Уикенд

Город

Шум мотора старого джипа за окном был неприятен настолько, что игнорировать его было попросту невозможно. Двигатель не просто громко работал, а натурально ревел навзрыд, скрежеща ржавыми колодками и поршнями, свистя выхлопами, и как бы умоляя: «заглушите меня поскорей и отправьте наконец на свалку».

Каждый, кто хоть раз слышал этот аккомпанемент, вряд ли сможет его когда-нибудь забыть. Вот и Лесли, слышавшая его почти каждый день, точно не спутает этот звук ни с чем.

— Неужели уже двенадцать? — сонно пробормотал разбуженный этой адской симфонией Ричард.

— Оказывается, просыпаться от звонка твоего будильника – ещё не самое страшное, — в шутку сказала разбуженная по той же причине девушка.

За окном тем временем стихло. Автомобиль наконец перестал гудеть, и его место в уличной какофонии тут же поспешили заполнить птицы. Они запели свои спокойные песенки, чем изрядно подняли парочке настроение. Хотя, после того, что их разбудило, даже самое противное карканье показалось бы «малиновым звоном».

Лесли нехотя встала с тёплой постели, поправила ярко-рыжие волосы, подошла к окну и отдёрнула льняную штору. Сразу после этого полуденные лучи осветили не только её веснушчатое лицо, но и всё скудное пространство комнаты.

За окном открывался знакомый, почти до скуки привычный вид. Двор небольшого многоквартирного дома заливал солнечный свет, рисуя блики на потрескавшемся асфальте. У песочницы в одиночестве копался соседский мальчишка Бенни. Рядом с ним на лавочке сидела его бабушка миссис Томпсон. Она следила за внуком, одной рукой придерживала на голове свою любимую панамку от лёгкого ветерка, а второй лениво кормила голубей раскрошенным хлебом.

Чуть поодаль, под окнами первого этажа, возился с цветами аккуратный старичок с острым подбородком – мистер Харрис. Он уже лет десять ухаживал за крошечной клумбой так, будто она была садом его мечты. Сейчас он усердно что-то обрезал несоразмерно большим секатором.

Рядом на бельевой верёвке, лениво шурша на ветру, развивались простыни.

У самого подъезда стоял видавший виды джип. Некогда это была красивая дорогая машина, но теперь, единственное чем она выделялась это, местами ещё сохранившейся, облезлой краской и треснутым правым зеркалом. Именно этот автомобиль ненадолго огласил округу своим чудовищным гулом.

Сейчас из него как раз вылезал их друг Джим. Делал он это настолько несуразно и громко, что миссис Томпсон посмотрела на него с лёгким осуждением. Причиной тому была не только ругань, вырывающаяся из уст парня, но и сам процесс: Джим был человеком довольно крупным, и каждый вход и особенно выход из джипа давались ему с трудом, пусть машина и сама была немаленькой.

Спустя несколько мучительных секунд он всё-таки выбрался наружу, поправил невесть откуда взявшуюся ковбойскую шляпу, и отправился прямиком ко входу в подъезд.

Когда Лесли отпрянула от окна, Ричард уже выходил из ванной.

— Давай иди, быстрей умывайся, а я пока нам кофейку налью и встречу Джима, — сказал он, натягивая любимые джинсы.

Спустя пару минут готовая отправляться Лесли вышла из ванной, а Ричард уже стоял у кухонной стойки, разливая кофе по термокружкам.

— О, как вовремя! — сказала она, садясь на стул и принимая из его рук чашку. — Надеюсь, сахар добавил!

В этот момент за дверью послышался стук, больше похожий на попытку выбить её плечом. Потом – два коротких сигнала домофона и чей-то голос, громкий и восторженный:

— Эй, вы там! Только не говорите, что ещё спите.

Ричард открыл дверь, и в квартиру ввалился слегка запыхавшийся Джим, волоча за собой большой спортивный рюкзак, из которого торчала упаковка чипсов и, кажется, бутылка виски.

— Доброе утро, мои красавцы! — воскликнул он. — Кто первым откроет бар?

— Ты хоть позавтракал? Прежде, чем начинать бухать? — сказал Ричард, хлопая его по плечу. — Или ты опять на диете из чипсов и оптимизма?

— Я питаюсь мечтой, — гордо заявил Джим, сбрасывая рюкзак. — Мечтой о костре, мясе, и холодной бутылке чего-нибудь весёлого.

— Ты план-то хоть помнишь? Мечтатель, — иронично спросила Лесли.

— Конечно помню! Нас ждут домик в глуши, природа, мясо и алкоголь. Идеальный отдых!

— Да, только природа тебя не спасёт, если мы забудем купить воду, дрова и вообще еду, — сказал Ричард, проверяя список в телефоне. — Мы заедем за Томом и Джесс, потом в супермаркет, и, если ты снова не потеряешься в отделе крепкого, к вечеру будем на месте.

— Ха-ха, ну ладно тебе, это было-то всего один раз, — пробормотал Джим. — А вообще, чтобы знать куда ехать, я взял карту. Бумажную. Потому что технологии – зло.

Лесли фыркнула: — Это говорит человек, который учится на программиста?

— Это ещё куда ни шло, — усмехнулся Ричард. — Помню, он один раз пытался зарядить пауэрбанк от костра.

— Я был пьян и вдохновлён идеей, — гордо ответил Джим. — А теперь я трезв и голоден до приключений!

— Ладно. Собираемся и выдвигаемся, пока Айван не начал звонить и интересоваться, где мы застряли.

— Ага, он уже написал мне вчера вечером, — сказала Лесли. — «Жду. Дом готов. Всё как договаривались». Человек явно не умеет расслабляться.

— Ну, будем компенсировать, — подмигнул Джим и хлопнул себя по животу. — Кто-то же должен внести хаос в его идеальный порядок.

Все трое засмеялись.

Через пару минут они уже закрывали за собой дверь, таща рюкзаки и обсуждая, кто какую музыку поставит в машине. Впереди их ждали друзья и долгожданные каникулы.

Спустя четверть часа после выезда Джим припарковал машину возле дома Тома и Джессики. На этот раз мучить себя попыткой вылезти наружу водитель не стал. Вместо этого он взял телефон и набрал номер контакта по имени Том, поставив звонок на громкую связь.

— Алло, Томми! Ну мы подъехали, выбегайте, — сказал Джим.

— Да, здорова, Джим. Мы твою колымагу ещё за пять кварталов услышали! Ты бы её в сервис отвёз, я не знаю, — ответил своим картавым говором Том. — Сейчас спустимся.

Пока из подъезда никто не появлялся, Джим немного поёрзал в кресле, в попытках сесть поудобнее, после чего повернулся на задние сиденья, где расположились Ричард и Лесли.

— Лесли, мы не хотим по маленькой вдарить, пока ждём?

— Господи, Джим, ты же за рулём! — улыбнулась Лесли, от чего её веснушки казались особенно заметными. — Потерпи ты до вечера, ещё наверстаем.

— Ричард? — с надеждой спросил у него Джим.

— Нет, Джимми, даже не уговаривай, ты же знаешь.

— Да знаю я, что ты не пьёшь, не куришь, занимаешься спортом... Странный человек, в общем. Но спросить надо было, — посмеялся Джим.

Спустя минуту из подъезда показалась пара: первой вышла Джессика. Это была девушка среднего роста, с длинными, тёмными, волнистыми волосами и пронзительным взглядом. На ней была кожаная куртка, узкие чёрные джинсы и тяжёлые ботинки. Несмотря на нарочитую суровость образа, её лицо озарилось настоящей, доброй улыбкой, когда она увидела друзей.

Следом за ней вышел Том — крепкий парень с тёмной бородой, в расстёгнутой рубашке поверх футболки. Он шёл уверенно, волоча за собой сумку и придерживая несколько пачек чипсов, которые умудрился нести без пакета.

— Ну привет, туристы! — крикнул он и хлопнул рукой по крыше джипа. — Готовы к дикому отдыху?

— Только если ты не собираешься готовить, — усмехнулась Лесли. — В прошлый раз ты сжёг воду для макарон.

— Ха-ха, да, это было очень смешно, — рассмеялась Джессика, забрасывая рюкзак в багажник.

— Ладно, давайте, все внутрь, пока мы ещё не состарились, — сказал Джим и щёлкнул замками дверей. — Следующая остановка супермаркет, а потом дикое сердце леса!

Пока Том и Джессика забирались в машину, компания вновь погрузилась в оживлённый разговор. Они смеялись, спорили о плейлисте, поддевали друг друга. Машина сдвинулась с места, оставив позади городской шум, асфальт и цивилизацию.

Супермаркет

Час дороги до нужного магазина пролетел для друзей почти незаметно. Они слушали хорошую музыку, подпевали известным исполнителям, шутили, съели по пачке чипсов и многое успели обсудить.

— Кстати, Джим, ты так и не рассказал, где ты взял эту дурацкую шляпу, — сказала Джесс, когда старый джип заворачивал на почти пустую парковку супермаркета. — В ней ты похож на какого-то злодея из вестерна.

— Да, ладно, ему же идёт, — воскликнула Лесли, закатив глаза.

— Спасибо, я так-то старался. Специально искал такую. И вообще, продавщица сказала, что я в ней, как настоящий ковбой! — посмеялся Джимми и самодовольно поправил головной убор.

Пока все смеялись, Джим припарковался поближе ко входу в магазин. Прошло секунд сорок, пока он, кряхтя и матерясь, вылез из авто, и все смогли зайти в супермаркет.

Внутри магазин встретил их прежде всего прохладой кондиционеров, ярким светом и дежурным запахом пластиковых упаковок вперемешку с хлебом, порошком для стирки и копчёной курицей. По залу разносилась ненавязчивая мелодия — что-то из ретро, под что кассиры, похоже, мечтали сбежать в отпуск.

— Так, — с командным тоном сказала Лесли. — Кто-нибудь, пожалуйста, держите Джима подальше от отдела с алкоголем. У нас ограниченный бюджет.

— Ух, ты слышал, Рич? Нас ограничивают! — театрально возмутился Джим, катя тележку. — Это же диктатура!

— Это экономика, — парировал Ричард, доставая из кармана телефон со списком. — Иначе мы снова приедем в дом только с чипсами и тонной виски. Всё.

— Как будто это плохо, — буркнул Джим. — Ну ладно, ладно, что у нас там?

Ребята разделились: Лесли с Ричардом пошли по рядам с едой, Джим, с приставленной для ограничения Джессикой решили взять напитки и лёгкие закуски, а Том отправился за всем остальным.

— Берём макароны, банку соуса, что-нибудь для бутербродов, — диктовала Лесли. — О, и крупу. Том же всегда варит свою идиотскую гречку.

— В прошлый раз он назвал её «энергетическим топливом предков», — усмехнулся Ричард, складывая продукты в тележку. — Я до сих пор не знаю, это шутка была или он правда так считает.

— Он такой, — улыбнулась Лесли. — Возьми ещё зелень. И, пожалуйста, никакой консервированной фасоли. Я тебя умоляю. Ты же помнишь, что потом было с Джимми.

— Хорошо, хорошо. Без бобов. Я понял намёк.

Тем временем Джессика и Джим остановились у длинных рядов с напитками.

— Ты серьёзно взял карту вместо навигатора, но не можешь выбрать между двумя марками колы? — с прищуром спросила Джессика, наблюдая, как Джим колеблется с бутылками в руках.

— Не просто колы. Это важно. У одной «более мягкий вкус», у другой «максимум газов». Видишь? Это философия.

— Ты просто хочешь самую громкую отрыжку у костра.

— А вот это уже аргумент. Беру обе, — кивнул Джим и положил бутылки в корзину.

— Возьми нормальной воды ещё. И пару лимонадов. Айван вроде колу не пьёт.

— Ага. Хотя кто знает, может, в этот раз расслабится. Каникулы, как-никак.

