Ужас подземелий

Глава 1

УЖАС ПОДЗЕМЕЛИЙ

Дело было в середине семидесятых, на Донбассе. Как-то раз три пацана, одноклассники, решили сходить в лес покопать патроны на местах былых боев второй мировой войны. Экзамены уже были сданы (а их тогда сдавали каждый год, начиная с четвертого класса), ребята наслаждались каникулярным бездельем, потому ничто не помешало им в один из погожих дней проснуться пораньше и на велосипедах рвануть туда, где в молодом лесу тридцать лет назад проходила линия обороны. Приехав на место, выбрав то, что им показалось наиболее подходящим для раскопок, Колька, Санька и Васек с увлечением взялись за лопаты. После двух часов ожесточенных поисков ребята присели передохнуть. Пока что не было найдено ничего интересного – кучи стреляных гильз от винтовки Мосина, ржавый остов самой винтовки, изуродованный попаданием осколка снаряда или мины, хвостовик от мины – вот и все, что они нашли.

Закурив болгарские сигареты с фильтром, что тогда считалось у пацанвы высшим шиком, ребята стали совещаться. Колька предлагал переместиться дальше по едва видной линии окопа, Санька требовал продолжать копать тут же, а Васек, щелчком отправив окурок подальше от раскопа, вдруг испустил радостный вопль. Друзья бросились за ним, когда Васек ринулся раскапывать что-то в дождевой промоине. Десяток минут напряженной работы - и взорам ребят предстал металлический люк, совершенно не тронутый ржавчиной. Отчасти, он напоминал канализационный, но на его крышке были две толстые металлические петли, а на выступающем ребре крышки виднелась резьба – как если бы этот люк служил огромной заглушкой. На самой крышке были какие-то непонятные знаки, похожие на буквы неведомого алфавита.

- Что будем делать, братва?- спросил Васек, когда попытки вывинтить крышку не увенчались успехом.

- Да фиг его знает, тут нужны лом да кувалда, иначе нам ее с места не сдвинуть,- ответил ему Колька.

- Я рву в поселок за инструментом, ща буду!- и Саня запрыгнул на свою обшарпанную «Украину».

Через полчаса ребята уже били кувалдой по вставленному в петли крышки люка лому. А еще минут через пятнадцать крышка поддалась усилиям и дело пошло гораздо быстрее и легче. Наконец, люк распахнул свою черную глотку. Насколько хватало света, по стене колодца уходили вниз металлические скобы, так же, как и на люке, на них не было даже намека на коррозию.

- Что же это такое?- недоуменно протянул Санька.

- Наверное, запасной выход из шахты!- заявил Васек.

- Да нет уж, было бы шахтное, то ржа бы все покрыла, а тут смотри – как новенькое. И люков таких я еще в жизни не видел!- задумчиво сказал Колька,- Может, это немецкий бункер? У фрицев ведь порядок конкретный был.

- Какие немцы?! Здесь же наши стояли, по гильзам, что ли, не понял, тормоз!- огрызнулся Васек.

- Так сначала, может, и немцы, а как их выбили за Донец, то уже наши окопы нарыли! А люк или взрывом засыпало, или сами фрицы закопали, чтобы никто, кроме них, это место не нашел! Да и где на наших люках ты такие буквы видел? Нет, эта хрень – явно немецкая!- стоял на своем Колька.

С Колькой пришлось согласиться – другое объяснение странной находке просто никому не приходило в голову.

- А если это – немецкий бункер, то прикиньте, пацаны, сколько там должно быть стволов, патронов, может и форма есть!- Санька даже зажмурился от предвкушения завладеть трофейными сокровищами,- Во постреляем из фрицевских автоматов!

В сумке Васька оказался фонарик с совсем новыми батарейками. Ребята посветили вниз, но не увидели ничего, кроме уходящих во тьму скоб.

- Не, тут дело такое – нам всем нужны фонари,- Колька решительно махнул рукой,- Жрачки и воды у нас немного есть, поэтому кто-то пускай дует в поселок за фонариками, и предкам надо сказать, что вернемся поздно, чтобы искать не кинулись. Фигня будет, если выловят нас, когда мы возвращаться со стволами будем. Давай, Васек, рви когти, а мы с Санькой пока наши лайбы в кустах заныкаем.

