Высший Архив

Глава 1. Крон

Меня зовут Эллиас Паскаль Крон. Я работал в морге на окраине города под началом близкого друга моего отца. Господин Милс был мужчиной средних лет, иногда курил прямо на рабочем месте. Позже и меня пристрастил к курению во время работы. Мы работали вместе в тот день, когда он ушёл немного пораньше. Маленький сын моего коллеги серьёзно заболел, ребёнка нужно было отвести в больницу. Когда на часах пробило семь вечера, я решил отправиться домой. Убедившись, что все мои «друзья» лежат на местах, я закрыл на замок дверь морозильной камеры. Длинный коридор вёл в главный зал для вскрытия. Не самое приятное место, но, если честно, привыкаешь. Со временем привычными становятся и запах аммиака, и формалин, и местами — разложение. Вообще-то говорят, что разложением пахнуть не должно. Но я вот что скажу: пахнет. Ещё как пахнет. Смесь сладковатого, гнилостного и тошнотворного ароматов остаётся в памяти навсегда. Первое время и мне было плохо, признаюсь честно. Потом привык и даже научился спокойно перекусывать. Помню, как в мой самый первый день Милс, видя, насколько мне плохо, предложил закурить. Я отказался: даже в медицинском не курил и не пил. Позже мне объяснили всю суть курения — не только снятие стресса, но и притупление запахов и вкусов. Не в силах терпеть этот запах, на третий день я сдался и принял сигарету. Так прошла моя инициация в наш морг. К счастью, работы тут немного. «Архивы», как их называет Милс, привозят нечасто — раз в пару недель, наверное. Городок маленький и, как принято говорить, «молодой». Но даже тут бывают случаи, которые впиваются в сознание иглами. Не так давно привезли молодую женщину с ребёнком. Оба были сбиты насмерть синим «Пассатом». Парень, сидевший за рулём, спустя пару месяцев зависимостей, вины и алкоголя тоже стал нашим «архивом».

Стены таят много тайн, особенно у нас, и не дай бог, они заговорят о том, что нам иногда приходится делать. Здесь я бываю на удивление нечасто. В основном помогаю, когда это требуется. Большую часть времени я провожу в архиве матери. Это небольшое здание в паре кварталов отсюда. Работа там — почти как медитация и расслабление. Особенно после будней в формалине. Когда достаточно часто жмёшь руку смерти, бывает, замечаешь её глаза. А пока она ещё не стучит в наши двери. Поэтому я открываю их своими ключами. Дом достался мне в наследство от бабушки и дедушки со стороны матери. На самом деле, они одни из тех, кто проводил со мной больше всего времени. Каждый уголочек здесь напоминает о моём детстве. В доме нет привычных запахов работы и социума. Деревянный пол приятно скрипит под ногами, когда я переступаю порог. Чтобы не испортить белоснежные ковры, нужно снимать обувь. Это может показаться педантичным, но в моём доме никто не ходит в ботинках или туфлях. Такая привычка берёт своё начало ещё из детства. Как сейчас помню, моя бабуля уже достаточно старая, буквально на четвереньках со щёткой в руке. Так получилось, потому что она не могла сказать «нет». Когда приходили различные гости и приносили в дом грязь, она молчала. Зато свою грязь она никогда не выносила за пределы родных стен. Речь идёт не только о ботинках, как вы поняли. Свидетелями их ссор с дедушкой были только я и мои игрушки. Нередко доходило и до, так скажем, более жарких дискуссий, когда летали стулья, посуда и хлопали двери. Соседи же считали их идеальной парой. Мисс Лин, например, всегда ставила их в пример своему сыну Луи. Тот был знатным хулиганом в подростковые годы, позже влюбился, женился и вроде как даже исправился. Сейчас все втроём живут в доме напротив моего.

Я мельком глянул в окно. Кажется, раньше у них был другой почтовый ящик. Двери тоже поменяли, гляжу. Мелкие капли дождя змейкой стекали по стеклу. Дождь всегда был моей отдушиной: после него воздух будто становился новым, даже немного чужим. Деревянное окно поддалось с трудом и хлопком впустило в комнату порцию эйфории. Лёгкие заполняла свежесть с лёгкой прохладой. По босым ногам пробежал холодок. Потянуло кружкой кофе с ложечкой депрессии, и внезапно — формалин. Нос сам сморщился от знакомого запаха, но всего секунда — и всё исчезло. Честно признаться, такие эпизоды — не редкость. Иногда, особенно ночью, чай, который я завариваю, пахнет как свежий «архив». Я ни с кем не делился этими ощущениями. Думаю, и вам тоже стоит сохранить это в тайне. Работа в морге оставляет глубокий след в людях, не только в работниках. Каждый день я убеждаюсь в этом всё больше. Я забыл упомянуть ещё одну довольно важную вещь — суеверия. Знаю, возможно, вы сейчас вскинули бровь и отнеслись скептически к прочитанному, но позвольте объяснить. Ритуалы, суеверия — это всё часть одной большой системы. Далеко не беспочвенной. Когда-то человек ещё не был настолько человечным, чтобы суметь объяснить мир. Но уже тогда он мог анализировать. Миф — это дерево, видимое нам. А что же тогда является зерном? Наблюдение. Так вот и у нас с Адамом Милсом есть некоторые «ритуалы». Не бойтесь, ничем оккультным или, прости господи, «грязным» мы не занимаемся. Всего лишь наше личное древо, выращенное из атмосферы морга. Большинство таких ритуалов мелкие и даже незначительные. Нет ничего страшного в том, чтобы зайти в помещение с правой ноги. Также не страшно, например, уронить инструмент на пол. Но есть одна маленькая примета, которая почему-то справедлива лишь для меня. Зеркала — критически опасное место. Не раз уже было такое, что они трескались буквально в моих руках. После таких инцидентов обязательно творилось что-то странное. «Архивы» начинали приезжать через день, если не чаще. Меня до сих пор настораживает и пугает такая тенденция. Но ничего не могу поделать с этим.

Возвращаясь в реальный мир: завтра я направляюсь на свою основную работу в БОПС. Моя задача состоит в том, чтобы обрабатывать и передавать данные о покинувших наш мир. Далее, вы знаете, перестают поступать социальные исчисления, зарплаты и даже иногда детские пособия. Это всё нужно, чтобы избежать путаницы. Наверняка вы сейчас задумались о расшифровке, верно? Так вот, БОПС — Бюро Обработки Посмертных Сведений, а должность, которую я занимаю, называют «Архивист-координатор по посмертным делам». Ну, или просто архивист. Вот и мы с вами стали чуть ближе. Настолько ближе, что я готов отойти за двумя чашками чая из зверобоя. Окно, пожалуй, стоит закрыть — немного сквозит. Кухня прямо по коридору, последняя дверь слева. Помещение просторное, уютное, здесь много света. Когда-то у меня было желание заставить подоконник цветами. Обязательно цветущими. Так я и поступил, но большинство всё же умерло. Возможно, проблема заключается в том, что падают прямые солнечные лучи. Поливал я вроде как раз в неделю минимум. Возможно, садоводство — это просто не моё. Стулья деревянные и до жути скрипучие. Стоит присесть — и материал начинает буквально трещать под весом, точно как сейчас. Раньше это место, весь этот дом, были совершенно другими. Столы, стулья, да даже скатерть, по ощущениям, были совсем другими. Сейчас же по углам будто висит паутина, которую я не в силах смахнуть. Иногда я чувствую тоску по своим близким. Впервые я почувствовал её в свои 10, после трагичной смерти родителей. С уходом бабушки от сердечного приступа и дедушки от старости стало совсем тихо. Не поверите, но я сам лично разбирал дела прародителей. Помнится, как я взял в руки жёлтую папку и долго не мог открыть её. Сознание отказывалось принимать абсолютное одиночество. Затем всё же я выполнил то, что должен был. Архивы родителей я, впрочем, искать не стал. Но я не забыл. Никогда не забуду.

Ровно поэтому второй этаж моего дома абсолютно не жилой. Раньше там были спальни. Теперь же — вечная темнота. Содержать дом в чистоте и порядке я считаю обязанностью любого человека. Особенная тяга к чистоте появилась как следствие профессии. Часто бывает, вспоминаю один случай.