Встречаясь снова у замороженных продуктов, вся шестёрка переглянулась, как будто только что совершила подвиг.

— Берём сосиски? — спросила Лесли.

— Да, и уголь для гриля, — добавил Том, который внезапно возник рядом с пачкой бумажных тарелок. — В прошлый раз я пытался жарить на сырых поленьях, и всё пошло не так.

— Возьмите ещё зефир! — с энтузиазмом предложила Джессика. — Обязательный пункт у костра.

— И шампуры. Или палки, если вдруг мы решим пофехтовать, — пошутил Том.

— Я всегда готов, кстати, — поднял палец Джим. — Особенно после трёх рюмок.

— Если сильно напьёшься, мы тебя в воду потом не пустим, — предупредил Ричард.

— Как грубо! — возмутился Джим. — А кто в прошлый раз со мною с удовольствием пьяным плавал?

— Я просто дрейфовал… стратегически, — сдержанно ответил Ричард, вызвав смех у всей компании. — И это было в бассейне со спасателями, а не в диком озере. Да и пить я бросил.

Когда всё нужное было собрано, а ненужное почти незаметно добавлено в тележку Джимом, компания встала в очередь на кассу. Там, под мерное пиканье сканера и деловые шуршания пакетов, шутки стали тише. Приближалась следующая — самая долгая часть поездки.

Через минуту они уже катили тележку к выходу, погрузив пакеты в багажник. Джим хлопнул дверью, надел свою ковбойскую шляпу и, повернувшись к остальным, провозгласил: — Всё, господа. Следующая остановка — логово Айвана!

И они тронулись в путь.

Дорога

Джимми соврал. Следующей остановкой на пути компании был не дом семьи Айвана, а старая придорожная заправка. Собственно виной этому стал сам весёлый толстяк.

— Блин, Джим! — возмутилась Лесли. — Ты прекрасно знал, что нам так далеко ехать, и забыл заправиться. Почему я не удивлена?

— Знаешь, иногда мне кажется, что твоя стратегия жизни — это: «будь как можно более не готов, и авось повезёт», — пробурчал Ричард.

— И что в этом такого? Она же пока работает, — ухмыльнулся Джим и припарковался возле единственной колонки старой заправки.

Место выглядело так, будто время решило проехать мимо ещё лет двадцать назад. Табличка с облезшими цифрами покачивалась на ржавом крюке, заправочный павильон был пыльным и пустым, будто давно покинутым. За стеклом виднелся прилавок с пакетами чипсов и пластиковыми бутылками, а в углу стоял старый, потрескавшийся автомат с кофе.

Из дверей павильона вышел заправщик — высокий, слегка сутулый мужчина лет пятидесяти. На нём была форма с логотипом, выцветшим почти до неразличимости. Он вытер руки тряпкой и с ленивым интересом посмотрел на подъехавших.

— Добрый день, — кивнул он, подходя ближе. — У нас самообслуживание, но, если что, звать не стесняйтесь.

— Спасибо, — сказал Джим, беря пистолет с колонки. — А у вас кофе-автомат случайно не работает?

— Как повезёт, — пожал плечами заправщик. — Иногда греет, иногда нет, старый он, менять пора, а начальству побоку. Но чипсы свежие, это я точно знаю. Вчера утром завезли.

— О, ну всё, теперь я спокоен, — усмехнулся Джим. — Главное, чтобы чипсы были.

Пока машина заправлялась, Джессика с Томом зашли в павильон купить воды и что-нибудь вроде хот-догов на перекус. Лесли последовала за ними, а Джим остался с Ричардом у машины.

— Ну всё. Теперь бензина нам и на обратный путь хватит, — сказал Джим, глядя, как набирается топливо.

— Кстати, ты хоть знаешь, где точно этот дом?

— Конечно. Я же сказал — взял карту. И вбил координаты в телефон. Подстраховался, — кивнул Джим. — Доверяй, но проверяй.

— Вот это уже похоже на ответственного человека, — сказал Ричард, искоса глянув на ковбойскую шляпу друга. — Почти.

К этому моменту остальные вернулись. Том нёс пару бутылок воды и огромный пакет с печеньем, Джессика жевала жвачку и держала две банки энергетиков.

— Автомат кофе не налил, но дал газировку, — сказала она. — Это всё, на что он был способен.

— Ну что ж, и на том спасибо, — сказал Джим, убрал пистолет обратно на колонку и отдал заправщику карточку.

— Путь у вас дальний? — между делом поинтересовался тот, пробивая чек.

— Да не особо. К другу едем, — ответила Лесли. — На выходные.

— Далеко отсюда?

— Нет, не очень. Часа три, судя по навигатору. — ответила девушка. — Неподалёку от Мэйпл Крик, если знаете, где это.

— А, ну, тогда удачи. Там сейчас хорошо, не жарко. Главное, комаров не кормите, усмехнулся заправщик.

— Постараемся! — крикнул Джим уже с места водителя.

Они снова уселись в джип, тронулись с места, и спустя пару минут старая заправка осталась позади. Бак был полон горючего, а настрой полон решимости и предвкушения.

Машина, ревя похлеще любого чудища, катилась по трассе, петляя между зарослями, редкими указателями и всё более редким интернетом. На фоне играл старый плейлист Джессики, перемешанный из рока и какого-то ностальгического попа.

— Интересно, что Айван там подготовил? — спросила, потягиваясь, Джессика. — Он же как-никак говорил, что всё будет по высшему разряду.

— Учитывая, что это Айван, — отозвался Ричард, — у нас наверняка уже разложены тапки по размеру, а в холодильнике этикетки с нашими именами смотрят в одну сторону.

— Ещё и «План отдыха» висит на стене, я не удивлюсь, — добавила Джессика. — Типа: 9:00 подъем, 9:15 завтрак, 9:30 наслаждение природой. Всё строго по регламенту.

— Ну давайте честно, — усмехнулся Том. — Это же Айван. Он такой с первого курса. Но благодаря ему у нас хотя бы есть где собираться на каникулы, что жрать и, возможно, даже чистая постель.

— Ага, зато комаров он боится, как чумы, — напомнил Джим. — Помните, как он в прошлый раз палатку сеткой в два слоя обматывал?

— Он просто умнее нас, — хмыкнула Лесли. — Мы все тогда, наутро были покусаны с ног до головы.

— И мы любим его таким, какой он есть, — сказал Джим, крутя руль. — Чокнутый, аккуратный, пунктуальный до ужаса, но без него, не то.

— Факт, — кивнула Джессика. — Он нас всех как будто балансирует. Мы хаос, он порядок. И почему-то это работает.

— Потому что мы стая, — философски сказал Том. — Только у нас каждый это разный вид животного.

— Ну-ка, интересно, кто есть кто? — оживилась Джессика. — Только без обид, ладно?

— Начнём с Джима, — сказал Ричард. — Я за енота.

— Чего это? — возмутился Джим.

— Потому что ты вечно где-то роешься, таскаешь еду, суёшь нос в чужие сумки и при этом умудряешься быть обаятельным.

— Ха! Тогда Лесли рысь, — подхватила Джессика. — Красивая, осторожная, но, если разозлить, то пускает в ход когти.

— Поддерживаю, — усмехнулся Джим. — А ещё охотится на нас всех, когда мы чавкаем.

— Это потому, что у вас манеры как у бегемотов! — фыркнула Лесли. — Ну ладно, если я рысь, тогда Джесс ворона.

— В смысле?! — прищурилась Джессика.

— Умная, язвительная, всё замечает, и, если надо может утащить что-нибудь блестящее.

— Ладно, приму. А Ричард олень.

— Вау, спасибо!

— В хорошем смысле! — засмеялась она. — Спокойный, грациозный, немного дикий, но, если что, с копыт сбивает.

— А ты, Том? — спросил Джим.

— Я медведь.

— Сам себя назначил?

— Конечно! Большой, сильный, любит спать и еду. Всё совпадает. — улыбнулась Джесс.

— Только рычишь пока плохо, — сказал Ричард.

— Ррр! — прокартавил Том.

— Ну всё, тогда официально ты принят в зоопарк, — заключил Джим. — Осталось только Айвана определить.

Повисла пауза.

— Сова, — сказал Ричард. — Мудрая, бдительная и ночами пишет планы.

— Сова, которая спит с органайзером под подушкой, — добавила Лесли.

— Да пусть хоть сова, хоть бобёр, — махнул рукой Джим. — Главное, что наш.

Прибытие

Когда старенький джип свернул с асфальта на узкую гравийную дорогу, солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в медово-оранжевые тона. Спустя ещё минут сорок, машина, подпрыгивая на кочках пыльной дороги ехала через высокие сосны к дому, который неожиданно возник за поворотом. Словно декорация в фильме.

— Вау… — выдохнула Лесли, прижавшись лбом к стеклу. — Вот это дом.

— Сказочный, — подтвердила Джессика. — Айван занижал описание. Я ожидала чего-то попроще.

Дом и правда выглядел впечатляюще. Двухэтажный деревянный коттедж, выкрашенный в светло-шоколадный цвет, с белыми ставнями, крытой верандой и окнами, в которых отражался лес. Сбоку аккуратный сад с лавочкой, грядками и даже небольшой теплицей. За домом виднелась линия озера, спокойного и зеркально чистого.

Джим припарковался возле старого колодца. Несколько секунд в машине повисла тишина, прерываемая только постукиванием охлаждающегося капота. Все начали оглядываться, и в этот момент входная дверь дома медленно открылась.

Из дома вышел Айван.

Он остановился на крыльце, поправил ворот тёмной рубашки и медленно спустился по деревянным ступеням. На нём была та самая одежда, какую от него и ожидали: выцветшая, но выглаженная рубашка, серо-оливковая куртка и джинсы, сидевшие чуть лучше, чем у остальных. Всё на нём казалось аккуратным до мелочей, ни складки не видны, ни пуговицы не перекошены. Даже походка Айвана была собранной, почти бесшумной, он двигался так, будто не хотел потревожить покой дома.

— Наконец-то! — улыбнулся он, отряхивая руки от садовых перчаток. — Я уж думал, вы свернули не туда и подались в Канаду.

— Мы почти так и сделали, — ответил Джим, вылезая. — Но я герой. Я довёз всех живыми.

— И с едой, — подмигнул Ричард, вытаскивая сумку из багажника.

— Господи, вы тут все! — раздался женский голос со стороны веранды. — Освальд, иди сюда, наши гости приехали!

На веранду вышла женщина лет пятидесяти, ухоженная, с короткой стрижкой и тёплой, по-настоящему домашней улыбкой. Её голубая рубашка была в муке, видимо, она прервала готовку. Следом за ней появился высокий, слегка сутулый мужчина с седыми висками и аккуратными очками в тонкой оправе.

— Ребята, познакомьтесь, это мои тётя и дядя. Клэр и Освальд, — сказал Айван, указывая рукой. — А это Лесли, Ричард, Джессика, Том и Джим. Моя «психологическая поддержка», как я их называю.

— Добро пожаловать, — сказала Клэр, тепло глядя на них. — Мы так рады, что вы приехали. Проходите, проходите, вы, наверное, устали с дороги.

— У нас пирог почти готов, — добавил Освальд с мягким голосом. — Дом весь в вашем распоряжении. Только в кладовку не спускайтесь, в ней мыши. Настоящие, деревенские, — усмехнулся он, и все рассмеялись.

— Я в дом не пойду, — заявил Джим. — Я останусь жить на веранде. Здесь красиво и пирогом пахнет.

— Иди уже, там кондиционер, — сказал Айван, хлопнув его по плечу. — Но я понимаю твою дилемму, запах пирога завораживает!

Айван провёл их внутрь. Дом был таким же уютным, как и снаружи. Светлые деревянные стены, книги в шкафах, семейные фотографии, клетчатые покрывала, из кухни пахло корицей и вишней. Всё было обжито, но аккуратно, как будто тут всегда были рады гостям.

