Ужасы и психопатия Чертогов разума

День первый

Кое-как удаётся пробудиться и подняться с кровати. Это маленькая слабоосвещённая комната. Свет исходит лишь от настольной лампы, которая стоит на небольшом столе на другом краю комнаты. Свет тёплый, не слепит.

Ноги еле держат. Голова кружится. Из-за чего это? Вчера же всё было нормально, спокойно, без конфликтов. Где я вообще?

Хорошо, здесь есть свет побольше – люстра на центре потолка. Она освещает всю комнату. Теперь и свет от лампы не нужен.

Комната голая: отсутствуют всякие украшения и предметы. Из мебели здесь только кровать, стол со стулом, тумбочка и шкаф. Стены покрыты абсолютно зелёными обоями, потолок белый. Пол покрыт чем-то: ни плитка, ни дерево, это что-то другое, тёплое, на котором лежит жёлтый ковёр. Кровать застелена шёлковым белым одеялом. В шкафу и тумбе ничего нет. Ещё в комнате есть другая маленькая комнатка. Здесь только туалет и душ. Всё, кроме потолка, покрыто плиткой. Стены такие же зелёные, а пол с потолком белый и чистый.

Всё это никак не похоже на мой дом. Не помню такого места. Кто меня смог притащить сюда? У нас много идиотов, но вряд ли кто-нибудь бы додумался до такой тупой идеи. Место чистое, значит не заброшенно.

А вдруг это сон?

Внезапно, слышу открытие металлической двери. Её открыл здоровый мужик в чёрной маске, у которой открыты только глаза. Ещё у него есть оружие и большая дубина. Зачем ему всё это?

- Двигайся за мной, – он пристально бдит.

- Хорошо.

Похоже, у меня нет выбора.

Мы выходим в какой-то коридор. Освещённость слабее чем в комнате. И сам коридор мрачный: везде лишь бетон и металл. Вокруг двери, помеченные в двухзначные номера. Большинство открыты. Комнаты не особо отличаются от той, в которой был я. Побольше разных мелких предметов, да и всё. Но в них есть люди. Некоторые из них пялятся на меня. Противно. Ещё и в самом коридоре есть двое таких же, как за которым следую. Все они ровно стоят и наблюдают. Их не так много, но из-за этого возникает вопрос: зачем они тут? Они здесь явно не просто так.

Ещё один коридор. Чуть больше, да только темней. Стены очень мрачные. Кажется, будто из них наблюдают. И ведь так и есть: мужиков в форме стало только больше. Все просто следят. Также есть ещё ответвления в другие коридоры. По размерам выглядят такими же, каким был первый. Что находится в них? Тоже комнаты с людьми?

- Проходи в эту дверь.

Вот и оказались у одного из ответвлений, который аж у самого конца коридора. Дверь только одна. На ней нет цифр и надписей. Она полностью металлическая, что отличает её от других, на которой были цифры. Что в ней может быть? Мужик ждёт моего действия. Нужно заходить.

И только сейчас осознаю своё неестественное спокойствие. Или всегда таким был?

Комната ярко освещена. Даже непривычно – глазам немного больно. Бетонные стены покрашены синим цветом. Пол покрыт тоже чем-то непонятным. Здесь есть часы, календарь, большой коричневый стол, на котором расположено много разных бумаг и ручек, а ещё в горшке стоит кактус. Ещё здесь много металлических шкафчиков и пару стульев, на одном из которых сидит человек, одетый в белый халат. Он что-то пишет и совсем не реагирует на моё появление. Мужик с оружием тоже в кабинете, продолжая следить.

Что же, присяду тогда. Стул выглядит довольно мягким.

- Здравствуйте, – начинает он, продолжая писать. Его голос звучит пассивно.

- Здравствуйте.

- Добро пожаловать к нам. Как вы себя чувствуйте? – куда он меня так приветствует?

- У меня кружится голова, и слабо держат ноги. А ещё у меня много вопросов.

- Ничего страшного, вам вскоре полегчает. Не беспокойтесь.

- А можно узнать: как я здесь оказался?

- Извините, но сейчас у меня нет времени отвечать на ваши вопросы, – человек в халате прекращает писать и смотрит на меня. Лицо совсем уставшее, словно не спит. Это особенно видно по его глазам. – Можете назвать своё имя?

Что здесь происходит? Зачем ему моё имя? Что он хочет сделать?

- У меня нет имени.

- Если у вас нет имени, как к вам обращаются?

- Как удобно.

Он задумывается. Смотрит на бумаги, периодически переключая свой взгляд на меня.

- Ничего если вас будут звать Рели́нфант?

- Ну ладно. Пусть так.

Он записывает. Возможно, это имя. Релинфант. Какое странное. Никогда такое не слышал.

- Хорошо, Релинфант, раз вы ответили на мой вопрос, я отвечу на ваш. Мы занимаемся обследованием мозговой активности у разных людей. Так совпало, что вы являетесь одним из наших кандидатов. Поэтому и находитесь здесь, – мне никто не говорил ничего об этом.

- Почему именно я? Как так получилось?

- Повторю, так совпало. У нас часто происходит подобное, – что кого-то приводят в какую-то тюрьму без предупреждения?

- А можно я откажусь и уйду отсюда?

- К сожалению, нет. Вы уже здесь, назад дороги нет.

Учитывая, что в коридоре стоит вооружённый человек, у меня нет выбора, как подчиниться.

- Понятно.

- Хорошо, тогда сейчас мы должны проверить работу вашего сердца и мозга. Держите направление и сходите в два кабинета.

- А где они находятся?

- Не переживайте, вас сопроводят. Просто не отставайте и всё. После проверок вы вернётесь сюда. Вам понятно?

- Да.

- Тогда идите, я вас жду.

Я выхожу вместе, видимо, с охранником. Он говорит, что бы следовал за ним. Придётся идти.

Путь по мрачным закругленным коридорам продолжается – и меня это настораживает. Всё-таки как здесь оказался? Притащили? И их никто не остановил? Или никто не видел? Хотя как таких людей не заметить? Да и когда спать ложился, со мной детей пять было. Они бы обратили внимание. Неужели всем настолько плевать?

Здесь также ходят люди в белых халатах. Головы поникшие. Они уставшие или им грустно? Чем они занимаются?

Судя по охраннику, мы у нужного коридора. Дверь такая же: одинокая, металлическая и без цифр. Из неё как раз выходит человек в сопровождении охранника. Одет вполне просто и легко. Выглядит парень смиренно и вяло.

- Твоя очередь. Заходи, – говорит охранник. Ну пошли.

Комната чистая и просторная. Освещение здесь всё ещё лучше, чем в коридоре. Странно, а почему нет окон? Так разве лучше?

- Что нужно? – её голос такой строгий и раздражающий. Женщина сидит возле стола, который полон всяких бумаг, ручек и другой канцелярии. Она тоже одета в белый халат. Выглядит так, словно совсем забыла о собственном ухаживании. Даже чёрные волосы больше похоже на гнездо.

- Меня прислали сюда для обследования, – надо отдать направление. – Вот, возьмите.

- Понятно, – говорит после вздоха, – снимайте вверх и ложитесь.

Возле кровати находится какая-то странная штука. На ней есть кнопки, маленький экран и бумага. Понятие не имею как это работает. На самой кровати есть какие-то щипцы разных цветов и жёлтый пояс. Надеюсь, больно не будет. А сама кровать довольно жёсткая.

- Успокойтесь, всё будет быстро, – её слова не внушают доверия.

Сначала она одевает на меня жёлтый пояс. После цепляет щипцами руки и ноги. Странные ощущения.

- Теперь спокойно лежите и дышите. И не дёргайтесь, – почему она звучит, словно запугивает?

- Хорошо.

Что это за странный процесс? Никогда не пробовал подобного. Это нормально? Ну, если это обследование, то должно быть да. Но зачем все эти проверки? Со мной всё в порядке? Как помню, говорили о проверке организма, который будет проводиться по окончанию школы. Одну я пропустил. А теперь меня вот так заставили провести её? Бред какой-то.

Процедура окончена. Всё ещё жив и цел. Нужно одеться и подойти к женщине, которая сразу же по окончанию процесса пошла записывать что-то у стола.

- Можешь идти, – отдаёт бумагу мне.

- Хорошо, до свидания.

В ответ я слышу лишь: «Ага». Охранник всё в кабинете и наблюдает. Он снова говорит что нужно следовать за ним. Так мы выходим из кабинета.

К этим одинаковым коридорам можно привыкнуть, а вот к атмосфере не особо. Тесно, всё будто давит тебя.

Нужно попробовать прочитать то, что написала та. Попытки понять её почерк безуспешны. Ничего не ясно. Слова непонятные. Только удаётся прочитать «Сердечный ритм в норме». Наверное, для меня это самое важное.

Мы довольно быстро оказываемся у нужного кабинета. Где бы я сейчас не находился, оно кажется довольно большим, даже огромным. Странно, но у этого коридора есть две двери. Также без надписей. Это тоже кабинеты? Хотя бы узнаю что в одном из них. Пора заходить.

- О, здравствуйте. Ваше лицо я вижу впервые. Присаживайтесь. – мужчина, в отличие от других, более дружелюбен не только поведением, но и внешностью. Выглядит очень ухоженным: с расчёсанными волосами и без синяков под глазами. – Могу узнать ваше имя?

- Меня здесь называют Релинфант.

- Здесь? – он задумывается и осматривает меня. – Хорошо, меня вы можете звать Артёмом.

- Приятно познакомиться, – хоть кто-то здесь пытается общаться.

- Мне тоже. Можете дать свою карточку?

- Эту? Хорошо.

- Как вы себя чувствуете? – при этом он легко продолжает читать дальше.

- Голова кружится и всё.

- Вас не тошнит? Ноги держат?

- Нет, всё нормально.

- А вы долго здесь находитесь? – он много расспрашивает. Это так мозг проверяют?

- Да я только недавно здесь оказался, прошёл два кабинета и всё. У меня накопилась пару вопросов.

- Я понимаю вас. Вам любопытно, но не беспокойтесь, всё будет в порядке. Мне нужно сделать небольшую проверку, – Артём откладывает направление на прибранный стол.

- Какую? – почему никто не может ответить на мои вопросы?

- Для начала я осмотрю ваши глаза, – он достаёт маленький фонарик и светит им. – Теперь следите за моим пальцем.

Артём оттопыривает указательный палец и водит им в стороны: то вверх и вниз, то влево и право, а потом и вокруг. Затем говорит глянуть на лампу, находящуюся на потолке. Люминесцентная лампа испускает яркий свет, от которого приходится жмурить глаза.

- Достаточно, теперь вытяните руки перед собой, – я делаю как говорит. – Отлично, зажмите мой палец.

- А долго вы осматривать будете? – по ощущениям я здесь дольше, чем был у той.

- Конечно же нет. Мы всё сделаем быстро. Теперь вытяните ноги. Потом подвигайте.

А всё это тоже нормально? Мне следовало чаще посещать врачей. На этот раз он просит меня быстро повернуть кистями вверх и вниз, достать пальцем до кончика носа с закрытыми глазами, провести пяткой одной ноги по голени сверху вниз другой ноги, и под конец встать с вытянутыми вперед руками и закрыть глаза.

- Что вы сделали? – он чем-то тыкнул. Такая резкая боль возникла.

- Иголкой кольнул. Можете присесть. Только держите глаза закрытыми.

Врач Артём продолжает тыкать иголкой по руке. Только слабее. Потом ощущения меняются: они уже более приятные, ласковые. Двигает какими-то волосками.

- Какую чувствительность испытываете?

- Приятную, – ощущения прекращаются.

- Отлично. Можете открыть глаза, – в руках он держит маленькую кисточку.

Он присаживается на стол и пишет что-то в направлении. А сам его кабинет такой же просторный: со всяким шкафами, ящиками, но без единого окна. В дальнем углу есть небольшая металлическая дверь. Тоже без надписи.

- Хорошо, что у вас нет никаких проблем, – к чему это?

- О каких проблемах вы?

- Ни о каких, Релинфант. Только рад за ваше хорошее состояние. Можете забрать свою карточку и идти.

- Ладно, до свидания, – ничего не понимаю.

- Увидимся.

Охранник ведёт по тому же пути, что и шли. Разные люди продолжают смотреть на меня. Зачем им это делать? Всё пялятся и пялятся. Что нашли во мне? Хоть врачам и охранникам я безразличен.

Мы вернулись в кабинет терапевта. Странно, но на этот раз охранник уходит.

- Ага, вот и вы. Отдавайте ваше обследования.

- Проверка закончилось? Я могу идти?

- Да, вы свободны.

И всё? Только ради этого сюда притащили спящим? Теперь нужно как-то домой вернуться. Или погулять сначала до вечера чтобы никто не бесил.

- А где здесь выход?

- Дверь перед вами.

- Нет, где выход отсюда? – догадаться не смог?

- Извините, – он прекращает читать направление и смотрит на меня, – но вы неправильно поняли. Вы свободны на сегодня. Никуда вы не уходите. Вам нужно ещё здесь остаться.

- А как же мой дом?

- Не переживайте, там всё знают.

Получается, здесь я надолго.

- И сколько мне быть у вас?

- Зависит от обследований. Они не должны быть долгими.

Наверное, это даже и хорошо. Всё равно домой не хочется.

- А что мне делать и где спать?

- Где вы проснулись – это ваша комната. Сперва лучше прогуляйтесь и осмотритесь. Найдёте себе место. Либо же находитесь в своей комнате. Решать вам. Помните: вам нельзя заходить без разрешения в места без надписей и приближаться к металлическим воротам. Ну также ведите себя спокойно и расслаблено. Что-то беспокоит – скажите одному из солдат.

- Понятно, спасибо.

Оказывается, это не просто охранники, а вообще солдаты. Ещё хуже.

- Пожалуйста, – он снова читает отданную мной карточку.

Что ж, теперь я временно живу в этом месте. Не уверен насколько это хорошо. Но с другой стороны, хотя бы могу немного отдохнуть от идиотов, которым всё время нужно сделать какой-нибудь тупой поступок. Сегодня ничего не ел. Где-то здесь явно можно поесть. Только где? Место большое. Долго искать буду. А если вообще здесь негде покушать?

Может, стоит спросить у одного из... солдат? Только без всяких проблем, пожалуйста.

- Извините, но вы не знаете где здесь можно поесть, – солдат всматривается. Немного пугает.

- Следуй за мной, – отвечает спустя пару секунд.

Хорошо, всё в порядке. Нужно просто следовать за ним. Только жаль, что мы идём медленным шагом. Есть хочется только сильней.

А у всех солдат есть знак на правом плече? Вряд ли, у солдат разная одежда и окрас. Но у этого легко разглядеть знак, ведь он чёрный на фоне белого. Яблоко с глазом, под которым расположена змея. Он принадлежит солдату?

В итоге, меня доводят до поворота с большой надписью на стене «Столовая». То, что и нужно.

Столовая выглядит приятно. Помещение большое, с тремя входами с разных сторон. Все они без дверей. Освещение тоже хорошее, но окон нет. Но и здесь потолок близко, отчего ощущение давления места всё продолжается. Много столов и стульев. Недалеко напротив большая раздача, только не видно еду и даже кухню. Зато без очереди, можно сразу поесть. Здесь почти никого нет. Несколько людей только. Некоторые едят, а некоторые болтают друг с другом.

- Здравствуйте, у вас же можно поесть? – большая вялая тётка разглядывает и не отвечает.

- Вы новенький?

- Ну, да.

- Сейчас, – она уходит. За едой возможно. Надеюсь, здесь кормят также разнообразно и вкусно.

Дама возвращается с подносом и выдаёт мне.

- Карточку вы оставляете себе и приходите сюда с ней. Без неё мы еду не выдаём. Приятного аппетита.

- Спасибо, понял, – наконец можно поесть.

Еда здесь плоха. Один помидор с картофельным пюре. И так мало. Ещё и зелёный чай. Такое себе. Единственное, что нравится – это банан с шоколадом. Хотя бы шоколада много.

И где присесть? Свободных мест много. Наверное, лучше сяду ближе к проходу, так как там вообще нет людей. Можно посидеть наедине с самим собой. На каждый стол вмещается четыре стула. Удобно. И расстояние между столами большое. Никто раздражать не будет.