Я также, как сегодня, пришёл с работы домой. Привычно открыл двери, снял ботинки и, должно быть, задумался. Помимо запаха сигарет я почувствовал какое-то странное ощущение. Будто что-то холодное пробегает по горячей коже, начиная от левого бедра, по рёбрам и к шее. Кожа покрылась мурашками. Началась сущая неразбериха, голова кружилась, хотелось смыть с себя ощущение то ли чьих-то пальцев, то ли скальпеля. Панический бег быстро приблизил меня к ванной комнате. Еле повернув кран в нужную сторону, прямо в одежде я встал под душ. Затем весь мир разом затух. Всё стало абсолютно неважным, и я сам был незначим. Проклятое чувство, которое только нарастало, наконец отступило. Не помню ни одного раза, чтобы я чувствовал такое блаженство. После того случая запустилась определённая цепь событий. Сначала душ каждый вечер, затем — не меньше двух раз в день. С развитием событий стала заметна грязь в ванной на плинтусе, стекло было немного испачкано сбоку, полотенца не казались такими чистыми. Теперь мы тут. Я, конечно же, заметил эту странную тенденцию. Пришлось приложить кое-какие усилия, чтобы взять контроль. Признаться, иногда появляется невероятное желание срочно рассортировать всё по местам. Ровно как в родном архиве. С этим мне помогают справиться пазлы. В зале их огромное количество, самых разных: начиная от интерьерных, заканчивая медитативными. Каждая коробочка имеет для меня огромное значение — не просто эстетически, а даже душевно. Что-то тянет пересобирать эти крупинки в одну огромную картину. Как раз завтра должны привести новую партию, и я смогу вдоволь насладиться временем для себя. Вот так, сидя в зале на диванчике, куря и попивая кофе. За таким занятием, между прочим, я забываю про время, проблемы и другие житейские трудности. Всё же иногда проскакивают мысли. Когда я был сильно младше, родители любили шутить и мечтать о том, какая же будет моя жена. Отец представлял какую-нибудь общительную, приятную девушку — судя по моему закрытому характеру. Мать же, напротив, представляла спокойную, милую невестку. В эти разговоры я не вникал. Спустя время, когда собирал портрет чудесной девушки с именем Аделин, вспомнил. Вспомнил также насмешки товарищей по игре, детство и даже слова «любимой» соседки. Нет, я не был хулиганом, задирой или злым. За мной не было замечено ни единого промаха. Просто я был тихим. Про таких говорят — отшельник или затворник. Раньше я обижался, сейчас понимаю, что общественное мнение в основном субъективно. Мне нет дела до того, кто и что думает обо мне. Верно предположить, что я в глазах общества — педант, чистюля и сумасшедший. Поэтому жены у меня нет. Не то чтобы я искал, в самом-то деле. И не то чтобы я нуждаюсь в ней. Обслужить себя я и сам в состоянии, слава богу. Насчёт знаменитого стакана с водой скажу так: не думаю, что количество выкуренных сигарет продлевает жизнь. Поэтому я закурю ещё одну, с вашего позволения.

Глава 2. Пазлы

Субботнее утро оставляло желать лучшего. Я давно привык спать на диване, но не помню, чтобы от него так сильно болела голова. Встав на ноги, первое, что я почувствовал, — вкус металла во рту. Голова немного кружилась, а сознание будто летало где-то в тумане. Ватные ноги понесли моё тело в ванну. В зеркале, должно быть, люди видят своё отражение. Но я отказываюсь верить, что это моё. Кто этот мужчина в отражении? Тёмные круги под глазами, белые глазные яблоки, покрытые красной сеткой капилляров, даже некогда карие глаза будто отдавали красным. Весь умывальник был белый с красным. Мы сами несём ответственность за свои решения. Осознание этого, к сожалению, приходит только в тот момент, когда белая жизнь красится в цвет крови. Голова как-то сама вскинулась к потолку. Нужно было остановить кровь из носа. Давление, скорее всего. В любом случае, не помешает посетить доктора. А пока хочется верить, что всё обойдётся. Еле собрав себя по кусочкам, я сел выпить утреннего кофе. Благо, сегодня обещали приятную погоду за окном. Не жара и не холод — обычный весенний день.

Знаете, утром я люблю смотреть прогноз погоды у ведущей Эмбер. Она невероятно точно даёт прогноз погоды. Послушайте сами, я включу чуть громче.

— Здравствуйте и доброе утро всем, кто присоединился к нам. Меня зовут Эмбер, и сегодня я ваш проводник в мир погоды. Хотелось бы начать наш великолепный прогноз с юга страны.

— Местами облачно, вероятность осадков составляет около 5 %.

Внезапно свет погас, и мы остались в полной темноте.

— Эй, Кэл, что произошло? — я позвала нашего специалиста по свету.

— Не знаю, Эмм, надо глянуть проводку.

— Мы вообще-то были в прямом эфире.

— А теперь нет.

Он просто развернулся на месте и зашагал прочь. Я не злюсь, но было неприятно, скажу так. Хотя, в целом, Кэл всегда вёл себя так, будто он лично сам светит нам, а не просто настраивает освещение. Спустя пару минут он так и не вернулся. Время эфира проходило, и надо было что-то делать. Запасного генератора не было и в помине. Ровно как и нашего Кэла. Я думаю, стоит найти его и узнать, в чём там дело.

Наша студия, если так можно назвать это место, почти на окраине города. Мы открылись совсем недавно и только смогли получить разрешение на эфиры и собственное время. А тут — такое. В подвале здания была куча вообще всего: начиная от проводов, заканчивая железками. С электричеством у меня не очень, поэтому не скажу, что да как. Стук каблуков о железную лестницу эхом разносился по помещению. На удивление, мужчины здесь не было. Наверное, в этой темноте я не сразу заметила, как он прошёл мимо. Хотя, признаться честно, не заметить тело в 100 кг было бы сложно. Тем более он не из тихих.

Поднявшись назад, мои мысли утопали в этой загадке. Мы никак не могли разминуться с ним, вот честно. Благо, всегда есть возможность позвонить. Звук гудков одиноко раздавался в полупустом помещении. В ответ — одна тишина. Он не брал трубку. Волнение как-то странно пробежалось по телу. Мозг подкинул идею того, что, возможно, он на улице. Но машина на месте, а человека нет. А дальше — звонок начальнику, поиски вместе и полиция. Всё как в дешёвых ужастиках, кроме моего страха. Боже, нужно ли говорить о том, как сильно мне было страшно, пока не приехал Хью. Он же не мог просто провалиться сквозь землю. С ним что-то случилось, и это совсем не смешно. Полиция на удивление взялась за дело оперативно, и после долгого допроса меня, наконец, отпускают домой.

Понятное дело, что никаких эфиров не будет, так что можно сказать, у меня отпуск. По дороге домой страх лип к туфлям, словно грязь на подошву. Каждый боится, что дойдёт и до него. Я не исключение. Хотя ощущение знакомое. Воспоминания затягивают меня всё дальше, в жизнь, которую я жила пять лет назад. Тогда ещё Пол был жив, я не работала на ТВ и, в целом, атмосфера была другой. В один из наших вечеров он просто не вернулся домой. После пяти лет ярлык «Пропал без вести» сменился на «Мёртв». Теперь ещё и Кэл. Почему это происходит именно вокруг меня? Этот вопрос мне стоит проговорить на очередном сеансе с терапевтом. А сейчас мне нужен отдых.

Моё забвение продолжалось ровно до тех пор, пока я не решилась заглянуть в комнату мужа. Множество папок, так и не тронутых, медали и звания. Можно подумать, что он был героем, хотя это далеко не так. Всё, что висит здесь, — сплошь фальшь и деньги. Пыль в глаза, чтобы казаться кем-то значимым. Коррупция процветала в те времена, когда он был у руля. А я просто молчала. Возможно, его намеренно убрали — я не спорю. На самом деле, когда он исчез, я почувствовала… облегчение с тревогой. Нет, не за него, а за себя. Весь этот дом, все сбережения и богатства оставались мне. Делиться ни с кем не пришлось, так как он ещё при жизни завещал всё мне и, как он тогда думал, будущему ребёнку. Завещание я получила, а ребёнок не родился. Благодаря этому умному ходу я смогла оплатить учёбу и впоследствии получить работу. Правда ведь: всё, что ни делается, — всё к лучшему. Многие осуждают меня, говоря: «А как же любовь?» Всем хочется заглянуть в мою жизнь. Особенно любимым соседям. Так вот, я посмотрю, как любовь накормит их в тяжёлые времена.

Глава 3. Соседка

Внезапно прервавшийся эфир сбил с толку. Странно. Это что-то не так с моим телевизором, или?.. Ладно, вернёмся к завтраку. Я хотел, чтобы вы убедились в правдивости её прогноза, но, видно, не судьба. От моего кофе и яичницы меня отвлёк внезапный звонок в дверь. Вроде я никого не жду, кроме курьера — что-то тут не вяжется. На телефоне пропущенных звонков нет. Ладно, пока не открою — не пойму. Внутри уже нарастала паника. Мой мозг успел накрутить себя по полной, пока я дошёл до двери. На пороге стояла девушка примерно моего возраста. Кажется, из тех, кто ходит по домам, спрашивая про бога и веру в него. Ну, это судя по её внешнему виду: закрытое однотонное платье в пол, волосы убраны под платок, руки сложены в замочек перед собой. Не то чтобы я был атеистом — просто не люблю такие разговоры и таких людей.

— Простите, я не хочу разговаривать про бога.