— Располагайтесь! — позвала Клэр из кухни. — Я поставлю чайник. Кто хочет пирог? Только он ещё горячий, я вас предупредила.

— Все хотят пирог, — ответил Том. — Даже те, кто пока этого не понял.

— Мы заселим вас в комнаты наверху, — сказал Айван. — Две спальни на двоих, одна одиночная. Поедим и покажу, где они.

Они сели на веранде, с тарелками и кружками, и впервые за весь день почувствовали настоящее спокойствие. Вечер дышал тёплым ветром, рядом были друзья, запах свежей выпечки и ощущение, что впереди идеальный уикенд.

Ужин оказался не только вкусным, но и каким-то особенно душевным. Клэр оказалась отличной хозяйкой – тёплой, внимательной, но не навязчивой. Освальд слушал больше, чем говорил, но каждое его редкое замечание попадало точно в цель, вызывая дружный смех. Пирог действительно был горячим и настолько вкусным, что Джим сдался на третьем куске, бурча, что это не пирог, а подлая гастрономическая ловушка.

Когда темнота окончательно окутала сад и из леса потянуло прохладой, Клэр разложила на подносе кружки с травяным чаем, и все ещё немного посидели на веранде, переговариваясь, зевая и с трудом поднимаясь с кресел.

— Ну всё, ребятки, — протянула Джессика, потягиваясь. — Я сдалась. Кто покажет спальни?

— Я, — поднялся Айван. — Пошли. Только тихо, мышей в кладовке не разбудите.

Лесли и Ричард поднялись следом за остальными и остановились у комнаты в самом конце коридора второго этажа. Дверь в неё была уже приоткрыта.

— Это ваша, — сказал Айван и кивнул, прежде чем уйти дальше, — Моя комната напротив, так что, если что нужно, стучите. У нас тут всё просто.

— Спасибо за гостеприимство, Айван! — сказали все гости.

— Завтрак назначен ровно на десять, но вы устали с дороги, поэтому не страшно, если опоздаете. Спокойной ночи.

После этих слов Айван отправился вниз, помочь прибрать со стола, а остальные поспешили пройти в свои комнаты.

Внутри Лесли и Ричарда ожидала светлая, аккуратная комната, будто только что убранная. Ламинат скрипнул, не громко, даже приятно в какой-то степени. На полу лежал тёплый шерстяной ковёр, в углу стоял небольшой письменный стол с лампой, над ним висела книжная полка с несколькими томами, расставленными ровно по номерам. Двуспальная кровать была застелена белоснежным покрывалом с тонким кружевом по краям. На подоконнике стоял глиняный горшок с розмарином, от которого тянуло лёгким пряным запахом.

— Как в каталоге, какого-нибудь отеля, — прошептала Лесли. — Посмотри на эти подушки. Они же идеально подобраны по цвету к занавескам.

— Я начинаю подозревать, что Айван тайно работает дизайнером интерьеров, — усмехнулся Ричард.

У прикроватной тумбы лежали два сложенных вафельных халата и мятное мыло в плетёной корзинке. С потолка свисала простая, но уютная лампа с тканевым абажуром. Всё выглядело не просто чисто, а нарочно тщательно. Видно, что тут долго готовились к их приезду и хотели, чтобы они чувствовали себя уютно. И, надо сказать, у них получилось.

Ричард подошёл к окну и отдёрнул лёгкую занавеску. Снаружи была кромешная тьма, за которой угадывались только чёрные силуэты деревьев. Ни фонарей, ни шумов, только редкое уханье совы где-то вдалеке.

— Тихо тут… даже слишком, — пробормотал он. — Как в музее.

— Мне нравится, — сказала Лесли, сбрасывая кроссовки. — Без машин, без соседей сверху, никто по ночам не передвигает мебель.

Они переоделись, легли в кровать и ещё какое-то время шептались, обсуждая дом, тётю с дядей, Джима с его вечно урчащим желудком и завтрашние планы. Потом тишина окончательно победила и вскоре в комнате осталось только тиканье настенных часов и ровное дыхание двух тел, погружённых в самый спокойный сон.

Долгожданный отдых

Солнце уже поднималось над верхушками деревьев, когда компания закончила неспешный завтрак на веранде. Клэр только что унесла в дом корзинку с хлебом и напевала что-то себе под нос. Айван пил чай, Лесли листала старый журнал с фотографиями садов, а Джим допивал третью чашку кофе, сидя, как обычно, полубоком и раскачиваясь на стуле.

— Слушайте, ребят, — сказал Освальд, выходя из дома, вытирая руки чистым полотенцем. — Я тут подумал. Ваш… хм… автомобиль. Это ведь тот, что вчера так пел на всю округу?

— «Пел» — это ещё мягко сказано, — хмыкнул Ричард.

— Ну да, — сказал Джим, отставляя чашку. — У него, знаете ли, характер. Машина с душой.

— Просто немножко скрежещущей душой, — добавил Том.

Лесли рассмеялась, но Освальд, не обращая на шутку внимания, уже повернулся в сторону машины.

— Надеюсь, вы не обидитесь, если я загляну под капот? Я, в своё время, служил в инженерной части, был механиком. Может, смогу что-то исправить. Вы не подумайте, шум вашей машины впечатляющий, но… как бы это сказать… акустически бескомпромиссный. Освальд вежливо улыбнулся, но глаза его на секунду сузились.

— О, я только рад, если вдруг получится сделать её тише, — сказал Джим.

— Отлично. Мне даже любопытно. У вас там, вероятно, изношенные втулки или подача топлива хромает. А может, просто грязный фильтр. Всё поправимо. Ну, по крайней мере, в теории.

— Втулки у меня, может, и изношены, — пробормотал Джим, поднимаясь. — Но фильтр я чистил… в позапрошлом году.

— Ну, тогда посмотрим, — сказал Освальд, и кивнул Айвану. — Поможешь, если что?

— Конечно, — отозвался тот, допивая чай. — Это, кстати, хорошая мысль, дядя. Её действительно слышно за километр.

Джим пошёл к машине вперёд, бросая через плечо: — Не обещаю, что она не съест вас заживо. Старушка упрямая.

— Я предпочитаю механическую честность, — тихо сказал Освальд, глядя ему вслед. — В машинах, как и в людях.

Он положил полотенце на перила, выпрямился и неспешно направился к джипу, закатывая рукава.

— Так, посмотрим, что у нас здесь! — пробасил Освальд, заглянув под капот, будто доктор приветствует старого, но запущенного пациента. Он медленно провёл пальцами по внутренностям двигателя, щурясь, нюхая воздух и что-то прикидывая в уме.

— Ну-ну, так я и думал… — пробормотал он. — Этот патрубок держится на честном слове… а вот это… — он постучал пальцем по одному из шлангов. — это, возможно, было сделано ещё при Эйзенхауэре.

— Вы только даты не называйте, она стесняется, — сказал Джим, опершись на крыло и скрестил руки.

Айван подошёл следом и, пригнувшись, заглянул внутрь.

— Как ты вообще на ней доехал?

— На вере и любви, — усмехнулся Джим. — Ну и пару раз выключали музыку, чтобы услышать, не сдох ли движок.

Освальд кивнул задумчиво, слегка улыбаясь. Он уже нащупал набор инструментов, которые зачем-то хранил в деревянном ящике в сарае, будто знал, что пригодится.

— Не переживайте, ребята, я тут поколдую немного. Часика два-три, если повезёт. Вы пока отдыхайте.

— Ты уверен? — спросил Айван.

— Конечно. Я, может, давно в отставке, но руки помнят. Да и мне приятно снова покопаться в настоящем железе, а не в этих ваших "электромозгах", — сказал он, театрально закатив глаза.

— Тогда мы у вас в долгу! — сказал Ричард, подходя ближе. — Серьёзно. В кое-то веке в тишине поедем.

— Я сделаю так, что она даже мурлыкать начнёт, — пообещал Освальд, с каким-то детским энтузиазмом крутя гайку. — Ладно, оставьте меня наедине с пациенткой.

— Только не разговаривайте с ней слишком ласково, — подмигнул Джим. — А то ещё привыкнет.

Оставив Освальда у машины, остальные неторопливо разошлись кто куда: Том и Ричард направились заглянуть в сарай и посмотреть, нет ли дров для вечернего барбекю, Айван вместе с Джимом остался на крыльце, наблюдая за тем, как его дядя ловко обращается с инструментами, а Лесли с Джессикой решили прогуляться к озеру.

Через несколько минут Лесли и Джессика шли вдоль тропинки, проложенной между деревьями, по направлению к озеру. Воздух был свежим, пахло сосной, сырой землёй и чем-то цветочным, возможно, от небольших жёлтых цветов, видневшихся на опушке. Под ногами тихо потрескивали сухие веточки, и только изредка где-то вдалеке раздавался стук инструментов Освальда.

— Тут, конечно, сказочно, — сказала Лесли, откидывая с лица, взъерошенные лёгким ветерком волосы. — Даже не верится, что в пяти часах отсюда — наш шумный город.

— Ага. И ни одного сигнала с улицы, ни клаксонов, ни пробок. Из шумного только птицы. Ну и Джим, конечно, — усмехнулась Джессика.

Лесли фыркнула: — Ну да, он тоже поёт с утра. Но хотя бы не так громко, как его машина.

Они вышли к озеру. Вода была тёмно-синей и зеркальной, гладкая как стекло. На поверхности дрожали блики солнца, где-то на другой стороне лес у самой кромки склонялся к воде, отражаясь в ней идеально.

— Сюда бы на целую неделю, — мечтательно сказала Джессика. — С книгой, пледом и никакой учёбы.

— Ага. Только чтобы рядом не было Тома, делающего селфи с каждой сосной.

— Да он такой, считает, что 100 подписчиков в инстаграме жить не могут без его постов. — засмеялась Джессика.

Обе девушки рассмеялись. На мгновение они замолчали, просто глядя на воду.

— Слушай, а тебе не кажется странным, что Айван почти ничего не рассказывал про свою семью? — вдруг сказала Лесли, не отрывая взгляда от озера.

Джессика пожала плечами: — Может, просто не из тех, кто любит делиться. Ты же знаешь его. Он всегда немного... отстранённый. Хотя сейчас он кажется довольным.

— Да, — кивнула Лесли. — Его тётя и дядя очень милые. И место у них чудесное. Просто... я не знаю. У меня иногда бывают странные ощущения. Не плохие, просто... слишком идеально всё.

— Но зато теперь, понятно в кого он такой педантичный, — усмехнулась Джессика. — Расслабься. Всё хорошо.

— Да, наверное, ты права, — кивнула Лесли. — Просто хочу, чтобы всё прошло хорошо. Чтобы был нормальный отдых. Без... ну, ты поняла.

— Без того, как в прошлый раз Джим устроил "гонки" на тележке из супермаркета и чуть не сломал ногу?

— Именно! — засмеялась Лесли. — Вот такого "экстрима" нам не надо.

— Тогда предлагаю к вечеру придумать что-то безопасное. Например, игру в ассоциации или глупую викторину. И никакого алкоголя на пустой желудок, как в прошлый раз.

— Согласна. Хотя я уверена, что Джим проигнорирует это правило первым.

Они ещё около часа погуляли у воды, наслаждаясь тишиной. Вдалеке послышался голос Айвана, зовущий всех к дому похоже, пора было возвращаться.

Лесли кивнула в сторону тропинки: — Пошли. Пока Ричард не начал всех искать.

— А то он опять скажет, что без нас уровень дисциплины, как у детей.

Обе засмеялись и направились обратно, по пути срывая сухие травинки и слегка наступая на шишки как дети.

Пока Лесли и Джесс возвращались к дому, с заднего двора доносились голоса и звон топора, это Том и Ричард уже начали колоть дрова на вечер. Джим сидел на ступеньках крыльца, старательно вырезая что-то из ветки складным ножом и напевая себе под нос.

