Возможно, завтра будет дождь

Глава 1

Глава 1

Сегодняшний зной был необычен, он так же обжигал кожу, принуждал всё живое скрываться в местах, куда не доходят бесконечные, все покрывающие лучи солнца. Множество тяжёлых вздохов разной тональности складывались в однообразную мелодию усталости, бедную на разнообразие. Мужчины медленно шагали в одну сторону. Они были хорошо сложены физически, некоторые были обезображены, на некоторых виднелись глубокие шрамы, другие имели более свежие ранения, но не отставали от остальных и показывали своей мимикой абсолютную серьёзность. Вся группа, каждый её член, были вооружены разными орудиями: каменными топорами и копьями, некоторые, особо крупные индивиды, несли, положив на плечо, деревянные палицы. Все они сохраняли темп ходьбы, но каждый по-разному справлялся с этим. Мужи в первых рядах устремляли свой взгляд прямо перед собой, время от времени вытирая пот с головы, текущий ручьём по их телам. Позади них шли молодые юноши, направлявшие взгляд под ноги. Те кто успел, прятались от неумолимого солнца в тенях, отбрасываемых первым рядом. Группа была немногочисленна и содержала всего две дюжины голов. Одеты они были по-разному. Молодые время от времени подвязывали свои туники, сшитые вместе из мелких шкурок, попадающейся под ноги растительностью. «Старики» же, носили на своих могучих телах туники из цельных шкур, одновременно показывая, как свой высокий статус, так и свою огромную силу, с помощью которой они добыли материалы для такого дорогого элемента одежды, либо большую материальную состоятельность.

Впереди всех шёл высокий, широкоплечий, рыжеволосый мужчина, опираясь на своё копьё, подобно трости. На поясе его туники, сшитой из тигра, был привязан небольшой кожаный мешок, слегка болтающийся, изредка, с громким звуком, ударяющийся об бедро исполина. Несмотря на все тяготы, люди шли ровными рядами, стараясь в основном идти в ногу. Авангард группы шёл быстро, время от времени останавливаясь, оборачивался назад и пристальный взглядом проходил вдоль измученных фаланг, во время чего, юноши пытались встать ровно и шагать уверенно, поднимая взгляд перед собой на этот десяток секунд, попадая в ловушку колоссального светила, подвергая ранее закрытые глаза внезапному, будто пожирающему их глаза, солнечному свету. Замечая это, Рыжий незаметно улыбался, слегка приподнимая уголки рта, через мгновение, сразу же приподнимая губы.

Человеческая масса шла вперёд, опаляя кипящей землёй свои ступни. В одно мгновение солнце стало ослабевать. Мужчины молча провожали золотой диск, пока он не ушёл за горизонт. Позади них же раздавались радостные возгласы, сливающиеся в единый оголтелый поток, подобно ветру, разбивавшемуся о спины.

Темнело. Земля промерзала, заставляя стопы группы начинать скучать по пеклу. Юноши стали заметно трястись, скрестив руки на груди, перед этим закрепив орудия на поясе. Засушливая степь плавно переходила в цветущие поля, встречая людей зелёными коврами и низкими кустарниками, которые сразу расходились по рукам молодёжи. Чем глубже люди заходили в благоухающие земли, тем более она одаривала их, встречая пришельцев всё более пышной растительностью, редко открывая их удивлённому взору небольшие фруктовые деревья, которым сразу же приходилось прощаться со своими плодами, которые оставались в руках пары десятков изголодавшихся молодых людей, толкающих друг друга, иногда с поражающей настойчивость, время от времени отрывая ветви деревьев вместе с фруктами.

Изрядно набив свои одежды дарами природы, парни торопились догнать старших, всё сильнее отходящих от трапезничающих. Эти попытки сразу же увенчивались неудачей. Бежав на пределе возможностей, они падали, сильно ударяясь о землю, роняя все свои съестные трофеи, которые сразу растаскивались теми, кто пока не упал, но сразу настигались и поваливались на землю от увесистого подзатыльника, сразу же успевая пожалеть о своём поступке и теряя уже свои припасы. Но некоторые став одарёнными физическим замечанием, с удивительной прыткостью вставали на ноги и с налитыми кровью глазами накидывались на тех, кто отказался смириться остаться ни с чем. По мере течения времени редкие стычки переросли в ожесточённый драки, а юношеский дух только предавал этому событию ещё большей неистовости. Вечерняя тьма всё более сгущалась и укрывала собой всё больше пространства из-за чего никто больше не мог различать участника драки от избежавшего попадания в положения взаимного нанесения друг другу увечий, из-за чего не по своей воле в мордобой присоединились практически все, кто в принципе был в группе отставших. Лишь некоторые особо ловкие смогли не попасть под горячую руку толпы и двинулись вперёд, ориентируясь по придавленной траве, вслед за лидерами. Тем временем, драка только набирала обороты. Озлобленные крики сменились душераздирающими воплями боли и животной ярости, которые были столь громкими, что шедшие время от времени оборачивались, боясь всем сердцем, что бузилы пришли и по их душу, но с сильнейшим облегчением выдыхали, видя позади лишь ряды маленьких деревьев, скрывающих ужасающую картину.

Новая группа из шести человек старалась идти медленно, сливаясь с окружающим шумом, будто отступающим от внезапно порождённого поля брани и юношеского безрассудства. Казалось, протяни руку назад, и сам воздух, пропитанный гневом, оторвёт тебе руку, лишь оставив с гримасой боли созерцать последствия, теперь уже, вечно проклинаемой любопытности.

На удивление, с всё большим отдалением, поток воплей всё сильнее ослаблял свою оцепеняющую клешню на шее путников, чувствуясь уже, как предостерегающая рука, осторожно держащая за плечи.

Утонувшие в ненависти остались в нескольких сотнях шагов, будучи окруженными низкорослыми деревьями, что не могли сравниться вековыми гигантам, что завораживали продолжающих идти. На этот раз природа позаботилась о поддержании, обычно, столь хрупкого мира у отроков, поэтому на этот раз ещё более крупные и сочные плоды оставались лишь в памяти юношей, которые не скрывая облизывались, часто задерживаясь на несколько секунд, устремив взгляд вверх, прямо на высоко весящие, будто дразнящие, фрукты, которые так и говорили: «давай, дурак, поднимайся на самый вверх». Но чем сильнее глаза тянулись к недоступному, тем сильнее болел живот.

