Вылазка в Ломовку

Глава 1

Шарканье подошвы сапога о каменный пол разлеталось по туннелю оглушительным эхом. Ксения торопилась накрутить на шею шарф, приспустив пальто с плеч, и одновременно с этим пыталась понять, почему же Он им ничего не объяснил. Рядом шёл ее сводный брат, которому, казалось, на холод наплевать - всё, что он сделал, чтобы не замёрзнуть, это приподнял ворот своего пальто.

- Что-то как-то… - она поморщилась, подбирая слова. - Херня, в общем.

- Ты о чём? - буркнул Дмитрий.

- Ну, как-то странно это - отправить на вылазку, не обозначив цель. Да ещё и лично пришёл.

Дима спрятал руки в карманы. Ксения смогла разглядеть его движения только благодаря тому, что они всё ближе подходили к выходу из туннеля на улицу. Не прошло и секунды, как Наблюдатель стал мять пачку сигарет, залежавшуюся в кармане. Ксению это жутко раздражало последнее время. Она ткнула брата в бок локтём и тот перестал.

- Тебе-то какая разница? - Дима провёл ладонью по лысине. - С нами едет кто-то из Старших. Слушай его приказы и всё. Ну и не забывай, чему отец всегда учил.

- Он постоянно чему-то учил, Дим. Столько ни один человек в здравом уме не запомнит. Удивляюсь как ты ещё с ума не сошёл.

Для Ксении воспоминания о премудростях отца, особенно от Димы, всегда звучали как упрёк. Дима это отказывался понимать и при каждом случае не забывал упоминать о том или ином уроке жизненной мудрости, полученной от Егора.

- Делай, что должен, и будь, что будет, - веско произнёс Дима, глядя на сестру.

- Ой, да что ты говоришь! Так как же я должна делать то, что должна, если я не знаю даже - что именно? - она едко хихикнула, думая, что уколола зануду.

- Твой долг, как и мой - служение Ордену, Ксюш. Не забывайся.

Укол не удался и Ксения решила промолчать. Где-то в глубине души она понимала, что Дима прав, но собственная гордость не позволила бы признать ей это вслух. Воздух в туннеле стал холодный и колючий. Полукруглая арка выхода горела ярче любого солнца и из-за долгого пребывания в темноте Ксения не могла разглядеть, что их ждет там, за порогом. Когда они вышли на свет, ей потребовалось секунд десять, чтобы начать хоть что-то различать перед собой. Свет зимнего солнца, яркий и холодный, отражался от снега и до боли бил по глазам.

- О, у нас тут семейный подряд, - сказал знакомый Ксении голос, едва они с братом вышли на свет. - Отлично. Дмитрий Егорыч, покурим перед отъездом?

Ксения услышала, как Дмитрий остановился и зашуршал одеждой. Она поняла, что он кланяется Старшему, как и положено в Ордене, и повторила за ним. Николай Тросов, вот кто это был. Человек со слишком мрачной репутацией, мрачной даже для члена Ордена.

- Благодарю за предложение, брат Николай, но я откажусь. Бросаю.

- Это зачем? Здоровье бережешь? - Николай сделал полный затяг, смотря Диме в глаза. - На нашей службе это ни к чему. Всё равно не в постели помирать.

Николая, кажется, мороз вообще не беспокоил. Он стоял в колёсной колее, потягивая сигарету, и совсем не торопился на задание. Будучи Старшим Наблюдателем, он приходился Дмитрию самым высоким руководителем, поэтому Дима стоял, ожидая дальнейшего приказа.

Ксения мёрзнуть не хотела - она посмотрела на Тросова жалобно и скорбно. Тот кивнул головой в сторону машины и Ксения ушла.

- Уже два года людей убивает, а всё как ребёнок. Ты бы объяснил ей, что к чему, - сказал Николай, когда они с Дмитрием остались наедине.

- Не слушает. Да и если бы слушала, какой в этом толк? Она отказывается верить. Иногда мне кажется, что Ксения Егоровна всерьёз думает о том, что мы тут всё делаем понарошку, - Дмитрий снова выправил ворот, стараясь прикрыть покрасневшие уши. - Цели вылазки будут обозначены?

Николай докурил и плюнул в сугроб. Достал из кармана пачку сигарет, вынул из неё очередную, покрутил фильтр между большим и указательным пальцем и вдруг передумал курить. Спрятал пачку в карман, сигарету оставил за ухом, развернулся к буханке и уже шагая, через плечо бросил, - Залезай. Простудишься.