На подносе лежит карточка. Довольно большая. В ней написано про моё питание и в каком количестве. Сегодня я должен поесть только один раз. Всего лишь? Это отличается от четырёхразового питания. Придётся привыкнуть. Зато здесь нет никого, кто может пересолить мою еду.

Странное место. Еды мало дают. На обследования ходить нужно. Точно не поликлиника и не лагерь. Тогда что? На больницу не похоже. Был пару раз и не видел никаких солдат. Тюрьма более подходящий вариант. Но тогда за что меня посадили? Я же ничего не сделал. Терапевт сказал что нужно провести обследование и всё. Разве ради такого в тюрьму направляют? Ничего не понимаю. Но всё ещё неплохо, кроме еды. Спокойно, тихо. Точно привыкну. Нужно лишь освоиться.

Из прохода, который возле меня, проходит девочка быстрым шагом. Она маленькая, одетая в яркое чёрное платье, но её кожа и короткие волосы сильно белы. В первый раз вижу такое. Я к ней близко, можно заговорить.

К счастью, она сама подходит.

- Привет, – ответа от неё не следует, она лишь странно и быстро махает руками. Её действия непонятны. Она немая? Что-то сказать пытается?

- Извините, не обращайте внимание, ешьте дальше, – человек в белом халате внезапно появляется и берёт девочку за руку, а после уводит. Совсем не знаю как ответить, лишь молча наблюдаю как они уходят. Видимо, с ней что-то не так. Её тоже обследуют?

Ладно, нужно доедать и уходить.

Так и не наелся. Лучше пойду в ту комнату, в которой временно живу. Голова больше не кружится, но теперь чувствуется усталость. Только нужно постараться вспомнить её местоположение. Какой на двери номер? Не помню. Придётся воссоздавать наш маршрут с тем здоровым солдатом.

На самом деле, место не такое огромное, каким кажется, если только знать путь по этим одинаковым коридорам. Я в своей собственной комнате. Непривычно даже. Так, должен запомнить номер своей комнаты. Двадцатый.

Сколько сейчас времени? Спать хочется только сильней. Вроде и ничего не делал, но при этом сонный. Нигде часов не видно. Может, время так быстро пролетело и наступила ночь? А что это за коробки на кровати? Три обычные большие коробки. Все лишь прикрыты. Осматривали? И что там? Глянуть или спать лечь?

Лучше посплю, а коробки уберу в сторону.

Почему в последней коробке мои рисунки? Кто сюда положил? И не только они: книги и фото в рамке тоже здесь. А в других коробках моя одежда. Насколько долго буду здесь, если привезли мои вещи? Хорошо, что рамка цела. Могли ведь и повредить. Хотя куда хуже если фото испортится. Мой старый друг подарил мне на тринадцатый день рождения. С ним я знаком очень давно. Лет с восьми, когда он начал жить в детдоме. Я помогал освоиться. Так и подружились. Много времени проводили вместе. И где-то год назад умер. Теперь живу с огромной кучей идиотов, которых ничто не заботит. Даже на воспитателей им плевать. Твари.

Нет... Пора спать. Спокойной ночи.

День второй

Вот и наступил новой день. Я всё ещё здесь. Значит произошедшее вчера действительно было. Или же сон продолжается. Чем сегодня заняться? Спать не хочу. Удивительно, очень бодро себя чувствую. Стоит продумать план на день. Только не знаю сколько сейчас вообще времени. Вдруг вечереет, а я просто валяюсь на кровати. И солдат не приходит. А должен ли? Наверное. Нужно же проверки проводить.

Тогда для начала я умоюсь и схожу к терапевту. Путь помню, доберусь быстро. У него узнаю куда и кому сходить.

Точно, нужно же ещё коробки разобрать. Вещи разложить. Сделаю потом. Когда обратно вернусь сюда.

Никогда не чистил зубы без зеркала. Непривычно не видеть своего отражения. Надеюсь, что все зубы нормально почищу.

Странно себя чувствую. Вчера такого не было, а сейчас нахлынул страх. Всё это место такое... не смогу назвать как. От этого не мысли, а чувства. Подходящим словом будет, наверное, тревога. Всё здесь не совсем как дома. Зачем здесь солдаты? Зачем врачам проверять меня? Как долго буду находиться? Выпустят вообще?

Почему так пусто? Все двери в другие комнаты закрыты и людей нет. Напряжённая атмосфера. Сегодня что-то происходит? А почему не предупредили? Я вообще ничего не слышал. Может, ещё не поздно и найду людей?

Становится как-то страшно. Вчера тоже было тихо, но хотя бы видел действия людей. Кто-то сидел в комнате, кто-то вместе с солдатом выходил от врача, кто-то направлялся столовую. Сейчас же ничего. Слишком тихо. Так, я должен успокоиться. Просто тороплюсь. Сначала поговорю с врачом, он точно объяснит по поводу сегодняшнего.

- ...Да, сегодня нас будет ждать долгая операция, – голос принадлежит высокому незнакомцу. На нём нет халата. Он здесь работает?

- Релинфант, почему ты заходишь без стука? – терапевт настолько резко и грубо спрашивает, что дёргаюсь.

- Извините, я не знал.

- Ничего страшного, – спокойным голосом говорит незнакомец, – мне всё равно пора уходить, – его лицо совсем неживое.

- Хорошо. Я вас догоню. Приду вовремя.

Высокий человек выходит из кабинета. Странно, но голова будто и не двигается. И тело тоже. Даже дверь не закрывает.

- Релинфант, мне скоро уходить. Что тебе нужно? – терапевт недовольно спрашивает, записывая что-то.

- А что сегодня происходит? Так тихо и никого нет.

- Кое-что очень важное. Это всё?

И снова секреты. Так трудно ответить что ли?

- Нет, у меня ещё вопрос: какие проверки сегодня проводить нужно?

- Никаких. Можешь отдыхать как получится.

- Понятно, – хорошо это или плохо?

- Всё, иди. Я тороплюсь, нет времени. И в следующие разы стучись. Это обязательно.

- Ладно, простите, – неловкое чувство.

Целый день я свободен. Или не целый. Так и непонятно сколько времени. Ну ладно. Как это время проводить? Даже место не особо изучил. Можно с этого начать.

Нет, лучше поесть. Эта идея получше. Вдруг сегодня побольше покормят?

Кто же этот высокий человек? Он никак не подходит для врача. Хотя, он же говорил о какой-то операции. Что за операция? Над кем проводится? В любом случае речь точно не обо мне. Я здоров, цел. Боятся нечего. Надеюсь.

Теперь понятно, где люди – в столовой, едят и болтают. Их не так много, но больше чем вчера точно. Интересно, сколько здесь в целом людей, которые пришли на проверку? К счастью, очереди у раздачи нет, так что стоит быстро взять свою порцию еды и поесть.

Я молча отдаю поварихе оранжевую карточку и та уходит. Хорошо, что ждать долго не нужно – она быстро возвращается с подносом. Остаётся лишь поблагодарить, забрать поднос и сесть за одиночный стол.

Жареная рыба с капустой, помидором и ещё какой-то травой. И как такое съесть? Ещё чай зелёный. А выбрать ничего другого нельзя. Хоть шоколада столько же, как вчера. Без банана, но с сушёными черниками.

В карточке написано, что можно поесть два раза за день. Отлично, вдруг потом повкуснее дадут. Без рыбы с костями. Как вообще её едят? Слишком долго нужно перебирать кости, чтобы спокойно поесть. А у меня всегда маленькая косточка остаётся в рыбе и в последствии застревает в зубах. Эту боль аж сейчас почувствовал.

- Привет, тебя я здесь не помню. Как давно сюда попал? – резко начинает разговор человек, одетого в клетчатую белую рубашку и чёрные брюки.

- Эм... привет. Меня только вчера притащили, – внешне он выглядит взрослей чем я. Его лицо, как и у многих, кого здесь видел, пустое, без эмоций, отречённое. Пугает шрам на левой щеке. Он большой с кривой дугой. Что с ним случилось?

- Я присяду? – у него голос взрослей, но и хриплый.

- Да... садись, – может хоть он расскажет больше о месте.

- Ты сказал, что тебя притащили. Значит, ты тоже не помнишь как здесь оказался?

- Да, совсем не помню, – я не один такой? – А ты тоже не помнишь?

- Верно. У мною опрошенных такое же. Никто не помнит.

- И все просыпались в комнате?

- Ага, видимо, как и ты, – это совсем странно. Каждый человек оказался здесь как я. Но зачем так поступать?

- А ты знаешь зачем им это делать?

- Совершенно не знаю. Но один из опрошенных сделал интересное заявление.

- Какое?

- Не сейчас. Давай сначала представимся. Как тебя зовут?

- Меня зовут Релинфант, – даже он не хочет объяснять. Что за секреты?

- Кир, рад знакомству.

- Я тоже. Расскажи: где мы и зачем нас проверяют?

- Дело в том, что сам не понимаю конечных целей, но уверен в одном: мы находимся в подземном комплексе.

- В смысле в подземном комплексе?

- А разве не видно? Нигде нет окон, помещения довольно тесные. Везде покрыт какой-то сплав. Мы где-то под землёй и довольно глубоко, – от такого заявления только сейчас замечаю что всё съел и выпил.

- Но зачем нас держат под землёй?

- Нет предположений, но за их дружелюбием явно скрываются корыстные мотивы.

- А как долго ты проживаешь в комплексе?

- С сегодняшнего дня, месяц, – многовато. Терапевт говорил, что проверки делают быстро. Почему его тогда долго проверяют? Или терапевт обманул?

- Всё это время проверяют?

- Да, периодически.

- Понятно, – не повезло Киру.

- Ты поел. Хорошо. Раз ты только второй день проживаешь, я могу показать этот сектор.

- Сектор?

- Да, подземный комплекс подразделён на разные этажи и сектора, – насколько же огромное место?

- А что это за сектор?

- Где мы живём и проходим обследования, – ну с этим не поспоришь.

- А таких секторов много?

- Возможно. Ладно, пошли ушли уже. Заодно тебя с кое-кем познакомлю, – хорошо, есть чем заняться здесь.

Тяжело верится, но другого варианта нет – я нахожусь в подземном комплексе. Даже неясно зачем. Только ли ради проверок? Но почему тогда люди разных возрастов? Кир не походит на школьника. Как и многие.

Новые коридоры с разветвлениями, ведущие непонятно куда. Из-за слабого освещения тяжело разглядеть что в них. Хочу заглянуть в каждый, но и не могу отставать от Кира.

А вот этот коридор отличается. Он больше и шире. Вдалеке вижу большие ворота, у которых стоят пятеро солдат. С другой стороны человека на инвалидной коляске ведут врачи и солдаты. Один из них терапевт. Вот куда торопился он. Возле него идёт тот человек со странной походкой. На фоне белых халатов, его пиджак с рубашкой и брюками очень заметны. Коричневое пятно на фоне белого. Как-то так.

- Что происходит?

- Стой на месте и жди. Нам нельзя сейчас идти.

- Почему?

- Человека на коляске ведут куда-то. Им нельзя мешать.

- А кто в пиджаке?

- Не знаю. С ним не разговаривал.

Парень на коляске выглядит очень пассивным. Не двигается, никуда не смотрит. Просто сидит и смотрит с полузакрытыми глазами куда-то. И все, кто ведут его, молчат. Странная ощущения. Пугает.

- Одиннадцатый...

- Что, Кир? – что он имел в виду?

- Ты привыкнешь. Здесь это обычный процесс. Всё, пошли, – он выдыхает и идёт.

В моей голове нет никаких мыслей. Только та картина. Куда они вели его и зачем? Это тоже часть обследования? Со мной так же будет? И больше всего напрягает молчаливость. Никто ничего не говорил. От такой тишины слышал звуки ходьбы и колёс. Ещё дыхания других и своё сердцебиение.

Надпись возле прохода не обманула – мы в комнате развлечения. Хотя комнатой назвать её тяжело, скорее помещением, с низким потолком и зелёными бетонными стенами. Она разделена на небольшие комнаты, имеющие большие проходы. В каждом что-то есть: в одном большой телевизор, вокруг которого диваны. В другом много детских игрушек, некоторые из которых есть и у нас. В третий заходим мы. А здесь много чего интересного: можно и шахматы или шашки сыграть, либо же в бильярд, даже дартс есть, и стол с игральными картами тоже. Хочу во всё это поиграть. Сам никогда не мог – у нас такого не было. Лишь только слышал и наблюдал по телевизору.

Лица людей очень унылые. Им будто неинтересно то, что делают, просто проводят свой досуг. Все разделись на группы, никто друг другу не мешает. Это напоминает моё времяпрепровождение дома. Каждый находит свою группу и проводит с ними время, пока их не забрали или не ушли сами. И ни в одну группу не влился. С другой стороны, одни придурки – лишь бы о себе заботиться, на остальных плевать.

- Что мы здесь делаем? – Кир бегает глазами, пытаясь что-то найти, наверное.

- Я думал, он здесь, – точно, забыл что мы ищем его друга.

- А кто он вообще?

- Узнаешь, ты пока просто рассматривай места, – и всегда секреты.

- Ладно.

- Пошли дальше.

Мы достаточно быстро приходим в другое помещение, в котором тоже нет дверей, – это библиотека. Сколько здесь не было бы книжных полок, ощущение тесноты продолжается. Людей маловато, и эти четверо не читают. Просто рисуют. Значит и мне можно порисовать. Давно не занимался. С тех пор как начали отвлекать и мешать. Спокойно с ними не порисуешь.

- И здесь его нет. Остаётся последний вариант.

- Какой?

- Храм.

- Здесь есть храм?

- Почти. Его просто так называют.

- А зачем он?

- Люди разных религиозных убеждений собираются для своих дел. Сам в храме редко нахожусь, так что не слежу за этим, – интересно представить насколько будет выглядеть храм большим. Никогда в таких местах не был, только слышал что в них молятся и исповедуются.

- Тогда пошли.

Малый коридор, ведущий в храм, находится в самом конце длинного коридора. Это место кажется таким большим лабиринтом. Весь подземный комплекс такой?

У прохода нет никаких табличек, однако вход сам по себе довольно большой, в отличие от иных проходов, которые встретил. Внутри очень богато, хоть сам храм не огромный и имеет такой же низкий потолок, как и другие помещения. Вместо ламп только свечи. Сразу же заметно большое количество разных рисунков на потолке. Пугает, что многие смотрят на меня. Лучше прекратить разглядывать.

Какой здесь странный запах. Чувствую духоту. Голова немного кружится. Запах исходит от свечи возле меня. Она стоит на каком-то золотистом столбе. Почти вся растаяла и на полу находится много воска. Давно не убирались.

Людей почти нет, но Кир всё пытается найти кого-то. Так и не знаю кого, но надеюсь нормального. Каждый человек чем-то занят. Одна парочка сидит на длинной скамейке и смотрит в потолок. Некоторые стоят на коленях и прижали головы к красному ковру, на котором также их колени. Ну а оставшиеся сидят у какой-то кучи свечей. Что они все делают?

Из непонятной большой коробки выходит человек с длинной бородой и Кир сразу же направляется к нему, проходя прямо через большие четыре столба. Поиски не прошли зря.

- Ты же говорил, что не пойдёшь сегодня, – Кир сразу говорит, не успев подойти.

- Передумал, мне нужно было прийти сюда, – его голос такой звонкий или из-за эха так?

- Как обычно?

- Да.

- А зачем? – насколько странно вмешиваться в разговор двух взрослых? Или же взрослого со стариком? Не знаю, но лицо бородатого полно морщин. Волосы не седые, всего лишь чёрные.

- Исповедоваться, – он смотрит на большую красную коробку, лишь у которой внутри стул. Затем поворачивается ко мне, – это ты здесь новенький, так?

- Да, я только вчера попал сюда.

- Моё имя Эмин. Тебя как звать? – не сразу заметил, но одежда его странная. Это просто чёрный балахон. Как будто здесь проводят какие-то обряды.

- Релинфант, приятно познакомиться.

- Тоже.

- А зачем здесь всё-таки храм? – наверное, глупо спрашивать, но нужно больше разобраться.

- Я не знаю.

