Взаперти

Часть 1

Конец декабря. Захар не спал почти всю ночь. Его мучали размышления о предстоящем, последнем учебном дне перед зимними каникулами. Всего один день и четырнадцать свободы, если бы не одно, но… Тарас и его шайка. Каждый год на протяжении пяти лет они устраивают розыгрыши над изгоями класса. Каждый год четверо отверженных получают свои порции издевательств. Их мочили в унитазах, заставляли ходить в женских платьях, обливали водой. В прошлом году шайка придумала соревнование “поджопников”. Захар стал “победителем” – 134 раза. Копчик не сломали, но все каникулы пришлось стоять, а лежать только на животе. После того случая трое сдались и летом перевелись в другое учреждение. Захар остался один. Как бы его не травили и не унижали, он решил, что сможет протерпеть еще один год. Тарас покинет школу после девятого класса и в старших можно будет спокойно вздохнуть.

Вчера Захару в голову закралась глупая идея, как не ходить в школу. Банальная, но для него скорее странная. Он решил притвориться больным. За все девять лет мальчик болел только в начальных классах, и как обмануть родителей наблюдал лишь по телевизору. Оценки за четверть уже выставлены и один день никак не поможет успеваемости, но спасет его здоровье. Притвориться немощным, чтобы остаться целым – план шпионского боевика. Но Захар не умел врать и не был шпионом, из-за чего и провалил задание.

– Захарчик, доброе утро, просыпайсяяя, – ласково шепнула мама. – Я включаю свет.

Мама нажала на выключатель и вышла из комнаты, оставив открытую дверь. Захар лежал под одеялом и судорожно растирал ладонью лоб.

– Вставай, соня, мне на работу пора, завтрак на столе – крикнула мама.

– Ма…

Брякнула входная дверь. Она ушла раньше, чем обычно. План треснул, не успев начаться.

– Была-не была, придется идти. – Глубоко вздохнув, скривив кислую мину, он начал собираться в школу.

***

Портфель за спиной Захара сегодня похудел килограмм на пять. Пара ручек и одна тетрадь болтались из стороны в сторону. Конечно, можно было взять пакетик, как делают большинство учеников, когда им не нужно нести учебники, но Захар считал, что портфель в любом случае выгоднее. Руки свободны – можно покидаться с друзьями снежками. Кого он обманывает – у него нет друзей. А рюкзак с лямками был только для того, чтобы быстрее убежать от бандитской шайки в случае чего и не потерять “пакетик”. Школа уже за углом, но Захар не торопился. Он медленно высунул голову, чтобы проверить, не видно-ли Тараса у главного входа. Быстро прошмыгну, переоденусь и в класс. Сижу и не высовываюсь. После концерта домой. Захар тяжело выдохнул и размашистыми шагами, словно бегун спортивной ходьбы, продолжил путь.

– Эйй! Сладенький, куда спешишь?

От неожиданности Захар споткнулся о свои собственные ноги и полетел вперед головой. Холодная, мягкая белая подушка снега смягчила его падение. Спасибо дворнику, – подумал Захар. Распластался прямо на пешеходной дорожке. Проходившее мимо школьники хихикали, никто не выражал обеспокоенность и не предлагал помощь. Захар не хотел открывать глаза, вставать и отряхиваться. А зачем? Если я их не вижу, то и они меня… Пролежу весь день – небось пронесет. Сейчас он волей-неволей похож на обычный валун, лежащий посередине автомобильной дороги. Мешающий всем валун. Но никто не собирается его убирать. Зачем, если можно легко объехать. Да, представте, что я камень, огромный здоровый ка… Правую лопатку пронзила резкая боль.

– Прости сладенький, движение интенсивное!

Этот слегка пафосный голос принадлежал Саше – главной шестерке Тараса или как бы выразился Дон Корлеоне – правая рука. Мастер карате по фильмам Жан Клода Ван Дама, постоянно изображающий своего кумира боевиков. Для правдоподобности Саша научился делать фирменный удар с разворота и частенько “тренировался” в школе на Захаре. Для своих его так и прозвали – Ван Дам.

Неподалёку начали доносится дребезжащие звуки, которые заставили Захара быстро встать и бегом кинутся к главной двери. Противный, резкий, пульсирующий шум издавала музыка из автомобиля Тараса. В семнадцать лет он еще не имел право водить, и как ему разрешили родители, Захару было не известно. Старая девятка девяностых годов принадлежала отцу. Захар заполнил ее первого сентября этого года, когда выбрал точное время перехода у большой глубокой лужи. Тарас обкатил его с ног до головы.

Дверь в школу захлопнулась и кряхтящие звуки угасли. Захар спешно переоделся в раздевалке, поднялся на третий этаж, в кабинет русского и литературы, и уселся на свое место. Первая колонка, первая парта – идеальное противо-Тарасное убежище, поскольку банда любила сидеть сзади. Пятнадцать минут и класс на месте. Противно цокая языком и, как всегда, прищурив взгляд, чтобы оценить обстановку, Тарас объявился последним.

***

К всеобщему удивлению уроки литературы прошли очень спокойно. В последний учебный день Елена Анатольевна не стала нагружать знаниями. Из соседнего кабинета перетащили телевизор и четыре часа с перерывами, класс смотрел Мастера и Маргариту. Как ни странно, никто не кидался бумажками, жвачками, все сидели тихо, кто как развалившись, наблюдали за происходящим на экране. Интересно, что Тарас на переменах не отвешивал колких шуток в адрес Захара и вел себя так, будто мальчика для битья не существует. Осталось пережить концерт и все – свобода! – думал Захар.

– Лиз, ну чего там, решила? Собираешь на дискотеку?

Лиза, Лиза, Лиза. Предмет обожания и вожделения. Захар специально сел в актовом зале так, чтобы можно было весь концерт лицезреть волшебные рыжие локоны изумительной девушки. Она ему нравилась и ему казалось, что он ее любит. Но как можно любить человека, который практически тебя не замечает. Ты для нее одноразовый одноклассник, как бумажный стаканчик, который при надобности можно выкинуть и забыть. А ведь в начальных классах они ходили за ручку, пытались чмокаться и танцевали на новогодней дискотеке медленный танец. Все поменялось после лета, когда он набрал несколько лишних килограмм, а его возлюбленная, наоборот, вытянулась сантиметров на десять. Теперь рядом с ней он выглядел как гном Гимли из властелина колец, правда без бороды и боевых навыков. В том году в их класс перевелся Тарас и все пошло наперекосяк.

– Наверное, да.

– Что значит наверное? Мне тебя уговаривать? Лизун, ну пожалуйста сходи со мной на дискач. Последний школьный дискач – я должна его запомнить.

