У каждого свои демоны

Глава 1

Всё слегка плывёт перед глазами. Больно. Я поднёс правую руку поближе к глазам, она была вся в крови. Уродливая рваная рана на пальцах заставила тошноту подступить к горлу. Я закрыл глаза, стараясь сдержать рвотные позывы, и пережал какую-то вену на запястье, где-то слышал, что так меньше кровоточить будет.

Я огляделся вокруг, голова слегка кружилась, но я смог сфокусироваться и увидеть название улицы – Центральная. Тут неподалёку должна быть больница, когда-то мне там вырезали аппендицит. Чуть не откинулся тогда, да и сейчас чувствую себя едва ли лучше. Я ж в обморок даже падаю, когда у меня просто кровь на анализ берут, а тут кровоточащая открытая рана…

Я силился вспомнить, как оказался посреди улицы с порезанной рукой. Вроде бы я решил своим ходом добраться до больницы, ведь скорой помощи не дождёшься. А руку поранил… Ножом скорее всего, от чего ещё такая рана может быть? Уронил нож, поймать пытался. Точно…

Я поплёлся в сторону больницы. Улица была не особенно освещена, редкие прохожие с опаской поглядывали на меня и ускоряли шаг, либо и вовсе игнорировали, продолжая весёлую беседу с друзьями. Только один парнишка подошёл поближе и спросил о моём самочувствии, я отмахнулся, сказав, что достаточно хорошо себя чувствую, чтоб дойти до больницы.

– Что с вами случилось? – не отставал парень. В голове мгновенно возникла картина.

– Споткнулся, упал на осколок бутылки. Сам виноват, – сказал я и продолжил идти в сторону больницы. Больше ничего не спрашивая, парнишка подхватил меня под руку и помог дойти.

Когда мы оказались около стойки регистратуры, парень исчез, а я, внезапно потеряв опору, чуть не свалился на пол. Благо рядом оказался стол, за который я ухватился раненой рукой и зашипел от боли. Я поднял глаза и наткнулся на суровый взгляд женщины из регистратуры, она выглядела так, будто её только что разбудили, скинув на неё ведро ледяных помоев.

– Что с вами случилось? – безразлично спросила она. Интересно, сколько истекающих кровью людей за день она видит на пороге. У меня вновь в голове возникла картинка произошедшего, и я без раздумий ответил.

– Резал яблоко, держа в руке. Доски для резки рядом не было, вот и результат, – я поднял руку вверх и продемонстрировал женщине рваную рану на руке. Она даже бровью не повела, лишь фыркнула.

– А крови на вас столько, будто сами резню устроили. Берите бахилы и идите до конца коридора, 110 кабинет, там дежурный хирург зашьёт, – оттарабанила женщина дежурную фразу, махнула рукой в сторону коридора и продолжила заполнять какие-то бумажки.

Я кивнул и двинулся в указанном направлении. Перед кабинетом на железной холодной скамейке сидела женщина с рассечённой бровью и синяком под глазом, когда я обессиленно плюхнулся рядом, она косо на меня посмотрела и отодвинулась подальше. Черноволосая, стройная, а на меня волком смотрит, может, поболтать.

– А вы за что сидите? – попытался пошутить я, чтоб разрядить обстановку. Вышло, видимо, так себе, потому что девушка встала и пошла к стойке регистратуры. Я усмехнулся. Какие нежные дамы нынче пошли. Я же просто пошутил.

Меня начало клонить в сон, видимо, из-за тепла в помещении. Мне захотелось лечь на колени той ушедшей девушке, даже с фингалом под глазом она была очень симпатична. Моё состояние полудрёмы прервал громкий голос врача.

– Через 5 дней приходите на снятие швов. Следующий! Мужчина! – Я вздрогнул, врач навис надо мной, пытаясь понять, в сознании ли я вообще. Я кивнул.

– Да-да, иду, – я резко встал, в глазах на секунду потемнело – обычное явление после 30 лет. Врач взял меня под руку и повёл в кабинет. Здесь света было гораздо больше, поэтому я окончательно проснулся. Я присел на кушетку и протянул ему дрожащую руку.

– У вас рана только на руке? – немного удивлённо спросил врач. Я кивнул. Этому дежурному хирургу на вид было лет 60, не меньше. Старой школы мужик, я точно в надёжных руках.

– Порезался о консервную банку, больше никогда не буду есть горошек, – пожаловался я. Врач на секунду насупился, затем его лицо снова стало бесстрастным.