Я уже разворачивался, когда девушка быстро протараторила:

— Извините, но я ваша соседка. Хотела попросить соли.

По голосу было слышно, что она удивилась моему высказыванию. А мне вмиг стало стыдно.

— Извините, пожалуйста. Я подумал, что вы одна из тех…

Мысленно хлопнув себя по лбу, я вернулся на кухню за солью. Девушка всё так же стояла на пороге, когда я вручил ей солонку.

— Спасибо большое. Я позже верну посуду.

— Не стоит, я ей не пользуюсь. Оставьте себе.

Это был не акт добродушия, хотя и выглядело так. Просто мне не особо хотелось заводить с кем-то общение.

— Спасибо.

Дверь закрылась без всяких прощаний. Всё же мне стало интересно, где живёт эта девушка. В окошке было видно, как её силуэт медленно удаляется к дому напротив. Удивительно… это, должно быть, жена Луи. Не буду врать — ни разу в жизни не видел её. Получается, моя бедная солонка теперь будет жить в доме Мисс Лин. Раньше она часто заходила, а после смерти дедушки перестала. Признаться, я не питаю к ней особого радушия. На вид Лин вроде нормальная, но говорила она странные вещи. Мой взгляд не отходил от их дома. Что же там творится?

Я прикрыла входную дверь. Мама, вероятно, была наверху и, как обычно, убиралась. Завтрак почти был готов, но Луи почему-то так и не спустился вниз. Ещё и этот сосед… мама рассказывала про него странные вещи. Но я не думала, что он настолько странный. Хотя вроде как добрый. Работа в морге, наверное, очень сильно влияет на психику.

Позже мы с мамой сели за стол, но мужа видно не было. Спрашивать у неё что-либо не хотелось, и, слава богу, не пришлось. Луи, сонно перебирая ногами, шагал вниз по деревянной лестнице. Молча сел за готовый стол. Так начался наш завтрак. На самом деле я привыкла к странностям матери… но не до конца. Она строго высказалась мужу, когда тот резал хлеб. Можно сказать — отругала.

— Луи, я тебе говорила резать хлеб левой рукой.

Он молча переложил нож в другую руку, и мы продолжили трапезу. Я не раз предлагала съехать, но Луи просто игнорировал. Находил всякие отмазки вроде: нет денег, ещё не время и так далее. Я устала от этих странностей, но ничего не могла поделать.

Внезапное замечание вывело меня из раздумий:

— Софи, у тебя сегодня тихие глаза.

Как обычно, странное высказывание с самого утра. Промолчать, как это делает муж, — самое правильное решение.

— Я сегодня иду за покупками. Что-то нужно? — тихо спросил муж.

— Нет, мне ничего не нужно, — ответила я.

В этот момент миссис Лин молча встала из-за стола и ушла к себе. Взгляд невольно упал на мужа. Думаю, он привык.

Как и говорил, днём я вышел за покупками в супермаркет. Входная дверь дома тихо скрипнула за мной, и я погрузился в шум улицы. Где-то в соседнем дворе лаяли собаки. Был приятный весенний день. Животных я любил, особенно кошек, но почему-то они всегда убегали от меня. Да и дома долго не задерживались. Мама всегда была против кошек, собак и любых других «грязнулей», как она говорила. Подозреваю, что мама как-то связана с исчезновением пяти кошек и семи щенков. В целом сейчас это не важно.

Тогда я обижался, а став взрослее, понял: она просто любит меня. Да, порой странно, но это же мама. Другой у меня нет — и не будет. По дороге, усеянной зелёной травой, я вспоминал, как мы впервые гуляли здесь с Софи. До этого были Джин, Моника, Криста, ещё Мия… и та, как же её звали? В памяти всплыло лицо худой шатенки. Кажется, её звали Агата… или Адель. Я уже и не помню. Все эти девушки не задерживались около меня долго — в основном пара свиданий, и всё. Единственная, кого одобрила моя мама, была Софи. И правда, она послушная, услужливая, милая и добрая. Сидит дома, потому что так правильно, и никогда не мешает. Помню, как-то она попросила купить ей машину. Поговорив об этом с матерью, я решил, что это не лучшая идея. Женщине не место за рулём — я и сам мог бы отвезти её куда угодно. Хотя, в целом, ей и не нужно никуда выходить.

Подходя к месту назначения, мой взгляд зацепился за плакат, которого здесь раньше не было. Приглядевшись, я заметил знакомое лицо. Надпись гласила: Светлая память Полу Джасперу. Дальше я читать не стал. Ноги сами понесли меня к магазину. Неинтересная история, которая прошла ещё очень давно.

Петляя между полок, я вдруг задумался о своём. Пройдя к выпечке, я увидел ещё одного знакомого. Билл неспешно рассматривал хлебобулочные изделия. Когда-то мы вместе работали на стройке, потом он куда-то исчез, и связь оборвалась. Я подошёл ближе и коротко поздоровался:

— Билл, привет. Это Луи.

Парень повернулся и, кажется, на секунду не узнал. Но тут же по лицу скользнула улыбка.

— О, Луи, привет!

Он потянулся ко мне для объятий.

— Прости, не узнал. Столько времени прошло. Как ты?

— Ничего страшного. Ну, так… нормально. А ты как?

— Всё отлично, устроился инженером в РЭК. Вот, за продуктами пришёл. Живу недалеко.

Только я хотел ответить, как до ушей донёсся дикий плач. Я зажмурился от резкого звука, руки сжались в кулаки. В следующий момент, открыв глаза, я увидел молодую девушку с младенцем на руках. Она быстро приближалась к нам.

Не успел я сказать, что ухожу, как маленький комок оказался на руках Билла.

— Это мой сын и жена Ада.

Из-за близкого шума у меня разболелась голова, глаз стал дёргаться, и я почувствовал невероятное желание уйти.

— Это очень мило… Ладно, мне пора.

Не услышав прощания в ответ, я направился к выходу. Забыл про остальные покупки — нужен был воздух. Как же меня раздражали эти крики, плач… Сидели бы дома, чёрт возьми. Я никак не мог успокоить свой гнев. Он стоял комом в горле, перекрывая кислород. Нужно было зайти в другое место и докупить всё необходимое.

После расплаты за продукты меня ждал путь домой. Неприятный осадок всё ещё не отпускал, но уже не управлял мной. На повороте к родной улице мне под ноги прикатился мяч.

— Пните мячик, пожалуйста! — послышался крик с другой стороны улицы.

Там стоял мальчик лет десяти. По телу прокатилась дрожь, а лицо выдало все внутренние эмоции. Мне стало отвратительно, словно под ногами лежал не кусок резины, а проказа в чистом виде. Поморщившись, я переступил через мяч и пошёл по своим делам. Чёртовы дети.

Мой Луи всегда был хорошим мальчиком. Всегда — самый любимый, единственный и желанный. Иногда у нас были разногласия и проблемы, приходилось воспитывать, наказывать… но всё исключительно из любви и желания сделать для него лучше. Он всегда был достоин большего. Я готовила его стать лучшим — и он справился.

Дети же других… это ничто по сравнению с моим Луи. Всегда капризные, кричащие, плачущие и слишком эмоциональные. Хотя, признаться честно, у меня был на примете ещё один кандидат. Соседский мальчишка Эллиас. Смышлёный, тихий, спокойный и даже… пугающий. Эти его глазища никогда не давали мне покоя. Он всегда входил ночью в наш дом и шептал, стоя над моей кроватью. Я любила этот ритуал и часто наведывалась к ним в гости. Старик и бабка казались идеальными: пустые, добрые… а особенно мне нравились их белоснежные ковры.

Проходить по ним мокрыми ботинками было тем ещё развлечением. Но то, что по-настоящему манило меня, — был именно мальчишка. Стоило ему вырасти, и он перестал пускать меня в дом. Сначала отговаривался тем, что бабушки и дедушки нет дома. Потом — что он на работе. А в конце концов и вовсе перестал открывать. Дай только мне поймать этого гада — я покажу ему, что значит гостеприимность.

Кстати, о гостеприимстве. Где пропадает Луи? Не дай бог он снова пропахнет чужим запахом. Клянусь, я ему устрою.

Я уже достаточно задержался, чтобы почувствовать проклятия матери задолго до входа в дом. Она явно волновалась и искала меня. Как только я вошёл, меня встретили тишина и знакомый запах.

— Мама, я дома.

— Иди сюда.

Голос матери донёсся из кухни. Я знал, что будет дальше, и заранее готовился. В комнате горела всего одна лампочка, от чего жёлтые обои приобрели сероватый оттенок. Круглая арка при входе впускала в помещение немного света.

Проходя через неё, я увидел мать за старенькой газовой плитой. Она стояла спиной ко мне, но я отчётливо видел, что именно готовит. Это называлось «лекарство». Я никогда не интересовался, что именно в нём. И честно? Мне и не хотелось знать.

— Где ты шлялся?

Сказано было спокойно, но от этого становилось только тревожнее.