Девочка, сидевшая рядом с Лизой попыталась изобразить жалобное лицо, как у кота из Шрека. Захару это показалось забавным, и он того не замечая выдавил из себя смешок. Его странное фырканье заметили и стрельнули пронзающим взглядом.

– Ладно, ладно, хватит на жалось давить, как будто в колледже не будет этой музыки и разноцветных фонариков. Во сколько там?

– В шесть, спасибо, чмоки-чмоки.

В шесть. Нет, нет. Ты не был на дискотеке с третьего класса, ты танцевать уже разучился. Или не умел? Посмотри на себя – булка с ручками. Все высмеют. И придется уходить из школы не из-за Тараса, а из-за идиотского танца, который разойдется слухами… Хотя… Ты ведь терпишь все эти издевки только из-за нее… Ты бы давно перевёлся в другую школу. Два года назад приглашали в Гимназию, но отказался. Ради чего? Ради девочки с рыжими волосами, тупая дубина! Последний шанс, последний день, что-то придумать. Почему именно сейчас эти мысли приходят в голову? Ни вчера, ни полгода назад?

– Почему!!??

Он прокричал почти во весь голос. По меньшей мере ползала обратили на него внимание. Захар пытался сделать вид, что это не он, но все попытки были тщетны.

– Слово директору! – проголосила ведущая в микрофон.

– Уфф, – обрадовался Захар и вытер выступивший пот со лба.

Концерт подходил к концу, и Захар решил, что пора удаляться. Он первый доберется до раздевался, первый покинет школу и самый страшный день будет окончен. Ему удалось выйти из актового зала незамеченным, но у раздевался пришлось остановиться. Голоса, исходившие оттуда принадлежали тем, с кем он меньше всего хотел встретиться лицом к лицу.

– К черту пляски, к черту школу. Батя уехал на три дня, так что давайте сегодня прокатимся с ветерком. Может девах каких цепанем, потом по пивку и ко мне.

– Ты точно в порядке? Сегодня какой-то не такой. Запретил нам издеваться над сахарком, пропускаешь ежегодную традицию.

– Да-да, Саня прав. Еле удержался, чтобы не влепить ему подзатыльник.

– Я же сказал со мной все в порядке! Или кому-то слух проверить? У меня отличный аппарат есть.

Раздался хруст костяшек.

– Тачку прогревать, у вас десять минут или идите пешком.

Дверь распахнулась, чуть не ударив Захара по лицу. Тарас вылетел из раздевалки, словно пуля из пистолета и не заметил подслушивающего. Захар поспешил ретироваться на второй этаж, чтобы остаться незамеченным.

***

Пятнадцать ноль-ноль. Захар маячил дома перед зеркалом и внимательно осматривал себя. В его недовольной гримасе выражалось отчаяние.

– И как за три часа привести себя в форму?

– Может не стоит? – спросил голос в его голове.

– Может и не стоит, – ответил он сам себе. – Но, что я потеряю? Хуже, чем изгоем мне не быть, а вера в то, что Лиза согласится на танец – остается.

– Ты идешь только потому, что не будет Тараса! Не обманывай себя. И никакая Лиза не смогла бы заставить там появиться. И что танец? Ну вот случится, а дальше? Она все равно не захочет с тобой встречаться, глупая дубина.

– Все, все, все. Плохие мысли вылетайте из моей головы и приходите хорошие.

Захар закрыл глаза и встряхнул головой.

– Тишина… Отлично… – проговорил он шепотом, приоткрыв один глаз.

Два часа Захар приводил себя в порядок. Тщательно помылся, убрал под носом пушок, подстриг ногти и даже использовал пилочку. Новые синие джинсы оказались немножко маловаты и ему пришлось надевать старые. Напоследок он воспользовался мамины духами (своих у него не было), и тут же пожалел. Они истощали сладкий аромат, который никак не подходил для мальчика-подростка. Еще раз принять душ? Нет времени. И с расстроенным видом он шагнул в неизвестное будущее.

***

Актовый зал, в котором вся школа наблюдала концерт несколько часов назад – заметно преобразился. Стулья были раздвинуты по сторонам, дав свободу пространства для танцев. Вечерний полумрак скрашивала разноцветная подсветка и крутящийся диско-шар. Ничего не изменилось, прямо как пять лет назад, словно попал в прошлое. Но тогда Захар был в центре внимания, а его кувырок со сцены вызывал восхищение у девчонок. Сейчас же он стоял один в углу зала, легонько покачивал головой и выдавал мнимую улыбку. Он изредка спускался на первый этаж, делая вид что хочет пить, чтобы хоть немного проявлять активность. Целый час он ходил туда-сюда, в надежде увидеть Лизу и попытаться попасть к ней на глаза. Для начала пусть увидит. Я же не могу вот так сразу. Можно Вас пригласить на танец? Нужно примелькаться.

Захар посчитал, что выбрал правильную тактику, но… Его опять подвели ноги. Второй раз за день. Случайность или закономерность. Неудобные противные туфли, которые он выдраил до блеска, сыграли с ним злую шутку. Если бы он знал, что так все обернется, то затягивал бы шнурки покрепче. Вот только он этого не сделал и сейчас, в очередной раз распластался по полу, прямо у ног Лизы.

– О боже, ты в порядке?

– Меня бы так встречали!

– Настя! – грозно ответила Лиза

– Молчу…

Лиза наклонилась к Захару и попыталась помочь, но приподнять восемьдесят килограмм оказалось трудной задачей.

– Спасибо, я сам.

Захар тяжело встал, почувствовав тупую боль в правом локте. Надеюсь, не сломал.

– Живой, – улыбнулась Лиза. – Не думала, что ты тут появишься.

– Я и сам не знал, – Захар пожал плечами и продолжил подтягивать одежду.

– Осторожней в следующий раз и шнурки завяжи.

Захар молча улыбнулся. Лиза улыбнулась в ответ.

– Ну, мы пошли танцевать.

– Да… Сейчас догоню!

Догоню? Что за чушь ты лепишь на пустом месте. Они же не с тобой пришли и, тебя не приглашали. Девчонки сами по себе, какой еще догоню!?

На лице Наташи застыло удивление. Она схватила подругу за руку и повела к лестнице на второй этаж.

– Он сказал догоню? В смысле?

– Я не знаю, – Лиза пожала плечами.

Захар застыл на месте, словно под магическим заклинанием.

– Что встал! Руки помой! – скомандовал внутренний голос. – Захар решил подчиниться.

***

– Каков план у неуклюжей дубины?

– Хватит меня так называть!

– Хм… Ты это Я, так что можешь дальше оскорблять сам себя. Но я напомню, что разговор с самим собой перед зеркалом в туалете, ни к чему хорошему не приведет. Действую.