– Ваше ФИО, возраст? – Секунду помедлив и собравшись с мыслями, я ответил.

– Птичкин Олег Олегович, 35 лет, – потом врач спросил мой номер телефона, уточнил наличие аллергии на те или иные препараты – всё это тщательно записал.

– У вас на плече тоже кровь, поднимите пожалуйста рукав футболки, – я выполнил указание, на рукаве и правда были следы, как и на всей одежде. Неужели это всё из руки? «Наверное, вытер кровь об футболку» – подумал про себя я, прежде чем поднял рукав. На плече у меня оказались три царапины, но неглубокие, будто от кошки. – Вы не помнили об этой ране или просто решили, что она недостаточно глубокая.

– Я… не помнил.

Врач взглянул на меня исподлобья и что-то проворчал себе под нос, после чего обработал руки, отложил записи и взял шприц. Внутри у меня всё похолодело, готов поклясться, что в этот миг моё лицо потеряло естественный здоровый румянец. Иглы я ненавидел. Зажмурился, надеясь, что всё пройдёт гораздо лучше, если я не буду ничего видеть.

– Протяните руку.

Я выполнил, в голове у меня была совершенная пустота. Я чувствовал, как меня трясёт, тремор в последнее время был моим постоянным спутником. Я старался подумать о чём-то другом, но, как назло, против воли полностью сосредоточился на ощущения. Укол был не столь болезненный, как я ожидал. Я открыл глаза и встретил нахмуренный взгляд врача, он изучал мою рану.

– Порваны сухожилия… Как вы, говорите, руку поранили?

– Разбил вазу, собирал осколки, один впился, я его вытащил, но рана осталась. Дома зашивать не решился, – врач кивнул.

– Посидите пока тут, скоро подействует анестезия, мне надо кое-какие бумаги отнести, – с этими словами врач, не глядя, взял со стола папку и вышел из кабинета, оставляя меня глазеть на частично немеющую руку, боль отступала, а вот какая-то пелена в голове осталась и ощущение, что я что-то забыл…

***

Девушка поставила кружку чая на стол и села за компьютер. Она выглядела уставшей – синяки под глазами, искусанные губы, небрежная причёска. За окном была тьма, она с тоской взглянула на часы, скоро сутки закончатся, и можно будет поспать. Она тяжело вздохнула, надела гарнитуру и нажала кнопку со стрелочкой, меняя статус приёма обращений с красного «Выкл.» на зелёный «Вкл.». Сразу же на экране высветился текст: «Корольков Николай Степанович» – и две кнопки – «Принять» и «Отклонить». Девушка уверенно нажала первую и, как попугай, повторила заученную фразу:

– Служба 112. Слушаю. Что у вас случилось?

«Дееевушка, мииилая, помогите человеку!» – растягивая гласные, произнёс явно нетрезвый голос. Девушка уже знала, чем это кончиться, она закатила глаза. Все звонки записывались, поэтому приходилось быть вежливой даже с теми, кто попросту занимает линию. А вдруг и правда кому-то плохо, а рядом только пьяница оказался? Хотя такое случалось достаточно редко, но случалось же.

– Не могли бы вы уточнить. Кому-то плохо?

«Да, мне, дорогуша! Без тёплых нежных ручек на моём друге. Ооочень плохо… Помоги, я тааак тоскую!»

– Вы позвонили в 112. Если у вас ничего не случилось, будьте добры не занимать линию.

«Но мне тааак плохо! Такая одиноко!»

– Позвоните на горячую линию бесплатной психологической помощи. Всего доброго! – резко оборвала его женщина. Как же она ненавидела таких. Напьются, а потом линию занимают! А кто-то в это время может погибнуть!

Девушка на скорую руку заполнила карточку о том, что вызов холостой, это у неё уже выходило на автомате. Пальцы так и летали по клавишам с характерным стуком. Не успела она перевести дух и перестать злиться, как на экране отобразилось очередное сообщение: «Климова Наталия Романовна». Снова нажав кнопку «Принять», девушка проговорила:

– Служба 112. Слушаю. Что у вас случилось?

«Добрый вечер! Мои соседи что-то разбушевались, возможно, там драка происходит. Девочка так кричит, так кричит!» – причитала явно пожилая женщина на том конце провода.

– Скажите пожалуйста адрес и номер квартиры соседей, – бесстрастно и сказала девушка, открывая карточку и заполняя нужную информацию.

