Виктор

Глава 1 Возвращение в особняк на холме

«Я просто хочу быть рядом с тобой. Я как маленькая глупая кукла. А ты все время выбиваешь мне зубы своими словами, своим тоном. И иногда мне хочется, чтобы ты умерла…»

Виктория Тори Моллер

«Я не люблю кукол. Все то, что выглядит, как человек; думает, как человек; чувствует, как человек и мстит, как человек».

Филиция Кольт

«Говорят, по ночам оживет и любимая куколка! Вот за этим я куклам выкалываю глаза».

Александр Студницын

Глава первая

Возвращение в особняк на холме

Лили тяжело вздохнула, когда мама заглушила двигатель. Она хотела остаться здесь навсегда, здесь - на заднем сидении машины. Особенно сейчас, когда к ним навстречу, подобно старой летучей мыши, уже плыла тощая темная фигура тетушки Энн. Она была той же что и два года назад – сухощавой, надменной, пугающей и немногословной. Лицо тетушки Энн, как и прошлой осенью, когда Лили приезжала после смерти отца, не выражало ничего, кроме недоброжелательности, призрения и чего-то на подобии брезгливости. Очередная осень и вся та же бледная физиономия. Тетушка Энн будто не менялась никогда. Точно в подвале ее дома есть нечто, что дает ей, пусть не молодость, но вечно неизменный вид, вид женщины сорокалетнего возраста.

- Лишь неделя, - сказала мама, заметив в зеркало заднего вида удрученность дочери. – Потерпишь?

Лили вздохнула еще раз, и кивнула.

- Значит, так надо, - пискнула Лили.

Мама обернулась к дочери, потрепала ее за щеку, пригладила за ухо ее торчащие клочками волосы.

- Спасибо, милая, - сказала мама, выдавив грустную улыбку. – Прости, что так получилось.

- Это работа, мама, - ответила Лили, глядя в сторону парящей к машине черной фигуре. – Иногда приходится чем-то жертвовать. Временем, свободой и… жизнью.

- Жизнью? – удивилась мама.

- Ничто так не убивает время и радость к жизни, как рутина. А ты, мама, в ней погрязла.

Сердце матери сжалось. Лили всего тринадцать, а она уже так мудра. Несомненно, она унаследовала это от отца, как и его зеленые глаза, вечно растрепанные черные волосы и россыпь едва заметных, но таких милых утонченных веснушек на носике.

«Боже, как она похожа на Джорджа», - с болью в груди подумала Кэтлин.

Взгляд Кэт скользнул к рукам дочери, которые, казалось укрыли от всего мира, старенькую деревянную куклу. И что она нашла в этом старье? Дерево куклы ссохлось и покрылось трещинками, краска выцвела, лак на глазах сильно потемнел, отчего зелень глаз померкла, а одежка – аккуратно созданные бывшими владельцами свитер, брюки и туфельки, повидали тяжелые времена. Лили нашла этого деревянного мальчика прошлым летом в одном из антикварных магазинчиков, в тех, где время остановилось, позволив истории доживать свой век в тишине и мраке. Владелец, похоже и сам был удивлен находке любопытной Лили и отдал куклу за пол цены.

Мама вдруг задалась вопросом, как Лили назвала эту куклу, но едва открыла рот, чтобы спросить, как резкий стук в окно заставил женщину вздрогнуть. Сестра подплыла столь быстро, что Кэтлин не успела и опомниться. Она ведь только спускалась по лестнице, а в ту же секунду, уже рядом. Точно - летучая мышь!

- Вшей не привезли? – спросила тетушка Энн, когда Лили выбралась из машины. – Поди-ка сюда.

- Здравствуй, сестра, - мягко проговорила Кэтлин, обходя машину. – Извини, что не предупредила заранее, дела навалились столь…

- Уж сводить дочь в парикмахерскую то можно время найти, - буркнула тетушка Энн, ковыряясь в волосах Лили. – Обросла как лесное чудовище.

- Да уж, - согласилась Кэт. - Я совсем замоталась. Новое место работы…

- Учти, девочка, - предупредила тетя внучку, - найду хоть одно насекомое в твоих патлах, обкорнаю их триммером для собак.

Лили покорно стояла и, нахмурившись, изучала свои сандалии. Кукла все еще находилась в ее руках.

- Лишь на неделю, - виновато объяснилась перед сестрой Кэтлин. – Мне предложили новую работу… если б не работа…

- Можешь не распинаться, Кэт, - медленно проговорила сестра, скрупулезно выискивая вшей в зарослях Лили. – Я слишком хорошо тебя знаю. Ты звонишь тогда, когда тебе что-то от меня нужно. А главная твоя черта характера, отвратная мне, ты любишь ставить перед фактом. Я не откажу тебе, и ты это знаешь… Ну, хоть блох не придется травить. Так, девочка, бери сумку и бегом в дом, у нас здесь швейцаров нет. А это еще что такое?

