Выбрался из могилы (сборник)

Предисловие

Приветствую, дорогой читатель!

Этот сборник состоит из четырёх историй, которые сформируют у тебя картину того, каким было моё творчество ещё совсем недавно. Не думаю, что тебя здесь что-то сможет зацепить, но ведь не в этом цель, друг мой.

Это не работы, ждущие оценки, а работы, которые просто не хотят лежать в архиве вместе с другими моими ранними рассказами и желают лишь оставаться у всех на виду.

Содержание

1. Помогите

(написан в середине лета 2024 года, является переосмыслением рассказа, написанного в мае 2024-го, редактирован в мае 2025-го)

2. Кровь

(написан в конце лета 2024 года, редактирован в мае 2025-го)

3. Выбрался из могилы

(написан в начале лета 2025 года, не отредактирован)

4. Попутчик

(написан в конце весны 2026 года)

Помогите

Вчера был сильный ливень. Трасса усеяна лужами. И судя по всему, в скором времени снова начнётся дождь. Мне же промокнуть не грозит, так как я сижу в автомобиле. Сижу и удивляюсь количеству машин в пробке, в которую угораздило меня попасть.

Перед моей машиной расположился КАМАЗ, и чтобы увидеть пробку целиком приходилось выйти из своей “четырки” прямо под дождь. Спустя мгновение я вернулся обратно, осознавая свое незавидное положение. Змея из машин растянулась на много километров, я могу её сравнить с Великой Китайской стеной. Конец этой жуткой пробки скрывался где-то в горах.

Мне хотелось как можно быстрее приехать домой к жене, её голос я целый месяц слышал только из динамика телефона.

Час назад я уехал с озера, где работал охранником. Меня сбивал с толку тот случай с утонувшими подростками! Я уже не в силах там работать!

Чтобы успокоиться я включил на магнитофоне кассету с песнями Британской группы “Queen”. В бардачке у меня валялись ещё несколько кассет с рок-н-роллом. Среди них оказались альбомы групп: “Кино”, “Ария”, “Metallica”, “Iron Maiden”, а также ещё некоторые.

Удовольствие от прослушивания музыки прервал звонок на мою новую нокию. Я посмотрел на маленький экранчик телефона. Там высветилась пиксельная надпись “Любимая”. Как только я прижал телефон к уху услышал из динамика просьбу купить что-нибудь “ВКУСНЕНЬКОЕ”. Вероятно, то, что подразумевается под этим словом является одной из главных загадок человечества, если не главной. Далее последовала более понятная фраза:

— А ты где сейчас вообще?

— В пробке торчу. — Сказал я с нескрываемым недовольством. Но потом добавил уже спокойным, даже немного оптимистичным голосом. — В Жиле сейчас тоже ливень?

— Да. Ну так заедешь потом в магазин?

— Посмотрим.

— Нуу, Борь…

— Ладно, ладно. Заеду, обещаю.

— Спасибо.

Я сбросил трубку, и снова включил кассету. Если уж и заезжать в магазин, то надо бы и пивка купить. Главное - успеть до одиннадцати, но эта пробка не даёт мне надежды на это. К счастью змея из машин начала распадаться, а солнце тем временем счастье это забирало, отдавая узды правления луне. Как некстати. Видимо, не суждено мне с женой посмотреть очередную часть Фарсажа с бокальчиком пива и сухариками.

Я взял из пыльного бардачка полную упаковку томатного сока. Попивая, достал из магнитофона кассету с иностранным роком, и заменил на кассету с песнями “Арии”. Этот ритуал со сменой кассет навёл меня на мысль сократить путь через старую раздолбанную дорогу, что проходит через леса. Там уже с десяток лет никто не ездит в связи с исчезновением людей, которые осмеливались проехать по этому проклятому пути. Естественно, по этой дороге не любят ездить, просто потому что от асфальта там одно название, а исчезновения людей - обычные домыслы идиотов.

Внезапно я пролил сок на любимую рубашку из-за своей рассеянности, и смирившись с этим, принял окончательное решение поехать по “проклятой” дороге, может быть так у меня могут появиться хотя бы мало-мальские шансы на более приятное времяпровождение вечером. Устрою небольшой праздник в честь своего же возвращения домой. Именно с такой мыслью я ехал по освещенной только луной, звёздами, а также яркими фарами автомобиля, дороге под великолепное соло Сергея Маврина. Сладкое предвкушение возвращения полностью затмило горечь от испачканной рубашки.

Я свернул на тот самый “смертельный” путь, что расположился в лесах. Асфальт (Как я и думал) оказался раздробленным, а обновлять его , наверняка, никто не собирается. Однако, такие дороги - не редкость в наших краях. Не удивлюсь, если на бумаге этот участок считается отремонтированным. Да иначе и быть не может.