Эта буханка, как и все остальные, была переоборудована для того, чтобы перевозить как можно больше людей. Вместо кресел в ней были шконки по кругу и ещё две - почти под самым потолком. Спать там было жутко неудобно, но когда ты устал как собака - это лучше, чем сидя или на холодном полу. Старший Наблюдатель сел рядом с водителем. Имени водителя Ксения не знала, вероятно, у Старших были персональные. Четверо из отряда Тросова, два Наблюдателя, один лаборант и один старый солдат. Наблюдателей Ксения тоже не знала, как и лаборанта. А вот старого солдата знала - это был Семён Палыч. Частенько к отцу в Нору ходит.

- Дорога долгая, - сказал Николай, когда Дима закончил брататься с Наблюдателями, - Сперва до станции доедем под Курском. Там по гражданке в электричку и до хутора. Ломовка называется. Хутор небольшой, поменьше нашей деревни будет. Одежда в сумках в жопе.

Ксения вздёрнула брови, удививлённая последними словами. Она глянула на Диму, а тот кивнул в конце салона, мол, жопа это там. Ксения посмотрела туда и действительно увидела там две крупных сумки. “И для нас подготовили? Так они заранее планировали, значит. Почему же не оглашают цель вылазки?” подумала Ксения. “Делай, что должно, и будь, что будет, ага. Ладно”.

Семён Палыч, стараясь удержать равновесие в качающейся буханке, пробрался к сумкам и стал выдавать одежду. Каждая вещь имела на внутренней стороне нашивку с фамилией, поэтому путаницы никакой не было. Для Ксении подготовили только верхнюю одежду, чтобы не смущать ее переодеванием в тесном мужском кругу.

***

Люди с вокзала казались Ксении дикими и необузданными. Словно муравьи они метались туда-сюда в этом гудящем людскими голосами и визгом поездов улье. Дети, одичавшие от скуки, носились по залу ожидания, раз за разом падая на обшарпанный пол. Распластавшись, они иногда вставали как ни в чём не бывало, а иногда закатывали истерику. Были и другие, спокойно сидящие на своих местах. Эти немного озадаченно наблюдали за теми, что безудержно веселились, и в недоумении хлопали глазами. Смотреть на детей Ксении нравилось больше, чем на взрослых. Румяные люди из Соболево, набожные и доброжелательные, резко контрастировали с местными - серыми и угрюмыми людьми.

- Семь билетов до Ломовки, пожалуйста. Взрослые, да. Да, семь. - переговаривался лаборант с кассиршей, пока все остальные стояли рядом. - Сколько? Вот. Спасибо! - он подошёл к отряду и раздал каждому по билету.

- Это что? - Ксения вертела в руках билет, не зная, куда его приспособить.

- Билет на поезд, - ответил Семён Палыч, - его нужно будет кондуктору показать. Это человек, который будет по вагонам ходить и проверять билеты. В общем, сама увидишь, Ксения Егоровна.

- Ага, спасибо, - она спрятала бумажку в карман своего пуховика. - А что там, в этой Ломовке? Кого забираем?

- Ксения Егоровна, будьте добры держать вопросы при себе. Цель нашей поездки касается только старшего командного состава, поэтому Вам ее знать не полагается, - спокойно ответил Николай, ковыряясь указательным пальцем в ухе. - Как приедем, сами всё поймёте.

В ответ она виновато кивнула и задумалась: “Если цель поездки известна только старшему командному составу, значит весь его отряд тоже не понимает, куда и с какой целью мы едем? Так, что ли? Делай, что должно. Понятненько. Заветы отца всё ещё живут в рядах Наблюдателей, тут дело не только в Димке”.

Визг колёс электрички обрушился на Ксению так неожиданно, что она заткнула уши. Головной вагон состава ворвался на станцию и ошеломил девушку своей мощью. Потоки воздуха, ударившие следом за ним, подняли в воздух миллион блестящих снежинок. Красота и величие происходящего до глубины души впечатлили ее, ведь она видела электричку, да и в целом поезд, первый раз в своей жизни.