Сказано – сделано, и еще через час ребята уже спускались вниз, аккуратно ставя ноги на оказавшиеся жутко неудобные для лазания скобы.

- Для карликов их, что ли делали!- возмущался Санька,- Руки поотбивать этим хреновым строителям надо! Немцы называется!

Остальные ребята молчали, хотя и им спуск давался тяжело. Вскоре они потеряли счет скобам и времени – только где-то высоко над головой маячило яркое пятнышко разверстого люка. Время от времени Колька, спускающийся первым, светил вниз, но луч фонаря выхватывал из непроглядной тьмы только бесконечный ряд поблескивающих скоб, теряющихся во мраке.

- Я уже не могу!- Вася остановился, повиснув на скобе,- Я устал, сколько можно лезть по этим дурацким ступенькам?!

Колька, не говоря ни слова, достал из сумки, висящей у него на боку, глазок шахтерской лампы–коногонки и направил мощный столб света вниз.

- Пацаны! Дно! Еще несколько метров!

Почти скатившись на дно колодца, ребята в изнеможении привалились к стенке. Руки и ноги горели так, словно они пробежали километров десять на четвереньках. Ломило и шеи оттого, что взгляды были все время направлены вниз. Теперь же, достигнув дна бесконечного колодца, ребята с удовольствием расслабились. Колька карманным фонариком посветил вокруг. От колодца шел прямой, насколько хватало светового пятна фонаря, туннель. Дно его было покрыто слоем тонкой, как пудра, пыли.

- Давненько здесь никто не лазил!- с улыбкой сказал Колька.

- Прикиньте, пацаны – мы тут с самой войны первые!- к Ваську вернулось хорошее настроение.

Через пять минут ребята осторожно двинулись по тоннелю. Включен был только один фонарик – Колька рассудил, что неизвестно, сколько они будут бродить по подземным ходам, но остаться в полной темноте из-за выработанных батарей, совершенно не хотелось. Никто против этого не возражал. В сумке у Кольки нашелся кусок мела, и он пригодился, когда перед ребятами туннель раздвоился. Недолго думая, Колька поставил меловую стрелку, указывающую на правый коридор, и повел свой отряд по нему. Через некоторое время ребята вышли на перекресток. Их тоннель пересекался с более широким и высоким, по потолку которого шла слабо светящаяся зеленоватая полоса. Она давала ровно столько света, чтобы видеть стены и пол.

- Идем по этому коридору, тут можно не тратить батарейки!- сказал Колька и начертил на стене туннеля еще одну стрелку.

Еще долго ребята брели в полумраке, пока туннель не вывел их в довольно большой зал, из которого выходило в разные стороны шесть коридоров, не считая того, которым они пришли. В этом зале Колька предложил сделать привал и перекусить, потому что, судя по часам на его руке, время было обеденное.

- Только так – все сразу не сжирать!- приказал он,- Неизвестно, сколько мы еще лазить будем, пока до склада не доберемся!

Никто не возражал, и вскоре ребята, перекусив и попив воды, отправились дальше. Через каждых сто – сто пятьдесят шагов Колька ставил стрелки на стене. Тишина, царящая в туннеле, действовала угнетающе. Звуки шагов, казалось, вязли в зеленоватых сумерках, как в гнилой атмосфере болота. Именно такое сравнение пришло в голову Саньке, хотя в подземелье было очень сухо, а небольшой сквознячок отдавал не болотной вонью, а затхлостью и слегка – дохлятиной.

- Странно, если здесь какой фриц и подох, то вони уже быть не должно,- Санька недоуменно принюхался,- А вдруг их тут много, дохлых фрицев?!

Предположение явно никого не обрадовало. Очутиться в компании мертвецов – не слишком большое удовольствие в пятнадцать лет. Но перед ребятами открылся еще один перекресток туннеля. И только они собрались пересечь его, как вдруг замерли. Справа, далеко в глубине туннеля, мерцал, приближаясь, огонек, который вскоре распался на несколько.

- Мама!- прошептал Васек, но на него прицыкнул Колька. Ребята рванулись назад и притаились в неглубокой нише, выбитой в стене туннеля и похожей на замурованную дверь.

