Ужас с запахом хвои

Пролог

Давненько я не бывал в Сан - Артурисе... Маленький городок у самого подножия великой горы Эрен был последним местом, куда меня, как журналиста могло занести, впрочем как и любого разумного человека. По крайней мере пока не достроили Великий Северный путь - крупнейшую магистраль не только региона, но и всей страны в целом. Её финальный отрезок проходил через Сан - Артурис и пронизывал тоннелем всю гору насквозь, заканчиваясь в Онтале - крупнейшем порту Восточного моря.

Сотни туристов сразу же поехали на местные горячие источники и курорты, ведь теперь даже самый бедный человек мог купить себе билет на поезд и уже через два дня греться в горячей воде, под насмешливые взгляды чаек.

На этот раз моей задачей было присутствие на открытии нового премиального горнолыжного курорта. Эксперты и прочие важные личности говорили, что такого величайшего мероприятия никогда ещё не было и не будет. Сотни именитых гостей собирались приехать: бизнесмены, поп - звезды, даже сам Вице - Президент...

Как видите, само Провидение в лице главного редактора вручило мне в руки конверт с торчащей валютой. Тогда казалось, что он протягивает огромный чемодан с деньгами и говорит: "Вот то, о чем ты мечтал. Твоё признание, известность и доказательство, что ты не зря выбрал эту неблагодарную работу. А также деньги, деньги, деньги..."

Была лишь одна проблема. Денег с лихвой хватило бы и на билет на поезд, и на дешёвый номер в мотеле, но как назло всё, где можно было бы бросить кости было занято, кроме одной крохотной комнатки в самом элитном отеле побережья. Я успел её забронировать в самый последний момент, хотя легче от этого не стало – большая часть денег попросту испарилась.

Но игра стоила свеч. Поэтому я одолжил у своего дяди старенький ржавый универсал (для этого пришлось выставить ему бутылку хорошего бурбона) и отправился в путь.

План был идеальным. Если туда можно добраться на поезде, то что мне мешает попробовать преодолеть то же расстояние на машине? Тем более трасса, в отличии от железной дороги не петляла, а шла почти идеально прямо, как стрела.

И вот, на следующий день, рано утром я с третьей попытки завёл этот артефакт автопрома и начал свой путь. Шла последняя, предрождественская неделя, но дорога была почти пустой. Холмы, покрытые снегом и усеянные ёлками неспешно пролетали мимо пыхтящей машины. Из магнитолы то и дело кто-то передавал поздравления друзьям, родственникам, да и просто всем слушателям. Ну а я? Мысленно уже доставал камеру, даже нет, я уже считал деньги из большой пачки и рассчитывал сколько уйдёт на закрытие долгов, а сколько - на безбедную жизнь.

До Севелла - столицы провинции, добрался без приключений, переночевав в скромном отеле на городской окраине. Наутро я быстро впихнул в себя завтрак, состоящий из овсянки и небольшой порции омлета с сосисками и пошёл заводить машину.

Погода резко изменилась. Солнце исчезло за пеленой облаков, а метель превращала всё в едва заметные белые силуэты. Честно говоря, не будь бы у меня этого контракта ‐ остался бы здесь ещё на денёк. Но работа ждёт, поэтому надо ехать. Впереди было ещё 500 километров пути и я должен был преодолеть их за один день.

На удивление машина завелась, и я даже успел понадеяться, что хотя бы она меня не подведёт. Смешно. Нет. Она глохла примерно раз в сто пятьдесят километров, причём с такой точностью, что можно было считать расстояние только по этим остановкам. Да простят меня читатели, но мне придётся опустить описание этих происшествий, потому что в процессе починки было использовано столько нецензурных выражений, что вы попросту не захотите читать дальше.

Другая проблема заключалась в том, что в машине сломалась магнитола, но это не давало лишних проблем, кроме того, что из музыки оставались только завывания местных ветров...

Наконец - то, через несколько часов, я увидел долгожданный красный столб, означающий границу между Центральной и Северной провинциями. Одновременно с ним появились мигающие огни полицейской машины. Зазвучала сирена и грубый мужской голос через громкоговоритель крикнул: "Синий универсал, съезжаем на обочину!"

* * *

Метель разыгралась не на шутку. Видимость стала почти нулевой и от этого приближающийся к машине силуэт выглядел ещё страшнее. Я попытался открыть окно, но ветер был настолько сильным, что множество маленьких ледяных крупинок полетело в салон, нещадно жаля лицо. Пришлось оставить только маленькую щелку, достаточную для того, чтобы разговаривать.