Ехали недолго, всего около часа. Места для посадки было приказано искать в последнем вагоне состава. Там же, прямо напротив них, сидели две девочки лет пятнадцати. Разница между тем, как выглядят девочки в Соболево и тем, что она видела перед собой, ввергла в угнетающий шок. Вульгарно накрашенные, с черно-розовыми волосами и серьгами в губах, ушах, носу, щеках, на подбородке и кто знает где ещё - они были похожи скорее на демонов, чем на детей. Культура чужих из внешки не переставала удивлять Ксению.

Когда соседки вышли из вагона, Ксения ткнула Димку в бок, надеясь обсудить с ним увиденное, но тот только промычал в ответ сквозь сон.

***

На станцию “Ломовка” отряд прибыл ближе к вечеру. Зимние вечера - тёмные вечера, но на станции стояли несколько фонарей, благодаря которым можно было разглядеть хоть что-то. Из последнего вагона выходили только они, и встречал их всего один человек.

- Ну здравствуйте! А где Мирон? - спросил человек, старательно изображая радость.

- Приедет завтра, после Бдения, - ответил Николай, вынимая из-за уха сигарету.

- Располагай моим нечистым телом, Ахнаир, - человек потёр руки и тоже достал сигарету. Николай дал ему прикурить от своей зажигалки, человек кивнул, пожал руку Старшему и в знак благодарности приобнял его.

Ксения стояла рядом и могла поклясться, что слышала шепот. Николай, когда связной отошёл на шаг, сильно нахмурился и задумчиво затянулся. Поезд тронулся с места, заполнив повисшую тишину грохотом колёс о рельсы.

- Веди к транспорту, - сказал он, когда стало тише, - Дома обсудим.

- Только это, мы так много людей не ждали, - он поёжился от холода, - Машина-то одна. Но универсал! Если не брезгуете, могу посадить в багажник. Не Вас, конечно, а вот остальных конечно. Ну, либо пешком. Холодновато, - он неловко улыбнулся.

- А сколько ждали? - глухо спросил Николай.

- Дык, человека четыре.

- Тебя как звать, братишка?

- Степан.

- Слушай, Степан, - Николай докурил сигарету и запустил окурок в сугроб. - Багажник, конечно, дело неприятное, но наш брат и не к такому привычен. - он вытер рукавом раскрасневшийся нос и шмыгнул, - Только вот в следующий раз подготовьтесь получше.

У станции их ждала новенькая Приора. Багажник у неё был действительно просторный, но для людей Николая такого простора было маловато. Поэтому было решено поместить туда лаборанта и Ксению. Никто другой туда в паре бы не влез.

- Нарушаем, Степан Игоревич? Фара сзади того, не горит.

Слова стали неожиданностью для всех. Николай едва не схватился за пистолет, но Семён вовремя его одернул. Начинать поездку с перестрелки, к тому же это явно был представитель закона - формулировка вопроса выдала. Николай глянул на Степана, тот в ответ еле заметно помотал головой.

- Гостей встречаете? А как это Вы, Степан Игоревич, такую толпу собрались везти? Шо, в багажнике? Ай-яй-яй. Давайте подвезу, - человек, лет тридцати на вид, сунул руки в карманы и широко улыбнулся.

- А, здравствуйте. Ну тык, вот, родственники сюрприз устроили. Ждал четверых, а приехали аж семеро. А Вам это, удобно будет? Не оставлять же мне их по улице идти. Холодно, зараза!..

- Да конечно, какие проблемы, - он махнул рукой. - Кто со мной?

- Я, - басом заявил Тросов, кивая Соболевым, - и детишек с собой возьмём.

- Эко ж, детишки. Ну поехали.

***

- Надолго к нам, в Ломовку? - крутя баранку старого служебного уазика, спросил улыбчивый милиционер.

- Да нет, так, на пару дней. Погостим и обратно, - сухо отвечал Николай, разминая сигарету.

- Обратно - эт куда? Откуда вы вообще к нам? - он оглянулся на сидящих на заднем сидении Соболевых.

- Профессиональная привычка? - Николай чиркнул зажигалкой, прикуривая.

- Да что Вы, нет. Просто интересно, - он щелкнул пальцем по пепельнице. - Сюда скидывайте.

Ксения смотрела на плывущие за окном дома. Уазик шёл неторопливо и она могла как следует рассмотреть их внешний вид. Хоть ничего особенного она и не увидела, она, тем не менее, заметила, что в большинстве домов горел свет. Для развития культа местные, живущие в деревне круглый год, это очень хорошо.

Соболева отстранилась от окна и повернулась к Дмитрию, который безучастно смотрел в одну точку. Тревожить его она не стала.