- Вообще нет причин?

- Меня не волнует. Он есть, всё. Для чего, зачем – на эти вопросы отвечает Кир, – Эмин смотрит на него. – Как сегодняшние наблюдения?

- Уже одиннадцатый, – Кир выглядит грустным. Он про того, кого увели на коляске? А что не так с этим?

- И всё также?

- Да... – да о чём они?

- Можете объяснить? Я не понимаю.

- Завтра расскажем, – говорит Эмин, – сегодня лучше побольше освойся и привыкни.

- А чему привыкать?

- К здешней атмосфере. Всё кажется не таким, каким есть. Ещё советую приготовиться к долговому проживанию. Я сам в этом месте проживаю две недели, а Кир вообще месяц. – почему он говорит, что я здесь надолго, если терапевт отвечал обратное?

- А все долго живут в комплексе?

- Кто как, – произносит Кир.

- Всё, ладно, лучше пойдёмте в комнату развлечений. Поиграем в шахматы.

- Хорошо, давай. Ты же с нами, Релинфант?

- Да, конечно, – лучше пока быть рядом с ними. Так лучше будет. Может ещё что-нибудь расскажут.

Мы выходим из храма. Воздух в коридорах сразу ощущается иным. Он легче, дышать свободнее. Теперь идём до комнаты развлечений. Сколько здесь вообще таких мест? Комната с развлечениями, библиотека, храм. Что дальше? Наверное, попозже стоит заглянуть в каждый из разветвлений. Возможно, будет что-то ещё интересней.

Людей стало больше, многие из которых собрались в комнатке с телевизором и смотрят какое-то кино. Сцена и меня самого заинтересовала: одноглазый солдат целится в лежачую женщину. Они о чём-то говорят. Не могу расслышать. Затем, происходит выстрел – все белые цветы окрашиваются в красный. Выглядит красиво. Мы никогда не смотрели этот фильм. Или забыл. Ладно, сейчас не время. Надо вернуться к Киру и Эмину.

И тем временем они начинают играть в шахматы. Стоит присесть рядом и понаблюдать. Оба играют молча, сосредоточенно. Кто же выиграет?

Их игра оказывается очень скучной. Ходы происходят будто каждый час. Так долго. А игра только началась, почти все фигуры на доске. Как долго они играют? Да ещё никто не хочет разговаривать. Может, стоит поговорить с другими? Хотя, нет. Лезть в чужие группы – плохая идея. Из-за этого решения постоянно лезут четыре мелких придурка, которым делать нечего. Уж пусть здесь будет спокойней. Лучше пойду прогуляюсь по комплексу. Зайду туда, где не был, а это почти все коридоры с проходами и дверьми. Вдруг в них есть что-то интересное. Например, ответы на все вопросы по поводу подземного комплекса. Главное не заблудиться.

- Я пока пойду прогуляюсь. Хочу ещё посетить некоторые места.

- Туалет? – Эмин после слов смеётся. Это такая шутка?

- Вовсе нет.

- Не обращай внимания. У него есть свои странности. Если что, мы здесь.

- Хорошо, постараюсь прийти быстро.

- Лучше осмотрись побольше. Никто не знает насколько ты будешь здесь долго, – эти слова от Кира звучат пугающе. А при чём здесь это?

- Ну... как скажешь.

Так, с чего мне начать? Куда зайти? Есть рядом маленький коридор, в котором не был. Да, начну с него.

Как написано на надписи – это спортзал. У входа сразу встречают гантели: от маленьких, до больших. Рядом лежат скакалки и какой-то синий ковёр. Здесь просторно, тренажёров мало. Видимо, мало кому интересно спортом заниматься. Здесь только один человек сидит, возле которой на полке штанга. Он не кажется таким взрослым как Кир и Эмин. По виду парень не спортивного телосложения. Может и для него спорт неинтересное дело. Но зачем он здесь? Просто сидит, спрятав лицо и согнувшись так, словно болит живот. Попробую поговорить, а то вдруг с ними что-то не так.

- Привет. Что ты здесь делаешь?

- Ты кто вообще? – его голос звучит тихо. Тяжело разобрать, особенно его бормотания.

- Меня только вчера сюда притащили.

- И что теперь?

- Пытаюсь познакомиться.

- Бесполезно. Лучше сиди в комнате один.

- Почему это?

- Они увели их. Понятия не имею куда, но я точно буду следующим.

- Кого увели и кто?

- Моих друзей. Их забрали люди в белых халатах. Он тоже не вернётся, – парень о том, кого сегодня вели на коляске?

- Ты о том, кого сегодня вели?

- Да, теперь остался я.

- А как долго здесь находишься?

- Какая тебе разница? – и только сейчас он смотрит на меня. Его лицо... Ему страшно? Он начинает дрожать.

- Я просто хочу разобраться в этом комплексе. Дай хоть ты ответ.

- Слушай, ты, – парень поднимается, – лучше сваливай отсюда как можно быстрей. Не знаю как, но сделай. Они всех уводят. Все умирают. А те, кто пережил их муки, возвращаются, но даже тогда добивают, забирая обратно к себе.

Парень быстро уходит, оставив только вопросы. Надеюсь, всё сказанное неправда. Он просто больной. Точно. Зачем нас проверять, а затем убивать? Бред же полный. И о каких муках идёт речь? А кто возвращается? Зачем их назад уводить?

Ладно, парень идиот. Буду игнорировать, если увижу. Но вот по поводу возвращений узнаю у Кира. Звучит правдоподобно.

Всё играют. Не удивлюсь если та же партия. Интересно, сколько прошло времени? Никогда так тяжело не мог определить. Всегда выглядывал в окно и определял. А здесь окон нет. Под землёй же. Подземный комплекс, в котором проверяют людей и уводят куда-то. С ними они что-то делают, но кто-то даже возвращается.

А, да, о возвращении.

- Мне нужно кое-что спросить у вас.

- Так быстро вернулся, – говорит Эмин. – Нагулялся?

- Ещё нет. Просто есть то, что меня беспокоит.

- Хорошо, говори, – говорит Кир, заканчивая ход.

- Вы знаете кудрявого рыжего парня?

- Да, он здесь единственный рыжий.

- Разговаривали с ним?

- К сожалению, нет. Не идёт на контакт. А ты с ним поговорил что ли?

- Да, только сейчас, в спортзале. Сидел один, напуганный. Пытался поговорить, но он сказал, что бы я ни с кем не знакомился и уходил отсюда, потому что здесь убивают людей.

- Не думаю, что это правда, – прерывает меня Эмин, продолжая смотреть на шахматную доску.

- Да, но он ещё кое-что сказал, – не прозвучат ли мои слова глупо?

- Говори. Что именно? – вопросительно, приподняв бровь, ожидает ответа Кир.

- Он сказал, что некоторые люди могут вернуться сюда. Но потом их снова уводят.

- А... это... – Кир опускает голову. – Да, это правда.

- Что-то не так?

- Когда такие люди снова приходят сюда, они становятся... иными. Слишком пассивные, вялые.

- Как будто ходячие трупы, – добавляет Эмин.

- Да, как трупы. Ни на что не реагируют. И да, их снова забирают, после не возвращаются, – звучит жутко. Насколько это правдиво? Что же с ними делают врачи? Если это вообще врачи.

- А какие люди могут вернуться?

- Разные: большие и малые, дети и взрослые, закономерности нет. Или её я не заметил.

- Ладно, – тихо хлопает Эмин, – мы продолжим играть. Я и так почти победил. Сядешь с нами? Понаблюдаешь.

- Нет, я пойду дальше прогуляюсь.

- Я тебя понял.

- И да, Релинфант. Помни: сохраняй спокойствие. Это важно.

- Хорошо, я запомню, – здесь это какое-то негласное правило.

И куда идти теперь? Совершенно не знаю. Заглядывать ещё куда-то уже нет желания. Не хочу встретить подобного идиота. Что-нибудь хуже скажет. А верить таким точно не надо. Может, некоторые возвращаются потому что нужно завершить последние проверки? А они не хотят. Вот и пассивные.

Вряд ли здесь убивают людей. А если убивают? Меня тоже? Но почему? За что? Так решили покончить с моей жизнью? Я был услышан?

Наверное, пойду порисую. Да, хорошая идея. По пути как раз. И в библиотеке было только четыре человека. Они мешать не будут. И я не буду.

Всё ещё лучше – людей нет. Видимо, те порисовали и ушли. Так ещё на их месте остались бумаги и карандаши. Воспользуюсь ими. И с чего начать? А вообще: что рисовать? Никаких идей нет. Неужели зря пришёл? Попробую тогда по старинке: начну с одной линии, а дальше как получится.

Не могу отвлечься от мыслей по поводу комплекса. Всё кажется странным. Окружение, ощущения, люди. Не такое. Но живое вокруг. И мои сны никогда не были такими. Хоть помню много странных, но скорее ближе к глупым, чем жутким. А ещё если и сон, то очень долгий. Уже здесь один день, а он всё не заканчивается, продолжая показывать больше неизвестности. Это всё точно не сновидение, но лучше бы им было.

И вот одна серая линия стала частью большого одинокого дерева, у которого нет листьев и окруженное белым снегом. Серо-мрачное небо нависает над деревом, игнорируя его существование. Небу ненужно дерево, оно никому не нужно. Поэтому дерево стоит один, в белоснежной пустыне, осматривая окружающую пустоту. Напоминает фотографию. Оставлю себе. Неплохо получилось. Рисовать здесь нравится. Спокойно, можно сосредоточиться и настроиться. Только нужно поменьше отвлекаться на рассуждения.

Хочу есть. Сколько времени прошло после первого питания? Понятия не имею. Возможно, мало поел и теперь хочу ещё. Или просто много времени спустя проголодался. В любом случае, пойду поем. После гляну как там Кир и Эмин.

Снова помидор с пюре. Почему здесь так плохо кормят? Этим же никак не наешься. Только больше голодаю. Хоть бы завтра покормили хорошо.

После хоть какого-то поедания, я опять возвращаюсь в комнату развлечения, в которой тоже пустовато. Фильмы никто не смотрит, в игрушки никто не играет, а в последней комнатке почти никто ни вот что не играет.

А куда они делись? Ни Кир, ни Эмин не за шахматным столом. Их нет вовсе в этом помещении. Куда они ушли? И что мне делать? Искать их? А где? Не хочу сейчас осматривать каждые помещения. Лучше пойду в свою комнату. Нужно же ещё вещи разобрать из коробок.

На этот раз ничего нового не положили. Всё было как было. С какой начать? Лучше с той, с которой достал фотографию. Узнаю какие книги отдали.

А эту мелкую книжонку так не удалось дочитать. Закончил на начале пути героя в своём разуме. Надо бы с ней закончить. А лучше сейчас, делать всё равно нечего. Присяду на кровать и продолжу чтение. Нужно сосредоточиться.

Скучаю по нему. Часто проводили вместе время. Все дети хотели убраться с детдома как можно раньше, но я не хотел. Мне было достаточно провождения времени со своим лучшим другом. Да и зачем родители? Я давно живу без них. Они не нужны. А вот без него тяжело. Одиноко и страшно. Все стало другим после его смерти. Как жить дальше? Что делать после школы? Что делать после детдома? Я останусь совсем один. Буду жить без идиотов, но без воспитателя. Она всегда заботиться обо мне, заботилась о нём. Всё ещё его помнит.

Что не так с подземным комплексом? Везде сплошные тайны. Никто не может нормально ответить. Почему? Хочу разобраться. Зачем здесь я? Как поступят со мной? А если рыжий прав? Такого не может быть, но...

Чувствую себя устало. А книга не дочитана. Без разницы, всё равно не понял, что прочёл. В этом месте удаётся сосредоточиться только на своих мыслях, остальное же делаю непонятно как. Рассказ лучше перечитать сначала, когда-нибудь.

Пора лечь спать. Неважно сколько сейчас времени. Просто хочу уснуть. Вещи так и не разобрал. Видимо, не сегодня. Что ж, попробую завтра. Переодеться тоже пора, как и помыться.

Спокойной ночи я. Надеюсь, следующий день будет лучше.

День третий

Я всё ещё здесь. Кажется, что всё вокруг нереально или полностью мертвое – странные ощущения. Откуда они? Из-за моего нахождения где-то под землёй? Из-за врачей, которые непонятно зачем осматривают меня? Из-за неизвестности будущего? Или всё вместе так влияет?

Даже здесь не удаётся выспаться. Когда лежишь без света, чувствуешь пустоту. Словно ничего и нет. Нет разницы: моргаю или нет. Темно в любом случае. И абсолютная тишина. Может, я действительно мёртв...

К третьему дню привыкаю к поиску включения лампы. Удаётся делать без осторожности. Хоть страх упасть с кровати всё присутствует. Появляется свет – снова существует комната. Я снова могу видеть. Довольно приятное чувство. Но нужно привыкать. Глаза сильно болят.

Для начала схожу умою лицо и почищу зубы. Слишком сонный. Такое было, вроде, когда я не спал вовсе, из-за того, что вместе с другом ушёл из детдома. Не помню зачем, но помню как сильно хотел вернуться домой. Гулять ночью небезопасно, говорили воспитатели. Однако мы это сделали, рискнули и остались целыми. Стоило ли оно того?

Интересно, как сейчас выглядит моё лицо? Так редко рассматривал, а здесь вообще посмотреть не могу. Почему нигде нет зеркал? Всем нормально? Никто не против? Так, нужно домываться и прекратить думать. Всё равно моё лицо жуткое. Здесь хотя бы сам себя напугать не смогу.

Коробки всё продолжают стоять и следить за мной с тёмного угла комнаты. Следует окончательно из них достать всё. Планов никаких нет. Есть особо не хочется. И неизвестно сколько буду здесь находиться. Да, нужно сделать. Начну с одежды, их ни так много. Шкаф довольно вместительный. Что странно, со стороны он очень маленький, скромный белый шкафчик, в который даже вряд ли человек поместиться. Только после открытия удивляешься наличию богатого пространства. Места настолько много, что даже коробки туда положить можно, сохранив их функциональную структуру. Иметь свой личный шкаф, оказывается, приятно. Сколько всего можно спрятать ото всех. И он только мой. Ни с кем не нужно делить и распределять место в шкафу. Ведь в нём всё принадлежит мне и только я решаю, что в него класть.

Резкое открытие двери меня пугает. Резко и быстро. Ещё топот такой. Сразу понятно что принадлежит солдату. Я лишь обернулся, а он уж осматривает мою комнату, будто найти что-то хочет. На меня внимания совсем не обращает. Что ему нужно? Страшно спросить.

- Двигай за мной, ты сейчас нужен, – он будто только сейчас вспомнил, что я здесь. Кому я нужен? Врачам?

Я боюсь отвечать. Его грозный вид пугает. Сердце стучит быстрее, со лба стекает холодный пот, руки немного дрожат. Странно, что вчера и позавчера не было подобного. Лишь замешательство, не страх. Что успело измениться?

- Д-да, хорошо, – пора успокоиться. Солдат ждёт меня, а его явно лучше не огорчать. Выбора нет, придётся идти.

Атмосфера точно неизменна. Коридоры, люди – всё вокруг кажется существует вне времени. Всё такое же как в первый и во второй день. Люди, которые тоже проходят обследование, также продолжают смотреть на меня. Их взгляды... пустые глаза. Не понимаю почему они так смотрят. Всё ещё ничего не вижу в их глазах. Что они чувствуют в момент наблюдения за мной?

У солдат вид не лучше. Каково им так постоянно наблюдать и следить за происходящим? И я так и не понял смысл их присутствия. Они будто здесь ради запугивания. Словно их цель – пугать своим грозно-уставшим видом. А ведь правда, они постоянно смотрят вниз, словно вот-вот уснут, только периодически делая положение наблюдающего: выпрямляют спину и голову и зорко рассматривают каждого, держа оружие наготове. Потом облокачиваются спиной об холодную бетонную стенку и дальше уходят в себя. И так снова и снова. Некоторым, при этом, как-то удаётся спать, прижавшись у металлического угла стены, которая выпирает из общей ровной стены.