Ждать им пришлось недолго – в призрачном полумраке подземелья заплясал свет, такой же зеленоватый, как тот, что лился с потолка. И из-за угла показалась странная процессия. Ребят объял необъяснимый ужас. И было от чего – шаркающей походкой проплывали качающиеся, как на ветру, фигуры в темных хламидах с остроконечными капюшонами на головах. Из-под хламид, чиркая по полу, свисали толстые хвосты, тускло поблескивая чешуей. Некоторые из них держали в руках, больше похожих на лапы ящерицы, светильники, пылающие холодным зеленым светом. Колька изо всех сил зажал руками рот, чтобы не закричать и еле удержался, чтобы не броситься наутек без оглядки.

Через некоторое время полумрак восстановился – процессия ушла вперед. Санька, напуганный не меньше остальных, но движимый любопытством, прокрался к перекрестку и осторожно выглянул в поперечный туннель. Внимательно посмотрев по сторонам, он махнул рукой, призывая ребят подойти. С чрезвычайной осторожностью те приблизились. Санька показал на пол. Там, посередине коридора, в пыли была протоптана тропинка, и босые ноги, ее протоптавшие, были не человеческие – пять длинных пальцев врастопырку, заканчивающиеся когтями, длинная узкая пятка – нет, людей с такими ногами, на земле быть не могло! Теперь стало ясно, почему скобы в колодце были такими неудобными для человеческих рук и ног…

- Тикаем!- выдохнул Колька, и пацаны изо всех ног пустились бежать назад, к спасительному колодцу наверх, в который они так неосмотрительно спустились. Вот тут-то им и пригодились Колькины стрелки – с перепугу ничего не стоило заблудиться в коридорах страшного подземелья. Но когда ребята вбежали в большой зал, где останавливались на обед, удача от них отвернулась. С жутким грохотом, разрывающим уши, ведущий к колодцу туннель закрылся. Толстенная плита опустилась сверху, поднимая тучи пыли. Васек, обезумев от страха, прыгнул во все сужающуюся щель между плитой и полом туннеля, но не успел – плита передавила его пополам. Причем, действительно передавила – когда несколько пришедшие в себя Колька с Санькой попытались вытащить Васька из-под плиты, у них в руках осталась только нижняя часть тела – выше пояса был рваный кровавый срез, из которого выползали дымящиеся внутренности, издавая зловоние. Ребят вывернуло, что называется наизнанку - Кольку показалось, что его вытошнило не только сегодняшним обедом, но и тем, что он ел за неделю до этого страшного мига. Некоторое время ребята сидели, тупо уставившись на останки своего друга. Затем Колька поднялся и подобрал Васькову сумку, валяющуюся у плиты. Ремень ее был оборван, поэтому Колька механически, не задумываясь, переложил к себе Васькин обед – несколько вареных картофелин, кусок хлеба и шмат сала, аккуратно положил и фонарик, застегнув после этого свою сумку.

- Санек, надо идти, надо сваливать отсюда, надо найти обход и выйти к люку, Санька, пошли!- Колька сказал это как робот, безо всякого выражения. Санька затряс головой, в знак согласия, размазывая по лицу слезы беззвучного плача. Ребята тронулись в путь по боковому коридору, оставив позади зал с тем, что осталось от совсем недавно веселого и подвижного Васька. Колька, находясь в близком к истерике состоянии, забыл поставить стрелку на стене, а когда вспомнил – у него не хватило духа вернуться в зал и еще раз увидеть кровавые ошметки.

Колька с Санькой почти бежали, стараясь поскорее добраться до пересечения туннелей, которое могло бы их привести к люку. И вот они выскочили в широченный коридор, стены которого были едва видны в струящемся с потолка блеклом свете. На полу коридора было множество следов – как жутких существ в хламидах, так и парных полос – словно от колес тележек или волокуш. Пока пацаны стояли, решая в какую бы сторону можно было более безопасно бежать, слева показался свет и послышался мягкий топот. Это явно была или погоня, или поисковая группа, посланная перехватить незваных гостей. Колька, не делая стрелки, изо всех сил рванулся бежать прочь от погони по широкому коридору, Санька, тяжело дыша, бежал следом.