- Да ладно, - Тросов хлопнул водителя по плечу. - С Ярославской губернии мы.

Милиционер невнятно пробубнил под нос что-то, смутно напоминающее “ясно”, и остановил машину. Хрустнув ручным тормозом, он выскочил из машины и первым делом открыл дверь со стороны Ксении. Пока он оббегал автомобиль, Николай поинтересовался у Соболевых, запомнили ли они его слова про Ярославскую губернию. Оба кивнули. Дверь распахнулась и холод снова ударил в лицо.

- Давайте-ка я Вам помогу, девушка, - милиционер протянул руку. - Высоко тут, мало ли чего.

Ксения с удовольствием приняла помощь и тут же поспешила в дом, оставив мужчин позади. Там, наконец, она почувствовала себя как дома, в Соболево.

Глава 2

На крылечке внутри двора Ксению встретила розоволицая женщина приближающегося к пожилому возраста. Она перекинула с плеч на голову меховой пушистый платок и, вытерев руки о фартук, поманила девушку внутрь. Дом был прохладный, но уютный. В прихожей слева стоял небольшой холодильник, а справа висела куча деревенской одежды на вешалках.

- Проходи, дочка, располагайся. - мягко сказала женщина, помогая Ксении раздеться. - Ты курточку сними, а остальное оставь. Прохладно в доме, утром не топила. Готовки много, нечем дышать было бы - а так и свежо, и хорошо. Да и Стёпка жару не любит. А тебя-то как звать? - женщина, переваливаясь с ноги на ногу, побрела на кухню.

Кухонька поначалу показалась Ксении небольшой - газовая плита, да низкий, но при этом просторный стол. Был ещё старинный буфет. Однако, потом гостья увидела, что печка, которая была расположена ровно по центру дома, имела в себе несколько отверстий с дверцами и варочный настил, на котором поместились три огромные кастрюли.

- Ксения. А Вас?

- Дарья Михайловна. Скоро уже будет готово всё. - она приоткрыла крышку одной из кастрюль, дождалась пока пар исчезнет, и внимательно поглядела внутрь. - Ты пока посиди, отдохни. Там креслице мягкое есть.

Ксения шла как раз к нему. Пахло в доме замечательно, прямо как в детстве. Прямо как когда мама была жива. Она не так уж хорошо помнила те времена, но что-то в самой глубине ее сердца подсказывало ей, что пахло тогда точно так же.

Дом был чист и аккуратен. Здесь не было стен, кроме небольшой ширмочки, которой, должно быть, пользовалась Дарья Михайловна для переодевания. Всего в доме было три кровати - одна двухместная, в углу, одна у окон, полуторка, и одна у печи. Тоже полуторка. Та, что стояла в углу, явно была хозяйской. Соболева стала прикидывать, сколько человек поместится на этих кроватях и поняла, что всего двое. Одну полуторку займёт Димка в силу своих размеров. Другую можно отдать двум самым сухим - лаборанту и Семёну Палычу. “Куда же остальных?”. Вопрос не на шутку обеспокоил ее. Спать на полу, в окружении чужаков, она не хотела. У Тросова мрачная репутация - а у людей, которые с ним вот так спокойно работают, должна быть примерно такая же.

- Дарья Михайловна, а нас семеро приехало. Есть ещё местечко, где можно будет лечь? А то…

- Не переживай, - перебила Дарья Михайловна, прикрикивая с кухни, - у нас ещё две кровати на бане - ее я растопила. Ещё три на веранде. Всем хватит, хотя стольких я не ждала, конечно, но еды, думаю, хватит.

Зашумел мотор уазика за окном - это уезжал привёзший их молодой милиционер. Отчётливо было слышно, как закрываются ворота и лязгает стальной засов. Гул мужских голосов и шагов загремел за стеной. Дверь в дом открылась и в дом повалили гости.

- Батюшки! Ты шо, богатырь?! - захохотала Дарья Михайловна, и Ксения поняла, что женщина увидела Дмитрия. - А где вещи? Вы чего, налегке? Благослови Вас Ахнаир своей милостью, - уже тише и учтивее сказала женщина - это Николаю. - Располагайтесь пока, сейчас буду уже накрывать.

