Встреча

Глава 1

Дневник неизвестного писателя (пропавший несколько лет назад Игорь Стариков?)

Запись Нулевая.

Не знаю, зачем. Может, потому что так захотел. Может, потому что так делают другие. Конспект: Встреча. Случайный Рассказ. Истинная Любовь. Чужак.

Я помню как к этому всё пришло – смеялись, шутили, а потом бац! Бац!

И вот у меня уже кружится голова, а я стою посреди налившейся оранжевато-золотым светом комнаты и держу в руках прекрасно пахнущий запечатанный конверт с приглашением на встречу внутри. Они… они решились! Эти прекрасные люди снова спасли меня от одиночества… как когда я только пришёл…

Встреча игроков Случайного Рассказа с награждением победителей должна была пройти в середине – на одинаковом расстоянии между всеми нами. Потому что шансы на победу у всех равны; потому что мы все здесь равны!

Я помню как падал на диван с зелёной обивкой, в ушах звенело, взор стал мутным. Дыхание… его захватило, будто что-то лезло из горла наружу… и вот секунды, минуты тянулись томительно… я словно увяз в болоте и тону, и всё вязко… и… и… я получу волшебную палочку!

Я, трясясь, судорожно окинул взглядом комнату. Вот тут лишь я, а вижу – их всех! Редбери Джонс – наш король, поёт песни, размахивая волшебной палочкой. Вот с одной стороны прекрасный город Теночтитлан и возвышающиеся над ним часы, а с другой Небесная Крепость, на стене которой стоит, тупо смотря вдаль, НикчёмныйПустойСтатист.

— Будь как дома, путник! — кричит организатор, видя приближающегося нового игрока, идущего к своей мечте сквозь стены. Редбери не смущает, что вместо конечности у гостя щупальца, и тот пускает дым сигареты прямо организатору в лицо. Король даёт руку помощи каждому, и действительно спасает даже Чужаков.

Я пишу это сейчас совсем не так, как подобает автору… ибо мы все – просто люди. Один возьмёт и посмеётся с моих записок, а второй поймёт… может, даже заплачет… сколько тут клякс! Я работаю пером. На эмблеме того, что дало бездыханному трупу жизнь, оно изображено.

Но к чёрту. Хватит беспорядочных эмоций.

Я очнулся, когда понял, что всё это – сон. Вновь сон… Оставалось лишь нажать заветную кнопку «Включить». И это правда. Мой первый шаг мне помогли сделать они. Снова щелчок, кнопка, бело-синий переход. Светятся их имена: Слава Волк, Редбери Джонс, Арика Верховцева, Аргозавр, Инна Чудо и так далее… все – были там и помогли мне. Я опустил взгляд, попытавшись поймать что-то мелькнувшее на задворках разума. Мысль крутанулась и поспешила прочь, но я… я поймал. Чтобы она остановилась, пришлось перерезать горло. В предсмертном хрипе послышалось несколько слов: «я их люблю».

И точно. Поначалу сам не замечал. Но теперь – они моя часть; моя вторая половинка, отделённая от общей массы.

Я всё-таки полностью это вспомнил. Я пришёл, и они стали моими друзьями, потому что я тоже участвовал в ужасной и прекрасной, ломающей судьбы и влюбляющей в себя навеки игре – Случайный Рассказ. Кому были бы нужны мои творения, кроме одного человека, который привёл меня сюда? А так — я чей-то друг. Возможно, надолго. Уже – надолго.

Дни тянулись томительно, медленно, долго. Вокруг меня ходили безликие тени, да тогда я и сам ей был – питался тенями и рождал их.

Но вот пришёл заветный день. Я думал над всем этим, смотрел, изучал. В моей голове снова крутанулась мысль, но она оказалась настолько грузна и неповоротлива, что растянулась на дороге. «Самая лёгкая, настоящая, истинная любовь, наполняющая тюремные камеры и палаты психиатрических больниц – это жестокость. Она проста потому, что заложена с рождения, то есть, заложена и любовь.»