Незнакомец подошёл к окну и я смог его нормально разглядеть. То, что сперва я принял за плащ, оказалось оранжевой курткой, небрежно накинутой капюшоном на голову. Особенно мне запомнилось его недовольное лицо, обрамленное серыми усами и карие глаза, которые угрюмо, но в то же время удивленно изучали меня.

–Лейтенант Браун, покажите ваши права и регистрацию, – раздалось по ту сторону двери.

Бояться было нечего, поэтому я осторожно протянул через оконную щель все документы, даже удостоверение, на всякий случай. Полицейский долго всматривался в каждую из карточек, то ли пытаясь найти признаки подделки, то ли пытаясь увидеть хоть что-то в снежной суматохе. В конце концов он хмыкнул и, протягивая документы, сказал:

– Репортёр значит... И куда путь держишь? Надеюсь, в наше скромное захолустье?

– Хотелось бы, но нет, - я попытался отшутиться, - еду в Онталу, на открытие курорта.

– В Онталу значит..., – он скептически сщурился, – А ты точно журналист?

– Ну конечно, вы же видели мои документы!

Ситуация начинала казаться странной.

– Так ты должен быть в курсе всех событий!

– Сэр, я уже 6 часов за рулём, если у вас больше нет ко мне вопросов, то я пое...

– Да не попадёшь ты туда, сынок, тоннель Эренский к хренам завалило лавиной!

Это было неожиданно. А пока я осознавал происходящее, он продолжал возмущаться:

– Ну не узнал ты это из первых рук, есть же куча других возможностей! Ну там, радио, ещё что - нибудь... А я ещё, дурак, сомневался... Правильно Манфред говорил, обязательно найдётся какой - нибудь чокнутый...

– У меня магнитола сломалась, – мрачно ответил я, – а когда восстановят?

– В прошлый раз приехали достаточно быстро, всего лишь через 10 дней... А пока что милости прошу, поворачивайте в город.

Глава 1. Будь как дома, Путник!

Огни города уже были почти рядом, и были видны даже несмотря на метель. Почему - то мне не нравился этот город, хотя я в нем никогда толком и не был. Было в нем что-то зловещее, словно маленькие каменные уютные домики с висящими гирляндами прятали ужасную тайну. Будто само подсознание хранило нечто настолько неординарное, что боялось показать.

Астольф - так звали моего спасителя, сказал, что тут есть один неплохой отель. Что ж, он был единственным и удивительно, что его не назвали лучшим.

Это было скромное четырехэтажное здание с покосившейся неоновой вывеской: "Центральная". Похоже владелец не особо задумывался над названием.

Припарковался там, где сугробы позволяли это сделать и подошёл к двери. Только сейчас я почувствовал, как колени подрагивают от холода, поэтому спешно направился ко входу. Дверь поддалась не сразу, но постепенно, с громким скрипом, начала открываться. Но где-то посередине, дверь ни с того ни с сего пошла чересчур легко, и, ударившись об столб, осыпала меня щедрой порцией снега. Невольно сжавшись от такого подарка, я зашёл в гостиницу.

Внутреннее убранство было таким же незамысловатым: рядом с лестницей находился грубоватый каменный камин и несколько кресел были придвинуты к нему почти вплотную. Неподалёку от них, вдоль стен, стояло несколько столов, а у противоположной стены стояло некое подобие барной стойки.

Бар был почти пуст: должно быть все гости уже разошлись по номерам. Лишь бармен сидел за стойкой и медленно протирал стаканы жёлтой замызганной тряпкой. Когда по его мнению стакан был достаточно чист, он поднимал его так, что свет небольшой изящной люстры падал прямиком на грань стекла. И только тогда, окончательно убедившись в чистоте, он откладывал стакан и повторял то же самое, но уже со следующим. Старик был достаточно приземистым, но если не замечать высокий барный стул, то можно было бы сказать, что он был даже выше обычного - уж слишком легко он перемещался вдоль барной стойки, то поправив небольшую табличку - меню, то поменяв грязный стакан на чистый, и все эти манипуляции он умудрялся совершать не слезая со стула.