«Да, да, конечно. Улица Ленина, 10, корпус 2. Квартиру точно не скажу. Сейчас подождите, я выгляну на лестничную клетку» – в трубке послышались шорохи. Девушке даже показалось, что она слышит приглушённые крики.

– Ваша соседка всё ещё кричит?

«Нет, только что затихла. Не к добру… Пятая квартира у них. Второй этаж. Можете побыстрее, чует моё сердце творится что-то неладное»

– По указанному адресу направлен наряд полиции. Ожидайте прибытия в течение 15 минут.

«Спасибо» – тихо сказала старушка и повесила трубку.

Дописав комментарий к вызову, девушка-оператор перенаправила его и сделала большой глоток тёплого чая. На экране снова возникла надпись, не давая девушке ни секунды отдыха: «Корольков Николай Степанович». Снова пьянчуга. Рука потянулась к кнопке: «Отклонить».

***

Когда полиция прибыла на место преступления, дверь была приоткрыта. На дверной ручке полицейские обнаружили кровавые следы. Войдя внутрь, они чуть не наступили в лужу бардовой жидкости. Посреди коридора лежало кровавое месиво, которое, возможно всего полчаса назад, было симпатичной девушкой. Столько ножевых ранений полицейские давненько не видели, последующий осмотр судмедэкспертом показал, что на теле жертвы их в общей сложности 68.

В основном удары кухонного финского ножа, обнаруженного в бедре жертвы, были нанесены в грудь и живот – около 40 в общей сложности. Повреждены артерии, трещины в бедренных костях, сломаны рёбра, множественные проникающие ножевые ранения в желудок, лёгкие, печень и желчный пузырь, на пальцах порезы от ножа. Она защищалась, пыталась перехватить оружие. Девушка была в сознании, когда всё происходило. Умерла она от кровопотери.

Щёки девушки были ещё едва влажные от слёз, умерла недавно. Кровь на полу смешалась с мочой. Кровавые следы больших ладоней на стенах узкого коридора были оставлены явно не жертвой. Скорее всего взрослым мужчиной, следы ботинок которого также были обнаружены на лестничной клетке.

Опрошенные соседи сказали, что слышали крики и ругань, многие из них даже предположить не могли, что кого-то убивают. Проживающий в восьмой квартире, Корольков Николай Степанович был в нетрезвом состоянии, он решил, что соседи очень громко смотрят фильм ужасов. Больше ничего конкретного он сказать не смог. Полицию вызвала соседка, Климова Наталия Романовна, проживающая в шестой квартире. Она же и дала подробные показания. Далее с её слов.

После происшествия, когда крики женщины стихни, из квартиры выбежал разозлённый, окровавленный мужчина. Он говорил что-то странное, Наталии Романовне запомнились эти слова: «Уходите, черти! Её больше нет в живых! Я убил вашу госпожу!»

Здесь можно отделить

Он казался сумасшедшим, размахивал руками, будто и правда пытался прогнать демонов. К счастью, мужчина не заметил, что соседка следила за ним в глазок, как минимум, она так подумала, он поспешил выбежать на улицу.

Проведя следственные работы, было выяснено, что владелица пятой квартиры Лебедева Антонина Михайловна давно уже там не живёт. Квартиру она отдала дочери и её мужу. Жертва была впоследствии опознана Антониной Михайловной, которая, очнувшись от глубокого обморока, признала в жертве свою дочь.

Мать утверждала, что у дочери никогда не было с мужем конфликтов, он на неё руки не поднимал и был добрейшим человеком. Она не могла поверить в то, что мужчина, проживший с её дочерью более 10 лет, мог бы так жестоко её убить.

Полицией было выяснено, что жалоб на домашнее насилие в этой семье за последние 10 лет не было, все отзывались о муже и жене, как о скромных и тихих людях. Она работала бухгалтером, он инженером. Обычная ничем не примечательная семья. Детей не было.

При тщательном осмотре квартиры были найдены документы и телефоны обоих супругов, две пары ключей от квартиры и положительный тест на беременность, спрятанный в тумбочке у кровати. Все эти улики были приурочены к делу.

Рабочая версия – муж узнал о том, что жена забеременела не от него, и в состоянии аффекта заколол её ножом. Но как тогда объяснить его слова про чертей и госпожу? Знал ли он, что за ним наблюдают? Притворялся ли он психически нездоровым перед соседкой или таковым и являлся?