— Вот вы где! — крикнул он. — Я уже начал думать, что вы решили сбежать и бросить нас этим педантам на растерзание.

— Не дождёшься, — ответила Джессика и протянула ему шишку. — Вот, чтобы ты не скучал.

Айван вышел из дома с пледом, за ним шла Клэр с подносом, на котором стояли стаканы с лимонадом.

— Вечер обещает быть тёплым. Соберёмся у костра после ужина, — сказала она. — Освальд уже почти закончил с вашей машиной, кстати.

Через пару, а может и тройку часов все приготовления к ужину были завершены. Девочки, включая Лесли, Джессику и Клэр накрыли, стоявший на веранде стол. Последняя старательно проследила за тем, чтобы всё было ровно на своих местах. Она показала молодому поколению как правильно уложить белоснежную скатерть, чтобы на ней не осталось ни одной складочки, она чуть ли не по линейке выложила столовые приборы и по тому же невидимому измерителю расставила все тарелки и блюда с соусами и салатами на одинаковом расстоянии друг от друга. Все мужчины же в это время были заняты жаркой мяса и запеканием молодого домашнего картофеля. Мясо было замариновано ещё утром, поэтому его оставалось лишь выложить на гриль и следить, чтобы не пересушилось, а как будто специально отобранный так, чтобы размер клубней был одинаковым, картофель нужно было обернуть фольгой и положить на угли. Руководил всем этим процессом Освальд. Он даже притащил из дома секундомер и термометр, чтобы чётко следить за временем приготовления и внутренней температурой говядины. Наконец, когда солнце опустилось за кроны, а из леса повеяло приятной прохладой все были приглашены за стол.

Помимо говядины и печёного картофеля на нём стояли миски со свежими, только сорванными с грядки овощами, сделанным из них же салатом, домашним хлебом и соусом к мясу. Рядом, на перилах веранды красовался старенький радиоприёмник, из которого, о летней печали протяжно пела известная певица.

Перед тем как сесть Клэр снова прошлась взглядом по сервировке, как будто перепроверяя: всё ли лежит, как должно. Убедившись, что всё безупречно, она наконец плавно села рядом с Освальдом.

— Ну что, — произнёс тот, подняв бокал, наполненный водой. — За вечер, за компанию и за порядок.

— И за этот соус! — добавил Джим, уже тянущийся к миске с кусочком хлеба. — Я ничего вкуснее в жизни не ел, Клэр, что вы туда кладёте?

Прозвучал смех, лёгкий и добродушный. Даже вечно спокойный Освальд в этот момент позволил себе короткую улыбку.

— О, Джим, это старинный рецепт, который в нашей семье передают по наследству, но поверь, там нет ничего необычного. Только базилик, немного петрушки и секретный ингредиент, — тепло улыбнувшись, произнесла хозяйка.

Дальше разговор зашёл о чём-то бытовом. Кто что будет делать после каникул, у кого какие экзамены впереди. Джессика что-то едко отпустила в адрес преподавателя по философии, Лесли подхватила, Ричард, как всегда, был спокоен, но тоже поддерживал беседу. Вино в бокалах медленно кончалось, но за столом по-прежнему царил порядок: никто не шумел, не повышал голос, и даже Джим будто притих под мягким светом подвесной лампы.

Том, сидевший ближе к краю, тянулся за очередным куском мяса. Миска с желаемым содержимым стояла в центре стола, поэтому парню пришлось привстать.

— Ща, ща, я дотянусь, — пробормотал он, перегибаясь через тарелку и чашу с салатом и тарелкой с соусом.

В этот момент он случайно задел локтем блюдо, и всё произошло в долю секунды. Миска густого пряного соуса качнулась и затем перевернулась. Соус с глухим плеском хлынул на скатерть, расплескался зелёными разводами, стекал к краю и капал на пол. Несколько капель попали на край салатницы и ужас на тщательно выглаженную поверхность скатерти.

— Чёрт! Простите! — резко вскинулся Том. Он схватил салфетку и сразу же начал тереть пятно. Он хотел исправить оплошность, но лишь размазывал соус шире. Ткань от этого промокала, и ней появилось нечто, больше похожее на болотное облако.

— Стой, ты только хуже... — начала Джессика, но осеклась.

— Да щас, я, — бормотал Том, — Щас вытру, подождите...

— Всё хорошо, — произнесла Клэр.

Её голос был всё такой же мягкий, но Лесли показалось, будто что-то в нём изменилось, возможно, он стал слишком нарочито ровным.

Том поднял глаза на хозяйку и замер. Она уже поднялась со своего места и смотрела прямо на него. В её руках всё ещё была вилка, поэтому она медленно опустила её на край своей тарелки.

— Пятна, Том, — сказала она с улыбкой, но губы были натянуты, а глаза чуть шире обычного. — Не надо размазывать. Обычно их вырезают.

На какое-то время наступила тишина. Даже Джим не издал ни звука.

— Я не хотел, честно, — тихо сказал Том. — Просто хотел взять немного мяса.

— Бывает, — произнёс Освальд. Он тоже поднялся. Движения его были безукоризненно плавными, как и прежде, но лёгкость в них куда-то исчезла.

Он подошёл к Тому, взял из его руки салфетку, скомкал её и аккуратно положил на свободную тарелку рядом.

— Ничего страшного. Просто в следующий раз лучше попроси, чтоб тебе подали.

— Да, конечно... — начал Том, но Освальд уже отвернулся.

Айван всё это время молчал. Он сидел, держа в руке стакан с лимонадом, и внимательно смотрел на растёкшийся по скатерти соус. Потом встретился взглядом с Клэр. Лёгкий, почти невидимый кивок между ними.

Лесли, сидевшая между Ричардом и Джессикой, заметила это. Ей стало не по себе, но она не стала придавать этому большого значения. Спустя секунду она уже смотрела на Тома. Тот виновато улыбнулся ей, как ребёнок, которого застукали за поеданием запретного шоколада.

— Всё в порядке, — сказал он. — Просто соус.

Миску с соусом убрали, скатерть никто не стал менять. И снова все засмеялись. А через полчаса, когда разговоры вернулись в прежнее русло, Том предложил: — Давайте я потом помогу убрать. Ну, типа, в знак извинения.

— Конечно, — отозвался Освальд. — Это будет… правильно с твоей стороны.

Когда разговоры за столом постепенно иссякли, кто-то последний раз зевнул, кто-то потянулся, взглянув на часы, звёзды уже проступили на тёмном небе, а лёгкий ветер с леса стал заметно прохладнее, ужин завершился. Лесли встала из-за стола первой, за ней поднялись Джессика и Ричард. Клэр, всё с той же вежливой мягкой улыбкой, пожелала всем доброй ночи и скрылась в доме, унося в руках пустую тарелку.

Айван что-то негромко сказал Освальду, и они тоже удалились, как всегда, собранные, неспешные. Потом внутрь ушёл и Джим, и только Том задержался. Он стоял у края веранды, скрестив руки на груди, глядя в тёмные кроны леса.

— Эй, ты чего? — Джессика, проходя мимо, похлопала его по плечу. — Идёшь?

— Ага. Щас. Надо только тут чуть прибраться… ну, типа… за мной испорченный соус, за мной и уборка.

— Не парься, серьёзно, — она уже зевала. — Никто не держит зла.

— Я знаю, но хочу.

Джессика фыркнула, но не стала спорить. Она ещё раз ласково коснулась его плеча и скрылась в доме.

Том остался в тишине один. Посуда, частично уже собранная в стопки, стояла у дальней кромки стола. Скатерть всё ещё с лёгким пятном в центре, чуть подсохшим, но не исчезнувшим лежала натянуто как ковёр. Он подошёл, аккуратно собрал оставшиеся тарелки, сложил по двое все стаканы и повернулся ко входу в дом. На пороге его ждал Айван.

— Ты ещё не спишь? — спросил он.

— Да так… убираю. Хочется немного реабилитироваться, — усмехнулся Том. — А то испортил вам всю эстетику.

Айван кивнул, будто это подтверждало его личные наблюдения.

— Это похвально, — он сделал шаг вперёд. — Если не сложно, после уборки загляни в прихожую. Понадобится помощь с… подготовкой дров на утро.

— Конечно. Сейчас занесу это, и приду.

Айван кивнул и исчез в дверях.

Том пошёл на кухню. Там Клэр, облачённая в белый фартук, вытирала столешницу длинными плавными движениями. На плите уже ничего не стояло. На полке у окна тикали маленькие фарфоровые часы.

— О, Том, — улыбаясь, повернулась она. — Всё ещё не отдыхаешь?

— Да я решил помочь. Заслужил сегодня, считай. Хоть тарелки донесу.

— Очень благородно. Можешь поставить вот сюда, — она указала на край стола.

Том поставил. Потом, немного неловко, замер, почесал затылок.

— Слушайте, Клэр, ещё раз извините за… ну, за стол. Я не хотел, правда.

Она повернулась к нему, по-прежнему улыбаясь. Но улыбка уже не доходила до глаз.

— Конечно, Том. Я знаю. Такие вещи… случаются. Главное, что они больше не повторятся.

— Да, конечно, — подтвердил он. — Не повторятся.

— Ну, вот и славно, — сказала Клэр и вернулась, к мытью столешницы.

Том постоял ещё пару секунд, и отступил к выходу.

На крыльце снова было темно. Где-то дальше, в глубине двора, за домом, слышалось, как кто-то перекладывает что-то деревянное — ровные, тяжёлые звуки дров.

Айван стоял под лампой у стены, у него в руках лежал фонарик и пара перчаток.

— Ну что, готов? — спросил он, не глядя.

— Да, щас, — отозвался Том. — Только в комнату забегу, телефон на зарядку поставить и пожелать Джесси спокойной ночи. А то ещё обидится, что не поцеловал на ночь.

Айван посмеялся и кивнул, а Том скрылся в доме.

Комната была погружена в полумрак. Узкий луч лунного света пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, опускаясь на край кровати. Джессика уже лежала на боку под пледом, уткнувшись носом в подушку. Один ботинок скинула, другой ещё оставался на ноге. Дыхание было ровным, глаза закрыты.

Том вошёл почти беззвучно, стараясь не скрипнуть полом. Снял кроссовки у двери, подошёл к тумбочке, подключил телефон к зарядке, экран на секунду засветился, показав 14%, и снова потух.

Он посмотрел на девушку. Её лицо было расслабленным, почти детским. От волос пахло яблочным шампунем и немного вином.

— Эй, — прошептал он, наклоняясь. — Я на пять минут. Дрова с Айваном заготовить. Спи.

Она что-то сонно пробормотала и чуть повернулась к нему, приоткрыв глаза.

— Надолго?

— Нет. Обещаю. Вернусь и согрею тебя объятиями, — улыбнулся он.

Она закрыла глаза обратно и едва слышно хмыкнула. Том поправил плед ей на плечах и тихо, почти на цыпочках вышел за дверь, прижав ручку, чтобы не щёлкнула.

Вернувшись, он встретил друга. Айван стоял, опёршись на дверь и что-то смотрел в своём телефоне.

— Ну, что пошли? — сказал Том, подходя поближе. — Только давай быстрее, а то уже самого в сон тянет.

— Конечно, Том, мы ненадолго. Дядя уже всё нарубил, нам осталось только занести, — улыбнулся Айван, бросив Тому пару строительных перчаток. — Держи, чтоб занозу не посадил.

Он включил фонарик, махнул рукой, и они оба спустились вниз по ступенькам, после чего тихо зашагали по проложенной к сараю тропинке.

Утро

Первым делом Джессика почувствовала прохладу. Плед немного сполз, и сквозь приоткрытое окно, колыша льняные шторы, в комнату проникал утренний воздух. Он был свежий, влажный и бодрил запахом травы и хвои. Она потянулась и открыла глаза, ожидая увидеть Тома рядом, но его часть постели была пуста.