Тени деревьев, созданные жёлтым успокаивающим светом фар, принимали жуткие формы. Тонкие ветки слегка дотрагивались поверхности автомобиля, издавая неприятный звук, и, вероятно, создавая царапины на нежном металле. Я уже в тот момент начал сожалеть о том, что выбрал короткий путь, который, скорее всего, выйдет мне в копеечку. Машина вся звенела от камней и ям, по которым я проезжал. Эта тряска прибавила мне желание выйти в туалет. Томатный сок просился наружу, но мне удавалось игнорировать этот позыв какое-то время, лишь бы не выходить из машины, к этому лесу. Однако когда нужда усилилась не на шутку я остановил автомобиль.

Двигатель работал, из магнитофона доносился голос Виктора Цоя. На улице моросило. Делая “дело”, я мельком заметил странный оттенок колёс. Они были тёмно-красными. Можно было подумать, что я пролил сок не только на рубашку.

Когда я ломал голову вопросом, кого мог сбить, и даже не заметить этого, из леса раздался истошный крик о помощи. Этот голос был истерическим. Подумав, что на какого-то человека напало дикое животное, я достал травмат и мощный фонарь из машины. Пробираясь через густые деревья, я боялся, что зверь может оказаться слишком большой, и что пистолет его только разозлил. Мысли, что там может быть медведь, заставляли развернуться, но другие мысли, что кто-то нуждается в помощи, успешно брали верх над моим телом.

Я держал фонарь перед собой, и шёл в глубь леса. Яркий свет рассекречивал уйму насекомых, которые, вероятно, думали, что наступает конец их жизни, и пытались убежать, пока фонарь не испепелил их.

— ПОМОГИТЕ! — Раздался истошный крик уже ближе.

Я пробирался вглубь чащи, отодвигая мешающие ветки. Под ногами хрустели засохшие листья, что остались с осени. Взглянув на руки, я увидел, что по коже пробежали мурашки.

Мой фонарь - это всё, что излучало свет, причём вполне яркий. И этот свет показал мне что-то вдалеке. Я видел это очень размыто, лишь силуэт. Чтобы получше понять, что же там, я лёгким движением протёр очки рукавом. Зрение восстановилось моментально, следом появился и страх. Меня охватил неописуемый ужас. Тот силуэт принадлежал живому существу. И, видимо, оно меня тоже отлично видело. Нечто напоминало человекоподобного оленя с очень бледной шерстью. Руки его тоже казались человеческими, однако на концах пальцев сильно выделялись крючковатые когти.

Неописуемый ужас вызывала голова существа. Она представляла собой человеческий череп с оленьими рогами и странным вытянутым носом. Зубы его заметно прогнили, и были окровавленными. В мускулистых руках он держал заячью голову. Эта тварь показательно раздробила клыками добычу, вгоняя меня в шок. Потом это отродье природы раскрыло челюсть так, что казалось, будто кожа возле ушей вот-вот порвётся, и издало знакомую фразу:

— ПОМОГИТЕ! — Крик твари завершился истерическим смехом. Оно издевалось над своей будущей едой!

Я увидел, как рогатое существо рвануло с места. На долю секунды взади него показалась горка из костей и черепов.

Я пустился в бег, надеясь, что машина даст хоть малейший шанс на спасение. Деревянные пальцы мелькали перед глазами. Свет фонаря метался из стороны в сторону. Желтоватый блеск фар казался таким близким и таким далёким одновременно. Запах сырой почвы ударил в ноздри. Я слышал, как стремительные капли дождя били об разбитый асфальт, разрушая его ещё больше. Адреналин хлынул в кровь, снимая былую усталость.

Я бежал, бежал, бежал…

Наконец, мои пальцы схватили ручку дверцы автомобиля. Попав в салон, я тут же вдавил газ в пол. Двигатель зарычал, и двинул машину вперёд. В боковом зеркале я видел, как рогатый упырь выломал бампер. Челюсть существа снова отвисла в преддверии крика. Фразу заглушил гул мотора, однако мое сознание дорисовало это прелестное “ПОМОГИТЕ”.

Кровь

21 сентября 1997 г.

Обои я успешно переклеил. Так что ремонт идёт полным ходом. Сегодня собираюсь отправиться в магазин, чтобы купить линолеум в спальню. Благо, недавно получил зарплату.

23 сентября 1997 г.

Сегодня нашёл кое-что жуткое и при этом интересное. Снимая старый линолеум, я заметил стальной люк, ведущий куда-то под пол. Удивительно. Старые хозяева ничего не говорили об этом. А может, тоже не знали?

Дополнено: Я решил туда спуститься. Беру с собой фонарь и травмат. Я не знаю, насколько голодные там могут быть крысы. Лучше всегда быть настороже.

24 сентября 1997 г.

