Центеллио: Сила одиночества

Пролог

282.4Э. Города эльфов Хэвноудай, Кьюр, Ноу.

Целители среди эльфов были слабо востребованы, ведь Пробуждённые практически никогда не болели. Лишь крайне серьёзный недуг мог пошатнуть их здоровье. Сейчас перед глазами одного из самых выдающихся практикующих врачей-магов Центеллио был как раз такой случай. Судя по всему, пациент подхватил гангрену, и ногу было необходимо ампутировать. Запахнув просторную чёрную робу и заправив прядь тёмно-красных волос за ухо, эльфийка принялась колдовать.

Взмахнув рукой, Центеллио наложила сильнейшие усыпляющие чары на бедного эльфа. Теперь надо было провести санацию очага гангрены, и огненная стихия с некоторых пор дающаяся эльфийке крайне легко, в сочетании с небольшой живительной магией подходили тут как нельзя лучше. Центтеллио легко удалила некротичекие ткани, но на этом череда заклинаний не заканчивалась. Ещё пара ловких взмахов, и сильнейшая магия начала восстанавливать и прочищать кровоток. Центеллио всё делала с ювелирной точностью, так ни разу за время всей операции и не прикоснувшись к больному.

– Помоги ему, когда он придёт в чувство, – сказала Центеллио Трит, своей ассистентке.

То была юная, русоволосая, подающая большие надежды эльфийка. Трит всегда носила светлые, цвета слоновой кости, мантии, которые словно отражали чистоту и наивность её помыслов. Из-за чрезвычайно низкого по эльфийским меркам роста Центеллио Трит иногда с ней путали, принимая за главного врача.

Как только эмоции от ювелирно проведённой операции оставили ассистентку, она тут же восторженно воскликнула:

– Конечно, Виш Центеллио, Вы как всегда на высоте!

Действительно, Центеллио было чем гордиться. В свои три сотни лет она была самым сильным магом-врачом в Диэфайе и одновременно с этим обладала чуть ли не самым высоким потенциалом маны, стоя на равных с магами самых знатных зелёных домов. Ошеломительному успеху Центеллио способствовало несколько факторов, одним из которых был её Механизм Х. У эльфийки он был направлен на болезни. Ей всегда было важно знать, откуда появлялось то или иное заболевание и как его можно было контролировать. С детства Центеллио мечтала уехать в города людей, ведь, в отличие от эльфов, те болели довольно часто и самыми разными болезнями. К сожалению, любящая семья не отпускала её, утверждая, что в далёких странах очень опасно. Со временем Центеллио смирилась с этим и, став врачом-магом, начала извлекать максимум из своего положения, исследуя пусть и редкие, но тяжелейшие случаи заболевания эльфов и создавая мощнейшие заклинания на базе своих опытов. Сейчас Кьюр – город и одновременно с этим больница - стал для неё вторым домом.

Идя по светлому коридору к следующей келье, где её ждал новый пациент, Центеллио вздохнула – случаи гангрены были крайне редкими, но уже вдоль и поперёк изученными ей. Она очень хорошо знала, как возникает болезнь, как она протекает, и какие у неё могли быть последствия, если Пробуждённым не оказывалась должная помощь. Эльфийка один раз специально затянула с лечением, чтобы увидеть, что будет с пациентом. Тот ожидаемо скончался в страшных мучениях, зато Центеллио полностью записала ход болезни, параллельно устраивая вскрытия, чтобы изучить всё вдоль и поперёк. Она была хорошим исследователем, но очень плохим врачом. Работа целителя куда больше подошла бы Трит, её юной ассистентке, механизм Х которой, судя по всему, заключался в бескорыстном стремлении помогать другим. Что до Центеллио, то ей не сильно повезло. И сейчас из-за отсутствия новой информации ей было очень скучно. Дни казались серыми и однообразными, поэтому, заходя в келью к очередному пациенту, она не могла знать, что этот день изменит всю её жизнь.

Перед Центеллио на кушетке лежала необычайно худенькая, иссохшая маленькая девочка-эльфийка. Глаза её были впалыми, и огня жизни в них почти не было видно. Центеллио впервые видела эту малышку, но с уже могла определить её недуг. Это была маэксмия – непрерывная потеря организмом маны, когда восполнять её было очень трудно. Такие больные вынуждены были постоянно пить эликсиры, восполнявшие ману, но и этого хватало им ненадолго. Такие эльфы могли прожить от силы лет пятьдесят, что по меркам самой расы было весьма небольшим сроком.

Рядом с девочкой на стуле сидела мать и заботливо держала дочь за руку. Как только глаза женщины встретились с глазами Центеллио, последняя увидела в них то, чего боялась больше всего – надежду.

– Виш Центеллио! – вскочила женщина со своего места. – Мы вас очень ждали. Нам сказали, что Вы один из самых лучших врачей.

– Слухи обо мне преувеличены, – холодно покачала головой эльфийка. – У Вашей дочери маэксмия, это очень тяжёлое заболевание...

– Но вы же что-то сможете сделать? – перебила её взволнованная мать.

– Сделаю всё, что в моих силах, – ответила Центеллио и начала задавать дежурные вопросы: – С рождения ли проявился у девочки этот недуг?

– Да, – горько ответила мать – мы обошли многих врачей...

Во время их разговора девочка непрерывно следила за врачом, словно пытаясь уловить намёки на своё возможное спасение. После последних слов беседы, прочитав в голосе Центеллио хоть и слабый, но всё же намёк на победу над недугом, малышка вяло улыбнулась.

Какие-либо дальнейшие осмотры были бессмысленны. Центеллио уже наблюдала маэксмию и хорошо знала, на какой стадии находится болезнь. На данный момент лекарства против неё уже не существовало. Механизм Х Центеллио начал торжествовать. Наконец-то перед ней была болезнь, которую эльфийка ещё не смогла разгадать! Пришло время вернуться к этому извечному бою, и раскрыть секрет заболевания. Подобные битвы с маэксмией у Центеллио уже случались не раз, но пока эльфийка их проигрывала, и вот сейчас у неё появился новый образец для испытаний.

Спустя некоторое время, когда все осмотры и операции, назначенные Центеллио на сегодня, были закончены, а Клара начала потихоньку садиться, врач с ассистентом возвращались к порталу в зеркальный зал. Кьюр был очень просторным и одновременно пустым городом. Он был полностью выделен под медицинские нужды, и пациенты были тут редкостью, а врачи вообще почти не встречались. Центеллио была немногословна и предпочитала разглядывать редкие декоративные трещины на мраморных стенах, представляя, что это открытые раны, через которые в организм была занесена новая инфекция, которую Центеллио только предстояло исследовать. Трит же наоборот была очень общительной и в работе задавала много уточняющих вопросов, пытаясь перенять мастерство Центеллио. Сейчас, впрочем, у неё на языке вертелся один единственный вопрос, который она не постеснялась задать, когда посчитала, что момент подходящий:

– Что будете делать? Маэксмию ещё никто не побеждал.

– Продолжу то, на чём остановилась в прошлый раз, – ответила Центеллио. – Отправлюсь в великую библиотеку Ноу, продолжу искать ответы, потом буду перебирать варианты.

– Звучит так, словно Вы решили поэкспериментировать, – нахмурилась Трит.

– Если мои эксперименты помогут понять болезнь и победить её, то ничего плохого в этом не вижу, – отрезала Центеллио.

Они с Трит были прямыми противоположностями друг другу: одна носила светлые одежды и была высока, вторая же отличалась крайне низким ростом и гардеробом в котором преобладали тёмные тона. Однако Центеллио была старше и могла не отчитываться перед ассистентами, только вступившими на путь медицины и целительства. Трит хотела было ещё что-то спросить, но обе эльфийки уже зашли через широкие ворота в зеркальный зал и настало время им прощаться.

Диэфай был страной уникальной, где в отличие от людских городов, каждый из которых содержал в себе и больницы, и церкви, и библиотеки, все эльфийские города носили строго определённые функции. Кьюр был храмом жизни, в нём находились все больницы, помещались все больные или покалеченные эльфы. Кьюр был не очень большим, так как эльфы редко болели, и наплыв пациентов тут случался разве что во время войн. Все города соединялись порталами, ведущими в разные точки страны. Сейчас Центеллио шла в город-библиотеку, город всех знаний – Ноу.

В центре каждого города эльфов располагался зеркальный зал. Постройка, обладающая порталом ведущей в узловые башни - крупные эльфийские строения, которых в Диэфайе было девять. Узловая башня также имела девять этажей, и чем важнее было место, куда ведёт очередной портал, тем выше он располагался. Казалось бы, можно было связать все города такой сетью порталов и отказаться от дорог раз и на всегда, но это требовало весьма большого количества маны, которое мог обеспечить лишь Айтиодис. И несмотря на хорошие торговые отношения с гномами, этот металл всё равно оставался дефицитным товаром.