Она медленно села в кровати, и несколько раз моргнула, осматривая комнату. Его половина кровати даже не тронута. Телефон всё ещё стоял в зарядке. Экран потухший. Ни рубашки, ни куртки не висит на стуле. Всё лежало так же, как и вечером.

— Том? — тихо позвала она, ожидая ответа из ванной.

Ответа не было.

— Уже ушёл что ли? — пронеслась мысль в её голове. — А почему меня не разбудил?

Она встала, наспех накинула толстовку, сунула ноги в мягкие кроссовки и вышла в коридор.

Внизу уже кто-то был. Лесли наливала себе кофе. Освальд сидел у окна с газетой. У барной стойки Айван резал яблоко. Рядом, что-то перебирая на полке, стояла Клэр.

— Доброе утро, — сказала Лесли, взглянув на Джессику.

— Доброе… — Джессика замялась. — А вы Тома не видели?

Айван поднял глаза. Легкая пауза. Он проглотил кусок яблока.

— Эм… Нет. А он разве не с тобой?

— Нет. Он же вчера пошёл с тобой, за дровами, — сказала Джессика, подходя ближе. — Сказал: «Пять минут, и вернусь». Но не вернулся. Телефон в комнате. Кровать нетронута.

Лесли приподняла бровь, взгляд стал внимательнее.

Айван чуть нахмурился, будто припоминая: — Да… Мы занесли пару охапок. Он сказал, что вернётся внутрь. Я подумал, что он пошёл к тебе.

— Он не вернулся, — твёрдо сказала Джессика. — Ты же был с ним последний. Где он?

— Не стоит волноваться, — вмешался Освальд, откладывая газету. — Возможно, Том просто проснулся раньше и вышел подышать. Здесь легко заблудиться в красотах. Местные пейзажи располагают.

— Он не из тех, кто встаёт в шесть утра. Да и без телефона и куртки, точно никуда не пошёл бы, — резко сказала Джессика.

Айван развёл руками: — Мы разошлись у лестницы. Я сразу пошёл в ванну, а он, вроде как, к тебе.

Лесли подошла ближе.

— Может, он… я не знаю… обиделся из-за вчерашнего? И просто решил немного пройтись?

— Обиделся? — переспросила Джессика. — Да, вроде бы нет, он был в норме. Сказал, что поможет Айвану с дровами и всё.

Айван поставил яблоко на тарелку и вытер руки о полотенце.

— Давайте я выйду, осмотрюсь во дворе. Вдруг он где-то там.

— Я с тобой, — сказала Лесли.

— И я, — добавила Джессика.

Клэр, всё это время стоявшая чуть в стороне, с улыбкой развернулась: — Я пока приготовлю завтрак. Вы всё равно проголодаетесь. А Том, я уверена, скоро вернётся. Он взрослый мальчик, и даже если обижается, вряд ли будет делать это долго.

Никто не ответил.

Айван взял куртку и вышел первым. За ним выбежала Лесли и Джессика. В доме снова стало тихо.

На улице стояла тихая свежая утренняя прохлада. Небо было затянуто лёгкой дымкой, из-за чего свет казался рассеянным и почти не давал теней. Лужайка блестела от росы, а ветки деревьев слегка шевелились под лёгким ветром.

Они только спустились с крыльца, как услышали чью-то приглушённую, но отчётливую речь. За домом, ближе к сараю, кто-то разговаривал по телефону.

— Да, нет у нас всё нормально, — говорил голос. — Ладно, если что, перезвоню позже. Ага. Давай.

Из-за угла показался Ричард. Он был одет в спортивные штаны и тёмную футболку, в одной руке он держал смартфон, в другой полупустой стакан кофе.

— Эй! — окликнула его Джессика. — Ты давно тут?

Ричард поднял глаза и кивнул.

— Минут десять. Вышел поболтать с братом. А что случилось?

— Том не ночевал дома, — сразу сказала она. — Он ушёл вчера за дровами. И всё. С тех пор никто его не видел.

Ричард обернулся к Айвану.

— Вы ведь вместе были?

— Да, — кивнул тот, чуть хмурясь. — Он помог донести пару охапок, а потом мы вернулись в дом. Я подумал, он пошёл к Джессике.

— Нет, — жёстко сказала она. — Не пришёл. Телефон на зарядке, кровать не тронута.

— Странно… — протянул Ричард, оглядываясь. — Где вы его видели в последний раз?

— Мы из сарая дрова таскали, а потом в дом вернулись, ну и разошлись, — ответил Айван. — Там всё и происходило. Мы складывали дрова.

— В сарае? Тогда давайте начнём с него, — сказал Ричард. — Покажешь, куда именно вы ходили?

Айван на секунду замешкался, затем кивнул.

— Конечно.

Они направились по тропинке, ведущей к хозяйственной части участка. Сарай находился в стороне, аккуратный, обшитый досками, с висящим на двери замком. Рядом стояла большая поленница, свежая, ещё с капельками росы на верхних чурках. Ничего не выглядело необычным.

— Вот. Сюда мы и носили. Буквально три-четыре охапки, — Айван указал на поленницу.

— Вы были только тут? — уточнил Ричард.

Айван выдержал паузу. Затем кивнул:

— Да. Тут. Потом пошли в дом. Я сразу направился в ванну, а он пошёл как я думал, в комнату.

— Давайте проверим лесок сзади, — предложил Ричард, оглянувшись. — Вдруг пошёл по тропе. Здесь же кругом тропы. Может, решил прогуляться и заблудился.

— Он не стал бы гулять ночью, — буркнула Джессика.

Но всё же они пошли.

Когда четверо друзей вернулись к дому молча, усталые, с затаённой тревогой, солнце уже успело высоко подняться, заливая двор ярким светом. Но он не грел. Воздух был влажный, пропитанный запахом мха, сосны и ещё чего-то лесного. Шаги по тропе становились всё тише.

Джессика шла впереди. Губы сжаты в тонкую линию, руки в кулаки. Айван шагал рядом, ровно и молча. Лесли шла немного позади, хмурясь, с напряжённым лицом. Лицо Ричарда было каменным, но по его взгляду было видно: он думает.

На веранде их уже ждали. Освальд стоял у перил, приглаживая рукав рубашки. Клэр сидела за столом. Всё было сервировано: домашняя выпечка, чашки, дымящийся заварочный чайник. В воздухе витал аромат мяты, ромашки и чего-то терпкого.

— Возвращаетесь? — с мягкой улыбкой произнесла Клэр. — А я как раз собиралась вас звать.

— Том пропал, — резко сказала Джессика. — И он не просто "вышел прогуляться". Его нет нигде.

Клэр чуть приподняла брови, сохранив спокойствие.

— Мы понимаем, что вы обеспокоены. Но, возможно, он действительно решил уединиться. Мужчины, порой… нуждаются в тишине.

— Уединиться?! — Джессика почти выкрикнула. — Его не видели с тех пор, как он ушёл с Айваном! Его не было всю ночь! Это ненормально!

Айван отвёл взгляд. Лесли пристально посмотрела на него, но не нашла ничего сказать.

Освальд сделал шаг вперёд, голос его был спокоен, как и всегда: — Поверьте, мы тоже хотим, чтобы Том нашёлся. Но пока ещё нет причин бить тревогу. Прошли сутки? Нет. Пропал он буквально вечером. Может, просто устал. Может, обиделся. Захотел подумать.

— Я вызываю полицию, — заявила Джессика и полезла в карман за телефоном.

— Полиция не приедет так просто, — негромко сказал Освальд. — Вам скажут: подождите 24 часа. Это стандарт. Они не будут реагировать, пока нет явных признаков беды.

Клэр подошла ближе, положила ладонь ей на руку.

— Джессика… выпей чай. Там мята и немного лаванды, это успокаивает. Местный шериф мой давний знакомый, так что утром, если Том не появится, я сама помогу вам связаться с полицией. Хорошо?

Джессика смотрела на неё в упор. Долго. Потом опустила руку. Подошла к столу. Не села, а просто встала рядом с чашкой. Плечи её дрожали.

— Если он не вернётся… — начала она. — Если...

— Он вернётся, — сказала Клэр. — Я чувствую.

Лесли смотрела в чашку. Чай в ней уже остыл, но фарфор оставался тёплым, и она продолжала держать его в руках, как будто в этом тепле можно было найти ясность. Успокаивающий сбор Клэр пах лавандой, мятой и чем-то тонким, терпким и непривычным.

Она сделала глоток. Мягко, но большого удовольствия не вызывает.

Лесли не знала сколько времени так просидела, но на веранде осталась она одна. Джессика зашла с Ричардом на кухню, Джим так до сих пор и не проснулся, Айван не пойми куда делся, а Клэр и Освальд будто бы растворились в недрах дома, но их присутствие всё равно ощущалось, как фон, как тень за спиной.

Лесли нахмурилась. Она пыталась понять, что именно кроме пропажи Тома её беспокоит. На первый взгляд, ничего. Абсолютно. Всё выглядело… прилично. Даже слишком.

Вот в этом и была проблема.

Она вспомнила, как Освальд сказал: «Полиция не приедет, пока нет явных признаков беды». Сказал это спокойно. Почти по учебнику. Будто заранее знал.

Клэр, эта её вежливость, её неизменная ровность и безупречность. Ни всплеска, ни тени испуга, ни одной сбившейся интонации. Только чай, улыбка, слова: «Я чувствую».

Лесли снова взглянула на напиток.

— А как ты можешь чувствовать, что всё хорошо, если никто не знает, где Том? — пронеслось в её голове.

Она не знала, откуда взялась эта мысль, но теперь она сидела внутри, как мелкая заноза в мягком месте. Вроде бы и не больно, но ощущается.

И Айван. Слишком собранный. Слишком уместный. Его объяснение, какое-то… плоское. Он всё делал правильно. Но в этом и было странное, будто всё по сценарию.

Лесли не была параноиком. Ей не нравилось паниковать. Но она знала, что интуиция, это не страх. Она не боялась, просто что-то не бьётся.

Многое сейчас не бьётся.

Она встала, поставила чашку на стол, осмотрелась. Всё было на своих местах. Ни пятна. Ни соринки. Только тишина, чай и нарастающее ощущение, что под поверхностью идеального дома что-то скрывается.

А может, ей показалось?

Вечер

Ванная комната была погружена в полумрак, лишь небольшая лампа над зеркалом отбрасывала мягкий тёплый свет. Горячая вода тонкой струйкой стекала по ладоням Джессики. Она плеснула её на лицо, провела пальцами по щекам, медленно выдохнула.

На стекле зеркала остался лёгкий налёт пара. Она стёрла его тыльной стороной ладони и взглянула на своё отражение. Уставшие глаза. Влажные пряди. В уголок рта непроизвольно дёрнулся. Она разогнала пальцами волосы назад и вытерла лицо полотенцем.

— Где ты, придурок? — подумала она, не злясь, а скорей от усталости.

Внутри неё всё будто ныло от тревоги, но в то же время она верила: он вернётся. Вот-вот откроется дверь, и появится Том, взъерошенный, с виноватой улыбкой и какой-нибудь глупой отговоркой.

Она выдохнула и выключила воду.

Выйдя из ванной, на цыпочках прошла по мягкому ковру в сторону их комнаты. Дверь была совсем рядом, ещё пару шагов, и она скинет толстовку, уляжется в тёплую кровать… и, может, наконец, немного поспит.

Именно в этот момент, когда рука потянулась к дверной ручке, за спиной раздалось: — Джессика?

Голос был негромкий. Спокойный. Узнаваемый.

Она замерла. Не резко, скорее даже инстинктивно. Обернулась через плечо.

