Убить Хинату

Глава 1

Глава 1

За три месяца до финала.

Дождь кончился час назад, но асфальт ещё блестел. В лужах отражались окна университетской библиотеки — жёлтые прямоугольники, дрожащие от ветра. Акито стоял у входа, прислонившись плечом к колонне, и курил. Он не любил курить — горчило во рту, — но сигарета давала повод задержаться. Никто не спрашивает, чего ты ждёшь, если ты куришь. Ты просто куришь, и всё.

Хината вышла из библиотеки в 19:42.

Она всегда выходила в это время по вторникам. У неё была привычка засиживаться допоздна — она готовилась к экзамену по транспортной логистике, и Акито знал это. Знал даже номер билета, который она повторяла вчера. Четырнадцатый. «Мультимодальные перевозки: преимущества и риски».

Сейчас она шла к лестнице. В одной руке — ноутбук, прижатый к груди, в другой — телефон, в который она уткнулась. На ходу читала, чуть шевеля губами. Волосы сегодня распущены. В ушах — маленькие наушники-капли. Куртка синяя, лёгкая, не по погоде. За спиной — рюкзак с брелоком в виде панды. Панда потёртая, с оторванной лапой — Акито заметил это ещё месяц назад и с тех пор думал, что хорошо бы подарить ей новую. Когда придёт время.

Он не пошёл за ней. Зачем? Он и так знал её маршрут. Сейчас она спустится по лестнице, пройдёт через восточные ворота, свернёт налево у круглосуточного магазина, купит онигири с тунцом (всегда с тунцом), потом дворами — к общежитию «Сакура». Поднимется на третий этаж. Войдёт в комнату 304. Бросит ноутбук на кровать. Включит чайник.

В 20:15 зажжётся свет в её окне.

Акито докурил, затоптал окурок. Пора было идти. У него сегодня встреча с друзьями в баре — Танака звал, обещал познакомить с какой-то новенькой с филфака. Акито согласился. Надо поддерживать образ.

Когда он проходил мимо лестницы, то увидел на ступеньках ручку. Обычную, синюю, с обгрызенным колпачком. Он сразу понял, чья она. Хината грызла колпачки — он видел это десятки раз. Она, наверное, уронила, когда доставала телефон.

Акито наклонился и поднял ручку. Повертел в пальцах. Провёл большим пальцем по следам зубов на пластике — там, где её губы касались колпачка.

Он убрал ручку в карман.

Теперь у него было тридцать семь предметов, которые принадлежали ей или касались её. Ручка стала тридцать восьмой.

---

В баре было шумно. Танака, как всегда, орал громче всех, рассказывая историю про неудачное свидание. Какая-то девушка — имени Акито не запомнил — смеялась, трогала его за рукав, строила глазки. Симпатичная. Кажется, с филфака. Кажется, её звали Юки.

Акито улыбался, шутил, заказывал всем ещё по одной. Он был в ударе. Девушка — Юки? Юми? — уже смотрела на него влюблёнными глазами. Он знал этот взгляд. Так на него смотрели часто. Он привык.

— Акито-кун, а ты вообще когда-нибудь влюблялся? — спросила она, наклоняясь ближе. Влюблялся.

Он посмотрел на неё. Симпатичная. Губы чуть приоткрыты. Глаза блестят от алкоголя и ожидания.

— Может быть, — ответил он с улыбкой. — Прямо сейчас.

Девушка покраснела.

Танака заржал и хлопнул его по плечу:

— Вот сукин сын! Опять ты за своё!

Акито засмеялся вместе со всеми. Внутри было тихо.

Он думал о том, что в это время Хината уже легла спать. Она всегда ложилась в 23:00. Перед сном читала что-то с телефона — он видел слабый свет экрана через занавески. Иногда она улыбалась тому, что читала. Иногда хмурилась. Один раз он видел, как она плакала — тихо, уткнувшись в подушку. В тот вечер у неё был сложный экзамен, он знал. Ему хотелось зайти, обнять её, сказать, что всё будет хорошо. Но было ещё рано. Всему своё время.

— Эй, Акито, ты чего притих? — Танака тряс его за плечо. — Давай, тост!

Акито поднял бокал.

— За любовь, — сказал он.

Все поддержали.

Никто не понял, за чью.

---

Позже, уже под утро, он вернулся в свою квартиру. Маленькая съёмная студия в десяти минутах от кампуса. Чистая, почти пустая. Минимум вещей. Никаких плакатов на стенах, никакого беспорядка. Только ноутбук, кровать, шкаф.

И коробка.

Она стояла на верхней полке шкафа, за зимним одеялом. Обычная картонная коробка из-под кроссовок. Никто бы не обратил на неё внимания. Но внутри лежало тридцать восемь предметов.

Билет из кинотеатра, который она выбросила в урну у входа.

Чек из кофейни, где она расплачивалась картой.

Салфетка, которой она промокнула губы и оставила на столике в столовой.

Фотография, сделанная из-за угла, — она смеётся, голова запрокинута назад.

Синяя ручка с обгрызенным колпачком. Сегодняшняя.

Акито аккуратно положил ручку в коробку, закрыл крышку. Вернул коробку на место, за одеяло.

Потом лёг на кровать и уставился в потолок.

Он думал о Хинате. О том, как она шла сегодня к общежитию. О том, как зевнула у светофора. О том, как поправила волосы.

Она была прекрасна.

Он заснул с улыбкой.

---

На следующий день он впервые заговорил с ней.

Это не было запланировано. Правда. Он просто шёл по коридору, а она стояла у доски объявлений и читала расписание. Подошла, привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть что-то в верхнем ряду. Не дотягивалась.

— Помочь? — спросил он.

Она обернулась. Посмотрела на него. Взгляд спокойный, оценивающий, без тени смущения. Логист, мысленно отметил Акито. Привыкла оценивать входящие данные.

— Да, если нетрудно, — сказала она. — Мне нужно расписание зачётов по транспортному праву. Третий курс.

— Легко, — он шагнул ближе, пробежал глазами по строчкам. — Вот. Пятое февраля, аудитория 212.

— Спасибо, — она коротко улыбнулась. Вежливая, формальная улыбка. — Ты с какого потока? Я тебя не помню.

— Я Акито, — сказал он и улыбнулся в ответ. Так, как умел. Открыто, тепло, с лёгким прищуром. — Мы, кажется, пересекались на философии. Ты ещё уронила книги, а я помог собрать.

Она нахмурилась, вспоминая.

— Правда? Что-то такое было... Извини, я вечно всё роняю.

— Ничего страшного. — Он чуть склонил голову. — Мне было приятно помочь.

Пауза. Она смотрела на него — уже внимательнее. Кажется, что-то в его лице её зацепило. Не настороженность, нет. Просто интерес. Лёгкий, мимолётный.

— Ладно, Акито-сан, ещё раз спасибо.

— Просто Акито, — поправил он. — Мы же не на экзамене.

Она кивнула и ушла.

Он стоял и смотрел ей вслед. Сердце билось ровно. Мысли — ясные, спокойные, как вода в пруду.

Вот так, — подумал он. — Теперь она меня запомнит. Теперь у нас есть общая история. Маленькая, но настоящая.

Ты уронила книги, я помог.

Так всё и началось.

---

Остаток дня он провёл как обычно. Пары, обед с Танакой, смех, шутки. На него смотрели девушки — он улыбался им. Кто-то предложил сходить вечером в караоке — он согласился. Он был идеальным другом, идеальным парнем, идеальным сыном (родителям звонил раз в неделю, исправно, по воскресеньям).

Никто не знал о коробке в шкафу.

Никто не знал, что вечером, вернувшись домой, он откроет ноутбук и будет изучать её страницу в соцсетях. Не чтобы прочитать посты — он их все уже читал. Он будет смотреть на фотографии. На то, как она улыбается. На то, как обнимает подруг. На то, как смотрит в камеру и не знает, что на неё смотрит он.

