Удачное приобретение

Глава 1

- Боже, что это за кошмар? – Сара брезгливо морщится, рассматривая очередной антикварный пылесборник, что притащил с аукциона её муж.

Этот пылесборник был статуэткой. Очень уродливой статуэткой. Неправильная пятиконечная звезда, оплетенная чем-то вроде веревок или щупалец, на которых бугрятся слепые глаза без зрачков. На острых ломаных гранях выгравированы непонятные письмена. Материал по текстуре напоминает обсидиан, алые прожилки расчерчивают поверхность, словно кровеносные сосуды, на ощупь он кажется влажным и теплым. Фигурка намного тяжелее, чем можно было ожидать от ее размера. Весь этот жутковатый ансамбль вызывает смутное чувство тревоги.

- Ничего ты не понимаешь в древнем искусстве! – хмыкает Чарльз и смахивает невидимую пылинку со своего приобретения, - Тем более она обошлась мне дешевле, чем подгузники для Эдди! Какой-то сумасшедший старик распродавал целую кучу антиквариата буквально за бесценок!

Мужчина ставит статуэтку на прикроватную тумбочку в спальне, поворачивает её, стараясь выбрать наиболее удачный ракурс.

- Чарльз, даже не смей оставлять эту гадость в нашей спальне! – Сара возмущенно взмахивает руками, - Я же спать не смогу! Убери её в свой чулан!

- Не чулан, а галерея… - Немного обижено отвечает мужчина.

Мгновение поколебавшись, Чарльз всё-таки решает не спорить с женой и поставить статуэтку в своей скромной галерее. Мужчина не был профессиональным искусствоведом или коллекционером. Его жалованье позволяло время от времени покупать понравившиеся антикварные безделицы. Сара смотрела на увлечение Чарльза сквозь пальцы, позволяя мужу тащить в дом хлам разнообразной степени древности и подлинности, но, не упуская возможность поворчать, когда приходилось протирать пыль со скромной разношерстной коллекции.

Чарльз заходит в свою галерею. Со стен смотрят портреты неизвестных ему людей. Картины из разных эпох и стилей диссонируют друг с другом, оставляют впечатление потерянности во времени и стойкое чувство того, что у обладателя своеобразные вкусовые предпочтения. Простенькие стеклянные витрины наполняют небольшое помещение. В их прозрачном плену томятся всевозможные монетки, черепки, осколки, амулеты и прочая мелочь сомнительной ценности. Одну из стен занимает самодельный стеллаж, заставленный рассыпающимися книжками.

- Гадость… ничего она не понимает, - ворчит себе под нос Чарльз, водружая статуэтку на специально подготовленный пьедестал.

Чувство гордости наполняет мужчину. Пусть его коллекция и не сама большая и, может, ценность её не так велика, но это его коллекция. А с последним дополнением она стала ещё прекраснее, статуэтка придала коллекции таинственности. Свет лампы играет на ломаных гранях, трепещет на изгибах, ложиться тусклыми бликами на бугры слепых глаз. Чарльз не может отвести от идола взгляд. Неправильные очертания так и притягивают, зовут. В его руках оказался осколок чего-то действительно ценного, уникального. Мужчина заворожено тянет руку к фигурке, свет в помещении тускнеет, зловещие тени растут в углах комнаты, наливаясь чернотой. Пальцы все ближе к черной блестящей поверхности…

- Чарльз! Ужин готов! – высокий голос его жены разрушает наваждение. Мужчина нехотя отнимает руку от статуэтки, любуется ей еще пару мгновений и спускается в столовую.

Одно целое, разбитое на осколки…

Сара хлопочет по дому. Наводить порядок в их с Чарльзом семейном гнездышке доставляло ей удовольствие. Женщина мурлычет себе под нос прилипчивый мотивчик попсовой песни. Она пребывает в таком приподнятом расположении духа, что даже решает прибраться в жутковатой галерее своего мужа.

