Цвет кошмара — зелёный

Глава 1

Пусть эта рукопись послужит предостережением всем глупцам, что решатся исследовать царствие снов. Вы даже не представляете какие проблемы способны навлечь на себя, и всех окружающих, совершив столь необдуманную вылазку за грань нашей реальности.

С самого раннего детства меня мучили ночные кошмары. Сны, в которых меня преследовало нечто настолько ужасное, что при столкновении с ним меня выталкивало обратно в реальность. Кошмары превратили некогда пышущего жизнью мальчишку в нелюдимого, психованного невротика. Не сумев обнаружить корень проблемы, врачи начали пичкать меня седативными средствами. Их терапия возымела обратный эффект, усугубив моё состояние, ведь чем чаще я спал, тем чаще приходили кошмары.

В подростковом возрасте я бросил пить предписанные лекарства и начал в опасных количествах глотать энергетики, стремясь вызвать столь рьяно желаемую бессонницу. Самолечение помогло. Пусть и ненадолго, но я смог избавиться от навязчивых сновидений. К сожалению, у всех нас имеется свой предел. И когда мой истощился, учителя обнаружили в коридоре валяющегося и захлёбывающегося рвотными массами мальчика. После данного инцидента путь в «дом с жёлтыми стенами» мне, скажем так, был заказан. Получив на руки билет в весёлое заведение, я решил, что моя жизнь кончилась.

Однако, выйдя оттуда, я действительно стал чувствовать себя лучше. Кошмары стали менее яркими, да и приходили ко мне теперь отнюдь не каждую ночь. Мой лечащий врач через свои каналы поспособствовал тому, что я смог быстро устроиться на работу. По прошествии месяца я повстречал обворожительную красавицу, которой судьбой было предначертано занять в моём сердце особое место. Эта женщина стала для меня всем. Она помогла мне, наконец, поверить в себя. Я больше не мыслил своего существования без неё, и вскоре мы поженились. Жизнь, как казалось, стала налаживаться. Но счастье моё, к сожалению, длилось недолго.

Одним поздним вечером я, вернувшись с работы, застал жену за внимательным изучением моих свидетельств болезни. Разумеется, она уже знала о ранее мучивших меня ночных ужасах, но после ознакомления с этими треклятыми документами стала каждый день задавать нервирующие вопросы: «Не мучают ли тебя сейчас ночные кошмары?», «Ты правда не видел облик преследователя?». После этих вопросов кошмары действительно стали приходить чаще. Любопытство жены постепенно стало навязчивым и вскоре привело её к форуму «Осознанных сновидений». Поначитавшись оттуда всяческой чепухи, она вбила мне в голову мысль о необходимости лицом к лицу столкнуться с кошмаром. Зачем? Она считала, что это каким-то образом приведёт меня к полному выздоровлению.

Слепо следуя её советам и указаниям, я действительно смог погрузиться в осознанный сон и оказался в помещении столь неприятном и отвратительном, что ни один здравомыслящий человек не захотел бы провести в нём дольше секунды.

Пол был устлан одним огромным ковром, походившим на чей-то шершавый язык. Зелёные, ребристые, дышащие плесенью стены, дёргались и копошились точно живые. Вместо потолка я видел бескрайнюю тьму, покрытую голубыми глазами. Складывалось впечатление, что они вообще никогда не мигают. Мебель заменяли собой гротескные изваяния, покрытые дубленой кожей. Кругом гулял ветер, принося с собой чувство ложного одиночества. Каким-то непостижимым образом я ощущал, что кто-то пугающе стремительно приближается прямо ко мне.

Поспешив убраться подальше из странного места, я навалился на ближайшую дверь. Ручка, наводившая ассоциацию с ушной раковиной, провернулась с пронзительным скрипом. По ту сторону двери меня ждало аналогичное первому помещение. Миновав ещё пару комнат, мне стало казаться, что я блуждаю по кругу. В тот же момент пришло чувство, словно меня затягивает обратно в реальность. Следуя совету жены, я, с трудом преодолев отвращение, начал ощупывать внутренний интерьер. Данный ритуал предоставил мне несколько лишних секунд, которых оказалось достаточно, чтобы через расположенную за спиной дверь, проник форменный ужас. Воочию лицезрев облик терзающего меня с раннего детства кошмара, я моментально проснулся. Тогда мы и подумать не могли, что в своих изысканиях откроем дорогу в наш мир чему-то немыслимому и до одури злобному. Побывав в доме у навязчивого преследователя, я невольно привёл его в свой.