Солнце всё ещё не собиралось показывать слой лучезарный лик, и оставалось надеяться лишь на холодную улыбку луны. Спокойствие и чувство безопасности быстро сменилось на страх. Что для взрослого мужчины было высоким деревом, то для измождённых, но не лишенных воображения, вчерашних детей, мозг издевательски вырисовывал чудовищ самых неведомых форм, распустивших свои загребающие руки. Пусть парни и были закаленными жизнью, и страх неведомых созданий лишь заставил их рано загрубевшие руки трястись, но по-настоящему хватал за сердце их весьма рациональный страх, что спасал человечество многие сотни лет, заставляя их сидеть в рукотворных жилищах-страх братьев наших меньших, диких и голодных.

Группа остановилась. Самый старший, пусть и всего на два дня, жестом приказал встать кругом, чтобы каждый устремил взгляд в разную сторону, что, собственно, и было выполнено. Орудия смерти вновь были обнажены, и попав в руки, будто успокоили своих владельцев, которые стали аккуратными шагами углубляться в лес. Новому вожаку хватило духа встать впереди, хотя добрая часть его храбрости исходила из увесистой палицы на плече.

Лес не заканчивался, доказывая своё название, а мелкая живность резко начала бурную жизнедеятельность, активно шурша растительностью, доводя до предела людей. Парни шли, чудом не срываясь на отчаянный бег, миновав кучу деревьев, обходя кусты, некоторое время держа взгляд на особо крупных из них. Скорость всё увеличивалась, уже напоминая полу-бег, всё ускоряясь и ускоряясь, ещё немного и побежав бы, подобно животным, встав на четвереньки. Но они сразу замерли, как только до их, покрытых вздутыми сосудами, ушей стали раздаваться множественные удары о землю, и они приближались с безумной скоростью, пока из тьмы, вместе с душераздирающим криком, выпрыгнула полосатая лошадь и помчалась прямо на группу, оцепеневшую от страха, как вдруг из стороны выпрыгнул рыжеволосый и обхватив за шею зверя, опрокинул его на землю. Лошадь издала ещё более безумный крик, и попытавший встать, получила мощный пинок в челюсть и пришла в ещё большую ярость, но рыжий успел за неё перепрыгнуть, одним шагом рванув к парням, за долю секунды вырвав из рук палицу побледневшего юноши, и сразу же повернувшись, рыжий увидел вновь мчащуюся кобылу и без раздумий врезал дубиной по голове зверю. Раздался оглушающий хруст и частично влетевшее в исполина животное стало оседать и окончательно повалилось на землю. Из её черепной коробки стала валить густая, кровавая гуща. Временный лидер группы повалился, но неосознанно опёрся об стоящих сзади соратников. Рыжий же выражал полное спокойствие, тяжело дыша с удивительной концентрацией, в это время обратив взгляд на обломившуюся пополам палицу. Он повернулся и положив в открытые ладони владельца то, что осталось от его грозного орудия, неосознанно дав полюбоваться на себя остальным. Все были удивлены тому, что он был цел, лишь некоторые кровоподтёки попадались на глаза и тигровая туника была изрядно запачкана грязью и кровью, что можно было сказать о всём человеке в принципе. Но он будто излучал ауру, что отгоняла всё плохое от людей, даровала чувство безопасности.

Один из группы, насытившийся храбростью, за столь долгое время открыл уста:

-Ганту-обратился он-что это?

Ганту повернулся и опустил взгляд на дохлую животину:

-Обед.

Послышался дрожащий смех. Обстановка начала постепенно разряжаться и отряд синхронно двинулся вперёд. Колоссальный лес понемногу отступал, разводя свои руки в стороны, давая раннему, утреннему свету проходить сквозь зазоры между кронами деревьев. Юноши кривили лица от внезапной встречи с первыми лучами солнца и вновь старались встать за могучую спину впереди идущего. Обитель древесных гигантов с лёгкостью давала выйти из себя, открывая взору после себя широкую реку, занимающую весь горизонт. Мгновение, и люди уже стояли вплотную к живительной воде, бурно протекавшей, напоминая собой стадо, что мчится в едином, сносящим всё на своём пути, потоке. Казалось, опусти руку в блестящую голубизну и эти двое никогда не расстанутся, оставив недоумевающего и вопящего от боли тебя вдалеке. Все осознавали мощь реки, её беспощадность и вечность, в совокупности дающие силу, что утащит их трепещащие души на дно. Страшнее любых зверей оказалась природа, в принципе, как всегда. Но всё же, как не была бы сильна бурлящая вода, она не являлась пламенем и потому, благосклонно позволяла дрожащим рукам зачерпнуть немного живительной жидкости из своей безграничной сущности. К сожалению, сразу утолить жажду молодой крови не удалось. Их остановил Ганту:

-Не пейте всё сразу, вы сильно истощены. Я уже видел последствия в схожих случаях, и те люди довольно плохо кончили, уж мне то можно поверить-он слегка улыбнулся.

Даже при всём своём измученном состоянии, юноши прислушались к своёму вожаку. Кроме одного. Только сейчас все заметили его невероятно болезненное состояние. Его глаза были широко открыты и устремлены в воду. Своими бледными руками, с сильно выступающими венами, он черпал воду и сразу забрасывал в свой широко открытый рот, пока просто не упал лицом в воду, начав пить её напрямую, постепенно всё сильнее погружая голову в поток, и уже его руки скрылись в воде.

Все неотрывно наблюдали за беднягой, забыв о своих естественных потребностях. Они ненамного лучше выглядели, чем водохлёб, но болезненность в них не замечалась. Ганту же, не притрагивался к воде и выглядел очень свежо И с полным спокойствием, он вдохнул воздух в свою могучую грудь и выдохнул, направив поток воздуха вверх, что всколыхнуло его волосы и сразу подошёл сзади к парню, наполовину ушедшему в объятья тёмных вод. Наклонившись, исполин, удивительно ловко вытащил топор из-за пояса паренька и не секунду не думав, мощным пинком в бедро, Ганту отправил юношу прямиком в эпицентр реки, её середину. Парень был на виду ещё пару секунд, после чего скрылся во тьме.

Все молодые резко отскочили от ранее излучающего благополучие здоровяка и обнажили свои орудия. Это ничуть не удивило Ганту. Он лишь повернулся, заправляя топор покойника под свою тунику, держа взгляд на скучковавшейся человеческой массе, больше напоминающей забившегося в угол, ощетиневшегося зверя, невероятно опасного в своём отчаянном неистовстве. Но Ганту не показывал не капли напряжённости, хоть и не спешил осуществить какое-либо резкое движение. Спустя минуту он, осознав, что ситуация не собирается терять напряжённости, заговорил:

-Давайте обойдёмся без излишнего кровопролития. Буду честен, у вас нет не единого шанса против меня: вы истощены, не имеете и половины моего мастерства боя, а разница в физической силе столь сильно бросается вам в глаза, что вы дрожите так сильно, что даже с расстояния между нами я это вижу. Если я вам не нравлюсь и более не внушаю доверия и не устраиваю вас в качестве лидера, то давайте здесь будем расходиться и стараться делать это аккуратно и без резких движений. Если что, мне хватит минуты, чтобы вскрыть ваши животы и посмотреть, что вы сегодня ели-договаривая последнюю фразу, он вытащил из туники большой бронзовый нож, отражающий солнечный свет-и это не пустые слова.