Тетушка только сейчас заметила в руках Лили деревянного мальчика.

- Этой мой друг, - тихо ответила Лили, прижимая куклу к себе, точно оберегая ее от самой страшной злодейки, которая отбирает у детей кукол и сжигает их в огромной печи.

Тетушка не стала отбирать у Лили куклу, но не оценить игрушку, она не смогла.

- Чудовищная кукла. Мерзкое хламье. Этому хламью самое место в сарае, или во чреве огня.

Лили промолчала.

- Бери свои вещички и иди в дом, - напомнила тетушка.

- Милая, я открою, - мама полезла в машину, дернула рычаг, багажник вздрогнул и со скрипом пополз вверх. – Я помогу.

Лицо тетушки искривилось, будто на ее глазах только что переехали крысу.

- Нянчишься как с малолетним ребенком, - буркнула тетушка, глядя как Кэт помогает дочери достать из багажника чемодан. – Я в ее возрасте уже две нормы в швейном цеху вырабатывала.

Кэтрин поцеловала дочку и этот жест заставил сестру закатить глаза.

- Я все улажу, и вернусь за тобой, - сказала Кэт дочери. – Будь умницей. Хорошо?

Лили кивнула и поплелась к дому.

- Если ты забыла, - сказала Кэт сестре, - мы вместе работали в том цеху. И я бы ни хотела, чтобы моя дочь пережила что-то подобное.

- С детьми нужно быть жестче, - буркнула тетушка Энн. – Дети — это гнойники. Мозоль на пятке. Опухоль. Червь в глазу!

- Мне очень жаль, сестра, что судьба так распорядилась с тобой, но я в этом не виновата.

- Мне ни к чему слушать твою пустую болтовню. Оставь слова сожаления при себе, а вот от денег, я бы не отказалась. У нас тут не сиротский приют, знаешь ли.

- Да, да, конечно, - спохватилась Кет и полезла в сумочку.

К слову, от дома тетушки веяло тем же холодом, что и от хозяйки. Дом будто так же встал на дыбы перед незваными гостями, оскалился и метал искрами из заточавших в себе тьму окон. Старый, пугающий двухэтажный покойник, давно не видевший ни ремонта, ни тепла, облез краской, порос сухим плющом, осел как уставший с долгой дороги путник. Одинокий, увядающий особняк на холме, у подножия дремучего леса, это и есть жилище тетушки Энн. Первой мыслью, поселившейся в голове Лили при виде этого дома, была таковой, от которой мурашки побежали по коже.

«Жители Литтл-Пайна точно обходят это место стороной».

Шурша сухой листвой и едва не волоча чемоданчик, Лили самовольно шла на съедение этого деревянного монстра. Она даже не оглянулась на маму, чье сердце от этого сейчас обливалось кровью. Взрослые остались позади, когда Лили поднялась по изрядно подгнившим ступеням и исчезла во тьме особняка тетушки, приезд к которой все еще казался маленькой Лили ошибкой.

Внутри дома, как всегда, было мрачно, темно и пахло плесенью. Та же огромная, неуютная гостиная с почерневшим камином в дальнем углу и древней пыльной мебелью. Те же ковры на полу – с пятнами от вина, (Лили на это надеялась, что от вина), с шерстью многочисленных кошек, давно отживших свое и теми же загнутыми уголками. Те же зеленые с золотистым узором обои на стенах, местами отсыревшие и отстающие.

Лили чихнула, поправила волосы и устремилась на второй этаж, там спальни – хозяйская и гостевые. Лили всегда занимала самую крайнюю. Она была крохотной, но с прекрасным видом на город, что распростерся далеко внизу.

Портреты очень дальних родственников, по-прежнему висели на стенах и по-прежнему хмурили брови, глядя с полотнищ на каждого, кто поднимается по лестнице к спальням. И снова Лили содрогнулась от этих немых, укоризненных взглядов мертвецов. Даже не глядя на этих людей, девочка чувствовала, что за ней следят. Лили всегда боялась портретов этих людей, и всегда испытывала блаженство, что ей не довелось знаться с ними лично. К слову, здесь не доставало еще одного портрета, но Лили узнала об этом позже.

Лили поднялась на второй этаж, прошла по коридору до самого конца, но у самой двери вдруг замерла и обернулась. Что там? Кто-то следит за ней? Крадется следом? Нет, ей всего лишь показалось. Просто дом очень старый и, как и у любого старого дома половицы могут скрипеть сами по себе.

Или все-таки это призрак?