Мы у конца коридора, который ведёт в другой коридор, ведущий к кабинету терапевта. Даже в голове звучит бредово. Ну и ладно. Солдат, стоящий за мной, грозно говорит, или даже приказывает, заходить внутрь. Весь мной страх к нему снова возвращается. Мне ничего не удаётся ему сказать. Нужно успокоиться и зайти внутрь. Иначе сознание потеряю от его лишь коммандитного вида.

Кабинет никак не изменился. А должен ли? Терапевт сидит на своём месте и изучает листки бумаг. Он совсем не обращает на нас внимания. И что делать? Присяду рядом и буду ждать действия терапевта.

- Как ваше самочувствие? – спустя нескольких секунд он наконец начинает говорить. Было даже как-то неловко.

- В порядке.

- Ничего не болит? Голова как?

- Да всё нормально, – нервно отвечаю, почёсывая ладонь.

- Что ж, раз вы себя хорошо чувствуете, – терапевт достаёт небольшой жёсткий лист и что-то записывает, – Сегодня вам придётся пройти ещё два осмотра: у невролога и нейробиолога.

- Снова невролог? Зачем?

- Для повторного осмотра. Не переживайте, ничего нового у него не будет.

- Ну... – а стоит ли спрашивать про другого врача? Так быстро произнёс что не смог запомнить. Но это точно уже новый врач.

- Вы что-то хотите спросить? – терапевт прекращает записывать, видимо ожидая моего вопроса.

- А кто тот, который второй врач? – мой вопрос звучит нелепо.

- Вы про нейробиолога?

- Да. Что у него будет?

Терапевт смотрит на меня. Его лицо ничего не выражает. Оно пустое. Как и всё здесь.

- Я могу ответить на ваш вопрос, только при одном условии.

- И какое же условие? – только сейчас вижу редкое моргание врача. А когда всё же делает, то медленно, держа глаза закрытыми подольше, будто пытаясь вздремнуть. Так вели себя и двое встреченных солдат по пути.

- Всё просто: вы должны ответить на мой вопрос. Ничего более от вас не нужно, – хочется узнать больше о втором враче, название которого забыл опять. Что он со мной будет делать? Насколько его проверка будет страннее предыдущих? И выпустят ли после?

Нейробиолог. Удалось вспомнить. Вовремя.

- Хорошо. Что за вопрос?

- Как вы себя чувствуете здесь? – довольно внезапно задаёт именно такой вопрос. Каково мне здесь? Ему это важно? Зачем? Понятия не имею что ответить.

- Я... я не знаю.

- Релинфант, это не ответ. Подумайте и сформулируйте сначала у себя в голове. Это необходимо.

Я делаю глубокий нервный выдох. Нужно сконцентрироваться, сосредоточиться. Что я в последнее время чувствую, находясь здесь? Успело накопиться много вопросов, но ответов слишком мало. Этого недостаточно. Я всё ещё не знаю зачем здесь. Даже не знаю как долго будут проходить проверки, учитывая, что Кира проверяют целый месяц.

Открываю глаза. Мне всё ещё страшно.

- Я чувствую себя странно. Всё таинственное, непонятное. У меня много вопросов, на которые нужны ответы. Но никто не может их дать. Меня пугает проживание здесь, иногда даже страшно. Хочу убраться отсюда, но и в детдом не хочу. Как будто выбора никого и нет.

Терапевт молча смотрит, словно ждёт чего-то ещё, но больше я ничего не говорю. Да и не хочу.

- Хорошо, спасибо за ответ. Теперь я отвечу на твой вопрос. Нейробиолог – это специалист, исследующий мозг и изучающий принципы его работы. Всё, что он сделает с тобой – просто проверит твой мозг. Больно не будет. Процесс может затянуться, но это необходимо для нас. Не переживайте, следуйте указаниям и всё будет в порядке.

- Понятно... – не знаю, услышит ли терапевт мой ответ. Он просто проверит мой мозг. Странно это. Каким образом? И насколько долго затянется? А главное, зачем? Хоть больно не будет.

Пора прекращать ждать подробные ответы от людей.

- Я даю лишь сжатый и понятный ответ. Остальное вы поймёте на месте. Вопросы есть?

- Вопросов нет.

- Тогда следуйте за солдатом.

Я встаю и иду до солдата, который уже ждёт снаружи у открытой двери.

- И запомни, Релинфант: будь спокоен и не дави себя вопросами. Так тебе проще прожить, – вдогонку говорит терапевт. Я никак не отвечаю, лишь останавливаюсь и оборачиваюсь, а после продолжаю идти. Сегодняшний день не успевает начаться, а загадки уже успели увеличиться.

Я быстро со здоровяком добираюсь до нужного коридора. Только эта спешка даже напрягает. Он так быстро шагал, что мне пришлось почти бегать за ним без передыха. Как же я устал. Сегодня обязательно помоюсь.

Внутри в кабинете невролога ничего не изменилось. Всё чисто и аккуратно, ровно, как и когда я только здесь оказался. Самого невролога нет. Солдат говорит сесть и ждать. Видимо, он за металлической дверью. Присяду тогда снова на мягкую скамейку, которая рядом с самой этой дверью.

Ну и естественно, спустя короткое время ожиданий, Артём выходит, быстро закрыв за собой дверь. Его вид также не изменился. Только странно, что не приветствует меня, а оглядывается по сторонам.

- О, приветствую вас, – говорит врач после того, как помотал головой.

- Здравствуйте, – он выглядит обеспокоенно. Надеюсь, это никак не касается меня.

- А, да. Карточку принесли? – слишком думает о своём. Прошла минута пока не спросил про карту.

- Да, возьмите, – и, вместо того чтобы читать, Артём смотрит в сторону солдата.

- Хорошо, как самочувствие? – теперь пытается скрыть своё странное поведение улыбкой, будто всё в порядке. Только ситуация становится ещё странней.

- Всё в порядке. Ничего не болит.

- Тогда я начну осмотр. Не переживай, осмотр будет таким же. Сделаем быстро.

Каким бы Артём сейчас не казался подозрительным, он делает свою работу примерно, как и в первый мой день. Разница лишь в том, что осмотр происходит более торопливо. О чём он сейчас думает? Что-то явно беспокоит. Что успело произойти за два дня? Или, может, просто устал. В любом случае, я должен повторять всё то, что говорит Артём и идти дальше.

Люминесцентная лампа всё такая же яркая и неприятная. Не странно ли наводить палец к лучу света? Если так будет повторяться и дальше, быстро ослепну.

- ...Как же я давно не был снаружи. Это лампа своим светом издевается надо мной... – шёпотом, как будто говоря себе, бормочет Артём. О чём он говорит?

- Вы что-то сказали? – «не был снаружи»? Как долго тогда здесь живёт?

- Эм, нет, ничего. Всё в порядке. Вам нужно только вытянуть руки.

Он сейчас погружён в себя. Это однозначно. Мои сомнения пропали. Артём выглядит помешанным. Иногда он даже не смотрит на меня. А куда-то в даль, не моргая. Становится жутко. Лучше бы он быстрее закончил и тогда мы уйдём.

- ... Да почему они никогда не могут справиться без меня? Все слишком дохлые, чтобы сделать это. И пришлось делать мне. Я даже не знал насколько это жутко... – на этот раз мне легче услышать его бормотание. Он вообще следит за мной? Глаза закрыты, увидеть не могу.

Долго так стоять? Судя по его периодическим бормотаниям, я долго стою. Руки болят. Тяжеловато. Нет, я не могу больше терпеть, пора прекращать. Ещё лучше поспрашивать что несёт.

- О! Молодец. Присаживайся на стул возле стола, – и как только я опускаю руки и открываю глаза, он вспоминает обо мне. Может, он просто издевается надо мной? Если так, то очень тупые издёвки.

Я присаживаюсь туда, куда сказал Артём: на стул, где рядом на таком же стуле сидит он сам. Расстояние между нами – стол, у которого и сидим. Артём медленно заполняет мою карточку, ничего не говоря. Даже не бормоча, наверное. Я не могу разглядеть его губ, голова наклонена слишком низко. Главное, что всё прошло без сюрпризов, которые явно могли случиться.

- Знаешь, Релифант, я не сразу обратил внимание, но ты невероятно спокоен. Такое спокойствие удивительно. Многие такие нервные, всё их тело кричит об этом. Но тебе удаётся держаться. Ты молодец. Продолжай в том же духе, – подозрительный врач передаёт карточку мне. Внезапно мы перешли на «ты». – Можешь идти. Спасибо, что пришёл.

- Пожалуйста, увидимся, – наконец я могу уйти. Здесь стало слишком пугающе.

- Даже мне было впервые тяжело здесь. Как он справляется?.. – я только успеваю встать как он снова наговаривает. Нет, на этот раз проигнорирую. Пора уходить.

Странно как солдату удаётся сохранить невозмутимость сейчас. Или он не слышал и не видел? Хотя, возможно, просто дремал, получив возможность.

Как только я и солдат выходим из кабинета, мы идём по тому же пути. Странно, возможно кабинет нейробиолога находится где-то рядом? Или же нет, я только сейчас замечаю – мы в малом коридоре, у которого есть только единственная дверь. Дверь, принадлежащая кабинету терапевта. Я ещё не полностью отошёл от увиденного. Атмосфера, созданная неврологом, добралась до самых далёких углов моего сознания. Настолько, что не заметил, как дошёл до сюда. И уж вряд ли моя тревога пройдёт так скоро.

Но сейчас из кабинета вышел какой-то незнакомый высокий худощавый человек вместе с солдатом. Теперь я уже со своим солдатом должен войти. Только зачем мы вернулись? Разве не надо зайти ещё кое-кому?

И со своей тревожностью я захожу внутрь.

- Хорошо, Релинфант, вы вернулись. Как был пройден осмотр?

- Да вполне себе... нормально, – мой голос точно раскрывает мою ложь.

Я отдаю карточку обратно врачу. Он сразу же кладёт её на свой неряшливый стол.

- Теперь вам нужно будет сходить к нейробиологу. Однако, не сейчас. Придётся подождать некоторое время.

- Сколько?

- Где-то час. Не переживайте, вас оповестят, – мне кажется, для терапевта это рутина: говорить про оповещение. Сколько раз он проговаривает это за день? Если я свободен час, чем заняться?

- А что мне делать?

- Можете немного расслабиться. Но учтите, вам запрещено пока питаться, – это серьёзно? Здесь питаюсь настолько мало, настолько непривычно. Я хочу есть, но мне нельзя. Они точно хотят меня просто уморить голодом.

- Да уж... понятно...

- Нечего переживать, Релинфант, после вас накормят хорошо, – хотелось бы верить.

- Значит... я могу идти?

- Да, вы временно свободны. Отдыхайте и будьте спокойны.

Я быстро выхожу из кабинета, сам не понимая почему. Может голод, может тревога. Не знаю. Сейчас нужно решить что делать. Времени не так много. Наверное, стоит пойти к себе в комнату. Вытащу оставшиеся из коробки. Дабы больше не раздражало своим видом.

Только успеваю выйти из маленького коридора, как понимаю: а откуда терапевт знает про моё питание? Он сказал, что после ещё одного осмотра я смогу хорошо поесть. Но как узнал что я плохо питаюсь? Вроде как терапевты не должны знать о питании. Или должны?

Я запутался. И вместо того, чтобы пойти в комнату, блуждаю по коридорам. Мысли по поводу терапевта не уходят, а только вертятся в голове. Почему терапевт знает так много обо мне? Откуда? Как? Зачем?

Гуляния по коридорам с тяжёлыми мыслями, в итоге, приводят в столовую. Как сюда добрался не понимаю. Возможно, из-за чувства голода, которое только усиливается. Или же просто случайно пришёл. Место, однако, очень походит на лабиринт. Много извилин, много тупиков. Так ещё и освещение слабое. На самом деле, здесь легко заблудиться. Интересно, сколько я ходил? Не смог заметить. Ладно, в любом случае, когда нужно будет идти, меня оповестит солдат. Тогда, буду ждать здесь.

В столовой много людей. Очень много. Даже непривычно от этого. Практически на каждом столе есть хотя бы один человек. Может быть, здесь все, кого тоже проверяют, собрались. Значит, Кир и Эмин тоже должны быть.

Верно, я не ошибся. Хоть раз. Это заняло всего пару секунд. Балахон Эмина легко выдаёт. Здесь только он носит такую... одежду.

Кир и Эмин сидят на другом конце около прохода в столовую. Получается, не только я предпочитаю сидеть ближе к выходу. Так как есть сейчас не позволено, просто присяду к ними и поговорю. Кир как раз хотел что-то рассказать мне сегодня.

- О! Доброго времени тебе, – приветствует Эмин, не успев я подойти к столу.

- Здравствуйте.

- Как же ты уважительно нас приветствуешь, – в этот момент Эмин по-странному улыбается, держа перед ртом вилку, на которую насажен кусочек мяса.

- Присаживайся. Как себя чувствуешь? – Кир в своей обычно спокойной манере спрашивает. Лучше присяду на его сторону.

- Вроде как в порядке. Сегодня нужно снова проходить проверки.

- А почему ты не взял еду? – спрашивает Эмин, убрав странную улыбчивую гримасу.

- Сказали, что нельзя. Это для каких-то проверок нужно.

- А у кого тебе нужно пройти обследования? – спрашивает Кир.

- Я уже прошёл у невролога. Теперь остался нейробиолог.

- Понятно. А вот мне сегодня повезло.

- Почему?

- Нужно всего лишь сходить к психиатру, – после Кир выпрямляет спину. Как будто гордиться собой.

- Вообще-то здесь везёт мне: я уже третий день ни у кого не обследуюсь, – радуется Эмин после чего делает короткий «Хе».

- Это знак, Эмин. Значит, скоро заберут, – подмечает Кир. Его лицо и сейчас не особо изменилось.

- Да я и не против, – выдохнув, тихо говорит Эмин.

А их кормят лучше чем меня. На подносах в тарелках лежат мяса, достаточно большие и аппетитные. Ещё у обоих по салату: всего лишь грибы, огурцы и яйца. Но даже это я бы лучше съел, учитывая, насколько скромно кормят меня. А пьют оба, вроде, кофе, ничем не перекусывая. Основное блюдо Кира – суп. Я не разбираюсь в супах, но выглядит насыщенным, чтобы наесться им. У Эмина же жареная тонко нарезанная картошка с помидорами. Что тоже неплохо.

- А вас получше кормят, – мой голос прозвучал явно раздражённо.

- Почему же? – спрашивает Эмин, допив кофе.

- Я получаю очень мало и не могу никогда наесться.

- Здесь каждый получает по-разному. Ещё и количество поесть разное.

- В смысле количество поесть?

- Ну мы с Киром можем поесть три раза в день. А сколько раз можешь ты?

- Только два, – проговариваю и сразу слышу урчание живота.

- Вот и весь ответ. Для твоего возраста двухразовое питание вполне нормально, – тогда почему же в детдоме кормили четыре раза?

- Да ладно тебе, Эмин, это тебя нужно чаще кормить кашей и супом, – вмешивается Кир, продолжая есть.

- Нет, кормят меня как надо.

- По возрасту и не скажешь. Релинфант, как ты думаешь, сколько ему лет? – уверенно и ожидающе смотрит Кир. Внешность Эмина и вправду загадочна. Не имея седых волос, из-за морщин и бледноватой кожи кажется очень старым.

- Не знаю, сложно ответить. Но Эмин точно старше Кира.

- Насколько? – теперь с серьёзным лицом ответ ждёт Эмин.

- Ну, на... много.

- Всего лишь на четыре с половиной года. Ему 32, – говорит Кир, не переставая ухмыляться. Разница действительно не такая большая, какой кажется внешне. Удивляет. Но почему Эмин так выглядит по-старому?

Эмин лишь цокает.

- Да всего лишь из-за одежды похож на старика, – возможно, его задел вопрос о собственном возрасте. Мне лучше бы извиниться. Но только чувствую себя неловко.

- Ага, конечно. Что бы вы знали, я ещё молод для старика. В жизни был очень активным, – странно, но его «был» звучит неясно. Он раньше был активным или из-за нахождения в подземном комплексе он не может стать таким?

Теперь Эмин просто продолжает доедать еду.

- Кстати, Релинфант. Я же говорил что нужно тебе рассказать немного больше об этом месте. Вот, настало время, – наконец-то. Очень жду ответы хоть на ещё пару вопросов.