— Прости, мама. Это всё… чёртовы дети. Я правда ни при чём.

Она кинула на меня страшный взгляд, но тут же, без промедления, сказала:

— Дорогой мой сынок. Конечно, ты не виноват. Солнце уже почти село, я переживала.

Она аккуратно подошла сзади и погладила меня по спине. По коже побежали мурашки, волосы встали дыбом.

— Да, мамуля, я знаю. Извини, не злись.

— Всё хорошо, милый.

Она запустила пальцы в мои волосы и стала их массировать. От этого появилось странное ощущение где-то под рёбрами.

— А ты… готовишь лекарство, да?

Я поднял взгляд и встретился с её мутно-серыми глазами.

— Да, милый. Оно поможет тебе.

Она сняла варево с плиты и перелила в стакан. Вся комната наполнилась ароматом медикаментов вперемешку с запахом бытовой химии. Стакан оказался в моих руках. Пришлось прикрыть нос, чтобы проглотить ещё тёплую эссенцию. Во рту осталось неприятное горькое послевкусие, и я машинально скривился.

Тут же она ударила меня по руке.

— Ты что делаешь, а?!

Крик матери звенел прямо в ушах. Костлявые морщинистые ладони обхватили моё лицо.

— Я спрашиваю, как ты посмел морщиться?!

Меня затрясло. Нервы натянулись, как канат. Это происходило снова.

— Мама…

Не успел договорить, как получил болезненную пощёчину. Щека загорелась красным. Там будет ещё один синяк.

— Неблагодарный! Я всё это делаю ради тебя. Ты должен сказать мне «спасибо», гадёныш. Пока ты живёшь в моём доме — следуешь моим правилам.

— Прости, пожалуйста. Я больше так не буду. Правда.

Ещё раз больно дёрнув меня за руку, она вдруг остановилась. Минуту рассматривала меня с ног до головы. Было жутко неуютно. Казалось, у неё даже не двигались зрачки, и она совсем не моргала.

— Сыночек…

Она подошла ближе и наклонилась. Я чувствовал тепло её дыхания на шее и химический запах.

— Ты же знаешь, да? Ты всегда был лучшим.

Наши взгляды встретились. Медленный поцелуй коснулся моей шеи. Лёгкие сжались в комок, и я так и остался сидеть, не в силах пошевелиться.

— Софи ушла к себе домой.

Шёпот всё так же скользил по коже, и от этого меня пробрала дрожь.

— Мхм.

Я знал, что бывает, когда её нет дома.

— Ты ведь и тогда… всё знала, да?

— Знать — значит мешать, Луи. Ты должен был стать сосудом.

Проснувшись глубокой ночью от грома за окном, я почувствовал страх. Бросив полусонный взгляд на правую часть кровати, я различил знакомый силуэт. Видимо, она тоже проснулась — или вовсе не спала. В следующее мгновение я оказался в родных объятиях. Шёпот мягко обволакивал сознание:

— Ничего не бойся, пока я рядом.

За этим последовал поцелуй в лоб.

Я помню, как тогда заметил шкатулку на её комоде. Она не принадлежала ей. Это всё ради меня одного. Я всегда любил тебя, мама. Но тогда — и сейчас — особенно.

Глава 4. Наследство

Тяжёлые ботинки давили на горло, не давая закричать. Он подошёл сзади и сбил меня с ног. Но это будто была не я. Мне нужно было найти кого-то и, в обмен на еду, позволить отрезать мои рога. Но меня нашли быстрее. Скорее всего, ночной гром мозг интерпретировал именно так. Глаза еле разлепились. В подсознании ещё был свеж сюжет сна, а реальность возвращалась обрывками. Казалось, половина души всё ещё лежит где-то там, на сыром бетонном полу, тихо скуля о помощи. Вероятно, ночью я замёрзла: стоит почувствовать холод — снятся подобные бредни.

Стряхнув остатки сна, поплелась в душ. Работы не было, мысли занимали только деньги. Хью уже повесил объявление о поиске нового сотрудника, но откликов пока нет. Для меня это значит одно: скоро я останусь без дохода. Нужно придумать запасной план, если замены так и не найдётся. Сбережения у меня есть, но они не бесконечны. В и без того тяжёлой голове мысли кружились вихрем. Я не хочу быть посудомойкой или официанткой — не для этого я отдала пять лет жизни учёбе. Я достойна всего того, что у меня есть. И не намерена всё терять из‑за какого-то мужика. Была бы возможность поговорить и сблизиться с Хью… но, к сожалению, он уже хороший муж и отец. Человек, искренне любящий семью, и вряд ли уйдёт. К тому же он довольно жадный. Хотя кто не любит деньги? Ему нужно кормить семью, а мне — себя. Ничего личного, просто выживание. Думаю, оклематься поможет кофе. Растворимый, дешёвый, но такой желанный. После душа становится легче. Кожа пахнет кокосовым спреем, в комнате витает аромат шампуня. Позже, когда появятся деньги, я куплю себе всё то же, но лучше. Нужно потерпеть.

Чайник щёлкает, сигнализируя, что вода закипела. Кипяток, кофе, молоко и две ложки сахара — всё, что нужно для получаса умиротворения. На балконе всё так же стоят два стула. Когда-то мы с Полом сидели здесь и слушали птиц: он говорил, а я кивала. Времена были… приятными, если так можно сказать. Когда он был рядом, казалась хоть какая-то стабильность. Теперь же ничему нельзя верить. Глоток тёплого напитка согревает, но, возможно, чья‑то болтовня грела бы сильнее. Честно говоря, я не чувствую по нему особой скорби. Он просто был. Моё утро прервал стук в дверь. Странно. Гостей я не жду. Может, Хью с новостями о Кэле? Мог бы и позвонить.

Дверь поддалась легко. На пороге — вовсе не Хью. Высокая худая женщина в шляпке, белых перчатках, с маленькой сумочкой и туфельками на каблуках. Она выглядела, как дама из прошлого — антуражно, но непрактично.

— Здравствуйте, меня зовут Маргарет, — сказала она и протянула руку.

— Здравствуйте. Вы что-то хотели? — я не протянула руку в ответ. Внутри уже зародилось ощущение, что ситуация нечистая.

— О, сразу к делу? Мне нравится. Вы ведь Эмбер Эшли Джонс? Жена моего Пола.

Я не знаю, что поразило меня сильнее — то, что она назвала Пола своим, или то, что знает моё имя. Сохранять холодность — испытание.

— Что вам нужно? — мой голос прозвучал ровно и холодно, без лишней драмы.

— Не переживайте. Я всего лишь пришла дать вам шанс, — сказала она и замолчала.

— У нас с Полом есть ребёнок. Моя дочь Дарлин.

Как гром среди ясного неба. Я ни капли не верю этой женщине: заявилась ни с чем, да ещё несёт подобный бред.

— Во-первых, зачем вы говорите это мне? Во-вторых, у вас нет доказательств. Любой прохожий может сказать, что имеет отношение к моему мужу.

— Доказательства у меня есть, — хищно улыбнулась она и достала из сумочки фотографию.

На снимке — мой покойный муж, сама Маргарет и девочка лет пяти. Я не могла поверить глазам. Неужели всё, чем мы жили, было ложью? Не скажу, что любила его, и не скажу, что он на это не способен. Но теперь мои деньги и положение под угрозой.

— Я пришла не ссориться, Эмбер. Мы можем договориться. Моя дочь как наследница тоже претендует на свою долю. Но мы оба знаем, что суды — это трата денег и нервов, — продолжила она.

Мне нужно было время подумать и проверить всё самой.

— Кроме одной фотографии у вас ничего нет?

— Почему же. Есть завещание от моего любимого. Стоит его заверить — и я спокойно оспорю ваше. Если, конечно, вы хотите пойти тяжёлым путём, — она покрутила бумагой перед моим лицом. — Вот мой номер.

Она сунула мне визитку и исчезла так же внезапно, как появилась.

Дверь захлопнулась. Злость, обида и страх обрушились на меня. Что, если это правда? Если я не договорюсь, она отнимет половину, если не больше. Почему она не подтвердила завещание сразу? Похоже на попытку взять меня на понт.

Но теперь нужно быть осторожной. Я никогда не заглядывала в его шкафы и тумбы, но сейчас настало время.

Кабинет мужа встретил привычной пылью и тишиной. Плотно закрытые шторы усиливали мрачность. Мебель из натурального дерева, на столе — наш совместный портрет.

Первый ящик — бумаги, никакой Маргарет или Дарлин. Второй — пустой. Третий застревал из-за вороха бумаг. Это насторожило. Разобрав хлам, я сняла второй ящик — он оказался тяжёлым, но пустым.

Дальше — шкаф с наградами. Медали, грамоты… и неприятные воспоминания. Помню, как он однажды вернулся пьяный.

— Эмм, любимая! Иди сюда, — орал он из зала.