Щелкает выключатель, и тусклый свет лампы разливается по заставленной комнатушке. Сара всегда чувствует небольшую тревогу, когда входит в сокровищницу своего мужа. Все эти жуткие картины, пялящиеся через века потрескавшимися выцветшими глазами, игра света на витринах, скрипучий стеллаж с древними книжками. Теперь еще и это уродство. Женщина брезгливо морщится, рассматривая статуэтку, что гордо занимает центральное место экспозиции.

Прилипчивая попсовая мелодия продолжает звучать. Искаженный, пропущенный, словно через ржавую трубу, звук сочиться из стен комнаты, проникает в голову, отдается эхом в темных углах. Сара только сейчас обращает на это внимание, она перестала напевать, как только зашла в галерею. Звук усиливается. К нему примешивается шепот, тихий на грани слышимости, он диссонирует с бодрой мелодией, оттеняя её жутким тягучим аккомпанементом.

Сумрак становится осязаемым. Уродливая статуэтка впитывает в себя бледный свет лампы. Её черная в красных прожилках поверхность мерцает, в глубине словно зажигаются миллионы огоньков звёзд. Звёзд чужих и далеких миров.

Попсовая песенка заканчивается, с последними нотами уходит и мерзкий шёпот. Лампа моргает и разгорается сильнее, загоняя черные клочья сумрака обратно под витрины. Статуэтка стоит на постаменте. Её гладкая поверхность черна и непроницаема.

Сара решает отложить уборку помещения на потом, торопливо выключает свет и захлопывает за собой дверь.

…хранящие в себе звезды чужих миров…

Чарльз просыпается посреди ночи от того, что Сара легонько трясет его за плечо.

- Чарли, дорогой, Эдди опять проснулся… сходишь посмотришь? – Взгляд женщины усталый, под глазами глубокие тени.

- Конечно, милая, схожу. Отдыхай, - Чарльз целует жену в лоб, мягко, но настойчиво заставляет ее принять горизонтальное положение, - Не волнуйся.

Мужчина встает с кровати, накидывает халат и идет в детскую, из которой доносятся жалобные хныканья малыша Эдварда. Дом погружен в ночную темноту. Черные тени, словно кошки, таятся в углах коридоров, комнат, на мягких лапах следуют за мужчиной, неотрывно следят большими пристальными глазами. Тишина нарушается лишь всхлипами малыша.

Из приоткрытой двери детской льется тусклый свет ночника, Эдди все никак не может заснуть без света. Чарльз тянет на себя ручку двери и входит в комнату.

- Эдди, солнышко, не плачь, папа уже… тут, - мужчина чувствует безотчетную тревогу, липкой лапой сжавшую его сердце. Что-то тревожащее расположилось под потолком детской, таилось в темных углах.

Плач, доносящийся из детской кроватки, кажется объемным. Более объемным, чем обычно. Как будто там лежат несколько Эдвардов, и хнычут в унисон. Чарльз медленно подходит к кроватке, заглядывает за деревянные прутья. Эдди беспокойно двигает крохотными ручками и ножками из открытого беззубого ротика доносятся всхлипы, глазки плотно закрыты. Мужчина с облегчением вздыхает и наклоняется над младенцем.

- Ну, всё, не хныкай, папа сейчас тебя покачает, - Чарльз тянется к малышу, чтобы взять его на руки.

Веки младенца открываются. Но вместо привычных синих глазок мужчина видит два беззубых скривившихся рта. Из черных провалов доносится хныканье, звук переполняется собой, раскатывается в голове Чарльза жуткой симфонией. Алые влажные десны обрамляют глазницы мерзкой бахромой. В глубине ртов ворочается раздутый синий язык. Существо тянет к мужчине крохотные ручки, пальцы сжимаются и разжимаются, рты на лице младенца изгибаются в улыбках.

Чарльз вскрикивает, отшатывается от кроватки и падает на спину. Задетый мужчиной торшер, падает на пол и с оглушительным звоном разбивается.

- Что случилось?! – в дверях стоит Сара, она включает свет в детской, испуганными глазами смотри на мужа.