Я пошёл по коридору с серыми стенами, похожими на большие тени. Попытался призвать сон, чтобы мои друзья наполнили комнату, озарили её светом своих душ, но… нет. Только тени.

Я вошёл в соседнюю комнату – там когда-то жил мой брат Всеволод. И в глубине его шкафа стоял открытый сейф, а внутри – инструмент, которым покажу свою любовь. Да! Мой инструмент! Мой инструмент! Мой инструмент! Мой инструмент! Порыв ветра ударил дверцу сейфа о стену, я резким ударом захлопнул окно. Время пришло.

Надел свой костюм, предварительно постирав его – фрак, бабочка, выровненная точно посередине, широкие брюки, вычищенные до блеска туфли и… накладная борода. Редбери порой называл меня Стариком, и я не мог не оправдать кличку.

Наконец, когда письмо оказалось в кармане, остался лишь он – инструмент. Подарочный револьвер с изящной гравировкой, изображающей яростного пса или волка, змею или змея, щупальца. Каждый поймёт сам, лишь увидя картину целиком. Есть одна пуля. Значит, я докажу всё через одного. Того, кто сделал меня таким.

Погодите-ка, а кто? Приведший сюда или давший жизнь? Или… я неправильно построил вопрос! Себя таким создал — я сам, а если и не так, то это сделал…

Когда я думал об этом, там, за окном, где стоял белый день, возник он. Словно из ниоткуда. Чёрный силуэт: вместо руки свисавшая до асфальта одревесневшим куском плоти тёмно-зелёная щупальца, вместо лица – завеса сигаретного дыма. Это был тот, кто, возможно, меня создал; тот, чей инструмент я возьму на праздник, чтобы показать свою любовь. Да, гравировка явно изображает щупальца – его руку, державшую пистолет до меня. Вот, что бывает, когда сливаешься сам с собой; со своими внутренними мечтами и фантазиями. Всеволод теперь не человек, а Чужак для этого мира. Хотя, он приходит ко мне порой, надевая костюм, как я. Встреча меня ждала…

Но невозможно было отвести взгляд. Я не видел глаз, но знал: он улыбается. Возможно, радуется и гордится мной. Я на это надеялся. И Встреча меня ждала…

Прошли скучные часы дороги. Шум, гам, дым, чьи-то крики… и снова тени, тени, тени! Но потом всё изменилось. Помню, будто это происходило вчера. Я раскопал могилу мысли с перерезанным горлом и заставил её повторить: «я люблю их». Она всё сделала…

Встреча ждала меня, и я пришёл. На входе стоял Андрей Кравченко – сильный, твёрдостоящий на ногах мужчина в строгом чёрном костюме, такого же цвета галстуке и чистых туфлях из крокодиловой кожи. Он с улыбкой посмотрел на мою накладную бороду, а я показал ему письмо с приглашением. Когда Андрей улыбался, его короткие волосы за ушами смешно приподнимались, что хотелось улыбаться самому. Для полноты образа оставалось нацепить тёмные очки и повесить на пояс табельный пистолет.

Андрей провёл меня в зал.

Уклеенные узорчатыми обоями стены, гладкий мраморный пол, резные столы со стоящими на них бокалами шампанского, а в центре – позолоченный фонтан, откуда ключом била чистая холодная вода – такое прекрасное место выбрал Редбери.

Двусторонняя лестница вела на второй ярус со смотровой площадкой, на которой стояла девушка в изумрудного цвета платье, ее коса свисала вниз. Я понял – Екатерина Быстрая и перевёл взгляд на стены.

По углам стояли отдельные широкие диваны и пышные кресла. В одном из таких, удобно устроившись и сложив ноги на круглый стол, покуривал трубку бородатый мужчина в зелёном пиджаке, жёлтой рубашке, синем, в белую крапинку, галстуке и чёрных вельветовых брюках. Я узнал в нём Александра Цуркана, но табачный дым не давал покоя. Тряхнул головой, чтобы прогнать все начавшие крутиться мысли! Всё… писатель просто курит трубку; он просто отдыхает.

