Убийца

Глава 1

- Мне обязательно умирать?

- Прости, я ничего не могу сделать.

Он хмыкнул, отворачиваясь к окну. Обиделся, что ли? Черт его знает. Наверное, не это ожидал услышать от человека, собравшегося его убить. Сизые сумерки вползли в квартиру, как ядовитый газ, навевая на все живое легкую сонливость.Чем гуще тьма, тем сильнее эффект – скоро в сон будет клонить куда сильнее, так, что противиться не выйдет. Биологический ритм, ничего не попишешь. У меня он, по счастью, сбит – я не подчиняюсь дурацким условностям вроде времени суток.

- Уже решила, как?

- Да вроде… – Я запнулась. Наверное, хотела сказать другое. Что решаю здесь не я, или нечто в этом роде. Или просто не смогла произнести: «ножом».

- Каково вообще – решать? Прости за любопытство, но все же. Вот живет человек своей жизнью, правильной или не очень. Не важно. Он убежден, что наступит завтра, и потому даже не задумывается об этом. Но оно не наступает.

Мне хотелось отвернуться, но я не могла себе позволить трусость или малодушие. Хотелось насмотреться вдоволь в печальные глаза, потому что завтра их не будет.

- Ты присаживайся. В ногах правды нет.

Глупая поговорка. Впервые я услышала ее от какой-то развеселой дальней родственницы, розовощекой от нескольких рюмок вишневой наливки. Тогда я стояла у окна, прямо как мой собеседник, не решаясь сесть за стол и влиться в торжество. Две незначительных разницы – сейчас стол завален разве что книгами вперемешку со смятыми чеками и обертками шоколадных конфет. А вторая – тогда мне недоставало желания, а не решимости, чтобы приблизиться к скоплению до противного счастливых лиц. Но, может, он тоже не хочет сесть рядом, и дело не в смущении или скромности. Может, я ему тоже противна, что не удивительно – ведь мне предстоит его убить.

- Поговори со мной. – Вдруг сказала я. Тишина въедалась в кожу, и ее хотелось немедленно стряхнуть, растоптать и позабыть, как кошмар.

- Люди часто совершают глупости. Я мог бы молчать сейчас, но зачем пополнять напоследок копилку глупостей, верно? Там их на несколько жизней хватит.

Улыбка это, или игра теней, бросаемых далекими деревьями прямо в мою квартиру?.. Хотелось верить, что первое. Я щелкнула кнопкой электрического чайника, и через несколько мгновений в нем с шипением забурлила вода.

- Ты это про парк, да?

- Третью чашку за полчаса… – Он пропустил мой вопрос мимо ушей, уставившись на красный огонек, напоминающий глаз разбуженного и сердито ворчащего дракона.

- Тебе-то что? – Окажись я на его месте, последнее, о чем бы мне пришло в голову волноваться, так это о количестве чая, выпитом моим убийцей. На секунду усталый мозг потревожила мысль – а что, если я уже на его месте?.. Если кто-то уже готов распорядиться мной, как заблагорассудится, и моя жизнь – лишь игрушка в руках невидимого хозяина. Что он захочет сделать? Будет беречь ее до скончания века, или же, как я, возьмет да и сломает, отшвырнет в сторону и раздобудет новую?.. Нет, все это чушь собачья. Я просто волнуюсь перед тем, что мне предстоит.

- Да так… Тебе ведь уже не хочется чаю? Ты просто заполняешь пустоту, бездумно, инстинктивно. Но ничего не выходит, да?

Рука с чашкой, расписанной синими цветами, замерла на полпути ко рту. Чертов философ, как же он прав… В желудке уже плескалось предостаточно жидкости, однако, что-то заставляло меня добавлять еще и еще.

- А моя смерть как-то повлияет? На пустоту?

- Давай о чем-нибудь другом. Не хочу о смерти. – Я не замечала, как мои пальцы машинально комкают ярлычок чайного пакетика. О чем ему еще говорить? Вряд ли я сама придумала бы тему получше, окажись на его месте… Нет, хватит этих расстановок. Мне неплохо и на своем.

- Что будешь делать завтра?

- Тебе правда интересно?

- Да. Мы ведь, по меньшей мере, месяц с тобой. С чаем, ночными разговорами, спорами, когда тебе хватало времени на них. А утром все будет иначе. Утром я не увижу тебя.

- Я… - Истерзанный ярлычок, наконец, оторвался, оставшись бесформенным комочком в моей руке. – Я проснусь, ближе к полудню, наверное. Не буду врать – пробежку опять просплю.

- И не стыдно? Три пробежки за месяц – это не дело. – На его лице читался шутливый упрек, и теперь он напоминал отца, уставшего от капризов дочери, но в то же время находившего в них нечто умилительное.

- Ладно, уговорил. Поставлю пять будильников подряд. На шесть… Нет, на восемь. Когда закончу наматывать круги, выпью кофе. Черного, как кровь негра в лунном свете.

- Вчера у тебя была другая негритянская метафора.

- Что поделаешь – политкорректность. – Теперь улыбка точно не привиделась. На мгновение мне показалось, что из уголка его приоткрытых губ выбежала струйка крови, и я зажмурилась, мотнув головой. – Дальше… Почитаю что-нибудь. Потом поучу людей жизни за умеренную плату. Знаю, знаю, сейчас спросишь: «А сама-то научилась?», не начинай.

- Все мы умеем, если не брать в расчет общепринятые представления о правильном. – За таким его вздохом и отстраненным взглядом должен был последовать длинный околонаучный экспромт, потому я перебила его, закатывая глаза.