Вдруг Колька схватил Саньку за руку и бросился вместе с ним к стене, в которой зияла полураскрытая дверь, сколоченная из толстых досок и окованная металлом. Заскочив в коридорчик, Колька захлопнул дверь и задвинул оказавшуюся с обратной стороны щеколду – и сразу же успокоился, настолько привычной и родной показалась ему эта задвижка, совсем человеческая по конструкции. Между досками были узкие щели и, затаив дыхание, ребята припали к ним, чтобы посмотреть на своих преследователей. Зрелище было ужасным. Существа, пробегающие мимо, были жалкой, но в то же время страшной пародией на человека. У некоторых капюшоны сбились, поэтому ребята увидели мерзкие вытянутые клыкастые морды, похожие на крокодильи и змеиные одновременно. Из пастей существ иногда выскакивали и тут же прятались обратно раздвоенные языки, а в лапах с небольшими когтями эти существа держали непонятного вида металлические предметы, судя по всему – какое-то оружие. Некоторые предметы напоминали короткие мечи, другие имели длинные деревянные рукояти с насаженными на них клинками странного вида, а еще одни несли металлические трубки, расширяющиеся посередине с рукоятками типа пистолетных. Одно из существ подбежало к двери и попыталось ее открыть. Когда дверь не поддалась усилиям существа, оно бросилось догонять остальных. Наверное, решив, что беглецы промчались дальше. Колька, отпрянувший от щели, какое-то время сидел с закрытыми глазами. Когда он их открыл, то заметил, что и этот коридор освещается призрачным зеленым светом, а Санька сидит с закатившимися под лоб глазами.

- Санек, тикаем, быстрее, поднимайся!- Колька тормошил бесчувственного товарища,- Давай скорее, пока они нас не нашли!

Убедившись, что растолкать Саньку не получается, Колька, что было сил, влепил ему пощечину – в каком-то фильме он видел, что так приводят в чувство потерявших сознание. Для верности Колька ударил еще раз. Санька застонал и пошевелился. Глаза его вернулись на место и взгляд начал становиться осмысленным. Вдруг Санька дико завизжал, вскочил и бросился наутек от Кольки по коридору. Колька, схватив оброненную Санькой сумку с припасами, побежал следом. Он хотел крикнуть, чтобы Санька подождал его, но сильно боялся. И не зря – когда Санька с разбегу исчез за поворотом, до Кольки донесся шум свалки и истошные Санькины крики, вскоре затихшие. Из-за поворота начало светлеть. Твари шли проверить коридор, из которого прямо им в лапы выбежал человек. Перепуганный Колька ужом юркнул в темный боковой ход, еще более узкий, чем тот, по которому он сейчас бежал. Пробежав метров сто, Колька с размаху ударился о стену. От страха, что теперь он попался, Колькино сердце едва не разорвалось, но тут он понял, что вбок от него дует небольшой сквознячок. И точно – это был не тупик, просто ход поворачивал под прямым углом. Колька рванулся в проход и нащупал еще одну дверь. Подергав ее, он сумел пройти в помещение за дверью. Руки нащупали щеколду, которую Колька тут же закрыл и затаился. Ждать пришлось недолго – из-под двери показался отблеск зеленоватого света и послышались шаркающие шаги. Дверь содрогнулась от удара. Потом еще раз, и шаги заспешили обратно, унося за собой отблески призрачного света. Дождавшись полной темноты, Колька рискнул включить фонарик, прикрыв рукой отражатель так, чтобы из фонаря вырывался узкий плоский пучок света.

Это была огромная пещера, потолок и дальние стены которой терялись в темноте. Пространство пещеры напоминало котельную – все было заставлено огромными машинами, закрытыми кожухами, на которых под лучом света мерцали странные надписи. Судя по всему, написаны они были теми же буквами, что и надпись на люке. Колька выключил фонарик, сел у стены и тихо заплакал, уткнувшись в колени. Ему было очень страшно. Внезапно захотелось пить. Машинально Колька раскрыл Санькину сумку, достал из нее шахтерскую флягу и бутерброд с вареной колбасой. Всхлипывая, он поел и попил. Затем еще раз включил фонарик и посмотрел на часы. Оказалось, что с тех пор, как ребята обедали в зале, ставшем последним приютом для Васька, прошло шесть часов. Потом Колька заснул, свернувшись калачиком и подложив под голову свою и Санькину сумки.