- Отлично, я готов!

- Ого, да ты приободрился, – подмечает Эмин. А как иначе? Я смогу больше понять в каком бреду оказался.

- Начнём с того главврача, которому мы все отдаём свои наблюдения. – Кир о терапевте говорит? – Как мне удалось выяснить, он здесь является даже больше, чем просто врачом. Он смотритель. Его задачами являются контроль за нами и соблюдением каких-то процедур.

- Каких ещё процедур?

- К сожалению, я не знаю. Даже не уверен правильное ли слово использовал. Дело в том, что я всё ещё не понимаю смысл обследований.

- Получается, он не терапевт?

- В смысле? Он и не был терапевтом.

- Да, – присоединяется Эмин, – каморка терапевта находится рядом возле коридора с большими воротами. К нему обращаются если нездоровится. Только, как и ко всем врачам, к нему можно только с солдатами.

- И-извините, я ошибся, – и ещё как ошибся. Даже не понимаю почему начал считать смотрителя терапевтом. Моё незнание в больничных вопросах подводит.

- Релинфант, успокойся, – улыбчиво смотрит Кир. Это правда успокаивает. – О врачах здесь стараются вовсе не говорить. Они многое утаивают.

- Да, заметно.

- И ещё о смотрителе. Учти, лучше к нему так не обращайся. Я окончательно не знаю его правильную квалификацию. Как назвал я – лишь приблизительное название обязанностей здесь.

- Хорошо, я запомнил, – значит этот «смотритель» должен следить за прогрессом наших обследований. Но непонятно зачем.

- И да, смотритель не самый главный в подземном комплексе. Зная, что есть и другие подобные сектора, можно сделать очевидный вывод: кто-то есть куда выше его. Люди, которые следят за прогрессом обследований всех секторов.

- Так сколько секторов здесь?

- Не знаю, но явно больше двух, – кто же всем этим командует?

- Да уж, – хихикает Эмин, – в этом месте большая иерархия. Я после таких наблюдений от Кира подумывал, что нахожусь в концлагере.

- В смысле в концлагере?! – если это так, то мы точно должны выбираться!

- Тише. Такой вот продвинутый секретный концлагерь.

Эмин спокойно продолжает есть дальше. Настолько не волнуют его же слова.

- Хоть и вероятность есть, но я отрицаю такую возможность. Слишком уж масштабным кажется, – о чём Кир не понимаю, но надеюсь, что Эмин не прав.

Точно! Я вспомнил. Есть ещё важный момент, который беспокоит.

- Кир, а можешь подробней рассказать о возвращении людей, после их же увода?

- Если говорить коротко: после того, как они куда-то уводят человека, – Кир делает паузу и осматривается вокруг. Затем продолжает и говорит чуть тише, – есть вероятность возвращения обследуемого, но поведением отличается существенно. Из десятерых, не считая вчерашнего, только четверо вернулось. Вели себя будто неделю не спали; не могли нормально поесть и попить, бредили, еле передвигались, страдали бессонницей. Представлять не хочется что могут сделать с нами. Принципа возвращение нет. Один примерно твоего же возраста и трое взрослых, где одна женщина. Почему именно они вернулись, не понимаю.

- Может, врачи делают что-то такое там, куда их уводят? – или же вообще в другом месте!

- Единственное предположение, но безответное.

Что же и вправду происходит с людьми, когда их уводят? Лучше сейчас не думать об этом. Слишком много мрачных картин в один миг пронесло: разного рода пыток и опытов. Жуть. Зачем Эмин сказал про концлагерь?

- У меня есть ещё важная информация, – в этот момент Кир доедает суп, – но о ней я расскажу не сегодня.

- Опять секреты? – только был воодушевлён, а теперь Кир продолжает утаивать.

- Так будет лучше для нас обоих. Ты тоже хочешь разобраться в происходящем, но если расскажу, будет плохо, – это о чём он?

- Знаешь, Релинфант, – говорит Эмин, положив руки на стол. Его взгляд серьёзен, – тебе решать: верить или нет, но слова Кира только больше путают. Всё происходящее здесь невозможно.

- И опять об этом, – вяло проговаривает Кир.

- Но если невозможно, то почему мы здесь?

Эмин делает паузу: сначала закрывает глаза и затем открывает.

- Мы мертвы и находимся в чистилище.

У меня совсем нет слов от услышанного. Его слова про чистилище пугают также, как и слова про концлагерь. Как он пришёл к таким мыслям?

- Эмин, ты же понимаешь, такое не может быть. Это глупость, – а Кир продолжает говорить вяло, не интересуясь.

- Но осмотрись. Это суд над нами. Здесь определяют, как будут поступать.

- Как я могу быть мертв, если не помню этого? – всё же мне удаётся отойти от услышанного и собраться с мыслями.

- А ты должен? Вдруг с твоего последнего воспоминания прошёл день? Или неделя, месяц? Ты всего лишь забыть свою смерть.

- Тогда зачем проверяют?

- Чтобы судить нас.

- Ладно, Релинфант, сам понимаешь: Эмин бредит. Мясо испортилось. Не вникай в его слова про Божий суд, грехи и так далее.

- Я уже сказал. Хочешь верь, хочешь нет. Но я скажу тебе: будет легче здесь находиться, осознав, что ты мёртв и теперь ждёшь кары.

Не может быть что я умер. Нет. Место совсем не походит на суд. И солдаты с врачами зачем? Судить? Но и Кир дал слишком мало ответов, поэтому всё не могу разобраться. Где же я? Что со мной происходит?

Кир вздыхает.

- Думаю, пора сходить до психиатра. Может, на этот раз докучать с вопросами не будет, – Кир отходит от стола с подносом в руках.

- Ты всегда надолго остаёшься, так что вряд ли, – Эмин делает, как и Кир.

- Ты как обычно?

- Ну естественно.

- Хорошо, а ты, Релинфант, что делать будешь? – они оба посмотрели на меня. А я всё сижу.

- Я здесь подожду. Наверное, скоро настанет время.

- Да, тебе же к нейробиологу. У него тебе быть долго. Готовься. К счастью, тебе делать ничего не нужно – просто лежать спокойно.

- Понятно, я запомню.

- Будь спокоен, увидимся, – Кир скромно улыбается, глядя на меня. Однако в нём всегда остаётся его пустой взгляд.

Теперь я сижу наедине с собой, видя, как они оба медленно уходят. Теперь опять возвращается страх. Я только больше запутался. Где я? Почему я здесь? Как попал сюда? Для чего? Сижу, жду ясного ответа, который придёт в мою глупую голову и объяснит всё. Но нет... Ни на один вопрос не удаётся ответить. Только лишь больше сомневаюсь в прошлых ответах. Может, сказанное Киром его же выдумка? Или Эмин успел сойти с ума и бредит? Кто прав? Я совсем не знаю кому можно здесь доверять. Возможно, всё вокруг – мои бредни. Или мой кошмар.

Я не сразу осознаю, что успел уйти из столовой. Оказываюсь где-то в коридоре, который ведёт в большой коридор. В свою очередь он ведёт к воротам. Но что за теми воротами? Такие же ворота в другие сектора? Я должен попробовать подойти ближе и рассмотреть.

- Приближаться слишком близко к воротам нельзя, – так твёрдо говорит солдат, стоящий у массивных стальных врат. Удивлён насколько они огромные когда близко. В высоту раза в пять выше. Для чего такие? А ещё это объясняет размер этого коридора. Его специально сделали таким широким и высоким. Но всё же зачем? Сам коридор не такой и длинный.

Пока отхожу от ворот, замечаю, что на её правой стороне имеется символ. И ведь он был и на солдате – яблоко с глазом, под ним змея. Значит, он принадлежит не только солдату. Но тогда чему? Самому месту? Да и что значит?

Хотя зачем задаю вопрос, ответ на который всё равно не найду?

Не успеваю выбраться из большого коридора, как подходит солдат и говорит, что пора идти на обследование. Уже и забыть успел. А ведь нужно к нейробиологу. Надеюсь, что всё пройдёт спокойно и без всяких таинств.

И вот мы кое-как добрались до кабинета. Шли довольно запутанно. Его коротенький коридор находится где-то в самом краю. Здесь я ни разу не был. Или был, эта темнота с одинаковыми металлическими бетонными стенами слишком одинакова. В любом случае, нам с солдатом пора входить.

Этот кабинет самый малый из всех, в каких был. Здесь много шкафчиков и один книжный шкаф. В дальнем углу, рядом с какой-то дверью, стоит бледно-жёлтый диван. Довольно мягкий на вид. Ещё с каждых сторон плакаты, на которых изображён по-всякому мозг, показывая не только снаружи, но и внутри.

Около стола возле толстой железной двери сидит крупный врач. С задумчивым видом и почесывая затылок, он смотрит на потолок. Обычно так веду себя я в школе, когда хочу побыстрей выбраться и наконец погулять. Возможно, врач думает о подобном. Вообще его внешний вид странен. Среди многих, кого видел, он больше всех забросил себя. Очень заросший, ещё и упитанный. Сколько ему? Определить сложно.

Видимо, вовсе не заметил, раз не пытается ничего сказать.

- Здравствуйте, я пришёл на проверку, – может, хоть так заметит.

- О, здравствуйте. Как себя чувствуете? – не сразу, но он всё-таки отошёл от мыслей и смог ответить.

- В порядке. Так, вы меня сейчас будете проверять?

- Не совсем. Я лишь помогаю. Сам нейробиолог сейчас подойдёт, – затем врач рассматривает бумаги. – Вы же Релинфант?

- Да, это я.

- Интересное у вас имя, – до сих пор не слышал подобного имени в комплексе. Вспомнить тоже не удаётся. Остаётся принять как прозвище. Только почему Релинфант? Что оно значит?

В этот момент, из дальней двери выходит другой человек. Видимо, сам нейробиолог. И на вид полная противоположность. Как ему удаётся так заботиться о себе?

- Вы готовы к проведению сканирования? – задаёт он медленно вопрос, поправляя очки.

- Наверное, – из слов смотрителя так и ничего не понял. Но если действительно больно не будет, то уж ладно.

- Значит да. Сначала вы должны выпить всю бутылку воды.

Помощник нейробиолога достаёт из шкафа простую бутылку простой воды и передаёт мне в руки. И мне правда нужно всю её выпить?

- Что не так? – спрашивает нейробиолог.

- Сколько здесь?

- Литр. Это достаточно для вас. Как выпьете – постучитесь. Туалет прямо перед входной дверью.

Они сразу же уходят за дверь, забрав бумаги со стола. А мне придётся выпить всю воду в бутылке. Так и должно быть? Странная проверка. С другой стороны, чего ожидать от такого места?

Выпить воду удаётся с тяжестью. Даже слишком. Хоть и мало пью воду здесь, сразу употребить литр оказывается многовато. Несколько раз солдат пытается замедлить, говоря, что тороплюсь. Но, кое-как, вода вся внутри меня. Теперь нужно лишь постучаться. Надеюсь, что пить ещё литр не придётся.

- Хорошо, а теперь присаживайтесь. Сохраняйте спокойствие и сидите ровно. Нам необходимо вколотить лекарство, – получается, мне снова нужно принять жидкость хоть и иным образом.

- Зачем?

- Для безопасного проведения процедуры. Не напрягайтесь, это необходимо ради вашего же блага, – нейробиолог говорит с полной серьёзностью и уверенностью. Никто здесь из врачей так оживлённо как он не говорит. Он правда кажется настоящим врачом.

Мне остаётся лишь наблюдать за большим шприцем, который быстрым движением вкалывается в мою руку. Неприятное чувство: внутри начинает распространяться по всему телу их лекарство. Ещё и молниеносно.

И лекарство – если так можно назвать – полностью в моём теле.

- Сейчас вам необходимо закрыть глаза, лечь и ничего не делать. Исключением является поход в туалет. Также нужно быть в расслабленном состоянии.

Врач со своим помощником снова уходят, оставляя наедине с охранником и мыслями. Я совсем не знаю что им можно было сказать. Зато можно спокойно полежать и ничего не делать. Главное не уснуть сейчас.

Лекарство продолжает распространяться по телу. Я это хорошо чувствую. Как и полную тишину. Здесь очень тихо. Мне удаётся слышать свои мысли. Словно читаю их на книге вслух. И это приятно. Никогда такого не чувствовал. В детдоме всегда шумно. Другие дети постоянно кричат. Всё время им что-то нужно. А воспитатели успокоить не могут и будто не хотят. Только ночь позволяла почувствовать себя наедине с собой. Когда вокруг спящие дети, которые что-то бормочут во сне, я всё равно мог лучше слышать себя. Ночь такая спокойная, умиротворяющая. Мне не хватало тишины. Где бы я не был: в школе, в детдоме, на улице. Постоянный шум преследовал меня, мешая понять себя. Всё вокруг как будто этого и не хочет. Но ночь была тем, кто помогала мне. Как мой друг, она хочет, что бы я мог остаться один на один с собой. Спрятаться от всех, исчезнуть. Не чувствовать давление окружающих. Освободиться. И находясь здесь, я могу полностью принять тишину. Могу полностью читать мысли. А значит, возможно здесь получиться познать себя. Да, не знаю куда попал и когда отпустят, но это должно закончиться; меня отпустят, а я начну новую жизнь, поняв, чего же хочу.

- Эй! Ты не уснул случайно? – резко из пустоты слышится чей-то голос, он очень громкий и знакомый. – Отлично, наконец открыл глаза, – оказывается, это лишь помощник. Уставился на меня своим уставшим видом и ждёт чего-то. – Вставай и проходи в комнату.

Вяло поднимаюсь и следую за помощником в комнату. Она большая, достаточная для огромной машины по центру. Никогда такой не видел. Похоже, будто открыли рот и высунули язык. Большая белая машина с длинным высунутым языком, внутри которого ничего нет. Круглый рот сквозной, а значит застрять в ней не получится. Пока это единственная хорошая новость. Или нет, если учитывать, что я впервые вижу подобную машину и не знаю как она работает. Вокруг её самой мало чего: два шкафчика и пару вещей. Возможно, для это самой штуки.

- Что же, – врач выдыхает и подходит ближе к машине, – ложитесь и расположите руки над головой.

- А сколько мне лежать придётся? – это всё слишком странно. Сколько уже прошло времени с тех пор, как пришёл в кабинет? Когда проверка закончится?

- Около тридцати минут. Если вы будете лежать спокойно и не дёргаться, то чуть меньше.

- А что потом?

- Возможно, мы вас отпустим, – возможно?

Помощник включает большую штуку и, судя по своим механическим звукам, она работает. Возражать врачу нет смысла. Особенно, в этом месте. Придётся лечь и ещё раз ждать. Надеюсь, эта машина меня не убьёт.

И вот она медленно закатывает меня в кольцо. Внутри нет ничего особенного, что могло бы убить. А ведь зачем нужна эта проверка? Бессмысленная мысль посетила меня. Но как же хочу узнать ответ. Кир постоянно что-то недоговаривает. Но почему? Боится что его сдам? Мне незачем о нём рассказывать. От слов Эмина тоже много непонятностей. Почему чистилище выглядит... таким? И проверки для чего? Мои знания о чистилищах и подобном очень малы. Только что-то помню от одной девочки, которая часто рассказывала, пока жила в детдоме. Побыла она пару месяцев. В отличие от многих детей, ей быстро нашли родителей. В любом случае, должен быть какой-то смысл, иначе по-другому нельзя. Или же всё это очень жуткий сон.

Вот всё, машина высунула язык обратно. Я могу слезть с неё.

- Сканирование прошло успешно. Ближайшее время вы должны пить много воды. Также следует меньше контактировать с пациентами. Если будут наблюдаться осложнения, то лучше прийти сюда, – врач наблюдает и будто ждёт ответа. Не знаю что сказать ему, лучше уйти как можно быстрей.

- И да, можете сходить и поесть, – единственная хорошая новость.

Молча выбираюсь из комнаты с машиной и кабинета. Странно, солдата больше нет. Куда он ушёл? Неважно, я могу хоть что-то съесть. Надо идти срочно в столовую. Желудок всё урчит и урчит. Жаль, что кормят мало. Так ведь и умру с голода здесь. Желание поесть даёт дополнительной энергии.