- …И моя работа должна заключаться в познании, а не исправлении. Это мы с тобой уже проходили.

- Я просто тебе надоел? Потому ты…

- Не говори ерунды. Вот запустить бы в тебя чем-нибудь… - Я замахнулась первым попавшимся под руку предметом, и решила не ограничиваться угрозами. Он без труда поймал прилетевший в него справочник по психиатрии, давным-давно присвоенный мною на какой-то конференции, и аккуратно положил на стол по соседству с томиком Фрейда.

- В приличном обществе не пристало бросаться книгами.

- Ох, пардон, в следующий раз запущу тарелку.

- Я все понял. – Он поднял обе руки вверх, изображая полную капитуляцию. – Следующего раза не будет.

А ведь действительно не будет, и дело не в том, скажет он очередную глупость, или же нет. Просто скоро ему предстоит умереть. Эта мысль не уходила, отступая ненадолго лишь для того, чтобы ворваться и ударить в самый неподходящий момент.

- Потом, когда покончу с делами, пойду в кондитерскую за мороженым. Возьму клубничное. И фисташковое, как ты любишь. А дома завалюсь смотреть сериал.

- «Мыслить как преступник»?

- Что же еще.

- «Про то, как умные агенты ловят интереснейших людей». – Он процитировал меня и снова отвернулся.

На улице что-то громыхнуло, и протяжно взвыла сигнализация соседской колымаги. «Да кому вздумается угонять твою рухлядь, дал бы людям выспаться спокойно». – Всегда говорила в таких случаях я, но сегодня обошлась без восклицаний, молча врезавшись глазами в стекло.

- Мир ловил меня, но не поймал.

- Что? – Я переспросила, пытаясь поспешно собрать в кучу рассыпавшиеся крупицы сознания.

- Григорий Сковорода, украинский философ. Мир не успел его поймать – он умер раньше. А может, никто и не думал его ловить, а он всю жизнь бегал от собственной тени. В любом случае, сбежал – даже тени у него не осталось.

- Ты сейчас как эта тень. Преследуешь давно упокоенного мужика его собственными цитатами, как агент Гидеон в каждой серии. Мне будет очень тебя не хватать. – Я поняла, что в последний наш вечер мы болтаем о всякой ерунде. Испугалась, что не скажу главного, потому и выпалила это, сумбурно и некстати. Над чашкой давно не струился сизый пар, и ее круглые бока больше не обжигали руки. Сигнализация, взвизгнув напоследок, затихла. Только сверчки продолжали монотонный концерт на приходящих в запустение клумбах.

- Я хочу остаться с тобой.

- Прости, Саша. Нельзя. – Чуть ли не впервые я назвала его по имени. Не люблю произносить имен почем зря, все берегу их для особого случая. Случай особый – не поспоришь. – Да и зачем тебе я? Ты ведь не первый, кого я… убила. – К черту недомолвки и шарады, нужно позволить себе, заставить себя говорить прямо, хотя бы напоследок.

- А мне плевать, скольких, когда и как. Наш с тобой месяц был моей жизнью. Без тебя я и не жил бы вовсе, и ты, конечно, имеешь право сделать со мной что захочешь. Но я хочу ночных разговоров, пить с тобой чай и спорить о мироустройстве, слушать, какие диагнозы ты мне ставишь, какие приписываешь комплексы. – Он несколько раз ткнул пальцем в красную обложку психиатрического справочника, но не от гнева – его руки дрожали. – Смотреть с тобой сериал про агентов и есть фисташковое мороженое, хоть я на самом деле люблю клубничное… У меня нет даже шанса, верно?

- Я не хочу тебя убивать, Саша, но так надо. – Второй раз. Но имя скоро станет ненужным, сломанной вещью, конвертом без содержимого, ведь некому будет отозваться на его звук. – Надо сейчас – всем и так пришлось ждать. Да к черту всех, дело-то не в этом! Чем дальше, тем больнее, и тебе, и мне.

- Не забудешь про будильники? – На мокрых щеках его сияли отблески луны, так что он уже казался призраком. И я обняла его, чтобы убедиться в обратном. Сейчас он настоящий и живой, и руки его неловко лежат на моей спине.

- Не забуду. Я тебя никогда не забуду.

Чем дальше, тем больнее. Теперь пора. Желтые окна дома напротив уже погасли – их хозяева не могли больше противиться ядовитому газу темноты, от которого клонит в сон, с каждой минутой все тягостнее. Только мой ноутбук источал слабый свет, выхватив для меня стул и кусочек стола из лап густого мрака. Пальцы безвольно легли на клавиатуру, но затем, усилием разума, собрали разбросанные буквы в слова:

«Он знал, что будет дальше – не осталось сомнений. Знал, но сделал третий шаг в каком-то чудовищном спокойствии. Развернувшийся амбал выбросил руку вперед. Нож вошел в тело.

- Э, ты чего?! – Недоуменно уставился на него один из дружков, наблюдая, как человек в плаще зажимает рану рукой.

Гулко несутся шаги убегающих. Капает кровь на вымощенную аллею. Сочится сквозь пальцы, будто вода сквозь готовый обрушиться потолок».

Почему-то я долго не могла найти клавишу с буквой «к», повторяла ее про себя и злилась. Наверное, мой рассудок решил выбрать мизерный повод для волнений вместо главного – я только что убила человека. Снова.

Но мои читатели будут довольны.

© Iren Stein