Без слов толпа вернула своё оружие на пояса и медленно двинулась обратно в лес, кроме одного. Временный вожак оставался на месте, а остальные были заметно удивлены, но слишком сильно боялись вернуться, что-то сказать или хотя бы перестать идти.

Спустя время, остались лишь двое возле реки, Ганту усмехнулся:

-И что же ты не последовал за своими?-спросил он

-Я думаю, что вы правильно поступили с Вестмаготом-удивительно уверенно и чётко ответил парень

-Спасибо за поддержку, мой юный друг, но обойдусь без лишних слов. Ты пойдёшь со мной?

-Да-коротко ответил парубок

-Тогда-Ганту взглянул на секунду в сторону реки, перевёл взгляд на лес и снова устремил взор на парня-доставай топор.

Спустя время двое стояли напротив высокого, но достаточно толстого дерева, держа в руках орудия.

-Так вот-начал Ганту-идею ты понял.

-Она довольна проста, но думаю, что у нас всё получится. Срубим дерево, откатим к реке и перевалив через неё, сделав, тем самым, мост.

-Всё именно так, Йермонгер.

После этого они встали с разных сторон дерева и приступили к рубке. Йермонгер быстро наносил удары по дерево, Ганту же, раз в несколько секунд делал сильных замах и ударив в дерево, оставлял огромный заруб, который с каждым ударом всё расширялся, пока не дошёл до центра древа, к которому с другой стороны уже добрался Йермонгер, которого за секунду до падения дерева, успел притащить за плечо к себе Ганту. С сильным грохотом растение столкнулось с землёй и потеряло множество ветвей, чтобы было в пользу для рубак.

После небольшого перерыва эти двоя приступили к второму шагу и принялись катить ствол дерева, перед этим полностью обрубив ветви ныне покойного существа. Задача выдалась совсем не лёгкой. Даже Ганту сильно пыхтел и каждую минуту останавливался на передышку и на пол пути окончательно затормозил

-Знаешь о чём я думаю?-удивительно весело спросил Ганту

-О том, что мы полные идиоты?

-Нет, о том, что я полный идиот. Как бы мы потом эту громадину перевалили бы через реку? Никак, это невыполнимо.

Йермонгер некоторое время думал, смотря по сторонам.

-А как ты сам дошёл до поселения крокодильников? Просто, ты должен был, как-то пересечь это огромную реку.

-Да, здесь был мост, добротный такой, широкий, как я, но как только крокодильники узнали о том, что за их головы уплачено мне, то сразу стерли с лица земли столь красивое строение, правда, в тот момент я уже его перебегал и успел сделать две засечки на копье.

-О, точно, засечки, Ганту ты дал мне идею!

Йермонгер подскочил и провёл взгляд вдоль бревна

-Мы просто срежем верхнюю часть и получится длинная доска и её мы уже сможем перекинуть на другую сторону

Ганту хлопнул Йермонгера по плечу, из-за чего тот чудом не упал.

-Йермонгер, молодчина!

Сразу же после хорошей идеи, настал момент её реалиазации, и через короткий промежуток времени длинная доска уже тащилась к реке на плечах большого человека. Поставив её на самый край, двое мужчин с огромным трудом приподняли её в вертикальное положение и с надеждой отпустили. К счастью, доска упала вторым концом на противоположный берег и не разлетелась в щепки. Не теряя времени, Ганту и Йермонгер перебежали на другую сторону, будто опасаясь,что Вестмагот восстанет из пучины и нахрапом заберёт их к себе, своими загребущими руками, больше не желавшими воды.

-Ты большой молодец, Йермонгер, береги себя и свою стальную голову

Йермонгер немного смутился

-Обычно, говорят золотая голова, золотые руки...

-Золото отвратительный метал, его очень трудно расплавить, хотя он сам очень мягкий, и один раз золотой нож в моих руках чуть не отправил меня в могилу раньше времени, погнувшись. Так что, ради блеска я не собираюсь платить больше.

-Но всё же, золото крайне притягательно

-А я и не говорил, что оно мне не нравится-Ганту приподнял из под туники кулон, что весел у него на шее, и только теперь стала видна крупная золотая монета, являющаяся главным элементом этого украшения-не одними же шрамами украшаться.

Заболтавшись, пара не заметила, что ранее отступившие, вернулись и стояли возле доски на другом берегу. Они более не выглядели готовыми к радикальным действиям, а больше напоминали котят.

-Ерасоц, Энтарос, Халиг, Виспен, Фраглис, Мунгесод, Йотльпаскир, Жольгапос, а ну идите сюда, всё в порядке!-Дружелюбно и громко закричал Йермонгер.

Группа резко встрепенулась и сразу двинулась по доске, ничуть не сомневаясь в её прочности, ведь если такой коллос не проломил её своей тушей, то исхудавшим парнишкам было нечего бояться.

Но на пол пути Йермонгер выхватил топор и с удивительной точностью и силой, разрубил доску в точке, находившейся в паре метров от берега, перед этим резко вскачив на саму доску, и та раскололась. Так же ловко Йермонгер перепрыгнул обратно на сушу, что, теперь уже, бывшие товарищи, осуществить не могли и рухнули в воду, вслед за Вестмаготом. Скорее всего, они умели плавать, но течение неумолимо превосходило силы всех их вместе взятых. Они ушли на дно, скрывшись в течении.

-Ганту, а тебе монетка просто для красоты?

-Нет, не только. Если после смерти и будет кто-то кто меня встретит, то эта штучка мне поможет договориться.

-Не думаю, что существо по ту сторону жизни даст тебе откупиться одной монеткой, пусть и золотой

-А я не говорил, что она у меня одна.

Глава 2

Путешествие окончено. Путь был преодолён, не смотря на потери. Сейчас же пара не в первый раз столкнулась с огромным нечтом. Но в этот раз, это было не детище природы, а творение человеческого гения - стена, огромная стена, высотой, почти с вековое дерево.

И как и пободно всему созданому человечеством, она как будто излучала пламя, которое согревало, но не намеривалось обратится в неконтролируемый пожар.

Перед Ганту и Йермонгер распологались ворота более мелкого размера, но никто не намеривался их открыть.

- Стража, -прервал тишину Ганту - отпирай, я выполнил заказ твоего господина.

Через мгновение на верхушке показался мужчина, облачённый в кожанные доспехи. Он казался столь ничтожным по сравнению с постройкой, которую он охранял, что можно было сказать и о требующем впустить себя.