Никто не знал, что завтра он снова окажется в том же коридоре. Случайно. В то же время. И она снова будет там.

И это будет только начало.

Глава 2

Прошла неделя.

Хината сидела в столовой и пыталась понять, почему её расчёты не сходятся. Перед ней лежал раскрытый ноутбук с таблицей, исписанный листок и недопитый американо — уже холодный. Она хмурилась, грызла колпачок ручки и пятый раз пересчитывала транспортные издержки для гипотетического маршрута Осака — Нагоя — Токио. Цифры упрямо не хотели складываться в красивую картину.

— Можно?

Она подняла глаза. Перед ней стоял он. Тот самый парень. Акито. Из коридора. С расписанием.

Сегодня он выглядел иначе. Не как тогда — собранный, аккуратный. Сейчас он был чуть взъерошенный, в расстёгнутой рубашке поверх футболки с каким-то дурацким принтом, в руках — поднос с рамёном. Улыбался.

— Тут вообще-то занято, — сказала Хината и кивнула на стул напротив. — Но садись. Всё равно никто не пришёл.

— Спасибо, — он поставил поднос и сел. — Ты всегда обедаешь одна?

— Типа того.

— А я смотрю, ты постоянно с ноутбуком. Что считаешь?

Хината оторвалась от экрана и посмотрела на него. Обычно, когда кто-то задавал этот вопрос, ей хотелось ответить коротко и отвернуться. Но он спрашивал так, будто ему действительно интересно. Или он просто умел так смотреть.

— Логистика, — сказала она. — Транспортные цепочки. Вот, пытаюсь понять, где у меня ошибка в расчётах.

— Логистика, — повторил он. — Это типа... как эффективнее доставить груз из точки А в точку Б?

— Типа того. Но там куча переменных. Время, стоимость, риски, погода, пробки. Иногда самый короткий путь — не самый лучший.

— А какой лучший?

— Тот, который ты контролируешь, — она пожала плечами. — В котором меньше неизвестных.

Он кивнул, задумался. Помешал палочками рамён. Хината заметила, что у него красивые руки — длинные пальцы, аккуратные ногти. На запястье — простой чёрный шнурок. Без часов, без браслетов. Ничего лишнего.

— А у тебя? — спросила она. — Что изучаешь?

— Международные отношения, — он усмехнулся. — Тоже логистика, только вместо грузов — люди и страны.

— И как?

— Сложно. Много неизвестных.

Она улыбнулась. Неожиданно для себя. Он улыбнулся в ответ.

Они ели молча пару минут. Это было странно — обычно Хината не любила тишину с малознакомыми людьми, начинала заполнять её словами, чувствовала неловкость. С ним было иначе. Тишина была... удобной. Как будто они уже знали друг друга.

— Слушай, — сказала она вдруг, — а ты, случайно, не знаешь, где взять учебник по транспортному праву? В библиотеке все экземпляры разобрали, а зачёт через две недели.

— Знаю, — он отложил палочки. — Могу принести завтра.

— У тебя есть?

— У моего друга есть. Он с юрфака, но сейчас в отъезде. Я попрошу.

— Спасибо, — она кивнула. — Буду должна.

— Ничего не должна, — он покачал головой. — Просто помогу.

Вечером Хината вернулась в общежитие. Бросила ноутбук на кровать, включила чайник. За окном темнело. Она стояла у подоконника, смотрела на фонари во дворе и думала.

Об Акито.

Она думала о нём не так, как о других парнях, которые пытались с ней познакомиться. Те обычно были либо слишком навязчивыми, либо слишком старались понравиться. Акито был... другим. Лёгким. С ним было просто. Он не давил, не лез в душу, не пытался впечатлить.

И он был красивым. Этого Хината не могла не замечать. Не тот тип красоты, от которого у неё подкашивались ноги, но что-то в его лице притягивало взгляд. Может, улыбка. Может, глаза — тёмные, спокойные, с лёгким прищуром.

Она поймала себя на том, что ждёт завтрашнего дня.

Потому что завтра он принесёт учебник.

Акито вернулся домой в девять вечера.

Снял обувь, аккуратно поставил кроссовки у порога. Повесил куртку. Прошёл на кухню, налил воды, выпил.

В голове всё ещё звучал её голос.

"Тот, который ты контролируешь. В котором меньше неизвестных."

Она была умной. Это ему нравилось. Не просто симпатичное лицо, а острый, логичный ум. Она не таяла от его улыбки, не краснела, не хихикала. Она разговаривала с ним на равных. Даже немного свысока — так, как говорят люди, которые привыкли полагаться только на себя.

Это делало её ещё более ценной.

Акито достал телефон, открыл фотографию. Хината в столовой. Её профиль. Свет из окна падает на волосы. Она смотрит в ноутбук и не знает, что её снимают. Он сделал этот снимок, когда она отвернулась, — быстро, одним движением, незаметно. Телефон у него всегда был на беззвучном, камера — в режиме мгновенного спуска.

Он смотрел на фото минуту. Две. Пять.

"Она спросила про учебник. Это хорошо. Она хочет меня видеть. Она дала мне повод."

"Завтра я снова её увижу."

Он открыл шкаф, достал коробку. Теперь в ней было сорок два предмета. За неделю прибавилось ещё четыре: чек из столовой, который она выбросила; скрепка, упавшая с её конспекта; обёртка от конфеты; ещё одна фотография — на этот раз она стоит у окна в библиотеке, и на стекле виден её силуэт.

Акито убрал телефон. Закрыл коробку.

Лёг на кровать.

Завтра.

Завтра будет хороший день.

На следующий день он ждал её у входа в библиотеку. Учебник лежал в рюкзаке — он купил его утром в книжном, сказав продавцу, что потерял свой экземпляр.

Хината подошла ровно в 14:00, как он и предполагал. У неё закончилась пара по макроэкономике. Она увидела его, и на секунду её лицо осветилось чем-то похожим на радость. На самую малость.

— Привет, — сказала она. — Ты пунктуальный.

— Логистика, — он пожал плечами. — Точка А, точка Б, без опозданий.

Она засмеялась. Он протянул ей учебник.

— Друг передал привет.

— Передай ему спасибо, — она взяла книгу, пролистала. — Отличное состояние. Я верну через неделю.

— Не спеши. Он всё равно не пользуется.

— Кофе? — вдруг предложила она. — В благодарность.

Акито посмотрел на неё. Солнце било ей в спину, волосы светились. Глаза — тёплые, карие, с золотыми искрами. Она смотрела на него прямо, без кокетства.

— С удовольствием, — сказал он.

Они пошли в кофейню. По дороге она рассказывала про зачёт, про сложного препода, про то, как ненавидит групповые проекты. Он слушал, кивал, смеялся в нужных местах.

Она не знала.

Ничего не знала.

Вечером он сидел дома и пересматривал фотографии. Их было уже сорок три — он добавил снимок из кофейни. Хината с чашкой в руках, губы чуть приоткрыты, глаза смотрят в сторону. Она говорила о чём-то и не заметила, как он нажал на спуск.

Он приблизил фото. Провёл пальцем по экрану, очерчивая контур её лица.

"Ты моя", — подумал он. — *Просто пока не знаешь.*

Где-то вдалеке завыла сирена. За окном моросил дождь.

Коробка в шкафу ждала новых предметов.

Глава 3

Глава 3

Две недели спустя Хината впервые поймала себя на мысли, что ищет его глазами.

Это было неприятное открытие. Она вообще не привыкла искать кого-то глазами — с детства усвоила, что полагаться на других ненадёжно. Отец ушёл, когда ей было двенадцать. Мать работала на двух работах и приходила домой затемно. Хината научилась сама готовить, сама делать уроки, сама решать проблемы. Люди приходили и уходили. Единственной константой была она сама.