Айван стоял в нескольких шагах позади. В коридоре не горел свет и только тусклый отсвет из ванной освещал часть его лица. Выражение которого было непроницаемым. Ни улыбки, ни тревоги. Только ровный взгляд.

— Ты не спишь? — спросила она, слегка сбивчиво, но без страха.

Айван сделал шаг вперёд.

— Можно тебя на одну минутку?

Ночь

Тьма за окном казалась густой, какой-то вязкой, даже звёзд на небе не проступало. Где-то далеко ухнула сова, но и вскоре и она стихла, уступив место абсолютной тишине. Лесли лежала на боку, укутавшись в одеяло. В комнате из-за открытого окна было прохладно, не холодно, но достаточно, чтобы во сне поджать ноги.

Она проснулась резко, как будто бы от толчка. Не от кошмара, не от вспышки света, просто что-то... вырвало её из сна. Не сразу поняв, где она, Лесли открыла глаза. Потолок еле виднелся в темноте. Тикали часы. За окном шелестела листва и время от времени пели цикады.

Она прислушалась.

Тишина. И всё же… что-то её разбудило.

Был ли это скрип? Или глухой звук, как будто что-то мягко упало? Или тихий голос внизу? Она не могла сказать точно. Просто ощущение, будто в доме что-то произошло. Незаметно. Негромко. Но неестественно.

Лесли медленно села в постели, вглядываясь в темноту. Её ладони упирались в матрас, напряжённые. Прислушалась снова.

Тишина.

Она хотела встать, открыть дверь, выглянуть в коридор. Но так и не сдвинулась. Сердце стучало ровно, но внутри закрадывалась странная мысль: если тишина слишком полная, значит, кто-то делает её такой.

— Возможно, мне показалось, — подумала она. Но в груди что-то шевелилось. Едва уловимое, неприятное. Нечто, что не имело названия.

Она так и не встала. Просто легла обратно, натянула одеяло повыше. Ещё долго лежала с открытыми глазами, глядя то в темноту, то на мирно спящего Ричарда, стараясь не дышать слишком громко.

Очередное «доброе утро»

На кухне было солнечно и непривычно тихо. Из открытого окна доносился шелест деревьев и редкие щелчки дятла. Лесли спустилась первой. Её ярко-рыжие волосы собраны в пучок, лицо настороженное, а глаза не выспавшиеся. За столом уже сидел Джим, с чашкой кофе в руках. Он молча смотрел в окно, отхлёбывая понемногу.

— Доброе… — начала Лесли, но не договорила. — Том не вернулся?

— Не появлялся, — сказал Джим, не оборачиваясь.

— А где Джесс? Может, на улице? — Лесли огляделась. — Или на веранде?

Ричард появился почти сразу за ней. Он выглядел свежим, но явно напряжённым.

— Что с Джессикой? — спросил он.

— Её нет, — сказала Лесли. — Снова. Вторую ночь подряд кто-то пропадает.

Освальд вошёл в кухню с бумагой в руках и лёгкой улыбкой на лице.

— Доброе утро, молодые люди. Всё в порядке?

— Нет, не всё в порядке, — резко сказала Лесли. — Где Джессика?

На шум вышла Клэр. Она вытирала руки о полотенце и, как всегда, выглядела безупречно. Голос её был мягким: — Не волнуйтесь. Всё уже улажено. Приезжал офицер Ранкин — наш местный шериф. Мы с ним давно знакомы, я говорила. Он забрал Джессику и Айвана. Нужно было оформить заявление о пропаже Тома. Они поехали с ним в участок.

— Айвана? — переспросил Ричард. — Он тоже поехал?

— Конечно, — подтвердила Клэр. — Ведь он последний, кто видел Тома, помните? Джессика настаивала на том, чтобы он был там, когда будут составлять протокол. Всё абсолютно официально.

— А почему никто нас не разбудил? — спросила Лесли. — Мы друзья Тома. Почему только их забрали?

— Всё происходило рано утром. Шериф торопился, а Джессика настаивала, ехать немедленно, — Освальд разлил чай по чашкам. — Они вернутся к обеду или немного позже. Не нужно никакой паники.

Он сел за стол, жестом пригласив остальных присоединиться.

До вечера ничего необычного больше не происходило. Освальд и Клэр весь день провели в саду, занимаясь какими-то делами. Айван вернулся ближе к вечеру, но был один, а Лесли, Ричард и Джим пытались не волноваться за Тома и Джесс. Сейчас они молча собрались в комнате Ричарда и Лесли, обсуждая, что делать дальше.

Лесли сидела у стола, облокотившись на ладони. Ричард стоял у окна, всматриваясь в лужайку, где не так давно они искали Тома. Джим прохаживался туда-сюда с пластиковой бутылкой воды в руке, делая вид, что пьёт, но скорее просто жевал колпачок.

— Слишком странно, — тихо говорила Лесли. — Всё это. То, как Клэр спокойно всё объясняет. Как уверенно говорит Освальд. Ещё и Айван исчез, и теперь возвращается, и всё будто бы нормально.

— Может, он и правда ездил… — начал Джим, но голос его был неуверенным.

— Туда-обратно за полдня? Без машины? Без следов? — Лесли посмотрела на него. — Он ушёл ночью. Никто его не видел. И теперь вернулся. Один.

Ричард оторвался от окна и шагнул ближе.

— Я не люблю делать поспешных выводов. Но если честно… у меня такое чувство... — она опешила на мгновение. — Я не хочу ждать, пока нас станет ещё на одного меньше. Я серьёзно.

Щёлкнула дверь.

Все трое резко обернулись.

В дверях стоял Айван. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Волосы слегка растрёпаны, рубашка мятая. На лице читалась усталость. Или что-то похожее на неё.

— О, вы тут, — его голос был хрипловатый. Он не вошёл. Просто стоял в дверях. — Всё в порядке. Просто… понадобилось время. Побыть одному.

Он выдержал паузу, потом добавил: — Джессика останется в участке на ночь. Там у них какая-то процедура. Мне пришлось оставить письменные показания, и вернуться. Долго объяснять, в общем.

Ричард кивнул, не глядя на него.

— Ты один ехал? — спросил Джим. — Пешком?

Айван посмотрел на него чуть дольше, чем нужно, но не ответил прямо.

— Главное, что я вернулся, не важно как. И, кстати, тётя Клэр просила передать, что через полчаса будет ужин. Она накрывает. Сказала, чтобы вы спускались.

Он кивнул, задержав на секунду взгляд на Лесли, после чего ушёл, не дожидаясь ответа.

Дверь за ним закрылась мягко, почти неслышно.

Тишина повисла в комнате.

Лесли встала и подошла к двери. Вслушалась — тишина.

— Он лжёт, — сказал Ричард, не глядя на других.

— Ага, — выдохнул Джим. — Причём очень плохо. Как будто даже не пытается это скрыть.

— Мы уходим, — тихо сказала она. — Сегодня. Пока ещё можем.

Последняя ночь

Воздух был густым и прохладным. Двор утонул в темноте, лишь редкие садовые фонари отбрасывали жёлтые пятна света. Ужин закончился час назад, и дом постепенно погрузился в сон. По крайней мере, так казалось.

Трое друзей, одетые в куртки и тёмные кофты, стояли в полутьме на веранде. Никто не говорил. Джим держал в руке ключи от машины, Лесли перебирала пальцами шнурки капюшона, а Ричард оглядывался через плечо.

— Всё, тихо. Пошли, — прошептал он.

Они спустились с веранды и двинулись по гравийной дорожке, ведущей к небольшой парковке у сарая. Машина Джима, видавшая виды, но вполне рабочая, стояла под деревом, наполовину в тени. Капот блестел от росы.

Джим быстро сел за руль. Лесли села рядом. Ричард залез назад. Дверцы щёлкнули. Джим вставил ключ в зажигание

— Давай, родная, не подведи…

Он провернул ключ. Стартер щёлкнул. Мотор глухо заурчал и… затих.

— Чёрт, — пробормотал Джим. — Ладно. Бывает. Сейчас.

Он повторил. Двигатель хрипло завёлся, прокрутился и заглох снова.

— Дай попробовать, — сказал Ричард, перегнувшись вперёд. Джим кивнул, вышел, обошёл. Ричард занял его место. Завёл. Результат тот же.

Ещё три попытки. Тишина.

— Ну не может быть, — пробормотал Джим. — Нормально же ехала. Не глохла. Всё хорошо было.

Лесли наклонилась вперёд, сжимая пальцы.

— Освальд позавчера к ней подходил?

— Да, — Джим растерянно оглянулся. — Он хотел посмотреть и исправить шум, что-то поделал, но сказал, что ничего страшного.

Ричард вылез, открыл капот. Наклонился.

— Ага… — тихо сказал он. — Ну, конечно.

— Что?

— Катушка с зажиганием отключена. А провод просто… лежит рядом. Как будто кто-то специально отсоединил. Причём аккуратно.

Они переглянулись.

— Мы в ловушке, — выдохнула Лесли.

Ричард закрыл капот. Все трое стояли в темноте, окружённые тишиной. Вдалеке ночной лес. Где-то сзади дом с идеальной скатертью, накрахмаленными простынями и безупречно вежливыми хозяевами.

— Всё, — Ричард сжал кулаки. — идём в лес. Сейчас. Пока не поздно.

— С рюкзаками? — спросила Лесли.

— Нет времени, главное идти. И не шуметь.

Ричард взглянул на дом. Там всё было темно.

— Вон та тропа, вдоль кустов. Она уходит в лес, примерно в ту сторону, откуда мы приехали. Пойдём по ней. К утру должны выйти к дороге или хотя бы к просеке.

— Выдвигаемся, — кивнул Джим.

На кухне был слышен негромкий щелчок. Электрочайник отключился. Клэр подняла глаза от чашки. Освальд стоял у окна. Он смотрел в сторону двора.

— Их нет, — тихо сказал он.

Айван появился в дверях, застёгивая куртку. Его лицо было спокойным, как всегда. В руках он держал топор с чистым лезвием.

— Они ушли на запад, я видел следы.

Клэр молча подала ему перчатки, а Освальду помповое ружьё.

— Не думала, что дойдёт до этого, — почти опечалено сказала она.

— Пора! — громко сказал Освальдо, аккуратно погасил свет, и их фигуры вышли из дома, двинувшись в сторону, куда пошли беглецы.

Тропа петляла между деревьев, то сужаясь, как горлышко бутылки, то вновь расширяясь. Лесли, Ричард и Джим быстро шагали, перескакивая корни, старые пни и ямы. Где-то далеко позади послышался хруст ветки. Один, другой. Потом тишина. Но тишина уже не казалась естественной. Она звенела.

— Они близко, — прошептал Ричард, вглядываясь в темноту.

Лесли была напугана, но держалась. Джим всё чаще оборачивался, его лицо с каждой минутой теряло краски. Только глаза горели, как у зверя, загнанного, но ещё не сломленного.

Через несколько минут они упёрлись в забор — старую сетку-рабицу, поросшую кустами. Высокая, метра два, со слегка прогнутой секцией справа.

— Быстро, — бросил Джим. — Сюда, я помогу.

Он подсадил Ричарда первым схватил за бёдра, поднял, тот зацепился руками, кое-как перевалился и спрыгнул с другой стороны.

Лесли была следующей. Она едва успела ухватиться, как Джим уже подталкивал её снизу: — Давай-давай, вперёд!

Она перевалилась через перекладину и упала на колени. Ричард тут же помог ей встать, и оба в мгновение обернулись:

— Джим, теперь ты!

Толстячок уже поставил ногу на нижнюю часть сетки и начал подтягиваться, как вдруг…

Выстрел.

Глухой, как удар кулаком по подушке. Джим вздрогнул, его плечо дёрнулось, а тело рухнуло обратно на землю по ту сторону от преграды.

— Джим! — прошептала Лесли.

