Я боюсь, что забыл закрыть дверь

Глава 1

Я выключил компьютер и пошёл в полутемную прихожую. Слабого света от синей лавовой лампы в комнате было достаточно, чтобы всё разглядеть (не люблю яркий свет в это время). Посмотрел на замок входной двери: ночной засов задвинут, мерцает его металлический блеск в узкой щели между дверью и косяком. С моим ОКР, конечно, такой защиты как будто бы недостаточно. Но если я поставлю еще пару замков или задвижек, то сколько же буду возиться, если вдруг ночью случится, например, пожар? Такую возможность тоже ведь исключать нельзя.

Отойдя два шага от двери, я остановился. А точно ли я видел этот засов или показалось? Как будто то, что только сейчас видел, мгновенно вылетело из кратковременной памяти. Мозг опять захотел дополнительной проверки. И даже потребовал. Он не верит сам себе, как будто бы показания глаз для него не слишком достоверны. Я даже пробовал на видео снимать, как закрываю замок, и фотографировать. Но всё равно, в голове свербит... Подошёл к двери еще раз. Та же самая картина. Всё закрыто. Однако на этот раз посмотрел дольше на пару секунд и лишь только потом вернулся в комнату ложиться спать.

Залез под одеяло и вместо того, чтобы погружаться в сон, принялся крутить в уме пустопорожнюю мыслительную мельницу. Сперва пошло о работе. Вот на кой черт мне, например, вообще сдались эти дополнительные задания?... Ещё этот, блин, «мальчик» пишет: что же вы, Алексей, так медленно работаете?... Хах, Медленно! Да пошел бы ты знаешь куда! У меня ведь за столько лет работы ни одной ошибки! Медленно ли ему, видите ли, этому сопляку. Мне уже под сорок лет, а эти народились в нулевых и уже лезут управлять... Вообще какая тягомотная и странная была эта неделя... А сегодня вообще глупость: случайно встретился своим напряженным взглядом с девушкой в автобусе. Что она только могла обо мне подумать? Вообще-то я и не собирался на неё даже смотреть. Она сидела напротив, а я в окно увидел человека на моноколесе на другой стороне улицы. Проследил за ним взглядом и пересёкся с её глазами. Я даже не совсем понял выражение её лица — не то чтобы ей было как-то неприятно, но что-то удивленное было в этом выражении, но удивленное от того, что такой тип как я мог на неё пялиться. Как будто это её чем-то возмутило, но не очень сильно. Я, конечно, сразу отвел глаза и хотел даже пересесть, чтобы куда-то деться от неловкости, но потом подумал, что это даже будет как-то нахально, что я от неё как от чумы какой-то отойду. Но, слава Богу, она через две остановки вышла. Правда, двери за ней закрылись с таким грохотом, будто всё её раздражение на мой нечаянный взгляд вылилось в этот звук.

Двери... Может еще раз сходить проверить? А то шаги какие-то в подъезде слышатся. Я немного прислушался и, действительно, понял, что кто-то ходит по лестнице.

Всё-таки поднялся и пошел проверять. Закрыто. На всякий случай глянул в глазок. На площадке темно — лампа с датчиком движения погасла, а шаги уже стихли где-то на верху.

Вернулся обратно в постель. Время 23:30. Пора бы уже и сон знать. Хоть я и работаю дома, но всё равно стараюсь ложиться до полуночи, чтобы хорошо выспаться и проснуться пораньше. Поздно вставать не люблю — весь день потом насмарку идет. А у меня, ведь, очень строгий распорядок дня. Приемы пищи в одно и то же время, работа, немного чтения, часы для сериалов — не терплю когда всё это нарушается. Если бы у меня была кошка — я бы даже лоток за ней убирал минута в минуту. А так у меня даже и на выходные выработался свой режим — утром уборка, днем поездка в супермаркет или парк, а вечером марафон безделья и просмотра видео. Сегодня как раз воскресенье, ему еще осталось полчаса до того, как оно станет понедельником. Завтра — в этот самый понедельник — я встану в 8 утра, облегчу свой мочевой пузырь, приму душ, ровно в 9 позавтракаю вареной сосиской с глазуньей из одного яйца, почищу зубы (а делаю я это всегда после завтрака!), тщательно вымою тарелку и вилку, и сяду наконец в 10:00 за свои таблицы, по нескольку раз проверяя каждый ввод данных. Совершенно не понимаю, как живут некоторые люди без распорядка: так не далеко и с ума сойти в этом хаосе. Наверное, поэтому у меня и социальной жизни-то совсем нет: никто ведь такой режим соблюдать не сможет. Да и мой постоянно будет нарушаться.