Кьюр не был исключением из прочих городов. Даже больше: из-за высокого статуса этого места и для быстрого доступа проживающих и работающих здесь Пробуждённых к знаниям, он имел свою сеть порталов, ведущих напрямую в самые важные города Диэфайя, минуя узловые башни. Центеллио поднялась на верхний этаж и подошла к нужному порталу. Ощутив в теле лёгкое покалывание, эльфийка прошла сквозь дверь, чем-то напоминающую зеркало, тут же очутившись в зеркальном зале Ноу, городе, который был великой эльфийской библиотекой.

Ноу представлял из себя сеть из светлых высочайших башен, чуть ли не царапающих своими шпилями небо, соединённых закрытыми мостами на разных этажах. Каждая башня была величественным читальным залом, где, казалось, бесконечные стеллажи с бесчисленными рядами книжных полокуходили бесконечно вверх. Центеллио могла бы найти медицинскую башню, которая была чуть ли не самой низкой в Ноу, с закрытыми глазами. Туда она и отправилась туда.

Пришло время долгих поисков. Она бывала здесь много раз, когда сталкивалась с новой болезнью. Перед тем как начинать лечение, всегда необходимо было проверить, сталкивался ли с ней кто-либо до тебя. Быть может решение было уже найдено, а ответ - уже известен. Бывала тут Центеллио в том числе и из-за маэксмии. По этой болезни существовало множество трудов, но едва ли кто-либо из авторов нашёл решение. Ни сильнейшие заклинания, ни самые лучшие отвары не помогали справиться с недугом. Сейчас же эльфийка только хотела убедиться, что новые книги на эту тему пока не появились. Получив подтверждение своим мыслям, Центеллио перешла из раздела этимологии заболеваний в раздел с леченбыми заклинаниями и зельями.

В обычном случае при известной причине заболевания Центеллио могла точно подобрать инструмент. Например, при обращении эльфа с повышенной утомляемостью при наблюдении можно было отметить появление обширного количества гематом на коже. Такое заболевание назвали лейкозом. Центеллио была первой, кто определила, что истинные проблемы связаны с кровью и написала соответствующий труд. Правда это не уберегло первых её пациентов от смерти, когда эльфийка спокойно наблюдала за ходом течения болезни до уже необратимой стадии. Специально подобрав заклинание на очищение жидкостей и последовательную его доработку, девушка смогла создать магию, позволяющую очищать эту жидкость в организме. После успешных испытаний своей разработки Центеллио обрела невероятную славу, и больше ни кто в Диэфайе от лейкоза не умирал.

Сейчас дело было совсем другим. Пронаблюдав уже более десятка пациентов, умерших от маэксмии, самые выдающиеся умы Диэфайя так и не смогли определить источник заболевания. Поэтому теперь Центеллио оставалось только одно – проверять все доступные методы перебором в надежде, что комбинация каких-либо заклинаний поможет.

В разделе, посвящённом заклинаниям и зельям лечения, как всегда почти никого не было. Центеллио вздохнула: невостребованность медицины в Диэфайе угнетала её. Всех тех, кто тут был, эльфийка знала в лицо. Это были маги-врачи с механизмом Х, как у Трит. Они хотели лечить и помогать. И главной целью каждого из этих эльфов было создать единое лекарство или заклинание от всех болезней. Эти целители проводили очень много времени в библиотеке, объединившись в одну большую команду, пытаясь изобрести такое лекарство. Но, к сожалению, законы манипуляции маной, которые требовали при концентрации заклинателя тщательно представлять, на что он воздействует, не давали выбрать целью полностью абстрактный объект в виде всего человека или эльфа без понимания конкретной точки приложения заклинания. Зелья, к слову, делались по тому же принципу: при наложении чар на жидкость зачарователь должен был точно представлять объект воздействия.

Группа эльфов хмуро посмотрела на Центеллио. Они знали, что её механизм Х был не таким гуманным, как у них, и, хотя они признавали её заслуги в медицине, но тёплых отношений между ними не сложилось. Эти эльфы считали Центеллио дефектной и сторонились её.

Эльфийка вздохнула. Такой же станет и Трит, как только та подрастёт и расправит крылья. Поняв всю порочность подхода своей наставницы, она покинет её и присоединится к энтузиастам в поисках лекарства от всего. В такие минуты Центеллио как ни когда ощущала своё одиночество. Но времени на сентиментальность у неё не было. Впереди эльфийку ждало несколько экспериментов с новой комбинацией зелий и заклинаний, которые она собиралась после испробовать на маленькой девочке, чтобы посмотреть, какое это окажет влияние на течение болезни.

Всю ночь перебирая полки в поисках хоть чего-то интересного, Центеллио всё-таки обнаружила пару томиков с приглянувшимися ей заклинаниями. Устав, эльфийка собрала найденный материал и направилась к выходу из библиотеки. Сейчас ей нужно было вернуться в Хэвноудай – её родной город, спокойно отдохнуть и набраться сил, чтобы завтра вступить в борьбу с маэксмией.

По пути до портала, переходя из башни в башню, огибая бесчисленные стеллажи книг, Центеллио завернула в незнакомую ей секцию. Поняв, что она заблудилась, эльфийка вышла из своих мыслей и начала осматриваться. Перед ней оказался довольно необычной формы шкаф, застеклённый, что было для Ноу редкостью, ведь подавляющее большинство полок в библиотеке были открытыми. Стекло шкафа говорило, что за его дверцами находится что то очень значимое. Эльфийка приблизилась к нему, чтобы разглядеть название книг. Прочитав первые слова, девушка почувствовала, как по её коже пробежали мурашки.

Центеллио, задержав дыхание, открыла дверцу шкафа и взяла оттуда книгу. «Десит Даззл. От Пробуждения до Возвышения. Тонкости ритуалов. Том I». Эльфийка не могла поверить своим глазам. В существовании этих книг никто не сомневался, но чтобы они находились в открытом доступе...

Открыв том, эльфийка мельком пробежала глазами по страницам. Тексты, содержавшиеся в этих трудах, описывали, как совершить ритуал Возвышения, в полном объёме и по этапам. Раньше Центеллио никогда не задумывалась о таком. Стать ангелом - было, конечно же, здорово, но инструкции по подобному переходу не могли валяться на каждом шагу. Возвращение домой следовало отложить. Эльфийка не хотела проверять, разрешат ли ей вынести эти книги из библиотеки, да и обращать на себя лишнего внимания тоже не хотелось. Вместо этого она нашла ближайший стол, расположилась за ним, разложив перед собой всю литературу, и принялась выписывать в свой медицинский журнал основные шаги ритуала Возвышения.

Полностью погрузившись в работу, она потеряла счёт времени, оторвав свой взгляд от книг, лишь переписав всё необходимое. Залы библиотеки были настолько обширны, что освещение тут поддерживалось летающими магическими сферами, и определить, сколько же прошло времени или хотя бы какое сейчас было время суток, было невозможно. Эльфийка поспешно вернула книги на место и поспешила к порталу. Занеся взятые медицинские книги в картотеку, Центеллио покинула Ноу, оказавшись в зеркальном зале своего родного Хэвноудая.

Хэвноудай был весьма небольшим городком в глуши, прекрасным местом для аскетичной души Центеллио. Узенькие улочки извивались здесь вокруг небольших домов. Вокруг городка со всех сторон был лес, в котором Центеллио любила гулять в детстве со своими друзьями. Будучи детьми, они играли там в прятки, ловили кузнечиков и купались в небольшой речке. В детстве у Центеллио было много друзей...

Дома родители тут же накинулись на эльфийку с расспросами.

– Дочь, где ты пропадала? – спросил встревоженный отец.

– Извини, я немного потерялась во времени за работой, а сколько меня не было?

– Дорогая, ну разве так можно! – всплеснула руками её мать. – Тебя не было трое суток!

Это немного обескуражило Центеллио. Она, конечно, полагала, что пропустила много времени, но чтобы настолько... Это значило, что она пропустила уже несколько приёмов, и её отсутствие в Кьюре уже должны были заметить.

– Извините... - она отбросила ложку. – Меня ждут пациенты.

Времени отдыхать и тем более медитировать у эльфийки уже не оставалось. Хорошо, что девушка была очень сильным магом, и её запас маны истощился крайне незначительно, так что Центеллио вполне могла проводить приёмы ещё несколько дней подряд без перерыва на медитацию или сон.

– Милая, ну нельзя же так! – запротестовала мать. – Без тебя мир не рухнет.

С родителями Центеллио повезло больше, чем с Механизмом Х. Они у неё были любящими и заботливыми. Ещё во времена её обучения они защищали девочку от нападок сверстников. Те крайне недолюбливали Центеллио за её Механизм Х.

Для эльфов обсуждать их интенции считалось крайне неблагоразумным. Своим Механизмом Х можно было делиться только с очень близкими друзьями. Но в детстве Центеллио была недостаточно осторожна и рассказала о своей природе одному из товарищей, учившихся магии вместе с ней. На следующей день о её Механизме Х узнал уже весь институт, и над девочкой стали издеваться за её склонность к жестокости.