Когда Колька проснулся, часы показывали час ночи. Колька еще немного поел и двинулся вглубь пещеры, подсвечивая фонариком. Подойдя к одному из механизмов, Колька увидел застекленное окошко в кожухе, как раз на уровне его глаз. Любопытство пересилило, и Колька заглянул внутрь, светя туда, насколько это было возможно. И замер в изумлении – там, внутри кожуха, была свалена груда оружия. Колька хорошо рассмотрел русские винтовки и автоматы, из груды немецких «эрм» торчало тупое рыло «максима», здесь же были свалены и ящики с патронами. Колька понял, что теперь не успокоится до тех пор, пока не доберется до этого богатства – и от того, доберется он туда или нет, напрямую зависит его жизнь.

Батарейки в фонарике уже едва светили, когда Кольке удалось разгадать секрет дверцы в задней стенке кожуха. Пройдя вовнутрь, мальчишка вооружился немецким штыком, немецким автоматом и обвешался подсумками со снаряженными магазинами к нему. Кроме автомата, Колька взял и два плоских русских пистолета, но подумал, и поменял их на немецкие – немецкое оружие стреляло одними и теми же патронами, поэтому не было смысла брать что-то другое. Набив одну сумку, освободившуюся от еды, патронами, Колька выбрался из «кожуха», оказавшегося складом, и стал осваивать доставшееся ему оружие. Так как фильмы о войне Колька смотреть любил, то много времени обучение не заняло. Уже не боясь нападения существ, Колька нарисовал на двери, через которую он попал в пещеру, мелом круг и несколько раз выстрелил в него из автомата и пистолета. Результатами стрельбы Колька остался доволен – не зря отец, пока жил в семье, водил Кольку в тир пострелять из воздушки по мишеням.

- Ну, суки змеиные, держитесь!- прошипел пацан сквозь стиснутые зубы. Потом привязал изолентой, оказавшейся в Санькиной сумке, фонарик со свежими батарейками к стволу «эрмы», включил его и распахнул дверь, которую он совсем недавно с таким старанием закрыл почти перед самыми мордами змеелюдей. Там было пусто и тихо. Когда впереди засветился зеленоватым коридор, Колька выключил фонарик и, крадучись, пошел туда, где существа захватили Саньку. На этом месте Колька нашел оторванную пуговицу от Санькиной курточки и следы борьбы. Санька гадам без боя не сдался.

- Надо выручать пацана,- подумал Колька,- Васька уже нет, а если я еще и без Саньки вернусь…

И Колька пошел туда, куда вели следы, оставленные волочащимися по полу Санькиными ботинками. Вокруг царила гробовая тишина – словно и не было бешеного бега по полутемным коридорам, раздавленного напополам Васька, погони тварей за двумя человеческими детенышами, увенчавшейся поимкой одного из них. Возможно, змеелюди решили, что Санька был последним, кто уцелел после падения плиты в зале. А пока что Колька, вооруженный до зубов и злой, как после неравной драки в чужом районе, шел по следу гнусных тварей, горя желанием убивать.

Колька внезапно остановился. Трупный запах, витающий в воздухе, усилился. А кроме запаха, появился звук – будто где-то вдали играла заунывная мелодия, всего из нескольких нот, сопровождаемая редкими ударами гонга. Что такое гонг, Колька знал, он года два ходил в секцию бокса, пока тренер не объявил его бесперспективным. Он так и сказал: «Нет в тебе нужной злости, противника надо добивать, а не рассусоливать – спортивно это или нет». Эти слова всплыли откуда-то из глубин Колькиной памяти и, поудобнее перехватив автомат, Колька горько улыбнулся: «Здесь уж точно – никакой спортивности!» Следы, оставленные Санькой, вели в направлении звуков, потому Колька туда и пошел, прислушиваясь и всматриваясь в полумрак еще тщательнее, чем раньше.

Пройдя множество коридоров и ставя повсюду стрелки мелом, Колька добрался до источника неприятного запаха. Вернее, это был уже не запах, а невыносимый смрад. В глубокой яме, вокруг которой шел широкий карниз, грудой лежали человеческие останки. И хотя Колька не стал всматриваться, но ему показалось, что он успел заметить среди костей и разорванное пополам тело своего друга Васька. Слезы затуманили взгляд, но тут же высохли – впереди, в отверстии над ямой, показался яркий зеленый свет, и именно к этому отверстию вел карниз, по которому крался Колька, изготовив к стрельбе автомат.