Издали он чем-то был похож на знакомого мне лейтенанта, но все же различия были достаточно сильными. Маленькая лысая голова не имела ни усов, ни какой - либо другой растительности. А тучное тело было покрыто помятой белой рубашкой. Я снял пальто и устало плюхнулся за один из столов.

Ко мне снова вернулась паника. Я должен как-нибудь перебраться через гору. Но как? Тоннель завален, значит исключаем и автомобиль, и поезд. Я невольно представил, как чемодан с ещё неполученными деньгами и наградами обрёл маленькие розовые крылышки и полетел в неизвестность.

И тут меня осенило. Онтала – в первую очередь порт. До открытия трассы туда ходили паромы. И после открытия новых дорог они никуда не пропали, а билет даже подешевел. А ближайшая пристань должна быть как раз в нескольких километрах отсюда. Я спасён!

Бармен заметил моё беспокойство и спросил:

— Вам что - нибудь подсказать?

— Да, смогу ли я сегодня поймать паром?

— Что вы, голубчик! Какой паром! Вы видели погоду на улице? Там сейчас такие волны, вы просто не представляете. Даже лодочник уехал от греха подальше, теперь здесь ночует.

Каким я был наивным... И вправду, если погода настолько ужасна, что уж говорить об океане. Что ж, помечтали, на этом можно и закончить. Я снова нищий и известный лишь в узких кругах "тот самый репортёр на пол-ставки"... Вряд-ли такой шанс появится в другой раз. Ну почему так всегда происходит?

Он словно читал мои мысли.

— Беспокоитесь из-за Эренской злобы?

— Эренской злобы?

— Из-за обвала

— Ах, да, конечно!

От бессилия я вкратце выложил ему всю свою историю, но на удивление он оставался таким же спокойным. Выслушав меня до конца он произнёс:

— Не думаю, что это большая проблема

Ах вот как? Небольшая проблема. Но он продолжил:

— Вы же не думаете, что по ту сторону горы идеальная погода? Даже если там нет метели, то от шторма им точно достанется.

А ведь правда, не будут же они проводить такое масштабное мероприятие, пытаясь устоять на ветру. И с такой видимостью все равно смысла в этом не будет. Но это надо проверить.

— У вас есть здесь телефон?, – спросил я.

— У входа, – улыбаясь ответил старик и кивнул головой на телефонную кабинку

В два скачка я достиг телефона, кое-как достал завалявшийся в кармане ржавый пятак и впихнул его в пасть монетоприемника. Одновременно с этим я открыл свою записную книжку и пытался найти номер пресс - центра курорта. Несмотря на дрожащие руки и негнущиеся пальцы мне удалось нажать заветные шесть цифр. Спустя несколько гудков я смог полностью объяснить ситуацию, на что получил исчерпывающий ответ: "Конференция перенесена и состоится через два дня". После этого я уже ничего не слышал, кроме стука своего сердца. Волна облегчения не просто прокатилась по мне, нет, она захлестнула меня с головой, как цунами. Спасён. Чемодан вернулся, но теперь мне не хотелось его даже трогать – чтобы не спугнуть.

Осталось позвонить в отель, поменять даты и, возможно, доплатить разницу. К счастью, мне пошли на встречу и просто перенесли бронь. Все складывалось даже лучше, чем я думал.

И теперь, когда все было в порядке постучался нечеловеческий голод. Вернувшись к барной стойке я занял одно из мест и спросил, не найдётся ли чего - нибудь перекусить? Бармен нахмурился, но внезапно его лицо прояснилось. Взмахнув рукой, он сказал, что осталось две порции яичницы с капустой. Как бы странно ни звучало это сочетание, я согласился: голод не тетка. Похоже, после этого путешествия я как минимум неделю не смогу есть яйца в любом виде.

Близилась полночь. Тарелка давно была пуста, а я смог договориться с барменом о комнате на втором этаже. Оказывается, отель был почти пуст, все остались в Севелле.

В этот момент дверь широко распахнулась и в проёме появился уже знакомый мне полицейский.

— Ну, как погодка? Снежок так и ласкает кожу, скажи?, – раздался голос бармена.

— Да иди ты... куда подальше! Сидишь тут в своём клоповнике, в тепле, а мне приходится там торчать, ловить вот таких вот... отчаянных, – Астольф качнул головой в мою сторону, – Хорошо, что привезли знаки и я смог там огородить все по - человечески.

Стряхнув весь снег с себя на пол, он повесил куртку и форму, оставшись в одной лишь рубашке.

