Вытесненный

Глава 1

Визгливый звук сирены и всполохи ярко-красного света в тёмных коридорах оповестили бригаду космомехаников об утечке кислорода в отсеке 2-Би. Паника поглотила немногочисленную команду. Разгерметизация – худшее, что может произойти на марсианской космической станции. Ответственный за безопасность Алексей Треволнов принял единственно верное решение – заблокировать отсек. Он спас десятки жизней. Но был один нюанс. Иван Медлинов не успел эвакуироваться. Чистя засорившуюся трубу, он, по всей видимости, повредил системы жизнеобеспечения. Это чуть не привело к гибели всей команды. Треволнов сделал выбор в пользу спасения большинства, ведь каждый миг промедления мог стоить множество жизней. А Медлинов медлил и не успел покинуть злополучный отсек. Треволнов понимал, что сделал единственно верный выбор, и всё же с тех пор видел каждую ночь один и тот же кошмар – Медлинов, кожа которого раздувается от закипающей крови, протягивает трясущуюся руку к нему, Алексею, неистово крича. Это было понятно по ситуации и искажённому лицу, ведь шумоизоляция между отсеками поглощала любые звуки. Но то в реальности, а не во сне. Неистовый крик от невыносимой боли оглушает спящего Алексея. И так каждую ночь. Наступит ли избавление?

Треволнов устало откинулся на покатую стену камеры изолятора. За иллюминатором простирался незамысловатый, давно въевшийся в сетчатку глаза, марсианский пейзаж — красновато-серые склоны пропасти Копрата. Когда-то родители гордились тем, что сын будет работать здесь. Сейчас же он позорит всех, кто был с ним связан. Таковой оказалась цена за спасение жизней. Пришлось пожертвовать детской мечтой – быть причастным к событию века – заселению Долины Маринер. Человечество покорило несколько планет Солнечной системы, но Красная упорно сопротивлялась колонизации. Это попахивало мистикой, которую уже давно опровергли учёные. Так, все привыкли думать.

– Заключённый Четыре Одиннадцать, на выход! - Треволнов вздрогнул. Знакомый до боли голос звучал иначе. Девушка в полицейской форме, демонстративно зажав нос, махнула головой в сторону люка. Совсем недавно она относилась к Алексею совершенно иначе…

– Есть! — узник неловко встал. Надеяться было не на что. Планы на семейную жизнь можно похоронить..

Конвой состоял из двух незнакомых мужчин с каменными лицами, и Нины. Хуже не придумать. Капсула стремительно удалялась от Марса в давящей тишине. Впереди ждал комплекс Восход. Межпланетная космическая станция, где родился и вырос Треволнов. Родной дом Алекс не видел несколько лет. Как мало изменилось за это время – всё та же синяя обшивка станции, внутри – всё тот же дендрарий в зале ожидания. В детстве он обожал рассматривать цветы у дальней стены. Пышный куст жасмина был особо важен. Маленьким мальчиком Алекс придумал ритуал: если обойти вокруг три раза, то родители обязательно вернутся целыми и здоровыми. Семья космомехаников. Каждая миссия – риск для жизни. В отличие от него – родители безукоризненно отработали 60 положенных циклов.

Проходя по залу ожидания, Треволнов с надеждой посмотрел в сторону жасмина. Взгляд уткнулся в зелень газона. Погиб или пересадили? Уже не имеет значения. Алексей потупил взор. Похоже, что он разделит судьбу любимого растения.

– Заключённый Четыре Одиннадцать успешно доставлен на базу для дальнейшей маршрутизации. – Нина равнодушно следовала протоколу. Алекс сильнее сжал кулаки.

– Умничка, капитан, – огромный, больше похожий на орангутанга, чем на представителя человеческой расы, полицейский, елейно улыбался. – Исполнительна как всегда.

Треволнов прикусил губу. Грубость так и рвалась наружу. Что-то было нечисто, между этими двумя. Пот выступил на изъеденном морщинами лбу космомеханика. Нужно было отбросить эмоции – сейчас решалась его судьба, в которой при любом раскладе Нине больше нет места. Мысли невольно метнулись к каюте на Марсе. В недрах стола, под ворохом проводов, хранилась заветная коробочка. Да, устаревшие методы, но именно так он хотел предложить любимой женщине связать свою жизнь с ним. Кольцо передавалось из поколения в поколение. Мало у кого в семье осталась подобная реликвия прошлого. Бесценный артефакт. Поймёт ли Нина, когда найдёт такое сокровище при обыске? Взгрустнёт? Смотря на её жеманную улыбку, предназначавшуюся орангутангу, надежды Алекса таяли как дым. Может, оно и к лучшему?