- Кто с тобой? - Воин явно был раздражён.

- Не смогу сказать точно.

- Это ещё как понимать? - Плавно настроение стражника сменилось на удивление и неподдельный интерес.

- Я не могу гарантировать того, что он не вонзит мне нож в спину или не отравит воду в городе. Но я знаю, что одно из его имён - Йермонгер, и он - безпризорник. Другого я не знаю.

- Не думаешь ли ты, что только что убедил и себя и меня в неблагонадёжности этого юноши?

- Я полагаю, что ты прав.

- Вот так просто? - Охраняющий стал заметно менее серьёзным и более увлеченым разговором -Ты согласился со мной и всё, это первый случай за всё время моей работы здесь.

- Судя по тому, как резко ты выдал мне эту информацию, я могу предположить, что ты попытался выговориться.

- Да, ты абсолютно прав, среди моих соратников такое не в почёте, и мне некому сказать о своих чувствах

- Если ты впустишь меня, то мы сможем поговорить об этом.

- Я знал, что ты рано или поздно подведёшь к части, в которой ты получаешь желаное, но судить тебя я не смею.

- Тогда, будь добр осуществить то, что я прошу.

- Я и не имел притензии, чтобы тебя не пустить, я говорил о мальчишке.

- Тогда, как насчёт того, что вы приставите к нему наблюдателя. Я уверен, что смогу убедить твоего хозяина.

- Это интересное предложение, но позволь спросить. Почему ты так волнуешься об этом юнце? В наёмнике проснулись отцовские чувства, после того, как он упокоил вечным сном бесчётное количество человек?

- Я вижу в нём потенциал, это всё, что могу сказать. И мне кажется, или ты аккуратно смешал вопрос и лесть в мой адрес?

- Всё возможно. Чтож, я открываю ворота.

Мужчина исчез из вида и через несколько минут уже стоял за удивительно тихо открывшимися вратами. Его кожа была черна, как уголь, но это ничуть не удивило рыжего, он лишь немного осмотрел негра.

- И вам разрешили сражаться?

- Да, даже умирать.

Оба мужа усмехнулись, после чего Ганту махнул рукой вперёд, что было сигналом для Йермонгера. Негр тоже сделал жест рукой, но он уже напоминал Йермонгеру, что за ним пристально следят. Двое человек уже направились в сам город, но Ганту в моменте остановился, обернувшись позади:

- Прошу прощения, но почему стражнику можно отворять ворота по собственно желанию и спокойно вести диалог с пришельцами?-Спросил он, обращаясь к негру.

- Всё просто - подхватив последнюю букву собеседника, начал негр - просто нужно выполнить одну оговорку.

-И какую, если не секрет?

- Всего лишь быть начальником гарнизона города.

Ганту улыбнулся, но не ответил, последовав дальше по пути, слегка проведя ладонью по плечу Йермонгера, будто поворачивая его в строну вектора движения, что тот покорно выполнил сам. Оба направлялись к второй стене, окружавшей всё ещё недоступный глазам город. Только сейчас они обратили внимание на окружение - всё было сделано из камня, покрашенного бурой краской, возможно, маскируя вещи и строения под деревянные. В любом случае, дело было превыше созерцания всего вокруг.

Наконец, город показал свой каменный лик. Множество двухэтажных домов, выстроенных в линии, находящихся между вымощенных дорог, испугали Йермонгера, Ганту же был хладнокровен, он смотрел лишь на шпиль дворца, окружённого ещё одной стеной, но ворота их были распахнуты, будто ожидая кого-то.

Спустя столько долгий путь, огромное затраченное время, сердце открылось для шедших к нему. Огромный дворец был неудивительно огромен внутри. Всё, от пола, стен и потолка было выполнено в лучшем виде, но очарованного Йермонгера потянул за собой Ганту, схватив того за руку. Широким шагом они миновали длинный стол, за котором трапезнечали вельможи, преодалели дюжену пикинёров и более нечего уже не разделяло их от хозяина сего народа.

Он не оказался не мудрым старцем с седой бородой, не мускулистым воителем, покрытым шрамами, не юношей с еле проросшими усиками. Он оказался эталоном слова "средний":среднего роста, телосложения, возраста. Лишь могущество ума оставалось загадкой. Но сейчас было время столько долгожданного диалога, который был начат сидящим на троне:

-Здраствуй, Манн, я рад, что ты не привёл к нам орду отродий, но ты знаешь, что дальнейшее положение наших отношений зависит от того, что, как я полагаю, находится в мешке, который у тебя на поисе.

Ганту промолчав, отвязал мешок, вскрыл его и сунув руку внутрь, показал его содержимое-иссохшуюся голову, засыпанную солью, в ушах которой виднелись серьги с изумрудами.

Правитель встал и подошёл поближе, чтобы рассмотреть доказательство, и широко улыбнувшись продолжил:

-Ну как, спасли вас алигаторы, которыми ты меня так пугал, брат?-он явно разговаривал с мёртвой плотью, а не с отделевшим её от плеч, и заливался тщеславием.

-Что насчёт обещанной награды?-смотря перед собой спросил Ганту.

Монарх раздражённо махнул глазами в сторону задавшего вопрос:

-Да-да, я выполню свою часть договора, не беспокойся.

-Беспокойся о себе, Гигас.

Это окончательно стёрло позитив с лица Гигаса, ему осталось лишь жестом подозвать мальчика-слугу, который поднёс к Ганту сундучок, который сразу был выхвачен из рук и открыт мощными руками. Лицо воителя озарилось игрой света, отражающегося от самоцветов, которыми был набит ларец. Но на лице здоровяка появилась лишь злость, что подметил Гигас, плохо скрывая волнение.

Ларец направился вертикально вниз, из-за чего все сапфиры, изумруды и рубины высыпались на пол.

-Ты больше предпочитаешь золото?-попытавшись отшутится спросил Гигас.

В этот же момент он испытал на себе взгляд, будто прожигающих его насквозь. Казалось, что всё его великое генеалогическое древо оборвётся прямо сейчас.

-Я предпочитаю делать костную муку из черепов тех, кто меня обманывает.

Схватившись за сундук обеими руками, Ганту начал неистово бить по драгоценным камням, показав всем истинную суть в том момент, когда он разбил их на множество осколков.

-Пёсья кровь! Стекляшки, Гигас, ты обманул меня.

-Да, ты достаточно умён.

Ганту осозновал, что более ничего сделать не сможет, видя как к трону стягивается стража. Но таким же лёгким жестом, каким был призван слуга, Гигас заставил свою вооружённую свиту успокоиться и разойтись.