Вернувшись я более не мог смотреть на себя в зеркало, ведь отражение там заменила собой склизкая, безликая, едко-зелёная тварь, которая, казалось, застряла в нескончаемом цикле гниения. У неё не было глаз или рта, и даже на расстоянии она очень отдалённо походила на человека. Хуже всего было то, что среди отражений она скрывалась лишь днём, а с наступлением темноты, когда жена засыпала, представала передо мной во всём своём смердящем великолепии. И никакие потуги не могли разбудить невинно спящую женщину. Иногда тварь подходила к ней достаточно близко и начинала, насмехаясь, поигрывать её белокурыми волосами. Конечно, моя жена мне не верила. Она была убеждена, что своими рассказами я пытаюсь вызвать у неё чувство вины из-за неудачного эксперимента.

На какое-то время я решил, что действительно спятил, и, прошерстив старые записи, умудрился записаться на приём к своему первому психиатру. Её звали Федора Аркадьевна. И, несмотря на то, что минувшие годы не были милостивы к её бедному телу, они совершенно не тронули всё так же ярко горящие, лазуревые глаза. Именно чарующий взгляд сих бездонных светил в своё время помог мне стойко выдержать каждый сеанс.

Новый приём прошёл не слишком удачно. В кабинете у доктора стало слишком много зеркал, откуда за мной наблюдало нежеланное существо. На протяжении всего сеанса меня мучила паника и непрекращающиеся приступы тошноты. Доктор пообещал избавиться от зеркал к следующему приёму. В ночь после сеанса монстр не приходил. Включив утром новости, я осознал, почему.

От увиденного в утренних новостях у меня волосы встали дыбом. На экране было изуродованное лицо Федоры Аркадьевны. Кто-то ворвался в её дом поздней ночью и буквально вырвал бедняжке глаза. От некогда прекрасных очей осталось лишь два кроваво-чёрных провала. Но самое ужасное было то, что с тех пор существо смотрело на меня этими самыми лазуревыми глазами.

Вся моя жизнь встала вверх дном. Если раньше от одной мысли о сне меня охватывал трепет, то теперь те же чувства я испытывал в момент пробуждения. Кошмары больше не приходили во сне. Ещё бы, ведь они перекочевали в реальность. Никто мне не верил. Коллеги на работе смеялись, а жена дома, успокаивая, нашёптывала сладкую ложь. Я видел, как постепенно менялось её отношение ко мне. Пусть она всё также была со мной милой, в её глазах всё отчётливей стал проступать страх. Через некоторое время она исчезла, не оставив даже записки. Той же ночью, тварь вновь отправилась на охоту.

Помню, как утром позвонил тесть. Он был на грани истерики. Рассказывал ужасные вещи, от которых у меня по щекам потекли слёзы. Монстр настиг мою ненаглядную прямо в их доме. Он вырвал ей обе челюсти, оставив от головы только жалкий обрубок. Тесть обвинял меня в произошедшем. Угрожал личной расправой, если со мной раньше не разберётся полиция.

Служители закона нагрянули ко мне почти сразу после звонка. Полицейские вежливо попросили проехать с ними в участок, а столкнувшись с отказом, доставили туда принудительно. Они бросили меня в грязную камеру, где ко мне ночью вновь явилось мерзопакостное чудовище. Теперь у него был её голос и ровные, белоснежные зубы. Примостившись рядом на койке, подонок начал глумиться, повторяя ту же самую ложь, что некогда шептала жена.

Утром меня доставили в кабинет к следователю. Ознакомившись с материалами, он сообщил, что на месте преступления не было найдено моих отпечатков. Полиция, по его словам, прямо-таки терялась в догадках. Они так и не смогли выяснить, каким образом убийца смог войти в дом, учинить в нём расправу и покинуть его, умудрившись не взбаламутить других жильцов и соседей. Орудие преступления так и не было найдено, а криминалисты настаивали на том, что челюсти были удалены исключительно за счёт грубой физической силы. Ни он, ни офицеры и словом не обмолвились о недавней смерти Федоры Акрадьевны. Они ещё не знали, что эти две смерти были между собой связаны. Блуждали в блаженном неведении, наивно полагая, что хорошо знают наш мир. Я был готов их всех просветить. Поделиться с ними крошечным зёрнышком знания. Следователь попросил других сотрудников выйти из кабинета. Последовала минутная пауза, а затем я рассказал ему всё.