Это был огромный зал с куполообразным потолком. Посреди него, на невысоком блестящем каменном пьедестале, возвышалось изваяние гигантского змея с распахнутой пастью. Чешуя змея блестела золотом и серебром, в глазницах рубиновым огнем пылали драгоценные камни, клыки змея были сделаны из цельных слоновьих бивней. Колька не знал, большие они или не очень, но смутно догадывался, что для своего идола змеелюди наверняка нашли самое лучшее, что было на время его изготовления. Перед идолом на треноге стоял золотой котел, в котором булькала и шевелилась сияющая зеленая масса – именно она и освещала этот зал неестественным, не дающим теней, светом. Все пространство перед идолом, оставляя только маленькую площадку у котла, было заполнено омерзительными фигурами в хламидах с накинутыми капюшонами. За идолом находился подвешенный к подставке в виде лапы ящера, большой, в рост человека, золотой гонг, а возле него – десятка два чудовищ, тянущих непрерывную жуткую мелодию, звуки которой и послужили Кольке путеводной нитью. Перед самим котлом медленно размахивало руками одно существо, одетое не в темную хламиду, как все остальные, а в светло-зеленую. Между существом и котлом, связанная по рукам и ногам, скорчилась человеческая фигурка. Колька тут же узнал в ней Саньку. Но его поразило то, что Санька лежал спокойно, на лице его читалось неестественное в данных обстоятельствах умиротворение. А между тем, в лапах светло – зеленого гада, Колька заметил сверкающий нож причудливой и неприятной формы.

Как зачарованный, наблюдал Колька за происходящим внизу, в зале, обрядом. Мелодия становилась все громче и агрессивнее, в нее теперь вплетались не только удары гонга, но и шипящий речитатив твари в светло – зеленой хламиде, единственной, у кого капюшон был откинут назад, оставляя отвратительную голову непокрытой. Стоящие перед идолом змеелюди стали раскачиваться из стороны в сторону, в такт мелодии, что напомнило Кольке фрагмент из телепередачи «Вокруг света», в которой показывали индийских заклинателей змей. Чтобы отогнать наваждение, Колька зажмурился и встряхнул головой. Когда он открыл глаза, все встало на свои места и было предельно понятно – нелюди собираются жестоко убить его, Колькиного друга, чтобы принести его в жертву своему идолу, а он, Колька, сидит наверху, и как последний кретин слушает их песнопения. От этой мысли Кольке стало стыдно и нехорошо. Он откинул приклад автомата, прижал его к плечу и поднялся. Весь зал и твари в нем были перед ним, как на ладони.

- За Родину!- прозвучал крик, сбивая змеиную мелодию с ритма,- За Васька, за Саньку!

Змеелюди удивленно повернули свои жуткие морды в сторону звука, когда их начали косить короткие автоматные очереди. Колька знал, что длинными стрелять нельзя – ствол перегревается и пули начинают не лететь в цель, а падать в нескольких метрах перед стрелком. Поэтому он водил стволом, посылая веером очереди из трех – четырех выстрелов, стараясь накрыть как можно большую площадь. Помещение заполнилось свистящими пулями, звуками выстрелов, воем рикошетов и пороховой гарью. Змеелюди, утратив торжественный вид, бросились к выходам из зала, некоторые попытались напасть на Кольку, но он скосил их еще на дальних подступах, а потом принялся расстреливать тех, кто устроил давку в узких дверях. Девятимиллиметровые пули «эрмы» рвали змеиные тела, пробивая по несколько гадов каждая. Первая тварь, павшая от Колькиных выстрелов, была той, что собиралась убить Саньку, одетая в светло – зеленую хламиду. Колька несколько раз успел взглянуть на своего друга и с удовольствием заметил, что Санька очнулся и теперь лихорадочно режет на себе веревки подобранным ножом убитого жреца змеелюдей. Несколько пуль попали в глаз идолу, и оттуда фейерверком брызнули рубиновые искры. Глаз потух, а из толпы змеелюдей, сквозь крики боли, раздался вопль ярости.