В кроватке плачет Эдди, громкий звук и внезапный яркий свет пугают малыша. Его синие глазенки полны слез. Сара подхватывает его на руки и начинает укачивать.

- Чарльз, что тут произошло? Ты не поранился? – женщина тревожным взглядом смотрит на мужа.

- Н-нет… Я… запнулся в темноте, прости, - Чарльз поднимается с пола, его трясет. Взгляд мужчины встречается с глазками младенца. Обычными синими глазами.

…стремящиеся собраться воедино…

Сара устало опускается на диван в гостиной. День выдался тяжелый. Эдвард капризничает больше обычного, все валится из рук, голова раскалывается. Она умудрилась сжечь рагу, которое готовила к ужину и разбить хрустальную вазу, что родители подарили на свадьбу. Женщина тяжело вздыхает.

- Скорей бы Чарльз вернулся, - Сара уже представляет, как жалуется ему на плохой день, а муж обнимает ее, успокаивает, говорит, что всё будет хорошо.

Эдди вроде успокоился. Из детской на втором этаже доносится лишь тихое треньканье заводной игрушки, что висит над кроваткой. Малышу нравились кружащиеся фигурки.

Страдальчески охнув, Сара поднимается с дивана. Она решает, что надо привести себя в порядок перед приходом мужа. Женщина идет в ванную комнату. Лампа тускло горит над зеркалом, освещая небольшое помещение. Бледный свет падает на многочисленные тюбики, баночки и флаконы, отбрасывая на стены длинные причудливые тени.

Сара смотри на свое усталое отражение в зеркале. Волосы забраны в растрепанный пучок, глубокие тени залегают под глазами – тяжелая участь матери капризного малыша, уголки тонких губ устало опущены, бледная кожа, на которой уже появляются морщинки, на щеке непрошенный прыщик, вокруг шеи обвивается что-то черное и склизкое. Женщина в ужасе застывает. Она всей спиной чувствует чужое присутствие, тяжелая черная масса, шевелящаяся, вздрагивающая, исторгающая из себя все новые и новые склизкие отростки. Женщина не может даже закричать. Панический страх сковывает ее тело. Присутствие за спиной становится все более осязаемым, оно давит ей на позвоночник, затягивает скользкую петлю на шее, руках, сдавливает поясницу. Саре не хватает воздуха. Тягучий смрад наполняет маленькую ванную, забивает легкие женщины, не давая вздохнуть. Тьма открывает глаза. Десятки, сотни, тысячи. Холодные бельма без зрачков пялятся ей в спину, женщина ощущает взгляд каждого из них. Сознание мечется в агонии, пространство ванной перестает соответствовать реальности, линии пола, потолка, стен пересекаются под невообразимыми углами. Аморфная масса обволакивает ее дрожащее тело, подминает под себя.

Со второго этажа доносится громкий плач, Эдди снова проснулся. Сара стоит в ванной комнате, лампа над зеркалом ярко освещает комнатку. В отражении женщина видит свое перекошенное от ужаса лицо.

…черная бездна, смотрящая тысячью глаз…

Чарльз был недоволен. Снова этот лентяй Скотт подставляет его под удар начальства. В очередной раз его ленивый, кривой, отвратительный доклад выставляет весь отдел в плохом свете. Чарльз быстро идет по коридору офисного здания, намереваясь хорошенько отчитать Скотта перед всеми сотрудниками.

Небоскреб, в котором он работал, возвышается над городом стеклянным айсбергом. Солнечные лучи играют на его гранях, отражаются, бликуют, от чего здание выглядит, словно громадный факел. Рядом притулились более скромные высотки других компаний, теряясь в тени блестящей громады. Солнце склоняется над горизонтом, время близится к вечеру.