– Четыре Одиннадцать, шевели ногами, пока они у тебя ещё в наличии, — конвоир подтолкнул Треволнова. Не подчиняться не было ни смысла, ни сил.

Узник вяло поплёлся за сотрудником космического правопорядка.

Камера изоляции на Восходе практически не отличалась от марсианской. Все те же покатые стены, разве что иллюминатор отсутствовал. Из-за формы помещения, напоминающего яйцо, ни стоять, ни сидеть, ни тем более лежать, было практически невозможно. Треволнов старался сжаться как можно сильнее, чтобы уместиться на дугообразном полу. Медлинов являлся ему три раза, прежде чем невидимая человеческому глазу дверь-люк отворилась, и очередной надзиратель назвал треклятый цифровой код.

Треволнов попытался подняться, но ноги отказывались слушаться, а ослабевшие руки предательски дрожали и никак не могли помочь отощавшему телу принять вертикальное положение.

– Нечего корчить из себя мученика, все вы заслужили такое отношение. Кодексом не возбраняется. – поморщив нос от запаха, космополицейский бросил на пол камеры круглого андроида, который вмиг отрастил ноги-щупальца, обвив Треволнова, преобразовался в экзоскелет. – Смотри не отставай, отброс.

Мало кто осуждал подобное отношение к преступникам. Лишь горстка людей, именовавших себя адвокатами, радели за мифические права арестантов. Презираемые большинством, они старались облегчить страдания подопечных. Алекс совершенно не видел смысла в действиях этой группы странных людей. Даже сейчас Треволнов считал, что система работает правильно. Общество должно идти вперёд, заселять малодоступные места вселенной, покорять пространства. Убийства, кражи, разбой, драки – эти действия откатывали прогресс, возвращая людей в первобытное состояние. В голове всплыл образ полицейского – орангутанга. Сердце защемило, отощавшие мышцы, поддерживаемые экзоскелетом, свело в безуспешной попытке вернуть себе право управления телом. Всё же не хотелось мириться с тем, что Нина потеряна навсегда.

Тем временем конвоир привёл Алексея в отсек станции, который Треволнов никогда ранее не видел. Стены сияли слепяще-белым светом. И пол. И потолок. От такого вида голова закружилась ещё сильнее. Сейчас Алекс был рад тому, что экзоскелет не нуждался в навигации. Полная дезориентация. Он совершенно не помнил, как оказался в такой же головокружительно-белой комнате с угольно-чёрной глянцевой мебелью. Треволнов подошёл к левому столу, за которым сидел престарелого вида мужчина.

– Я твой адвокат, присядь, – быстрыми чёткими движениями он открыл киберпапку, – Случай не безнадёжный, действия совершены согласно протоколу безопасности.

– Подозреваемому нет места среди граждан, – Алекс сам не узнал свой безжизненный голос, – Никто не создаст со мной ячейку общества. Я буду навеки сослан на каторжные работы в Лабиринте Ночи.

– Не отчаивайся, наше общество стоит на пороге изменений.

– Я уже не часть его… – Алекс внезапно замолк, в комнату вплыла платформа, на которой стояли три фигуры в чёрных одеяниях.

– Уважаемый суд, – адвокат резво вскочил, уронив киберпапку, – У меня есть неопровержимые доводы в защиту этого космомеханика, вы не допустите…

– Сторона защиты, вам слова не давали, – металлический голос судьи — андроида разрезал воздух, – Случай беспрецедентный. Заключённый Четыре Одиннадцать отправляется для вынесения приговора на Землю.

– Что? Я? На Землю, но за что? – Алексея затрясло мелкой дрожью, которую не в силах был сдержать даже экзоскелет.

– Постойте, мой подзащитный даже не рецидивист! Подобная мера неприменима! Согласно кодексу…

– Тишина в зале суда! – чёрные окуляры человекоподобного андроида уставились на адвоката. – Он смотрел, как жертва умирает! Статья триста девяносто четыре кодекса. Случай вне нашей юрисдикции. Заключённый Четыре Одиннадцать подлежит незамедлительному конвоированию на Землю.

