы, словно величественные египетские пирамиды, которые возвышались над огромной лесной чащей, зелёной, днём светлой и пёстрой, а ночью такой загадочной, мрачной и тихой, сулили стать гробницей одиночества, прежней моей жизни и жизни моего брата. Всю дорогу мы шли молча. Митчелл шёл медленно, размеренно, вдыхая каждой частицей своего тела хвойный запах чёрных сосен, мха и свежести кристально чистого снега. Он не оборачивался. Я чувствовал почему – по его щекам текли слёзы. Митчелл, очень умный, храбрый человек, вместе с тем был настолько раним, что одно неосторожно сказанное слово или маленькое незначительное событие могло задеть его в самое сердце, зацепиться за него стальным крюком и грызть, грызть, грызть... Русые его волосы извивались под шапкой. Деревья вокруг качало из стороны в сторону, то безжалостно бросая их в одну, то притягивая в другую, будто магнитом. Кажется, ветер усилился. Я с беспокойством ступал по снегу, прислушиваясь к его слабому треску. Некая гнетущая атмосфера, словно коршун впилась в голубое небо и давило его когтями, прижимая к земле. Я не мог сосредоточиться на своих мыслях, уцепившись за одну я ощущал, что она белкой ускользала, оставляя в моих руках лишь пестрый хвост – напоминание о своем существовании. Я прекрасно понимал, что чувствует мой брат. Злость, разочарование, благодарность, все чувства слились воедино в один комок, мешая сказать хотя бы одно слово. Я хотел заговорить с ним, поддержать и развеселить, но в горле пересохло, и из моего рта лишь вышел приглушенный хрип. Я остановился, и больше не мог сдвинуться с места: на снегу, прямо передо мной я увидел след человеческой стопы, огромный, с оттопыренным в сторону большим пальцем, будто сломанным. Митчелл обернулся:

— Что?.. Что случилось?.. – Я молча указал пальцем на находку, чувствуя, как волосы встали дыбом, а руку гребнем окутала дрожь. Митчелл посмотрел на след и поморщился. В этом отпечатке было что-то мерзкое, отталкивающее, нечеловеческое и одновременно что-то чертовски притягательное... Я не мог оторвать взгляда, хоть и чувствовал, что созерцание этого ужасного следа с каждой минутой становилось для меня всё трудней. И всё же, мы двинулись дальше. Вспоминая этот момент, я всё так же не могу понять, что это было. Сущность этого явления ускользает от меня. Было ли это предостережением? Отправной точкой безумного кошмара?..

Мы решили разбить лагерь на скале, подальше от тех тропинок и дорог. Это было отличное место. Крутой ледяной склон резкими и острыми камнями переходил в мягкое, плоское, словно лист бумаги пространство. Там вполне хватало места для наших двух палаток. Вбив колья и разместив перекладины, мы стали натягивать ткань. Спустя час мы уже уютно расположились у костра. С этого места было хорошо видно закат. Я почти замечал, как плыло солнце, уходило за горизонт и растворялось в багровом пламени, погружая мир во тьму, оставляя наш костер единственным источником тепла и света. Мне не хотелось спать, я был бодр и свеж. К тому же, я даже не надеялся на спокойный сон: проклятый след кружил мне голову, я сходил с ума. Возможно, я так и не пойму, почему он так отпечатался у меня в памяти. Почему же меня просто не могут оставить в покое, даже здесь, в моем убежище?.. Я признаюсь в том, что был трусом, я боюсь! Боюсь до дрожи судьбы, мне уготованной!.. Я посмотрел на своего брата: по выражению его лица и сгорбленной, несколько подавленной позе было понятно, что он думает о том же, о чем и я. Мы не особо много разговаривали, кажется, читая мысли друг друга. Да и зачем нужны слова в такой момент? Свет от костра то и дело высвечивал наши тени на бледном полотне снега, сжимал их и играл с ними дьявольскую пляску. Присмотревшись к ним можно было заметить и величественные сосны сзади меня, и огромные, исполинские вершины гор, расплывчатых, утопающих в дали. Постепенно, мое подсознание начинало видеть что-то, что до сих пор будоражит мне душу. Кроме всех прочих теней я начал видеть ещё одну, ранее не заметную, либо же появившуюся только недавно... Мое сознание наконец совершенно точно и отчётливо забило тревогу: позади меня кто-то стоял! Я обернулся так быстро, как только мог, сердце забилось в бешеном ритме, кровь пульсировала в ушах, а зрачки болезненно всматривались в темноту. Я смог различить среди темных кустов и деревьев два ярких, красных глаза посреди огромного, двух или трехметрового силуэта, покрытого белой шерстью. Дальше... Я не хочу, не хочу признаваться себе в том, что было дальше! Я помню, как мы с Митчеллом бежали, спотыкаясь об острые камни, как мы спрятались под стволом огромного, мрачного дерева. Эта тварь, кажется, гналась за нами, в тишине было хорошо слышно тяжелые, частые шаги и рёв, страшный, пробирающий каждую клетку сердца. Где-то вдалеке прокричал ворон. Я услышал треск дерева и льда – оно было рядом. Что-то неимоверно тяжелое ударило меня так, чтобы я вырубился.

Очнулся я на сыром камне, в поту и с болью в голове. Вокруг меня были стены, тесные, холодные стены. С ужасом я обнаружил, что лишился обуви и одежды, но, что было самым удивительным, я не чувствовал холода. Оказавшись посреди темной пещеры далеко в горах не ожидаешь теплоты и уюта. Вдруг, я всё вспомнил. Меня окатило словно из ведра. Митчелл!.. Еле поднявшись со своего места я доковылял до трещины в пещере, сквозь которую сочился яркий свет. Свет. Такой яркий и ослепительный. Я взглянул на свои руки и не удержался. Беззвучно упал на колени и зарыдал: все ладони были в крови, красной и практически запёкшейся. По щеке пробежала тонкая струйка крови и капнула на снег. Сомнений не оставалось: я повредил голову. Но где Митчелл? Где мой брат?! Мною овладели отчаяние, страх, ужас, впервые в жизни я не знал что делать, куда бежать... Быть может, лучше было остаться там, в городе? Не ехать в эту чёртову поездку, не истязать душу себе и Митчеллу?..

Я шёл по холодной твёрдой земле босиком, мои стопы горели, утопая в ледяных хлопьях белого снега. Переодически, мокрые ноги резало камнями, они впивались, мягко и упруго входили в плоть, оставляя глубокие царапины. Это было единственной причиной, почему я до сих пор сломя голову не бежал, а пытался успокоиться, сосредоточиться на своем дыхании и не чувствовать боль. Я вдохнул поглубже. Впереди ещё было 50км горных склонов, оврагов и уступов, камней и ледяных спусков. Я сел на снег и попытался сконцентрироваться на своих чувствах. Ведь всё уже потеряно, не так ли?.. Я, наверняка, больше не увижу своего брата и не доберусь до дома. Я больше не хочу страдать, не хочу видеть людей, не хочу слышать их язвительные речи, не хочу видеть жалкие лица своих знакомых, которым мне непременно придется объяснять, почему я оставил своего брата посреди горных троп. Я не хочу всего этого, я хочу всего лишь жить и быть одному... Я обернулся. В темной трещине пещеры, оставшейся позади, вдруг сверкнули два ярких зрачка. Они манили вернуться обратно в пещеру и забыть, забыть обо всём, что происходит за её пределами.