-Я предлогаю тебе нечто большее, чем бренный метал, что ты держишь на шее-уверенно продолжил Гигас, будто теперь он возвышался над Ганту-Я дарую тебе титул, что гарантирует тебе прекрасную жизнь в достатке и сытости. Я дарую тебе роскошь и дом в котором ты можешь найти покой. Я дарую тебе смысл, что ты ищешь, выполняя поручения всех, кто сможет платить. Присоединяйся.

-Идёт-отрезал Ганту

-Так легко...Ты так легко согласился, что мне теперь страшно-Гигас усмехнулся.

-Но я не думаю,что я сильнейший человек, чем я тебе так приглянулся?

-Я ещё не встречал никого, кто смог в одиночку перебить целый город, всё сходится.

-Да, кстати, у меня одно обязательное условие-Ганту обернулся, взглянув на Йермонгера.

Это подметил Гигас:

-Твой сын, да? Нет нет нет, что я такое говорю.Это твой ученик, я уверен.

-Можно сказать и так.

Ганту хотел что-то сказать, но Гигас просто прошёл мимо него и подошёл к юноше.

-Как тебя зовут, парень?

-Йермонгер, вождь!

-Вождь?-Гигас засмеялся, введя отрока в замешательство-Как давно я не слышал такое обращение к кому-то. Нет, дитя моё, я-царь, повелитель всех и всего, птиц в небе,зверей в лесах и рыб в морях, просто отребье за стенами сгорает от невежественно-отчаяного гнева, не признавая истину, которую я доказываю своей сильной рукой-Гигас обернулся в сторону Ганту-Манн, он под твоим присмотром, всё остальное за тобой.

Повернувшись обратно Гигас потерял Йермонгера из вида.

-А где тот мальчик? Этот Йемогре, Йеморе. Какие же глупые имена у низших народов, нет, так дело не пойдёт, мне ещё нужен мой язык. Отныне ты Маггс, где бы ты ни был.

-Хорошо-ответил встающий с пола Маггс-Если вам так будет удобно, в...-Он замялся

-"Ваше величество", можешь называть меня так, если конечно не придумаешь обращение, которое будет льстить мне ещё сильнее, в чём с тобой посоревнуются мои советники, уж поверь мне. С тех пор, как я нанял себе их на службу, у меня всегда чистые сапоги. Чтож, да здраствует мой гений и прошу к столу, присаживайтесь и вкушайте плоды моего мудрого правления.

Ганту и Маггс покорно напрявились к раннее уже увиденным столам, за которыми сидели те же вельможи, которые теперь отдыхали от столь тяжелого труда по перевариванию пищи. Двое искали свободное место, но их остановил Царь и подвёл к местам, соседним с его роскошным трапезничным троном. Но эти места уже были заняты, что смущало. Гигас же подошёл к одному из двух вельмож и похлопав по его плечу сказал

-Прочь, пёс-спокойно приказал Царь.

Заикаяясь и трясясь тот выскачил из-за стола и убежал прочь. Второй всё понял без слов, но уже спокойно покинул своё место и поклонившись, удалился. На освободившиеся прострастранство незамедлительно сели те, ради кого они были освобождены и пиршенство наконец продолжилось.

Дюжены слуг вошли со всех сторон, держа подносы с кубками и прочими лакомствами. Всё это быстро оказалось на столе, и после того, как обслуживавшие направились прочь, поклонившись, перед этим, господам. Тогда же Гигас вновь махнул рукой и все синхронно приступили к употреблению всего, что попадалось под руку. Маггс же ел аккуратно, а Ганту и вовсе не притронулся к пище, достав из под туники немного помятое красное яблоко, которое сразу начал надкусывать. Монарх же пытался оторвать от жаренной свиньи кусок, но тщетно. В этом момент Ганту, не отвлекаясь от яблока, протянул ему свой большой бронзовый нож, тот, в свою очередь, взял орудие и без слов поблагодарил, кивнув головой. Долго пир не шёл без слов. Гигас не сводя с свиньи глаз, отрезая по кусочку, обратился к остальным:

-Кто-нибудь хочет, что-нибудь мне сказать?

Все отрицательно повертели головой.

-Сегодня день Быка, дети мои, я не смею в этот день проливать кровь, ибо тогда на меня сойдёт весь гнева нашего истинного бога. Так что прослушайте мой вопрос в своих головах ещё раз и говорите.

Один из вельмож встал, он был тучным,лысым и высоким с сильно загорелой кожей.

-Ваше величество, мне не понятны ваши траты на этого наёмника, ещё только в начале заключения договора вы уже заплатили ему четверть всех денег в казне, заставив восполнять её нас. Наше войско наиславнейшие, об этом знают все. Мы бы с лёгкостью сокрушили неверных нам крокодильников, не потратив таких сумм.

-Кто такие крокодильники, Хетеп? Точнее, кем были они?

-Отродьям, отвергувшим Бога Быка, склонившись перед ложныи Крокодилом, что сделал и Зальзоглас, ваш брат, ваше величество.

-Правильно, Хетеп, ныне же и они и Фидо мертвы. Но почему же, Хетеп, они смогли построить целый город, а мы не трогали их?

Хетеп ничего не ответил, опустив вниз голову.

-Потому что их безопасность была купленами ими у Алигаторов, которые хоть и такое же отребье, но имеют очень сильное войско, которое мы были разбили, но понесли бы серьезным экономический ущерб. Но я, со всей мудростью, обнаружил, что в их договоре о защите есть брешь. Сказано было в нём, что Алигаторы вступятся только если на Крокодильников нападёт войско. Тогда же я нанял лучшего наёмника, о котором мог знать-нашего нового достопочтенного соратника-Манна. Я пожертвовал бренным золотом в обмен на жизни наших людей и сокрушил недолюдей. Мой ответ исчерпывающий и понятный-Гигас поднял глаза на Хетепа.

-Разумеется, господин!-почти крикнув ответил Хетеп и поспешил сесть.

-Это был не вопрос, а утверждение, болван, не надорви горло, а то порвёшь его и станешь, как пёс.

Хетеп заметно пропотел. Пир подходил к концу.

-Чтож-доев свинью, начал Гигас-еда была просто прекрасна, теперь нужно всем нам занятся делом. Миль, Своп, Гашье, Дюгаль-отправляйтесь следить за земледельцами, Волип, я жду отчёта о возможных засухах, Вермен, за тобой контроль над ремесленниками.

Все кивнули, а Гигас продолжил:

-Перед тем, как пойти вам по делам, нам следует закончить пир, испив вина, что принесут нам в кубках слуги, и мы иссушим их до дна.

Вельможи начали аплодировать, на что Гигас тщеславно поклонился.

-Я просто обнаружил в себе великого поэта, среди прочих заслуг, и сочиняю поэмы, так проводя свой досуг-сказал монарх Ганту и Маггсу, а вельможи вновь аплодировали, но более активно.