И всё же.

Сегодня она стояла в очереди в столовой и машинально скользила взглядом по залу. Проверяла, нет ли его за крайним столиком у окна — он иногда сидел там с ноутбуком. Нет ли в очереди за рамёном. Нет ли у автомата с кофе.

Его не было.

Хината одёрнула себя. "Дура. Он просто знакомый. Просто парень, который помог с учебником. Ничего больше."

Она взяла поднос, села за свободный столик. Достала телефон. Пролистала ленту. Ничего интересного. Открыла их переписку.

Последнее сообщение было от него — вчера вечером.

> *«Как зачёт? Сдала?»*

> *«Сдала ) Спасибо за учебник, реально выручил»*

> *«Я же говорил. С тебя ещё один кофе»*

> *«Договорились»*

Она тогда улыбнулась. И сейчас, перечитывая, снова поймала себя на улыбке. Идиотка.

Она заблокировала телефон и принялась за еду.

Акито не было в столовой, потому что он стоял в другом месте.

Восточное крыло библиотеки. Четвёртый этаж. Зал периодики. Здесь было тихо, пыльно и почти безлюдно — студенты редко заходили сюда, предпочитая нижние этажи с мягкими креслами и розетками. Но у Акито была причина здесь находиться.

Отсюда открывался идеальный вид на южную аллею.

Он стоял у окна, прислонившись плечом к стеллажу, и смотрел вниз.

Аллея была пуста, деревья стояли голые и мокрые после ночного дождя. Через двадцать минут здесь пройдёт Хината. У неё закончится пара по макроэкономике, и она направится к общежитию — не через главные ворота, как все, а дальней дорогой, через южную аллею. Она всегда так ходила. Ей нравилось, что там меньше людей.

Акито знал это. Он знал все её маршруты.

Он достал телефон. Пролистал фотографии — их было уже сорок семь. Последнюю он сделал позавчера: Хината выходит из кофейни, в руке стаканчик, на лице лёгкая улыбка. Она только что рассталась с ним. Они пили кофе вместе — второй раз за неделю. Она рассказывала про свой проект по оптимизации складских цепочек. Он слушал.

Она до сих пор думала, что это совпадение. Что они просто сталкиваются в коридорах. Просто оказываются в одной столовой в одно время. Просто учатся в одном университете, где учится ещё десять тысяч человек.

"Логист", — думал он с нежностью. — "Привыкла искать закономерности. Но эту закономерность ты не видишь."

В кармане завибрировал телефон. Танака.

— Акито! Ты где? У нас через полчаса семинар!

— Иду, — ответил он спокойно. — Задержался в библиотеке.

— Ты и библиотека? — Танака хохотнул. — Ты там что, книжки читаешь?

— Готовлюсь к экзамену.

— Ну-ну. Давай быстрее, препод злой сегодня.

Акито убрал телефон. Бросил последний взгляд в окно. Её ещё не было. Но она придёт. Через семнадцать минут.

Он знал.

Вечером он стоял у общежития «Сакура».

Это было рискованно. Слишком близко. Слишком очевидно. Но он не мог иначе. Весь день его преследовала мысль, мысль-игла, мысль-зуд: *где она сейчас? что она делает? с кем она?* Он должен был увидеть её. Просто увидеть. Хотя бы на секунду.

Он стоял в тени старой сакуры напротив входа. Дерево было голым, ветки чертили в небе кривые узоры. Горел фонарь. В окне третьего этажа, комната 304, горел свет.

Она была там.

Шторы были задёрнуты, но он видел её силуэт. Вот она прошла слева направо. Вот остановилась. Вот наклонилась — наверное, что-то подняла. Вот снова появилась, теперь ближе к окну. Тень замерла.

Он смотрел и дышал. Медленно. Ровно.

Вдруг тень метнулась к шторе. Рывок — и штора отдёрнулась.

Хината стояла у окна и смотрела прямо во двор.

Прямо на него.

Акито застыл. Сердце ударило в рёбра. Он не шевелился. Не дышал. Он был в тени, его не должно быть видно. Не должно.

Она смотрела. Долго. Потом нахмурилась. Чуть подалась вперёд, вглядываясь в темноту.

Акито не двигался.

Прошло десять секунд. Двадцать.

Она покачала головой, будто отгоняя мысль. Задёрнула штору.

Свет погас.

Он выдохнул. Сердце всё ещё колотилось, но в голове было ясно. Она не увидела. Она просто смотрела в окно, случайно, задумалась. Ничего больше.

"Пора уходить."

Он развернулся и пошёл прочь — медленно, бесшумно, привычным шагом человека, который умеет не привлекать внимания.

За спиной остался двор. Голая сакура. Тёмное окно третьего этажа.

Он не знал, что Хината стояла за зашторенным окном и не отходила ещё минуту. Что её рука сжимала край шторы чуть сильнее, чем нужно. Что она пыталась убедить себя в том же, в чём он убеждал себя: *просто показалось.*

Но она ничего не забыла.

Три дня спустя всё изменилось.

Был четверг. Хината сидела на скамейке у восточного корпуса, ждала подругу. Акито подошёл как обычно — лёгкой походкой, с улыбкой, руки в карманах.

— Привет, логист.

— Привет, дипломат, — она усмехнулась. У них уже появились эти дурацкие прозвища. Это была её идея.

— Не занята?

— Жду подругу. Но она, кажется, опаздывает.

— Можно? — он кивнул на скамейку.

— Садись.

Он сел. Ближе, чем обычно. Их плечи почти соприкасались. Хината не отодвинулась.

— Слушай, — сказал он вдруг, — тут фестиваль через неделю. Осенний. Будет музыка, еда, всё такое.

— Знаю. Я в прошлом году была. Скукота.

— В прошлом году ты была без меня.

Она повернула голову. Их глаза встретились. Он улыбался. Та самая улыбка. Открытая, тёплая, с лёгким прищуром.

— Это что, приглашение? — спросила она.

— Типа того.

— А ты не боишься, что я скажу «нет»?

— Боюсь, — сказал он просто. — Но спрашиваю.

Она помолчала. Он видел, как в её глазах идёт внутренняя борьба. Логист внутри неё просчитывал риски. А девочка внутри неё — та, которую бросил отец, которая привыкла не доверять, которая всегда ждала подвоха, — та девочка хотела сказать «да».

— Хорошо, — сказала она. — Давай сходим на этот дурацкий фестиваль.

— Правда?

— Правда. Но если будет скучно, ты покупаешь мне рамэн.

— Замётано.

Она улыбнулась. На этот раз — не вежливой улыбкой, а настоящей. Той, от которой у глаз появляются морщинки.

Акито смотрел на неё. В груди разливалось что-то тёплое. Счастье? Да, наверное. Но не только. Ещё — уверенность. Твёрдая, спокойная уверенность в том, что всё идёт правильно.

"Она сказала «да». Она готова. Ещё немного."

"Совсем скоро."

Вечером того же дня Хината лежала на кровати и смотрела в потолок.

В комнате было темно. Соседка уехала на выходные к родителям. За окном шумел дождь.

Она думала о фестивале. О том, как он сказал «боюсь, но спрашиваю». О том, что в этом было что-то настоящее. Большинство парней, которые пытались за ней ухаживать, либо давили, либо притворялись равнодушными. Акито был прямым. Честным. Уязвимым, даже.

Это подкупало.

И всё же.

Она не могла отделаться от странного ощущения, которое появилось у неё пару дней назад. Не страх. Не подозрение. Просто... ощущение. Будто что-то неуловимо неправильно.

То, как он появлялся в нужный момент. То, как он знал, в какой столовой она обедает. То, как он смотрел иногда — не на неё, а сквозь неё. Секунда — и взгляд снова становился обычным, тёплым, человеческим. Но та секунда была.