Уж слишком быстро добрался до столовой. Мне всё продолжает вести с отсутствием очереди. Хотя, возможно, она никогда не набирается. Надеюсь, карточку за всё время проверки не потерял.

Я быстро получаю еду и это сразу поднимает настроение – сегодня дали больше, чем вчера и позавчера. На большом подносе пять тарелок разных размеров: на самой большой – варёная картошка, от цвета и запаха которого уже хочется сразу есть. На второй по размеру тарелки находится варёная свёкла. Выглядит и пахнет также вкусно. На третьей, четвёртой и пятой тарелках, которые очень похожи, находятся мяса, творог и два желтоватых яблока. На тарелке с мясом есть ещё и пару листьев капусты, что смотрится безобразно. Но думать нужно не о красоте, а о питательности. Также на подносе стоит бутылка с водой, достаточно большая чтобы не выпить сразу. Придётся взять с собой.

Насколько же долго проходила проверка что, кроме меня, солдата и какого-то парня в дальнем углу, никого нет? От такой пустоты кажется словно столовая ещё больше по размерам. Или так и есть? Впрочем, не важно, сейчас можно наесться и это куда важней чем всё вокруг.

Очень скоро вся еда на тарелке оказывается съедена мной. Трапеза прошла немедленно, отчего желудок принял содержимое негостеприимно. Видимо, из количества еды – давно так не ел. Теперь я свободен окончательно. Отдам поднос с тарелками, нетронутую бутылку возьму с собой. Только нужно решить чем заняться.

Не успеваю выйти из столовой, как слышу «эй» в свою сторону. Это оказывается тот парень, кто сидел в углу. По росту мы с ним похожи, но в весе нет – он худее меня. Мало ел?

Следит он за собой как я – никак. Каштановые волосы растрёпаны и имеется щетина. Бледное лицо также прыщавое. На парне одежда простая и удобная. Полностью белая рубашка, синие джинсы и красные кроссовки. Интересное сочетание.

- Ты как долго здесь находишься? – сразу он начинает с вопроса.

- Вот уже третий день. А что?

- Значит ты должен был заметить происходящее сегодня, – парень выстраивает лицо словно я знаю о чём идёт речь. Только вот совсем не знаю.

- Нет, не заметил, а что случилось?

- Да так, маленькое потрясение в столовой. Обычное дело, – очередной человек с тайнами. Здесь никто не собирается давать чёткие ответы.

Парень осматривается, затем смотрит улыбчиво – как будто мы об этом не говорили.

- Ты тоже недавно попал сюда. Как тебя зовут? – его маниакальная улыбка не сходит с лица. Это настораживает.

- Релинфант, – с опаской отвечаю, – а тебя как?

Сначала он задумывается, всматриваясь в меня, словно пытаясь прочесть изнутри, как книгу. Но это приглубого мыслительное выражение пропадает, заменись снова улыбчиво маниакальным. Он продолжает после короткого тихого смешка:

- А меня зовут Мортинфант, здесь уже шестой день и никак не могу понять как оказался в таком месте.

- Не ты один такой.

- Верно. Лучше разобраться с действительностью чем мириться и ждать конца. Решение будет найдено, – его слова звучат уверенно и без этой пугающей улыбки. Я даже верю ему.

- Да... ты прав.

- Мне пора идти. Мы ещё встретимся.

И после Мортинфант уходит, оставив вопросы. Вопросы здесь наравне со спокойствием и тишиной – оно везде и всегда. Кир и Эмин должны знать о случившимся. Остаётся их найти. Спать и есть не хочу, значит времени предостаточно.

Странный всё-таки тот парень был. Сказал, что произошедшее в столовой – обычное дело. Что же такое успело случиться за сегодня? Зачем смотрел так пугающе улыбчиво? Кажется, что мог бы напасть, если бы не солдат. С другой стороны, Мортинфант также пытается найти ответы – его уверенность разобраться в происходящем каким-то образом дало дополнительную надежду. Кир же выглядит куда более отчаявшимся, словно сдался, но продолжает действовать лишь со скуки. Интересно, пересекался ли Кир с ним?

У нас ещё имена похожи – хотя до сих пор не понимаю своего имени. Ему такое тоже дал смотритель?

За время поисков я смог найти только Эмина, который читает книгу в библиотеке. Книгам здесь наверняка одиноко, учитывая опустошённость комнаты с несколькими шестью этажными полками. Возможно, я просто пришёл в неправильное время и здесь на самом деле куда больше людей, чем за мои три похода сюда.

- Ты порисовать пришёл? – начал Эмин пока я смотрел вокруг.

- Нет. Почему ты сразу подумал про рисование? Мы же в библиотеке.

Эмин посмеялся, после чего отвечает:

- Просто предположил, но правильно попал.

- А ты часто читаешь? – спросил я, смотря на книгу, которую он читает.

- Не, этим занимаюсь по скуке. Иногда делать совсем нечего, поэтому читаю что попало.

- А что интересного прочёл?

- Ничего. Прочитал несколько, только ничего любопытного не нашёл. Кир рекомендовал мне некоторые, но после трёх книг понял, насколько его вкус ужасен. А сам что-то успел начать читать?

- Нет, вчера я рисовал и всё, – наверное, мне стоит продолжить тот рассказ сегодня перед сном.

- Продолжить рисовать пришёл?

- Вовсе нет. Лишь спросить у тебя кое-что важное.

- И что же? – Эмин закрывает и откладывает книгу в сторону. Надеюсь, он знает о случившимся.

- Сегодня в столовой что-то успело произойти, ты не видел что?

Эмин почёсывать свой затылок, а затем и бороду, продолжая смотреть на книгу. Он или вспоминает, или не хочет говорить. Или вообще придумывает.

После короткого рассматривания абсолютной чёрной обложки, Эмин продолжает:

- Ты об этом. Во время прогулки увидел одного человека, стоял в центре коридора и что-то бормотал про себя. Я не знал что с ним, поэтому решил спросить у него. Однако ответа не получил, только решительный взгляд, направившийся в потолок. Затем, он пошёл дальше по коридору, я шёл за ним. Мы медленно дошли до столовой, где он, постояв у стола, потерял сознание. После бедолагу потащили солдаты, – я действительно пропустил такое? Не смог увидеть сам? Я давно знаю о своём низком везении, но сейчас даже грустно от такого стало. Хотя, если всё это представить, даже страшно становится. Никогда не видел ничего подобного вживую. Странный тип мог сделать что угодно, даже напасть. Наверняка в его состоянии это возможно. Сколько же он находился здесь? И кто он такой вообще?

- А ты не знаешь кто это?

- Поспрашивал у других. Это тот, кого увели вчера. Смог ненадолго вернуться.

- Почему ненадолго?

- Подобное происходило. Кир рассказывал тебе о четверых, которые вернулись... – после небольшой паузы Эмин продолжает. – Такого как сегодня ещё не видел. Всё произошло так быстро. Что же они сделали с ним?

Я не знаю что и сказать. Чувство любопытства и страха смешались воедино, образовав что-то новое, никогда не испытывал подобного. И пока я молча смотрю и представляю случившиеся, Эмин, сказав что должен уйти, оставляет книгу на столе и идёт к выходу. Но я ещё должен узнать где Кир.

- А где сейчас Кир? Он видел произошедшее сегодня?

- Не видел он. Сейчас Кир в своей комнате – занят своим. Не беспокой его.

- Но Кир должен узнать об этом. Наверняка, это поможет в его наблюдениях.

- Нет. Не делай ему его проблему ещё больше чем есть сейчас, – по-странному, но я понимаю его, поэтому киваю.

- А теперь и мне нужно остаться наедине, – и вот так Эмин ушёл. Не знаю точно куда, возможно к себе. Меня это не волнует. Я поражён. Сегодня случилось подобное, как и с четверо другими. Я снова вспомнил слова Мортинфанта. «Обычное дело». Настолько же обычное, как мои вечерние прогулки на улице по причине желания убраться подальше от детдома?

Где же я оказался? С таким вопросом я брожу по тёмным коридорам. Вопрос, который мучает меня с тех пор, как оказался здесь. Главный и притом первый вопрос. Сначала, на ум приходит ответ Кира: подземный комплекс. Разумный ответ – мы находимся где-то под землёй, в глубине от лишних глаз. Только зачем? Почему мы здесь? Кто такие эти люди в халатах и чего добиваются? Хочется верить, что всё эта постановка забавы ради, но, осматриваясь вокруг, чувствуя давление, испытывая напряжения от тёмных металлических стен, я не могу поверить в свою же бредовую мысль. Но даже если вспомнить глупую шутку Эмина, про чистилище, насколько она имеет смысл? Вдруг всё же я умер и теперь здесь, проживаю новую жизнь в виде души. Если это так, получается, от чего-то успел умереть. Но никакого представления о своей смерти нет. Может, очередная шутка идиотов меня убила? Или я что-то такое сделал, что привело мою земную жизнь к концу? Сложно ответить. Лучше прекратить задумывается об идее смерти. Не знаю, почему Эмин предпочитает думать так, но и ответа искать не хочется. Эту тайну я оставлю таковой.

В каком-то неизвестном мне коридоре, вдали от много других более мелких, есть небольшой открытый коридор, у входа которого на табличке написано «Сад». В этом мрачном месте есть сад? Для кого же он? Мне можно пройти? Смотритель запрещает заходить в помещения без надписей, а этот сад вообще открыт. Но всё равно внутри есть частицы сомнения. В саду всегда красиво, можно быть наедине с природой. Я всегда хотел побывать в красивом саду, видел лишь на картинках в разных книжках, содержания которых не помню, и представлял себя там. Почувствовать гармонию с природой, с собой. Подземный комплекс подарил тишину и спокойствие. Возможно, теперь и красоту. Как в таком мраке вообще может что-то вырасти?

Я должен пройти, солдатов в любом случае нет. Хотя бы загляну, будет достаточно.

Пока прохожу через малый короткий коридор, представляю сад каким может быть: полно разных растений и деревьев, с красивыми беседками и лавочками, возле бы которых росли фруктовые деревья и, сорвав фрукт, ты бы продолжал сидеть и наслаждаться гармонией природы. Но сад оказывается совсем иным. Совсем забыл где я и не учёл, что металлические стены – скелет комплекса. Помещение большое, цилиндрическое, с большим, на удивление, потолком, от которого дух захватывает. Но, к сожалению, после изумления понимаю, что высота всего лишь где-то семь метров. Конечно больше высоты с двух обычных человеческих ростов, но и не открытое пространство, способное вывести наружу. На потолке расставлены яркие лампы. Выполнено очень художественным способом – вокруг с разными расстояниями. Также по центру потолка находится что-то непонятное. Не могу разглядеть что это и для чего. Дело в лампах, они настолько яркие, что без проблем можно разглядеть всё в саду, кроме самого потолка. На удивление, есть даже лестница, ведущая наверх. Она выполнена таким же строгим металлом, как и сам комплекс. Только за одним исключением.

Растений совсем немного, большая часть которых висит на стенах, поручах или свисают с пола второго этажа. В центре сада расположена большая круглая клумба. Хоть где-то здесь есть не метал и не бетон, а просто обычная земля. Клумба окружена тремя небольшими металлическими скамейками, поставленные касательно, видимо, для того, чтобы рассматривать здешнюю флору. Ни одно название растений не удаётся вспомнить. Всё-таки знания в ботанике действительно могут пригодиться. Такие же цветы есть и около стен – в маленьких горшочках, стоящих на подставке.

Странно чувствовать, что хоть в саду есть второй этаж. А ещё странно чувствовать, что для меня такое стало особенным. Да и на самом деле нельзя назвать полноценно вторым этажом. Скорей, дополнительное место для просмотра сада. Пол чуть отходит от стен на три-четыре метра. Есть также скамейки, у которых стоят подставки с растениями. Но есть более впечатляющее, что не сразу увидел, но что должен рассмотреть поближе.

Зеркало, находящиеся противоположно стороне у входа в сад. Оно большое, прямоугольное, спрятанное от лучей света под чёрной крышей. Может, это просто окно? Нет, окно бы не отражало сад, а зеркало может. Да и не только сад. Я вижу другого человека, прямо смотрящего на меня с удивлённо кривым лицом. Короткие чёрные волосы, большой лоб, средние густые брови, длинные ресницы, голубые глаза, прямой нос, маленькие губы, тупой подбородок, уставший, почти что мёртвый, вид. Это ведь... я. Кого в непонятном на то месте называют Релинфант. Давно не видел себя. И не хотел, но почему-то продолжаю разглядывать. Рассматривать каждую часть лица. Ведь это точно не я. Не сам я. Это Релинфант, он проходит все эти проверки, и он пытается разобраться в происходящем. А я просто наблюдаю с его глаз и жду финала этой странной ситуации.

Это зеркало сводит с ума, лучше останусь на первом этаже. Наедине... с собой. Я присаживаюсь на скамейку у большой клумбы. Сад хоть и совсем другой, иначе от моих представлений, но мне нравится. Он яркий и живой, дышать намного проще. Непонятно только почему никого нет. Зеркало так повлияло? Не один я странный значит. Сюда стоит прийти ещё когда-нибудь. Посмотреть на растения и помечтать об открытом мире. О холодных ночных улицах откуда можно уйти в сторону леса и холмов дабы насладиться красотой звёзд. Возможно, их красота является выдумкой моей ничтожно малой фантазии, так как на ночное небо очень давно не смотрел. Даже начинаю скучать, ведь таковой возможности нет.

За всё время просмотра на цветы, у меня снова появилось желание поесть. Сколько уже прошло времени? Всё так незаметно и мимолётно. Надеюсь, что снова покормят вкусно. А ещё так устал. Сегодняшний день идёт дольше предыдущих или мне так кажется?

Желание наполовину оправдалось. С одной стороны, еды достаточно чтобы снова наесться, с другой, это фрукты: четыре яблока и два граната. Мне также выдали картошку и чай с творогом. Чай на этот раз чёрный, видимо, так пытаются разнообразить моё питание. В столовой также сидят четверо людей разного возраста, рассевшихся на отдельные столы. Никого из них не знаю, здесь я вообще ничего не знаю. Интересно, где же сейчас Эмин и Кир? Наверное, стоит встретиться и расспросить о саде, были ли они там. Хотя, наверняка посещали место, оба находятся в комплексе долго и точно зашли в каждую комнату. Странно, что Кир не рассказал о нём сразу, или сад в таком месте для него не кажется чем-то интересным. Впрочем, сейчас нужно доесть фрукты, моя трапеза длиться очень долго из-за медленного употребления. Почему-то я начинаю есть дольше обычного, в детдоме съел бы за минут десять. На меня так влияет комплекс?

Солдат, словно поймав момент, молниеносно подходит. Я только успел выйти из столовой и мне снова нужно следовать за ним. Все ли они так быстро делают свою работу? Снова возвращаюсь к смотрителю или, как его раньше называл, терапевт. Солдат уходит, и мы остаёмся с ним наедине. В своей обычной уставшей манере смотритель поправляет какие-то толстые бумаги и убирает со стола.

- Ага, вы пришли, рад вас видеть.

- Что вам на этот раз надо?

Смотритель молчит и рассматривает меня, сидящего напротив. Его лицо на секунду приободрилось и выглядело удивлённым. Возможно, слишком грубо задал свой вопрос.

- Ничего. Не переживайте, меня интересует только ваше состояние после прохождения сканирования. Наблюдаются ли какие-нибудь осложнения?

- Я себя нормально чувствую. Со мной всё в порядке.

- Хорошо. Скажу откровенно, мы довольны вашими результатами. Если такие успехи и далее будут наблюдаться, то вскоре вас можно отпустить. Это должно вас обрадовать, – он всё это говорит улыбчиво и с усталыми глазами. Я не могу... нет, не хочу ему верить. Он ведь говорит о моём освобождении отсюда? Или о том, что скоро и меня уведут куда-то и что-то со мной сделают? Не понимаю как на такое реагировать. Чувствуется лишь пустота внутри, около груди.

- Надеюсь, так и будет.

- Соглашусь с вами, – смотритель отворачивается и теперь говорит ко мне спиной. – Если вам больше нечего сказать, можете идти.