Подсев ко мне, Астольф заказал только рюмку односолодового виски.

— Ну что, всё накрылось?, - спросил он, слегка повернувшись.

— К счастью нет.

— Тогда присоединишься?, - он слегка ухмыльнулся и приподнял рюмку.

В принципе, терять мне было нечего. Все равно придётся оставаться здесь на ночь. Так почему бы не пропустить по стаканчику с хорошим человеком?

– А почему бы и нет?, - ответил я, - Бармен! Мне тоже виски!

Глава 2. Сказки Бури

– Кричать вовсе не обязательно, к счастью я ещё не оглох, – проворчал бармен и пошёл в подсобку.

Вернувшись с бутылкой красно - коричневого пойла, он ловко подхватил стаканы и, налив до краёв, метнул их к нам.

– Ну, за ваше здоровье, – пробормотал Астольф и одним глотком опорожнил стакан до дна.

Я последовал его примеру. Огненная струя прошла по всему организму, оставив лёгкое чувство слабости и немножко искр в глазах. Но полицейский даже не поморщился – похоже он часто видится с этим напитком.

Неожиданно, меня охватила волна благодарности к этому суровому, но по-своему доброму человеку.

– Спасибо вам большое. Думаю без вас... пропал бы наверное где-нибудь на трассе.

Он покосился, но ответил, слегка улыбнувшись:

– Благодари не меня, а Манфреда

– Манфреда?, – я покосился на бармена. Тот почувствовал на себе мой взгляд и замотал головой.

– Да не его!, – раздражённо сказал Астольф. – Живёт тут один. Никто не знает откуда он и чем он занимался, мне сказал, что "его дело уже сделано, а теперь он просто будет баловаться с растениями на предмет улучшения их свойств".

– Он вообще замкнутый, только с нашим офицером и общается. И то, если бы Астольф не пришёл бы сам знакомиться, мы бы о нём и не знали, – вклинился бармен.

– И не говори... Но именно он уговорил меня встать на трассе и ждать невнимательных водителей. А я-то просто хотел дождаться доставки заграждений и даже не планировал выходить на улицу...

На этих словах, лейтенант небрежно слез с барного стула и направился к креслу. Я решил сделать так же.

Тем временем, метель только распалялась. Ну а мы продолжили разговор.

– И зачем тебе ехать в Онталу таким сложным путём?

На что мне пришлось рассказать свою историю заново. Он задумчиво нахмурился, хохотнул и сказал:

— Парень, кажется тебе и вправду достался золотой билет, – а затем задумчиво добавил, – вот бы и о нашей дыре что-нибудь написали бы. В последний раз к нам приезжали газетчики только во время расследования "Еловой резни"

— "Еловой резни"?

— Да да, разве ты не слышал? Хотя, понятно, почему. Это для нас такое запоминается на долгие годы, в столице наверное не каждый даже слышал название.

Название было необычным и по-странному знакомым. Словно колючка, оно осело на языке и отказывалось уходить.

Посмотрев на мою реакцию, Астольф сказал:

— Хм, мы ведь здесь надолго застряли? Так почему бы мне не рассказать вам эту историю?

Услышав это, бармен оживился:

— Я к вам присоединюсь, вы не против?

— Давай сюда, вряд-ли найдётся ещё один безумец, который попробует продраться сквозь метель, – ловким движением руки, лейтенант пододвинул ещё одно кресло.

Выскочив из-за барной стойки, бармен посеменил к камину.

Когда тот уселся, Астольф прокашлялся и начал:

— Уже даже и вспомню, когда это было. Может пять лет назад, может десять. Вот только само место преступления невозможно забыть. Даже не вспомню, что меня поразило сильнее: сам случай или показания единственного выжившего – и в то же время главного подозреваемого..., – отхлебнув из стакана, он продолжил, – Знаешь, обычно я не верю в мистику. Для меня это всего лишь показатель того, на что человека может сподвигнуть страх. Животный, первобытный ужас. Но, возможно, этот случай – исключение.

Добро справленная отборной руганью и бордовым варевом (всё-таки это было сложно назвать виски), история полилась. Обрастая новыми поворотами, а также деталями, которые забыли упомянуть сразу, она, по правде говоря, вскружила мне голову. Но не своей составляющей (хотя и ей тоже!), а запутанностью. Даже с учётом того, что я провёл пол-ночи, переписывая всё, что помнил, пришлось потратить немало времени на то, чтобы сложить эти обрывки в полноразмерную картину. Этот вариант я и привёл ниже.