– Парень, – голос старичка-адвоката дрожал, – Это правда?

– Бессмысленно спрашивать у подсудимого о верности доказательства, установленного Высшим судом Восхода, – проскрипел второй андроид, напоминавший скорее огромного муравья в одежде, чем гуманоида. Одна из старых версий судей, которая, несмотря на давность изначальной разработки, постоянно усовершенствовалась. – Данные сканера памяти не опровергнуть. Защитник ему больше не полагается. Суд окончен.

***

И Лабиринт Ночи теперь казался Треволнову раем. Земля… Человечество давно покинуло это гиблое место. Атмосфера на планете непригодна для жизни, почва не может прокормить. Ничтожная горстка людей всё же осталась выживать. В официальных источниках отсутствовала информация о целях этой группы. Слухи ходили самые разнообразные. Говорили, что часть из них – каннибалы, другие – аморальные личности, которые в силу своей психологии не могут следовать кодексу и жить в обществе. Но были и предположения о том, что многие занимались ересью – оккультизмом и прочими его ответвлениями. Наука – единственно верное направление в две тысячи триста девяносто седьмом году.

Доподлинно известно лишь то, что на Земле находится самый суровый суд в космопространстве, который не подчиняется привычной системе кодексов. Никто из тех, кто был отправлен на про́клятую планету, не вернулся обратно, что породило множество самых разных слухов о жестоких мерах наказания. Есть даже теория, согласно которой на заключённых ставят опыты. Что же, вполне может быть — ведь Костик, одноклассник Алексея, после школы выучился на космобиолога, но был командирован не на Плутон или Сатурн, как его одногруппники, а на Землю. Что там ему делать? Возможно, ответ прост, и он занимается восстановлением гибнущей планеты. А может…

Треволнов безуспешно пытался остановить поток мыслей. Паника, охватившая в зале суда Восхода, утихла, но страх перед неизвестностью остался. Кто бы мог подумать, что несколько секунд так изменят его жизнь. Не смог отвести глаз – сразу попал в список садистов, склонных радоваться страданиям другого. И ничто не поможет очиститься.

***

Алексей видел страдания Медлинова четыре раза. Он всегда кричал. Тянул руку. Треволнов метался от сна к размышлениям о своей судьбе, пока космотранспортер вёз свой груз на Землю. Холодная капсула, доставившая Алекса с Марса на станцию, теперь казалась комфортабельной. Отправили его в багажном отсеке с каким-то хламом. Даже оковы и экзоскелет сняли. Бежать заключённому теперь было совершенно некуда. Хоть накормили и дали помыться. Напоследок.

Наконец-то ощутился знакомый толчок, означавший, что космотранспортер совершил посадку. Скрипучий люк поднялся, запустив во тьму отсека пыльный свет. Андроид старинного типа, с торчащими то тут, то там, проводами, подошёл к узнику.

– Четыре Одиннадцать, – проскрипел механический голос, – Следуйте за мной.

Сопровождающий был медлителен, так что Алекс успел рассмотреть пугающую планету во всех деталях. Пылевые облака налетали на путников, оставляя после себя песок на зубах. Воздух пропитан чем-то кислотно-блевотным, вызывающим обильное слезотечение. Тошнотный ком подкатил к горлу, и даже рукав не спасал нос от вездесущего смрада. Окружающий пейзаж был ещё менее привлекательным – жухлая трава, мёртвые деревья и железные сараи, которые сложно было назвать укрытиями – больше ничего. Андроид сопроводил заключённого до одного из таких. Зайдя внутрь, Алексей быстро понял, что некоторые бараки – не что иное, как система лифтов, ведущих в недра Земли. Конвоир исчез в облаке пыли – узник более не нуждался в нём. Бежать совершенно некуда. Либо зал суда — либо верная смерть на отравленной планете.

Единственная кнопка на приборной панели напоминала об отсутствии выбора. Дрожащим пальцем Треволнов ткнул в потрескавшийся от времени пластик. Немного тряхнуло. Механизм заскрипел, и кабина тронулась неровным ходом. Очевидно, использовалась она редко, поэтому обновлять и так работающие системы смысла не видели. Да и символично это. Преступник должен ощущать дискомфорт, поднимаясь на эшафот. Правда, в случае Алексея, он опускался.