- Понятно, – я хочу задать ему вопрос, расспросить обо всём, что со мной будет и что ждёт, но нет сил. Ничего более сказать не могу, остаётся только уйти. Только куда?

Я выхожу из комнаты смотрителя и направляюсь в свою комнату. За сегодняшний долгий день устал, хочется просто уснуть и забыть обо всём. Помимо очень нудной проверки, побыл в приятном саду. Стоит и завтра посетить – меньше о предстоящем думать буду. Меня собираются увести, как тех, о ком говорил Кир. А ведь некоторые смогли вернуться. А если я тоже вернусь, что тогда? Какие результаты они получают от проверок надо мной? И кто эти «они»? Значит, Кир прав и есть люди выше смотрителя? Чего же пытаются добиться? Есть ли цель в их деле?

Вот и моя комната. Я всё больше испытываю усталость. В голове все мысли становятся более тягучими. Веки ощущаются тяжёлыми. Меня сильно клонит в сон, давно не испытывал подобного. А ведь такое было когда я со своим другом гулял ночью по улице. Договорились встретиться у коридора на втором этаже и выбраться через окно. Почему-то никого из воспитателей не волновало дальнее окно на конце коридора, зато для нас это было возможностью насладиться ночным небом. Мы долго смотрели на звёзды и болтали о всякой мелочи, не помню о чём именно. Хорошо, что он знал хорошее место, где нас никто не поймал бы. Главное, добраться без всякой беды. Так мы просидели до самого рассвета. Было холодно и страшно, но оно того стоило. Да, теперь я уверен, что мы рискнули не зря. Отныне сильное желание поспать было из-за шума, который возникал ночью. Причиной были разные дети; то ли они идиоты, то ли спать не хотели, то ли ещё что-нибудь, не знаю, многих давно забрали их новые родители. А я так и остался один.

Меня никто и никогда не вспомнит.

День четвёртый

День четвёртый

Из всех дней, за которые успел пробыть здесь, этот является самым безразличным. Я не чувствую ничего или же не желаю испытывать какие-либо ощущения. Из-за привычки к этому месту?

Какие бы причины не были, я так и не узнаю. Поэтому пора пробуждаться из полнейшей темноты, умоюсь и займу себя чем-нибудь, раз меня не собирается беспокоить смотритель.

С чего бы день начать? В комнате не так уж и много дел, которыми можно себя занять. Можно достать из своего шкафа разные вещи и повспоминать о приятном. Либо же достать коробки и поиграться с ними: сделать какую-нибудь фигурку или нарисовать что придёт в голову и оставить в своей комнате как украшение. Хотя из всех возможных вариантов лучшим будет продолжить чтение рассказа.

И неважно каким будет дальше желание читать рассказ, я хочу пить. Это желание разрастается стремительно. Куда положил воду?

Очевидно, что не здесь, раз нигде нет. Тогда где? Неужели в саду? Я точно забрал её из столовой и в саду немного попил. Других вариантов просто нет. Тогда отправлюсь за ней. Хотя уверен, что бутылку давно успели забрать.

Я прав – бутылка действительно в саду. И возле неё сидит умирающе одинокий парень. С заросшими каштановыми волосами и неопрятно одетой белой рубахой. Его голова уставилась на потолок, словно там есть что-то, в чём нуждается.

Мортинфант, так он себя назвал. Почему он здесь?

Подойдя к нему, заметно пустое лицо, не означающее ничего. Он лишь на долю секунды смотрит на меня и снова продолжает смотреть вверх.

- Тебе сейчас одиноко? – начинает Мортинфант, не успев я забрать бутылку.

- Почему спрашиваешь? – мой ответ звучит нейтрально, словно не заинтересован в общении.

- Не знаю. Мне просто кажется, что с тобою можно поговорить, – он закрывает глаза и делает свою дружелюбную улыбку, растягивая её почти до ушей. После он моментально принимает спокойное холодное лицо. – Присаживайся, нам есть о чём поговорить.

Я присаживаюсь и выпиваю всю оставшуюся воду из бутылки. Уж сильно мне пить хочется.

- Устал здесь находиться? – начинает Мортинфант после того как я оставляю бутылку в металлической корзине с мусором.

- Я понемногу начинаю привыкать.

- Или тебе так кажется.

- Ну а тебе тогда как здесь?

- Честно, мне здесь начинает нравиться. Только здесь я приобрёл те идеи и мысли, которые никогда не понимал. Я даже не задумывался об этом. Здесь всё по-другому, никак во внешнем мире, – понимаю его. Здесь чувствую себя по-другому. Мне всё равно страшно, но где-то внутри довольствуется желания, что со мной что-то случилось. А ещё интересно как он сказал: «во внешнем мире». На этом моменте сделан больший акцент или мне так кажется.

- Я тоже вижу это место иначе. Но...

- Ну вот ты задумывался о смысле своего существования? – обрывает Мортинфант и продолжает. – Зачем мы родились? Имеем ли какую-то цель либо родились лишь по желанию наших родителей? Неужели наш мир пуст и мы лишь влечём бренность бытия вместе с такими же людьми, считающими, словно этот мир для них?

- Я и раньше задумывался над этим, но так ни к чему не пришёл.

- Сложный вопрос, верно? – спрашивает он с подвохом.

- Очень.

- А ведь именно здесь можно увидеть потаённости своего разума. Обрести себя самого.

- О чём ты?

Он закрывает глаза, морщит лоб и напрягает извилины. Пытается что-то придумать или просто в непонятном мне состоянии.

- Голова начинает болеть. Сам не понимаю что пытаюсь сказать, но как будто чувствую всё окружение вокруг.

Мы оба находимся в глубокой тишине. И он, и я сейчас при своих мыслях. Что меня ждёт дальше? Один раз я подслушал разговор двух воспитательниц и услышал разговор, который точно шёл обо мне, так как других таких детей у нас не было. Они обсуждали моё будущее, говорили что скорее выйду из детдома один, чем с родителями под ручку. Обсуждали насколько тяжёлым может стать взрослая жизнь и что я не готов к такому. Закончили диалог на неизбежности ситуации. «Он уйдёт один и придётся ему жить также одному.» Тогда непонятно о чём они говорили, но с каждым днём задумывался над этим и всё больше эти мысли меня пугали. Больше их нельзя было отвергнуть. Как я буду жить после того как выйду из детдома? До сих пор не могу представить жизнь иначе, хотя воспитательницы пытались. В отличие от других детей, воспитательницы больше всех учили меня к самостоятельной жизни. Я много проводил с ними времени и обучался решать, как они сказали, бытовым проблемам. То, что рассказывали они меня пугает до сих пор. Иная жизнь, она другая. Не та, какой живу в детдоме. Всё будет по-другому.

Однако внутри меня есть и другое, иное желание – это желание выбраться. Уйти подальше и наконец жить, как и все люди. Как нормальный человек. Может тогда я обрету ту самую настоящую радость, о которой любили рассказывать ребятня, когда мы проводили всё своё свободное время на улице.

- Знаешь, что бы не происходило здесь, оно имеет глубинный смысл. И мы с тобою вместе сейчас не просто так, – тихо произносит Мортинфант, говоря пространству.

Я никак не отвечаю, потому что этого и не надо. Лучше оставить эти слова морю вопросов, плавающих вокруг меня.

- Ладно, я пойду, а то врач наверняка заждался меня, – он прощается и уходит со своей улыбкой, но будто в ней читается тоска.

Пора и мне идти. И я даже знаю куда.

Голод приводит в столовую с царствующей тишиной вокруг каждой стола и лишь небольшие шёпоты можно услышать мимолётом. Некоторые сидят в одиночестве и как будто общаются с призраками. Есть даже небольшие компании из четырёх человек, где нервно перешёптываются и переглядываются. Кир и Эмин тоже здесь, а значит я присяду к ним.

На этот раз кормят простой и знакомой пищей – рисовая каша, кусочек хлеба, апельсиновый сок и помидор. При этом помидор, как будто, самый большой выдали. Наверно стоит быть за такое благодарным, но съем ли такой овощ? Он с размера в мой кулак!

Эмин и Кир молчат, оба уткнувшись за своей пищей. Они не выглядят тоскливыми или опечаленными. Походит, что им не о чем разговаривать или наговорились и доедают еду.

- Приветствую. Как себя чувствуешь? – приветственно встречает Кир когда я почти подсел к ним. Эмин тоже приветствует.

- Привет вам. Я в порядке. А вы как?

- То же самое. Сегодня я также свободен как вчера, – довольно говорит Эмин.

- Четвёртый день... не кажется странным? – на лице Кира виднеется грусть. Он явно в серьёз переживает за такое.

- И что? – пожимает плечами Эмим. – Это лучше для меня в любом случае. Можно спокойно заниматься своими делами и не беспокоиться ни о каких исследованиях.

- Словно у тебя есть какие-то дела.

- Да, чтение книг. С такими темпами я скоро за один день прочитаю всю книгу. К тому же, сам сказал что помимо ежедневных посещений психиатра тебе больше не нужно ходить ни к кому.

- Так мне сказали вчера, но при этом я уточнил и сказали что это лишь первые проверки, а не итоговые. Всё может поменяться.

- Да что уж здесь меняется? – смиренно говорит Эмин и доедает последний кусочек картошки.

- А у тебя, Релинфант, какие планы на сегодня? – Кир поворачивается ко мне.

- Не знаю. Просто поброжу, изучу место побольше пока опять не отправят на какие-то анализы.

- Что же, хорошо, – Кир встаёт со стола и берёт поднос. Он смотрит на Эмина, – идёшь со мной.

- Ну конечно.

Оба ушли. Куда? Без понятия, но мне это и неинтересно. Какие планы можно строить здесь? Чем можно заняться помимо сдачи анализов? Хотя с другой стороны, здесь же есть сад, библиотека, комнаты досуга, комната для занятия спортом. И я ведь ещё не везде был. Но это больше похоже на попытки отвлечься от мыслей, которые приходят к тебе пока здесь находишься. Напоминает моё время в детдоме, где искал чем себя отвлечь лишь только бы день быстрее прошёл.

Мортинфант. Это имя пришло в голову вспомни о детдоме. Кто он? Выглядит счастливее других находясь здесь. Или так только мне кажется? Ещё его имя, очень похоже на моё.

Надо его найти, пообщаться и узнать его побольше. Он чем-то меня манит, только чем, не знаю.

Долгие поиски проходят бесполезно. Я прошёл по каждому знакомому коридору, в котором есть врачи и ниоткуда он не вышел. Моя ли это ошибка, что ищу лишь по местам где знаю о нахождении врачей? Или зря трачу время, потому что даже не знаю у какого именно врача он сейчас? Хотя как действительно долго я хожу от одних ветвей коридоров до таких же других?

И в итоге, решив взять бутылку воды в специальном автомате, нахожу Мортинфанта в столовой и с такой же целью. Он только собирается достать воду у одного из автоматов, которые стоят вблизи выходов из столовой. Удобно, что нашёл его здесь. Моё везение хоть иногда играет на руку, даже таким странным способом.

Мортинфант замечает меня и встречает со своей странной улыбкой и сильно зажмуренными глазами.

- Привет, снова, Релинфант! Пришёл взять ещё бутылочку воды?

- Да, но не только ради этого.

- Кстати, – Мортинфант делает глоток и словно игнорирует меня, – ты не замечаешь что автомат с водой выдаёт только холодную воду?

- Может потому, что здесь и так в целом холодновато? – в некоторых ответвлениях коридоров, постояв немного, можно даже задрожать от холода. К счастью, в своей комнате можно поспать с теплом.

- Да, но почему тогда здесь холодно? Им так тяжело оттопить все помещения?

- Я даже не знаю, где нахожусь, – отвечаю ему и осматриваю вокруг всё это металлическое место.

- То же самое, и поэтому хочу, что бы мою жалобу учли.

После этих слов Мортинфант смеётся и продолжает дальше пить воду, поглядывая на меня. Вообще странно как его поведение изменилось с последней нашей встречи.

- Кстати, как давно находишься ты здесь?

- Немного больше тебя – десять дней, – ехидно улыбаясь, произнёс Мортинфант.

- А ты помнишь как оказался здесь?

- Только как возвращался домой с прогулки. Не помню сколько времени было, но было темно и я ничего не видел вокруг себя. Лишь одно мне ясно запомнилось, пока моё окружение не стало туманным, и потом вовсе всё исчезло...

Я его слушаю крайне внимательно и никак не хочу отвлекать от воспоминаний, с которыми делится с серьёзным выражением, очередной раз убрав улыбку.

- Тень. Она была высокой, стройной с широкими массивными плечами. Она что-то сказала мне. Не помню что, но это точно было мне. А потом...

Мортинфант резко затих, недоговорив предложение. Он держится за голову, видимо, пытаясь вспомнить последующие события. А я же продолжаю не отвлекаю от процессии.

Однако, его лицо опять приобретает странно дружелюбный вид.

- Теперь я здесь, с тобою и другими. Все мы здесь потерявшиеся, но такими видим себя от таких же самих. Кто же мы для них?

- Для них?

- Те, кто изучают нас и наблюдают за нами. Этого же ты ответа ищешь? Я тоже хочу узнать, но лишь немного хоть что-то интересное говорят. Как Артём, он же для нас как невролог. Ты должен был увидеться с ним. Все через него проходят.

В ответ я подтверждаю заключение кивком.

- Он дружелюбен и помогает первенцам с освоением в этом месте. В то же время нервный. Это отличает его от многих наблюдающих и изучающих нас. Эгоистичные, грубые и таящие множество тайн. Они далеки от нас и не пытаются с нами сближаться. Артём же хочет что бы нам было проще здесь жить и не пугала вся чужеродность. По крайней мере, я его таким вижу.

Последняя моя встреча с ним была странной. Что-то бормотал, был в напряжении из-за чего-то и словно не хотел делать свою работу. Хотя моя первая встреча была самой приятной на первый день. Он даже представился, если только это его имя. Эти два случая путают меня.

- Кстати, он часто посещает музыкальную комнату. Говорит, расслабляет от напряжения и работы. Каждое свободное время старается послушать нас же, потерянных.

- Здесь есть музыкальная комната? – конечно нахождение сада в металлическом месте вызывает вопросы. Как растут растения? Кто за ними ухаживает? Кому надо? Но комната для музыки? И там правда есть инструменты на которых играют?

- Здесь множества комнат, в которых можно остаться наедине с собой. Музыкальная комната одна из таких. Наведайся как будет время. Но будь осторожен: его у тебя сейчас неизвестно сколько.

- Понятно, спасибо за информацию.

- Ничего, я такой же, как ты. Поэтому, твоя компания мне в радость. А теперь, извиняй, я хочу побыть наедине, позже встретимся, – Мортинфант проходит мимо меня и идёт навстречу коридору, откуда вышел я. Куда и зачем, непонятно. Интересно, чем мы так с ним похожи?

Ни одной идеи о нашей схожести, но поиски этой самой музыкальной комнаты прошли не зря. Находится нужный коридор не так далеко от коридора с комнатой развлечений, в более прямой, где напротив стоят две двери без табличек. Войдя в комнату, меня встречает небольшое треугольнообразное помещение, в каждой стороне расположены три двери с надписями: «Струнные», «Духовые» и «Ударные», под каждой чёрным по жёлтому написано: «Разговаривать только шёпотом». Похоже для каждого вида инструмента были сделаны отдельные комнаты. Жаль что «Клавишной» комнаты нет, сейчас бы послушал немного игры на фортепиано. Сама же переходная комната, в которой на данный момент нахожусь я, пуста и лишь металл и бетон окружает меня.

Остаётся решить, куда войти для начала. Мой выбор падает на комнату «Струнные», потому что именно эту комнату увидел сразу как вошёл сюда. И в любом случае моей целью является поиск Артёма. Возможно, именно он расскажет больше о месте и причинах моего нахождения.

Не успеваю открыть дверь как слышится тонкий режущий и громкий звук, словно инструмент режут и он кричит от боли. Этим инструментом является скрипка, на которой играет, если это можно назвать так, худой бледный парень с белыми волосами и белой одеждой, похожей на пижаму. Да и сама комната абсолютно белая и мягкая. Пол, стены, потолок, сделано в одном стиле. И кажется, словно я слышу самого себя. Это странное чувство, слышу свои мысли, своё дыхание, даже звук щелчка когда моргаю. И этот скрипач, его слышно настолько чётко, что даже вслепую найти не составит проблем. Может поэтому здесь и находится только две стоячие лампы. Инструментов вокруг немного. Скрипка, виолончель, гитара и ещё парочку чего-то ещё, что в моей голове не даёт ничего, насчёт их названий.

