Я вам не мешаю?

Глава 1

Иван Сергеевич был работником отдела продаж. Не то чтобы он мечтал о такой работе, просто так жизнь его занесла, а вылезать из тёплого кресла за входную дверь не было ни желания, ни решимости. Отдел продаж в крупной IT-компании — это не про «продал и доволен». Это: бесконечные отчёты, холодные звонки, план, который всегда чуть выше твоих возможностей, и начальник, который в этом плане даже вилкой не ковырял.

Олег Борисович был его прямым начальником, главой отдела продаж. Правда, Иван давно называл его мысленно не иначе как Подсос. Потому что тот действительно присосался к директору как пиявка. А тот и рад иметь верного человека, готового заглядывать ему в рот и тешить его ЧСВ.

Свою работу он, естественно, не делал. Всё скидывал на подчинённых — то Ивану, то Серёге, то Кристине, то новенькой Наташе, которая ещё не поняла, куда попала. А сам часами торчал в кабинете директора: обсуждал рыбалку, футбольный матч, марки виски, тачки, дачи, тёщ, любовниц — всё, что нравилось директору.

Ивану, в общем-то, было всё равно, где Олег пропадает часами, — потому что на нём Олег за свои косяки не отыгрывался.

Но Подсос был только половиной беды. Вторая половина — Вика. Она была секретаршей. Точнее, она числилась сотрудником QA-отдела, но никто её кроме как секретаршей не называл. Потому что обязанности её были размыты: подай кофе, отнеси документы, улыбнись директору, построй глазки нужному человеку. Она занималась чем угодно, но не своими прямыми обязанностями. «Точно чья-то дочка». Почему не спит с директором? Да потому что, не таясь, строила глазки Серёге — коллеге Ивана, который был в её вкусе. Будь она подстилкой директора, такого бы себе не позволяла.

Серёга сидел через стол от Ивана. Обычный парень, неплохой продажник, но с одним недостатком — он был одинок. И Вика этим пользовалась: часто наведывалась в отдел, щебетала с ним о всякой ерунде, часто отвлекая Ивана с Натальей от работы. Точнее, создавала ненужный шум. Сам же Серёга то ли не понимал, с кем связывается, то ли понимал, но всё равно лез.

А чтобы быть рядом с Серёгой, не мозоля ему глаза постоянным вниманием, Вика выбрала стол Кристины — девушки из их же отдела. Сядет к ней, щебечет о чём-то своём, волосы поправляет, смеётся. Кристина и рада бы поболтать, но кто за неё работу делать будет? Вот Вика и сидит у неё, как бы рассказывая в пустоту. А сама то и дело стреляет глазами в сторону Серёги. Вроде и не мешает ему, а всё время рядом. Всё время в поле зрения. Давит на него своим присутствием — так, чтобы он ни на минуту о ней не забывал.

Но и сама Кристина была не сахар. Она из тех, кто любит поучать. Подойдёт к Ивану, вздохнёт, покачает головой — и давай: «Серёга вон лучше работает. И Наташа быстрее осваивается. А ты столько лет сидишь — и до сих пор не знаешь, где какой файл лежит». Иван молчал. Спорить с ней — только зря тратить нервы. Тем более что Кристина сама не всё находила. Скажет, где лежит документ, а его там нет. Потом руками разводит: «Он был там, а кто изъял — не моя забота».

Кристину хоть по матушке послать можно было, если она «корону» наденет. А вот с Викой такое не прокатит. Пошлёшь её куда подальше, а она возьмёт и Олегу нажалуется. А он будет мозги полоскать полдня. Ведь все они — одна банда, одна мафия, которую директор и развёл в фирме. Остаётся только терпеть.

Вика обычно присаживалась на край стола Серёги, смеялась над его шутками так, что слышно было в другом конце опенспейса. То про погоду, то про кофе, то про то, как она устала. А потом — коронный номер — поворачивалась к Ивану, хлопала ресницами и спрашивала:

— Я вам не мешаю?

Ивану хотелось сказать: «Конечно мешаешь. Иди на хер!» Но приходилось сдерживаться. Потому что стоит послать её куда подальше — она это запомнит и найдёт способ отомстить. А Серёга первый будет говорить: «Ну чего ты на девушку орёшь?» Потому Иван криво улыбался и говорил:

— Да нет, всё нормально.