– Мы не можем выбирать свою природу и свои наклонности! – заявил отец Центеллио тогда в кабинете директора, пытаясь защитить свою дочь. – Вы должны что-то с этим сделать.

На это комиссия лишь развела руками:

– Вы правы, но боюсь остановить такую волну мы уже не сможем.

– Но что же нам тогда делать?! – взмолилась мать. – Нашу девочку просто уничтожат!

– Мы вас прекрасно понимаем. И этот случай далеко не в первый раз происходит в стенах нашего заведения, – С этими словами старший член приёмной комиссии перевёл взгляд на тогда ещё юную Центеллио и тяжело вздохнул. – Ни один эльф не в состоянии выбирать себе Механизм Х, и это его ноша до конца дней. Поэтому мы не в праве осуждать Центеллио за то, чего она сама не хотела.

– Мы благодарны за ваше понимание, конечно, но это не решает проблему. Вы можете что-то предпринять? – спросил отец.

– Обучение Центеллио продолжится на домашней основе. Мы выделим специального учителя, который будет в стенах дома заниматься с девочкой медициной.

– О, счастье! – глаза её матери заискрились.

– А вы, родители, должны подумать над воспитанием дочери, – прервал её радость директор. – Это ваша вина, что вы не научили свою дочь базовым правилам поведения в обществе и в первую очередь тому, что нельзя никому рассказывать про свой Механизм Х, так как этим очень легко воспользоваться.

С тех пор Центеллио обучалась на дому и больше никому не рассказывала про свой Механизм Х. Она отстранилась от общества и все свои силы бросила в работу.

Вынырнув из своих воспоминаний, эльфийка с благодарностью посмотрела на свою мать и приобняла родителей на прощание.

– Всё хорошо. Вы у меня самые лучшие и всегда были на моей стороне. Спасибо, что и сейчас обо мне беспокоитесь. Но благодаря вам я смогла накопить очень много знаний и маны, так что если и сегодня поработаю, со мной ничего не случится.

Родители приобняли свою дочь в ответ и спокойно отпустили на работу. Они оба понимали, что Центеллио не была уже маленькой девочкой, которой требовалась их защита, а по своим магическим силам за счёт прилежного обучения уже давно превзошла их обоих.

– Где Вы были? – с подозрением спросила Трит, в перерыве между приёмами.

– Бросила все силы на поиск лекарства, – отрезала эльфийка.

– Да, но тут к вам приходили пациенты... Вы пропустили с десяток приёмов.

– Ты же и без меня справилась, верно?

Трит смутилась и опустила глаза. Должно быть, она подумала, что сейчас Центеллио обвинит её в отсутствии медицинской этики и приёме пациентов без должного образования. Она уже хотела начать оправдываться, но Центеллио жестом её остановила:

– То, что ты решилась помочь им, -здорово. Я с радостью напишу тебе рекомендательное письмо позже. Если ты с чем-то не справилась, то я с радостью тебе помогу.

– Виш Центеллио... – растерялась Трит.

– Я понимаю твоё стремление помогать больным. И понимаю, как тяжело его обуздать. Так что не волнуйся.

– Виш Центеллио...

– Мы не выбираем свой Механизм Х, – шёпотом напомнила себе Центеллио.

– Я вас не расслышала, что Вы сказали?

– Да так, ничего. А как состояние той девочки? Я готова попробовать её вылечить.

– Стало хуже, но она ещё держится.

– Тогда не будем терять времени.

Проведя повторные приёмы пациентов, о которых заботилась Трит, Центеллио отметила, что за три дня её отсутствия её ассистентка очень хорошо справилась. Грубых ошибок нигде допущено не было. Однако на поприще маэксмии Центеллио и Трит ждало разочарование. Перепробовав все возможные комбинации заклинаний из книг, которые взяла с собой Центеллио из библиотеки, они не нашли ни одного, которое бы оказало на пациентку хоть сколько-нибудь заметный эффект. Клару уже клонило за горизонт. Обе эльфийки устало опустились на стулья рядом с кушеткой. Маленькая девочка смотрела на них печальными всё понимающими глазами. Ей оставалось совсем немного времени.

– Я скоро умру, – сказала она утвердительно. – Позаботьтесь о маме, пожалуйста, не хочу, что бы она много плакала.

Центеллио видела схожие моменты далеко не первый раз. Такие ситуации всегда поражали её. Этот маленький ребёнок трезво оценивал свои шансы и проявлял невиданный стоицизм перед лицом смерти. Насколько же силён был её дух, насколькокристально восприятие бытия, когда в дверь стучался неизбежный конец!

– У нас ещё есть время, мы что нибудь при... – начала было Трит, но Центеллио её остановила, взяв за запястье.

– Не давай ей ложной надежды, – тихо проговорила она, так, чтобы ребёнок не мог её услышать.

Трит посмотрела на нее с укором и болью. Реализм был не по нраву этой эльфийке. Она вечно витала в своих радужных облаках.

– Мы вернёмся завтра, - спокойно проговорила Центеллио и, встав, вышла в коридор.

Там их уже поджидала мать больной девочки. Она тут же подскочила к Центеллио и с надеждой посмотрела на неё, но, не увидев никакой отдачи, всё поняла без слов. К чести этой женщины, Центеллио отметила, что та не стала начинать истерику и умолять что-нибудь сделать. Видимо, какова мать, такова была и дочь. Они обе всё понимали, однако за их пониманием скрывались горе и трагедия, которых Центеллио не могла ощутить.

– Мы же завтра попробуем ещё что-нибудь сделать? – спросила Трит после того, как мать вошла в палату к своей дочке. – Я не хочу оставлять это просто так. Я хочу её спасти...

– А я хочу понять эту болезнь...

– Виш Центеллио, опять вы за своё!

– Извини, Трит. Мне надо всё обдумать и, возможно, я вернусь с решением.

– Вы только не пропадайте надолго, – с надеждой улыбнулась Трит.

– Завтра буду на месте вовремя, обещаю, – улыбнулась Центеллио. – Закончишь за меня обход? Думаю часть своих обязанностей передать тебе.

Распрощавшись с растёкшейся в благодарностях ассистенткой, Центеллио отправилась домой. Ей нужно было передохнуть.

После ужина, окончив все разговоры с семьёй, девушка закрылась в своей комнате. Положив свой медицинский журнал на стол перед собой, эльфийка крепко задумалась. Думы её, впрочем, касались не только маленькой пациентки.

Перед Центеллио было два варианта: оставить всё как есть или действовать, возвыситься. Она прожила уже сильно больше трёх сотен лет, изучила всё, вылечила всё, что только было можно, а оставшиеся болезни, которые не давались никому, пронаблюдала вдоль и поперёк. Уверенность девушки в том, что она знала всё, что моглао, постепенно брала верх. А рукопись, лежавшая напротив, словно шептала: «Хочешь знать про болезни всё? Тогда воспользуйся мной».

Механизм Х буквально кричал Центеллио: «Это то, что поставит точку во всех наших вопросах! Насытит стремление к познанию»! За пару сотен лет своей практики, пусть и редко, но эльфийка принимала пациентов с неизлечимыми заболеваниями. Маэксмия была лишь одной из них. И вот сейчас, достаточно было только захотеть, и все знания могли стать её. Устоять перед Механизмом Х было тяжело, но Центеллио была холодна. Когда было необходимо, она могла без проблем гасить интенции внутри себя. Самоконтроль, был её сильной сторонойт.

Судьба девочки Центеллио волновала ещё меньше.

Был ещё один весомый аргумент: исходя из записей, эльфийка обладала всем необходимым, чтобы Возвыситься. Ключевым элементом была мана совершающего ритуал, её должно было быть очень много, и Центеллио, неустанно практикуясь в целебной магии, обладала одним из самых высоких потенциалов среди всех представителей своего рода, достаточным для Возвышения. Не возвысившись, она могла просто продолжить проживать год за годом, сотню лет за сотней лет, остановившись на пределе эльфийских возможностей и не имея дальнейших точек роста.

На другой стороне весов лежал груз ответственности. Нужно ли было сообщать о проведении таких ритуалов в эльфийский совет? А если бы ей не разрешили? Совет вполне мог отобрать рукопись и эльфийка осталась бы ни с чем. В конечном счёте Центеллио склонялась к тому, чтобы официально запросить разрешение. Всё следовало делать по правилам.

Однако, финальную точку в её выборе поставило одиночество. Центеллио никогда не думала об этом, да и сейчас этот расклад вряд ли ей осознавался полностью, но именно он сыграл решающую роль. Внутри – эльфийка всегда была одна. Её механизм Х, её стремление, делал её положение в обществе уязвимым. В то время как все её коллеги объединялись в группы, общались и работали совместно на благо эльфийской расы, Центеллио всегда была одна. Пара неосторожных слов в детстве, и теперь все знали, что эльфийке не было дела до пациентов. Это вызывало сильную неприязнь со стороны окружающих. Механизм Х делал Центеллио «неправильной» в их глазах. И это одиночество, делающее её позицию среди соплеменников столь слабой, дало Центеллио огромный толчок в развитии личностных качеств и магических навыков. Пока все объединялись, делегировали и закрывали слабые стороны друг друга, Центеллио была вынуждена знать и уметь всё сама. В тот вечер не Механизм Х и не желание помочь, а именно одиночество определило её дальнейшую судьбу.