Мужчины прошли через кухонный угол в глубину дома, рассаживаясь по кроватям и стульям. Дмитрий встал рядом с сестрой, оперевшись о стену. Николай сел на кровать у стены, рядом с окнами, рядом с ним уселся Семён Палыч, а напротив, на хозяйской кровати, сел Степан. Лаборант уселся последним, едва не оставшись без места.

- Давай с самого начала - что, кто, когда и откуда, - приказал Николай, глядя на Степана.

Степан помялся немного, снял шапку с головы и сжал ее в руках. Он некоторое время подбирал слова и пару раз даже начинал говорить, но потом опускал голову, почёсывая затылок. Потом, наконец, начал.

- Маркова взяли. Последнее время участковый часто начал нос совать куда не надо, но просто так ёбнуть его мы не могли, - он развёл руками, - Спохватятся же. Это не тот, который вас подвозил, это районный мент, его на подмогу прислали. А участкового мы пытались завербовать, но он подозрительный очень. Раз нам удалось ему подмешать состав, да вот только ничего не вышло. Маловато, видать.

- А-а-а, я прошу прощения, - подал свой голос лаборант, - от одного раза может ничего и не быть. Некоторым надо регулярно принимать, чтобы услышать. Извините, что перебил. Продолжайте.

Лаборант всю дорогу вёл себя очень неуверенно. Он как-то пытался сказать Ксении, как его зовут, но проблеял своё имя так неразборчиво, что она не стала и переспрашивать. В целом, человеком он был слабым и душой, и телом. Ксения таких не любила.

- Как взяли, за что, когда? - покосившись на лаборанта, спросил Николай.

- Ну вот, сегодня суббота у нас. Ночью, с четверга на пятницу. Как именно - не знаю, у нас дружины нет, никто никого не сторожит, как у вас.

- Как так не знаю? Не допрашивали никого? Жену, соседей, родственников? С кем он живёт? - наседал Тросов.

Пока мужчины общались, Ксения разглядывала домашнее убранство. Фотографии, как и всюду в деревнях, висели на стенах в рамках для картин. Такая же рамка с фотографиями есть и у самой Ксении, в ее комнате, в Лисьей Норе. “Знает ли отец, что его заветами Наблюдатели пользуются до сих пор?”. Однако, вместо икон культа, в святом углу стоял целый иконостас православного толка. Соболева долго разглядывала иконы, которые в Соболево являлись диковинкой. За всю жизнь она видела святые образы только дважды, и оба раза у отца, если не считать оперативной работы на вылазках. Обычно, такое допускалось только в тех ситуациях, когда внешняя община культа ещё не полностью захватила власть в поселении.

- Один живёт, соседи не видели ничего. Только как он вечером домой пришёл после службы и всё. Больше его никто не видел.

- Как это не видел, - Николай нахмурился, - Откуда знаете, что его участковый взял?

- А, дык в пятницу он вызвал на допрос пару человек из культа. Там-то они его и видели, в околотке.

- Откуда знает, кого вызывать? Сдал, что ли, Марков вас? - встрял Семён.

- Они когда его брали, взяли и документацию культа. - сглатывая, признался Степан.

Николай медленно встал, сжимая кулаки. Лицо у него начало багроветь от злости. Скулы напряглись и заездили туда-сюда. Новостям он явно был не рад, и все в комнате это почувствовали, особенно Степан. Он снова опустил голову. Ситуацию спасла Дарья Михайловна.

- Ну всё! Всё готово, - она вышла с кухни к мужчинам, - Садитесь давайте. Поешьте, выпейте. И дальше будете свои дела обсуждать. На сытый-то желудок оно всяко лучше. - она тщательно вытирала руки, каждый палец.

Семён Палыч легонько хлопнул Николая по спине и тот, немного погодя, расслабился.

- Давайте поедим, - сказал он и первым пошёл на кухню.

***

Аромат варёного картофеля поднимался над тарелками вместе с паром. Дарья Михайловна посыпала его зеленью и спрятала между картофелинами, порезанными пополам, маленькие кусочки сливочного масла. Они уже успели растаять и растекались по тарелкам. Но это было на второе, а на первое - густой, наваристый борщ. На отдельной тарелке лежал нарезанный хлеб, к которому предлагалось взять головку чеснока, чтобы растереть о корочку, а так же зелёный и обычный лук ломтиками. Было, конечно же, и сало с богатыми мясными прожилками. В центре стола стояла огромная запечённая курица. Хозяйка сразу предупредила, что куриц приготовлено целых три, поэтому стесняться никому не нужно.