Захару требовалось действовать. Он не мог целый вечер провалять дурака, а после подойти к Лизе. Каким бы не было падение, все-таки одну пользу оно принесло – Лиза его заметила. Не так как он задумывал, но все же. Продолжай находится у нее на виду и больше не летай сверху в низ. Захар еще раз ополоснул лицо ледяной водой и поспешил подняться в актовый зал. Лиза была уже там – танцевала с подругами в маленьком плотном кружочке. Рядом – мальчики из десятого класса – к ним Захар и пристроился. Они стрельнули его взглядами, но прогонять не стали.

В течении вечера Захар бдительно следил за Лизой. Пару раз они переглянулись, одарив друг друга улыбкой. Захар подумал, что если танец оборвется, то все равно этот день будет одним из лучших. Такие дни он мог посчитать на пальцах одной руки, но это и делает их незабываемыми.

– Уууу, наша вечеринка подходит к концу дамы и господа! Следующая и последняя композиция – медленный танец! Дамы приглашают кавалеров, или наоборот!

– Пора…

Заиграла спокойная мелодия. Почти все на танцполе разбрелись по сторонам – уступив место парочкам. Настя наклонилась и вытянула правую руку Лизе. Та усмехнулась, но приняла жест, и они в шутку начали кружиться, словно заведённая юла. Захару казалось, что он идет к рыжей девчонке целую вечность. Вот-вот закончится песня и он не успеет задать вопрос. Он осмотрел обувь, убедиться, что шнурки на этот раз крепко завязаны. Его ладошки вспотели, а пульс поднялся то такого значения, что он мог запросто его сосчитать. Когда расстояние между ними сузилось до двух метров, их взгляды встретились. Захар готов был покляться, что она и без слов все поняла. Лиза изумленно наклонила голову ожидания вопроса. Того самого вопроса, за которым мальчик сюда пришел. Того самого вопроса, который он боялся после третьего класса. Того самого, который и сейчас ему не суждено задать.

– Камон эврибади!

Дверь в актовый зал распахнулась с такой силой, что удар об стенку разлетелся эхом по всему помещению. Тарас и двое прихвостней все-таки пришли на дискотеку.

Почему именно сейчас? Почему не через пять минут. За что?

Захар не ведал, по какой причине Тарас все же оказался в школе. Но причина была и даже несколько. Первая – старая и плохо слышащая продавщица в ларьке, которая вместо обычного пива продала крепкое. Увеличенное количество спирта в напитке развезло Тараса до степени “мне на всех наплевать”. Вторая – Ван Даму приспичило в туалет по большому. И вся эта пьяная братия ничего не сумела придумать, как явиться в таком виде в учебное учреждение. И все же по третьей причине они здесь. Два преподавателя, которые следили за учениками, решили уйти пораньше на тридцать минут, и все сгрузили на плечи старенькой вахтерши, которая в данный момент тихо спала у себя в кабинете.

– Ты что-то хотел? – не дожидаясь спросила Лиза.

Захар взглотнул.

– Не, я на выход иду…

– Он с другой стороны.

– Точно! Вот дубина!

Захар хлопнул ладонью себе по лбу, развернулся и зашагал в сторону толпы – подальше от шайки. На полпути к цели его остановила чья-то рука, схватившая за плечо.

– Пррр, тормози сахарок!

Захар готов был провалиться сквозь пол, исчезнуть, стать невидимкой, превратиться в муху, неважно, лишь бы не встречать с Тарасом.

– Да не бойся! Я сегодня добрый, как видишь. Пойдем, выйдем друг!

Бежать? Куда? Прихвостни стоят у единственного выхода.

– Ну давай! Не тормози!

Тарас, цокая языком в ритм последней мелодии, толчками подвел Захара к своим друзьям.

– Ссышь? Не ссы, – заикаясь произнес Никита и облокотился всем телом на Захара.

Вчетвером они поднялись на третий этаж. Усадили Захара на скамью, а сами устроились напротив. Тарас достал из-за пазухи небольшую стеклянную бутылку с какой-то жидкостью.

– Пей!

– Яяя не буду…

– Я сказал пей!

– Да-да, плохо слышишь что ли! – подключился Саша.

– Да не ссы, настойка домашняя! – еле волоча языком разъяснил Никита.

– Не выпьешь, буду гнобить до конца года каждый день, – пригрозил Тарас.

– Выбора нет, – печально резюмировал внутренний голос. – Пей, может тогда они отстанут.

Захар от злости схватил бутылку и тремя большими глотками опорожнил половину содержимого. К своим пятнадцати годам он никогда не пробовал крепкие напитки, лишь пару раз ограничивался стаканом легкого пива. Захар прочувствовал весь путь жидкости: от горла до желудка. Не зря ее называют огненной водой. Жгло так, будто внутри бушевал пожар последнего ранга.

– Можно воды? – прокряхтел он.

Тарас и Саша перекинули руки Захара к себе на плечи и повели на первый этаж, словно раненого товарища во время боя. Остановившись у питьевого фонтанчика, Захар с жадностью поглощал воду, но чем больше он вливал в себя воды, тем больше она просилась наружу. Изнутри начал подкрадываться приступ тошноты.

– Нафига мы его напоили? Можно было и так обойтись.

– Неет, – съерничал Тарас. – Веселее. Где там Саня? Ждет команды?

Примерно в десяти шагах от “поильника” располагался вход в мужской туалет. И прямо сейчас дверь распахнулась. Саша вышел из него со злорадной улыбкой на лице и показал своим дружкам большой палец вверх. Тарас в ответ кивнул.

– Не держи в себе, друг! – Выпусти “зверя” наружу!

Тарас вновь подхватил Захара, но теперь в одиночку и повел в сторону туалета.

– Пришли! Давай дальше сам, налево и “друг облегчения” прямо перед тобой!

Захару удалось удержаться на ногах. Его мутило, голос Тараса отзывался эхом, но он понимал, где находится. Понимал также, что ему предстоит сейчас сделать. Выпустить содержимое желудка. Твой организм совершенно не приемлет спиртного. Избавься от отравы. Захар продвинулся вперед на два неуклюжих шага и также неуклюже повернулся влево. В нос ударил едкий запас кислятины. Зловония была настолько противна, что Захар на секунду стал самим собой, словно к нему поднесли нашатырь. Он опустил голову вниз, думая увидеть побывавший в желудке напиток у себя на футболке, но она была чистая, лишь пару капель воды образовали на ней небольшие сырые пятна. Дело было не в нем. Гнусавый запах исходил из самого туалета, из того самого туалета, в который Захар должен выпустить своего “зверя” наружу. Из того самого туалета, из которого пол минуты назад вышел Саша. Саша, которому так приспичило “по большому”. Саша, который по приказу Тараса вставил в свое мерзкое месиво самодельную петарду. А Захар ничего не подозревая и не удержавши прилива тошноты, сделал так, как велел ему организм.