***

Черноту ночи над городом разорвала яркая вспышка. На миг Хэвноудай был залит белым светом, с уходом которого город покинула и всякая жизнь. Живой город стал мёртвым и даже пение ночных птиц больше не доносилось с деревьев. Воздух стал тяжёлым, словно сама тишина пыталась понять, что же тут произошло. Спустя минуту, в одном из домов хлопнула дверь, и ещё немного погодя, пронзительный громкий крик, полный скорби и сожалений, ответил ей на все вопросы. Одинокая, но уже не вполне живая фигура медленно поплелась улицам города в неизвестном направлении, обходя трупы бывших соседей.

Глава 1

313.4Э Фолсхуд.

Демоны могли не спать, им достаточно было медитировать, однако Центеллио спала. Лишь во сне она укрывалась от своего "желания" и одиночества. Сегодня ей снилось множество лиц, которые окружили её со всех сторон и чего-то требовали. Они были полупрозрачными, невесомыми, и Центи словно тонула в них. На секунду она даже испытала нечто схожее со страхом, хотя с момента её преображения в демона и обретения сопутствующего могущества эта эмоция была вычеркнута из списка чувств, которые девушка могла испытывать.

Первые лучи солнца, пробившиеся сквозь окно, упали прямо на ее лицо, разбудив Центи. Её необуздываемое желание проснулось вместе с ней. Как и до преображения, жажда касалась тяги демоницы к изучению болезней. Сейчас оно душило её не так сильно, так как Центеллио точно знала, что менее чем через час она точно будет на своём рабочем месте и вдоволь насладится своими исследованиями.

Девушка потянулась на кровати и поднялась. С улицы уже начали доноситься первые звуки человеческой активности. Фолсхуд, город, где странствующая Центеллио нашла своё пристанище, медленно просыпался.

Первым делом она подошла к зеркалу, самому важному предмету скромного интерьера её спальни. Увидев тёмные волосы сильно взъерошенными (должно быть она сильно ворочалась во сне), демоница одной лишь мыслью сделала себе идеальную укладку. Её волосы выглядели невероятно, но всё же в зеркале перед ней всё ещё отражалось чудовище с голубой кожей, четырьмя завитыми рогами и ярко жёлтыми глазами. Теперь она выглядела так.

Центи и сама до конца не знала, кто она теперь. Иногда она всё ещё мыслила себя эльфийкой, иногда чётко понимала свою демоническую суть. Но по большому счёту, теперь это было ей абсолютно неинтересно.

Улыбнувшись себе, своему истинному облику, который она видела теперь только по утрам и перед сном, Центеллио приняла вид эльфа, свой родной, первоначальный. Никто не должен был знать, что она стала демоном, ведь стараниями эльфов за ними повсеместно велась охота. Оставшись довольной своим преображением, девушка начала одеваться.

В её спальне было пустовато: кровать, зеркало, да шкаф с парой пыльных изъеденных молью платьев. Одежда демонице была не нужна, ведь она сама могла воплотить на себе любое, даже самое изысканное одеяние одной лишь мыслью. Наколдовав себе простенькую робу, Центеллио вышла из комнаты.

Демоница спустилась со второго на не менее скромный первый этаж, на котором находилась всего пара узких окон с задвинутыми створками, стол с одним стулом и небольшой погребок. Все гости когда-либо бывавшие у неё, всегда поражались скромности девушки, считая это качество признаком благочестия. Но всё было намного проще: Центеллио не интересовало ничего, кроме болезней.

В помещении стоял лёгкий сумрак. На небольшом столе лежала сдобная булочка недельной давности, уже успевшая покрыться плесенью. Демонице было необязательно питаться едой, однако, эльфам это было необходимо, и чтобы ничем себя не выдавать, эльфийка хранила дома немного еды. На самом деле демоны питались маной, постоянно поглощая её из окружающей среды. Центеллио в образе эльфийки покинула свой дом.

Яркое летнее солнце на секунду ослепило её, а слух пронзил привычный рабочий гул улицы. В нос ударил аромат свежей выпечки. Люди спешили заняться своим ремеслом, пришло время поспешить и Центеллио. Узкие улочки, которыми эльфийка шла к храму Жизни, были наводнены спешащими людьми. Каждый из них останавливался и кланялся эльфийке в знак уважения, желая доброго утра.

Местные пропитанные эльфийской идеологией правители, видя странствующую Пробуждённую и узнав, что Центеллио - целительница, любезно предложили ей остаться в Фолсхуде, пожаловав в собственность целый двухэтажный дом взамен на врачевание. Демоницу такой расклад вполне устраивал, тем более что её желание с момента преображения не давало ей покоя. На её пути Фолсхуд был первым зажиточным городом в раздробленных землях. Встречались Центи по пути и крупные города Кора, но оставаться там было опасно из-за близости границы с эльфийскими землями.

Центеллио в Фолсхуде любили, однако сама эльфийка так и не смогла породниться с местными жителями. Возможно, скрываемая ею тайна отдаляла девушку от остальных. Эльфийка вежливо отвечала каждому, кто к ней обращался, хотя мысли её были всегда заняты удовлетворением своего желания.

Центи прокручивала в голове план сегодняшнего дня: заглянуть в храм и взять инструмент, пойти в восточный район где сейчас бушевала чума, навестить там пациентов, заняться исследованием этой болезни и так до самой ночи, после чего вернуться домой и лечь спать. Болезни, с которыми сталкивалась Центеллио сменяли одна другую, а цикл оставался вечным. В нём не было места друзьям. Как и во времена когда Центеллио была эльфом, она оставалась одинокой.

Предвкушая грядущие исследования, Центеллио быстро добралась до храма. Это был внушительный собор, где люди поклонялись некоторым эльфийским ангелам. В отличие от улицы, тут было довольно тихо, и лишь шёпот молящихся нарушал тишину помещения. В Фолсхуде эльфийский пантеон почитался на официальном уровне. Миссионеры Диэфайя внедрили тут свою религию ещё до прихода Центи, и с тех пор новая вера укоренилась в городе. Не задерживаясь в общем зале, Центеллио быстро прошла в общую библиотеку храма, где она хранила свои записи и инструмент. Эта библиотека считалась самой крупной в городе, хотя и состояла всего из пары десятков стеллажей, половину из которых занимали эльфийские писания о религии, идеализме и ангелах. С Ноу она не шла ни в какое сравнение, и Центеллио уже в первую пару дней потеряла к ней интерес. Однако демоница хранила тут свои записи, иногда оставаясь здесь по вечерам и дописывая при свете свечей заметки по своим исследованиям. Под работы Центеллио теперь была выделена отдельная полка, а заслуги эльфийки были отмечены не только Церковью, но и самим королём Фолсхуда.

– Центи! – звонкий голос раздался со стороны библиотечной стойки. – Рада тебя видеть. Уже на работу?

Только один человек обращался к Центеллио неформально. Это была Криа, юная послушница собора. Эта девочка была проста характером и крепка верой. Она заведовала библиотекой храма и всегда была очень добра к эльфийке.

– Да, Криа, уже пора бы, - лаконично ответила Центи, надеясь избежать пустой болтовни, которая лишь задерживала её.

Но у Крии, судя по всему, были свои планы. Она сделала заговорческий вид и тихо поманила эльфийку к себе рукой. Пересилить своё желание и ограниченность интересов демонам было невозможно, но они могли отсрочить их ненадолго. Это у них получалось гораздо лучше, чем у родственных им полудемонов. У тех это стремление становилось попросту неконтролируемым. Центеллио задержалась, готовая провести с Крией немного времени. Должно быть, в глубине души она всё же стремилась к тому, чтобы завести дружбу и избавиться от одиночества, пусть и в рамках своего Механизма Х.

– Что такое, Криа? – тихо спросила Центеллио, подходя к девушке ближе и подражая её заговорческой манере.

– Ты не заметила, что сегодня на улице людно, и народ весь чем-то озабочен? И в храме прихожан больше обычного?

Центи лишь пожала плечами.

– Ты как всегда в облаках витаешь... – констатировала Криа.

Это было чистой правдой. Для демонов ничего не имело смысла, кроме их собственных желаний. Это полудемоны могли иметь интересны на стороне, которые не относились к их Механизму Х. Демонам такая роскошь была недоступна. Именно поэтому они почти никогда не замечали изменения обстановки вокруг себя. Иногда Центеллио казалось, что даже если бы Клара перестала светить, она не заметила бы этого, пока ей напрямую об этом не сказали.