- Скотт! – Чарльз врывается в двери своего отдела, переполненный праведным гневом, - Сколько раз я тебя уже…

Слова замирают на губах мужчины. Все сотрудники его отдела стоят возле своих рабочих мест, лица обращены к панорамным окнам. Тела их не двигаются, стеклянные глаза прикованы к чему-то на горизонте. Чарльз смотрит в окно. На горизонте возвышается гора. Гора, которой никогда там не было. Гигантская гряда тянется по всей линии горизонта. Что-то тревожащее, ужасающее было в этой горной гряде. Она двигалась. Медленно, но неотвратимо стена приближается к городу, затмевая низко висящее солнце, нависая над зданиями, отбрасывая черную плотную тень. Чарльз понимает, что это не скалы. На него движется колоссальная волна. Мужчина различает рябь поверхности, видит белую пену, пузырящуюся на гребне. Воздух наполняется соленой густой вонью. Чарльз застывает в ужасе. Волна поглощает пригородные районы, до высотки долетает рёв воды, стекла дрожат в рамах. А на гребне гигантского вала, в пенящейся буре, уносившейся под самые небеса, Чарльз различает очертания…

- Хороший вид, правда, босс? – рядом стоит Скотт и меланхолично смотрит в панорамное окно, потягивая гадкий растворимый кофе из автомата.

- Да. Правда, - отвечает Чарльз, всматриваясь в пустой далекий горизонт, за который солнце закатывает свой пылающий оранжевый диск.

…круговорот крупиц безумия…

Сара просыпается среди ночи. Ей приснился какой-то жуткий кошмар, что конкретно она не помнила, но ощущение безотчетного страха не покидало ее. Женщина хочет обнять мужа, уткнуться в его теплую грудь и снова уснуть, но понимает, что Чарльза нет в кровати.

- Чарли? Дорогой? – Сара приподнимается в кровати, оглядывая спальню. Чарльза нигде не видно.

Противное чувство тревоги расползается по телу женщины. С каждой секундой беспокойство все туже затягивает свои холодные ремни, лишая Сару возможности спокойно думать. Женщина вскакивает с кровати, накидывает халат и выходит в коридор. Дверь детской приоткрыта, из нее льется спокойный тусклый свет. Женщина заглядывает в щель, малыш спокойно спит на спине, посасывая крохотный пальчик. Она немного успокаивается.

В коридоре Сара замечает еще один источник света, с той стороны, где располагалась галерея ее мужа. Дверь открыта, тяжелый желтый свет выливается в коридор, словно тягучая патока.

- Чарли, опять ты со своими безделушками ночи проводишь, а как же я? – стараясь изобразить обиду в голосе, говорит Сара и заходит в комнатку.

Чарльз стоит к ней спиной. Неподвижно. Неестественно неподвижно. Руки опущены вдоль тела, но напряжены, пальцы скрючены. Сара не видит лица мужчины, оно обращено к уродливой фигурке, которую он приобрел недавно на аукционе. В неприятном желтом свете статуэтка выглядит еще более мерзкой, расплывчатые блики ползают по ее поверхности, отражаются от острых граней неправильной пятиконечной звезды, кажется, что бугры многочисленных слепых глаз вращаются в своих глазницах.

- Чарли? – неуверенно зовет мужа Сара.

Мужчина вздрагивает, по телу проходит судорога, голова начинает поворачиваться, минуя точку в которой обычно останавливаются повернутые головы. Слышится мерзкий резкий хруст. Лицо Чарльза обращается к Саре. Деформированная голова, больше похожая на гроздь винограда, смотрит на нее сотней мечущихся в глазницах глаз. Пульсирующие глазные яблоки занимают всю поверхность лица, вертятся, трутся и выталкивают друг друга из глазниц, черные бездонные зрачки пялятся во все стороны. Тело делает шаг к женщине. Колени с противным хрустом выгибаются в обратном направлении. Кошмарное чудище тянет скрюченные руки к женщине, пальцы перебирают и хватают воздух, громко щелкая суставами.

Женщина коротко вскрикивает и почти лишается чувств, когда ее подхватывают руки Чарльза.

- Сара, дорогая, что с тобой? – муж испуганно смотрит на нее парой своих красивых синих глаз.