Я хотел было сесть рядом и поздороваться, но зачем-то обернулся. На диване, ссутулившись, сидел юноша в коричневом костюме, а вместо его лица виднелась маска волка. Человек сверлил меня взглядом, изредка делая глоток шампанского из бокала. Для этого ему нужно было поднять маску, обнажив часть лица.

Даже когда мы встретились взглядами, Волк продолжал молчать. Он теперь молчит всегда. Но я увидел летающих вокруг него духов – вот одиноко лежащий у пруда череп, вот старый лесник с ружьём, вот мрачный рыбак в камуфляжном костюме… его мечты; его души, которым отдаётся любой писатель. Я нащупал в кармане револьвер. Если бы пули было две… Волка бы не стало. Несмотря ни на что, пока я его люблю. Он друг – говорит правду, и он жесток – любит тоже. Или просто не понимает? Хороший вопрос. Впрочем, я от него не получу ответа уже никогда.

Тут сзади послышались прерывистые шаги. Туфли стучали по полу будто в такт чему-то, шедший словно вытанцовывал и остановился прямо за моей спиной.

Я вдохнул побольше воздуха и обернулся. Да… там стоял он. Редбери Джонс. Организатор начал что-то говорить, но я не слышал. Потому что вокруг него тоже витали духи: гордый король Вуентиса в роскошной мантии - Богдан, зависший в воздухе старик с мешком, откуда доносился вой и плач похищенных им детей – Хапун и сам… сам Редбери Джонс – призрак. Я оглядел его дорогой костюм, красную бабочку. Тоненькие, длинные чёрные усы Реда постоянно приподнимались потому, что он улыбался. И всегда, даже нахмурив брови, источал тепло, свет и позитив. Они все для меня источали свет!

— Да ты ж реально Старик, — вновь улыбнулся Редбери, оглядев мою бороду, и мы пожали друг другу руки, — один из случайников… Мы скоро начинаем! Этот тур выдался интересным. Очень интересным. Уверен, вам понравится!

Я заметил в глазах Редбери что-то очень странное, чёрное, он будто начал растворяться и течь вниз, уходя. На смуглой коже начали появляться бледные пятна.

— Как твоё здоровье? — я сделал прыжок и преградил ему дорогу.

— Да, нормально, — он протёр глаза, и тут же вытянулся, — жив, здоров и весел. Отлично себя чувствую, спасибо, что интересуешься. Ты, кстати, всех уже видел?

Я задумался, не зная, что ему ответить.

— Инну Чудо не видел, Арику, Джейн, Аргозавра. Короче, много кого. Время есть?

— Конечно, — он выглядел так, будто сейчас разорвётся от смеха, — удачи!

Я лишь бросил взгляд ему вслед. Болея, покрываясь потом, он всё равно продолжает быть хорошим, светлым человеком. Да, я обожаю Редбери Джонса. Обожание – это тоже любовь. Он стал мне другом… я должен выстрелить в грудь, чтобы доказать. Да, у меня есть желание доказать. Редбери будет мучаться. Чем больше, тем лучше, и пусть знает!

Я заметил, что теперь на верхнем ярусе стоял другой человек. Не запомнил его костюма, но мне показалось, что это был Борис Романович. Или его не так зовут? Или смысл в другом? Не знаю. Но мне показалось, что это – БР-Кузнецов. На его лице мелькало что-то золотое, а вокруг – духи. Все мы, писатели, одержимы духами.