– В общем, слушай, – продолжила Криа. – Сегодня ночью в город прибыла армия Протектората Вастлэндс! Говорят, они хотят присоединить к себе Фолсхуд и его территории.

– Да? – с деланной заинтересованностью проговорила Центеллио.

– Но это ещё не всё, – Криа догадалось что эльфийку новость не впечатлила. – Поговаривают, что половина этой армии - легион нежити, а командует ей лич!

Это было уже что-то. Познание стазиса маны было бы ценным приобретением, ведь теоретически оно могло позволить Центеллио заморозить любую болезнь на любой стадии! Механизм Х переиначивал все мысли демоницы на свой манер.

– Вот это уже интереснее, – задумчиво произнесла эльфийка.

– И не говори! Они против эльфийского пантеона и хотят лишить нас религии! У них этот, как его, а... апатеизм, – Криа замялась. Всё же она не была сильно начитанной.

– Атеизм, – поправила её Центеллио.

– Именно! – возмущённо воскликнула Криа. – Тебя как представителя эльфийской расы это должно сильно возмущать!

– Да... – протянула Центеллио, хотя ей было наплевать как на эльфийский идеализм, так и на эльфов в целом, однако рассуждать об этом дальше она была не готова. Странное чувство охватило девушку.

Криа уже хотела продолжить возмущаться, как вдруг неожиданно за одним из стеллажей раздался громкий звук. Кто-то, должно быть, выронил книгу. С глухим хлопком та упала на пол и прервала дальнейшую беседу девушек.

– Что там произошло? – возмущённо произнесла Криа. – С книгами надо бережно обращаться!

Непонятное чувство усилилось. Что-то в окружающей Центеллио обстановке было не так. Да и с маной происходило что-то неладное.

– Я посмотрю, что там, – вызвалась она. – Оставайся за стойкой, вдруг кто-то придёт книгу взять.

– Спасибо подруга! – поблагодарила эльфийку Криа.

Центеллио быстро подошла к стеллажу, за которым упала книга. Беспокойство её постепенно возрастало. За этим стеллажом не чувствовалось никакого присутствия, но кто-то точно обронил там книгу. Эльфийка аккуратно выглянула из-за полки и к своему удивлению обнаружила за ней высокого худощавого мужчину, опиравшегося на стальную трость. Он был одет в богатый костюм чёрного цвета, а его кожа была болезненно бледна. Незнакомец пытался наклониться, чтобы подобрать упавший том, но, очевидно, был слишком слаб, чтобы проделать эту операцию. Уловив чьё-то присутствие, он поднял голову и увидел Центеллио. Под глазами мужчины чернели глубокие синяки. Взгляд его был очень уставшим.

– Вы мне не поможете? – улыбнувшись, вежливо попросил он.

Центеллио находилась в замешательстве, но голос мужчины вывел её из оцепенения.

– Да, конечно, – произнесла она, осторожно приближаясь к этому человеку.

– Не беспокойтесь, я не заразен, – проговорил он, словно переживая, что эльфику мог заставить замешкаться его болезненный вид. – Хотя я слышал, что эльфы не склонны болеть.

– Всё в порядке.

Центи окончательно пришла в себя и подняла книгу с пола. "Мигель Менар. Энциклопедия Фасфера," - было выдублено на обложке. Судя по всему, посетитель был весьма образован.

– Читали? – поинтересовался незнакомец, обративший внимание на задумчивость эльфийки.

– Да, – ответила девушка, стараясь лучше изучить посетителя и понять, что же с ним было не так.

– И как Вам?

– Весьма посредственно. На мой взгляд, автору стоило ограничиться описанием исторических событий и не лезть в культуру, разбирая Чёрную болезнь и Механизм Х.

Мужчина улыбнулся:

– Что ж... Спасибо за помощь. Тогда давайте вернём эту книгу на полку. Может быть, Вы можете порекомендовать что-нибудь ещё для чтения перед сном?

В голове Центеллио крутились названия сотни медицинских трактатов, однако она не думала, что гостю будет интересно описание болезней и способы их лечения.

– Боюсь... я не знаю, что Вам порекомендовать, – проговорила она. – думаю, с этим лучше поможет Криа.

На секунду она ощутила мимолётную вину за свой Механизм Х. Ведь Центи была неспособна ответить на, казалось бы, такой простой вопрос. Вспомнив про Крию, демоница вспомнила и про работу, и хотя сейчас перед ней был достойный образец для изучения, всё же Центеллио хотела закончить начатые ранее исследования.

– Боюсь, что мне пора, - быстро проговорила эльфийка. – У меня ещё много работы.

– Понимаю, - ответил незнакомец. -– Ещё увидимся.

Центеллио не обратила внимания на последние слова мужчины, ведь мыслями она уже была в чумном квартале. Ловко подхватив свои записи и сумку с инструментом, девушка двинулась к выходу из библиотеки. У стойки её снова перехватила Криа. Центеллио уже было хотела ответить, что спешит, но девушка лишь сказала:

– Сегодня вечером. Званый бал у короля. Лич и нежить. Приходи, нам надо отстоять независимость.

– Я подумаю, – коротко ответила Центи и покинула читальный зал.

Шагая по узким и пустым коридорам храма, Центеллио погрузилась в свои мысли: болезнь незнакомца была чем-то похожа на маэксмию, но... характерного шлейфа от потери маны не было. Вместо этого...

Резко раздался топот нескольких пар ног и крики. Уже второй раз за сегодня резкий шум нарушал привычный уклад жизни Центеллио. Сначала этот незнакомец, что же теперь? Казалось, она никогда не дойдёт до работы, и это начинало действовать девушке на нервы. Однако, где были крики, там была и боль, а где была боль, там и до болезни было недалеко. Центеллио устремилась на шум и завернула в келью, откуда он доносился.

В тесной комнате с узким стрельчатым окном двое священнослужителей силой удерживали мужчину. Тот кричал что-то невнятное и изо всех сил пытался вырваться на свободу. Рядом на полу, с пробитой головой, осел третий церковник.

– Что здесь происходит? – властно спросила эльфийка.

– Виш Центеллио, помогите усмирить его! – всё ещё удерживая брыкающегося мужчину, прокричал один из священников.

Эльфийка не стала медлить и, вытянув руку в направлении безумца, использовала одно из своих седативных заклинаний. Буйный мужчина тут же впал в глубокий сон, и оба священника с облегчением выдохнули. Лечащим прикосновением Центи тут же заживила рассечение на лбу третьего, сидящего на полу священнослужителя.

– Спасибо, виш Центеллио, Вы как всегда очень помогли.

Уложив уснувшего мужчину на кровать и на всякий случай привязав его к ней жёсткими кожаными ремнями, вся группа наконец расслабилась.

– Что с ним произошло? – спросила эльфийка.

– Сложно сказать, – собираясь с мыслями, ответил один из церковников. – По словам очевидцев, он неожиданно стал нападать на прохожих на улице, неся бессвязный бред. Следов каких-то физических травм у него нет.

О последнем Центеллио уже знала: она легко улавливала в мане малейшие физические травмы или недомогания. Однако своим взором она увидела кое-что ещё: состояние маны этого человека было спутанным. Обычно у любого живого существа, если оно было здоровым, мана была гармонично распределена и текла ровным потоком, проходящим через всё тело. В случае недомогания поток мог колебаться в тех или иных местах, в зависимости от травм. Однако в случае с этим человеком поток маны был спутан и вместо идеальной симметрии и правильности демонстрировал безобразную кривизну. Налицо последствия воздействия сильных чар. А так как болезнью это не являлось, Центеллио моментально потеряла к этому интерес.

– Мне пора идти, приглядите за ним, – проговорила она.

– Конечно, если что-то случится, мы дадим Вам знать. Правда, это уже не первый случай. За последнюю пару месяцев произошло несколько подобных инцидентов.

Воздействие чар на людей не входило в круг Механизма Х Центеллио и не вызывало у девушки никакого голода. Поэтому, чтобы поскорее приступить к своим делам, эльфийка дала священнослужителям стандартные инструкции:

– Найдите закономерности в возникновении этих приступов. Что-то должно их вызывать.

– Сделаем.

Центеллио наконец удалось покинуть храм Жизни. Спускаясь по лестнице, эльфийка вновь поймала себя на странном чувстве, словно кто-то смотрел на неё, буравил демоницу взглядом. Укол давно позабытого ночного страха заставил её оглянуться. Осмотрев стремящиеся ввысь стены собора, Центеллио ничего не заметила: лишь высокие пятиметровые витражные окна стрелами указывали вверх на собирающиеся над головой тучи. В этот же момент где-то вдали, неразличимый человеческим, но не демоническим слухом, раздался раскат грома. Скоро должен был начаться дождь, и воздух уже пах им. Но не только им: что-то ещё незримо витало в воздухе, делая его тяжёлым. Оно выжидало момента, набирало силы.