- Я… Мне приснился кошмар, - слабо отвечает Сара.

…распроданных за бесценок…

Чарли лежит в кровати и читает книгу. Сара ушла к малышу Эдди, чтобы уложить его спать.

- Эдвард уже спит и спит очень крепко, - женщина появляется в двери спальни. На ней красное кружевное белье, стройные ножки обтянуты чулками, на плечи накинута прозрачная пелерина, - У нас есть время побыть наедине.

Чарльз откладывает книгу, скользит по телу жены восторженным взглядом. Даже после стольких лет женатой жизни, Сара пробуждала в нем нешуточную страсть. Женщина уже на кровати, грациозно, словно кошка, она подбирается к мужу, на ее алых от помады губах игривая улыбка. Женщина садиться на Чарльза, отбрасывает кудри с лица.

- Милый, дай же мне, - её томный голос внезапно обрывается и превращается в ужасающий скрежет, - насладиться тобой!

Чарльз удивленно смотрит в лицо жене. Удивление сменяется ужасом. Уголки ее губ трескаются, расходятся в кошмарной гротескной улыбке от уха до уха, пасть разверзается, будто открытая настежь крышка сундука, обнажая частокол из длинных острых, как бритвы, клыков. Глаза чудовища наполняются зрачками, напоминая фасеточные глаза насекомого, они смотрят сразу во все стороны. Волосы извиваются, как разозленные сколопендры. Тело изменяется, конечности изламываются многочисленными суставами. Тварь издает высокий душераздирающий скрежет и вонзает клыки в плечо Чарльза. Мужчина вскрикивает, боль растекается по его плечу, рука немеет. Он пытается сбросить себя отвратительное чудовище, но тонкие когтистые руки на удивление крепко прижимают его к кровати. Чарльз в панике пытается найти хоть какое-то средство защиты. Рука мужчины наталкивается на острую грань. На прикроватной тумбочке стоит фигурка, которую он купил когда-то на аукционе. Чарльз хватает ее за основание и наносит удар по голове монстра. Неправильный угол пятиконечной звезды вонзается в наполненный зрачками глаз. Тварь взвизгивает и падает с кровати. Чарльз вскакивает, не выпуская из рук залитую черной пузырящейся слизью статуэтку.

- Боже, Эдди! – мужчина выбегает из спальни, оставив на полу корчащееся в агонии существо.

Чарльз врывается в детскую.

- О нет… Нет!

Кроватку заполняет аморфная черная масса. Гибкие щупальца, усеянные пустыми слепыми глазами и беззубыми ртами, сучат по воздуху. Из многочисленных ртов раздается хныканье и всхлипы. Комнатку наполняет тяжелый смрад.

Чарльз подходит к кроватке. Замахивается идолом и со всей силы опускает его на шевелящуюся тварь. Чудище взвизгивает и пытается схватить мужчину щупальцами. Чарльз заносит статуэтку еще раз. И еще. Липкая черная жижа растекается по полу, заляпывает обои с мультяшными машинками. Ещё удар. С каждым разом чудище всхлипывает все реже и тише, пока окончательно не замолкает. Щупальца безвольно свисают с кроватки, слепые глаза закрываются.

Чарльз вовремя успевает обернуться. Монстр, что был его женой, с протяжным мерзким шипением бросается на него. Мужчина наотмашь бьет тварь статуэткой. Удар приходится в висок, тело отлетает в стену, дергается последний раз и замирает на полу, исторгая из расколотого черепа черную тягучую массу.

Пелена спадает с глаз Чарльза. Детская комнатка вся в крови. Алая лужа растекается под кроваткой, под неподвижным телом Сары. В руке мужчина сжимает окровавленную статуэтку, багровые капли падают с ее острых граней на пол. Мужчина подносит фигурку к лицу. Его глаза отражаются на слепых бельмах статуэтки. Чарльз начинает смеяться. Надтреснутый чужой смех вырывается из его глотки.

…пора начинать новый аукцион.

Шепчет мужчина окровавленному идолу.