***

Снова сделав большой глоток чая, девушка машинально поправила гарнитуру. Чем ближе был конец смены, тем чаще она поглядывала на часы. Глаза уже слипались, и она в очередной раз пожалела, что не налила себе кофе. Хотя, говорят, что зелёный чай тоже бодрит. На экране высветилась надпись: «Центральная больница №2». Такие звонки поступали редко, но на удивление времени не было, девушка нажала кнопку «Принять».

– Служба 112. Слушаю. Что у вас случилось?

«Здравствуйте! Звоню из Центральной больницы №2, я дежурный врач, Сырков Валерий Петрович, к нам поступил пациент с ранами характерными для вооружённого нападения. Предполагаю, что он был нападающим. Агрессивного поведения не проявляет, но есть причины для беспокойства, возможно амнезия. Прошу прислать полицию, чтобы взять у мужчины показания» – негромко, но достаточно уверенно отчеканил дежурный врач. Такие звонки девушка-оператор любила, всё чётко и по делу.

– Принято. По указанному адресу направлен наряд полиции. Ожидайте прибытия в течение 15 минут.

В наушниках раздались гудки, вызов завершён. Женщина ввела выученный когда-то наизусть адрес Центральной больницы. Город, в котором она жила и работала, был небольшим, всего пять государственных больниц и с десяток различных частных клиник. Сегодня была на удивление неспокойная ночь для такого города. Девушка широко зевнула и, наконец-то, допила чай. С тоской посмотрев на пустую кружку, она уже было собиралась нажать на кнопку и выключить приём обращений, как поступил очередной звонок:

– Служба 112. Слушаю. Что у вас случилось?

«Моя…мама…» – из трубки послышались детские всхлипы. У девушки защемило сердце, она сделала глубокий вдох и начала успокаивать ребёнка.

***

Врач вернулся в кабинет через 7 минут, когда в руке уже ощущались лишь лёгкие покалывания, местная анестезия подействовала. Я за это время успел осмотреть свою одежду, она вся была в крови. Откуда столько? Не может же рука так кровоточить! На границе сознания маячило какое-то воспоминание, дразнило своим присутствием, не давая себя поймать. Было ощущение, что у меня в голове образовался пробел, что-то я точно забыл. Но вот что?

– Давайте обработаем и зашьём вашу рану. Анестезия уже сработала? – Спросил врач.

Я кивнул, продолжая витать в своих мыслях. Врач снова обработал руки, мою рану и взялся за инструмент. Я отвернулся в сторону, меня снова затошнило. Боли я практически не почувствовал, но врачу пришлось постараться, чтобы правильно зашить мою дрожащую руку.

Как только он закончил и отодвинулся от меня в сторону, чтобы выкинуть вату и сложить инструменты в специальный бокс, я встал. Мне нужно было подышать свежим воздухом после такого. Мне никогда ничего не зашивали. Врач как-то сразу же забеспокоился.

– Подождите, присядьте. После введения местной анестезии я обязан наблюдать за вами по крайней мере 20 минут, во избежание появления аллергических реакций, так что посидите тут пока.

– Я же говорил, что нет у меня никакой аллергии.

– А вы точно уверены? Помню был у меня пациент, который сказал то же самое и ушёл из кабинета с гордо поднятой головой, в итоге привезли его минут через 30 с анафилактическим шоком. С тех пор я не рискую, – доктор говорил убедительно, но как-то уж слишком суетливо. До того, как он начал мне зашивать рану он был спокоен, как удав. А сейчас… что-то случилось.

– Док, понимаешь, глубокая ночь, а меня дома жена ждёт, беспокоится. Я вполне уверен, что у меня нет никаких аллергий. Оставим этот риск на моей совести. Все мои данные у вас есть, – я махнул рукой и двинулся к двери.

И правда, Надя меня, наверное, заждалась уже. Небось, гадает, где я шляюсь в такой час. И телефона, как назло, с собой нет. Потерял что ли? Или оставил дома? Эх, Надя мне такую взбучку устроит, ну ничего, немного поругается, поплачет, потом спокойно выслушает и простит, как всегда. Я ж не виноват, что ситуация такая.

– Постойте, посидите хотя б 5 минут для моего спокойствия. А потом идите к жене, дольше вас задерживать не буду, – протараторил врач. Я обернулся. Видимо, этот доктор и правда так за своих пациентов переживает, я усмехнулся и кивнул.