- Кушайте до отвала, дорога была долгая. - сказала она и села за стол с краю, рядом с мужем.

Ели молча. Ни у кого не возникло желания продолжить обсуждение насущных дел за таким прекрасным ужином. Вернулись к обсуждению только тогда, когда все без исключения объелись так, что уже и ругаться сил не было. Дарья Михайловна налила кому чай, кому компот, и снова удалилась на кухню. Николай, языком вытаскивая остатки мяса из зубов, снова обратился к Степану.

- Список обращённых и писание у участкового?

- Так точно.

- Как зовут этого предприимчивого человека? - Николай решил снять свитер, в котором после ужина ему стало жарковато.

- Морозов Егор Ярославович. По званию лейтенант милиции. Человек очень принципиальный, но если дело дойдёт до нарушения принципов в угоду выполнения долга, там уже будет руководствоваться принципом “на войне все средства хороши”. Имейте ввиду.

- Имейте ввиду, говорит. Что-то вы этого ввиду и не имели, раз уж Марков у него сидит теперь, - Николай злобно усмехнулся.

- Так ведь мы это о нём как раз благодаря ночному похищению и поняли, - с горечью в голосе ответил Степан, - Мы нашего главу любим, товарищ Старший Наблюдатель. Если бы знали, Морозов давно б уже в канаве лежал. Где-нибудь в лесу.

- Отставить, официальных лиц устранять только в самых крайних случаях, иначе слухи поползут и сюда столько муравьёв сбежится, что вскроют всю сеть. Теперь главный вопрос.

Ксения, как и многие другие, насторожилась. Заключение под стражу местного главы общины, как теперь оказалось, не был главным вопросом, который хотел обсудить Николай со Степаном. Она, наконец, полностью сосредоточилась на предмете разговора.

- Где наша предыдущая делегация?

Степан растерялся. По нему было видно, что он не ожидал услышать такой вопрос. Он сперва моргнул несколько раз, затем как-то странно выпрямился, едва не выгнувшись дугой, а потом снова ссутулился и, подбирая слова, задал встречный вопрос:

- Какая делегация?

Повисла неловкая пауза. Николай не сводил глаз с собеседника и даже не моргал. Соболева заметила, что так же пристально смотрят на него и остальные Наблюдатели. Мозаика начала потихоньку складываться. Две новые детали - арест главы и пропажа делегации - гармонично легли в общую картинку. “Если мы приехали сюда не в гости к Маркову, а за делегацией, то это многое проясняет. Делегации просто так не ездят. Что-то случилось до того, как Маркова взяли. Но что?”. Ксения подпёрла щёку кулаком и склонилась чуть набок. Стало ясно, что в этот раз Дарья Михайловна точно не спасёт своего мужа.

- Если ты решил со мной пошутить, Стёпа, я тебя сразу предупрежу - не надо, - он сказал это медленно и так же злобно, как рычит дикий зверь перед смертельной атакой, - Ты знаешь меня, знаешь что я могу.

- Клянусь, - Степан слез с края кровати и упал на колени, - Не знаю ничего о делегации. Марков не рассказывал, замы его тоже. Были б люди, нам бы их на службе торжественно представили, так ведь не было никого!

Степан заметно побледнел. Нижняя челюсть у него, как и нижняя губа, задёргались от страха. Наблюдатели продолжали давить на него своими испытывающими взглядами.

- Встань, чего ты ползаешь? - Николай оскалился и сам тоже поднялся с кровати, потягиваясь. Кажется, будто он в одно мгновение успокоился, и Ксении показалось, что он просто проверял хозяина дома на прочность, - Ночью приведи ко мне замов этих. Смотри, чтобы участковый или его игрушечные солдатики вас не пасли. На этом всё. Всем отдыхать.

Люди дружно поднялись на ноги и стали разгонять суету, которая целиком упала на плечи Дарьи Михайловны. Ксения вызвалась помочь ей с посудой, пока хозяйка занята распределением гостей по спальным местам. Мыть посуду ей было не впервой, ведь в Лисьей Норе она проработала с четырнадцати до восемнадцати лет.

***

- Ну вот, - Дарья Михайловна хлопнула по кнопке выключателя и на втором этаже бани загорелся свет, - Тут у нас две кровати. Ничего больше правда нет, - она развела руками, - Зато тепло и утром можно ополоснуться, если захотите. Там ещё тепло будет, я на ночь закину дровишек. Если курите - тут балкончик есть.