Наконец, двери кабины со скрипом открылись, и заключённый оказался в длинном тёмном коридоре с прямоугольником света в конце. Повинуясь инстинкту, Алекс устремился вперёд. Спустя несколько бесконечных минут, он достиг арки. Внутри оказался амфитеатр. Подобный он видел на уроке истории в младших классах. Каменная громада высилась над узником, вызывая чувство ничтожности. Учитель рассказывал, что в Древнейшие времена в таких местах устраивали публичную казнь-бойню. Неужели он закончит так позорно?

Нетвёрдым шагом Алексей подался вперёд. Глаза заслезились от яркого света. Немного привыкнув, Треволнов понял, что заблуждался. На каменных скамьях сидели люди в медицинской униформе. Космобиологи. Это, конечно, не толпа пугающих аборигенов, но что они забыли в зале суда?

Люк одной из каменных арок, располагавшихся слева от ошеломлённого подсудимого, открылся, и Алексей увидел знакомую парящую платформу. Правда, та, что была на Восходе, выглядела новее циклов на семьдесят минимум. Но главным отличием было то, что вместо роботов-судей на платформе стоял седой космобиолог.

– Алексей Треволнов! – грянул голос весьма необычного судьи, – Вы прибыли на покинутую человечеством планету Земля для вынесения приговора за совершенное преступление.

Зрители затихли, раскрыли свои киберблокноты и с остервенением записывали каждую букву. У Треволнова мелькнула мысль о бесполезности и наигранности действий толпы, ведь наверняка всё действо и так протоколировалось.

– Для всех присутствующих мы продемонстрируем полученные записи.

В ту же секунду появилась огромная проекция, наглядно демонстрирующая кошмар Алекса. Аудитория замерла. Когда Медлинов в очередной раз скончался в муках уже на глазах нескольких десятков людей, воспроизведение остановилось.

– Сам факт наличия данной записи говорит о вашей виновности, Четыре Одиннадцать. Многие считают, что за содеянное такие, как вы должны понести самое жестокое наказание из возможных, но, к вашей радости, прогресс не стоит на месте. Мы, космобиологи, возвращённые в недра нашей родной планеты, разработали невероятную технологию. Благодаря ей вы сможете вернуться в общество без риска повторного совершения преступления. – в зале раздались аплодисменты, – Мы научились очищать мозг от разрушительных паттернов, приведших человека к решению совершить преступление. Иными словами поведение корректируется таким образом, что Алексей Треволнов уже никогда не примет решения, которое привело его в зал судебного заседания. Вердикт окончателен и обжалованию не подлежит. К немедленному исполнению!

Толпа неистово улюлюкала, воспевая свой восторг, предназначавшийся удаляющемуся космобиологу. Одни бросали в воздух свои киберблокноты, другие рыдали и обнимали друг друга. Один Алексей оторопело смотрел на разворачивающееся перед ним безумство. Что он только что услышал? Ему прочистят мозги? Так вот чем они здесь заняты. Не успел он до конца опомниться, как рядом появились два робота, увлёкших его в противоположную арку. Проведя обессиленного от шока узника сквозь несколько подземных анфилад, он оказался у очередного люка.

– Вот уж не думал, что свидимся мы с тобой в подобной обстановке, – в комнате, напоминающей скорее пункт управления космическим кораблём, чем подземное помещение, Алексея ждал не кто иной, как его одноклассник Костик.

– Ты… Так вот почему ты здесь?

– Да я с самого начала интересовался больше тем, что спрятано в наших черепных коробках, нежели развитием садоводства на Плутоне, – с усмешкой произнёс старый знакомый, – И как ты видишь, добился незаурядных успехов.

Треволнов неуверенно приблизился к Константину Заземляеву.

– Что ты сделаешь со мной?

– Процедура быстрая и безболезненная. Так что волноваться не стоит.

– В результате ты удалишь часть моего мозга?

– Это грубо, всё будет совсем не так. Я не мясник всё-таки.

– А как?

– Ты подвергнешься переконстуировке нейронных связей. Система выявит те, что привели тебя к решению совершить тот поступок и удалят их. Прихватив с собой соучаствующие нейронные связи.

– Я останусь собой?

– Алекс, тебе я врать не буду. Точно сказать никогда нельзя. Даже если основа твоего самосознания останется невредимой, то домой уже вернуться не сможешь. Для всех прежних знакомых ты будешь мёртв.

– Так чем же это отличается от смертной казни?