И ещё — тень под сакурой.

Она ведь видела её. Или не видела? Конечно, не видела. Это был кто-то другой. Или просто игра света. Или...

Хината перевернулась на бок. Натянула одеяло до подбородка.

"Ты просто не привыкла к нормальным парням", — сказала она себе. — "Вот и выдумываешь ерунду. Он милый. Он внимательный. Он тебе нравится. Что в этом странного?"

Ничего.

Ничего странного.

Она закрыла глаза.

Дождь за окном стучал по подоконнику. Капли стекали по стеклу, как слёзы. Где-то далеко, в другом районе Осаки, Акито сидел у себя в квартире и перебирал предметы в коробке. Их было уже сорок девять.

Сорок девять доказательств любви.

Он гладил пальцами синюю ручку с обгрызенным колпачком и улыбался в темноте.

До фестиваля оставалось шесть дней.

Глава 4

Глава 4

Фестиваль начался в шесть вечера.

Центральную аллею университета завесили гирляндами. Тёплый оранжевый свет дрожал на ветру, отражался в лужах, оставшихся после дневного дождя. Пахло жареными кальмарами, сладкой ватой и сыростью. Из динамиков у главной сцены лилась попса — кто-то из студентов пел караоке, фальшивя в каждом припеве. Толпа гудела, смеялась, текла между палатками с едой и играми.

Хината стояла у входа на аллею и нервно теребила рукав куртки. Она пришла на десять минут раньше — старая привычка, выработанная годами: лучше ждать самой, чем заставлять ждать других. Сегодня она надела тёмно-синее платье — простое, без изысков, но подруга сказала, что оно «делает ей фигуру». Волосы распустила. Даже накрасилась чуть больше обычного.

Она не понимала, зачем старается. Это же просто Акито. Просто фестиваль. Просто...

— Хината!

Он появился из толпы — как всегда, неожиданно, хотя она ждала его. Сегодня он был в тёмной куртке и шарфе, волосы чуть влажные после дождя. В руках — два стаканчика.

— Горячий шоколад, — сказал он, протягивая ей один. — Ты, кажется, замёрзла.

— Спасибо, — она взяла стаканчик, и их пальцы соприкоснулись. На секунду. Но Хината заметила, как он задержал руку чуть дольше, чем нужно.

— Ну что, логист, — он кивнул в сторону аллеи, — проведёшь аналитику этого хаоса?

— Хаос не анализируют, — она сделала глоток. Шоколад был обжигающе горячим и сладким. — Хаос переживают.

— Тогда пошли переживать вместе.

Они двинулись по аллее. Он шёл рядом, чуть касаясь её плечом. Хината ловила себя на том, что ей это нравится.

Первый час прошёл идеально.

Они стреляли в тире — Акито проиграл, и по условиям спора теперь был должен ей рамэн. Они ели такояки, и Хината обожгла язык. Он смеялся, она пихала его локтем. Они смотрели выступление танцевального кружка — Акито комментировал каждое движение с серьёзным видом спортивного аналитика, и она хохотала так, что на них оборачивались.

Он был лёгким. Весёлым. Настоящим.

И всё же.

Где-то на втором часу Хината заметила кое-что странное.

Они стояли у палатки с золотыми рыбками. Хината наклонилась, разглядывая разноцветных рыбок в пластиковом тазу, а Акито отошёл на шаг — кажется, ответить на сообщение. Она бросила взгляд в его сторону. Он стоял к ней вполоборота, телефон в руке, лицо — другое. Не то, которое он показывал ей минуту назад. Без улыбки. Без тепла.

Сосредоточенное. Острое. Чужое.

Это длилось секунду. Он убрал телефон, поднял глаза, увидел, что она смотрит, и улыбнулся. Мгновенно. Как переключили тумблер.

— Всё в порядке? — спросила она.

— Да, Танака написал. Звал куда-то. Я сказал, что занят.

— Чем?

— Тобой.

Она закатила глаза, но улыбнулась. А внутри что-то кольнуло.

"Ты видела это. То выражение лица. Оно было настоящим. А это — маска."

Она отогнала мысль. Не сейчас.

Ближе к девяти они нашли свободную скамейку в тихом углу — подальше от сцены, где как раз начинался фейерверк. Сели рядом. Он снял шарф и накинул ей на плечи.

— Замёрзнешь, — сказала она.

— Ничего. Ты важнее.

Первый залп. Небо расцвело золотыми искрами. Толпа зааплодировала.

— Красиво, — прошептала Хината.

— Ага.

Но он смотрел не на небо.

Она повернула голову и поймала его взгляд. Он смотрел на неё. Открыто, прямо, без тени смущения. В свете фейерверка его глаза казались почти чёрными.

— Что? — спросила она тихо.

— Ничего.

— Так не бывает. Ты смотрел.

— Смотрел, — согласился он. — Ты красивая.

Она хотела отшутиться. Хотела сказать что-то про банальные комплименты и про то, что фейерверки — слишком избитый фон для таких слов. Но слова застряли в горле.

Потому что он был серьёзен. Потому что в его взгляде было что-то, чего она не видела раньше. Не у него. Ни у кого.

Голод.

Так она это назвала про себя позже, уже ночью, лёжа в кровати и прокручивая этот момент снова и снова. Голод. Не похоть — похоть она узнала бы. А что-то более глубокое. Что-то, что не насыщается.

Он наклонился ближе.

— Можно? — спросил он шёпотом.

Она не ответила. Но и не отодвинулась.

Он поцеловал её. Мягко. Осторожно. Так, будто она была стеклянной и могла разбиться от неверного движения.

Фейерверк грохотал. Золото и красный рассыпались по небу. Где-то кричали люди.

Хината закрыла глаза.

На секунду — всего на одну дурацкую секунду — она почувствовала себя счастливой.

Позже она будет вспоминать этот момент и думать: *вот здесь. Вот здесь был поворот. Точка невозврата. Я могла отстраниться. Могла сказать «нет». Могла просто встать и уйти.*

"Но я не сделала ничего."

После фейерверка они пошли к общежитию. Он вызвался проводить её — «на всякий случай, тут темно и вообще». Она не спорила.

Они шли по ночной аллее. Фонари горели через один. Листья шуршали под ногами. Гирлянды уже погасили. Фестиваль кончился.

— Спасибо, — сказала она, когда они подошли к общежитию. — Было... хорошо.

— Хорошо? — он притворно нахмурился. — Я старался на «отлично».

— Ну, до отлично не хватило рамэна. Ты же проиграл.

— Завтра. Рамэн за мной.

— Завтра у меня пар до вечера.

— Послезавтра.

— Послезавтра — экзамен.

— Когда угодно, — сказал он. — Я никуда не спешу.

Она улыбнулась. Поднялась на крыльцо. Обернулась.

— Спокойной ночи, Акито.

— Спокойной ночи, Хината.

Он стоял и смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась.

Потом развернулся и пошёл прочь. Его лицо снова изменилось. Улыбка исчезла. Осталось что-то холодное. Сосредоточенное.

Он думал о поцелуе. О том, как она пахла — ванилью и дождём. О том, как дрогнули её ресницы, когда он приблизился. О том, как она не отстранилась.

"Она моя. Теперь официально. Теперь по-настоящему."

Дома он достал коробку. Добавил в неё бумажный стаканчик из-под шоколада — тот самый, из которого она пила. Он подобрал его, когда она выбросила, достал из урны, аккуратно промыл и высушил.

Теперь в коробке было пятьдесят два предмета.

Он закрыл крышку.

Лёг спать с улыбкой.

В комнате 304 Хината сидела на кровати и смотрела на телефон.

Она только что получила сообщение от подруги. Рей — та самая, с которой она должна была встретиться в четверг и которая тогда опоздала. Рей училась на журфаке, была дотошной, циничной и задавала слишком много вопросов.