Домой Иван возвращался поздно. Потому что жил в съёмной однушке на окраине, в одной из новомодных бетонных коробок, которые ещё были покрашены в токсичные цвета.

Приходил, снимал ботинки, бросал сумку у двери, шёл на кухню. Готовил ужин на скорую руку. Иногда заказывал доставку, если не было сил даже включить плиту. Потом ложился на кровать, брал телефон и листал ленту, пока глаза не начинали слипаться. Засыпал под чей-нибудь бубнёж из наушника или под тихий гул холодильника.

Выходные были чуть лучше. Он высыпался. Прибирался. Закупал продукты на неделю. Иногда гулял по району, если погода позволяла. Иногда — просто лежал и смотрел в потолок, думая о том, что жизнь проходит. А в понедельник — снова на работу. И так из года в год.

Иван не жаловался. Да и кому? Друзья разъехались, родители далеко, а с коллегами — только о работе можно говорить. Он давно научился не ждать ничего хорошего. Это помогало не разочаровываться.

***

Но у Ивана была тайна. Тщательно спрятанная даже от самого себя.

Мария Сергеевна Шелохова. Начальник отдела маркетинга. Не женщина — мечта. Строгая, всегда собранная — белая блузка, тёмная юбка, очки в тонкой оправе. Голос ровный, без визга. Смотрела так, что хотелось выпрямить спину.

И при всём этом — сексуальная. Не вульгарно, не нарочито. А так, что мужики в офисе сами не понимали, почему при ней начинали говорить тише.

Иван часто заглядывался на неё. В лифте, в коридоре, на общих совещаниях. Она не замечала его. Или делала вид.

Потому он не решался подойти. Даже поздороваться лишний раз боялся — вдруг заметит, как он краснеет. Считал, что у такой женщины наверняка море поклонников: красивые, уверенные, с деньгами, с машинами, с квартирами в центре. А он — обычный сотрудник из отдела продаж. Серая мышь. Кому он нужен?

Поэтому он молчал. Смотрел. И ненавидел себя за это почти так же сильно, как своего начальника Подсоса и Вику.

***

Но в последнее время Иван почувствовал, как тело начало потихоньку сдавать. Сначала — тяжесть в груди. Будто кто-то сел сверху и не слезает. Потом — пульс: то ровный, то как бешеный, ни с того ни с сего. Потом — левая рука. Немела, будто он её отлежал.

Иван не следил за здоровьем. Не потому что забил — просто не видел смысла. Кому нужен сотрудник, который ходит по врачам? Больной — значит, ненадёжный. Значит, повод. А повод Вике только дай.

Он лечился сам. Покупал в аптеке таблетки от давления, от сердца, от головы. Пил утром, перед работой. Помогало. Или казалось, что помогает. Какая разница, если работа сидячая.

Однажды на обеде у него так сильно онемела левая рука, что он выронил контейнер с едой. Он посмотрел на руку, пошевелил пальцами — они слушались, но с запозданием. Иван испугался. Не за здоровье — за место. Если сляжет — это надолго. А надолго его никто на больничном держать не будет. Вика мгновенно подсуетится. Нашепчет директору, что Иван сдал. Что толку от такого? Серёга с Наташей и одни хорошо справляются. Наташа не заступится — она новенькая, трясётся за своё место. Серёга — сам уже под Викой ходит. Иван понял это, когда увидел, как тот держит Вику за руку, пока она рассказывает очередную глупую историю. И теперь Серёга смотрит на Ивана как на бездельника. Кристина — тоже подружка Вики.

Потому Иван впервые за долгое время сделал то, чего не делал годами: пошёл к врачу. Не в поликлинику. В частный медицинский центр — после работы. Потому что в поликлинику — это талоны, очереди, выходной. А у него не было выходного, который он мог бы потратить.

Врач оказался уставшим мужиком за пятьдесят. Посмотрел, пощупал, послушал. Иван рассказал всё как есть: давит, скачет, немеет. Врач кивнул, отправил на ЭКГ, кровь, УЗИ. Иван прошёл всё. Потом сидел в коридоре, ждал. Смотрел в телефон. Листал ленту.

Когда врач вышел к Ивану, то сообщил:

— Нет смысла сидеть и ждать результатов. Сейчас уже поздно, мы закрываемся. Потому результаты будут завтра. Я сам вам позвоню.