— Уходите… — прохрипел он, цепляясь за сетку. — Бегите…

Ричард схватил Лесли, прижал к земле за кустом. Она заплакала, беззвучно, но очень сильно.

Освальд и Айван возникли рядом почти что сразу. Они двигались плавно, без суеты. Один с ружьём, второй с топором. Свет от фонаря в руке Айвана выхватывал лишь фрагменты: куртку, ботинок, рукоять оружия.

— Всё ещё живой, надо же, — тихо сказал Освальд, глядя на лежащего Джима. — Вот и хорошо.

Он опустил ружьё, а Айван поднял топор.

Лесли закрыла глаза, но звук услышала. Тупой. Мясной. Сразу после него тишина. Не лесная, а глухая, как в запертой кладовке.

Всё внутри Лесли сжалось, словно сердце на секунду остановилось и вместе с ним остановился весь мир. Её будто ударили топором тоже, одновременно по груди и по голове, в животе всё куда-то провалилось, руки затряслись, от беспомощности. Она поняла: Джима больше нет. Они остались вдвоём.

— Вправо? — произнёс Айван.

— Да. Там склон, а за ним ручей, потом должна быть старая просека. Если они ушли, то только туда.

Они развернулись и растворились в темноте.

Лесли не сразу осмелилась поднять голову. Ричард всё ещё держал её за плечо.

— Он знал, что делает, — прошептал он, помогая ей встать. — Держись. Ради нас, слышишь. Мы обязательно выберемся.

Так, почти не сбавляя темпа они ещё долго шли сквозь лес. Тропа сужалась, ветви тянулись, как руки, воздух был густой и влажный. Пара пробиралась между деревьями, стараясь не издавать ни звука. Позади, где-то далеко за границей тишины, остались выстрел, фонарь, и… Джим.

Лесли не позволяла себе думать об этом. Ещё нет. Нужно идти.

Ноги вязли в мху, кусты царапали кожу и цепляли одежду, на лбу пот, в горле пыль, но останавливаться нельзя. Лесли шагала почти на автомате, когда вдруг:

Хруст. Резкий наклон тела.

— А-а! — короткий вскрик.

Она упала, зацепившись ногой за корень, и скатилась вниз по склону на пару метров. Земля вонзилась в ладони. Лодыжка отозвалась острой, режущей болью.

— Лесли! — Ричард тут же оказался рядом, упал на колени рядом с ней.

— Нога, — выдохнула она, стиснув зубы. — Лодыжка… я… кажется, подвернула.

— Сейчас. Не шевелись, — он уже прижимал фонарик телефона под подбородком и аккуратно дотрагивался до её ноги. — Сильно болит?

— Да… — тихо, почти жалобно сказала Лесли. — Чёрт.

— Я сниму кроссовок. Осторожно.

— Давай.

Когда он стянул обувь, губы Лесли побелели от боли, щиколотка начала опухать, кожа вокруг наливалась алым. Не перелом. Но и не просто ушиб точно.

— Не думаю, что кость, — сказал он, — но связки… ты вряд ли сможешь идти быстро. Дерись, я тебя подниму.

Он обнял её под плечи, подтянул. Она встала, покачнувшись, опираясь на него. Сделала шаг и снова поморщилась. Ричард сразу подставил руку под талию.

— Вот так. Всё нормально.

— Нет, — прошептала она. — Ни черта не нормально. Из-за меня ты…

— Не из-за тебя, — перебил он. — Ты устала, мы все на пределе. Ты справляешься. Лучше, чем кто угодно.

Она хотела ответить, но лишь покачала головой.

— Помнишь, — прошептала она спустя минуту. — В первом курсе? Мы с Джессикой тогда бегали на кроссе, итоговый забег. Я умирала. У меня тогда подошва отклеилась на кедах, помнишь, синие такие. А она бежала рядом и всё твердила: «Не останавливайся. Только не останавливайся». Как заведённая. Я тогда злилась. Думала, добегу, убью её. А теперь... Её, Джима и Тома больше нет, а я повторяю это себе, как мантру.

Он кивнул, не глядя.

— Думаю, они бы тобой гордились, — тихо сказал он.

Она стиснула зубы, чтобы не заплакать. Потому что плакать сейчас, значит остановиться. А это она себе не могла позволить.

— Пошли, — прошептала она. — Я могу. Я правда могу.

— Конечно можешь, — ответил он. — Но медленно. Мы не бежим, мы двигаемся. И мы выберемся, слышишь?

Она кивнула. Сделала шаг. Потом второй. Боль пульсировала, но была терпимой.

Темп сильно замедлился, каждый шаг был тягучим как через песок или гравий, боль была, будто о битое стекло. Но Лесли шла. Рядом Ричард. Тихо. Ровно. Он держал её за плечи, за талию. Поддерживал словесно. Даже если и сам едва держался.

Тропа становилась всё более узкой и непроходимой. Воздух густел, словно сам лес дышал им в лицо, тяжело и враждебно. Ричард и Лесли двигались медленно, её шаги становились всё короче, дыхание чаще, на лбу блестел пот, щеки покрывались пепельной бледностью. Каждый шаг давался ей с болью, и он это видел.

— Стой, — шепнул он, и мягко остановил её, удержав за плечо. — Послушай.

Лесли затаила дыхание. Ветер качал ветви, но сквозь шорох слышался другой звук. Нечто более ритмичное. Хруст ветки. Потом ещё один. Сухой звук ботинка, наступившего на что-то твёрдое. Потом снова.

Кто-то шёл. Быстро, ровно. Не один. Преследователи не торопились, но шли уверенно.

— Это они, — прошептала Лесли, дрожащими губами. — Они идут.

Ричард сжал челюсть. Осмотрелся. Деревья здесь стояли близко друг к другу, слева везде кусты, плотные, колючие, но с хорошим обзором, если вжаться поглубже.

Ричард повернулся к Лесли и сказал тихо, твёрдо: — Ложись вон туда. В кусты. Быстро.

— Что? Нет… Ричард…

Он уже помогал ей опуститься. Осторожно, но без пауз. Засовывал её глубже между ветками, накрывал еловыми лапами, поправлял камуфляж капюшона.

— Слушай меня, — прошептал он. — Я дам тебе фору. Я уведу их. Я пошумлю, привлеку. А ты ни звука. Что бы ни услышала. Ни единого.

— Не бросай меня, — прошептала она. Глаза в слезах, но голос сухой. — Пожалуйста, не бросай.

Он положил ладонь ей на щёку. Очень тихо сказал:

— Я их отвлеку и вернусь. А ты должна сидеть тихо. Ты... Обещай мне.

Она только кивнула, не в силах выдавить ни звука.

Он снял с себя толстовку, свернул и аккуратно положил ей на ноги. На случай, если будет холодно. Или если придётся ползти.

— Я скоро, — сказал он и улыбнулся.

А потом развернулся и пошёл прочь. Не бегом, а быстро, шумно. С нарочитым хрустом ломал сухие ветки, цеплял кусты. Где-то вдалеке вспыхнул слабый свет ручного фонарика. Ричард нырнул в него, как в капкан.

Лесли осталась. Она затаилась, прижалась лицом к земле. Сердце стучало так громко, что ей казалось, будто его на весь лес слышно.

Крик Освальда: — Вон он! — Потом выстрел. Громкий, как удар в стену.

Она вздрогнула, вскинула голову, сквозь листву, показался силуэт. Это был Ричард. Он споткнулся, но не упал. Выстрел, похоже, задел его в бок, он держался рукой за тело, но стоял. А потом схватил с земли палку длинную, сухую и, покачнувшись, шагнул вперёд.

Прямо на Освальда.

— Ублюдки… — услышала она краем уха.

Ричард замахнулся. Но не успел.

Из-за спины Освальда возник Айван. Его движения были бесшумны, как у змеи. Топор сверкнул в воздухе и с сухим глухим звуком опустился на плечо Ричарда.

Лесли зажала рот рукой, чтобы не закричать. Внутри всё оборвалось, как будто топор прилетел по ней.

Ричард упал. Тело затихло. Ни крика, ни слова, ни стона, только пустота.

— Он был один? — спросил Освальд, осматриваясь по сторонам.

— Похоже на то, — тихо ответил Айван. — Значит, она где-то впереди.

— Пошли направо, проверим склон и старую дорогу.

— Уходим.

Их шаги стали удаляться. Свет от фонаря исчезал, как прожектор за сценой. Потом снова наступила тишина.

Лесли не дышала. Не шевелилась. Её руки дрожали, щеки затапливало слезами, рот всё ещё был зажат ладонью. Она не смела даже выдохнуть.

Всё сжалось внутри. Всё. Страх. Горе. Бессилие.

Её мир рухнул. Она осталась одна. Совсем. Всего за пару дней прекрасный уикенд изменил её жизнь навсегда, превратив её в беспросветный ужас.

Она лежала в холодной земле, будто бы срослась с ней. Не было больше ни дома, ни друзей, ни старой жизни, где можно было смеяться, спорить о чём-то, планировать дальнейшую жизнь, сдавать экзамены, любить. Всё это осталось по ту сторону. Там, где всё ещё верили, что утро может быть добрым.

Теперь только мрак. Только лес, наполненный чужими шагами и запахом крови.

Страх сидел в груди как гвоздь. Но не колол, а скорее давил. Давил изнутри, растягивая ребра, давил на сердце. Её губы дрожали, плечи стонали от напряжения, лодыжка горела, но она не двигалась. Она не могла. Она боялась, что малейшее шевеление выдаст её, и тогда… тогда и она станет очередным пятном крови на чужом ботинке и лезвии топора. Очередной тишиной в этом лесу.

Она вспоминала, как Ричард держал её за плечо. Как сказал: «Ты сможешь». Он смотрел не как испуганный мальчик. А как человек, который уже всё понял.

А она? Она всё ещё хотела, чтобы это был сон. Хотела проснуться на кровати в гостевой комнате и услышать, как Джим бормочет что-то весёлое, Том жалуется на подушку, а Джессика бубнит: «Уже утро, серьёзно?..»

Но всё. Больше не будет этих голосов. Больше не будет друзей.

Только собственное дыхание, рваное, резкое, будто прошитое иголками. И одиночество. Одиночество, которое теперь было не просто чувством, оно стало холодной кожей. Кровью. Смыслом.

Она не знала, сколько пролежала в этом месте. Три минуты? Пять? Вечность? Земля под её щекой успела остыть, влага пробралась сквозь ткань, а колени затекли так, будто их изнутри выжгли. Но она всё ещё жила. Всё ещё могла дышать, могла думать, значит, могла идти.

Лесли медленно разжала пальцы, убрав ладонь от лица. Руки дрожали. Всё тело болело, ныло, как после забега в марафоне. Но самое сильное внутри. Там, где сидело чувство вины и утраты, чувство, будто её сердце теперь стучит не от жизни, а из упрямства.

«Держись», — сказал он.

— Я должна… — прошептала она, и голос прозвучал тихо. Настолько, что показался ей чужим, сломанным.

Она уцепилась за тонкий ствол дерева, подтянулась, вскрикнула от боли в ноге, всё ещё пульсирующей после падения. Колено снова подогнулось, но она удержалась. Закусила губу, чтобы не закричать. Встала, как могла, прямо. Рука на дереве. Глаза только вперёд.

Шаг. Один. С болью. Второй — медленнее. Но она шла.

Сквозь сухой хруст хвои, сквозь острую боль в щиколотке, сквозь темноту, которая теперь жила не только вокруг, но и внутри неё. Каждое дерево казалось преградой, а каждый шорох опасностью. Но она не сдавалась.

Потому что Том хотел бы этого, Джим поверил в неё. Потому что Ричард выбрал умереть, чтобы она смогла дойти. Потому что Джессика бы сказала — Остановишься, считай, проиграла.

— Я не проиграю, не сдамся, — сказала про себя Лесли. — Я дойду. Ради них.