> *«Слушай, я тут кое-что нашла. Твой Акито... ты уверена, что он тот, за кого себя выдает?»*

Хината перечитала сообщение дважды.

> *«В смысле?»* — написала она.

Ответ пришёл через минуту.

> *«Я полезла в архивы студенческой газеты. Хотела найти фото с прошлогоднего фестиваля. И нашла кое-что другое. Три года назад. Он был в другом городе. В другом университете. И там была одна история с девушкой. Я пока не знаю точно. Но ты будь осторожнее, ладно?»*

Хината уставилась в экран.

Фейерверк за окном давно погас. В комнате было тихо. Соседка спала, тихо посапывая на соседней кровати.

"Три года назад. Другой город. История с девушкой."

Она вспомнила его лицо в свете фейерверка. Голод. Тот самый голод, который она не смогла назвать сразу.

Теперь у него было имя.

Она набрала ответ:

> *«Расскажи мне всё.»*

За окном начинался дождь.

Глава 5

Глава 5

Рей ждала её в кофейне на углу — маленькой, прокуренной, с облупленной краской на стенах. Здесь варили отвратительный кофе, но зато никто не спрашивал, почему ты сидишь над одной чашкой два часа. Хината вошла, стряхнула капли дождя с куртки и сразу увидела подругу за дальним столиком.

Рей была невысокой, коротко стриженной, с вечным беспорядком на голове и в блокноте. Перед ней лежал раскрытый ноутбук, телефон и несколько распечатанных листов.

— Садись, — сказала она вместо приветствия. — Разговор не телефонный.

Хината села. Сердце билось где-то в горле.

— Ты меня пугаешь.

— И правильно. — Рей придвинула к ней ноутбук. — Смотри.

На экране была архивная страница студенческой газеты. Университет Гифу. Заголовок трёхлетней давности: «Трагедия в кампусе: студентка найдена мёртвой».

— Читай, — сказала Рей.

Хината пробежала глазами. Студентка второго курса, Мияко, двадцать лет. Тело обнаружено в её квартире за пределами кампуса. Следов насилия нет. Причина смерти — остановка сердца. Вскрытие показало высокую дозу снотворного в крови. Следствие склонялось к версии самоубийства, но были странности. Дверь заперта изнутри. Никакой предсмертной записки. Друзья утверждали, что девушка была жизнерадостной и не проявляла признаков депрессии. Дело закрыли за недостатком улик.

— И при чём здесь Акито? — спросила Хината, хотя уже знала ответ.

Рей перелистнула страницу.

— Смотри дальше. Через месяц после её смерти в газете вышла ещё одна заметка. Маленькая, на последней полосе. «Студенты почтили память Мияко». Вот.

Она ткнула пальцем в фотографию. Снимок был размытый, явно любительский: группа студентов с цветами, стоят у импровизированного мемориала. Среди них — парень с лёгкой улыбкой. Он стоял чуть в стороне от остальных. Лицо — моложе, волосы длиннее, но это был он. Без сомнений.

— Акито, — прошептала Хината.

— Да, — Рей закрыла ноутбук. — Я полезла дальше. Они учились на одном потоке. Были знакомы. А потом я нашла это.

Она пододвинула распечатанные листы.

— Это переписка с одного форума. Девушка, которая училась с Мияко. Я списалась с ней вчера ночью. Она говорит, что Мияко за пару месяцев до смерти стала очень странной. Замкнутой. Перестала общаться с друзьями. А когда её спрашивали, в чём дело, она отвечала одно и то же: «Он просто хочет меня защитить».

Хината почувствовала, как что-то холодное поползло вверх по позвоночнику.

— Кто — «он»? — спросила она, хотя ответ уже был.

— Мияко не называла имени. Но моя собеседница сказала, что за пару недель до смерти Мияко начала встречаться с парнем. Красивым. Обаятельным. Со старшего курса. Он провожал её до дома. Ждал после пар. Все говорили — идеальный. А потом она порвала с ним. Сказала подруге, что он её пугает. Что он «слишком сильно её любит». Через три дня она была мертва.

В кофейне стало очень тихо. Хината смотрела на распечатанные листы, и строчки плыли перед глазами.

— Это ничего не доказывает, — сказала она медленно.

— Да. Не доказывает. — Рей откинулась на спинку стула. — Но ты сама мне рассказывала. То, как он появляется «случайно». То, как он на тебя смотрит. То, что ты чувствуешь себя... наблюдаемой.

Хината молчала.

— Я не говорю, что он убийца, — продолжила Рей тише. — Я говорю: будь осторожна. Если эта история повторяется, ты не хочешь быть следующей Мияко.

Хината вышла из кофейни в каком-то тумане. Дождь кончился, но небо оставалось серым, низким, давящим. Она шла к общежитию и пыталась разложить всё по полочкам. Логистика — это её специальность. Анализ данных. Поиск закономерностей. Управление рисками.

Данные были такими.

Первое: Акито учился в университете Гифу. Он никогда ей этого не говорил. Он вообще мало рассказывал о себе.

Второе: там он был знаком с девушкой, которая погибла при странных обстоятельствах.

Третье: характер их отношений — судя по словам подруги Мияко — был подозрительно похож на то, что происходило сейчас.

Четвёртое: Акито не тот, кем кажется. Его лёгкость, его улыбка, его «случайные» появления — всё это может быть фасадом. И за этим фасадом стоит что-то, чего она пока не понимает.

Пятое: она целовалась с ним три дня назад. И ей понравилось.

Вот что было хуже всего.

Она не боялась его. Она всё ещё хотела ему верить. Хотела, чтобы Рей ошиблась. Хотела, чтобы это было просто совпадением.

Она вошла в общежитие. Поднялась на третий этаж. Открыла дверь в комнату.

И замерла.

На кровати лежала панда. Маленькая, плюшевая, с блестящими глазами-пуговицами. Новая. Не та, что была у неё на рюкзаке — с оторванной лапой. Эта была целая. Лапы на месте. В лапах — записка.

«Увидел и подумал о тебе. У неё такой же взгляд, как у тебя. А.»

Хината стояла и смотрела на панду. Дверь в комнату была заперта, когда она уходила. Соседка уехала на выходные и не могла впустить гостей. Никто, кроме неё, не имел ключа.

Она медленно подошла к кровати. Взяла панду в руки. Провела пальцем по пуговице-глазу.

Потом подошла к окну. Посмотрела вниз. Двор был пуст. Только голая сакура и мокрый асфальт.

Она задёрнула штору. Плотно. До конца.

Села на кровать. Достала телефон.

Открыла их переписку. Последнее сообщение от него было вчера вечером:

> *«Спокойной ночи, Хината. Сладких снов.»*

Она прочитала его снова. И снова. И снова.

Раньше эти слова казались ей тёплыми. Теперь они звучали иначе. Не как пожелание. Как обещание. Как предупреждение.

"Я смотрю. Я рядом. Я знаю, где ты."

Она не ответила ему в тот вечер.

И на следующий день тоже.

Акито написал ей утром: «Как спалось?» — она не открыла сообщение. Написал днём: «Ты занята?» — она прочитала и не ответила. Написал вечером: «У тебя всё в порядке?» — она набрала «Да, просто много учёбы» и стёрла, не отправив.

Она не знала, что сказать. Не знала, как спросить. «Ты убил её?» — это звучало безумно. «Ты был знаком с Мияко?» — это звучало как допрос. А она не была следователем. Она была просто девушкой, которая запуталась.

Она решила: ей нужно время. Пара дней тишины. Чтобы подумать.

Это было ошибкой.

На третий день тишины Акито стоял в ванной своей квартиры и смотрел в зеркало.

Он не спал две ночи. Глаза покраснели. Лицо осунулось. Руки дрожали.

Она молчала.

Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Каждая минута была вечностью.

Сначала он убеждал себя, что это нормально. Она занята. Экзамены. Учёба. Она имеет право на личное пространство. Она логист, она привыкла всё планировать, она просто погружена в свои расчёты.

Но потом он увидел её в столовой.

Она сидела с подругой. С этой Рей. Они о чём-то тихо разговаривали, склонившись друг к другу. Хината выглядела уставшей. Но она смеялась. Она смеялась с этой Рей, но не отвечала ему.

Он стоял в очереди, сжимая поднос так, что побелели костяшки. Она его не видела. Он мог бы подойти. Мог бы сказать: «Привет, как дела? Почему ты молчишь?» Но что-то его остановило. Инстинкт. Чутьё охотника, который знает: добыча почуяла опасность. Одно неверное движение — и она сорвётся.

Он не подошёл. Он вышел из столовой, оставил поднос на свободном столике и пошёл домой.

В зеркале на него смотрел чужой человек.

— Ты теряешь её, — сказал он вслух. — Она уходит.

Собственный голос показался ему незнакомым. Хриплый. Низкий. Чужой.

Он открыл кран и плеснул холодной водой в лицо. Потом ещё раз. Потом ещё.

Не помогало.

"Она что-то узнала. Или кто-то ей что-то сказал. Эта Рей. Она всегда смотрела на меня косо. Она роется в грязи. Она отравляет её."

Он вытер лицо полотенцем. Достал телефон. Открыл их переписку.

Три непрочитанных сообщения.

Он набрал ещё одно. Тщательно подбирая слова. Тщательно маскируя дрожь в пальцах.

> *«Я не знаю, что случилось. Но что бы это ни было — пожалуйста, дай мне знать. Я волнуюсь. Ты важна для меня. Просто скажи, что ты в порядке. Этого достаточно.»*

Отправил.

Телефон молчал.

Он ждал пять минут. Десять. Час.

Ответа не было.

Тогда он открыл шкаф. Достал коробку. Поставил её на стол. Открыл.

Пятьдесят семь предметов. Панда была пятьдесят восьмым — но панда теперь у неё. Значит, в коробке по-прежнему пятьдесят семь.

Он брал каждый предмет по очереди. Синяя ручка. Чек из кофейни. Салфетка. Билет из кинотеатра. Он перебирал их, как чётки. Каждый предмет был воспоминанием. Каждое воспоминание — доказательством. Доказательством того, что всё было настоящим. Что она чувствовала то же, что и он. Что она просто запуталась.

— Ты моя, — сказал он шёпотом, обращаясь к пустой комнате. — Ты просто забыла об этом. Но я напомню. Я напомню тебе.

Он закрыл коробку. Убрал её на место.

Лёг на кровать.

План уже формировался в его голове. Пока ещё смутный, без деталей. Но общее направление было ясным.

Если она не хочет идти к нему сама — он заставит её.

Нет. Не заставит.

"Поможет."

"Поможет ей сделать правильный выбор."

Он закрыл глаза и представил её лицо. То, как она улыбалась на фестивале. То, как она закрыла глаза, когда он целовал её. То, как она вздрогнула, когда увидела панду на кровати.

Скоро она поймёт. Скоро она перестанет бояться. Скоро они будут вместе.

Навсегда.

За окном выла сирена. Где-то лаяла собака. Дождь снова начинался.

Телефон молчал.

Глава 6

Глава 6

На четвёртый день Хината сломалась.

Она сидела в библиотеке, пыталась готовиться к экзамену, но строчки расплывались перед глазами. Она перечитывала один и тот же абзац уже пятнадцать минут и не понимала ни слова. Мысли возвращались к одному и тому же.

Панда на кровати. Запертая дверь. Записка.

И тишина.

Акито больше не писал. После того последнего сообщения — «пожалуйста, дай мне знать, я волнуюсь» — он замолчал. Не появился в столовой. Не ждал у библиотеки. Не стоял в тени сакуры. Хината проверяла. Она ловила себя на том, что высматривает его в толпе, — и ненавидела себя за это.

"Ты должна радоваться. Ты хотела дистанции. Ты её получила."

Но радости не было. Было что-то другое. Тревога, смешанная с чувством вины. Она не могла объяснить это логически. Он влез в её комнату. Он следил за ней — теперь она была почти уверена в этом. Он был связан с мёртвой девушкой. Так почему, почему ей было его жаль?

— Потому что ты идиотка, — сказала она себе вслух.

Парень за соседним столом поднял голову. Она сделала вид, что углубилась в учебник.

Вечером она не выдержала.

> "«Нам нужно поговорить.»"

Написала. Отправила. Сердце колотилось.

Ответ пришёл через тридцать секунд.

> *«Я ждал этого. Где и когда?»*

Они встретились на следующий день. Нейтральная территория — та самая кофейня на углу, где она сидела с Рей. Хината выбрала её специально: людно, светло, никакой романтики. Никаких фейерверков. Никаких поцелуев под дождём. Только разговор.

Она пришла первой. Заняла столик у окна. Заказала чёрный кофе — не американо. Она больше не хотела американо. Она вообще не хотела ничего, что напоминало бы о нём.

Акито вошёл ровно в четыре.

Она сразу заметила, что он выглядит иначе. Не так, как обычно. Никакой лёгкой улыбки, никакого расслабленного обаяния. Он был бледен. Под глазами — тени. Одежда та же, но будто надетая в спешке. Он увидел её, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то, чему она не могла подобрать названия. Облегчение? Страх? Голод — тот самый, который она заметила на фестивале?

— Привет, — сказал он, садясь напротив. Голос был тихим, чуть хриплым.

— Привет.

Они помолчали. Бармен включил музыку — что-то джазовое, ненавязчивое. В кофейне было ещё несколько человек. Обычная жизнь шла своим чередом.

— Ты хотела поговорить, — сказал он наконец.

— Да.

Хината обхватила чашку обеими руками. Кофе остыл, но она всё равно держалась за чашку — как за якорь.

— Ты был в моей комнате, — сказала она прямо.

Он не вздрогнул. Не отвёл взгляд. Он смотрел на неё спокойно, серьёзно, без тени защиты.

— Да.

Она ожидала оправданий. Вранья. Что угодно — только не этого.

— Как? — спросила она. — У тебя нет ключа.

— Есть.

— Откуда?

— Я сделал копию.

— Когда?

— В тот день, когда ты оставила ключ на стойке в спортзале, — сказал он ровно. — Ты пошла в душ. Я взял его. Сделал копию в мастерской у вокзала. Вернул до того, как ты вышла. Ты не заметила.

Хината слушала, и с каждым словом внутри что-то рушилось. То, что она принимала за совпадения. То, что она списывала на случайность. То, чему она находила рациональные объяснения.

— Ты следил за мной, — сказала она. Это был не вопрос.

— Я наблюдал, — поправил он. — Это другое.

— Чем?

— Слежка — это когда хотят навредить. Я не хотел навредить. Я хотел... понимать тебя. Знать, что тебе нужно. Быть рядом, когда я понадоблюсь.

— Ты влез в мою комнату. Ты положил панду на мою кровать. Ты...

— Ты потеряла свою, — перебил он. — Помнишь? У тебя на рюкзаке была панда с оторванной лапой. Она пропала месяц назад. Ты расстроилась. Я искал такую же по всему городу. Нашёл только через три недели.

Хината замолчала. Панда действительно пропала. Она не помнила, где и когда. Кажется, после стирки. Или в автобусе. Она тогда правда расстроилась — это был подарок матери. Но она никогда не рассказывала об этом Акито. Ни разу.

— Откуда ты знаешь? — прошептала она.