Иван кивнул. Ему не понравилась пауза перед «я позвоню». Но ничего не поделаешь. Вышел на улицу, посмотрел на часы. Вечер. Домой он вернётся поздно. Как всегда.

***

Утром Иван вышел на работу. Дышалось тяжело. Будто кто-то положил ему на грудь мешок с песком и не убирал. «Опять сердце шалит», — подумал он. Достал из аптечки валидол, бросил в рот. «Потерплю ещё денёк. Дальше — выходные. Если станет хуже — пойду к врачу».

Он не верил, что станет. Потому что так было всегда: потерпишь — и отпустит.

На работе всё шло как обычно. Серёга с утра начал ворчать, что Иван слишком долго чешется, прежде чем приступить к работе. И Иван не сдержался:

— Ты не Кристина. За такие слова можешь и в морду получить.

Серёга затих. Отвернулся к монитору. Иван пожалел, что сорвался. Но не сильно — надоело.

Дальше — как всегда. Пришла Вика и подсела к Серёге. Снова защебетала. Он взял ее за руку. Иван не слушал. Или делал вид.

Но тут в кармане зазвонил телефон. Иван взял трубку. Звонил врач из медицинского центра, где он был вчера.

— Иван Сергеевич? Это из медицинского центра. Вы можете говорить? — его голос был сухим, но Ивану показалось, что он дрожал.

Иван извинился перед коллегами и вышел из офиса. Прошёл по коридору к окну. Встал так, чтобы не мешать проходящим.

— Да. Я слушаю.

Врач не стал тянуть.

— Иван Сергеевич, я не буду вас обманывать. У вас аневризма. В неоперабельном месте. Любое вмешательство убьёт вас быстрее, чем сама аневризма. Я не имею права говорить вам это по телефону, но и гонять вас сюда, чтобы посадить перед собой и соврать — не стану. Времени у вас не больше суток. Может, меньше. Проведите его с близкими. Мне очень жаль.

— Спасибо… доктор, — сглотнул он и нажал отбой.

Рука дрожала. Иван смотрел на телефон, пытаясь осознать, что только что услышал. «Неоперабельна». Внутри не было страха. Была только пугающая пустота. Как у человека, который уже смирился.

«Мария! Маша!» — ноги сами понесли его к её кабинету. Открыв дверь, увидел что кабинет пуст. Кресло было задвинуто, стол чист. Даже скрепок на столе не осталось.

В отделе ему сообщили, что Мария Шелохова уволилась. Буквально на днях. Сказали — ради роли в каком-то новом фильме. Иван тогда не поверил, а теперь — жалел. Будь она здесь, он бы подошёл к ней прямо сейчас и признался бы в своих чувствах. Ведь терять ему уже нечего. Но её не было. «Сам виноват. Дотянул до последнего», — от досады он даже пару раз приложил кулаком по стене.

И тут мимо него прошёл Олег Борисович. Довольный, сытый. Шёл в кабинет директора — смотреть футбол вместе с ним.

— Слышь, Иван, — остановился он перед ним. — Ты на работу ходишь отдыхать? Думаешь, раз за тебя всю работу сделают другие, то и зарплату получишь? Иди работай, пока я тебя премии не лишил!

После чего отвернулся и пошёл по коридору, который вёл к директору. И тут у Ивана в голове будто щёлкнуло. Он понял, что ему надо сделать напоследок, пока ещё в состоянии, пока у него есть время.

Их пожарный щит представлял собой крытый красный ящик, закрытый на замок. Потому Иван спустился на этаж ниже. Там, в конце коридора, на стене висел другой пожарный щит. Ярко-красный. За стеклом — лом, багор, ведро и монтировка. Он разбил стекло. Осколки разлетелись по полу. Вытащил монтировку. Взвесил в руке и пошёл обратно.

Вслед ему раздавались недовольные возгласы сотрудников другой фирмы. Иван не обернулся, поднимаясь наверх по лестнице. «Подсос у директора. Значит, надо туда».

И тут на лестнице ему попалась Вика. Как всегда — с бумажками, с улыбочкой. Увидела Ивана с монтировкой и решила подначить:

— Ты чего железку схватил? Решил слесарем заделаться?.. Боже упаси. Тогда у нас точно ничего работать не бу...