Я не хотела подходить. В трезвом состоянии он меня почти не трогал, но под градусом просыпался «любящий» муж. Обычно я знала, когда он будет пить, и успевала уйти из дома. Не в этот раз.

С натянутой улыбкой я подошла. Он обнял меня, я почувствовала холод на спине.

— Раскрой ладонь и закрой глаза, — сказал он.

Это была очередная медаль «за заслуги». Пришлось сделать вид, что я удивлена.

— Ты такой молодец, Пол. Очень классно, — произнесла я.

Он смягчился, вдохнул мой запах и тихо добавил:

— Я жду от тебя кое-что ещё, дорогая.

Лямка майки сползла с плеча. Положение было плачевным, но я молчала. Потом ещё долго отмывала его прикосновения.

Когда он пропал, я выдохнула. Но вместе со свободой пришёл страх: а вдруг он оставил после себя не только медали?

Мне остаётся одно — сходить в архив. Возможно, там я найду ответы.

Глава 5. Рутина

Утро понедельника никогда не было моим любимым временем. Вставать по утрам всегда было тяжело, но сегодня я страдаю особенно. С вечера не отпускает головная боль. Я даже не смог собраться с силами, чтобы посидеть над любимыми пазлами. Помогало только курение — и то ненадолго — и лежание на диване. От любых активных движений, даже от некогда приятных занятий, становилось невыносимо. Понятия не имею, с чем это связано. Возможно, стоит взять недельный отпуск… или бросить курить. Хотя скорее всего — просто стресс. Напряжение. Слишком много работы. С трудом умывшись, я вышел из дома и направился в сторону БОПС. Сегодня без завтрака, без кофе — да и вообще без всего. Главное сейчас — добраться до работы и выпить болеутоляющее. Я всегда пью его уже на месте: так действует дольше. Дорога к БОПС проходит через небольшой, но уютный парк. Раньше я часто гулял здесь с бабушкой и дедушкой. Они показывали мне белочек, птиц, жучков… Неудивительно, дед был биологом, а бабушка — агрономом. Оба обожали животных, но дома никого не заводили. Думаю, они боялись не ответственности, а привязанности. Ведь животное живёт меньше человека. Ты его любишь, привыкаешь… а потом — вот так. Всё. Наверное, именно поэтому, несмотря на любовь к животным, я их тоже не завожу. Хотя кот в моём доме смотрелся бы отлично. Представьте: вечер, вы сидите в зале, и где-то на фоне спит кот, свесив хвост. Милота. Возможно, когда-нибудь… хотя уже тогда я чувствовал, что такого «когда-нибудь» не будет. Так мы и добрались до моего места работы.

Знаю, железный забор может напугать, но он здесь скорее ради атмосферы. Вон там — цветы, видите? Их видно прямо из моего кабинета. Как зайдём — покажу. Ключ вошёл в замок не с первого раза. Пара щелчков — и мы внутри. Вчера дежурил Уилл, мой сменщик. Нужно проверить, всё ли в порядке. У нас небольшая контора, и одного человека на смену вполне хватает. Дел тоже немного, разве что иногда приходится заглядывать в морг — сверять даты смерти, например. Один раз пришли документы на некую Розали. В графе «дата смерти» стоял прочерк. Я пошёл в морг, и Адам — рассказал, что женщина умерла, но… очнулась. В морге. Представьте: летаргический сон. К счастью, не начали вскрытие. Документы уже почти были оформлены — не хватало только даты смерти. После разбирательств женщину отпустили домой, а документы по ошибке попали ко мне в архив. Чуть не похоронили живого человека.С тех пор во мне что-то изменилось. Я стал чаще ходить в морг, сверять данные, а позже — устроился туда на подработку. Медицинское образование, которое мне навязывал дед, неожиданно пригодилось. Адам, будучи нашим старым знакомым, охотно помог. Обучил, ввёл в курс дела. Так началось моё странное путешествие в мир скальпелей.

Работа в архиве же, можно сказать, досталась по наследству. Мама при жизни работала в БОПС, вела записи, держала порядок. Даже когда вышла замуж и родила меня — не ушла с работы. Я её понимаю. Здесь тихо, спокойно, а монотонная работа не раздражает. Приятно видеть, как из хаоса формируется структура.Сейчас, возможно, удивлю вас, но я не знаю, кем работал мой отец. Не знаю, как они с матерью познакомились. И даже никогда не видел бабушку и дедушку с его стороны. Возможно, стоило спросить при жизни… но сейчас уже поздно. Мёртвые не рассказывают истории на ночь. Я бы многое хотел у них узнать. Например, почему они так часто ссорились. Хотя, кто не ссорится? Почти никто не счастлив. Настоящая любовь — редкость, а не правило. У каждого своя боль и своя история. Поздновато это понимать в семьдесят. Пока размышлял, головная боль вдруг исчезла. Никаких таблеток, никакой боли. Странно. Может, просто развеялся на воздухе? Хотя я и раньше выходил — не помогало. Думаю, это был просто приступ мигрени. У курильщиков такое бывает. Пожалуй, стоит задуматься о здоровье.Ну что ж. Раз полегчало — можно и перекусить. С бодрой походкой направился к выходу. Но едва вышел за дверь, боль снова накрыла — сжала виски и сковала глаза. Я еле вернулся обратно. Стоило войти в здание — боль исчезла. Как рукой сняло.

Что за чёрт?

Наверное, всё-таки мигрень. Здесь тускло, окна выходят в тень, шторы закрыты. Света почти нет. Может, в этом дело.

В обычные дни сюда почти никто не заходит. Работаешь в одиночестве, сам с собой. Работа не пыльная, разве что иногда приходится копаться. Думаете, почему здесь нет толпы желающих? Всё просто — зарплата. Прожиточныйминимум. Серьёзно. И при этом у меня есть сменщик — хотя, думаю, справился бы и один.Давайте я покажу вам свою работу.

Садитесь за компьютер. Открываем дело. Вот, например: Сьюзан Меган Аткинс. Нужно найти ряд и слот, где лежат её документы, сверить, заполнить. Информация в правом нижнем углу экрана.

Я пошёл к пятому ряду, но не успел дойти — звонок двери. Колокольчик громко сообщил, что я больше не один.

Передо мной стояла женщина в странной шляпке. Впрочем, образ — стильный. Нестандартный, но красивый. Платье с глубоким декольте усиливало впечатление.

— Здравствуйте, чем я могу вам помочь? — сказал я спокойно, разглядывая её.

Она улыбнулась и облокотилась о стол.

— Знаете, я ищу одного человека… Думаю, вы сможете мне помочь.

Тон её показался мне слишком лёгким. Я насторожился, но всё же спросил:

— Назовите, пожалуйста, имя, фамилию, возраст. Мне также понадобятся ваши данные и подтверждение родства. Либо вы можете получить допуск к архиву через органы местного самоуправления.

Она ушла спустя какое-то время. Диалог вышел… необычным. Посмотрим, что из этого выйдет. Надеюсь, всё будет хорошо.

Глава 6. Долг

Я всегда думала, что Пол не умеет скрывать тайны. У него всё было напоказ. Признаюсь, я ошибалась. Целое утро я рылась в его вещах. Если бы не Маргарет, я так и продолжала бы жить в неведении. На самом дне большого шкафа я нашла тайник. Помимо водки, виски и прочего алкоголя, там лежала записка: «Я коплю всё это ради неё». Почерк — несомненно, Пола. До этого момента я была почти уверена, что Маргарет врёт. А теперь… теперь всё становится гораздо хуже. Он мог писать про неё. Я должна срочно сходить в архив. Перед выходом, к счастью, я вспомнила взять с собой свидетельство о браке. Не каждому же дают доступ к личному делу. Тревожные мысли крутились в голове: А что, если всё правда? Что, если он и правда…

Я поймала себя на панике.

А потом пришла мысль — может, Маргарет просто играет. Взяла меня на понт, чтобы выманить что-нибудь, а потом придёт с адвокатом и заберёт всё.

Боже, пусть всё это окажется сном.

Я впервые пришла в это место. Здание было унылым и серым, с каким-то тяжёлым ощущением в ногах. Без слёз не взглянешь на этот фасад. При входе зазвенел колокольчик, нарушив густую атмосферу. За стойкой стоял парень. На вид он был младше меня: тёмные зачёсанные волосы, нездоровая бледность и мешки под глазами. Он идеально вписывался в это место, будто и сам — еле живой. Заметив меня, он немного удивился, но быстро собрался.

— Здравствуйте, — начала я первой.

— Здравствуйте. Чем могу помочь?

— Я хотела бы получить информацию о своём муже.

— Конечно. Мне понадобятся имя, фамилия, дата рождения и смерти. Также, пожалуйста, документ, подтверждающий родство. Или же допуск к архиву. А ещё — ваши данные и подпись о посещении.

— Подойдёт свидетельство о браке?

— Да, конечно. Давайте, я проверю.