Этот день уже выходил из-под контроля. Слишком много происходило событий, выбивавших Центеллио из привычного графика жизни. Демоница махнула рукой на сгущающуюся атмосферу и двинулась на восток в сторону чумного квартала.

Когда знакомые, возведённые наспех из толстых необтёсанных досок баррикады-заграждения преградили Центеллио путь, её дух возликовал. Она была уже близко. Как только чума поселилась в городе, Центеллио как опытный врач сразу ввела карантин всего квартала. И теперь довольно высокие стены не давали жителям проникнуть на или же наоборот покинуть заражённую территорию. Только Центеллио могла беспрепятственно пройти туда, так как эльфы всегда были более устойчивыми к заболеваниям. Еду в район привозили и оставляли в буферной зоне, откуда жители по ту сторону стен могли её забрать.

– Припозднились Вы сегодня, – сказал Берт.

Берт был стареющим и медлительным пожилым мужчиной. Одним из двух стражников, стороживших чумной квартал, воином почти что в отставке. Несомненно, безопасная работа по охране единственного прохода в обитель больных крайне ему подходила. Его можно было встретить на посту каждый день в светлое время суток.

– Вынуждена была задержаться из-за казуса с безумным мужчиной, который, по слухам, неожиданно стал нападать на всех подряд, – рассказала Центеллио о своём мини-приключении.

За сотни походов по ту сторону баррикад между ней и Бертом словно бы установилась некая связь, которую эльфийка поддерживала, как могла, в меру своих интересов.

– В народе поговаривают, что это проклятие, – серьёзно сказал стражник. – Это ведь далеко не первый случай.

Центеллио призадумалась. Такое безобразное состояние маны обезумевшего вполне могло быть вызвано проклятием. Это действительно могло всё объяснить.

– Но кому это может быть нужно? – без интереса спросила Центи.

Девушка отчётливо понимала, что Берту было одиноко целый день стоять на посту, и старалась скрасить его скуку короткими диалогами.

– Колдуны Протектората! У них там целая армия нежити. Ничто не мешает им провернуть такое, чтобы дестабилизировать Фолсхуд и захватить его с минимальными потерями, – уверенно сказал Берт. – Не удивлюсь, если эта проклятая чума - это тоже их рук дело.

Уже второй раз за сегодня Центеллио слышала рассуждения про опасность Протектората Вастлэндс. Демонице, впрочем, было всё равно, под чьей властью будет этот город, пока её Механизм Х удовлетворялся. Центеллио вежливо поблагодарила Берта за интересные сведения, откланялась и, миновав буферную зону, прошла в чумной квартал.

Чума бушевала тут уже немногим больше полугода, и за это время район изменился до неузнаваемости. По улочкам почти никто не передвигался, разве что изредка можно было увидеть прошмыгнувшую крысу. Улицы давно никто не чистил, а постройки, без должного ухода ветшали. Запахи экскрементов и разложения были тут постоянными жителями. Двери домов, где людей постигла зараза, были отмечены жирными белыми крестами. Антисанитария, царившая в домах больных была свойственна всему кварталу. У людей уже просто не оставалось сил следить за своими домами. Всё тут пребывало в состоянии упадка.

Однако скоро должен был наступить переломный момент. В своих исследованиях за пару месяцев наблюдений и опытов эльфийка пришла к выводу, что положительная динамика лечения наблюдалась у больных в том случае, если бубоны своевременно вскрывались специалистом, гной выдавливался, а рана после прижигалась. Это был самый простой метод лечения этой пока неподвластной людям болезни. И сейчас, вдоволь насладившись изучением чумы, Центеллио начала применять его на практике. Кроме того, демоница была уже близка к сотворению полностью очищающего организм заклинания.

Обход Центеллио всегда начинала с Джоан. То была юная девушка, потерявшая всю свою семью из-за чумы и сама мучившаяся от этой хвори.

– Спасибо, виш Центеллио, – поблагодарила Джоан эльфийку после очередной процедуры прижигания. – Мне уже значительно лучше.

– Не за что, – ответила Центеллио. – Это моя работа.

И правда, благодарить эльфийку было не за что. Центеллио уже достаточно давно подобрала метод лечения чумы, однако механизм Х требовал дальнейшего исследования. Поэтому, прежде чем начать полноценное лечение района, эльфийка со всем пристрастием изучила анамнез и течение болезни, пожертвовав немалым количеством людей, в том числе и родителями Джоан. Также Центеллио давно догадалась, что переносчиками заразы являются крысы, и вороны, истребив которых можно было прекратить появление новых заболевших, однако и тут демоница медлила, так как не могла лишиться ценного материала для исследований.

Закончив все необходимые процедуры, Центеллио надиктовала в зачарованный блокнот текст наблюдений за пациенткой и коротенькие выводы. Для Джоан всё записанное звучало крайне позитивно. Чума перестала прогрессировать, и новые бубоны перестали появляться. Сейчас девушке требовались только покой и полноценное питание для восстановления сил. Центи напоила Джоан водой с добавлением зелья, восстанавливающего силы, и немного покормила кашей.

– Виш Центеллио, если я поправлюсь, я бы хотела посвятить себя медицине. Вы позволите мне стать Вашим учеником? – неожиданно спросила Джоан тихим от усталости голосом, как только трапеза подошла к концу.

В голове Центеллио тут же пронеслись воспоминания о Трит. Интересно, как она теперь жила? Центеллио всегда было проще одной. Она не подпускала никого к своему внутреннему миру, ведь все, кто когда-либо знал её секрет, всегда осуждали её. Поэтому она никогда бы не взяла эту девушку к себе в ученицы.

– Боюсь, я не гожусь в учителя, – ответила Центеллио холодно.

К удивлению эльфийки, ожидавшей увидеть разочарование на лице Джоан, девушка лишь понимающе кивнула и, собравшись с последними силами, произнесла:

– Тогда позвольте, хотя бы подружиться с Вами.

Такого предложения Центеллио точно не могла ожидать. Должно быть, это была очень интимная сцена, которая должна была затронуть хоть какую-то частичку её души. Демоница вся обратилась вовнутрь, словно там могли возникнуть такие чувства, какие посещали девушку в старые времена, до её преображения. Однако сейчас внутри Центи был лишь Механизм Х. Демоница отметила, что сейчас она хотела пойти и продолжить обход пациентов, но, чтобы не показаться невежливой, ответила:

– Посмотрим.

На удивление даже такой сухой ответ смог обрадовать Джоан. Та благодарно кивнула, так как у неё уже не было сил на полноценный ответ, и покорно положила голову на кровать.

– Я загляну к Вам при первой же возможности, – сказала Центеллио на прощание.

Последующие пациенты, за исключением контрольной группы, которым не оказывалось никакого лечения, также медленно, но верно шли на поправку. С одной стороны, Центеллио была довольна своей работой, однако к ней снова начинала подступать пустота. Она вытянула из чумы все знания и скоро ей нужно было зачистить всех переносчиков инфекции и окончательно победить эту эпидемию. А это означало лишь одно... Придётся искать новую болезнь для изучения. Сейчас Центеллио оставалось надеяться, что, возможно, сегодняшний званный вечер мог подкинуть ей новую пищу для Механизма Х.

Глава 2

Далёкие раскаты грома сотрясали пасмурное небо, нашептывая о предстоящей беде. Центеллио стояла перед парадными вратами в замок короля Генриха. Величественное здание находилось в самом центре Фолсхуда и было самым высоким в городе. В дополнении оно было обнесено невысокой крепостной стеной. Шпили трёх круглых башен замка, расположенных в разных углах постройки, можно было разглядеть из любого района. Центральный тракт, идущий от главных ворот городских стен и до самого замка, пронзал Фолсхуд, словно стрелка настенных часов.

Ворота крепостных стен замка, выкрашенные в провокационный красный, были открыты. Из бойниц в башнях доносились напряжённые голоса стражи. Обсуждение касалось главных гостей, в лице дипломатической делегации Протектората Вастлэндс. Все в городе знали, что новоиспечённое и быстро растущее государство было не в ладах с эльфами. А учитывая местную идеологию, накала политических страстей едва ли удастся избежать. Однако Центеллио всё это было неинтересно — эльфийка пришла сюда лишь затем, чтобы узнать про стазис маны и как ей лучше замораживать болезни.

Пара дорого одетых лакеев, придерживающих свои парики, которые рисковал сорвать сильный ветер, встречала прибывающих гостей. Как и ожидалось, Центеллио пропустили сразу. Репутация эльфийки не подлежала сомнению. Вместо вопроса о приглашении, лакеи лишь в почтении склонили перед девушкой головы.

В вечерних сумерках внутренний двор замка накрывали глубокие тени. Приближающаяся буря вынудила почти всех отправиться внутрь. Поэтому красивая лужайка с расставленными вдоль лавочками и декоративно подстриженными кустами почти пустовала. Лишь трое почтенных господ, уже имевших седину в волосах и упитанное брюшко, рискнули бросить вызов стихии. Понимая всю напряжённость политической обстановки, они говорили шёпотом, заключая какую-то сделку.