О боже! То, что я там увидел, может вызвать мурашки у любого! Под моим домом находятся чёртовы древние катакомбы! Надеюсь, здание не обрушится к чертям собачьим из-за этого…

В моих планах обследовать каждый уголок подземелья. Есть шанс найти что-нибудь ценное, и я его не упущу! Думаю, сегодня получилось исследовать только дай Бог треть того, что таит это загадочное пространство под моим домом. Наверное, лучше будет, если я детально распишу на бумаге всё, что видел за последние несколько часов:

Взяв фонарь и оружие, я начал спускаться по кирпичным ступенькам, и удивлению моему не было предела. Надо же, целые комнаты оказались под полом моего дома! А если бы я не менял линолеум? Когда бы я ещё узнал о таком сюрпризе?

Думаю, археологи бы усрались тут от счастья! Всё настолько древнее и загадочное. Наверное, таит в себе многовековую жуткую историю! Я просто сгорал от любопытства. Однако, страх тоже имел место быть. (Кстати, крыс, которых я так ожидал увидеть, в этих коридорах не оказалось. Ну и к лучшему!)

На потрескавшихся стенах навис слой пыли. Я надел резиновую перчатку, которую схватил с собой впопыхах, собираясь в это путешествие по древним строениям, и провёл по одной из стен пальцами. Под несколькими сантиметрами пыли оказались какие-то загадочные символы и рисунки. Фотоаппарат, к сожалению, я не взял, и поэтому мне не удалось запечатлеть всё, что привлекло моё внимание, на плёнке.

Фонарь отлично освещал кирпичный коридор. Эхо моих же шагов ударяло в уши басом. Тёмные силуэты насекомых, ползающих по всем плоскостям, наводили отвращение (в будущем это чувство усилилось в разы).

Проходя вдоль коридора, я увидел в стене отверстие. На каменном полу валялись кирпичи, ранее являвшиеся составляющими стены. За ней оказалась комната. Я заглянул туда и увидел странное железное устройство. Это, определённо, было орудие пыток! В тот момент мне стало жутко. Я чувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Возле этого адского приспособления лежали кости. В углу комнаты был столик, на котором расположились ржавые инструменты, обмотанные паутиной: молот, пила, ножницы. Мне даже не хочется думать, что здесь происходило, хоть я это уже и так знаю. От картин, что рисовало воображение, мне стало не по себе. Появились рвотные позывы.

Я подошёл поближе к столу. На нём был пыльный кувшин, который до этого я не замечал. От него ужасно несло чем-то гнилым. Не в силах больше там находиться, я поспешил наружу.

25 сентября 1997 г.

Сегодня собираюсь снова спуститься туда. Сейчас подготавливаю оборудование, среди которого теперь имеется фотоаппарат. Пришлось одолжить у соседа. Мы даже немного поговорили о прошлых жителях дома, где теперь живу я. Как оказалось, эти люди здесь были только летом. Короче говоря, это была для них обычная дача. Не знаю, почему, но они продали дом. Может, нашли получше. Ну да это не моё дело. Так, батарейки в фонаре поменял.

Всё, пора отправляться…

1 октября 1997 г.

Всё думал, писать или нет. Пожалуй, да. То, что я увидел двадцать пятого сентября, просто ужасно! Если эти записи найдут, меня примут за сумасшедшего!

Я спустился по тем же ступенькам. Чтобы не было холодно, надел ветровку. Однако не могу сказать, что это сильно помогло. В прошлый раз я так и не дошёл до конца коридора (лучше бы я туда не ходил в принципе).

Фонарь также рассекал тьму. Подойдя ближе к стене, я убрал слой пыли с поверхности кирпичей. Странные письмена, рисунки. Достав фотоаппарат, я незамедлительно сделал снимок. У меня в планах было показать плёнку археологам в качестве доказательства, что под моим домом есть что изучать. Однако теперь я не собираюсь этого делать. Есть серьёзные причины…

Коридор был долог и холоден. При первой вылазке я не особо это замечал. На глаза снова попалось то же отверстие в стене, которое ведёт в ужасную комнату. Я ускорил шаги, дабы не оставаться возле того ужасного приспособления ни секунды больше. Воображение снова рисовало ужасные картины, а желудок сворачивался в трубочку. Меня чуть не вырвало…

Удивительно, но ответвлений от коридора не было. Только прямая дорога, которая по бокам разваливалась на кирпичики. К моему сожалению, тоннель заканчивался ступенями куда-то вниз. Я начал спускаться. Там меня ждала комната, не особо отличающаяся от прошлой. Немного другие, но всё-таки адские приспособления присутствовали в них. Однако было там кое-что ещё. Посреди комнаты располагался каменный постамент. На нём стояла деревянная фигурка в необычной позе. В тонкой руке человечка было сердце, от которого исходили нити. Заканчивались эти нити в груди фигурки. Жуть!