Вновь пришли слуги и поставили на столы новые кубки с вином, один из которых взял сам Гигас и поднёс к губам. Вельможи увидев это синхроно выпили вино залпом, после чего Царь сразу остановил руку Маггса, который хотел повторить за вельможами, показав свой полный кубок. Через мгновение все вельможи начали дёргаться в агонии и умерли в мучениях, повалившись на пол.

-День Быка окончен-сказал Гигас и встав из-за стола, вернул Ганту его нож.

Глава 3

После бескровной расправы прошло несколько дней. Ганту успел обжить новый дом и уже одевался, завидев поднимающиеся вдали солнце. Тигровая туника осталась висеть в шкафу. Вместо неё он предпочёл облегчённый кожанный нагрудник, напоминавший майку без рукавов, но более плотную. Надев на ноги штаны из идентичного материала, Ганту направился к двери, пожелав идти босым. Распахнув преграду он увидел уже знакомый пейзаж, успевший приесться. Лишь дворец всё ещё завораживал своей грандиозностью. Именно к нему Ганту и направился. Жизнь на улице не бурлила, все ещё спали. Ганту остался один на один с монументальным строением, чьи врата распахнули стражники, как только тот преодолел все ступени.

Длинный стол всё ещё пустовал. Чувство пустоты не исчезло. Стража не присутствовала в главном помещении. Трон Гигаса не был занят. Учитывая это, Ганту решил воспользоваться моментом и разместился на господском месте. Оно было не удивительно удобным. Это всё что можно о нём было сказать. Появилось мимолётное чувство власти над всем вокруг, но оно так же быстро стихло. Клонило в сон.

— Стремясь занять трон, помни о острие, которое будет висеть над твоей головой.

Это был Гигас, стоявший сбоку, облакотившийся об стену. Ганту незамедлительно покинул чужое место.

— Так сказал мне мой отец — продолжил Гигас — а потом его раздавило огромным каменным блоком. Свои же самые приближенные люди устроили расправу — Он подошёл к столу и сел на свой трапезный трон — его положили на пол, а сверху над ним подвесили на нескольких тросах тот самый блок, а сами верёвки были перекинуты через горизонтально установленный столб в стене. Другой конец троссов был обвязан вокруг большого сосуда с песком, на дне которого было сделано отверстие, из которого сыпались песчинки. И как ты уже понял, мой отец погиб в долгих и страшных мучениях. Это была его любимая казнь.

— Неплохая поучительная история.

Гигас обернулся назад

— Да, но я уверен, что несколько дней назад ты бы сказал, что я любитель рассказывать истории, о которых никто не просил рассказывать. Но история и вправду поучительная. Никогда нельзя давать к себе приближаться черни. Неважно чем она будет, она всегда останется ордой завистников и невеж, которая попытается забрать у тебя власть, чтобы уничтожить всё, что ты построил. После того события, как только я унаследовал эти владения, я принял решение, которое хранит этот хрупкий порядок, в котором мы живём.

— Избавление от тех вельмож входило в твоё решение?

— Разумеется, нет. Я добрый правитель, давший людям шанс. Но ты сам всё видел. Животные в человеческой шкуре, не более. Откуда у людей такое желание пресмыкаться? Никакой исполнительности. Даёш им поручения, и вроде выполняют же, а спросишь у них что-то, так они сразу трясутся, дрожат и потеют. Очевидно, что они от меня пытаются скрыть свои проступки, или ещё что хуже, они меня обкрадывают и специально пакостят. Если ты не совершал нечего плохого, то и боятся тебе нечего,а они ещё немного и упадут в обморок.

Гигас, осмотрев стол, продолжил:

— Ладно, я проголодался — он сказал это громче чем обычно — Манн, присаживайся.

Ганту подчинился и сел на своё место.

Слуги, как обычно, синхронно вошли в зал и разложили уже более скромное, чем в день расправы, количество блюд. Гигас, как обычно, получил свинью. Ганту же обнаружил перед собой овощной салат с любовью положенной посередине куринной ножкой.

Оба ели молча. После хорошей трапезы Ганту уже уходил в мир грёз, но ему помешал Гигас.

— Перед тем, как уйти в спячку, предлогаю посмотреть на нечто интересное.

Ганту молча встал и последовал за Гигасом. Тот же вышел на балкон и двое мужчин увидели территорию позади города. Раскинулись те же зелёные ковры. Но этот кусок земли уже был частью человечества. Везде были вспаханы поля, на которых работали трудолюбивые люди, издалека напоминающие муравьёв. Слышались крики, неразборчивые разговоры и все эти звуки складывались в единую мелодию, дополняющую картину.

Только через десяток минут оба человека смогли оторвать взгляд от земледельцев и их маленьких домиков.

— Вот она, милосердная расплата за убийство моего отца. Никто из них более не зайдёт в мой город, и не получит защиты за его стенами если придут Крокодильники или Алигаторы и прочее отребье, чтобы перерезать их, как свиней.

— Если сравнить с вельможами, то это намного более лучший исход, я так думаю.

— Да, возможно я даже слишком добр. Но теперь иди, отдохни, я позову тебя если мне будет нужна твоя помощь. И ещё, в мой город приехал мой брат, Беллум, будь осторожен с ним в разговоре, так уболтает, что купишь у него все товары для своей семьи.

— Но у меня нет семьи.

— Вот именно.

Гигас остался на балконе, Ганту же двинулся прочь из дворца. Вновь стража распахнула врата перед ним. Но пейзаж перекрыл собой высокий, худощавый мужчина в фетровой чёрной шляпе, голым торсом и чёрных брюках. Он протянул руку:

— Крокгайзе, а ты, скорее всего, Манн?

Ганту, подумав, пожал руку Крокгайзе.

— Да, видимо ты брат Гигаса, Беллум?

— Крокгайзе, я же сказал. Мой брат любит давать всем имена, которые нравятся его величеству. И как я понял, и ты отозвался не на своё имя. Назови настоящее.

— Я Ганту.

— Ганту, нигде такого не слышал. Ты не отсюда, это точно.

Ганту, не желая продолжать разговор, обошёл Крокгайзе и продолжил спускаться вниз по ступенькам. Но тот последовал за рыжим до самого его дома.

— Ты вроде бы приехал к своему брату — Раздражённо сказал Ганту

— Он подождёт. Ты слышал, что Крокодильники короновали нового правителя, после того, как свергнули прошлого.

— Мне всё равно.

— А прошлому они голову отрубили и за дорого продали.

Крокгайзе не успел продолжить, как его за горло схватил Ганту, чуть не убив.

— Чего ты хочешь? — Яростно процедил через зубы Ганту.