Я поспешно зарылась в сумочку и передала ему документ.

— Спасибо. Подождите минуту.

Он начал что-то набирать на клавиатуре, сверяя информацию. Потом вернул свидетельство.

— Имя и фамилия — как в документе, верно?

— Да, верно.

Он кивнул и снова уткнулся в экран. Через пару минут встал и ушёл вглубь архива. По звуку стало ясно — достал папку. Скоро появился с жёлтым делом в руках. Руки у него дрожали — выдавало волнение.

— Спасибо, — сказала я, беря папку. Но не смогла сразу её открыть — просто шумно выдохнула.

Парень оживился:

— Простите, но… вы же Эмбер? Ведущая прогноза погоды?

Я не ожидала, что после пары эфиров меня начнут узнавать.

— Да, это я, — кивнула.

Он, кажется, просто хотел разрядить обстановку. На самом деле — очень мило с его стороны. Несмотря на внешность, он производил приятное впечатление.

— Я люблю ваши прогнозы, — сказал он. — Они всегда очень точные. Спасибо за вашу работу.

— Спасибо за комплимент. — Я бросила взгляд на папку. — Просто… иногда бывает тяжело.

— Понимаю. Мне самому пришлось вносить в базу дедушку с бабушкой.

Боже… Он даже не догадывается, что я не переживаю из-за смерти Пола. Я боюсь, что в этих бумагах увижу… её.

— Мне жаль это слышать… — я немного замялась, потом всё же добавила:

— Возможно, это лишнее, но я… не переживаю из-за его смерти.

Я отложила папку и посмотрела на него. Он удивился, одна бровь приподнялась — но он быстро вернул нейтральное выражение.

— Меня сюда привела его любовница. И, возможно, его дочь. Они хотят отсудить всё имущество. Я просто надеялась, что здесь — хоть какие-то ответы.

Он долго молчал. Я решилась спросить:

— А к вам не приходила женщина по имени Маргарет?

Он взглянул на меня, чуть прищурившись.

— Вы же понимаете, — сказал он после паузы, — я не могу сообщать данные о посещениях. Не в этом помещении.

Интересно, это был намёк?

— А в другом? — уточнила я.

Он отвёл взгляд и полез в ящик стола.

— Пожалуйста, дайте мне папку.

Я передала её. Он ушёл и вернулся через пару минут.

— Можете полистать. Домой уносить нельзя. Встаньте вон туда — там лучше свет.

Намёк понят и схвачен.

Я отошла в угол, куда, скорее всего, не доставала камера. Открыла папку.

На первой странице была записка:

«Приходите после закрытия. Тогда отключают камеры на один час».

Я полистала документы для вида и вернула папку.

— Спасибо большое. До свидания.

— До свидания.

Я ушла из архива, но тревога не отпускала.

Что он знает? Насколько много ему известно о Поле… и обо мне?Каждую секунду я поглядывала на часы. До закрытия оставалось больше часа.Я не стала подходить к зданию заранее — слишком уж подозрительно это бы выглядело.Неподалёку оказался парк. Милое место: деревянные лавочки, немного зелени, вечерний свет.Я выбрала скамейку под деревом. Она выглядела хлипкой, но выдержала. Тёплый ветер мягко касался кожи. Где-то пели птицы, смеялись дети. Я откинулась назад и вдруг… задумалась о жизни.Последний год я не жила — я выживала. Всё проходило мимо. С Полом, конечно, было… комфортно. Но это не была жизнь. Не было счастья, не было тепла. Только тишина. И пустота. В голову вдруг ворвалось воспоминание: наша свадьба.

Белое платье развевается на ветру, букет из пионов, длинная фата. Настолько длинная, что в ней запутались все мои страхи. Мне не стыдно признаться: я никогда не любила Пола.Возможно, та женщина — Маргарет — действительно давала ему тепло. Прижималась к нему. Не как к банкомату, а как к человеку. Могла ли я отказаться выйти за него тогда?

Нет. У меня даже не было такой возможности.

Пол уже тогда был влиятельным человеком, а у моей семьи — не было ни гроша.Мы познакомились случайно: я чистила обувь на городской ярмарке. Он подошёл, поставил лакированную туфлю на стойку и скомандовал:

— Начинай.

Он оставил хорошие чаевые. Потом стал приходить чаще. Затем — предложил выпить кофе.Мне не было интересно ни его кофе, ни он сам. Но Пол не привык к отказам.Он приходил снова и снова, следил, ждал, знал, где я бываю. Однажды предложил: «Одно свидание. Если не понравится — исчезну».

Я согласилась — чтобы отвязался.

На следующий день мы гуляли в парке. Почти таком же, как этот. Он принёс цветы, хотел купить мороженое. Я вежливо, но твёрдо отказалась.И тогда, у дерева, он прижал меня к себе и прошептал:

— Я тут решаю, что и кому нравится. Не бойся. В следующий раз тебе понравится.

Да, элегантный способ показать власть.

А потом — подарки. Моя семья увидела всё и решила: шанс.

Поддержки от них не было. Только давление.

— Выходи за него. Мы выберемся. Ты будешь в золоте. Он парень хороший.

Я хотела сбежать. Копила деньги. Почти купила билет.Но Пол появился раньше. С кольцом. Он знал про мои планы.Моя семья избила меня, забрала деньги, закрыла в подвале.

И вот тогда он снова пришёл. Протянул руку.

— Я не трону тебя. Ты мне нужна. Ты моя.

Я сдалась.Так мы и прожили шесть лет.Родителям я, конечно, не дала ни гроша. Не знаю, что с ними теперь. Последний раз я видела, как их выкидывала охрана из дома Пола.

Теперь… я здесь.

Сердце сжалось от этих воспоминаний. А ведь всё могло быть иначе.

Пора было возвращаться в архив.

Меня снова встретил тот же парень. Он оживился, увидев меня:

— Здравствуйте. Рад вас видеть.

— Здравствуйте.

Он подвёл меня к экрану компьютера. На записи — знакомая фигура.

— Эта женщина уже приходила? — я указала на изображение.

— Да. Она представилась как Маргарет. Приходила по поводу вашего мужа.

Сердце ёкнуло.

— И… что она хотела?

— Посмотреть дело. И ещё… — он замялся. — Предложила сделку.

— Сделку?

— Фальсифицировать документы. Внести в досье, что у него есть дочь.

Он взглянул на меня.

Что?..

Значит, Маргарет врала. Если она пыталась подделать документы — девочка не дочь Пола.Я почувствовала облегчение. Как будто пыль с души смылась водой.

— Вы не согласились?

— Конечно нет. Я сразу дал понять, что таким не занимаюсь. У меня есть запись с камер. Если хотите — покажу.

— Вы могли бы… передать мне этот кусок записи? Понимаете, если она пыталась вас подкупить, значит, девочка не его дочь. А значит — никакого наследства.

— В теории, да. Но один момент. Если девочка внебрачная — её может не быть в деле Пола. В архиве хранятся только официальные данные. Но сам факт попытки подкупа настораживает. Я бы сделал тест ДНК.

— Вряд ли она согласится. И Пола уже нет. Она говорила ещё про завещание. Якобы он оставил часть наследства дочери.

— В деле Пола я ничего подобного не видел. Знаете, я могу попробовать помочь вам… но не обещаю.Если заявление не числится официально, если её нет в базе — она ничего не докажет. Похоже на блеф.

— Я тоже так думаю. Но мне нужно быть уверенной.

Он кивнул и откинулся на спинку кресла.

— Можно ещё один вопрос? — спросила я.

— Конечно.

— Почему вы мне помогаете?

Он усмехнулся, не отрывая взгляда от потолка, а потом повернулся ко мне:

— Наверное, прозвучит глупо, но… Я уже говорил: я люблю ваш прогноз погоды.Вы не раз помогали мне своими предсказаниями. Пора вернуть долг.Да и вообще… раз уж я могу помочь — почему бы и нет? Он улыбнулся. Но улыбка быстро сменилась гримасой боли.

— Всё нормально?

— Да, просто… голова сегодня болит. Погода, наверное.

— Он приложил ладонь ко лбу.

Я не знала, как реагировать. Просто стояла.

— Хорошо. Если это всё, — он поднялся, — мне нужно закрыть всё здесь.

— Конечно. Извините. Я пойду.

Он слегка приподнял руку в прощальном жесте, опёршись при этом на висок — видно, как ему плохо.

— Оставьте, пожалуйста, номер. Чтобы я мог связаться с вами.

Я быстро написала его на клочке бумаги. Собиралась уже выйти, когда он сказал:

— Меня зовут Эллиас, если что.

Я обернулась у двери:

— Эмбер. Спасибо вам большое.

Он кивнул.

Я вышла.

Дорога домой показалась легче, чем утром. Дышать стало легче, будто воздух стал… чище.И всё это — благодаря ему.

Боже… спасибо, Эллиас.