Не успела она договорить, как монтировка, описав дугу, обрушилась Вике на висок с влажным хрустом. Бумажки выпали из рук, рассыпавшись по ступеням. Она осела на пол, как тряпичная кукла, не успев ничего осознать.

Иван выдернул монтировку. Посмотрел на эту красивую, но такую противную девку, и на душе стало так легко, что он впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему.

«Вот, значит, каково это», — вздохнул он, ощущая, как грудь сдавливает, и ускорился.

Кабинет начальника оказался пуст. Тогда Иван свернул в сторону конференц-зала.

Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились возгласы комментатора. Вошёл без стука. За длинным столом сидели: директор, Олег и ещё двое начальников отделов. На большом экране шёл футбольный матч. На столе — чашки с кофе, пепельница, телефоны.

Увидев Ивана, они все разом обернулись, уставившись на него. Он тоже остановился в дверях. Улыбнулся вежливо, как улыбаются сотрудники, когда заходят не вовремя, и спросил:

— Я вам не мешаю?

И с этой улыбкой двинулся к столу.

Олег пришёл в себя первым:

— Иван, ты охренел? Закрой дверь с той стороны! Иначе завтра же уво...!

Иван не дал ему договорить. Монтировка опустилась ему на голову. Послышался характерный хруст. Олег сразу же обмяк в кресле. Остальные застыли. Кто-то выронил чашку. Кто-то просто смотрел, не веря.

Не теряя времени, Иван подскочил ко второму начальнику и с размаху ударил его монтировкой по голове, от чего его тело опрокинулось вместе с креслом. И тут оставшиеся осознали в каком положении находятся. Оба вскочили со своих мест. Иван перепрыгнул стол и ударил по пояснице третьего, который уже пытался убежать из кабинета. Тот рухнул на пол, как подкошенный. Следующим движением Иван метнул монтировку в директора который судорожно пытался нажать кнопку вызова охраны. Хруст раздавшийся при ударе, порадовал Ивана. Он подскочил к директору , с ноги ударил его в грудь. Тот отлетел в сторону вместе с креслом.

— Давно мечтал так сделать.

После поднял монтировку и, подскочив к третьему начальнику, одним движением в затылок, заставил его затихнуть навсегда. После навис над директором, не дав ему подняться мощным ударом под рёбра. Он выставил вперед здоровую руку пытаясь удержать Ивана.

— Иван, погоди. Успокойся. Ты же разумный человек. Давай договоримся.

— О чём, Пётр Иванович? О чём мне с тобой говорить? Это ты развёл тут мафию. Это ты притянул к себе этих подсосов, — он ткнул пальцем в директора. — Всё, что здесь сейчас происходит, — твоя вина.

Директор дёрнулся. Схватил пульт от телевизора и швырнул в Ивана. Тот ушёл с линии и ударил директора по здоровой руке. Тот защищался. Руками и ногами. Сначала — кричал. Потом — хрипел. Потом и вовсе затих.

Иван выпрямился, посмотрел на свои руки. Они дрожали. Но он не чувствовал ни страха, ни вины, и вздохнул с облегчением.

В этот момент дверь приоткрылась. Заглянула сотрудница — лет тридцати, из соседнего отдела.

— Пётр Иванович, у вас всё в поряд...?

Она увидела зал. Трупы. Кровь. Ивана с окровавленной монтировкой в руке. Взвизгнула и захлопнула дверь.

Послышался топот. Крики. Потом — тишина.

Иван улыбнулся, почувствовав, как пересохло в горле. Порылся в карманах директора. Нашёл ключ. Небольшой, с брелоком в форме мяча.

Вышел из зала. Офис перед кабинетом директора был пуст. Все разбежались. Он вошёл в кабинет. Сел в его кресло. Взял нужный ключ со стола и открыл нижний ящик. Там стояла бутылка дорогого виски и стакан. А в соседнем ящике — коробка сигар с зажигалкой.

Иван откупорил бутылку. Налил себе вискаря и осушил залпом, даже не поморщившись.

— Хорошо пошло, — сказал он сам себе, наливая ещё один стакан.

После закурил сигару. Прокашлялся с непривычки, потом затянулся ещё. Облокотился на спинку кресла, закинув ноги на стол. Смотрел в потолок и думал о том, что сегодняшний день был лучшим в его жизни. Оставалось ждать, что придёт первым: полиция или смерть.