Пять минут мне и правда погоды не сделают, а хорошему человеку спокойствия прибавят и совесть успокоят. Поэтому я сел на место, доктор будто бы вздохнул с облегчением и начал заполнять карточки, параллельно объясняя мне, что с рукой надо быть осторожным, чтоб рана не открылась. Я кивал, но в голове почему-то почти ничего не отложилось.

Я поглядывал на часы в кабинете. Уже 2 часа ночи… Я тяжело вздохнул, представив, что было б со мной, если б Нади к такому позднему часу дома не оказалось. Я бы места себе не находил. Просидев ещё несколько минут, как на иголках, я поблагодарил врача и предпринял попытку снова выйти из кабинета, он опять начал меня останавливать. «Да почему? В чём же дело?» - спрашивал я себя, через несколько секунд я получил ответ. В кабинет постучались и вошли полицейские.

– Здравствуйте! Младший лейтенант Кропоткин. Гражданин, позвольте задать вам несколько вопросов, – сказал полицейский, оглядывая меня с ног до головы. Я бросил взгляд в сторону врача, его уводил в коридор второй полицейский.

– А в чём дело-то, лейтенант? – совершенно недоумевая, спросил я. Пришла беда, откуда не ждали. Этот доктор меня специально задерживал что ли??

– Назовите ваше полное имя, а также опишите, что с вами случилось.

– Птичкин Олег Олегович, я просто порезал руку, лейтенант. Мне скрывать нечего, – пожал плечами я, стараясь не нервничать, хотя в такой ситуации любой бы занервничал.

– При вас есть документы? – спросил полицейский. Я похлопал по карманам джинс, пытаясь найти хоть что-то. Судя по всему, я на автомате выложил все вещи на тумбочку дома и, впопыхах выходя, не взял ни паспорта, ни телефона, ни даже ключей от дома.

– К сожалению, нет. Всё осталось дома, даже ключей с собой не взял. В больницу спешил, чтоб рану зашить.

– По какому адресу вы проживаете?

– Улица Ленина, дом 10, квартира 5. Здесь недалеко.

***

В коридоре больницы сидела девушка с рассечённой бровью и нервно ждала, когда же её, наконец, примут. Не день, а сплошной стресс. Муж напился, толкнул её сгоряча, уже в который раз. Она надеялась, что благоверный завязал с выпивкой, но его любимая хоккейная команда проиграла, на работе сократили, и он не удержался. Когда он был пьян, его злила каждая мелочь. Но трезвый…он был прекрасным мужем, поэтому она всё ещё за него держалась, не писала заявление. Сейчас чёрная полоса, а потом всё наладится. Главное не писать сгоряча заявление в полицию, она уже так делала, потом жалела, кучу проблем в семью принесла. Мужа тогда чуть с работы не уволили.

Она сидела перед кабинетом дежурного врача и думала, как ей лучше поступить. Все подруги в один голос кричали, что ей надо разводиться. Им не понять, они не замужем, а вот она да. Мама всегда учила, что надо любой ценой сохранять брак. Но стоит ли сохранять такой?

Поток её мыслей был прерван, рядом на стул плюхнулся мужчина. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы мурашки побежали по коже. Вся его футболка была в крови, запёкшиеся бурые капли, покрывали всё его лицо, будто веснушки. Он жутко ухмыльнулся. Девушка невольно отодвинулась, его чёрные глаза смотрели прямо на неё, оценивающий, сжирающий, сальный взгляд. Она ненавидела таких. А ещё кольцо на пальце!

– А вы за что сидите? – спросил он низким голосом. Девушка нервно сглотнула и приняла решение отойти подальше от этого мужика. Он проводил её тяжким вздохом.

Девушка прошла несколько метров по коридору и остановилась, наблюдая за этим окровавленным человеком издалека. Он начал клевать носом, потом врач его забрал к себе в кабинет. Девушка вздохнула с облегчением, ей было совершенно не жаль пропущенной очереди. Лучше уж она ещё немного подождёт, целее будет, пьяный муж уже всё равно уснул до утра, волноваться не будет.

Она уж было решила вернуться на своё место, как из кабинета вышел доктор и подошёл к стойке регистратуры. Суровая женщина ушла оттуда пару минут назад, но врач не растерялся, он оглянулся по сторонам, перекинулся через стойку и пододвинул к себе поближе стационарный телефон.