Глава 7. Молчание

Никогда бы не подумал, что познакомлюсь с Эмбер вживую. Она приятная. Жаль только, что я в конце так грубо её прогнал. Самому неудобно. В любом случае постараюсь найти что-нибудь, что могло бы помочь.

Нужно, кстати, позвонить Адаму — выходить завтра или нет, как там обстановка. Как только я переступил порог, сразу набрал его.

— Привет. Это Эллиас, хотел спросить — завтра приходить?

— Привет. Да, узнал. Завтра — да, приходи. Но тут проблемка: ты сможешь поработать один? Дел там немного. Просто сын сильно заболел, не с кем оставить.

— Да, конечно, не проблема. Рассортировать… и ещё, кажется, вскрытие там есть, да? Ну, тот мужчина-то…

— А, нет. Я сегодня уже сделал. Там на очереди женщина вроде. Но сразу не вскрывай — завтра родственники придут, они ещё не дали согласие.

— Ага, всё понял. Давай.

— Давай, спасибо большое.

Ну, может, это и к лучшему. Посижу, покурю сам в тишине. Главное, чтобы голова не болела. Интересно, что там за женщина. Она, наверное, свежая, скорее всего привезли сегодня. Завтра вскрою, а потом внесу в архив.

Я выдохнул и плюхнулся на диван. Сигареты остались при входе — нехотя пришлось вставать. Чиркнув зажигалкой, я глубоко затянулся. Как же иногда бывает хорошо. Только вот я стал курить больше — буквально на пару штук, но всё равно. Вообще часто задумываюсь о том, чтобы бросить. Точнее, задумывался раньше. Сейчас просто плыву по течению. Стало как-то… всё равно. Не знаю, от чего такое состояние. Даже не особо хочется собирать пазлы. Скорее всего, совсем уже заработался — оттуда и апатия, и головные боли. Возьму отпуск и съезжу куда-нибудь. Были бы деньги. Признаться честно — они-то есть. Я же почти никуда не выхожу из дома. Смотрел вот вчера документальный фильм про Италию. Туда и поеду — вино, хоть и не пью особо, покурю с красивым видом и поплаваю в море. Вот тогда — всю боль как рукой. Немного наивно… но приятно мечтать и уже видеть себя там. Ладно, не раскисаем. Поспим — и всё придёт в норму.

Утро сегодня задалось. Было тяжеловато вставать с дивана, глаза еле открылись. Всё тело буквально ломило, спал я тоже плохо. Очень много раз просыпался, и снилось… не помню. Что-то странное, в общем-то. Какие-то обрывки воспоминаний, фигуры странные. Мне нечасто снится что-либо. Точнее, говорят, что сны бывают каждый день, просто мы их не запоминаем.

Не важно. Давайте собираться на работу.

Входная дверь привычно захлопнулась за мной, и я оказался на улице. Ничего необычного — та же улица, дом, деревья. Если в архив мы шли через парк, то с моргом всё скучнее. Он расположен далеко, около больницы на окраине. Неудивительно — всё-таки это не торговый центр или кафе. Поэтому и путь туда скучнее и дольше.

По привычке иду на остановку, попутно заглядывая в приложение. Двенадцатый автобус, единственный, который довезёт меня туда, прибудет через пятнадцать минут. Есть возможность хотя бы закурить ненадолго. Жизнь шла своим чередом. Люди буднично бежали по своим делам. В моменте меня как-то отключило, и я просто уткнулся в телефон. Глаз сам зацепился за рекламу сбоку экрана. Новый детективный сериал с интересным сюжетом, как обещают. Интригу поймал, соглашусь. Стоит посмотреть поближе, про что он. Повезло, что у меня есть подписка — гляну первую серию. Всё было достаточно спокойно, пока не показали эту сцену: парень и так из последних сил карабкается наверх, напряжение, тросы вот-вот порвутся — как тут на него сверху падает труп девушки и путается в верёвках. Боже, она в моменте чуть не утянула его вниз. Отсюда и начинается весь детектив. Сцена длилась буквально пару секунд, но уже оставила впечатление. Нет, не то чтобы я боялся трупов. Всё-таки я работаю в морге, и такое там не редкость. Это всё оставило какое-то другое ощущение. Где-то далеко внутри что-то скреблось, но я не мог дать этому имя. Тревога, смешанная с каким-то страхом и досадой. Будто я сам лично оказался на месте этого парня — или даже этой девушки. Это скорее страх неизвестности. Мы не знаем, что будет с нами завтра. Не факт, что не случится чего-то… такого, как с этими людьми. В моменте перед глазами встала картина, где вместо девушки в этих верёвках запутался я. Точнее — моё бездыханное тело, пролетевшее до этого пятьсот метров. Страшно, потому что это убийство, а не суицид. Иначе это не называлось бы детективом. Настоящую тревогу и боль чувствуешь только тогда, когда понимаешь: в реальности так бывает. Из моих страшных размышлений меня вытащил автобус. Как якорь — обратно в серые будни. Улицы проносились перед глазами одна за другой. Люди толпами заходили и выходили. Ближе к моей остановке в салоне почти никого не осталось. Путь до работы занял не больше сорока минут.

Снаружи здание было абсолютно обычным. Даже, возможно, выглядело немного угловато и консервативно. Можно подумать, что это очередной блок больницы, если не знать, что это за место. Железная дверь впускает меня внутрь — и да, опять характерные запахи. Не могу сказать, что скучал — они и так ни на минуту не выходили из головы. Впереди был целый интересный день, и мне предстояло, как обычно, отработать смену. Адам упоминал, что есть работа. Но сначала — кофе. Только я хотел вскипятить чайник, как открылась дверь. Вошёл невероятно высокий и худой мужчина, лицо было скрыто шляпой. Меня предупреждали, что должны прийти родственники, чтобы дать согласие. Скорее всего, это и есть он.

— Здравствуйте.

Он молча направился прямиком в зал для вскрытия. Конечно же, я сразу соскочил с места.

— Извините, вам туда нельзя.

Он развернулся и зашагал прочь — к выходу. Я буквально подбирал челюсть с пола, не понимая, что произошло. Не думаю, что он перепутал место — одет он был во всё чёрное. Странная ситуация, конечно.

Пару часов я не отходил от стойки перед входом, в ожидании, что он зайдёт вновь. Этого так и не произошло. Зато пришли настоящие родственники. Судя по всему — эти убитые горем люди — мать и отец девушки. Еле собравшись, они дали своё согласие, хотя видно было их нежелание. Несмотря ни на что, я их отлично понимаю. Это очень болезненное решение, особенно для родителей. Но, возможно, из-за профессиональной деформации, я не сожалею. Внутри звенит лишь пустота — как ложка о стакан. Скорее всего, сейчас они ненавидят всё. Видят во всех врагов и лгунов. Но главный палач здесь — я. Люди иногда срываются на нас, хотя мы всего лишь делаем свою работу. Как-то даже Адам получил пощёчину от бабули. Звучит смешно, но в моменте было совсем не до смеха. Эти хотя бы спокойнее — заполнив нужные документы, просто ушли. Завтра мы снова встретимся с ними.Можно было приступать к работе. Хотя я по-прежнему поглядывал на дверь — в поисках мужчины.

Зал для вскрытия встречал привычной тишиной. Страшновато было приходить сюда, оставляя дверь абсолютно открытой, но ничего не поделать. Быстро пролистав имена в базе, я нашёл нужное. Мэри. Та самая девушка, чьи мать и отец только что приходили.В холодильник можно попасть только через дверь, которая находится в зале. Аккуратно я прошёл туда и выкатил Мэри с собой. Инструменты готовы, стол продезинфицирован, бирка на ноге… стоп. Только сейчас я заметил её отсутствие. Возможно, она упала по дороге или осталась в той комнате. Оставив Мэри, я пошёл назад. Странно, но её не было, хотя я обшарил всё. Неужели Адам забыл? Нужно позвонить и спросить его. По возвращении в зал меня ждал ещё больший сюрприз. Пахло как-то… странно. Свежо, будто весь формалин улетучился. Так обычно пахнет в лесу после дождя. Чтобы убедиться, пришлось снять маску и сделать глубокий вдох. Не прошло и секунды — божественный запах испарился. На выдохе снова ударил формалин — что меня немного подкосило.Поморгав и натянув маску, я стал перекладывать Мэри на стол. Визуально она была девушкой примерно двадцати пяти лет. У неё — копна крашеных рыжих волос, в носу виден пирсинг. Аккуратно я стал его откручивать — тот легко поддался и вышел.Типичный трупный цвет и выражение лица. Длинные чёрные ресницы и мутные глаза. Если взглянуть поближе, можно понять, что они были светло-голубыми, но это еле угадывается. Внешне с ней всё в порядке — выглядит как обычный сердечный приступ. Теперь мне предстояло взглянуть на сердце. Скальпель привычно лёг в руку. Ну посмотрим, что ты скрываешь. Я достал орган, словно хрупкий механизм. Он был плотным, местами синеватым, коронарные артерии кое-где сужены. Видно, что приступ был внезапным. Подтверждение найдено. Я выдохнул и внёс запись в журнал. Тело зашивается так же аккуратно, как и открывается — почти ритуально. Раз уж с Мэри покончено, можно было немного отдохнуть и расслабиться. Стоило отвернуться и поставить журнал на стол, я заметил движение. Будто кто-то прошёл мимо меня в сторону холодильника. С недоверием посмотрев на труп, я выглянул в коридор. Пусто. Тихо. Не слышал, чтобы где-то открылась дверь. Скинув это всё на усталость, я переложил Мэри на каталку. Про бирку на ноге вспомнил только тогда, когда увидел её на месте. Клянусь, что её там в помине не было. Возможно, я надышался — нужно выйти.Захлопнув плотнее дверь холодильника, вышел. Немного свежего воздуха совсем не помешало. Решил прогуляться до угла здания. Там, вдалеке, я заметил странную надпись на стене: «Пока нас помнят — мы есть». Иронично, ведь и правда. Можно хотя бы утешить себя воспоминаниями. На голову будто упала капля дождя. Я повернул назад, в морг. К концу дня я уже не чувствовал ничего. Ни страха, ни усталости, ни боли. Только… тишина. Не тёплая — пустая. Будто сидишь в темноте.Перед уходом решил сполоснуть лицо в уборной. Кафель тихо протрещал под моими ботинками. В зеркале, помимо своего отражения, я увидел вопрос: что я творю со своей жизнью?Ответ простой: просто живу, как могу. Это видно по моему лицу.