Ночь, уже растянулась для неё в бесконечность. Лесли шла, то есть, ковыляла, волоча раненую ногу, спотыкаясь на каждом шагу, цепляясь руками за ветки, как за поручни в разбитом автобусе. Иногда она падала как мешок с одеждой, и лежала так пару секунд, прежде чем подняться. Один раз ударилась головой о корень, уронила фонарик — тот отключился, и всё снова стало кромешным.

В какой-то момент начала идти, опираясь на найденную палку, будто на костыль. Плечи болели. Колени гудели, каждый вдох будто резал рёбра изнутри. Но она шла.

Сначала в голове звучали только мысли. Обрывки слов, отрывки паники, крики, которые уже нельзя было произнести.

Потом — начались голоса.

— Леееесли... — тянул кто-то сзади. Голос Джима. Весёлый, чуть картавый. — Эй, ты что так медленно-то? Мы тебя обогнали уже на круг!

— Она просто притворяется уставшей, — хмыкнула Джессика. — У неё план, отмазаться от пробежки.

— А ты поверил, — сказал Том. — Она ведь всегда так делает. Помнишь, как в походе на камень села и сказала, что это медитативная остановка?

— Да хватит вам, — это уже был Ричард. Он говорил устало, но с добротой. — Лесли, ты же сильная. Потерпи ещё немного осталось.

Она вскинула голову и действительно увидела их.

Друзья стояли среди деревьев, немного вдалеке. Неясные, полупрозрачные, как отражения в пруду. Джим качал головой и улыбался. Джессика поправляла волосы. Том поднял руку, будто махал. А Ричард просто смотрел. Молча.

Лесли заморгала. Образы исчезли, но чувство, будто они были рядом, не ушло. Может, бред. Может, воспоминание. Но оно двигало ею сильнее, чем всё остальное.

Она не знала, сколько прошло времени. Казалось, сутки. Или вся жизнь. В груди болело, горло пересохло, шаги становились всё короче. Она уже не шла, а почти ползла. Один раз упала на четвереньки и некоторое время просто лежала, уткнувшись лицом в мох.

— Просто… ещё… чуть-чуть, — прошептала она. Слёзы скатились по щекам. Не от боли. От всего.

И вдруг…

Воздух изменился. Он стал холоднее, реальнее. Деревья начали редеть, показался свет, тусклый, но не лесной, он пробивался сквозь верхушки. Розовый, предрассветный.

Она приподнялась, упёршись рукой в корень. Потом сделала ещё шаг. Потом прошла сквозь кусты.

Асфальт.

Прямая узкая дорога. Пустая. Серая лента, блестящая от утренней росы.

Лесли сделала два шага и рухнула на колени на обочину. Руки дрожали. Лицо было мокрым. Она смотрела на дорогу, как на чудо.

— Я жива… — прохрипела она, и улыбнулась. Слабо. Через боль. — Чёрт побери… Я жива.

Асфальт под ногами казался родным и чужим одновременно. Холодный, гладкий, твёрдый, но главное, он был реальным, неподдельным. Лесли стояла, тяжело дыша, опираясь на колено. Ветер с дороги был влажным, но уже не угрожающим. В нём не было запаха хвои и крови, только пыль и мокрый гравий.

Она подняла глаза.

Где-то вдали, между деревьями, в молочно-розовом свете рассвета, мелькнули фары.

Сердце вздрогнуло.

Машина.

Она попробовала поднять руку. Не вышло. Слишком слаба. Тогда, собрав остатки сил, она шагнула вперёд, выбралась ближе к середине дороги и, не дожидаясь, пока та подъедет ближе, вскинула обе руки и размахивала ими, насколько хватало сил.

Фары приблизились. Машина замедлилась, а потом, затормозила. Легковой тёмно-синий пикап, со слегка ржавыми дверями. За рулём — мужчина лет пятидесяти, в жилетке и бейсболке.

Он открыл окно и уставился на неё с удивлением: — Ты с неба свалилась, что ли?..

Лесли еле улыбнулась.

— Из леса... — выдохнула. Голос прозвучал так слабо, что она сама едва его услышала.

Мужчина вышел, быстро подбежал, подхватил её под локоть:

— Господи… да ты ж вся в крови. Девочка, ты в порядке?

Она покачала головой. Не знала, что сказать. У неё тряслись руки. Грязь въелась в кожу, ногти были в земле, на локте запёкшаяся кровь, на колене рваная ткань.

— Пошли, садись, — он мягко, но настойчиво подвёл её к пассажирскому сиденью, открыл дверь. — Потерпи. Сейчас отвезу тебя. У меня поблизости точка. Кафе. Там и тепло, и люди.

Она села, тяжело как мешок. Лесли не чувствовали пока машина ехала. Она даже не видела дорогу. Только свет встающего солнца слабо бил по глазам. Шум мотора перебивался голосом мужчины, он кому-то звонил, говорил быстро и серьёзно: — Я девчонку нашёл. Вся в грязи. Одна. По-моему, раненая. Надо скорую, да. И копов тоже.

Через несколько минут они свернули к небольшому придорожному кафе. Светящиеся буквы «Coffee Stop» дрожали в утреннем тумане. Мужчина вышел первым, потом помог ей. Дверь кафе звякнула колокольчиком.

— Поставьте чай! Горячий! — крикнул он. — И плед! Живо!

Женщина с седыми волосами выбежала из-за стойки, подбежала к Лесли с пледом, укрыла её, кто-то принёс чашку. Руки Лесли дрожали, когда она поднесла её к губам. Запах мяты и чёрного чая ударил в нос, и слёзы вновь навернулись на глаза. Теперь от простого человеческого тепла.

Где-то в углу кафе кто-то уже говорил в трубку: — Нашли девушку. Живая. Да, одна. Нет, ничего не говорит толком. Вся на взводе. Да, ждем вас.

Лесли сидела у окна, глядя в пустую дорогу, завернутая в плед, который пах лавандой и порошком. Половина её лица всё ещё была в грязи, губы потрескались, руки дрожали то ли от холода, то ли от всего, что происходило последние двое суток. За стеклом был лес. Но теперь уже не как враг, а просто фон.

Мужчина, что её нашёл, стоял рядом, а за стойкой суетилась невысокая официантка с собранными в пучок волосами. Она принесла стакан воды, потом вернулась с чаем и маленькой пластиковой банкой мёда.

— Выпей ещё, милая, — сказала она, осторожно поставив чашку. — Всё хорошо. Ты в безопасности.

Лесли взяла стакан и почувствовала горячее касание, первое за долгое время. Сделала глоток. Потом ещё. Тишина закусочной только подчёркивала её хрупкое, почти треснувшее состояние. За соседним столиком сидел патрульный. Это был молодой человек со слипшимися волосами и усталыми глазами. Он смотрел на неё внимательно, но не давил.

— Хочешь поговорить? — спросил он.

Лесли не сразу подняла глаза. Затем прошептала: — Нас… убивали. Там, в лесу… Они убили всех…

Он застыл. Мелькнуло что-то в глазах, может тревога, может сомнение, а может сочувствие. Он встал, кивнул кому-то у стойки и сказал: — Я сейчас приведу офицера. Подожди.

Он ушёл в заднюю комнату.

Лесли осталась одна. Закусочная снова наполнилась тишиной. Только тикающие часы на стене и шорох в кофемашине за стойкой. Она обхватила кружку ладонями, прижала к губам, вдохнула запах корицы.

Снаружи рассвет уже окончательно наступил, но в голове Лесли всё ещё господствовал мрак.

Через несколько минут вернулся тот самый патрульный. За ним появился старший офицер. Невысокий, крепкого телосложения, с серебристыми висками и спокойным, усталым взглядом. Он носил куртку шерифа округа и не делал резких движений.

— Доброе утро, я офицер Уолфорд, — негромко произнёс он, подходя, после чего сел рядом, немного в стороне, не напрягая Лесли. — Можешь говорить, как получится. Никто не торопит. Мы просто хотим понять, что произошло.

Лесли кивнула. Пальцы всё ещё сжимали кружку с остывшим чаем.

— Сначала… нас пригласили. На выходные. Дом в лесу… у родственников Айвана Гроппера. Они были очень… правильные. Идеальные. Поначалу всё было нормально…

— Сколько вас было? — мягко перебил офицер.

— Шестеро, — прошептала она. — Том Боснеп, Джессика Райвальд, Джим Каллак, Ричард Генри и я. Мы друзья. Были, — её голос дрогнул.

— Что произошло в доме? Кто начал исчезать?

— Сначала Том. После ужина. Он… обронил соус. Это звучит глупо, я знаю. Но тогда… что-то поменялось. Их глаза. Холод. Он ушёл ночью с Айваном. Больше мы его не видели.

Офицер кивнул и сделал пометку в блокноте.

— Дальше?

— На следующее утро пропала Джессика. Они сказали, что её забрала полиция. Что она с Айваном поехала… давать показания. Это была ложь.

— Как вы поняли?

— Айван вернулся… один. Без объяснений. Он не смотрел в глаза. И… мы начали бояться. Я, Ричард, Джим. Мы поняли, нас убьют.

— Кто именно? — голос шерифа стал чуть тише.

— Айван. Его тётя и дядя. Освальд и Клэр. Я не знаю их фамилии. Они… сначала вежливые, почти идеальные, а потом… будто щёлкает. Как куклы с одним лицом. Мы пытались сбежать. Машина не завелась. Мы побежали в лес…

Лесли замолкла. Шериф выждал. Потом спросил: — Сколько из вас сбежало?

— Трое. Я, Ричард, Джим. Потом… Джима убили первым. Он помог нам перепрыгнуть забор. И… он остался. Остался позади…

Голос сорвался. Она прикрыла лицо рукой. Несколько секунд у неё получалось выдавить только дыхание.

— И Ричард?

— Он отвлёк их. Он… сказал мне спрятаться. Я… — она заморгала. — Я видела, как его ранили. Он пытался… драться. Но потом… — она замолчала, но офицер понял.

— Где это произошло? Ты сможешь показать?

— Думаю, да. Я не помню дорогу. Но… я смогу узнать.

Уолфорд снова кивнул.

— Мы уже отправили патруль. Скорую тоже вызвали. Ты в безопасности. Здесь тебя никто не тронет.

Он положил блокнот, посмотрел на неё прямо: — У тебя есть номер родных? Кому можно сообщить и кто может подтвердить твою личность?

Лесли кивнула.

— Да. Но сначала… можно я выйду? Надо немного подышать.

— Конечно. Только недалеко, ладно?

Она встала, медленно, опираясь на спинку стула. Спина ломила, колено саднило, в голове звенело. Но воздух звал.

Она вышла.

Крыльцо было узким, выложенным старым кирпичом. У двери стояла потертая лавочка с облезшей белой краской. Лесли почти сквозь боль села на неё и выдохнула. Не лёгким выдохом облегчения, а с каким-то надрывом, как будто сбитое дыхание восстанавливалось после долгого забега. Она положила локти на колени, опустила лоб на ладони. Голова кружилась, в ней не было мыслей.

Вокруг было по-утреннему светло. Где-то вдалеке вскрикнула птица. С улицы пахло нагревающимся асфальтом, пылью и чем-то тёплым. Ещё несколько минут и начнётся день. Настоящий день. Без убийств, без страха, без бегства.

Она уже почти поверила в это.

— Лесли? — раздался голос рядом.

Она вздрогнула.

Подняла голову.

Он стоял у подножия ступеней, как будто только что подошёл. Рубашка, как всегда, идеально выглаженная, светлая. Волосы уложены, воротник застёгнут. В одной руке бумажный стакан с кофе, в другой небольшая термосумка. Улыбка мягкая, как у старого знакомого, встретившего тебя после долгой дороги.

— Ты так быстро ушла, — сказал Освальд, тепло улыбаясь. — Мы даже не попрощались.