Я пальцем дотронулся до статуэтки. Внезапно в глазах заиграл фиолетовый дым. Полупрозрачные синие линии и розовые пятна перекрывали реальность. Меня охватил дикий холод. Я ощущал по всему телу покалывания. Пальцы рук онемели, но при этом сжали фигурку в кулак. Вдруг я почувствовал, что теряю сознание. Весь мир поплыл в фиолетовом дыму.

Когда я очнулся, статуэтка также была у меня в руке. Голова кружилась. Тошнота нахлынула с новой силой. Я попытался встать. Меня вырвало…

Спустя неопределённое время я снова открыл глаза. Мир по-прежнему был в фиолетовом тумане. В затылке кричала невыносимая боль. Взглянув на руку, я не обнаружил фигурку. Она бесследно исчезла.

Моё тело с трудом удерживалось на ногах. В сердце закололо, словно туда вонзили тысячи игл. То, как я добирался до дома, описывать не стану. Скажу лишь, что меня снова вырвало.

Когда я лёг на пол своего дома, заметил, что за мной тянется огромный след из крови. Алая жидкость всё текла и текла из груди. Меня охватила сильнейшая паника, когда я увидел в том месте, где недавно стучало сердце, большую красную дыру. Из неё сочилась странная слизь фиолетового цвета.

2 октября 1997 г.

Хоть я и не собираюсь никому передавать эти записи, всё равно оставляю здесь заметки. Так получилось, что мой дневник — мой единственный друг. Каждое написанное на бумаге слово продолжает этот монолог. Он даёт волю моим эмоциям…

Дополнено:

Я перемотал бинтами грудь. Сердце перестало биться. Его не было. Были только его ошмётки. Смотря в зеркало, я заметил на себе неестественно бледную кожу. Вечно красные глаза перестали таковыми быть. Они стали непроглядно-чёрными. Высохшими.

7 октября 1997 г.

Мир стал в моих глазах абсолютно серым. Всё потеряло свои цвета.

9 октября 1997 г.

Я ходил в магазин. На меня странно смотрели.

19 октября 1997 г.

Кровь! Я видел человеческую кровь! Она имеет цвет! Она красная! И она так манит…

6 ноября 1997 г.

Я понимаю, да, я понимаю, что им больно, но я голоден, мне нужна она! Мне нужна кровь…

Выбрался из могилы

Мне было двадцать два года, когда мной завладела мечта найти свою аудиторию в сфере видеоконтента. В то время в стране набирал популярность сайт “YouTube”, и я видел в этом шанс стать кем-то более известным, чем просто какой-то хрен из Жилы. Однако нужно было выбрать тему, интересную и мне, и зрителям. Причём такую, чтобы не остаться в тени кого-то. Помню, попросил помочь с этим Артёма, моего друга со школы. Тот почти сразу предложил вариант, суть которого заключалась в блуждании по различным заброшенным сооружениям и съёмке происходящего на камеру. Мне эта идея приглянулась.

Я приобрёл качественную (даже по современным меркам) видеокамеру. Благо, финансы позволяли. Артём же начал поиски места съёмок. Очень быстро они увенчались успехом, и мы были готовы приступить к работе. (Не стану говорить, где находится это место, дабы никто из читающих не решил посетить его, хотя сильно сомневаюсь, что кому-либо это вообще взбредёт в голову.)

Начну с описания внешнего вида здания, чтобы вы понимали мои эмоции на тот момент — сладкое предвкушение, не иначе. Большое сооружение из кирпича советского периода. Как выяснил тогда Артём, это был старый санаторий, который не видал посетителей уже лет пятнадцать. Окна давно выбиты школьниками, дверь чудом висела на петлях, а бесчисленные граффити заполонили собой бо́льшую часть стен. Думаю, меня не одного тянуло к подобным местам.

Я включил камеру и поприветствовал зрителей. Артём же тем временем открывал прогнившую дверь. Та с лёгкостью поддалась, издав мерзкий скрип. Мы прошли внутрь, внимательно всматриваясь под ноги, дабы не насадить себя на ржавый гвоздь.

В первой комнате было более-менее светло, так как вечерние лучи солнца хорошо попадали в неё через оконные проёмы. Мой взгляд сразу же зацепился за старый деревянный комод, над которым раньше висело зеркало, а теперь его осколки валялись на заплесневелых досках. Я ногой приоткрыл дверцу, чтобы осмотреть внутренности. Там оказались лишь расчёски, косметика и тому подобный хлам.

— Не густо, — произнёс я, наводя камеру на содержимое комода.

— Ты ожидал там найти проход в Нарнию? — усмехнулся Артём.

— Было бы неплохо. Хотя я предпочёл бы золотые украшения… — сказал я, разглядывая книжный шкаф, на котором пылились советские газеты. — Ну или хотя бы эротические журналы что ли.