Холод пробежал по спине девочки. Лили стояла неподвижно и вглядывалась во тьму, откуда только что поднялась. Мама все еще разговаривала с сестрой, Лили была здесь одна. Окруженная темнотой и встревоженная, она прислушивалась к стонам громадного особняка.

Скрип половиц стих, точно некто притаился и так же как Лили чего-то ждал. Тишина. Лили выдохнула и вошла в спальню.

Да, здесь все осталось не тронутым с того момента, когда Лили едва, сдерживая слезы радости покинула эту спальню. На окне, у которого девочка проводила основное время, выжидая маму, те -же бело-зеленые занавески в клетку, в углу тот –же комод с потертыми позолоченными ручками на ящиках, на комоде ваза с букетом высохших цветов, старинная настольная лампа и пара книжек.

По правую руку на стене также пылились зеркало на пару с чудным пейзажем. У дальней стены кровать, металлические прутья изголовья которой сильно проржавели. В стене напротив кровати – дверь. Там гардероб. В углу у гардероба кресло. Красивое, но, как и все в этом доме, увядающее во мраке, сырости и глубоком забвении.

- Посиди-ка здесь пока, Джордж. – Лили стряхнула ладошкой пыль с кресла и усадила туда куклу. – Ну как тебе здесь? Нравится?

Деревянный мальчик улыбался и молча смотрел перед собой. Лицо его, покрытое трещинками, как и всегда, выражало спокойствие. Будь деревянный мальчик живым, он бы ответил, что этот дом ничем не отличается от того дома, в котором он гнил бы и по сей день, не найди его Лили.

- Жаль, что ты не умеешь разговаривать, - с грустью продолжила Лили, когда ее вопросы увязли в пыльной тишине крохотной спальни второго этажа. – Мне очень не хватает твоей поддержки, Джордж. Я понимаю маму, ей нужно работать. Но мне здесь так плохо, так…одиноко! Если б ты знал…

Джордж молчал.

Лили едва не заплакала, но сдержалась. Она немного постояла у кресла с куклой, будто надеясь, что кукла ответит ей, а затем принялась разбирать чемоданчик. В безответной тишине. Вещей было не много. Любимая красная футболка с короткими рукавами, вязаный свитер, зубная щетка и паста, расческа, резинки для волос, шампунь, два махровых полотенца, для тела и рук, влажные салфетки и книга Робинзон Крузо, с фотографией мамы и папы вместо закладки. Лили некоторое время держала книгу в руках, не в силах раскрыть ее. Половина была прочитана, другую половину разделял снимок, взглянуть на который Лили сейчас так и не решилась.

Девочка спрятала книгу под подушку и продолжила разбирать чемодан. Осталось что-то по мелочи. Упаковка с карточками персонажей сериала «Боишься ли ты темноты?», что-то из косметики и пара шоколадных батончиков, на тот случай, если Лили захочется прогуляться по лесу.

На улице хлопнула дверь машины и Лили бросилась к окну. Мама собиралась уезжать, но пока не тронулась. Лили знала, что мама сейчас плачет. Завелся двигатель, колеса зашуршали гравием, машина медленно поползла вниз со склона. Лили ждала, что машина остановится, развернется и мама заберет ее. Автомобиль уже миновал ворота. Лили ждала до тех пор, пока кроны деревьев не сомкнулись, поглотив автомобиль полностью. Лили вдруг захотелось собрать чемодан, и, прихватив Джорджа, которого тетушка обозвала мерзким хламьем, броситься отсюда прочь. Куда глаза глядят. Не важно куда, главное больше не на секунду не оставаться здесь. Но Лили пообещала маме оградить ее от неприятностей.

Дверь позади Лили отварилась и из мрака в спальню шагнула тетушка Энн.

- Через пятнадцать минут ужин, - проговорила тетушка холодным голосом. – Советую не опаздывать, девочка.

Лили молча глядела в окно, боясь пропустить возвращение мамы. Тетушка это поняла и тем же ледяным голосом проговорила:

- Я думала ты знаешь свою мать. Она не из тех, кто упустит возможность хоть на пару дней избавиться от обузы.

- Мама не такая, - тихо отозвалась Лили. – Я для нее не обуза.

- Я знаю Кэтлин побольше твоего, девочка.

- Она моя мама, - прошептала Лили, не сводя глаз с аллеи, безжалостно сожравшей фордик матери. – Она жертвует своим настоящим ради моего будущего.

- С такими ветреными женщинами как Кэтлин, у которых семь пятниц на неделе, твое будущее, девочка, крайне размыто.

Лили ничего не ответила, она не могла, злость и обида душили ее. Кроме того, перед тетушкой Энн, Лили всегда чувствовала себя как провинившийся сирота перед строгой надзирательницей.

Тетушка немного помолчала, затем повторила:

- Через пятнадцать минут ужин. Советую не опаздывать. Девочка.