— Я знаю о тебе всё, — сказал он. И улыбнулся. Той самой улыбкой. Тёплой. Нежной. Открытой. Но теперь Хината видела то, что пряталось за ней. И это было ужасно. — Я знаю, что по средам ты ходишь в бассейн, а по вторникам сидишь в библиотеке допоздна. Я знаю, что у тебя аллергия на арахис. Я знаю, что ты боишься грозы. Я знаю, что ты плакала после экзамена по макроэкономике — я видел. Я стоял под твоим окном и видел, как ты плакала. Мне хотелось зайти и обнять тебя. Но было ещё рано.

Он говорил это спокойно. Почти ласково. Будто признавался в любви. Будто это было нормально.

Хината отодвинулась от стола. Ей вдруг стало холодно. Очень холодно, хотя в кофейне было тепло.

— Ты болен, — сказала она тихо.

— Нет. — Он покачал головой. — Я просто люблю тебя.

— Это не любовь. Это... одержимость.

— Это одно и то же, — сказал он. — Когда любишь по-настоящему.

Она вспомнила распечатки, которые показала ей Рей. Вспомнила Мияко. «Он просто хочет меня защитить». Те же слова. Тот же тон. Та же улыбка.

— Кто такая Мияко? — спросила она.

Впервые за весь разговор он изменился в лице. Что-то пробежало по нему — тень, трещина, проблеск. Он моргнул. Улыбка на секунду исчезла, потом вернулась. Но теперь она была другой. Натянутой.

— Откуда ты знаешь это имя?

— Неважно. Кто она?

— Никто. — Он взял свою чашку, сделал глоток. Движения стали резче. — Она была никем. Ошибкой.

— Она умерла.

— Да.

— Ты был там.

— Да.

— Это ты? — спросила Хината. Голос дрогнул, но она заставила себя произнести это. — Ты её убил?

Он поставил чашку. Посмотрел ей прямо в глаза. И в этом взгляде она увидела всё. Ответ был там. Он не сказал «нет». Он не сказал ничего.

Он просто улыбнулся. И прошептал:

— Ты другая. Ты не такая, как она. Ты не предашь меня. Правда?

Хината встала. Ноги были ватными, но она заставила себя стоять.

— Я больше не хочу тебя видеть, — сказала она. — Никогда.

И пошла к выходу.

Он не двинулся. Не окликнул её. Не побежал следом. Он остался сидеть за столиком, глядя в свою чашку.

Когда дверь за ней закрылась, он поднял голову. Лицо его было совершенно спокойным. Только глаза изменились. Они стали пустыми. Как у куклы.

— Ты вернёшься, — сказал он тихо, ни к кому не обращаясь. — Вы все возвращаетесь. Или нет.

Он взял её чашку — ту, из которой она пила. Провёл пальцем по краю, где остался след её губ. Убрал чашку в карман куртки.

Бросил на стол купюру.

Вышел.

Хината почти бежала до общежития. Ворвалась в комнату, захлопнула дверь, заперла на замок. Потом на щеколду. Потом придвинула к двери стул.

Села на кровать. Дышала тяжело, сбивчиво. Сердце колотилось где-то в висках.

Она достала телефон. Руки тряслись, она едва попадала по кнопкам.

— Рей? — сказала она, когда подруга взяла трубку. — Ты была права. Он сумасшедший. Он признался. Он сделал копию моего ключа. Он был в моей комнате. Он знает всё. ВСЁ.

— Тихо, тихо, — голос Рей был напряжённым, но спокойным. — Ты где?

— В общаге. Дверь заперла.

— Хорошо. Никуда не выходи. Я сейчас приеду.

— Рей.

— Что?

— Он не сказал, что убил её, — Хината сглотнула. — Но он и не сказал, что не убивал. Он улыбнулся. Просто улыбнулся.

В трубке повисла пауза.

— Я еду, — сказала Рей. — Жди.

Гудки.

Хината сидела на кровати, сжимая телефон в руке. За окном темнело. Где-то в коридоре смеялись студенты. Обычная жизнь. Обычный вечер.

Она посмотрела на шторы. Они были плотно задёрнуты — с того самого дня, как она нашла панду. Но ей всё равно казалось, что кто-то смотрит. Что он где-то там, снаружи. Что он ждёт.

Она не ошиблась.

Акито стоял на другой стороне улицы, в тени старой сакуры. Он смотрел на окно третьего этажа. Шторы были задёрнуты, но он видел слабый свет за ними. Она была там. Она была напугана. Она не понимала.

Но он понимал.

Всё шло по плану. Кризис — это часть процесса. Им нужно было пройти через это. Ей нужно было испугаться, чтобы потом принять. Ему нужно было потерять её, чтобы потом обрести.

Навсегда.

Он сунул руку в карман. Там лежала её чашка из кофейни — ещё тёплая от её губ.

Пятьдесят восемь предметов.

Скоро будет больше.

Глава 7

Глава 7

Дождь.

Он шёл уже второй день — мелкий, бесконечный, стирающий границы между утром и вечером. Небо над Осакой висело низкое, серое, как промокшее одеяло. В новостях говорили о тайфуне, который приближался с юга. В университете отменили вечерние пары.

Хината не выходила из комнаты почти неделю.

Рей привезла ей еды. Потом ещё раз. Потом позвонила в полицию, но там сказали, что без прямых доказательств угрозы они ничего не могут сделать. «Он просто поговорил с вами в кафе? Он не нападал? Он не писал вам прямых угроз? Тогда это не преступление». Рей кричала в трубку. Хината сидела на кровати и смотрела в стену.

Она сменила замок. Попросила коменданта, сказала, что потеряла ключ. Комендант ворчал, но сменил. Теперь у Акито не было ключа. Она повторяла это себе как мантру. У него нет ключа. Он не войдёт.

Но страх не уходил.

Она просыпалась по ночам от каждого шороха. Ей казалось, что кто-то стоит за дверью. Что кто-то смотрит в окно — несмотря на задёрнутые шторы. Что телефон вибрирует, хотя он лежал выключенный.

Она не включала его уже три дня. Не хотела видеть сообщения. Не хотела знать, сколько раз он пытался дозвониться.

Акито не пытался.

В этом было самое страшное.

Он исчез. Не появлялся в университете. Не отвечал на звонки Танаки. Его квартира стояла пустая — соседи говорили, что не видели его несколько дней. Никто не знал, где он.

Никто, кроме Хинаты.

Она знала. Знала, что он где-то рядом. Чувствовала это. Как звери чувствуют приближение землетрясения. Что-то надвигалось. Что-то неизбежное.

На седьмой день она решилась выйти.

Это было глупо. Она понимала это. Но в комнате кончилась еда, кончилась вода, кончился воздух. Стены давили. Ей казалось, что если она пробудет внутри ещё хоть час, то сойдёт с ума.

Она надела куртку. Взяла зонт. Проверила, что новый ключ лежит в кармане. Вышла.

Улица встретила её холодом и дождём. Людей было мало — тайфун разогнал всех по домам. Фонари горели тускло, словно через силу. Асфальт блестел в жёлтом свете. Хината шла быстро, не оглядываясь, хотя ей безумно хотелось оглянуться.

Магазин был в пяти минутах ходьбы. Обычный круглосуточный. Тот самый, где она всегда покупала онигири с тунцом.

Она вошла. В магазине было пусто — только сонный продавец за кассой. Хината быстро набрала корзину, стараясь не думать о том, как дрожат руки. Онигири. Вода. Хлеб. Что-то сладкое. Всё как обычно. Всё нормально.

Когда она вышла, дождь усилился.

И тогда она его увидела.

Он стоял на другой стороне улицы. Без зонта. Мокрый насквозь. В тёмной толстовке с капюшоном. Он не прятался. Не делал вид, что оказался здесь случайно. Он стоял и смотрел на неё.

Хината замерла. Пакет с продуктами выскользнул из рук и упал в лужу.

Акито улыбнулся.

Той самой улыбкой. Тёплой. Нежной. Любящей.