Девушка даже не заметила, как подошла поближе и начала вслушиваться в каждое слово. Ей были интересны такие ситуации, в её жизни редко происходило что-то необычное, а тут целая история. Оказалось, что врач вызывал полицию. Тот окровавленный мужчина на кого-то напал! Она так и знала. Не зря у неё холодок от него по спине пробежал.

Доктор вернулся в свой кабинет, а девушка решила сесть поближе и прислушаться. Ей было любопытно. В какой-то момент дверь кабинета начала открываться, девушка опустила голову, делая вид, что она просто сидела, погружённая в мысли. Но из кабинета врача так никто и не вышел до тех пор, пока в больницу не вошли двое полицейских.

Она уже успела заскучать, но поняла, что на её глазах сейчас будет произведён арест опасного преступника. Она старалась не привлекать внимания и слиться с полутьмой коридора, авось не заметят. Один полицейский остался в кабинете, а другой вывел врача в коридор и начал опрашивать, девушка вся обратилась в слух.

– Сырков Валерий Петрович, всё верно? – уточнил полицейский.

– Да, правильно.

– Расскажите поподробнее, что вас насторожило в вашем пациенте.

– Его рана на руке характерна для человека, который совершил нападение с кухонным ножом в руке. Подобные раны возникают, когда нож попадает в кость жертвы, и ладонь нападающего соскальзывает с рукояти ножа на лезвие. Также схожие травмы могут быть у человека, который хватался за нож в попытках защититься от нападения, но количество крови на его одежде и отсутствие других серьёзных ран даёт основания предположить первый вариант развития событий.

– Я правильно вас понял, что этот мужчина напал на кого-то с кухонным ножом?

– Думаю, что да. Что необычно, я дважды спрашивал его о том, что произошло с его рукой. Оба раза он дал мне разные ответы. Так что либо он глуп, либо перед нами яркий пример конфабуляции.

– Валерий Петрович, можете по-простому объяснить, – немного раздражённо попросил уставший полицейский.

– Да, конечно. Как раз собирался. Скорее всего у этого мужчины амнезия и он не понимает, что происходит. Конфабуляция – это явление, когда мозг пытается самостоятельно заполнить пробелы в памяти какими-нибудь очевидными сценариями происходящего. Такое случается при амнезии. Также у него на плече есть царапины от ногтей, о которых он не помнил, судя по их внешнему виду и расположению, кто-то от него защищался и поцарапал. Но это только моё предварительное заключение. На вашем месте, я бы отвёз его в психиатрическую лечебницу для постановки более точного диагноза.

– Благодарю за содействие. Продиктуйте ваш номер телефона, с вами свяжутся, если понадобится повторить показания.

– Да, конечно, – врач вытащил визитку из нагрудного кармана. У девушки, стоящей в коридоре, округлились глаза. То есть этот мужчина и правда псих, который кого-то зарезал?! Полицейский отошёл в сторону и связался с диспетчером, чтобы узнать, были ли сообщения об убийствах или нападениях на человека с ножом.

***

Это всё какая-то огромная ошибка. Бред. Как я мог убить свою жену?! Я нервно стучал дрожащими пальцами по столу передо мной. Всё происходящее – чудовищная ошибка. Надя… Не верю! Я уже говорил с адвокатом, он утверждает, что, судя по показаниям свидетелей, единственный мой шанс – доказать, что я невменяем. Но я же нормальный… Как? Я не мог убить свою жену… Не мог! Не мог! Кто-то меня подставил, а этот адвокат не хочет ничего делать! Замок в двери повернулся, я поднял взгляд. В допросную комнату вошёл тучный мужчина с каким-то блокнотом.

– Доброго дня, Олег Олегович. Давайте с вами поговорим, – достаточно добродушно обратился ко мне мужчина. Он сел напротив, открыл блокнот и устало на меня взглянул. – Расскажите мне о себе.

– А что рассказывать? – с невесёлой усмешкой спросил я. – Мне 35, моё хобби вышивка крестиком. Что же ещё? А, точно. Меня обвиняют в убийстве моей жены, которого я не совершал, вместо того чтобы найти настоящего ублюдка!

– Я понимаю ваши чувства, но чтобы докопаться до правды, полицейским надо отработать все версии, – примирительно сказал мужчина. Он излучал спокойствие, но на меня это не работало.

– С какого это перепугу наша доблестная полиция докапывается до истины, а не сажает первого подозреваемого?