Так же внезапно Крокгайзе ударил душителя в правый бок и тот внезапно обрушился на землю, отпустив ударившего.

— Во-первых, я требую уважения — он отрехнулся — во-вторых, я не хочу обрушить кому-то счастливую жизнь. Я не настолько люблю Алига.

— Алига?

— Да, пройдём домой.

После этих слов, Крокгайзе достал ключ и открыл двери дома Ганту, в чём хозяин дома уже сомневался.

Зайдя внутрь, Крокгайзе сразу направился вперёд и дойдя до кровати засунул под неё руку и вытащил человека, который был столь испуган, что потерял сознание.

— Ганту, ты знал, что за тобой следят? Понятно, что не знал.

После этих слов, Крокгайзе моментально свернул шею подкроватному мужчине, что не испугало Ганту.

— Так вот, Алиг это Гигас. Есть ещё вопросы?

— Ответы бесплатны?

— Поверь, твоя проинформированность в ситуации мне только на пользу.

— Что тебе нужно?

— Власть, конечно же власть, ответ исчерпывающий.

— Если Гигас это Алиг, то связан ли он с Алигаторами?

— Мы все связаны с ними, кроме тебя, конечно. Вера в бога Крокодила была первой. Наш отец, Клакас, решил, что тоже хочет власти, и придумал бога быка, в которого убедил верить земледельцев в своих владениях. Набрав большую армию он взял этот город силой, а позже построил огромную стену. Но после оказалось, что он просто ужасный правитель, из-за которого началась анархия из-за засухи. В один день он вышел к народу и, чтобы успокоить их, сказал:"возможно, завтра будет дождь", после чего толпа накинулась на него и казнила через расплющеванние блоком. Узнав об этом, Алиг попросил в долг у Крокодильников огромные деньги и снарядив войско пошёл на город и взял его. Он оказался немного умнее, чем отец и оставил правивших там вельмож, которые кое-как держали это место от ещё одной анархии.

— Но зачем он убил их?

— Есть древнее пророчество о пришельце с красной головой, который убьёт виновного во всём брата, отец которого закончит жизнь под скалой.

— Тоесть, он намеренно совершает столь бессмысленно жестокие деяния, чтобы после всего ужасного, что будет потом, он поручил бы мне убить тебя и тем самым он выполнил бы древнее пророчество.

— Именно так.

— Но зачем ему это?

— Я не знаю, видимо он просто сошёл с ума.

— Обычно люди идут на то, что раньше считали безумием, только если смерть уже дышит им в затылок.

— Не буду гадать.

— Тогда, что ты от меня хочешь?

— Разве это не очевидно? Я хочу, чтобы ты проломил ему бошку.

— А что ты предложишь мне?

— Поверь, под моим правлением ты сможешь продолжать жить.

— Жить так же роскошно и беззаботно?

— Просто жить.

Апофеоз

Ганту молча кивнул.

— А теперь, прошу проследовать за мной — сказал Крокгайзе, двинувшись к двери.

День буд-то начался заново. Особенно этому эффекту способствовал закат, так сильно схожий с рассветом в этот день. И вновь знакомый путь к дворцу преодолевался. Никто не спал. В городе кипела жизнь. По бокам ворот стояли стражники, вновь открывавшие врата. Внутри тоже бурлила жизнь. Длинный стол был занят, среди всех людей Манн узнал только негра, с которым пообещал пообщаться, что выполнил. Гигас занимал своё почётное место. Казалось, что на пришедших никто не обращал внимание. Но это чувство было быстро развеяно.

— Манн, Беллум, а вот и вы! — Сидя уже без свиньи, поприветствовал их Гигас.

— Крокгайзе, ты же знаешь, что меня зовут именно так — возмутился Крокгайзе

— Как скажешь, Крокгайзе — немного погрустнев ответил Гигас.

Крокгайзе не ждал пока кто-то покинет своё место и подойдя напрямую к брату спросил:

— Где ещё два стула, ты же знал, что я приду.

— Ах да, конечно, слуги, два стула этим прекрасным персонам.

Прислуга моментально исполнила волю хозяина, и мужи получили свою мебель. Застолье продолжалось.

— Как я понимаю, это наши вельможи, пришедшие на замену тех, кто держал всё здесь наплаву? — дерзко спросил Крокгайзе.

— Нет, брат, конечно нет. Каждый шестой день мы, отныне, чествуем верных людей — наших храбрых воинов, которые сегодня будут вкушать заслуженные ими плоды трудов нашего народа.

— Твой излишний пафос лишь раздражает.

— Я могу говорить и лаконично, но тогда я не буду звучать так знатно.

— Ты будешь говорить, как человек. Так будет всем лучше, особенно мне.

— Ты такой скучный.

— Я просто вырос, брат. Советую тебе того же.

Манн убедился, что перед ним и вправду два родных брата. Такой любви, он ещё не видел среди людей уже долгое время. По правую же руку от него сидел всё ещё тот самый негр.

Манн обращался к нему на "он" или "вы". Теперь в нём появилось желание узнать его имя.

— Здраствуй, я бы хотел узнать твоё имя.

Негр повернулся к Манну:

— Точно, я так и не назвал его, меня зовут...

— Его зовут Мелан — отвлекшись на мгновение от спора с Крокгайзе, сказал Гигас.

— Его зовут Каспрут! Гигасик, когда же ты перестанешь вести себя, как капризное дитя и давать всем свои названия. Рано или поздно это тебя подведёт.

— Не называй меня Гигасиком! Я Гигас, царь этих земель!

— Человек, который уверен в себе, никогда не будет повторять свои регалии с таким остервененьем. Видимо, ты и сам не веришь в себя, что уже говорить о других.

— Ты просто пытаешься спровоцировать меня на агрессию.

— И у меня это получается, Гигасик.

Братья продолжали спорить. Манн же решил продолжить беседу, но теперь уже более тихим тоном.

— И как же мне тебя называть?

— Как пожелаешь, мне нравятся оба имени, если тебе интересно моё мнение.

— Мне симпатизирует Мелан

— Мелан так Мелан. Позволь задать вопрос.

— Разумеется.

— Расскажи поподробней об этом твоём "сером мире".

— Всё довольно просто, мой друг. Добра и зла несуществует. Это не значит, что мы не должны сопротивляться.

— Я примерно понимаю, но мне более интересно, как ты пришёл к этому?

— На своём жизненном пути я нашёл одну законормерность — нет одной истины. И из-за этого и есть люди стремящиеся к установлению власти под своими догмами.

— Я никогда не думал об этом.