— Все ваши реки засохнут! Все ваши империи рухнут! — со стороны большого стола с шампанским послышались крики, звон стекла и какой-то треск. Кучка людей начала чокаться, а первой глоток сделала симпатичная рыжеволосая девушка в пышном алом платье. Она посмотрела куда-то вдаль, с лица исчезли все эмоции, а после губы её поползли вверх. Девушка ослепительно, очаровательно и по-дьявольски улыбнулась, обнажив ряды белоснежных ровных зубов. Что-то внутри подсказало мне: «Архи». Она всегда первая, почти всегда.

Неподалёку от писательницы, опрокинув бокал шампанского залпом, встал улыбающийся мужчина с весёлыми бегающими глазками, в которых отражалось нечто желтоватое – Андрей Малажский. Скрытая толпой, размахивала руками и подпрыгивала девушка, гримированная под зомби. Как иронично: то, что мертво, источало жизнь – это была Лихта Кряк. Я сразу их узнал…

За противоположным столом собралась тихая дружеская компания. Из всех я тут же приметил женщину в чёрном платье и золочёной маске, будто источавшей какую-то свою магию; какое-то своё чудо.

— Инна, — шепнул себе, а она, почувствовав взгляд, обернулась. Я помахал другу рукой, и Инна ответила тем же. Возможно, кто-то из них тоже любит меня… да, всё так. Я надеюсь, что всё так.

Рядом стояла девушка в похожем чёрном платье с вырезом на спине и маске нежного синего цвета, с бабочкой над правым глазом. Арика Верховцева – одна из тех, кто пришли первыми… и спасли моё будущее. Отведя взгляд от тонких паучьих пальцев Арики, я заметил третью девушку, стоявшую позади них. Она была одета в тёмно-красную, цвета крови, юбку, белую рубашку и жилет, а на лице красовалась светло-жёлтая маска. Это Джейн?

Я почувствовал как кто-то ударил меня в плечо. Рядом стоял Волк и мерно покачивал головой в такт музыке, игравшей тогда в его голове. Один из духов вокруг – лесник начал пританцовывать. Я лишь улыбнулся и похлопал юношу по плечу в ответ.

— Будь как дома, путник? — Слава кивнул, блаженно улыбнулся глазами и согнул ноги в коленях. Он ни о чём меня не спросил.

— Где же твои зубы, волк, где твоя злость? — я усмехнулся. Он сжал одну руку в кулаке, вздохнул, отведя взгляд, и снова ударил меня в плечо. Но Волк хранит свою тайну – он молчит.

В тот же миг на смотровую площадку вышел Ред. Он выглядел уставшим, квёлым, казалось… прыгнет, разбежавшись, и полетит вниз. Мол, надоело всё. Это было бы жестоко – он показал бы нам свою любовь. Но Ред снова будто воспылал ярким светом, стоило ему дотронуться до мраморных перил.

— Начинается! — крикнул кто-то из толпы, в которой я заметил Арику и Инну. Я знал лишь одного человека, который всегда говорил о новом туре – Аргозавра. На его голове, как ни странно, был надет шлем образца Древнего Рима, а черты лица оказались грубыми и угловатыми. Откуда-то сзади послышались шаги, в зал вошёл Андрей Кравченко. На его носу висели тёмные очки, а улыбка никак не сползала с губ.

Я спросил сам у себя: «а где же пистолет?» и побледнел. Инструмент по-прежнему лежал в моём кармане… когда началась шумиха, я всё-таки запустил туда руку и взвёл курок. Всё готово… пусть узнают, кто любит их!

Наконец к Редбери, громко топая, подошло ещё два человека. Справа от него встала симпатичная рыжеволосая женщина с молоточком в руках, она надела скромное тёмное платье в белую крапинку и алое ожерелье – Наталья Болдырева – наша честная, никогда не берущая взятки, судья. Слева остановился мужчина в синем костюме и белой рубашке. Он носил короткую русую бородку, а сзади волосы были завязаны как у самурая. В руках человек держал небольшую шкатулку. Это был тот, кто раздавал награды – Александр Башков – художник и актёр, писатель и убийца душ. Я сразу понял: Ред приготовил нам волшебную палочку. Ту, которой они все творят свои шедевры.