Тетушка вернулась во тьму коридора. Затем заскрипела лестница под ее весом и вновь наступила тишина.

Лили отвела взгляд от дороги и поглядела на куклу. Джордж по-прежнему невозмутимо глядел вперед с едва уловимой улыбкой.

- Мне тебя так не хватает, папа, - прошептала Лили и вытерла со щеки предательскую слезу. – Прости… Я не плачу. Все хорошо.

Лили уселась у кресла, склонив голову перед куклой и едва не уснула, но вскоре снизу раздался голос тетушки, оповещающей чтобы девочка немедленно спускалась к ужину.

- Я бы взяла тебя с собой, - произнесла Лили перед тем как уйти, - но боюсь, ты не понравился тетушке. Не хочу лишний раз вызывать у нее чувство отвращения. Будь послушным. Я скоро. – Лили выждала паузу. – Прошу, ответь мне хоть что-нибудь. Если ты меня слышишь, поговори со мной.

Мальчик молчал.

- Кажется, я схожу с ума, - заключила Лили и ушла.

Деревянный мальчик остался в спальне. Один. Он сидел в кресле и полумрак неуклонно сгущался вокруг него. Джордж не боялся темноты, он ведь кукла, а куклы не умеют бояться. Они ничего не умеют. Лили вернется в спальню и найдет деревянного мальчика там же где и оставила, в том же положении. Голова куклы лишь слегка склонится на бок, но Лили этого не заметит.

Тетушка всегда ужинала при свечах. Огонь в камине являлся дополнительным освещением, но мрак так или иначе чувствовал в этом доме себя полноправным хозяином.

Лили уселась за стол и едва не отпрыгнула в сторону, обнаружив своим ужином громадного фаршированного мечехвоста.

- Фу! Что это?! – вырвалось из груди Лили, при виде столь нелицеприятного блюда.

- Фу? – тетушка наградила внучку таким строгим взглядом, что той стало не по себе. – Ты вздумала воротить нос? Или мне показалось?

- Я не стану есть этого жука!

Тетушка подняла бровь. Затем сдержанно выдохнула, отложила нож, которым уже вскрыла брюшко мечехвоста и медленно, в своей манере сказала:

- Здесь ты не угадала, девочка. Ты в моем доме, и будешь делать все, что тебе велено. И есть жука, в том числе.

- Но он мерзкий! – Лили отодвинула блюдо и подавила в себе тошноту, когда древнее животное начало раскачиваться на своем панцире, будто пытаясь перевернуться. – Я не голодна.

В камине треснуло палено и зашипела смола. Снаружи подул сильный ветер и засвистел в дымоходе.

- В таком случае, - тетушка взяла нож и продолжила с отвратительным хрустом резать жука, из которого уже сочилась бледно-желтая кашица, - ты можешь идти спать. А насчет этого, - женщина мотнула носом в сторону доисторического монстра, - он подождет тебя до завтра. И до тех пор, пока омерзение твое не сменится на смертельный голод.

Лили поднялась из-за стола и поспешила покинуть гостиную. На пол пути тетушка остановила ее, схватив за руку, и сказала:

- И никаких джинс, кроссовок и этих чудовищных растянутых свитеров. Выглядишь как мальчишка-беспризорник.

- Это мои любимые вещи, - тихо ответила Лили, не в силах глядеть в глаза тети – черные и сверкающие в свете огня камина.

- Только не в моем доме.

Лили помолчала, и покорно ответила:

- Я переоденусь.

- Не сомневаюсь. – Тетушка все еще сжимала предплечье Лили. – В гардеробной ты найдешь все, что нужно. Думаю, платье придется тебе в пору.

- Платье? – ужаснулась Лили. - Но я никогда…

- Значит, пора начинать. – Тетушка разжала пальцы. – Туфли ты найдешь там же. Не смею задерживать, девочка.

Лили со всех ног бросилась прочь от тети, а та, как ни в чем не бывало, продолжила резать панцирное чудовище. Лили вбежала в спальню с мыслью – отсюда надо бежать! Тетушка явно ни в себе!

Малышка обрушилась на кровать и заплакала. Она больше не могла сдерживать слез. Ей здесь не место. Этот дом ужасен! Тетушка потеряла разум! Мама не вернется! И все это навалилось столь внезапно! Лили проплакала почти пол часа, пока усталость, накопленная за день, не взяла свое.

Джордж, окутанный мраком, сидел в кресле и если бы мы не знали, что он всего-навсего кукла, то могли бы принять его за обыкновенного, живого мальчика. Казавшееся белым пятном лицо куклы было обращено в сторону спящей Лили, в глазах игрушечного человека зрела идея – коварная, несущая зло, идея.