Я вдруг резко дернулся под одеялом. В подъезде послышался громовой удар в чью-то стальную дверь. Противный, раскатистый, но очень быстро затихший тревожный бой гонга. Кажется, это было этажом выше.

Я сразу вскочил проверять закрыта ли моя дверь. Опять. Прибежав к двери, обеспокоенно начал всматриваться в щель — закрытый ночной засов всё так же поблескивал в этом узком пространстве.

Никаких громких ударов в подъезде уже, вроде, не слышалось и я вернулся в кровать. Сегодня какой-то беспокойный вечер в нашем подъезде. Может быть что-то случилось? Какие-то пьяные маргиналы прорвались и теперь колотятся куда ни попадя? Был ведь один случай пару лет назад — бился в мою дверь какой-то вдрызг пьяный мордоворот, потому что этаж перепутал. Два часа тарабанил, пока кто-то не забрал его. Бабки потом у подъезда судачили, что у него нож был. Опять, может быть, он?... Пойду ещё раз проверю дверь! И почему я каждый раз это забываю? Ну вот, всё опять закрыто. Вроде закрыто. Да точно закрыто. Господи, какой раз я сегодня уже это делаю? Пятый, шестой? Да нет, четыре раза всего лишь. Я уселся на стул в прихожей. Сегодня точно надо очень хорошо проверить, что дверь закрыта. Какое-то странное беспокойство просто одолело меня. Хоть её и могут выбить, закрытый засов может задержать взломщиков на немного. Хотя, куда выбить? Она же в подъезд открывается. Если только дёрнут со всей силы. Я проверил дверь в пятый раз. Пошел на кухню попить воды. Свет не включал, хватало света от фонарей с улицы. Посмотрел мельком в окно (мне со второго этажа удобно вести дозор): какая-то тень прошмыгнула около кустов за лавочкой. Проверил дверь в шестой раз. Уже начал потеть. Упрямый мозг никак не хотел признавать факт закрытия засова, но глаза каждый раз показывали обратное. Мышцы головы стали муторно напрягаться — водружался так называемый венец невротика. Я проверил дверь в седьмой раз. Уже решил никуда не уходить из коридора: сел на стул у стены и закрыл лицо руками. Послышались шаги по лестнице — я насторожился. Кто-то быстро и шумно пробежал вверх и хлопнул квартирной дверью. Проверил засов в восьмой раз. Воцарилась гнетущая тишина. Я вдруг обнаружил, что хожу босой и ногам холодно — и вернулся в комнату, чтобы надеть носки. Судорожно копался в ящике комода, плохо различая в полумраке, нашел какую-то чистую пару и напялил. Сверху в потолок что-то ударило — у соседей, наверное, что-то упало. Я проверил дверь в девятый раз. Теперь опять настала тишина, вязкая, темная, густая и очень долгая, что теперь пугало меня больше всего. Никак не успокаиваясь, проверил дверь в десятый раз, одиннадцатый, двенадцатый,..., пятнадцатый и, наконец, совсем выдохся.

Почти без сил я вернулся к постели и с пустой головой забрался под одеяло.

Как только я накрылся, где-то в подъезде раздался истошный женский крик от ужаса. Как будто увидели какое-то страшное чудовище. Я сразу же кинулся к своей чертовой двери. Но что это?

Она открыта!

Растворена немного, открывая узкую полосу темноты подъезда...

Черт побери, она открыта!

Я даже не могу передать все чувства, которые я испытал, увидев эту картину. Неужели все мои проверки были каким-то самообманом? Я что, действительно, не закрыл её, но не хотел замечать, или сам открыл, но забыл об этом? Но этого не может быть. Я же проверял её 15 раз! Её взломали, её точно взломали. Сердце моё заколотилось от осознания того, что я, наверное, теперь сошел с ума. В моих коленках началась дрожь, а в желудке зияла пустота, как бывает от сильного стресса. Минут пять я стоял перед растворенной дверью и никак не мог прийти в себя.

Сверху послышались тяжелые медленные шаги по лестнице.

Я быстро метнул левую руку к ручке. За долю секунды я заметил как в лестничном пролете что-то пролетело вниз, небольшое, вытянутой формы, и шлепнулось об пол на первом этаже. На одном из верхних этажей горел свет и его тусклых лучей было достаточно, чтобы увидеть падение. Я резко рванул дверь к себе и закрыл замок.

Через дверь я услышал, что шаги остановились. Остановились прямо перед моей квартирой. Я замер и даже боялся посмотреть в глазок. Потом я услышал дребезг стекла и понял, что кто-то разбил лампу на площадке.