* * *

Давным давно, на самой окраине Пятигорья жила - была ёлочка. Природа не обделила её красотой: малахитового цвета иголки были как на подбор небольшими и мягкими, а ствол обрамляла тонкая шершавая кора.

Шли годы, деревце росло и становилось всё больше, выше и красивее. Но однажды произошло нечто, что полностью изменило её жизнь. В один из дождливый дней она обрела сознание. Как? Сама не знала. Помнила только дождь, яркую вспышку... и тепло.

Оказывается, жить не по инстинктам, не по правилам природы было очень интересно! Конечно, она всё так же не понимала других существ, но начала слышать другие деревья. Или нет, не слышать, а... чувствовать? У каждой эмоции был свой запах: счастье отдавало донником, печаль – сыростью прелой листвы, страх пах серой, а ярость – жгучим перцем.

Год шёл за годом, а лес оставался тем же. Изредка к ним наведывались двуногие бежевые существа, называемые "людьми". К ним ель относилась нейтрально. Всего лишь иной вид, который, несмотря на близкое соседство, очень редко появлялся в этих краях.

Хотя нет, так было не всегда. Всё изменилось в тот момент, когда лесопилка, стоящая неподалёку, начала расширяться. Тогда-то и раскрылась ужасная правда. Каждую зиму начиналась кровавая жатва. Срубая сотни, тысячи ёлок, люди готовились к величайшему празднику рода людского - к Рождеству, где насильственно умерщвлённое дерево было главным атрибутом.

Однако, что-то оберегало этот ельник, поэтому он всегда оставался в стороне. Но не в этот раз. Появление группы людей в касках уже не значило ничего хорошего. Их было трое: один смотрел в большой смятый лист с неизвестными линиями, второй беспристанно озирался по сторонам, а третий – самый высокий – смотрел прямо. Казалось, он даже не моргал и смотрел в одну точку – словно хищник, нашедший жертву. В воздухе запахло серой.

Высокий осмотрел лес, сказал что-то товарищам и пальцем нарисовал в воздухе квадрат. Словно подписал смертный приговор.

* * *

Стояла на удивление спокойная безоблачная погода, не то что сейчас – видать Великая Гора решила подарить людям спокойный сочельник.

Питер ехал домой. Движение было оживлённее, чем обычно – все старались закончить дела до праздника.

Внешне мужчина был по-своему идеален – хоть сейчас отправляй фото в "Лица профессий" с подписью "Эренский лесоруб". Голова с лёгкой проседью, уставшие глаза, парочка шрамов на щеке и главное достоинство – пышные чёрные усы, которые, однако, тоже не смогли избежать седины.

Всё шло не совсем так, как хотелось. Бригадир попросил немыслимое – выйти не просто в выходной, а в день перед Рождеством. Да ещё и без оплаты. Но что поделать, пришлось согласиться по старой дружбе. К тому же старик пообещал, что каждый, кто согласится, получит право срубить для себя любую понравившуюся ель. "Только не слишком наглейте", – добавил он, спохватившись.

Окончив работу, рабочие пошли за обещанной наградой. В то время, как большинство направилось к оврагу, где издавна росли самые высокие и красивые хвойные, Питер решил свернуть с протоптанной тропинки и уйти влево. Чутьё профессионала не подвело – деревья, конечно, были не такими большими, но по-настоящему аккуратным и красивыми.

Спустя полчаса поисков оно было найдено. То самое. Несмотря на то, что почти все деревья леса были как на подбор прекрасны, именно Ёлочка оказалась лучше всех. Она подходила по всем критериям: без повреждений, относительно небольшого размера, словом то, что надо. Смущал только едва видимый шрам в виде молнии.

Ловким движением руки, Питер потянул за шнур и пила запела свою смертельную песнь. С резким взмахом она впилась в мякоть ствола. Сперва, ёлка ничего не почувствовала, но затем, неизвестное доселе чувство захлестнуло её волной. Боль. Она как цунами расходилась по стволу, становясь всё сильнее и сильнее. Тем временем, лесоруб добрался до сердцевины. Страдание достигло апогея. Как вдруг, наступила тьма и дерево с треском упало на снег, распугав сидящих неподалёку ворон.