— Я тоже. Юным я был тем, кто отвратен мне сегодня: грубым, жестоким, упрощающим до глупости щенком. Мне повезло, что я был один, невероятно повезло. Если бы я попал в неприятности, находясь в стае таких же охламонов, то меня бы просто отбили от пострадавших из-за меня. Я бы не сделал никаких выводов и превратился в дикое животное. Но будучи одним я получал по всей строгости за свои проступки от людей, которым я навредил. Насилие склонило меня в лучшую сторону. Я принял правила этого мира, но не стал безобидным. Я просто стал хитрее. Хотя, возможно, что-то улучшилось во мне в хорошую сторону.

— Как минимум, я уверен, что твой язык стал богаче.

— Это не моя заслуга по-большей части. В один день я понял, что первое впечатление крайне важно, а моя речь была ужасна, ужасна бедна. Я сумел признать это и отдал много своего человеку, который упорно работал со мной, за что я благодарен. Он посеял во мне благие семена, пусть и ввергнувшие меня в ступор в начале перевоплощения.

— Я вижу плоды его трудов, но что же ты ему отдал?

— Блага, полученные от моей работы. Я, всё же, наёмник.

— Кровавое золото, да?

— Ох, если бы. Многие люди крайне глупы и ленивы. Поработай над собой, чтобы выглядеть, как скала, и все поверят, что ты выполнил свою работу, а если и обнаружат обман, то ты будешь уже далеко.

— Не боишься, что за твоей головой ведут охоту сотни кинжалов и плащей?

— Я не работаю с теми, кому на это хватает ума.

— Умно.

— Благодарю.

— Но можешь ли ты коротко выразить "серый мир"?

— Да. Представь лес, зеленый, красивый и пышный. По нему весело скачет заяц, прямо к себе в нору. Но вдруг на него наскакивает волк и разрывает на куски. Хорошо или плохо?

— Здесь очевидно есть подвох.

— Посмотрим с другой стороны на уже другой исход. Заяц ловко уворачивается, оставляя волка ни с чем. Хорошо или плохо?

— Хорошо, я думаю.

— Увидев умерших от голода волчат, ты сказал бы другое.

— И вправду — это явно тронуло Мелана — Но всё же человек не животное, мы — главное творение бога, чей замысел созирцаем вокруг. Животные питаются друг другом, а дождь поливает землю, чтобы из неё выросла новая жизнь

— Тогда почему бог, которому ты поклоняешься это бык, а дождь идёт над морем?

Этот вопрос ввёл Мелана в ступор, он нечего не ответил, начав копаться в себе.

Спор братьев же дошёл до своего пика.

— Я здесь царь, я здесь бог! Не смей оскорблять хозяина, в чьём доме ты жрёшь, и по чьей воле живёшь! — Полукричал Гигас

— Я не боюсь тебя, Алиг — холодно ответил Крокгайзе

— Заткнись, мерзавец! — Гигас наконец сорвался на крик.

Он ударил со всей силой по тарелке на столе и быстро удалился в сторону балкона.

Крокгайзе спокойно встал и жестом приказал Манну следовать за ним. Тот подчинился.

Дойдя до балкона двое обнаружили Гигаса, опперевшегося об балкон и смотревшего вдаль. Крокгайзе указал Манну оставаться на месте, а сам подошёл к брату. На улице шёл дождь, чьи капли падали на голову Гигаса, но даже они не скрывали его слёз, что текли ручьём. Крокгайзе приобнял его.

— Почему ты обижаешь меня? — не надеясь на ответ, спросил Гигас

— Потому, что ты мой младший брат, Алиг. Я обещал нашему старшему брату, что научу тебя уму-разуму, а ты нанял убийцу, который отсёк ему голову. Я точно не выполнил свою работу. Я не наслаждаюсь твоей болью, я просто люблю тебя, как брата.

Гигас слушал его.

— Так же любишь, как нашего отца, который толкнул в руки толпы, когда он практически забежал во дворец?

— Они бы сровняли с землёй и дворец и всех в нём, а отдав им желанное, я дал им напится крови настолько, чтобы их опьянило в коллективном безумии, что дало мне шанс сбежать, что я и сделал.

"Дети не виноваты в грехах отцов", они сказали это синхронно. Наступила тишина. Лишь дождь стучал по всему, что попадало под его поток. Темнело.

— Я отправил Маггса к алигаторам, чтобы он приносил нам информацию, под видом того, что якобы шпионит у нас. — Сказал Гигас, буд-то ожидая похвалы.

— Правда?

Гигас несколько раз кивнул.

— Не думал, что ты сможешь до такого додуматься, я был ужасного мнения о твоём уме — продолжил Крокгайзе.

Два брата улыбались, смотря друг на друга и Крокгайзе тепло обратился к Гигасу

— Знаешь кто-ты?

— Твой брат Алиг?

— Ты идиот.

Лёгким движением руки Крокгайзе сломал шею Гигасу и тот замертво упал на землю.

Это поистине шокировало Манна. Он впал в ступор, пока Крокгайзе молниеносно вытащил бронзовый нож Манна из своих штанов и не вонзил целиком в грудь своего родственника, после вытащив его и кинув в руки Манна, который машинально его поймал.

— Власть моя! — прокричал в сторону улицы Крокгайзе — склонитесь перед мной, черви!

После акта злорадства, он повернулся к Манну, который не двинулся, всё ещё держа орудие, облакотившись об стену, смотря в даль.

— Вот и всё, Ганту, добро пожаловать под моё мудрое крыло. Забирай мой дом, живи и наслаждайся, служа мне верой и правдой. Обработай это, а я пойду поем. Интриги это очень изматывающее занятие.

Крокгайзе не смог ступить и шага. Пилум пробил насквозь его голову, что частично скрыла его шляпа. Он упал замертво. На балкон прошла стража. Авангардом шёл Мелан.

— Мы не спасли нашего царя, поверив в искренность этого паука, но мы отомстили—Только сейчас Мелан обратил внимание на неподвижного Ганту.

— Не беспокойся, мы всё видели, ты не виновен.

Ганту не отвечал. Тогда Мелан подошёл к нему сзади и посмотрел в сторону, от которой не отрывал глаз Ганту. Лишь теперь он увидел огромную приближающуюся армию всадников. Самый первый из воинов направил свою пику остриём вверх, на которое было насажено тело Маггса, выделявшиеся блестящим бронзовым доспехом, которым тот заменил свою тунику несколько дней назад. Это были Алигаторы и они пришли убивать. Они бесспорно знали всё, ведь Маггс скорее всего рассказал им то, что они потребовали. Добровольность этого осталась загадкой, и ответ уже никому не был нужен . Ганту так же, как и братья, был мёртв, чудом не свалившись на мокрый пол. Он уже остыл, а в глазах остался лишь стеклянный взгляд. Его убил не меч, не яд, он не пал в битве, просто его сердце не выдержало. Это был конец.