И пошёл к ней.

— Привет, — сказал он, подходя ближе.

Она не могла пошевелиться. Ноги словно приросли к асфальту.

— Ты вышла, — сказал он. — Я знал, что ты выйдешь. Я ждал.

— Акито...

— Тсс. — Он подошёл совсем близко. Она чувствовала запах дождя от его одежды. Его глаза были спокойными. Умиротворёнными. — Не надо бояться. Я не сделаю тебе больно. Я никогда не сделаю тебе больно. Я просто хочу поговорить.

— Я вызову полицию, — сказала она. Голос дрожал, но она заставила себя произнести это.

— Зачем? — Он склонил голову набок, как ребёнок, который не понимает, за что его наказывают. — Я же не сделал ничего плохого. Я люблю тебя. Разве это преступление?

— Ты следил за мной. Ты влез в мою комнату. Ты...

— Я заботился о тебе. Защищал. Ты просто не понимаешь. Но ты поймёшь.

Он сделал ещё шаг. Теперь они стояли лицом к лицу. Хината видела капли дождя на его ресницах. Видела своё отражение в его зрачках — маленькое, искажённое.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Оставь меня в покое.

Что-то изменилось в его лице. Улыбка не исчезла, но стала другой. Жёстче. Холоднее.

— Ты не это хочешь сказать, — произнёс он медленно. — Ты хочешь сказать «да». Ты просто боишься. Я понимаю. Любовь — это страшно. Но я помогу тебе. Я помогу тебе перестать бояться.

Он протянул руку. Коснулся её щеки.

Хината отшатнулась.

— Не трогай меня!

Она побежала.

Ноги несли её сами. Пакет остался лежать в луже. Зонт выпал. Дождь хлестал по лицу. Она бежала, не разбирая дороги, — к общежитию, к свету, к спасению.

Она не слышала шагов за спиной. Он не гнался. Он стоял и смотрел ей вслед.

Когда она добежала до общежития, когда захлопнула дверь, когда заперлась на все замки и упала на кровать, дрожа всем телом, — только тогда она поняла, что он сказал.

"Я помогу тебе перестать бояться."

Это были не просто слова. Это был приговор.

Ночью тайфун обрушился на Осаку.

Ветер выл в проводах. Дождь хлестал в окна, как дробь. Где-то гремело — то ли гром, то ли что-то рухнуло под напором стихии. В общежитии погас свет. Хината сидела в темноте, завернувшись в одеяло, и смотрела на дверь.

Она не спала. Не могла.

Телефон лежал рядом. Она включила его час назад — нужно было позвонить Рей. Но сеть не ловила. Тайфун оборвал провода где-то на линии. Она осталась одна.

В темноте. В тишине.

А потом раздался стук.

Не в дверь. В окно.

Она замерла. Сердце остановилось на секунду, потом понеслось бешеным галопом. Третий этаж. Окно. Стук.

Она медленно повернула голову.

За мокрым стеклом, подсвеченный вспышкой молнии, стоял Акито.

Он висел на пожарной лестнице — старой, ржавой, которая проходила как раз мимо её окна. О которой она забыла. О которой никто не вспоминал годами. Его ладонь лежала на стекле. Мокрая. Белая. Как у мертвеца.

Он улыбался.

— Открой, — прошелестел его голос сквозь шум дождя. — Пожалуйста.

Хината закричала.

Она сорвалась с кровати, метнулась к двери. Замок. Щеколда. Стул. Она дёргала ручку, но дверь не поддавалась — или это у неё руки не слушались.

Сзади раздался звон стекла.

Она обернулась.

Окно было разбито. Ветер ворвался в комнату, задувая шторы, разбрасывая листы с конспектами. Дождь хлестал внутрь. И в проёме, среди осколков, стоял он.

Мокрый. Спокойный. Улыбающийся.

— Не бойся, — сказал он. — Я здесь. Я с тобой.

— Уходи! — закричала она. — Пожалуйста, уходи! Я никому не скажу! Я ничего не скажу! Только уходи!

— Ты не понимаешь. — Он шагнул в комнату. Осколки хрустели под ногами. — Я не могу уйти. Ты — моё. А я — твоё. Так было всегда. Так будет всегда.

Он шёл к ней. Медленно. Неумолимо. Как волна. Как судьба.

Хината отступала, пока не упёрлась спиной в стену. Бежать было некуда.

— Акито, пожалуйста, — прошептала она. — Ты же не хочешь этого. Ты хороший. Я знаю, ты хороший.

Он остановился. Склонил голову набок. В его глазах мелькнуло что-то — тень сомнения, отголосок прежнего Акито, того, кто смеялся с ней на фестивале, кто целовал её под фейерверком.

— Я хороший, — повторил он. — Поэтому я и здесь. Я хочу, чтобы мы были вместе. Навсегда. Так, как должно быть.

— Мы можем быть вместе, — сказала она, хватаясь за соломинку. — Мы можем попробовать. Я не буду убегать. Я буду с тобой. Только не делай этого.

Он смотрел на неё долго. Очень долго. Дождь хлестал в разбитое окно. Ветер завывал. Молния осветила комнату, и на секунду его лицо стало белым, как маска.

А потом он улыбнулся.

— Ты говоришь это, чтобы спастись, — сказал он. — Я знаю. Ты умная. Ты всегда была умной. Но я тоже умный. Я вижу. Я всё вижу.

Он шагнул вперёд.

Его руки поднялись. Медленно. Нежно. Как тогда, на фестивале. Как перед поцелуем.

— Закрой глаза, — прошептал он. — Так будет легче.

Рей нашла её через два дня.

Тайфун кончился. Город приходил в себя. Полиция взломала дверь.

Хината лежала на кровати. Руки сложены на груди. Глаза закрыты. Никаких следов насилия — так сказали потом. Просто остановилось сердце. Просто перестала дышать. Просто умерла во сне.

Рей не верила в это. Никто не верил.

Потому что на столе стояла панда. Та самая. С блестящими глазами-пуговицами. А в лапах у неё была записка. Всего три слова, написанные аккуратным, почти детским почерком:

«Теперь навсегда. А.»

Акито нашли через неделю. В другом городе. Он сидел на скамейке в парке и кормил голубей. Улыбался. Был вежлив. Спросил, в чём дело.

При нём нашли телефон. В телефоне — сто двенадцать фотографий Хинаты. И одна — последняя, сделанная в ту ночь. Она лежит на кровати. Глаза закрыты. Волосы разметались по подушке. Выглядит так, будто спит.

На допросе он молчал. Не отрицал. Не признавался. Просто улыбался.

Когда следователь спросил: «Зачем вы это сделали?» — он ответил так, будто вопрос был глупым:

— Я не делал. Я просто любил её.

И улыбнулся.

Той самой улыбкой.

Коробку нашли через месяц.

Она стояла в шкафу, за зимним одеялом. Обычная картонная коробка из-под кроссовок. Когда её открыли, следователь — пожилой, видавший всякое — долго стоял молча, не в силах отвести взгляд.

Пятьдесят восемь предметов.

Синяя ручка с обгрызенным колпачком. Чеки. Салфетки. Билет из кинотеатра. Чужая серёжка. Бумажный стаканчик со следом губ. Десятки фотографий — некоторые сделанные издалека, некоторые почти в упор. На всех — одна и та же девушка. Смеётся. Читает. Смотрит в окно. Спит.

И в самом низу, под всем этим, — фотография другой девушки. Старая. Трёхлетней давности. Девушка с короткой стрижкой и острым подбородком стоит на фоне цветущей сакуры. На обороте — одно слово:

«Мияко».

Когда следователь закрыл коробку, он сказал только:

— Господи, сколько их ещё было?

Ответа никто не знал.

За окном участка моросил дождь. Обычный дождь. Как всегда в июне.

КОНЕЦ