Он слушал очень внимательно. На мгновение я даже поверил, что нашёл человека, который был способен помочь. Но с рассказом моим закончилась и его терпимость. Несколько долгих, молчаливых секунд я наблюдал, как багровело лицо у человека напротив. А затем весь мир для меня исчез в урагане боли и крика.

Если мне не изменяет память, очнулся я уже в своей камере. Голова тогда жутко болела. Даже мыслительные процессы причиняли сильную боль. На соседней койке храпело несколько незнакомцев. Думаю, их подселили, пока я был без сознания. Дверь камеры оказалась не заперта. Замок, что некогда удерживал нарушителей среди стальных прутьев, был расплавлен дурно пахнущей кислотой. Эта странная зелёная дрянь всё ещё шипела на холодном полу и ручейком стекала под знакомую дверь. Я уже догадался, что монстр выбрал следователя своей новой жертвой и вовсе не горел желанием войти в кабинет. Но тварь хотела, чтобы я это увидел. Жаждала показать мне место убийства. Дверные петли угрожающе заскрипели, и дверь рухнула внутрь.

Вонь в помещении стояла невыносимая. На полу лежало то немногое, что осталось от тела служки закона. Для вашей же пользы я опущу детали этого поистине тошнотворного зрелища. Чудовище превратило тело следователя в компостную массу. И оно всё ещё было здесь, в кабинете. Глумилось, подражая голосу и словам моей почившей жены. Сверлило до боли знакомым мне взглядом. Не важно, сколь много усилий я прикладывал, дабы понять это существо. Всё было тщетно. Да и возможно ли вообще осмыслить разум столь далёкий от человека? Единственно, в чём я был абсолютно уверен, — он систематически разрушал всю мою жизнь. Утром создание вновь сбежит от ответственности, скрывшись среди бесчисленного множества отражений.

Психиатр, что так настойчиво не хотел узреть правду. Женщина, знавшая правду, но упорно глаголящая лишь ложь. И следователь, не желающий слышать истину. Их смерти теперь были на моей совести. В ту минуту я поклялся себе, что во что бы то ни стало остановлю монстра. И пусть физически я был неспособен причинить ему вред, но мог бы попытаться перехитрить. Обманом отправить туда, откуда он пришёл в нашу реальность. Я решил вновь погрузиться в осознанный сон и попытаться проникнуть к нему прямо домой. Учинить там такой беспорядок, что монстр воспримет это в качестве личного оскорбления и лично явится, дабы разобраться со мной. Возможно, существовали и другие способы остановить неугомонного зверя, но времени катастрофически не хватало. Покинуть участок я мог лишь, пока все его обитатели спали неестественно крепким сном. Конечно, существовала вероятность, что чудовище внезапно захочет снять с людей «сонные чары». Но я готов был рискнуть.

Покинуть участок не составило никакого труда, у меня даже оставалось немного лишнего времени, которое я решил потратить на написание данной рукописи. Я уже сделал все необходимые приготовления для проникновения в обитель кошмаров. Думаю, следует быть реалистом касаемо моих шансов вернуться назад. Если план сработает, то мне придётся приложить недюжинные усилия, дабы тварь снова не увязалась следом за мной, ведь ни в коем случае нельзя было допустить её возвращения обратно в реальность. Даже если для этого я буду вынужден навсегда застрять в мире снов. Перед погружением мне было необходимо отсеять от разума все непрошеные, не относящиеся к моей новой вылазке мысли, что сделать, замечу, вовсе непросто, учитывая, что перед глазами у меня то и дело маячили лица убитых. Напротив кровати покоилось зеркало, откуда на меня уже, истекая гнилостной слизью, таращилась тварь. Она бессильно била по поверхности и без того уже поцарапанного стекла, силясь вырваться на свободу, возможно, пытаясь мне помешать. Жди, твоё время ещё не прошло. За окном уже вовсю завывали мигалки доблестных служителей правопорядка, которые, по-видимому, заприметили моё отсутствие в камере. Но им мне не помешать. Ни они, ни эта издевательская пародия на человека не остановят задуманное.

Это мои последние строки, после которых я упаду на кровать и насильно погружу себя в осознанный сон.