— Клёвые у тебя ожидания, слушай.

Через какое-то время мы поняли, что в этой комнате уже не найдём ничего интересного. Нас это не расстраивало, так как мы осмотрели лишь примерно четверть первого этажа санатория. Да и не было цели найти что-то, мы просто блуждали по заброшке, чтобы сделать красивые кадры и уйти домой. Хотя стоит сказать, в тот момент я был в сильнейшем азарте. Живот крутило от любопытства, а всё тело заиграло мурашками. К большому сожалению, ни одна видеокамера не передаст эти ощущения. Но, думаю, нечто подобное испытывали вообще все. Эти покалывания по всему телу, лёгкая тошнота и головокружение, вызванные великой неизвестностью, ждущей где-то там… впереди.

Мы прошагали в коридор, стены которого покинула значительная часть обоев. Я мог лишь догадываться, как это место выглядело в свои лучшие годы.

— Я тут уже бывал, — внезапно сказал Артём. — Бабушка решила взять с собой, когда мне было шесть или семь. Ну а я, в принципе, был и не против.

— Хм-м, получается, не просто так ты выбрал именно это место, да?

— Ну да. Мне было интересно узнать, как оно выглядит сейчас, — продолжил друг. — И раньше здесь было явно лучше.

— Понятно уж, почему, — сказал я, вздохнув.

Вдоль коридора был разбросан всякий мусор (как и во всем здании), среди него выделялись только треснутые подкассетники и размотанная магнитная лента.

Мы прошли в следующую комнату, и я почти сразу заметил разбитое радио. Вероятно, на нём когда-то звучали любимые всеми песни тех лет. Весь санаторий напоминал большую капсулу времени, которую мы отважились вскрыть на камеру.

У окна стоял деревянный стол с покосившейся ножкой. Всё, что лежало на нём, оказалось под толстым слоем пыли, что накопилась за долгие годы отсутствия здесь мокрой тряпки и человеческой руки. Лучи солнца тем временем угасали за горизонтом, превратившись в оранжевые волны света. И их было явно недостаточно. Поэтому, чтобы лучше видеть в помещении, я включил на видеокамере фонарь. Он хорошо справлялся со своей задачей, так что мы могли продолжать съёмки.

Повсюду находилась потрёпанная мебель: кресла, диванчик, шкафчики. На грязном полу расстилался обгоревший с двух сторон ковёр. В комнате стояла воистину жуткая атмосфера. Слева и справа от нас находились двери. Мы выбрали ту, что ближе. За ней оказалась столовая. Очень обширная. Я представил, как когда-то там обедали люди. Сидели на этих стульях, что сейчас потеряли какой-либо намёк на красоту. Сидели, даже не задумывались, что через много лет эти обои на стенах выцветут и превратятся в полотно для уличных художников.

Мы обходили сломанные столы и разбитую посуду. Подошли к кухне. Помню, как осматривали раковину, совсем не замечая приближающейся угрозы. Когда я услышал треск половицы, было уже слишком поздно. Гнилые доски под нами рухнули, и мы полетели вниз, в темноту…

Когда я пришёл в сознание, меня дико трясло, тошнило, а голова раскалывалась. Адская боль в ноге отдавала на всё тело. С трудом дотянувшись до видеокамеры, я получил возможность осветить пространство вокруг. Это был некий подвал, стены которого уже давно забрала в свою собственность плесень. Отлично помню тот отравленный воздух.

Я лежал в куче переломанных досок и ещё какого-то мусора. Попытался приподняться, но тут же ощутил острую боль в ноге. Нужно было как-то преодолеть её, ведь понимал, что иначе мне не жить. Внезапно я вспомнил, что где-то рядом должен находиться Артём, и поэтому окликнул его:

— Артём! — Мой голос был хриплым, надрывистым.

Тишина.

Я принялся направлять свет фонаря в разные части помещения, чтобы найти друга. Тут мне на глаза попался белый кроссовок. Такой, как был у Артёма. Я крикнул снова:

— Артём! Ответь… Пожалуйста!

Ни звука.

Собравшись с силами, я приподнял себя руками и облокотился о стену. Боль хлынула по-новой. Я, вытерев слёзы рукавом, начал обшаривать свои карманы. Нашёл лишь жвачку, которую тут же выкинул в сторону. Телефона у меня с собой не было…

Когда стало ясно, что иного пути нет, я начал ползти в сторону, где раньше видел кроссовок. В глазах помутнело от непрекращающейся боли в ноге. Спустя какое-то время я смог добраться до Артёма. Он неподвижно лежал на спине с неестественно согнутыми руками. Я попытался привести друга в сознание, но ничего не получалось. Одно можно было сказать точно: он ещё жив.