Захар взвизгнул. Взвизгнул, как свинья нежелающая своего убоя. В ушах зазвенело, так, будто кто-то стоял рядом с огромным колоколом и долбил, что есть силы. Теплая, срамная, вонючая масса растеклась по его лицо. Он подумал, что это его куски. Его куски мяса, которые оторвались от какой-то части тела и сейчас обволакивают сверху-донизу. Ему и в голову не могло прийти, что это очередная шутка банды Тараса. Голова кипела, мысли расходились и заменяли друг друга. Захар пьяной походкой выскочил из туалетной комнаты в фойе первого этажа и что есть мочи принялся кричать.

– П.о.мо.ги.теее!

Он в очередной раз поскользнулся, грохнулся об пол, распластался, но не переставал кричать. Вокруг него образовалась толпа. Толпа, которая не соизволила спросить о помощи. Они все стояли, закрыв руками носы и смеялись. Смеялись, словно смотрели очередную серию камеди шоу. Ржали так, будто перед ними не человек попавший в неудобную ситуацию, а клоун, который вот-вот сейчас встанет и отвесит поклон своей аудитории.

Захар, лежавший на животе и бившийся в дикой агонии страха, вдруг начал понимать, осмысливать происходящее. Он перевернулся, привстал, ухватило колени руками и неотрывно уставился в одну точку. Точка превратилась в маленький круг и уже в его взор попал образ рыжей девчонки, которая смотрела пустыми глазами на мальчишку сидевшего на полу фойе первого этажа, сидевшего в полном дерьме, как в прямом, так и переносном смысле. Рыжая девочка развернулась и направилась в даль, заставив тот маленький кружочек медленно сужаться до состояния точки. Захар закрыл глаза, опрокинулся на спину, широко расставил руки и ноги в стороны, словно он сейчас собирался изобразить снежного ангела. Он улыбнулся, после рассмеялся. Его мир повял, как и он сам.

***

Яркая вспышка света заставила Захара вздрогнуть.

– Вставай, соня, мне на работу пора, завтрак на столе.

Глаза немножко побаливали от слепящей лампочки. Перетерпев дискомфорт, Захар окинул взглядом комнату. Его комнату. На письменном столе, где он обычно делает уроки, на маленьком календаре, в котором он с утра закрашивает предыдущий прожитый день, четверг не уничтожен синей ручкой. Четверг был чист, как и вчера, когда он его перечеркнул.

Часть 2

Первое, что приходит на ум разумному человек – кошмар. Странный, бессмысленный сон, но до боли правдоподобный. Захар лежал в своей постели, закинув руки на затылок, и наблюдал за мухой, сидевшей на потолке. Муха? Зимой? Откуда? Захар когда-то читал в одном журнале, что зимняя муха – к покойнику. Муха обретает новую жизнь и отнимает силу, энергию хозяев. Я умер? Тут же подумал он и сам же себя опроверг. Это просто кошмар, помнишь ты не спал всю ночь и думал, и думал. Мысли тебя обманули и превратились в комок страшной истории. Ты все можешь вспомнить? Захар призадумался, что действительно он помнит. Помнит, как танцевал с Лизой, или нет? Тараса, который напоил его какой-то жидкостью и туалет… Что случилось в туалете? Это уже не имело никакого значения, потому что Захар для себя все решил. Если не помнишь “вчера”, то это или сон или ты был мертвецки пьян. Но он действительно был пьян. Его напоили. Когда-то давно мама учила, что нужно подойти к окну и три раза прочитать молитву, если приснился ужас. Захар не запомнил слова, хотя может и не хотел помнить. С верой он был на Вы, но не отрицал существование сверхъестественного.

Муха пропала из виду. Захар попытался ее найти, но так и не обнаружил. Мысли никак не желали испаряться, но он все же взял себя в руки и принялся собираться в школу, в последний учебный день.

***

Белая девятка стояла на школьной парковке без хозяина. 129 – номера, которые Захар сразу вспомнил. Вспомнил тот день первого сентября, когда серая грязная масса облепила его новую белую рубашку, новые, с иголочки отглаженные брюки и отполированные блестящие туфли. Где-то я это уже видел, – подумал он, но, как всегда, не придал большому значению.

Захар направлялся к главному входу уверенно. Очень уверенно. Страх, который он испытывал последние годы перед этим местом – исчез. Резко, в одну секунду. Он не боялся, что встретит Тараса, не боялся и подколов с его стороны. Сегодня ему казалось, что он легко может дать сдачи… Осторожность, слово, которое он повторял себя каждый день – уничтожено, вычеркнуто, как и “четверг” на календаре сегодня утром.

Захар зашел в класс последним, цокая языком в такт мелодии, игравшей в его голове. Все уже сидели на своих местах: Тарас, как всегда, на “камчатке” рядом с Сашей (по прозвищу Ван Дам), Лиза, на второй парте третьей колонки, с шебутной подругой Настей. Девчонки о чем-то шептались и мило улыбались. Захар, усевшись за парту, повернулся к ним и когда взгляд Лизы скользнул по нему, он подмигнул, сам того не ожидая.

Сегодня он проснулся словно другим человеком. Будто вчера его укусил радиоактивный паук, а с утра он стал Питером Паркером – подростком без страха, супергероем, который сможет легко победить заклятого врага – стервятника, в лице Тараса. На третьей перемене, Захару, невыносимо, как хотелось подойти к Тарасу и вмазать ему, слегка пухлым кулачком по лицу. Плюнуть, высказать все как есть. Он не боится его, больше не боится. Как перестал боятся клоунов, так и теперь перестал боятся его. Но тот, “вчерашний” Захар просил не лезть раньше времени, не быть “плохим парнем”. Силы супергероям даны не для террора, а для защиты. Внутренние демоны потихоньку улеглись, и Захар спокойно отсидел четыре урока за просмотром Мастера и Маргариты.

В актовом зале, он занял тоже самое место, как было в кошмарном сне, но это его ни капельки не смутило. И даже тогда, когда рыжая девочка нехотя согласилась идти на дискотеку, он снова отбросил смутные мысли вон. Его переполняла уверенность, стойкость сегодняшнего дня, так, что чувства “дежа-вю” пропускались мимо.

– Подаришь мне сегодня танец? – с ехидной улыбкой спросил Захар у Лизы после концерта.

– Ааа. – Лиза впало в ступор.

– Нуу, как тогда в третьем классе? Помнишь?

– Помню… – почти шёпотом ответила она.