Только сейчас я осознал, что когда смотрел на подъезд через щель, моё обоняние уловило странный железистый запах. Запах крови. И значит, то, что пролетело вниз — это было что-то... какая-то часть... что от кого-то отрезали или оторвали... То ли нога, то ли рука...

Надо, черт побери, звонить в полицию.

Но как же я могу пойти взять телефон, если кто-то стоит за дверью? Он же точно воспользуется моей отлучкой, чтобы опять взломать замок. Или вообще я сам могу сейчас подойти к двери, открыть замок в припадке помутнения рассудка и, стерев из памяти это действие, пойти за телефоном. Я замер и никак не мог сдвинуться с места. Мне теперь нужно быть прикованным к двери. Ведь это может теперь мне только казаться, что она закрыта, меня могут обманывать глаза. А когда я вернусь — она опять будет открыта. Лучше теперь всё время смотреть на дверь и хотя бы заблуждаться в том, что она заперта. А в полицию позвонят соседи. Не такие как я.

Тишина за дверью меня опять сильно забеспокоила. Но вдруг я уловил какой-то шум, легкое журчание. Звук доносился из ванной. Неужели я забыл выключить и воду? Но я не могу пойти её выключить. Я не могу оторваться от двери!

Вода льется точно в ванну. Только вот я забыл, не закрыто ли там затычкой сливное отверстие. Иногда я закрываю его, чтобы не шелнеприятный запах из общей канализации. И если оно закрыто, то скоро наберется вода, перельется через край, затопит квартиру снизу, придет отмороженный сосед набить мне морду, мне придется выплачивать деньги им на ремонт...

Раздался стук в дверь. Кто-то стукнул по стальному фасаду со средней громкостью три раза через равные промежутки времени. Ну, конечно же, это был именно тот, кто отрезал то, что упало. Руку или ногу.

Тройной стук повторился еще раз.

Я был не в силах сдвинуться с места, боясь того, что не замечу, как откроется дверь. Но что же я только сделаю если этот «монстр» ворвется сюда? Надо хотя бы взять на кухне нож. Но легко сказать «взять» - ведь для этого надо будет отлучиться от двери. Ну так и что же, я ведь тогда буду готов к нападению. Но справлюсь ли я с ним? Вдруг он вообще громадный амбал с топором или того хуже с бензопилой. Да нет, бред. Какая бензопила? Я ведь не слышал никакого звука. Всё-таки лучше не идти на кухню. Стальная закрытая дверь меня лучше защитит, чем я сам себя.

В подъезде раздались шаги по лестнице. Он уходил. То ли вверх, то ли вниз.

Неужели всё закончилось?

Нет, он вернется. Точно вернется. Это он так играет с жертвами, использует отвлекающие маневры. Нужно следить за дверью до тех пор пока не услышу мигалки с улицы. Буду дежурить всю ночь до самого утра.

Я взял стул со спинкой, повернул его так, чтобы сидеть лицом к двери и принялся следить за замком.

Когда мне было лет 8-9, мы как-то раз остались с бабушкой одни. Это было еще в старой нашей квартире, которую мы впоследствии продадим, чтобы купить мне эту, где я живу сейчас. Тогда только начинались летние каникулы и все мальчишки вечно пропадали на улице. Кроме меня. Бабушка всегда очень хотела, чтобы я писал без ошибок и летом всегда давала мне задания переписывать из книжек текст. Делать это приходилось каждый день по утрам, когда из окна уже доносились с улицы удары мяча на «футбольном» пустыре. Иногда бабушка мне диктовала те отрывки, что я раньше списывал, и очень расстраивалась, если я допускал какие-то ошибки. Пол-дня потом ходила и молчала, стараясь не обращать на меня внимания. И вот однажды светлым июньским утром, когда папа и мама работали, я сидел и переписывал что-то из книжки, уже не помню какой, пока бабушка готовила суп на кухне. Заглянув в комнату и просмотрев на меня сквозь большие очки, она сказала, что пойдет к соседке на три минуты за солью и предупредила, чтобы я не закрывал замок. Он у нас был старый и часто заедал, так что очень трудно было его открыть изнутри. Я кивнул ей и продолжил писать дальше. Через какое-то время я услышал возню в коридоре и пошел посмотреть. «Я всё написал, бабуль...» - сказал я тогда и замер в дверном проеме. В карманах одежды, что висела на вешалке, рылся какой-то неизвестный мужик очень страшного вида, в грязной рваной спецовке черного цвета, с опухлым красноватым лицом и темными кругами вокруг глаз. «Не боись, малой, мамка твоя прислала вещь одну взять, иди играй пока», - сказал он мне хриплым пропитым голосом, пока прощупывал ткань. Я стоял молча и не знал вообще что мне делать, но играть я точно не хотел. Я даже не помню, поверил ли я тогда словам этого человека. Я просто стоял и не смог сдвинуться с места. А потом вернулась бабушка. Когда она только вошла и увидела мужика, то сразу очень страшно закричала. Тот, схватив с вешалки несколько вещей, бросился на неё с маленьким ножом. Он резко полоснул её по горлу, а потом толкнул со всей силы к стене и убежал. Бабушка сразу сползла по стене на пол. На крики прибежала соседка и вовремя вызвала скорую, а я стоял и всё смотрел на тот замок, который бабушка мне велела не закрывать.