Я решил проверить карманы его куртки и даже в итоге нашёл телефон, но тот не включался. На меня нахлынуло отчаяние. Я сидел и пытался придумать, что делать, чтобы выбраться. Мысли путались, голова трещала. Ситуация казалась безысходной. Я уже был готов просто смириться с этой ужасной участью — откинуться в подвале гребенного санатория. Сил больше не было, как и надежды на спасение. Вдруг я заприметил где-то в тёмном конце комнаты бетонные ступени, ведущие наверх. Дрожащими руками направил свет фонаря в ту сторону и, о чудо, мне не показалось! Отдышавшись, взял на плечо Артёма и понёс, каким-то образом находясь ещё в сознании, к лестнице. У первой ступеньки я рухнул на холодный пол и пролежал так минут десять.

Когда пришёл в себя, снова принялся двигаться к выходу и тащить за собой обездвиженное тело друга. Мне приходилось делать регулярные остановки, чтобы не упасть замертво. И знаете, моему восторгу не было предела, когда в конце нас ждал первый этаж здания!

Уже находясь на улице, я рухнул на мокрую от дождя траву. Вокруг были лишь сосны, да разбитые кирпичи и стёкла.

Луна в ту ночь светила ярче, чем когда-либо…

Не помню, как, но пришёл в себя я уже в больничной палате. Нога потяжелела от наложенного гипса. Посмотрев влево, я заметил на соседней койке знакомое лицо. Артём. Он ещё спал.

Спал, не зная, что выбрался из собственной могилы.

Попутчик

В ту ночь шёл дождь, было по-настоящему холодно, а на мне была лишь серая кофта, которая промокла насквозь ещё десять минут назад. Я всё боялся, что телефон в рюкзаке тоже вот-вот окажется в воде и больше уже не включится, но обошлось.

День выдался крайне нервным, мне пришло очередное сообщение с угрозами, после которого я понял, что оставаться в городе было уже слишком опасно. Сумма, которую я задолжал некоторым людям, была абсолютно неподъёмной. Пришлось срочно принимать меры.

Пальцы сами набрали номер Димы, лучшего друга детства, с которым мы были как братья. Он работал дальнобойщиком, и я подумал, что могу попросить его отвезти меня туда, где буду наконец-то в безопасности. И, на мою радость, он ответил и согласился организовать это.

Теперь я стоял на улице, переминаясь с ноги на ногу от холода, и ждал, когда увижу грузовик, что унесёт меня в мир, где смогу начать всё с чистого листа. Казалось, спасение не поспеет, и старые «друзья», вооружённые кастетами, уже с минуты на минуту выйдут из тёмной подворотни и ехидно улыбнутся при встрече. Облегчение пришло, когда, наконец, заветный «Камаз» показался на дороге.

— Здарова! — поприветствовал я друга, запрыгнув в салон, и протянул руку.

— Здаров, Мих! — радостно сказал Дима и тут же пожал руку в ответ. Заметив промокшие рукава моей кофты, он воскликнул: — Ух, ё-моё, да тебя выжимать же можно! Давай быстро надевай. — Он вытащил из своего пакета футболку болотного цвета и протянул мне. Я тут же сменил промокшие вещи на сухие. От былого холода не осталось и следа. В этом помогла не только футболка, но и печка, что работала, видимо, на всю мощность.

Как обычно и бывает у дальнобойщиков, кабина оказалась очень уютной и напомнила мне о тех временах, когда мы сидели вместе у озера под палящими лучами солнца и мечтали о счастливом будущем…

Приятный цитрусовый аромат «вонючки», подвешенной у лобового стекла, быстро успокоил меня и дал надежду на то, что вот-вот всё плохое будет позади. Однако осознание того, в какую яму я угодил, возвращало обратно, в бесконечную паранойю.

— Ты уже точно решил? — спросил Дима, слегка повернув голову в мою сторону. — Ну-у… в плане, ты прям уверен, что готов к переезду?

— Они уже нашли мой дом. Сегодня прислали сообщение с угрозами устроить поджог, если я не… — Я запнулся. Мой голос дрожал от мыслей, что они уже где-то рядом, вот-вот догонят! — …если я не расплачусь с ними. А платить-то и нечем. Знаешь, мне теперь слишком страшно там находиться…

— Да, брат, понимаю. Чёрт знает, что этим уродам взбредёт в голову! Лучше уж не рисковать, жизнь у нас одна, — поддержал меня Дима, выруливая обратно на дорогу.

Я смотрел на неоновые огни города сквозь усыпанное каплями дождя лобовое стекло. Это немного отвлекало от нескончаемого стресса. Друг также заметил, что я никак не могу успокоиться, и поэтому сделал музыку погромче. Через мгновение из динамиков уже доносился, полный драйва и высоких нот, голос Акселя Роуза, он пел что-то про джунгли. Очень опасные джунгли…

И теперь мы ехали под аккомпанемент отличной музыки, что поднимало настроение. Самую малость.