– Ну и ладненько. До вечера! – восторженно объявил Захар. – Он отдалялся все дальше и дальше, оставив девочку на едине со своими мыслями.

***

Черная футболка Eminem, черные джинсы, кроссовки типа adidas и галантный кавалер готов к выходу в свет. Ты придумал, что будешь делать? Тебя напоили и еще этот туалет… что там произошло?

– Это было там, сейчас я здесь и преисполнен решимостью! Не факт, что он объявится, но, если объявится – будем защищаться!

Захар смотрел на себя в зеркало и ядовито улыбался. Его слегла пухленькие щечки образовывали глубокие ямочки, от которых он был в восторге. Почему же раньше их не замечал? Он поправил свои черные, как уголь волосы и напоследок оценивающе цокнул языком.

На дискотеку он не торопился. По знакомой ему дорожке, он шел размеренным, легким шагом, в голове прокручивая будущий вечер. На душе – чувство облегчения и радость, что не свойственно ему за последние годы. А когда из такси, показалась, та самая девочка Лиза – он просто обомлел. Захар догнал ее на подступи к школе и вручил маленькую, красную розу, которую успел купить в цветочном магазине.

– Спасибо, – засмущалась она.

– Это аванс, – подмигнул он ей в ответ.

«Ты научился танцевать?» —спросил его внутренний голос, когда Захар во всю резвился на танцплощадке. И действительно, сегодня он не ощущал и доли стеснения и его не волновало, что скажут другие. Его волновало только то, что его заметила Лиза, и как несколько часов за ним наблюдает. Его черный стиль одежды визуально стройнил, казалось, он похудел килограмм на десять и это ему нравилось. Нравилось быть в центре внимания. Он начал ненавидеть того изгоя, который вечно прятался в углу, в темноте. Он хотел быть звездой, желал, чтобы его заметили. Власть и сила помогут.

«Что ты несешь, дубина? Власть и сила?» – негодовал человек внутри.

– Камон эврибади!

Захар, так увлекся собой, что не заметил, как пролетело время. Лиза осталась на втором плане, и теперь он осознал, что пришел сюда не ради нее, а ради себя. Показать, какой он на самом деле. Выделится из толпы. Открыть замок от пятилетней тюрьмы изгоев. Его должны уважать. Его манила власть над более низшими созданиями.

– Пррр, тормози сахарок!

Вот и они. Захар схватил руку Тараса со своего плеча и провернул до хруста костей. Тарас завопил.

– Доволен, шкет? – вырвалось из уст Захара. – Я тебе говорил, не трогай мои вещи, шкет! Сколько можно повторять!

Тарас не переставал корчиться от боли, его правая руку болталась у плеча, как маятник. Но это был не конец. Захар замахнулся и коленом ударил поверженного врага в лицо. Кровь из искривленного носа брызнула на пол и расползлась по щекам. Тарас упал навзничь, потеряв сознание. Его банда, лицезрящая представление у выхода, тут же подбежала. Саша начал тормошить друга за плечи, пытаясь привести в чувства.

– Ник, помоги мне! – выплеснул Саша. – Но Никита не слышал, он пристально смотрел на Захара остекленевшими глазами, будто увидел дьявола.

Захар ухмылялся, еще немного и его ухмылка перейдет в безумный смех злодея. Он вскинул руки вверх, закрыл глаза, словно сейчас отвесит публике актерский поклон… Но его плану помешал Никита. Никита достал из кармана крупную петарду, наверное, самую большую, какую можно купить в их маленьком захолустном городке. Зажег фитиль и положил “боеголовку” в правую ладонь Захара. Тот машинально сжал пальцы, чтобы не отпустить предмет. БАХ!!!

Взрыв оглушил всех: кто-то упал на пол, кто-то непонимающе побежал к выходу, кто-то сидел и рыдал. И лишь сейчас, смотря на свою окровавленную руку, лишенную трех пальцев, Захар вспомнил, что произошло в туалете, в том кошмарном сне, в последний учебный день, в пятницу. И как тогда, он широко раскинул руки и ноги, распластался по полу, и смеялся, и смеялся. А где-то в далеко трепетались голоса: Ты убил ее… Ты убил его…

***

– Вставай, соня, мне на работу пора, завтрак на столе – крикнула мама.

– Да блять! – выругался Захар и тут же прикрыл ладонью рот.

Не закрашенный четверг сверлил его взгляд. На часах семь пятнадцать утра. Снова пятница. Он осмотрел правую руку и убедился, что все пальцы на месте. Вспомнил, все вспомнил. До самой мельчайшей детали. Два жутких дня слепленные воедино, но с одним и тем же итогом. Кровь, смех, боль.

– Нет, больше не вернусь… нееет…

Каким бы ни был его внутренний супергерой, сейчас ему стало по-настоящему страшно. Не из-за оторванных пальцев, не из-за Тараса и даже не из-за странных голосов, которые он не мог опознать. Страшно было в том, что это будет повторятся вновь. Страшно от того, что петля времени в принципе не возможна...

– Не возможна! – повторил он вслух. – Закрыл подушкой лицо и прокричал, что есть духа. Лебединый пух не смог выдержать его напор, звук отчаяния все равно разнесся по всей комнате, а если стены были бы хоть на сантиметр меньше, то и соседи услышали бы адский рев.

Он пролежал в кровати весь день. Мама вернулась с работы к семи. Из школы, так никто и не побеспокоил.

– Зачем им звонить, если мы завтра туда вернемся, – съехидничал внутренний голосок.

– Нет, – Захар помотал головой. – Завтра будет суббота, будет суббота и точка!

– Что ты сказал, дорогой?

– Нет, мам, ничего, так, мысли в слух.

Суббота не настала. Ни на завтра, ни на следующий день. По подсчётам Захара прошла уже целая неделя. В школе он так и не появлялся.

– Добрый день уважаемые телезрители, с вами говорит Захар Коннорс, и это не Панксатони и не День Сурка и вообще я не знаю водятся ли у нас сурки. Но факт, что я застрял в одном дне, остается фактом…

Захар смотрел на свое отражение в зеркале и пытался сдерживать приступ нервного, истерического смеха. Ему не удалось, и томительная тишина преобразилась в гул комичного цирка. Он мечтал хоть с кем-нибудь поделиться своей проблемой, хоть с кем-нибудь поговорить. Но у него не было друзей, а из родных – одна мама. Если только…

***

…Лиза попрощалась с подругой у маленького круглосуточного магазинчика. На часах почти одиннадцать вечера, но на улице довольно светло, из-за выпавшего на днях чистого белого снега. Захар топтался позади, не привлекая внимания, он ощущал себя маньяком, преследующий жертву. Целый час наблюдал за двумя подругами, шел за ними по пятам: от школы до точки расставания, и сейчас, когда Лиза осталась одна, пора начинать разговор.