От воспоминаний я отвлекся на движение за кухонном окном. Я повернул голову направо и увидел через дверь в кухню, что на раскачивающихся ветвях дерева напротив окна распласталось чье-то тело. Это была соседка с третьего этажа (прямо надо мной!) — пенсионерка Лидия Степановна. Она была мертва и вся в крови. Тяжелые ветки, покачиваясь, держали её полное старческое тело, пучившееся под изорванным домашним платьем. На левой свесившейся ноге, на самом пальце мотался тапочек, готовый вот-вот свалится и улететь вниз. А правой ноги и вовсе, кажется, не было...

И только сейчас я вспомнил про её сына. Скрытного, здорового мужика, очень редко показывающегося на улице. Про него часто говорили, что он её бил и был агрессивенс людьми. И что надо бы его сдать в какую-нибудь лечебницу, пока совсем крышу не сорвало. Я даже как-то один раз подкладывал им записку в почтовый ящик с угрозами позвонить в полицию, если не прекратятся их топанья под ногами в три часа ночи. И этот буйный, видно, теперь точил на меня зуб.

Я не знаю, как сдержался, чтобы не кинуться к окну. У меня мгновенно затряслись ноги и участилось сердцебиение. Да что такое, мать твою, происходит у нас сегодня в доме? Я как будто бы попал в какой-то дешевый фильм ужасов на российской почве. Этого просто не могло быть никак!

Я посмотрел в окно еще раз. Тело находилось всё там же. Надо хотя бы шторы задернуть. Но для этого придется встать со стула и оставить дверь без внимания...

Я быстро потянулся к вешалке за длинным шарфом, который висел там круглый год, и привязал им себя к стулу. Только за талию к спинке, чтобы вскочить и бежать было затруднительно. Ноги и руки оставил свободными.

В подъезде опять послышались шаги по лестнице. Это Он спускался сверху.

Шаги стихли прямо перед моей дверью. Полнейшая тишина врезалась в мои уши, в которых отчетливо ударял бой пульса. Дернулась ручка двери. Потом еще раз. Но он не смог её открыть, потому что она была закрыта.

С минуту за дверью всё было тихо, пока не послышался отрывистый шорох. Скорее всего, он руками шарил по периметру стального фасада, чтобы как-то его поддеть. Снять дверь с петель голыми руками. Я весь напрягся на стуле, чтоб быть готовым к любому повороту событий. Шорохи за дверью быстро метались с места на место, как будто огромный паук нервно перебирал своими лапами в поисках прохода. Сколько продолжалось это тревожное копошение, я не знаю, но казалось тогда, что оно длилось часами. Пока этот «паук» сам не устал и не прекратил эти бесплодные попытки. Что он там делал дальше, я не могу даже себе представить. Однако, судя по одному протяжному и шершавому звуку, я понял, что он оперся спиной о дверь и, отерев с неё всю пыль, сполз на пол. Уселся там напротив меня. Наверное, он сидел там и смотрел на свои руки, грязные от пыли и крови. Быть может, обтирал их об штанины или рубашку. Я почему-то был уверен, что он был одет в какую-нибудь старую советскую рубашку, еще отцовскую, противного бледно-розового оттенка, купленную по большому блату в каком-нибудь спец-магазине. Нашел её сегодня в шкафу, надел, закатал рукава и пошел посреди ночи творить всю эту хрень. А теперь, когда присел отдохнуть и поразмыслить, что делать дальше, доводил меня до нервного срыва неизвестностью своих намерений.

Господи, да он ведь и мою всю дверь измазал в крови, когда шарился по ней руками. Я ведь вообще не знаю, как буду её отмывать, я не смогу даже начать. Я ведь боюсь всякой крови, всякого заражения. Даже если буду в перчатках, то точно задену об угол деревянного наличника, получу занозу с частицей нехорошей крови и дальше всё — эта поганая мелочь меня и сведет в могилу!...