— Итак, здравствуйте, Случайники! В этот прекрасный момент мы наконец готовы начать церемонию награждения! Проходите наверх, в зал! Скоро начало! — организатор ударил рукой в грудь и, заложив руки за спину, удалился. Наталья и Александр последовали его примеру.

Первой по ступенькам, всё также ослепительно улыбаясь, поскакала Архи. А я слился с толпой. В кармане болтался мой инструмент… он несёт жестокость и любовь! Я сделал глубокий вдох – теперь готов; теперь это случится! Он будет мучиться…

Совершенно случайно я поравнялся с Инной Чудо, и только кинул взгляд. Мысль крутанулась и упала, разбившись на сотни частей – звуков и букв.

— Помнишь, я говорил, что почти тебя не знаю? — спросил я у неё. Инна повернулась, оглядела мою длинную бороду и сказала: «Да».

— Так вот, я понял, что не обязательно хорошо знать человека, чтобы считать его своим настоящим другом; чтобы любить его.

Инна что-то ответила, но я вдруг будто куда-то улетел, остановился, смотря, как они проходят мимо меня. Вот мелькнул римский шлем, а после Александр Цуркан с трубкой. Когда почти все поднялись наверх, я заметил, что на стенах вдоль лестницы тоже висели картины. На первой был изображён красивый золотисто-оранжевый бык внутри чёрного квадрата, а подпись гласила: «Покойся с миром, Евгений Лисин». Я помнил его – хороший был писатель. Он просил не хоронить его, не поминать, но это всё же сделали… и правильно. Пусть о Жене помнят, чёрт побери!

— Уходя – уходи, — проговорил я, кивнув воображаемому духу, который, возможно, был где-то поблизости.

На следующей картине царил бардак: беспорядочное смешение цветов, красок и лиц… но так нужно. Юрий Соломин как-то пришёл ко мне и сказал так немного и много одновременно: «Привет от собрата по Случайным Рассказам». Это стало для меня лицом игры. Тут все – братья и сёстры.

— Прощай, — я вздохнул и опустил взгляд, — брат.

В зале погас свет. Я сел на последнем ряду – больше ничего не оставалось. Вот, рядом молчаливый Волк, он – брат. Дальше спокойно ждавшая начала шоу Инна Чудо, она – сестра. За ней сидел мужчина в элегантном чёрном фраке и белой рубашке. Голова писателя была гладко выбрита, он часто сглатывал слюну и стучал пальцами по подлокотнику. В тот миг Волк посмотрел на меня и будто телепатически крутанул в моей голове мысль: «Андрей Жолобай. Нервничает.»

Я кивнул, и только тогда понял, что я смогу сделать то, что должен. Вот он – Ред, на сцене, а вот – Волк. Первый падёт от пули, второго – я задушу. И пусть Слава переломает мне руки и ноги, как обещал, я заставлю его страдать; Всеволод Стариков заставит, в крайнем случае. Тем временем организатор перешёл к озвучиванию результатов.

Все закричали!

— Ура, Редбери! Ура! Ура! — и я закричал тоже. А Слава приподнял голову и… его волчий вой слился с криками наших братьев и сестёр – писателей. Духи летали вокруг, также завывая; также крича: «Ура, Редбери!». Только никто не слышал их слов.

— Мы с вами многое прошли, друзья! — Редбери вновь горел, его щёки покраснели вмиг. — И теперь настал момент мне вручить нашему победителю волшебную палочку, — организатор мельком взглянул на меня и поклонился, — поначалу мы хотели отдать победу Архи, — Ред взглянул на первое место, — чей рассказ в списке под номером один! Так почти всегда, но… короче! Встречайте, мистер Бреусенко-Кузнецов!