– Привет. – сказал он, легонько коснувшись ее руки.

– О, господи, – вздрогнула Лиза. – Так и до инфаркта.

– Извини, – буркнул Захар. – Я не хотел, просто не знал, как по-другому.

– Погоди, тебя ведь сегодня не было в школе?

– Да, все верно…

– Иии, что ты здесь делаешь?

– Мне нужно обсудить с тобой одно маленькое дело…

– Со мной? Обсудить? Ты точно ничего не перепутал? – Она скривила гримасу одновременного отвращения и недоумения.

– Больше не с кем, – неуверенно ответил Захар.

– Так, если ты не маньяк и не собираешься меня убивать или насиловать, то давай присядем вон на ту скамеечку. – Она указала пальцем на синюю деревянную скамью около подъезда.

Удобно усевшись, Лиза продолжила:

– Передаю эстафету, – обратилась она к Захару, в ожидании ответов на вопросы.

– С чего бы начать…

Захар начал рассказ с первого дня: как боялся идти в школу, как пришел на дискотеку только ради нее, как его напоили домашней настойкой и “весело” пошутили в туалете. Он подробно описал и второй день: как вел себя по-свински, как почувствовал героизм и хорошенько навалял обидчику. Он ничего не утаивал, говорил все как есть, пытаясь не упустить важные детали. На удивление Лиза не назвала его психом, она сидела и молча слушала, впитывала каждое сказанное слово. А когда история закончилась, то еще минуту стояла гробовая тишина.

– Удивительно, – резюмировала Лиза.

– Чего?

– Удивительно, что ты решился пригласить меня на танец только сейчас, – она ухмыльнулась. – Долго ждал…

– Ты мне веришь? – спросил он с опаской.

– Чисто гипотетически…мне даже не проверить. Завтра будет снова “вчера” и поэтому наш разговор испарится, считай и не было.

– Все так. Но мне нужно было с кем-то поговорить, понимаешь? Я не могу это держать в себе. – Захар встал со скамьи и взялся ходить туда-сюда, чем здорово злил собеседницу.

– Да сядь ты уже, не маячь!

– Помоги Лиз, помоги, – умоляюще произнес он.

– Мне вот интересно, а с чего такое преображение во второй день. Откуда такие перемены?

– Я не знаю, я как будто был сам не свой…

– А сейчас у тебя такого ощущения нет? – недоверчиво спросила Лиза. – А то вдруг набросишься на меня, руку там вывернешь или еще чего хуже…

– Наверное нет, я с тех пор в школе не появлялся… Я боюсь, снова боюсь… Я не хочу, чтобы вновь все повторилось.

– Так, значит во второй день ты забил Тараса до смерти…

– Я не уверен…

– Подожди, когда ты терял сознание – слышал голоса, так?

– Я не знаю Лиз, может почудилось…и они шептали про НЕЕ, понимаешь, про женщину.

– Ты убил ее, – повторила Лиза.

– Да, вроде так…

– Ну вот, первая зацепка! – радостно воскликнула она.

– В смысле? – удивился Захар.

– Чего не понимаешь. Женщина, которую ты “убил”. Реши загадку и разорвешь круг.

– Но я никого не убивал…

Лиза пожала плечами.

– Или вспомни День Сурка, чтобы герою разорвать петлю, требовалось преображение, изменения в лучшую сторону. Эээ… Только тут небольшая загвоздка.

– Какая?

– Ты вроде не плохой человек… Куда меняться… хотя у каждого есть свои скелеты в шкафу.

– У меня их нет, – с досадой произнес Захар.

– Я же тебе говорю, у КАЖДОГО. Усердней ищи, или разузнай про женщину.

– Легко говорить…

– Пораскинем мозгами дальше. – Ты трусил идти на занятия. Так?

– Да, – стеснительно ответил Захар.

– Причина – это Тарас. И весь курьез в туалете произошел тоже из-за него. – Захар утвердительно кивнул.

– На второй день, он опять тебе помешал. Соображаешь?

– Если честно нет…

– Еще одна зацепка – Тарас. Он тоже как-то связан с “делом”. Итого имеем уже две улики.

Теперь пришла очередь Лизы топтаться около скамьи. Ей не хватало трубки, шляпы, усов, и была бы вылитая миссис Холмс.

– Как я узнаю, каким боком он связан? Не могу же я подойти к нему и спросить…

– Ты прав, не можешь… – Лиза прищурила глаза. – Но… Какое самое неприступное и сокровенное место у подростка?

– Понятия не имею!

– Комната дурачок, его комната! Вроде отличник, а соображаешь, как Тарас.

Захар почесал затылок.

– Мне, что вламываться в его дом?

– Не вламываться, а зайти и проверить, разузнать про него – тайны там какие-нибудь. Тем более – ничем не рискуешь. Если что-то пойдет не так – вернешь к началу.

– Нууу…

– У тебя нет другого выбора. Он – главная цель поисков.

Захар опустил голову, и его внутренний ребенок молил разрыдаться.

– Давай не раскисай! Когда выберешься, еще посмеемся над этим. Не забудь мне напомнишь, – улыбнулась Лиза. – А теперь, если мы закончили, и ты считаешь, что я хоть немножко помогла, то предлагаю исключить еще одну теорию.

– Какую? – спросил он, не поднимая взгляда.

– … пригласишь меня на танец? Пока я не превратилась в тыкву.

Лиза изобразила мнимый реверанс. Захар расплылся в улыбке, у него защекотало в груди, он хотел что-то сказать, но не смог выдавить ни звука. Он поклонился в ответ и нежно опустил руки к ней на талию. Они начали кружиться, легко, не принужденно. По его телу пробежали мурашки: от пяток до рук, заползали и тут же слетали вниз. Приятное чувство эйфории окутало его мысли и сознание. Снежные хлопья вновь стали появляться из ночного неба и пушистым покрывалом окутывали танцующую пару. Захар прикрыл глаза и тут же почувствовал мягкое, теплое прикосновение к его губам. Он легонько вздрогнул от неожиданности, но не отпрянул, а наоборот, прижал Лизу поближе к себе…

– Вставай, соня, мне на работу пора, завтрак на столе – крикнула мама.

***

Муха висела на потолке и вела наблюдательный процесс. Через минуту она спикировала вниз и уселась на правую ногу Захара. Захар замер. Он осторожного вытянул руку из-под одеяла и с размахом нанес удар себе по колену.

– Ах ты мелкая тварь! Погоди у меня!