– Это дело стало достаточно резонансным в СМИ, – на удивление честно ответил мужчина. – Меня зовут Игорь Фёдорович. Можете обращаться ко мне просто Игорь. Я хочу всего лишь поговорить. Мы с вами на одной стороне, я тоже хочу понять, что случилось, – после этих слов я расслабился. Не знаю почему, я чувствовал, что Игорь и правда был неплохим парнем. Может, он поможет мне отсюда выбраться. Не то что адвокат.

– Хорошо, задавайте свои вопросы.

– Расскажи пожалуйста о своём детстве. Какое оно было?

– Что за сопли? Обычное детство, ничего особенного. Ремнём пару раз отделали за курение за гаражами, если вы об этом. Отец инженер, я пошёл по его стопам, мама домохозяйка. Прекрасная женщина. Вот. Не о чем тут говорить.

– Хорошо. А что вы можете сказать о своей жене, Надежде, – спросил Игорь. Я сразу нахмурился, вспомнив о ней. Я до сих пор до конца не верил, что её не было. Будто бы все вокруг сговорились и врали мне. Во мне трепетала слабая надежда, что она ещё жива…

– Мы с ней недавно отпраздновали годовщину свадьбы. Десять лет. Понятно, что не всё было гладко, но мы привыкли друг к другу, я знал её как облупленную, и она меня тоже. Серьёзных ссор у нас не было, только так, по мелочи. Почему не кладу вещи на место? Куда я снова переставил сковороду, почему посуду не помыл? Ничего особенного. Всё, как у всех.

– Вы ничего в последнее время не замечали. Необычного странного в себе или в жене?

– Нет, вроде бы… Хотя мы с женой в последнее время неважно себя чувствовали. У меня голова стала чаще кружиться, а её мутило сильно в последние дни. Мы даже думали, не беременна ли она… – вспомнив об этом, я невесело улыбнулся. Теперь уж и не узнаем…

– Я считаю, вам нужно это знать. Да, она была беременна. При осмотре квартиры был найден положительный тест на беременность, – твёрдо произнёс Игорь. Во мне мгновенно что-то оборвалось. Жена… Будущий ребёнок… Погибли… И подозревают меня! Да как такое возможно. Я обхватил руками голову, внутри образовалась какая-то пустота. Мой родной человек умер, а я даже слезинки из себя выдавить не могу…

– Нет… Только не это… Быть такого не может… Надя…

– Для вас это новость?

– Боже, да! Она мне ничего не говорила! – я сорвался на крик. Охранник у двери засуетился, но Игорь дал ему знак, чтоб стоял на месте. Я не мог поверить. Всё происходящее – это какой-то жуткий ночной кошмар. Вот бы проснуться.

– Что последнее вы помните о том дне? До того, как пришли в больницу.

– Я… – тяжело вздохнул, пытаясь собрать мысли в кучу. – Не помню точно, я шёл домой с работы, поранил руку.

– Как именно? Вы заходили домой после работы? – Эти вопросы мне уже задавали на допросе. Адвокат просил меня пока не отвечать на них, нам надо было разработать стратегию. Но… Моя жена мертва, ребёнок тоже. Какая к чёрту стратегия?!

– Я… нет, не помню, чтобы заходил домой. Я поцарапал руку о банку с этими… помидорами…

– А врачу вы сказали, что поранились о разбитую вазу. Как вы это объясните? Вы врали? – я не понимал, о чём он говорит.

– Нет, то есть не знаю, я такого не говорил.

– Хотите сказать, что врач врёт? И женщина со стойки регистратуры, которой вы рассказали, что резали яблоко у себя на руке? – совершенно спокойно уточнял Игорь. ОН не давил, он наблюдал.

– Что… Я не понимаю…

– Постарайтесь пожалуйста вспомнить хоть что-то. Что последнее вы помните, прежде чем поранили руку?

– Я… шёл с работы… – слова давались мне с трудом, такой каши в голове у меня никогда не было. – А потом не помню…

Мог ли я и правда убить Надю? Нет, точно нет. Зачем мне это делать? Игорь задал мне ещё несколько вопросов, я отвечал односложно, почти не слушал его. Мог ли я такое сотворить? Что случилось? Память меня подводила, руки тоже, тряслись заразы, как в шейкере.