И, знаете… даже не жаль.

Я просто хочу домой.

Глава 8. Коллекция

Жизнь — странная штука.

Я знал это ещё с детства. Что удивительно — родители всегда воспитывали меня как «хорошего мальчика». Могу точно сказать, что какое-то время я им был. До того как поступил на службу, возможно. Либо после. Или же вообще — я по-прежнему хороший. Всё зависит от того, что они вкладывали в это слово. Добропорядочность? Совесть? Мужество? Всё это во мне есть. Посмотреть только на плакаты — там везде я, и комплименты только мне. Когда-то мне хватало свежего воздуха и кружки кофе. Но потом… как же этого стало мало. Подумать только — невероятное ощущение, когда держишь не просто кружку, а целый блок кофе. Потом — два, три. Целый завод. Деньги никогда не оставались без внимания. Все хотят дружить с тобой, потому что у тебя есть власть, влияние и статус. Тебя все любят и готовы молиться в ноги. Кроме… собственной жены. Да, Эмбер. Несмотря на моё положение, эта девчонка далась мне не сразу. Но благодаря моим уговорам и «нежным» напоминаниям, я получил и её. Ещё один трофей в мою коллекцию. Признаться честно — это был просто азарт. Мне нужно было, чтобы она сказала «да», сломалась и ходила в моём доме как напоминание. Разве я мог отпустить её? Конечно нет. Она — главный символ моей победы. И, так подумать, началось это ещё раньше. Даже раньше, чем я добился своего положения. С одного простого фильма. Он абсолютно перевернул и поменял моё мышление. Как-то вечером, умирая от скуки, я листал афишу местного кинотеатра. В те времена я был глуп и наивен. Никогда не смотрел боевики, криминал — любил что-то посвежее. Внезапно что-то дёрнуло меня сходить на драму, основанную на реальной личности. Это была автобиография мужчины по имени Сэм. В далёкие девяностые он промышлял нелегальной деятельностью и как-то выживал. Звучало совсем не в моём вкусе, но я натянул джинсовку, очки — и вышел из дома. Кажется, тогда сама судьба вела меня за руку, толкая к «светлой» жизни. После двух часов этого шедевра, к которому я возвращался ещё не раз, жизнь изменилась. Я изменился. Бросил университет, ушёл в училище, а оттуда — на службу. Да, признаю, приходилось подставлять, унижать, бить, заставлять молчать. Но это того стоило. Чем выше я поднимался по лестнице, тем больше было удовольствия. Алкоголь, сигареты, наркотики, женщины, клубы. Всё моё и для меня. Каждая хотела танцевать на моих коленях, лишь бы получить от меня доллар. Кто-то просто хотел хотя бы взгляд. Я заслужил всё это. Весь этот мир был только для меня, и я не сомневался в этом. Как обычно бывает, не существует людей без изъянов и слабостей. Моей слабостью была она. А точнее — наша любовь.

Это случилось на очередной гулянке в казино. Яркие вывески, пестрящие заголовки, алкоголь и азарт. Внутри атмосфера мало чем отличалась от внешней. За исключением одной детали. Там, около барной стойки, мирно сидела красавица в чудесном платье цвета вина и соблазна. Вырез на спине аккуратно прикрывали длинные прямые волосы. Она была брюнеткой — той самой, о которой поют песни и пишут стихи. Скрестив ноги, она задумчиво попивала коктейль, изредка поглядывая в телефон. Признаться, я никогда не забывал о том, что дома меня ждёт жена. Но также я знал и о её чувствах ко мне. Она — просто фигурка в моей коллекции. Человек, с которым можно поговорить. В какой-то степени я глубоко уважаю её. Но — как спутника жизни и товарища. Не больше. А такие женщины, как Маргарет, дают мне намного больше. Эмоции — вот что.

Я подсел рядом, как джентльмен, и предложил выпивку:

— Здравствуйте, позвольте вас угостить?..

Улыбка — главное оружие. Маргарет, конечно, не отказала. Слово за слово. День за днём. Томная красавица заменила мне всех женщин. Горячая, свободная, красивая и дерзкая. По ночам она шептала: «я люблю тебя», явно имея в виду мой кошелёк. Но это было даже не обидно. Ровно до того момента, пока она даёт себя — я готов был платить за всё. Она не для семьи и не для разговоров по ночам. Таковы были мои убеждения. Про Эмбер я тоже не забыл. Всегда интересовался её здоровьем, давал денег — и искренне обожал, когда она отказывалась. Но со временем и она перестала стесняться. Обе были со мной из-за денег. Это лишь укрепляло моё мировоззрение. В мире нет ничего настоящего. Даже я — весь из золота.

Но Маргарет смогла меня удивить.

Когда мы оба пьяные сидели на крыше и просто молчали, я решил побаловаться:

— Знаешь… тут такое дело. Не хотел говорить тебе раньше. Придётся немного умерить пыл. Я про деньги. Сейчас положение не очень, и в любой момент могут взять за жабры.

Она промолчала, но кивнула. Меня не пугало, что она, скорее всего, уйдёт. Не она — так другая.

На следующий день, как и ожидалось, мы не встретились. Я уже списал её со счетов — как вдруг, сообщение. Она просила встречи в парке недалеко от казино. Пришла в чёрном платье в пол и кинула мне сумку с деньгами. Сумма приличная. Совсем не маленькая.

— Это ещё какого чёрта?

— Нескромная помощь.

Она улыбнулась, и я понял. Дьявол не носит костюм. Он ходит в чёрном платье и на шпильках. От денег я, конечно же, отказался. Но стал приглядываться к Маргарет. Нужны были доказательства, что меня не обманывают. Неужели среди всего этого я нашёл что-то стоящее?

Пока я проверял Маргарет, Эмбер забеременела. Неудивительно, что она попросила завещание. Естественно, я согласился. Но перед этим состоялся разговор с Маргарет. Хотя я вывернул всё так, будто завещание уже написано и какая-то часть имущества уже на жене. Это был последний рубеж. Ей нужен я — или моё материальное? Но она осталась. Маргарет — первый человек, который поразил меня до глубины души. Я не сдал позиции сразу. Я дал ей доказательства. Написал завещание. Стал даже приезжать пешком и водить её в дешёвые места. Но каждый чёртов раз она сидела рядом со мной. Рука об руку. Однажды мы спонтанно сорвались на отдых. Просто сели в автобус, который ехал в какое-то село. Купили там продукты и пошли в поход. Боже, когда она сняла ботинки и побежала в озеро… в тот момент, кажется, я задышал по-настоящему. Её звонкий смех и всплески воды глубоко засели в моём подсознании. В моих глазах она стала на вес золота. Тогда я понял — кажется, это любовь. Позже я сообщил ей о своём решении развестись. Неожиданно она переменилась в лице. Я так и не понял, что сделал не так, а она так и не сказала. Словно призрак, исчезнув из моей жизни. Примерно в то же время умер и мой ребёнок, так и не увидев свет. Честно — меня волновала больше моя любовь, чем всё это. Эмбер я отдал деньги и просто больше не прикасался к ней. За последнее время я успел почувствовать весь спектр эмоций. Но секреты, которые я узнал потом, по-прежнему тревожат мою душу. Все мы думаем, что управляем чем-то. Но, как оказалось, у Вселенной — свои порядки.