Внутри меня щёлкнуло – я понял, что всё это время значило «БР». А писатель, сидевший на третьем ряду, вскочил со стула. Я не видел его лица, к сожалению. В зале повисла такая атмосфера… будто он разорвётся от восторга, и то, что случится, будет как ядерный взрыв! Кузнецов взбежал на сцену и, схватив Реда за руку, поклонился. В глазах победителя виднелась радость… только она… это ведь так прекрасно – выиграть.

Из-за кулис молча вышел Александр Башков в колпаке и, встав на одно колено, вручил Кузнецову свою главную награду – палочку в шкатулке. Победитель подпрыгнул от радости, он, наверное, хотел выковырять Реду с Александром глаза – такая любовь горела внутри писателя… лёгкая и истинная. Редбери сказал ещё несколько прекрасных слов, и на сцену вышла Екатерина Быстрая – та, что завоевала почётное второе место.

— А наш главный приз – пять тысяч рублей! — воскликнул организатор, когда Александр снова вышел из-за кулис со стеклянным кубом, в центре которого красовалась лишь одна купюра. — Поздравляем!

— Я не ожидала. Боже, друзья! — победительница кинулась к Реду и обняла его. Организатор хмыкнул и, улыбнувшись, оглядел нас всех. Он похлопал Екатерину по спине и продолжил говорить:

— А теперь призёры зрительских симпатий! Вы сами сделали свой выбор, мои дорогие Случайники! — победители, радостно смеясь, сошли со сцены, нависло что-то страшное. — Итак, это Qusya, Иван Алексин и Алёна Миронова – встречайте!

Снова раздались визги, кто-то стучал ногами по полу.

— Но я живу, не видя дня – во мраке бесконечной ночи! И нет надежды у меня, в гробу смыкаю свои очи! — я услышал шёпот справа – Волк.

— Тебе же раньше она не нравилась, — усмехнулся. А Слава затих и окинул меня печальным, полным отчаяния взглядом из-под маски.

— Ура, Ред! — простонал Андрей Жолобай, смеясь. А названные двинулись на сцену. Кися оказалась пухленькой девушкой, надевшую серый спортивный костюм. Её щёки были похожи на те, что есть у маленьких хомячков. Иван Алексин – статный мужчина с зачёсанными в бок густыми чёрными волосами и лёгкой щетиной, а Алёна Миронова – стройная голубоглазая девушка, надевшая платье под цвет своих красивых глаз. Редбери смотрел на них и снова был будто в шаге от внутреннего разрыва.

— Итак, — он прокашлялся, — мои любимые друзья, вы сами так решилии…

Организатор сказал это, и внутри меня что-то ёкнуло. Я схватился за револьвер, всё также лежавший в кармане… да, доказал это в первую очередь сам себе – я люблю их всем сердцем! Пусть они узнают тоже.

Мои руки затряслись, я закрыл глаза и представил это: Редбери, мой друг и король, корчится от боли в луже собственной крови. Тогда они должны понять, что я люблю их. Слава усмехнулся, посмотрев на меня. И… а вдруг нет?! Вдруг я ошибался? Но если я убью – то и любовь тоже! А если жестокость – это самая простая любовь, то проще всего – избавиться от любви? Но я не хочу, нет… не хотел тогда! Да! Я ошибался! Я должен сохранить своих любимых друзей обязательно! Ведь я их люблю! И Редбери будет жить, и любить тоже — нас всех!

Я начал дрожать, закрыл лицо руками. Моя голова раздулась от крутившихся там тогда мыслей… но я не мог ничего поделать! Нет! Это ведь… не настоящая любовь! А истинная любовь – это любовь за любовь…

Кое-как подняв взгляд, я заметил, что все в растерянности, а Редбери говорит с кем-то по телефону.

— Волк, они пришли! — крикнул организатор, остановив взгляд на мне. — Беги! Беги прочь!

Слава едва заметно кивнул и встал. Я сделал тоже самое. Нет волшебной палочки, нет победы – только револьвер. Пусть Кузнецов, Екатерина и они все пока радуются без нас. Хоть Волк теперь молчал, мне нужно было поговорить с ним.