***

Девушка ворочалась во сне, вспоминая звонок мальчика, мама которого умерла во сне. Бедный ребёнок… У неё ушло много времени на то, чтоб успокоить его и узнать, где он живёт. Он был так напуган. Комок слёз подступил к горлу, девушка перевернулась на другой бок, чтоб отогнать навязчивые воспоминания. Несмотря на то, что она отработала полные сутки, она не могла уснуть.

Ей вдруг вспомнился другой случай, когда позвонила женщина, она буквально умирала на том конце провода, захлёбывалась кровью. Её последние слова были сказаны девушке-оператору: «Передай моему сыну… Артёму, что я… всё равно его люблю…». Она передала. Она не должна была быть столь участливой… При её профессии это непозволительная роскошь.

Оператор 112 села на кровати, по щекам текли слёзы, взгляд был направлен в никуда. Эта работа ей явно не подходила, она вот-вот свихнётся. Каждый день столько смертей, столько несчастных случаев. Заставляет задуматься, насколько ж хрупка человеческая жизнь, насколько внезапно и глупо она может оборваться.

Девушка приняла решение уволиться завтра же. Она больше не может смотреть в глаза смерти, слышать её голос изо дня в день. То старческий, то плачущий мальчишеский, депрессивно подростковый. Любой. Неотвратимо жестокий. Она не могла. Больше не могла.

***

Последующие события я помню смутно. Куча анализов, МРТ мозга и, наконец, диагноз. Будто приговор.

Дегенеративное заболевание мозга, какой-то боковой склероз, ещё и деменция до кучи. Что это значит? То, что моя жизнь кончена. Скоро я буду не способен сам о себе позаботиться, даже встать не смогу. А память будет медленно от меня ускользать, как и жизнь. Доктор старался объяснить, что сейчас существует множество экспериментальных лечений и с моим диагнозом я, может, смогу прожить ещё около 5 лет. Кому я нужен в эти 5 лет? Какой смысл?

Я и правда

Убил

Свою

Жену

Короткий психотический эпизод – говорили они. Приступ агрессии с последующей амнезией. Убил жену и всё забыл… Как такое возможно?! Меня оставили под присмотром психиатров, чтобы такое не повторилось… Я до сих пор до конца не верю в то, что это вообще единожды произошло…

Таблетки, еда без вкуса и запаха, безразличие – мои постоянные спутники. Со мной пытался говорить психиатр, но я его не слушал. Какой смысл во всём этом? Я теперь даже в ванной стоять нормально не могу, из рук всё валиться. Зачем нужна жизнь, если она такая…

***

– Эй, сестра…– Как будет это слово? Только что же в голове было. Женщина обернулась и терпеливо ждала, пока я вспомню. Собственный голос казался плохо смазанным механизмом, я теперь почти не говорил. – Еда днём. Когда? – Выдавил я из себя.

– Вы уже обедали, вон миска стоит, – я повернул голову в указанном направлении.

– А правда…

– Олег, вам принести добавки? Олег?

Слова, воспоминания куда-то утекают… А я и не замечаю… Обед – такое обычное и простое слово, а я и его забыл.

– Олег, вам принести добавки? – меня тронули за плечо.

– А? Что?

***

У меня в голове появились голоса. Я сперва подумал, что кто-то прикалывается, подложили мне под матрас рацию. Но нет. Эти голоса, такие знакомые…

Они начали убеждать меня, что Надя заслужила смерть. Она была исчадьем Ада. Сама напросилась. Была бы хорошей женой, не послала бы ко мне демонов. Не подговорила бы взять нож. Она. Её вина. Не моя. Её.

Была бы она хорошей, а не ведьмой проклятой, ничего бы этого не случилось. Точно. И я бы был здоров, работал бы, детей бы завёл. Так нет же. Надо же было ей всё испортить. Она виновата. Она. ОНА.

Судороги, смирительная рубашка – из-за неё. Во всём её вина. Я не помнил, как кромсал её тело на кусочки, но Они сказали, что это было прекрасно. И я бы снова убил её, если б мог.

Всё

Из-за

Неё

***

Какой день? Не знаю. Суббота? Нет? А какие дни ещё есть?

***

Я принимал сегодня эти? Круглые… Не чёрные… Надо мне принять…

***

Неудобно ездить на…этой. Да… Не ездить нельзя. Ноги не ноги больше. Воздух надо он сказал. Халат тот. Да…

***

Надо бы гулять. Встать. Не могу. Мысли бегают. Умру?... Надежда. Демон. Рука. Белый. Зачем?

Спасите… Смерть… Молю…

***

…

…

…