Сквозь шум не стихающего ветра слышалась лёгкая танцевальная музыка, под аккомпанемент которой Центеллио добралась до широкой лестницы, ведущей к дверям замка. Из высоких стрельчатых окон по всему двору разливался яркий свет, ровными полосами разгоняя темноту. Сквозь идеально вычищенные стёкла можно было разглядеть танцующих на балу гостей. Центеллио только собралась подняться по лестнице и пройти внутрь, как из-за её спины донёсся звонкий голос Крии:

– Как официально ты оделась!

Эта фраза была адресована именно Центеллио. И в правду, эльфийка для своего визита выбрала чёрное деловое приталенное платье. В преддверии дождя поверх она надела лёгкое пальто и взяла с собой зонт. По виду демоницы можно было предположить, что она совершает дипломатический визит, а не идёт на бал.

– Я не буду танцевать, – лаконично ответила Центеллио.

– Понимаю. – Криа ловко взяла эльфийку под локоть. – Ну что, идём?

Центеллио уже привыкла к такой тактильности девушки и не стала вырывать руку. Вместо этого она лишь коротко кивнула, и пара стала подниматься по широкой лестнице к воротам замка.

– Виш Цетнеллио, послушница Криа, – произнёс один из дворецких, светловолосый веснушчатый парень. – Прошу, проходите.

Юноша принял у девушек верхнюю одежду и отправился сдавать её в гардероб.

– Я вся в предвкушении. Мне очень интересно, как пройдёт встреча и как Генрих поговорит с нашими гостями, – на последнем слове Криа сделала явный негативный акцент.

Центеллио же интересовала только нежить, в частности лич, которого она собиралась расспросить про стазис маны. Однако вслух она произнесла совсем другое:

– Надеюсь, Генрих уладит всё миром. Не хотелось бы вступать в войну с соседним государством.

– Где же твои эльфийские идеалы, Центи? – удивилась Криа пацифизму эльфийки.

– В первую очередь я врач, – напомнила Центеллио девушке, – и моя задача спасать жизни, а не преумножать количество трупов.

Это было очень далеко от правды, но демоница не могла сказать иначе. Однако Крии этого было достаточно, и она воодушевлённо ответила:

– Я преклоняюсь перед твоим благочестием.

Про Протекторат Центеллио знала очень мало, так как это было очень далеко от сферы её интересов. Общие сведения сводились к тому, что Протекторат Вастлэндс — это бурно развивающаяся страна, расширяющая свои территории военным путём за счёт объединения раздробленных земель. К тому же армия Протектората была первой на Фасфере, кто смог отбить обширные территории у Болотной Гнили — государства гоблинов. Изюминкой на всём этом политическом торте было то, что армия Протектората на половину состояла из нежити и не жаловала эльфийскую идеологию.

Центральный зал замка, где проходил приём, был наполнен как никогда раньше. До этого Центеллио не раз бывала тут, в том числе и на приёмах награждения её королём Генрихом за заслуги перед Фолсхудом, но никогда до этого эльфийка не видела тут столько людей. Сразу становилось ясно, что политика интересовала людей больше, чем медицина. Сегодня все собрались посмотреть на делегацию Протектората Василэндс.

Самые влиятельные люди Фолсхуда, разбившись на небольшие кучки, тихо переговаривались и постоянно оглядывались, боясь пропустить появление иностранной делегации. Между ними безмолвно сновали официанты с подносами, предлагая лёгкие алкогольные напитки. Однако, судя по всему, кое-кто из делегации уже присутствовал на балу.

Довольно быстро Центеллио в глаза бросилась уникальная фигура. У дальней стены зала, в зоне фуршета, стоял массивный ящеролюд, всю голову которого полностью покрывала чешуя. Его тело было облачено в светлые доспехи. Зверолюд с аппетитом поглощал одну шпажку с небольшими кусочками деликатесов за другой. Казалось бы, столь необычный гость должен привлекать к себе весьма много внимания, однако едва ли кто-то вообще смотрел в его сторону.

– Это паладин Илиас, – воодушевлённо произнесла Криа, – он прибыл сюда около месяца назад, сопровождая какого-то влиятельного чиновника. Все уже привыкли, что он вращается при дворе.

Центеллио в очередной раз поразилась, как вся информация, не относящаяся к её интересам, всегда проходит мимо. Паладин был в городе месяц, а она об этом узнаёт только сейчас. Это было весьма скверно, так как паладины могли улавливать тёмные потоки маны, исходящие от монстров или демонов. Для Центеллио это было весьма большой угрозой. Эльфийка не сомневалась, что в битве сможет одолеть этого зверолюда, однако подобная стычка раскроет её личность, и демонице придётся бежать. Для себя Центеллио решила держаться как можно дальше от Илиаса и сделать свой поток маны идентичный эльфийскому.

Криа же, наоборот, быстрым шагом двинулась в сторону палладина, намереваясь начать с ним беседу. Центеллио аккуратно высвободила свою руку и отделилась от послушницы. Вместо этого эльфийка пошла ровно в противоположную сторону. Заняв удобную позицию, откуда хорошо было видно центральную лестницу, Центеллио стала ждать.

Спустя некоторое время, когда терпение Центеллио начало истощаться под давлением Механизма Х, виновники торжества показались на ступенях. Их было четверо: король Генрих, глава церкви Квинт Викториан, женщина со светлыми волосами, стянутыми в тугой пучок, и, без сомнения, лич — темноволосый мужчина, половина лица которого представляла собой оголённый череп.

Генрих был при параде. Длинный красный плащ тянулся за ним шлейфом на добрые полметра. На поясе в ножнах красовался церемониальный древний меч. Король был бодр и весел, оживлённо обсуждая что-то с светловолосой женщиной.

Квинт же, наоборот, был чем-то сильно недоволен, однако пытался держаться спокойно и уверенно. Его белые церковные одеяния, отделанные золотой окантовкой, до боли напоминали Центеллио о бывшей ассистентке Трит.

Генрих, дойдя до небольшой площадки на возвышении, которая делала небольшую паузу между ступеньками, спускающимися в зал, дождался, пока голоса в зале стихнут, и начал представлять гостей:

– Граждане Фолсхуда, позвольте познакомить вас с посланниками Протектората Вастлэндс. Перед вами: прославленный генерал объединённой армии Протектората Вастлэндс, Цитра Азелис, и её правая рука, капитан Селери Мелик.

Громче всех зааплодировали торговцы. Их касте было всё равно на религию, а вот армия, которая смогла прорубить окно в Кор через Болотную гниль, пользовалась у них большим авторитетом. Несомненно, они будут за объединение Фолсхуда с Протекторатом. Остальные же были куда более сдержаны в своих реакциях. Слухи о том, что Протекторат Вастлэндс не признаёт влияние эльфов, разошлись по всему городу.

Генерал Цитра чётко отдала салют. Это была высокая блондинка, имеющая всего один глаз. На месте второго сейчас виднелась чёрная повязка. Цитра была солдатом с ног до головы, так как вместо какой-либо роскошной одежды она была одета в серо-синий офицерский китель с представленными на нём орденами. Белоснежные брюки были идеально выглажены, а на поясе в ножнах висела простая, без каких-либо украшений, рапира. Однако внутренне Центеллио ощутила сильный заряд маны, исходящий от этого оружия. Демонице оставалось лишь догадываться, насколько сильным разрушительным потенциалом обладает этот ничем не примечательный внешне клинок.

– Аристократия Фолсхуда, хочу вас заверить, что в первую очередь мы здесь с дипломатической миссией и надеемся на плодотворное сотрудничество, – сказала Цитра, очевидно понимая, какие настроения сейчас царят в обществе.

Генрих произнёс ещё одну небольшую торжественную речь, после которой делегация спустилась в зал и завела светские беседы с заинтересованными людьми. Центеллио тут же полностью сосредоточилась на Селери — высоком массивном мужчине, также одетым в офицерский китель. Эльфийка до этого никогда не встречала нежить, и ей было очень интересно разузнать, что к чему. Демоница легко различала ману каждого из присутствующих. И книги не врали, поток маны лича был действительно замкнут сам в себя, он не поглощался и не излучал, а находился в неком застое — стазисе. Это было просто удивительно!

Неосознанно демоница приближалась всё ближе и ближе к объекту своего исследования и неожиданно для себя оказалась втянутой в довольно неприятный диалог.

– А вот и наша почитаемая! – резко произнёс знакомый голос. – Позвольте представить: Виш Центеллио.

Голос принадлежал Квинту Викториану. Как только эльфийка оказалась достаточно близко к делегации, глава церкви поспешил представить её гостям, надеясь на недовольство Центеллио в сторону Протектората. Однако этот старик не мог учесть того, что технически Центеллио уже давно не была эльфом и ей было всё равно на политику.