- Спасибо, Дарья Михайловна. Большое спасибо, - Ксения от всей души улыбнулась женщине.

Та ещё пару раз осмотрелась и неторопливо пошла вниз по лестнице. Всех остальных расположили в доме и на веранде, пристроенной к дому. Ксения с Дмитрием вызвались ночевать вместе. Да и самой ей было так спокойнее и нужней - ей было, что обсудить с братом.

- Ну что, что думаешь? - присев на кровать, поинтересовалась Ксения, когда Дарья Михайловна закончила свои хлопоты с печью на первом этаже и вышла, захлопнув скрипучую дверь.

- Беспорядок здесь. Какой-то странный даже беспорядок, - задумчиво ответил брат, поглядывая в сторону балкона. Снова зашуршала пачка, но Ксения не стала его дергать из-за этого.

- Как думаешь, могло быть так, чтобы наши просто не добрались?

- Если бы они погибли, Ксюш, Виктор бы знал об этом, ведь они возвратились бы к Единому. А так… Может, в закутке не только Марков сидит? Хотя, местные бы всё равно знали, если б наших взяли, - он тяжело вздохнул, - Сидим, гадаем. Откуда нам знать? Да и в конце концов, если б здесь чего с нашими случилось, Виктор бы не нас выслал, а карательный отряд.

- Сильно визит карательного отряда от визита Николая отличается? - с сарказмом заметила Ксения.

- Сильно, - только и ответил Дима.

- А я вот так не думаю, - она сняла с себя куртку и повесила на крючок, привинченный к стене.

- Ты просто не знаешь, о чём говоришь. Карательный отряд ни в чем не разбирается, в таких ситуациях просто опустошают общину и всё. Все вопросы до их прихода решаются. Но ситуация всё равно странная. Наша, я имею ввиду.

- Да уж. Ну, ночью Старший с замами Маркова поговорит и что-то, да прояснится. Как думаешь, нас в известность поставят?

- Если будет надо, - Дмитрий с треском почесал щетину на подбородке, - Всему своё время, я думаю.

- Да какого хрена, Дим?! - вспылила Ксения, - Хер пойми что тут происходит, а тебе наплевать?! Тебе что, батя прикладом все мозги вышиб?!

Дмитрий смотрел на неё с нескрываемой усталостью и досадой. Ему казалось, что Ксения слишком часто лезет туда, куда ей лезть не нужно, да и груза ответственности не понимает, так как никогда не вела людей за собой. Только и делала, что выполняла приказы, основанные на готовеньких решениях, иногда стоивших жизни некоторому количеству человек.

- Сядь, успокойся. Если устала - отдыхай, хватит языком трепать. Завтра видно будет, утро вечера мудренее.

Наблюдатель снял сапоги, скинул куртку, бросил ее на спинку кровати и так, в чем был, лёг спать, укрывшись одним только покрывалом. Отец как-то говорил ей: “Если ситуация вокруг непонятная и не знаешь, чего ждать, то будь всегда готова драться за свою жизнь до последней жилы. Лучше быть всегда выспавшимся - поэтому на вылазке спи в машине всю дорогу, пока другие треплются. Если ночевать придётся - ночуй в одежде, чтобы если случилось чего - сразу можно было действовать. Ну и постарайся научиться чутко спать. Если получится, конечно”.

Это был один из тех советов, которые отец раздавал с большим удовольствием и в таких же больших количествах. Ксения никогда не любила тому, как учит ее отец. Конечно, она понимала, что его жёсткая натура не сможет заменить ей нежность покойной матери, но всё же она ждала от него хоть какой-нибудь снисходительной мягкости. Он, однако, проявлять ее не умел. Однако, чем дольше она служила в Ордене, тем чаще ее посещала мысль о том, что папа был прав, когда учил ее жестко и о том, что учил правильным, полезным вещам. И тем не менее, в силу своей природной упёртости, она испытывала трудности с признанием этой простой истины.

Не смотря всё это, она сняла с себя верхнюю одежду и легла спать в длинной ночнушке, которую предложила ей Дарья Михайловна. Вещь была для женщины длинновата, и Ксения поняла, что у хозяйки когда-то была дочь. Что с ней случилось - уехала она или умерла - Соболева спрашивать не стала.

Сон пришёл неожиданно быстро и прервался только тогда, когда за окном запели петухи.