Пока мы шли по лестнице, я заметил ещё одну картину – подпись гласила «Роман Драксодий». Этот человек однажды стал победителем, но не бросил нас, а шёл… почти до конца… теперь его уже нет.

— От кого тебе надо бежать на этот раз? — я не надеялся на ответ, а зря.

— Теперь не от кого. Да и разве это важно? Редбери никогда не сдаст никого из нас даже ФСБ, я думаю. Главное – успеть. И зачем ты вообще увязался за мной?

— Я хотел поговорить. Знаешь, как в старые добрые, — мы не заметили как достигли выхода, — и почему ты молчал?

— Он мог бы выследить меня, — Слава широко улыбнулся, просверлив меня взглядом, и резко спросил. — Что для тебя – есть настоящая любовь?

— Это любовь за любовь, — я сглотнул.

— Отлично, — Волк остановился у стеклянных автоматических дверей, — значит, Ред останется цел и невредим?

Я с ужасом посмотрел на Славу, а после двери разъехались в разные стороны. Раздались дикие вопли, в здание вбежали люди в синих одеждах, а за ними, прихрамывая, ковылял доктор. Это был мужчина сорока лет в белом халате и с блокнотом в руках.

— Здравствуйте, Вячеслав, — врач улыбнулся, видя, как Волку выкручивают руки и показал удостоверение, — всё же признаны душевнобольным и будете доставлены в лечебницу. Впрочем, зачем я всё это говорю? Ха-ха!

Мужчина развернулся, а я не мог сдвинуться с места, ведь это был доктор Стариков – моё творение. Рука сама опустилась в карман за револьвером, но я бы не смог убить собственное дитя. Слава брыкался, кусался, казалось, в следующий миг он обратится в настоящего волка, и от обидчиков останется кровавый фарш, но этого не произошло. И я не мог ничего поделать; я не мог выстрелить в того, кого создал. Я не из тех, кто убивает рождённых… нет! Нет! Но ведь Волк с какой-то стороны создал меня… теперь уже всё…

Они утащили его прочь. И только подняв взгляд, я заметил лицо, скрытое сигаретным дымом, его щупальца… Славу отвезут не в лечебницу для душевнобольных. Этим он думает сломать меня! Да!

Я не хочу теперь, чтобы Волк мучился… нет… но моя слабость сыграла злую шутку. Новый дом моего учителя – гроб. Всеволод, это чудовище, любой ценой заставит его страдать. Надеюсь, он хотя бы скормит тело волкам. Я вновь проиграл.

Остальные Случайники тем временем спускались вниз по лестницам. Первой шла Архи. Я не мог больше там оставаться и подвергать их опасности. Из-за меня Волка забрали, Редбери не смог спасти его. Организатор был бы готов горой стоять за всех нас, но… я не достоин! Мне было стыдно даже смотреть на Реда. Тогда я ушёл. Ни сказав ни слова; не попрощавшись.

Всеволод мог прийти и за ними, а я не мог… я их любил за их любовь. Но он теперь всегда со мной. Чтобы я ни написал, Всеволод это крадёт и публикует, как всегда.

С того дня он приходит ко мне по ночам и рассказывает что-то, а я не слушаю; я никогда его не слушал и не любил так, как дорогих Случайников.

Я уверен, рано или поздно Всеволод убьёт меня, заставит корчиться от боли, якобы доказывая свою любовь. Вот полка с моими рукописями… он украдёт их.

И давай же! Забирай – всё! Забирай! Особенно эту записку, я оставлю её на столе. Приходи ночами вновь, укради и меня, убей меня! Пусть… пусть. Я пишу это на корешке.

Здравствуй, мой старый друг Всеволод. Мой брат-демон, потерявший себя, приходи.

Пусть они знают правду!

Пусть знают, как сильно я их люблю…