Через некоторое время кирпичные коробки сменились пышными деревьями, на миг даже показалось, что дышать стало легче, чем обычно. Ярко-жёлтый цвет фар уверенно прожигал лесную темноту, и с такой же лёгкостью Дима управлял автомобилем на раздолбанном асфальте. И это редкий момент, когда всё было в порядке…

— Кстати, а симку-то ты поменял, надеюсь? — внезапно напомнил Дима о том, что у меня с собой, по сути, маячок. — У этих ребят наверняка есть свои способы отследить тебя.

— Я в магаз быстренько забежал и новую взял, она где-то в рюкзаке щас лежит. — Вспомнил я о своём недавнем приобретении. — Сейчас поменяю.

— Да, поменяй, а старую выкинь куда-нибудь в окно. На вот, попробуй этим. — Дима протянул мне скрепку. Я тут же с её помощью вынул старую сим-карту и, приоткрыв окно, выкинул куда-то в заросли. После этого достал новую из кармана рюкзака и успешно вложил в нужный слот. Следующие несколько минут я настраивал телефон. Первым делом добавил в контакты номер своего лучшего друга, так как все данные улетели в траву вместе со старой сим-картой.

Прошёл где-то час или более. Мы молча ехали вперёд, через сосновый лес, по дороге, усыпанной опавшей хвоей.

— Мих, будешь чай? — предложил Дима, доставая термос из того же чёрного пакета.

— Да, давай, — согласился я и скривил губы в что-то, что должно было стать улыбкой.

Услышав ответ, друг свернул грузовик на обочину, почти впритык к деревьям. Сразу после этого добавил: — Подай, пожалуйста, стаканчики, там, в кармане за спинкой.

— Эти?

— Ага, они самые!

Дима разлил чай в посуду. Я тут же почувствовал, как пластик в руке постепенно нагревается. Вместе с этим в салоне сквозь запах цитрусового ароматизатора начали пробиваться мятные нотки.

Чай был очень вкусный, прям как из школьной столовой. Я с большим удовольствием делал глоток за глотком. Дима также не отставал.

— Ладно, ты пока пей, а я отойду ненадолго. Дело срочной важности, ну ты понимаешь, — сказал он, опустошив стакан, — и мусор выкину за одно из прицепа.

Я одобрительно кивнул, после чего Дима вышел из машины. Через несколько секунд его силуэт полностью растворился среди стволов деревьев.

Кабину окутала тишина, которую нарушал лишь какой-то блюз-рок, доносящийся из динамиков. Я пытался вслушаться, но моё внимание резко переключилось на звуки приближающегося автомобиля. Явно, легкового. Очень быстро он доехал до нашего «Камаза» и, не снижая скорости, умчался вдаль. Я заметил лишь очень знакомую раскраску и мигалку на крыше — это была полицейская машина. Следующие несколько минут я снова сидел почти в кромешной тишине.

Неожиданно дверь с водительской стороны открылась, и меня обдало холодным воздухом, с запахом сырой травы. В салон запрыгнул Дима и, приобняв себя, заявил: — Ну и холодрыга!

— Нужно выпить ещё по стаканчику, чтоб согреться! — предложил я.

— Слушай, да, надо, — согласился друг и вновь наполнил пластиковую посуду напитком.

Мы погрузились в воспоминания о счастливом детстве, а именно о том, как ездили вместе к пруду на одних лишь велосипедах, пили лимонад «Буратино», сидя на песочке, и проживали год за годом, пока не заметили, что уже стали полноправными членами общества. Именно тогда меня унесло не в те дебри, угораздило как-то связаться с плохой компанией. Мы бухали, дебоширили и веселились, не думая о последствиях. В те годы в мою жизнь пришёл криминал, за что теперь я вынужден расплачиваться…

— Знаешь, как бы что ни было, а из Жилы давно уже пора валить, ничего там хорошего нет и не будет. Такого уровня преступности, как там нет больше нигде. — сказал Дима, убеждая, что мы всё делаем правильно. — Ну и раз уж едем в Москву, так оставайся пока у меня. Вместе веселее.

— А давай! — ответил я без промедления.

— Вот и решили. — Дима с хлюпом допил чай и, немного поразмыслив, добавил: — Слушай, погнали заедем в бургерную, тут недалеко есть одна.

Я согласился.

Грузовик вновь помчался по лесной дороге, абсолютно не знакомой мне. Зато Дима знал её как свои пять пальцев и легко ориентировался. Природа в этих местах казалась совсем дикой, лес был очень густым и, вероятно, скрывал в себе не одну мрачную тайну.

Вскоре деревья по бокам дороги начали редеть, и в какой-то момент от лесных массивов не осталось и следа.