Мой выбор комнаты оказался верным. Артём сидит напротив скрипача и смотрит куда-то пристально вниз, почти не моргая и не двигаясь.

Я шёпотом приветствую Артёма, в ответ он приветствует меня, не смотря, а продолжая пялиться куда-то.

- Как тебе эта комната? Нравится находиться здесь?

- Здесь? Да, очень... неплохо, – мой ответ наверняка звучит неубедительно. Как вообще комната, где слышен стук сердца, может нравиться?

- Здесь в первый раз? Не видел до этого раньше.

- Ты прав, только сегодня узнал об этой комнате и решил зайти.

- Каждый входящий, впервые в такие рода комнаты, испуган, испытывает отчаяние. Он недоумевает, насколько эта комната отличается от какой-либо другой комнаты. Хотя здесь всего лишь всё покрыто звукоизоляционным материалом.

- А это как её так покрыли? – не понимаю его. Что это за материал, который делает звук таким?

- С самого начала было решено сделать комнату шумоподавляющей, чтобы звуки вне комнаты не попадали сюда и чтобы звуки внутри комнаты оставались там же. Комната была рассчитана на полное уединение своего сердечного ритма со звуками инструментов.

- Я, честно, ничего не понял.

- И не должен, – резко добавил Артём. – Когда я впервые оказался в музыкальной комнате, забыл о любой мысли и о любых переживаниях. Я ещё ничего не знал о работе и всё здесь пугало. Условия... к ним невозможно привыкнуть. Однако после этой комнаты мои представления о работе изменились. Тогда, каждый раз, после сдачи своего очередного отчёта, приходил сюда и играл на саксофоне. Очень долго, даже забывал где нахожусь и зачем здесь. Но постоянно наблюдал, как каждый пациент, – Артём сильно выдохнул и покачал головой, – боялся оставаться надолго в комнате. И так каждый раз. Испытывают страх, почти что панический, и уходят, постоянно вертя головой. Редко удаётся встретить таких же людей как Эльман, которые понимают: как легко можно забыть обо всех огромных человеческих проблемах и наслаждаться звуками музыкальных инструментов. Как тебе его игра, Релинфант?

Я смотрю на, как понимаю, Эльмана. Он полностью в себе и не отвлекается на наш разговор, или же делает вид, что не слушает.

Постепенно, но я привыкаю к этому беснопению. Эта музыка начинает звучать более мелодичной и красивой. Периодически она замедляется, затем слабо ускоряется до момента, когда достигает пика и набирает быстрый темп, а после вовсе останавливается. И так кругами.

- Звучит интересно, никогда не слышал такой игры.

- Через неё Эльман показывает своё эмоциональное состояние. Он напуган: не знает, где находится и что будет с ним дальше. Ты тоже себя таким чувствуешь? – Артём смотрит на меня и мне придётся ему ответить.

И я отвечу честно.

- Да... ты прав... Я хочу что бы хоть кто-то дал понятный ответ, а не давал загадки, – тяжело даётся выговорить все слова, но Артём, судя по его прищуренным глазам и нервному дыханию, опечален.

- Но никто не даст тебе ответов. По крайней мере, не сейчас.

- Почему?

Артём смотрит на Эльмана.

- Это место с самого начала обречена на теневое влечение своего существования. Здесь полно тайн, даже тех, о которых не знаю я. Таковы правила.

Эльман играет всё медленней и медленней, будто подыгрывает нашему разговору. Неужели Артём прав и полноценные ответы я никогда не получу? Что за конец меня ждёт?

Сердце стучит быстрей и по всему организму идёт дрожь. В голове варится каша, а глаза разбегаются вокруг.

Я не хочу больше здесь находиться.

Что за ужасное место, в которое по непонятной причине оказался я?

Возможно, из-за моего желания порисовать, оказываюсь в библиотеке. Здесь только три человека, не считая меня. Среди них и Эмин, он читает книгу, совсем не обращая внимания ни на кого. Та ли это книга, которую читал раньше или же новая? Без понятия.

Не стоит его отвлекать. Эмин наверняка ищет что-нибудь интересное для чтения. Ну или пытается лишь скоротать время. А я попробую порисовать. Нужно взять бумагу и карандаши.

Буду рисовать по старому принципу: начну с одной линии.

Моим основным цветом для рисунка стал чёрный. Не знаю почему именно к нему ощущаю большую привязанность на данный момент. Весь фон небрежно заштрихован моей кривой рукой, из-за чего лучше стоит бросить это дело и вообще не рисовать.

- Я могу тебе помешать, задав вопрос? – спрашивает Эмин явно обратив внимание на то, как я, застыв на месте, решаю не избавится ли от этой работы.

- Да... конечно.

- Тебе нравится рисовать? Я хотел спросить и на нашей прошлой встречи в библиотеке, но твой вопрос, о том вчерашнем случае, отвлёк меня.

- Извини. Мне было интересно узнать, вот спросил, – неловко я себя чувствую.

- Да ничего. Ну так что, ответишь? – Эмин ждёт ответа и поглядывает на мои недоделанные каракули. Мне нужно что-то ему ответить.

- А... ну... Да, мне нравится рисовать. Только редко такая возможность находится.

- Почему же?

- Множество людей пытались либо со мной поговорить, либо позвать куда-нибудь, а иногда и вообще находились рядом со мной и полностью игнорировали моё дело.

- В смысле мешали рисовать?

- Да так...

Судя по недовольству Эмина, моя затянутая пауза ему не нравится.

- А ты объяснял им что мешают тебе и что стоит уйти куда-нибудь?

- Нет, они должны и так это понимать.

- Это твои братья и сёстры?

- У меня нет братьев и сестёр.

- Тогда друзья в школе что ли? – Эмин нескромно улыбается. В этом есть что-то смешное?

- Нет! Они не друзья мне вовсе.

- Так кто тогда они тебе? – по лицо Эмина понятно, что он в недоразумении и ждёт ответа. Я не хочу ему отвечать. Не хочу ему рассказать о них.

Все эти воспоминания начинают лезть в голову. Словно внутрь меня скребут.

Эмин всё ещё ждёт.

- Извини, я не буду отвечать.

- Ладно. Не хочешь, так и не надо.

- Спасибо. А у тебя есть семья?

Эмин кивает.

- Моя прекрасная дочь и жена. Они всё, что у меня осталось.

- У тебя нет родителей?

- Они и до сих пор есть, – Эмин скромно улыбается. – Умерли от серьёзной болезни, когда я ещё был студентом. По сей день помню как такая новость поразила меня. Я был потерян. Признаюсь, было страшно. Но он святые люди и поэтому находятся в лучшем месте.

Закончив предложение, Эмин поворачивается в сторону и прикрывает лицо рукой.

- А я грешен и несу своё наказание.

- О чём ты? Что случилось? – наверное, неправильно тревожить его своим любопытством. Зачем я только это делаю?

- Как и ты не рассказал о свои причинах, так и я не отвечу. Сам понимаешь, есть вещи, о которых хочется, чтобы о них все забыли, – он вытирает глаза рукой и поворачивается ко мне.

- Ты прав, – он правильно сделал, что не ответил мне. Мы друг друга не знает и узнавать много в таком месте подозрительно.

- Ты хочешь есть? Уже время и пора сходить.

С его предложением соглашается мой желудок.

- Я пойду как закончу с рисунком.

- Хорошо. Я подожду тебя.

- А что ты будешь делать? – надеюсь, он не будет смотреть на мои каракули.

- Пока почитаю. До конца осталось всего пару страниц. Думаю, успею к завершению твоего рисования.

Согласившись на этом, я приступаю к довершению своей работы, если такой её можно назвать.

Эмин выглядит несчастным. Что случилось с его семьёй? Почему он оказался здесь? Считает это место неким чистилищем и он ждёт решения над судьбой.

Над его судьбой. Но что он такое сделал что бы его судили в таком месте? Может, он ходит в храм чтобы его простили?

Теперь я, смотря на бородатого человека с полным морщинистым лицом, вижу его совсем по-другому, ни как при первой встрече. Эмин одинок, как и я. Но для него одиночество – это страх. Будто несёт страх за что-то содеянное.

Думаю, моя работа завершена. Белого карандаша почти не осталось, но мне удалось дорисовать белую фигуру. Она расположена внизу, у края бумаги. Она прячется от взглядов, от злобных красных глаз тёмных фигур, окружающей белую. Белое нечто прячется от таких же, но которые её ненавидят и смотрят издалека.

Пойдёт. Заберу себе. Теперь можно и в столовую пойти.

- В столовой кроме нас никого. Ладно, поедим в тишине, – Эмин внезапно заговорил, войдя и осмотревшись у выхода из столовой. Всю дорогу он молчал, а я поддерживал молчание и посматривал свой рисунок. И мне не мешало смотреть на своё тёмное творение в тёмном коридоре. Наоборот, было как-то проще.

- Пошли тогда возьмём порцию?

- Да... пошли.

Не знаю что он так постоянно смотрит вокруг, но мы оба берём по порции. Поем я неплохо: гречневой каши с овощами и рыбой. Сама каша расположилась в глубокой тарелке, лук, укроп и сельдерей на небольшой тонкой тарелочке, а половина неизвестной рыбы на подобной тарелке отдельно. Попить удаться грушевым соком, за котором спряталось несколько очищенных орехов.

Сегодня я по-новому поем! Осталось только сесть, благо сесть можно куда угодно.

И Эмин спешно садится за стол, который стоит напротив раздачи еды. Будем сидеть практически посередине комнаты.

- Бисмилляхир Рахманир Рахим – что-то странное произносит Эмин, после спокойно берёт ложку и приступает к пище. Варёная картошка, салат из разных овощей, яблочный сок и кусок мяса на всю тарелку. Одним этим куском я бы наелся, а он её даже не касается.

- Ты жадно смотришь. Будешь? – он протягивает тарелку с мясом. – Я всё равно не буду.

- С-спасибо, – неловко, но голод меня одолевает.

Эмин медленно, разжёвывая каждый кусок пищи, ест. Находится в своих мыслях? Из-за нашего ли разговора?

Когда поглощает последний кусочек, он приступает к соку, потихоньку всасывая и переключая своё действия на просмотр потолка. А ко мне в голову пришёл вопрос насчёт Кира.

- А где сейчас Кир? – их привычно видеть вместе, что и было сегодня при первой встрече. Где же он сейчас?

Эмин уже высосал всё содержимое стакана.

- Не знаю, к нему пришёл врач с солдатом. И всё, больше я Кира не видел.

- С ним всё в порядке?

Эмин на мой вопрос усмехается.

- Не переживай, его пока не уведут. Уверен, сейчас сидит в своей комнате.

После и я заканчиваю есть и допиваю сок. Остаётся только решить куда двигаться дальше. Стоит ли наведаться к Киру? Или ещё раз поговорить с Мортинфантом?

- Релинфант, присядь, – только встаю как Эмин останавливает меня. Что-то хочет сказать?

- Да, хорошо. Что случилось?

- Скажи мне, только честно: ты хочешь изменить прошлое?

На такой резкий вопрос мне нечего ответить и даже придумать. Совершенно не знаю ответа на вопрос. Хочу ли изменить своё прошлое? Но зачем? Помогут изменения мне? Как это сделать? Что за последствия будут ожидать меня?

- Понятно. Спасибо. Альхамдулиллях. Энэ эсф лэм усадык абэдэн, – он снова произносит непонятные слова и уходит вместе с подносом к раздаче. Догоню его.

- Я пойду в свою комнату. Спасибо, что провёл со мной время, – Эмин дружественно улыбается, мы пожимаем руки. – И да, Релинфант, не надо сегодня беспокоить Кира. Так будет лучше. Поверь.

Эмин спешно покидает столовую, оставляя меня одного. Наедине своим мыслям. Может начёт Кира Эмин прав и не надо беспокоить. Да и я резко перехотел. Словно любые мои желания внезапно вышибло из головы и вместо них теперь гора воспоминаний, груз мыслей, а также... вопросов. Вопросы, в которые я больше не хочу вдумываться.

Следуя воспоминаниям, оказываюсь в саду. Единственное место, где есть что-то живое. Как вчера, я сижу на скамейке с бутылкой воды и смотрю на клумбы с цветами. Композиция. Жёлтые находятся сверху, оранжевые посередине, а розовые ниже. Такая идея существует по всей комнате. Их оттенки темноваты, но на фоне метала и бетона выглядят яркими.

Даже чужими.

Но почему именно эти цвета, эти цветы, в такой композиции, в таком настроении?

Задавал ли этот вопрос прежде?

Свет от ламп яркий, как Солнце в осеннюю погоду. Её лучи не греют, свет, падающий на меня, приятен и, кажется, такое ощущают и местные растения.

Помню как давно ты сказал, что я вечно хмурый, как не хватает улыбки на лице и как не хватает радости. После учёбы предложил прогуляться. И зря я согласился – далеко ушли, куда-то загород. Пришли к деревне, недалеко стоял холм. Мы поднялись, сели на подтаявший снег возле пары здоровых деревьев, посмотрели вокруг, а после спросил как мне здесь. Как мне здесь? Я уставший и замерший, пальцы ног коченели и думал что обратно не вернусь. Но моё негодование, ты поначалу улыбнулся, но лишь на миг как эта улыбка стёрлась. Тогда ты рассказал, что не знаешь о своей матери, ведь она умерла при родах. Отец воспитывал тебя одного. Однако их жизнь только рушилась. Несколько лет отец вымещал зло на тебе, пока в один день он не уехал. Через два дня приехали какие-то люди и забрали в детдом. И только недавно ты узнал: отец уехал к родственникам для того, чтобы забрать их жизни вместе со своей.

Ты закончил историю, смотря в горизонт и сказав:

- Здесь красиво.

Вернулись мы поздно вечером. Молча. Воспитательницы сердились, серьёзно отчитали и сказали более старшим ребятам, что бы приглядывали за нами. Но всю сцену мы практически молчали, давая лишь короткие оправдания. Нас не заботили их слова. Мы оба до сих пор сидели на подтаявшем снегу на холме возле деревьев и смотрели на горизонт.

Я только сейчас понимаю: с того дня мы сблизились.

Мои веки всё медленней и медленней закрываются, глаза вяло двигаются, а тело становится тяжёлым. Пора вернутся в свою комнату и отдохнуть.

Я не хочу наступления завтра. Я хочу вернуться назад.

Возле моей комнаты стоит Мортинфант. Пристально смотрит куда-то прямо. Можно считать словно впал в ступор, если бы не перебирал пальцами рубашку.

- Ты в порядке? – может с ним что-то случилось?

- А! Ты!

Мортинфант задёргался и начал смеяться.

- Я в порядке, просто немного задумался, – отвечает он, улыбаясь и почёсывая затылок. – А ты как? Спать собираешься?

- Да, хочу отдохнуть. Просто ты стоишь возле моей комнаты.

- Ты живёшь в двадцатой комнате? – Мортинфант играет удивление.

- Ну да, а что?

- Релинфант, мы с тобой соседи, – он указывает на девятнадцатую комнату.

- Хорошо, буду знать.

- Подожди! Не заходи.

- Что случилось? – почему он так нервничает?

- Просто это я видел у всех пациентов, кроме тебя.

- Это ты о чём?

- Улыбки, тебе не хватает радости, – на секунду моё сознание отуманилось.

Я криво улыбаюсь, в ответ он смеётся.

- Увидимся, Релинфант, – он заходит в свою комнату.

Да...

...увидимся.

Я даже не хочу ничего делать. Да и что могу? Дальше читать непутёвый рассказ? Ковыряться в воспоминаниях? Привести себя в порядок чтобы завтра опять разрушить?

Что сейчас ощущаю? Страх? Тревогу? Отчаяние? Гнев? Печаль?

Или может тоску?

А может всё вместе. Или вообще ничего.

Когда всё это закончится?

Я хочу вернуться.