– Шутишь? Ты останешься жив. Социально одобряемая часть твоей личности никуда не денется. Мы оценим когнитивные потери и определим, где отныне будет твоё место. И там ты сможешь начать новую жизнь абсолютно свободно.

– Это буду уже не я.

– Технически – всё ещё ты. Никто не знает, какие конкретно нейронные связи система сочтёт девиантными. Может, те, что образовались недавно, а может, и детские установки. А может…

– И полностью личность, я прав?

– Подобное не исключено. Всё, у меня больше нет времени на разговоры. Садись.

Костя указал на странного вида кресло, опутанное множеством проводов и датчиков. Треволнов подчинился. Внезапно Заземляев протянул киберблокнот.

– Больше ничего не могу для тебя сделать.

Алекс кивнул и напечатал несколько слов. Одинокая слеза скатилась по шелушащейся морщинистой щеке.

– Четыре Одиннадцать, приговор приводится в действие. Рекомендую вам не двигаться. Происходит запуск процедуры вытеснения девиантной личности. По завершении вы услышите звуковой сигнал, который будет знаком, оповещающим об успешном завершении процедуры. Три, два, один…

Перед глазами Алексея замелькали картины из прошлого. Первая встреча с Ниной, прибывшей на станцию космических исследователей с инспекцией. Треволнов вызвался провести экскурсию для полицейской. Их ладони на миг соприкоснулись, и ранее чёрствый космомеханик почувствовал жар. Он глупо улыбался. Потом… Воспоминание рассы́палось в прах.

Следующее – светловолосая незнакомая девушка бежит в его объятия. Алекс целует её. Запах жасмина – видимо, её духи. Сердце стучит в бешеном ритме. Но Треволнов не понимает, кто это. Почему он задыхается от эмоций?

Следующее – Алекс уныло смотрит в иллюминатор. Ком в горле, едва сдерживаемые слёзы и дрожь во всём теле. Причина неясна. Вроде он ждал кого-то, кто не пришёл. Должен был. Кого он ждал? Непонятно. Тут появляется светловолосая девушка, которая смеётся над шуткой его коллеги Ивана…

Картинки сменяли одна другую, и чем дольше продолжался этот странный парад, тем меньше Алексей понимал суть происходящего.

– Процедура завершена успешно, вытеснение произведено.

Раздался громкий писк. Треволнов широко распахнул глаза. Перед ним был его одноклассник Костик.

– Какими судьбами? Что ты здесь делаешь? Стоп, а где это мы?

– Привет Лёх, да так, новая установка от руководства. Ты снят с миссии на Марсе, и нужно было сделать базовые прививки перед отправкой на новую. Мы на Земле, друг.

– Сняли с миссии? Как-то смутно её помню.

– Так правильно, в этом суть. Секретность же.

Алекс кивнул по инерции. Не помнил он ни о какой секретности. Он же с детства мечтал о Марсе. Вроде как ничего не скрывалось… Странно.

– Возьми, – Заземляев протянул другу киберблокнот, – Ты просил показать тебе после процедуры.

Треволнов принял предмет с сомнением. Зачем это ему. Непонятно. На киберлисте всего одна фраза: «Главное – помни о Нине». Бред какой-то.

– Нет, ты явно что-то перепутал, я не знаю, о чём здесь написано. Можешь удалить.

– Как скажешь.

Алексей Треволнов встал и уверенным шагом вышел из странного помещения. Спустя три дня пришло новое назначение. Отныне он будет выполнять особо секретную миссию на Земле.

С того самого дня и все оставшиеся ему сорок семь циклов Треволнов каждый вечер возвращался в барак под номером Четыре — Одиннадцать. Каждое утро просыпался в нём же, облачался в униформу и отправлялся на службу. Частенько его вызывали в медицинский блок, как и всех, в общем то. Там они выполняли какие-то поручения, либо им просто давали пилюли, а потом подключали провода к голове и что-то там фиксировали. Он был не против. Всё ведь на благо человечества. Только иногда, Алексей с тоской чувствовал пустоту. В этом было что-то иррациональное. Временами ему снился странный пейзаж, словно он смотрит в иллюминатор на красновато-серые склоны. Наверное, это остаточные воспоминания о секретной миссии на Марсе. А может просто сон из детских фантазий. Когда-то Алекс мечтал принять участие в заселении Красной планеты. Смешно. Ему чётко объяснили важность технического обеспечения планеты Земля.

Потребность в новых бараках с каждым годом только возрастала…