— Во, вижу какие-то огни! Эта, должно быть, и есть та бургерная, — предположил я.

— Да, вроде, это она, — согласился Дима, присмотревшись.

Мы не ошиблись: это действительно была та самая кафешка, упомянутая ранее.

— Приехали! — радостно воскликнул Дима, припарковав фуру.

Мы вышли из машины и направились за заказом, и, находясь уже за столиком, удивились большому списку блюд в меню. Я без раздумий ткнул пальцем в изображение чикен-бургера с дополнительным сыром — очень уж он аппетитно выглядел на бумаге. Дима не сильно отличился и выбрал тоже бургер, но уже с говядиной. На «запить» мы выбрали пепси-колу.

— Ага, ещё что-нибудь? — поинтересовалась официант.

— Нет, вроде, всё, — ответил Дима.

Когда заказ был готов, мы запрыгнули обратно в машину и ели уже там.

— Я здесь частенько останавливаюсь, очень уж вкусно готовят, — поделился впечатлениями Дима, закончив трапезу.

— Да, очень даже неплохо.

— Ну и славно! Пойду я тогда пока схожу в туалет, опять приспичило.

— Хорошо.

Дима захлопнул дверь и снова направился в сторону кафешки, но на этот раз ушёл куда-то за здание. Вероятно, в поисках санузла.

Вновь кабину окутала тишина. Слишком давящая.

Я вынул из рюкзака книгу Стивена Кинга, чтобы почитать, пока есть время. И так страница за страницей я прочитал первую главу. Димы всё не было.

Я решил поставить телефон на зарядку и полез в бардачок, но не нашёл там нужного кабеля. Пришлось смотреть за сиденья в карманах, где лежали стаканчики. Там я обнаружил женскую сумочку, которую без задней мысли открыл в поисках зарядки, но вместо этого нашёл маленькую книжечку. Как только увидел тиснёного орла на обложке, понял: это паспорт! Но чей?

Перевернув страницу, прочитал: «Сидорова Вероника Геннадьевна, 2000 год рождения…»

Уголок бумаги был измазан чем-то бурым, засохшим. Мне стало не по себе от находки. В голове крутился вопрос: что он и сумка делают у моего друга в машине? И самое главное — это кровь, откуда?

Может быть, это его знакомая? У неё пошла кровь из носа и прямо на паспорт, потом она просто-напросто забыла свои вещи здесь. Мне нравилось так думать, но слишком уж складно.

Убийство? Нет, нет и ещё раз НЕТ! Чтобы мой друг детства сделал подобное? Не верю!

Мне не удавалось объяснить это логически. Я не знал, что и думать. Мысль, что мой самый близкий друг мог совершить нечто настолько ужасное, просто не укладывалась в голове. Да и укладывать её мне не хотелось.

Вдруг зеркало заднего вида показало Диму, идущего к машине. Я в спешке закинул паспорт обратно в сумку и положил в карман за сиденьем. Через мгновение дверь открылась, и друг уже сидел рядом. А на моих коленях лежала книга.

— Ну всё, можно ехать. О, а что читаешь?

— Стивена Кинга.

— А, я тоже когда-то пытался его читать, но чет как-то не задалось. Не моё это — ужасы. Вот комедии — да! Позитив, все дела… Ладно, погнали. Время поджимает.

— Да, поехали.

В дороге я несколько раз кидал взгляд на Диму, он вёл автомобиль и был всё такой же весёлый и жизнерадостный. Любая мысль о том, что этот человек мог совершить убийство, казалась просто глупой. Но как-то эти вещи оказались в этой машине, а значит, что-то случилось. Я всё думал, как бы поаккуратней задать вопрос об этом, и уже собирался, но мне не хватило уверенности. Тем временем мы уже были на полпути до Москвы.

— Слушай, я тут, пока ты отходил в туалет, нашёл чью-то сумку, а в ней паспорт. И… он, кажется, испачкан в крови. — Внезапно сказал я, сам того не ожидая. Вопрос просто соскочил с губ.

Дима резко заглушил двигатель, и между нами повисло недолгое молчание. После чего он всё-таки ответил:

— Знаешь, зачем я выходил тогда, пока ты пил чай в лесу? Я выкидывал тело, труп хозяйки этого паспорта. Вот.

Я застыл в недоумении, не зная, что сказать. Был просто в ужасе от осознания того, кем на самом деле является Дима. Человек, которого, казалось, я знал лучше, чем кто-либо другой. Тот, кто спасал меня из передряги и тот, кто ещё недавно угощал меня чаем…

— Теперь ты: выйдешь из машины либо поедешь со мной в Москву, — продолжил Дима, — выбор за тобой.

Я сказал одно слово, и двигатель вновь заревел, автомобиль помчался дальше.