Наконец-то Санька освободился и кинулся бежать по ступеням вверх, к Кольке. Колька дал еще несколько очередей по кучкам визжащих в панике тварей и, схватив Саньку за руку, потащил его за собой, уводя подальше от жуткого идола и страшной ямы, наполненной человеческими останками. Однако, змеелюди быстро оправились от потрясения, и вскоре дали о себе знать. Когда задыхающиеся от страха и быстрого бега пацаны поворачивали из широкого туннеля в боковой ход, навстречу им из зеленоватого полумрака полетели мерцающие зеленые шары, искрящиеся и потрескивающие на лету. Попадая в стены туннеля, эти шары рвались с оглушающим грохотом. Колька упал на одно колено и стал стрелять вдоль по коридору, посылая пули по невидимой цели, ориентируясь только по местам возникновения светящихся шаров. Санька, на бегу получивший пистолет и запас патронов к нему, тоже открыл огонь. Где-то в туманной дымке, вдали, раздались вопли, явно не человеческого происхождения, и шары перестали лететь в ребят. Тогда они побежали дальше. Миновав кучку разметанных по полу коридора мерзких тел, Санька всадил в одну тварь, шевельнувшуюся им навстречу, несколько пуль. Но из бокового входа вылетело копье и со смачным чавканьем вонзилось Саньке в живот. Колька остановился и, как во сне, смотрел, как его товарищ медленно оседает на пол. Из-под пальцев Саньки, охвативших торчащее из его живота древко копья, и изо рта, пульсирующими потоками хлынула кровь. Кольку в себя привело еще одно копье, просвистевшее вблизи от его головы. Резко развернувшись, Колька дал длинную очередь в ответ и побежал дальше, пытаясь разорвать дистанцию между собой и гнусными кровожадными тварями.

И вот – опять знакомая дверь, за которой склады с оружием. Но эта дверь оказалась запертой, и Кольке ничего не осталось делать другого, как прорываться сквозь множество летящих в него копий с зазубренными наконечниками в другой коридор. И только он туда попал, как сверху, перекрывая вход, рухнула плита. Колька огляделся. Он был в том зале, где совсем недавно погиб Васек, на полу даже остались пятна крови. Зато ход, ведущий к колодцу на поверхность земли, был открыт. Колька ринулся в него, превознемогая усталость и боль в ушибленной ноге.

Когда Колька бежал по темному коридору, подсвечивая себе коногонкой, ему показалось, что откуда-то из стены на мгновенье высунулась отвратительная морда мерзкой твари и издевательски ухмыльнулась. Колька выстрелил в ту сторону, но, пробегая мимо, увидел, что пули выбили куски камня из совершенно ровной стены.

- Меня глючит,- задыхаясь на бегу, сказал он сам себе,- Этого нет, я сейчас буду наверху!

Добежав до конца туннеля, где начинались спасительные скобы, Колька поднял голову – и сердце его сжалось. Вверху царила абсолютная темнота. Не было видно ни малейшего пятнышка света.

- Все, попал!- подумал Колька и бессильно опустился на пол, спиной прислонившись к стене,- Вот он, мой последний окоп, как любил говорить дед!

Но тут его мозг ослепительной молнией пронзила мысль – Колька, едва дыша, боясь спугнуть счастливое предположение, взглянул на часы и громко рассмеялся. Еще бы, на поверхности была ночь или только начинало светать. Колька закинул автомат через плечо и быстро полез наверх. Когда снизу раздались какие-то утробные звуки, Колька расстрелял в их направлении целый рожок, перезарядил автомат и полез дальше, ко все больше светлеющему и все больше увеличивающемуся пятнышку неба над головой. И он был уже близко от люка, когда ему в поясницу тяжело ударило копье, перебив спинной мозг и обрубив сознание. Колькины руки разжались, и он полетел вниз, по дороге сметая со скоб карабкающихся в погоне за ним тварей…

…Велосипеды и лопаты пацанов, изрядно поржавевшие к тому времени, осенью нашли грибники. Всесоюзный розыск, объявленный на трех друзей из донбасского шахтерского поселка, ничего не дал – они исчезли бесследно. Вход в подземелья тоже не был обнаружен. Но все чаще по ночам, особенно безлунным, в окрестностях поселка стали пропадать люди. И их никто никогда больше не видел.