Но нет, блин. Я же ведь совсем не о том сейчас думаю. Мне бы еще здесь до утра продержаться, выдержать своё наблюдение. Не нужно строить никаких планов. Нужно просто смотреть и не спать. Не спать!

За дверью вдруг послышалась опять возня. Он, видимо, поднялся, а дальше я услышал шаги вверх по лестнице. Он ушёл... Но расслабляться, я думаю, не стоит. Он же ведь точно пошел за монтировкой. За чем же еще? Он сейчас точно вернется и будет выламывать дверь. А я сижу здесь на стуле привязанный самим собой. Мне же надо теперь отвязываться, бежать, прыгать с балкона и драпать дальше, пока он меня не догонит. Да, в задницу всё, нет. У меня же есть перцовый баллончик там в тумбочке под зеркалом. Надо только немного извернуться, потянуть ящик и... вот! Я достал баллончик, купленный на всякий случай пару месяцев назад, принял на стуле удобное положение, держа своё оружие в руках у груди и принялся снова ждать.

Однако теперь я почувствовал какой-то едкий запах. Он, видимо, успел вернуться, пока я возился с баллончиком, и что-то поджог под дверью. Я начал чувствовать вонь всё сильнее и стал задыхаться. Нужно сейчас же отвязываться, брать воду и тушить, что он там поджог. Но для этого надо будет открыть дверь, а он там стоит в подъезде чуть выше по лестнице.

Я, бросил баллончик, закрыл нос и рот руками, успев почувствовать запах селитры, и отключился.

Очнулся я утром, обнаружив себя с безвольно свесившимися руками и головой, упавшей на грудь. Кто-то суматошно колотил в мою дверь и кричал живой ли я. Кое-как придя в себя, я отвязал шарф, встал и открыл дверь.

За нею стояли соседка тетя Зина из средней квартиры и двое полицейских. Бетонный пол под их ногами покрылся черным пятном от сажи, а в подъезде еще витал легкий химический запах. С верхних этажей доносились суетливые шаги и разговоры. Я чувствовал сильное головокружение и тяжесть в дыхании и, стоя перед людьми в одних трусах и майке, прислонился рукой о косяк.

- Лёш, слава богу, ты живой! - начала причитать тетя Зина. - А я думала он тебя тут до смерти закурил. Вот ведь что натворил, собака, мать родную, мать родную угробил.... ногу ей... сволочь такая! Еле сняли её, бедную... Сволочь, сволочь... гад... маньяк...

Когда соседка закончила трещать, полицейский спросил меня, буду ли я писать заявление. Я сказал, что не буду, и они ретировались. Закрыв дверь и посмотрев на засов секунд десять, я быстро пошел в ванную, чтобы выключить воду и с равнодушным облегчением обнаружил, что пробка не была закрыта. Вода текла всю ночь и спокойно сливалась в канализацию. Я вспомнил, что вчера где-то в десять часов вечера отключили воду из-за аварии. Видимо, я проверял краны и совсем забыл, что они открыты. Потом я вернулся в комнату и посмотрел на электронные часы на комоде — было семь часов утра. Как раз есть время, чтобы немного оклематься, открыть настежь окна, чтобы очистить воздух в квартире, а потом пойти позавтракать сосиской и глазуньей из одного яйца, а в десять ноль-ноль не смотря ни на что сесть за работу...

Ночью я снова поставил стул в коридоре и стал следить за ночным засовом. Теперь я понял, что сам вчера открыл дверь: мозг решил провернуть со мной этот трюк, чтобы я уж совсем не тратил зря его ресурсы и не напрасно переживал. Обманул сам себя, чтобы оправдать тревогу. Ничем другим объяснить это я больше не могу. Я прекрасно знал, что того сумасшедшего арестовали, но теперь стал сумасшедшим я и полностью уверился в том, что он вернется. Это сделалось моим стойким и непреложным убеждением. Он сбежит из-под ареста, спрячется где-нибудь рядом в гаражах и будет ждать, чтобы закончить с тем, что не получилось вчера. Но теперь и я готов к этому — противогаз уже завтра будет доставлен курьером. Теперь я буду каждую ночь сидеть и караулить свою дверь, а спать урывками, днем, в перерывах между работой. Мысль о том, что мне нужно бы сходить теперь точно к психологу, я от себя отогнал как пустую и не нужную. Ведь если психолог исправит мне этот баг, то я стану наплевательски относиться к проверкам и однажды ночью обязательно забуду закрыть дверь.