Если бы муха могла выражать человеческие эмоции, то сейчас она бы высунула язык, ловко увернувшись от человеческой ладони. Захар моментально встал и босиком побежал в другую комнату. Он вернулся с мухобойкой. Небольшая палка, на конце которой прикреплен кусок резины, громкими шлепками ударялась о стены, комоды и письменный стол. Муха продолжала жужжать, Захар продолжал негодовать, а палка все билась, и билась, выпуская наружу болевые эмоции.

***

Захар остановился напротив обветшалого деревянного домика. Он сверил улицу и номер, с листком, который держал в руке.

– На месте, – отрапортовал он сам себе.

Больше часа он пешком добирался до нужного адреса. Сейчас примерно девять часов вечера, а это значит, что Тарас только-только вошел в здание школы. Время есть, но стоило бы поторопиться.

Веранда главной двери располагалась с правой стороны дома и на счастье, как раз с правой стороны не было никаких соседей, только покосившееся и вросшее в землю здание. Район, где проживал Тарас считался очень старым, здесь не было больших застроек, сплошь одноэтажные деревенские домики, построенные во времена Хрущева. В поисках ключей Захару не пришлось долго мучиться. Небольшое углубление под крыльцом, как раз оказалось хранилищем. Два поворота против часовой стрелки и “вор поневоле” вступил на порог чужой собственности.

Захар бегло осмотрел внутреннее убранство. Посчитать количество комнат не составило труда, потому что кроме кухни и гостиной – оставалась только одна дверь. Она располагалась в дальнем конце большой комнаты, и с первого раза ее можно было не заметить, из-за длинного мебельного гарнитура. Захар осторожно открыл дверь, словно ожидая кого-то за ней увидеть, нащупал справа выключатель и озарил светом укромное место Тараса. Он удивился, не обнаружив на стенах плакатов с любимыми футболистами или звездами, лишь только пожелтевшие от времени, местами порванные обои. Письменный стол и трельяж, будто из далекого прошлого, а пружинную металлическую кровать он последний раз видел в больнице, пару лет назад.

Захар собирался приступить к осмотру, но звук подъезжающего автомобиля его остановил. Он навострил уши и машинально посмотрел на часы, висевшие наверху. Слишком рано. Раздались тяжелые шаги и ему ничего не оставалось, как спрятаться под кроватью, в надежде, что его не обнаружат.

Приоткрытая дверь отворилась.

– Ты здесь?

Ответа не последовало.

– Паршивец не закрыл дом! Я ему задам! Попадись мне засранец!

Щёлкнул выключатель и в комнате стало темно. Захар сообразил, что это отец Тараса и он вернулся раньше времени, намного раньше.

– Чертов шкет! Где моя машина? Убью!

Из соседней комнаты донесся звук разлетавшихся предметов. Захару стало не по себе. План опять провалился и пора бы отсюда убираться, но как… Скрип половиц дал понять, что мужчина переместился на кухню, а через минуту вернулся обратно. Заработал телевизор, привнеся в окружающую обстановку немного шума. Захар легонько оттолкнулся от стены и крадучись вылез из-под кровати. Единственный выход – окно, тут же омрачило его задумку. Зима, и стеклянные ставни плотно заклеены от холода. Без шума выбраться невозможно. Захар бросил взгляд на металлическую тюрьму, решив, что нужно дождаться момента и забрался обратно.

Момент не настал, ни через полчаса, ни через час. Мужчина все так же сидел перед телевизором, изредка комментируя происходящее. Захар надеялся, что мужчина уснет, но спать захотелось ему самому. Он уже подумал, что останется здесь до того момента, как мистическая сила вновь вернет его назад. Зазвучала дребезжащая музыка, свет фар от автомобиля на секунду пронзил окно. Тарас со своими друзьями подъезжал к дому.

– Ну держись шкет!

По недовольным речам хозяина, Захар понял, что тот устремился встречать сына на улицу. Кому-то хорошенько влетит. Шанс настал! Захар в очередной раз протер своим телом толщу пыли, отряхнулся и принялся отскабливать окно от малярного скотча. Первая створка далась с трудом, вторая открылась с треском стекла. Захар на секунду остановился. До его слуха донеслись крики, не отчетливые, но явные. Он напряг плечо и с небольшого разгона протаранил второй “слой” окна – путь на свободу открыт. Слова исходившие из двора дома обрели очертания.

– Выходи из моей машины! Выходи!

Захар остановился на полпути к выходу. Спектакль нужно досмотреть, подумал он и перешел в гостиную. Через маленькое стеклянное окно, с двумя диагоналями трещинами, хорошо просматривалась панорама конфликта. Тарас находился в машине, как и его друзья, а отец судорожно дергал ручку двери.

– Последний раз предупреждаю!

Угроза перешла в действие, мужчина схватил лопату для уборки снега, подошел к капоту и что есть силы шлёпнул, образовав вмятину, размером с баскетбольный мяч. Автомобиль моментально взвизгнул и сдал назад, все дальше отдаляясь от разъяренного хозяина.

– Куда! Вернись я сказал!

Время пришло, Захар собирался сматываться, но чувства подсказывали, что это еще не конец. Машина затормозила. Пульсирующее рычание двигателя подсказывало, что Тарас “играется” с педалью газа.

– Ты чего шкет?

Передние колеса прокрутились на месте, взвизгнули и тут же направили стальную коробку в сторону недовольного мужчины.

– Ты что творишь!!!

Отец Тараса пытался увернуться, сделав прыжок и нелепый маневр, но, к ужасу Захара, это привело к худшим последствиям. Автомобиль на скорости припечатал мужчину в дровяник. Поленья посыпались с разных сторон, словно кегли, сбитые шаром для боулинга. Тарас точно выбил страйк, потому что даже отсюда, запотевшего, поцарапанного окна, Захар разглядел темную алую кровь.

Прятаться больше не имело смысла, и Захар с быстротой гепарда выскочил на улицу. Тарас умчался, оставив запятнанные в крови следы покрышек на снегу. Захар подбежал к отцу и принялся освобождать его из березового плена. Он раскидывал дрова в стороны, пока не очистил мужчину полностью. Порванное в клочья левое ухо, пропитанная кровь голова и неестественно вдавленная грудная клетка, все равно оставляли надежду на спасение. Он проверил пульс – неровный, еле заметный, но все же пульс. Захар помчался в дом и мысленно молился, что телефон не отключён от линии. Он поднес трубку, услышал успокаивающий гудок и вставил дрожащим пальцем в отверстие диска, два раза провернув по часовой стрелке. На том конце ответили и приняли вызов. Захар с облегчением и одновременным страхом – выдохнул.

***

Он остановился у трельяжа и нехотя взглянул на свое отражение в зеркале. Страх полностью пропитал тело. Увиденное, не вписывалось ни в какие рамки сознания. Зацепка, которую он собирался найти, оказалась на самом видном месте. Лиза! С минуты на минуту прибудет скорая помощь и он решил, что нужно дождаться. Если Лиза права, то петля сегодня разорвется. И как бы он не хотел оказаться в круговороте событий, судьба привела его в правильную точку… Уверен?

…и вновь прильнуло ощущение недосказанного… исход близок…

Захар открыл верхний ящик трельяжа и вынул металлическую коробку средних размеров. Ему воображалось, что он проделывал это каждый день и даже не взглянув, с уверенностью мог сказать, что находится внутри. С десяток черно-белых фотографий молоденькой девушки… Он перелистывал одно фото за другим, будто перекладывая колоду, а когда карточки закончились, перешел на новый круг. Не останавливаясь, как сумасшедший, менял картинки все быстрее и быстрее. Ее взгляд. Он всматривался в этот взгляд изо дня в день. С самого рождения…

Комната медленно менялась, принимая очертания пошарпанного длинного коридора. На банкетке сидел мужчина, уставившись носом в пол, а под ним собралась маленькая водяная лужица. К мужчине подошел человек в белом халате и безмолвно покачал головой по сторонам. Лужица стала выходить из своих берегов, желая превратиться в озеро.

Кто-то провернул очередной кадр диапроектора, и комната вернула свое обличие. За письменным столом находился мальчик. Он что-то упорно и внимательно рисовал на бумаге. Его занятие прервала распахнувшаяся дверь. В проеме, еле удерживаясь на ногах стоял мужчина, держа в руке кожаный ремень. Он подошел к мальчику, вырвал листок из детской маленькой ручки и бросил на пол. Ремень поднялся выше головы и со свистом упал на ребенка. Один раз, второй, третий. А на смятом и слегка порванном листочке просматривался набросанный карандашом портрет, той девушки на фотографиях…

***

Лиза раскинула толпу и нагнулась к Захару, чтобы проверить его состояние.

– Ты что сделал! Придурок!

– Весело же, – злорадно усмехнулся он. – Все смеются.

– Кто-нибудь вызовите скорую, он без сознания! – Лиза приблизилась к Тарасу, попыталась его толкнуть, но у нее не хватило сил.

– Пфф, куда лезешь! Ребята, за мной.

Троица поспешила на выход.

– Теперь куда? – спросил Саша, еле сдерживая смех.

– Ко мне! – скомандовал Тарас. – Батя вернется только завтра, к обеду. Так что банкет продолжается.

Они подъехали к синему домику с громким оповещением на всю улицу. Казалось, что старая девятка лопнет от звуковой вибрации. Отец поджидал у порога.

– Сука, – выругался Тарас.

– Ты же сказал его не будет? Нам проблемы не нужны.

– Я разберусь, – кинул он и вышел из автомобиля.

Отец возвышался на крыльце и не спешил подходить к сыну.

– Развезу ребят и верну машину! – спокойным тоном выпалил Тарас. – В его голосе ощущался страх.

– Подойди!

Сын повиновался.

– Что я тебе говорил по поводу моих вещей! – взгляд мужчины налился яростью.

– Друзья в машине, разреши я только их отвезу. – Голос подрагивал, он боялся, что его банда увидит унижения и метка изгоя повесится на него.

– Ты что щенок!

Отец взмахом руки, тыльной стороной ладони, ударил Тараса по лицу. Тот упал на колено.

– Мать навестил? Проклятый щенок! Что я тебе наказал? Прибраться на могиле в ее день рождение!

– Все убрал…

Мужчина еще раз ударил своего сына.

– Врешь! Я там был! Снега по колено!

Отец схватил Тараса за шиворот куртки и толкнул в сторону автомобиля так, что сын чуть не врезался головой в передний бампер.

– Раз убил мать, так прояви хоть немножко благодарности к ней!

– Я никого не убивал! – завопил Тарас.

– Да? Но ты то здесь, а она там!

Тарас стиснул зубы до противного скрежета, забрался на водительское сиденье автомобиля и нажал на кнопку блокировки двери.

– Выходи из моей машины! Выходи!

Мужчина в пару шагов осилил расстояние до машины и предпринял попытку открыть ее.

– Последний раз предупреждаю!

– Давай выйдем, – взмолил Никита, после того как лопата оставила вмятину на капоте.

– Сидеть! – велел Тарас и переключил рычаг на задний ход.

– Куда! Вернись я сказал! – гневно верещал отец.

Никита вытер пот со лба, слегка успокоившись.

– Уфф, хорошо, давай уедем.

Но перед тем, как машина растворилась в пелене падающего снега, Тарас придавил отца, а на заднем сиденье, в ужасе вопили члены бывшей банды: ты убил его…

***

Он напряженно вглядывался в свое отражение. Раскинутые по полу фотографии больше не представляли интереса. Костяшки пальцев побелели и с диким воем разбили зеркало. Тарас упал на колени и разрыдался. Черно-белые изображения его матери, впитывали крупные соленые капли.

Кто-то бережно дотронулся до плеча.

– Пора…

Тарас обернулся и сквозь слезы выдавил рваную улыбку. Слегка пухленький мальчик, с удивительными ямочками на щеках, протягивал ему руку.

– Я был тобой… – шепотом произнес Тарас.

Захар поправил свои черные, как уголь волосы и утвердительно кивнул.

– Я… исправил все… исправил, что сам же и натворил

Захар покачал головой.

– Это не петля? – додумался Тарас и поднялся с пола. – Тогда для чего?

– Чтобы двигаться дальше, – ответил собеседник, не своим голосом.

– Я умер… – задумался он. – Да… Я разбился на том проклятом автомобиле, после того как задавил… папу…

Тарас осмотрелся и понял, что они находятся на уличном перекрестке. Старая белая девятка вмята в железобетонный столб. Его бездыханное тело впереди, а сзади пытаются вылезти из машины друзья. Он хотел подойти и попробовать разбудить себя, но невидимая стена не давала прохода.

– Слишком поздно…

– Нет! Каждый заслуживает второй шанс! Каждый! Я все осознал! Я раскаялся…

– Поэтому твой путь продолжается…

– Верните меня обратно, прошу, назад…

Странник, в лице Захара, безмолвно приблизился к Тарасу и мягко дотронулся до его рук. Тарас почувствовал облегчение, пустота внутри наливалась теплой жизненной энергией. Он словно находился в утробе матери, беззащитный, но защищенный. И перед тем, как яркая вспышка затмила его разум, он явственно ощутил материнское прикосновение губ.

***

– Захарчик, доброе утро, просыпайсяяя, – ласково шепнула мама. – Я включаю свет.