Цитра и Селери посмотрели в сторону демоницы. Они оба были очень высоки, так что по сравнению с ними Центеллио казалась крошечной. Однако в их взгляде эльфийка не заметила никакой неприязни, лишь только осторожность и напряжение, граничащие с недоверием. Центеллио понимала, что сказанные ей сейчас первые слова напрямую повлияют на дальнейшее отношение всех членов делегации к ней.

– Рада знакомству, – лаконично ответила эльфийка, – возлагаю большие надежды на наше сотрудничество.

Это было чистой правдой. Цитра едва заметно выдохнула с облегчением. Селери же было не нужно дышать, но по его позе можно было понять, что он также расслабился. Генрих расцвёл ещё больше. Очевидно, он всецело поддерживал интеграцию Фолсхуда с Протекторатом Вастлэндс. Из всех высокородных король был единственным, кто хоть и с почтением относился к эльфийской идеологии, но не был пропитан ей. В то же время надежды Квинта Викториана потерпели крах. Вначале его лицо изумлённо вытянулось, так как он не ожидал такой реакции со стороны эльфийки. Однако он быстро взял себя под контроль и высокомерно задрал нос. Что-либо дальше он предпочёл не говорить.

– Центеллио у нас выдающийся врач, – начал рекламировать эльфийку Генрих, – она помогла стольким людям в городе, что её тут знает каждый.

– Вот как? – ответила Цитра, – для нас честь быть знакомым с вами, виш Центеллио. Могу заверить, что Фолсхуд для нас очень важен, и мы не будем причинять вреда его жителям.

По правде говоря, Центеллио было всё равно на здешних людей, но надо было пользоваться случаем. Эльфийка собралась с мыслями и спросила:

– Капитан Селери, могу я проконсультироваться с вами по поводу стазиса маны? Я полагаю, что это знание поможет вылечить ещё много жизней. Например, с его помощью можно попробовать остановить течение болезни.

Такого вопроса никто не ожидал, и на секунду все застыли. Селери, видимо, подумал, что от его ответа зависит политическая благосклонность Центеллио. В этом он не ошибался, хоть и не мог знать источник своей правоты. А учитывая то, что в городе эльфийка была важной фигурой, такой актив очень был полезен делегации Протектората.

– Думаю, я не сильно компетентен в подобного рода вопросах. – виновато проговорил Селери. – Хоть я и являюсь личём, но стал я им не по своей воле.

Должно быть, у Центеллио стал очень грустный вид. Словно ребёнку показали конфетку, но съесть не разрешили. Поэтому Цитра поспешила исправить ситуацию:

– Я уверена, что с подобным вопросом вам сможет помочь лорд Мигель Менар. Он как раз должен быть где-то тут, на балу. Думаю, вы узнаете его по... болезненности.

Центеллио тут же вспомнила энциклопедию, которую она читала пару лет назад. Книга ей не очень понравилась, но демоница была не в том положении, чтобы отказываться от подобной лазейки. Нужно было найти этого лорда.

– Спасибо. Я тогда пойду поищу его, – заключила эльфийка.

Пока Квинт не взорвался от осознания того, что представитель эльфов нашёл общий язык с нежитью, Центеллио откланялась и поспешила удалиться, Генрих же, не стесняясь, продолжил рекламировать эльфийку:

– А я говорил вам, что у нашей Центи на первом месте всегда народ Фолсхуда? Такую самоотверженность ни у кого не найти. Она даже принимала меня из материнского лона... Ой, что-то меня понесло...

Тщательно избегая общество Илиаса, Центеллио несколько раз обошла бальный зал. Однако приметить кого-либо похожего на лорда Менара эльфийке не удалось. Механизм Х от неудовлетворённости ситуацией начинал потихоньку портить ей настроение. Чтобы не совершить необдуманных поступков, демоница решила уединиться в одном из приёмных залов, которые сейчас пустовали. Не почувствовав ни капли маны других гостей, Центеллио удобно устроилась в мягком широком кресле. Она решила подождать тут и перехватить лорда, когда все будут расходиться.

Неожиданно тишину нарушил шелест книжного листа. Центеллио вздрогнула и осмотрелась. К её удивлению, в самом дальнем краю комнаты на точно таком же кресле сидел уже знакомый ей мужчина болезненного вида. Он был одет в чёрный дорогой костюм. Вырез рубашки украшало жабо, на котором крепился большой тёмно-зелёный камень. Через подлокотник кресла лорд перекинул длинный плащ с воротом. По правую руку от него стояла серебрянная трость. Должно быть, она была зачарована, раз могла удерживать равновесие без какой-либо опоры.

Как гром среди ясного неба Центеллио пронзило озарение. Тот мужчина, которого она встретила утром, и был лорд Менар!

– Простите, если напугал вас. – поспешил оправдаться Менар, должно быть, он заметил, как Центеллио подпрыгнула в кресле от неожиданности.

– Лорд Менар, – сказала Центеллио учтиво, – жаль, что я не узнала вас сегодня утром. И... Я не хотела оскорбить вас и ваши труды.

– Ну что вы, – улыбнулся лорд, – любая критика всегда очень ценна для меня. Я подумаю, как можно переработать указанные вами слабые места энциклопедии.

– Смотрю, вы не присутствуете на приветственном балу, – эльфийка постаралась продолжить диалог, чтобы выйти на интересующую её тему.

– Я просто прячусь от общества Квинта Викториана. Мне кажется, ещё чуть-чуть, и он кинется на меня с ножом. – произнёс Менар с улыбкой. – Надеюсь, это останется между нами.

Центеллио поразило, как открыто лорд это сказал. В обществе, где всюду царила вежливость, граничащая с лицемерием, такое поведение казалось невозможным. А что, если она решит пустить об этом слух при дворе?

– Вы со всеми малознакомыми собеседниками также откровенны? – Центеллио решила прощупать почву.

– Думаю, с автором столь замечательных трудов мне ничего не угрожает.

С этими словами лорд пару раз стукнул пальцем по обложке книги, которую читал всё это время. И тут Центеллио заметила... У него в руках был её труд про эпидемию гриппа, которая напала на Фолсхуд пару лет назад. Было похоже, что лорд сделал комплимент абсолютно серьёзно, от чего Центеллио бросило в лёгкую краску.

– И как вам? – поинтересовалась демоница.

– Я, может, и не всё понимаю в терминологии, но в сильной скрупулезности я вижу ваше любопытство. - ответил Менар, глядя Центеллио прямо в глаза. - Вы словно исследователь неизведанных земель, хотите осмотреть каждый уголок и заглянуть под каждый камень. Вас интересует не сам конечный результат, а процесс, путь, если так угодно. Мне было интересно читать не столько про болезнь, сколько про вас.

Центеллио была восхищена проницательности лорда. Никто и никогда не заглядывал к ней в душу по текстам книг. На секунду девушке показалось, что лорд её раскусил. Узнал не только про её механизм Х, но и также то, что она демон. В этот момент Центеллио испытала чувство, которое было ей абсолютно незнакомо. Близость с человеком, которого она видела второй раз в жизни, но который смог понять её, глядя лишь на исписанные страницы. Где-то внутри чувство одиночества дало крохотную трещину. При этом сам лорд оставался для демоницы тайной. Он лишь продолжал загадочно улыбаться, наблюдая за реакцией эльфийки.

– Вы застали меня врасплох, лорд Менар. – Центеллио уже во второй раз старалась скрыть своё смущение. – Не ожидала в качестве обзора на книгу получить рецензию на свою личность.

– Простите, если чем-то оскорбил вас, виш Центеллио. – Менар, похоже, понял, что заигрался, и поспешил расплыться в извинениях. – Я почти никогда до этого момента не общался с эльфами, и поэтому немного нервничаю.

Центеллио увидела искренность в его намерениях, но не спешила расслабляться. Пришло время продавить и свою позицию. Поэтому, пока Менар вновь не застал её врасплох ещё каким-либо метким замечанием, она взяла инициативу в диалоге на себя:

– Что ж, лорд Менар, я сегодня настроена весьма великодушно и могла бы подумать о вашем прощении, если вы окажете мне одну услугу.

Было заметно, что Менару доставляет удовольствие подобное кокетство. Поэтому с наигранной покорностью он склонил голову:

– Буду рад услужить вам, Виш Центеллио.

– Во-первых, никаких «виш», – начала строго демоница, – мы не в Диэфае и говорим на людском, а не эльфийском.

Отдавая должное открытости лорда, Центеллио также дала понять, что она не жалует культуру эльфов. Если их общение будет искренним, то необходимо отбросить всё то, что Центеллио так не нравилось. Девушку уже давно тошнило от официального обращения со стороны всех людей, которых она встречала на своём пути. Слышать обращение «виш» по сотню раз в день сильно утомляло.

– Как скажете, госпожа Центеллио, – улыбнулся Менар. – Тогда у меня встречная просьба: перестать обращаться ко мне по титулу. Можно просто Менар.

Эльфийка кивнула, отметив внутри, что барьер формальности был преодолён очень быстро.

– И второе. Капитан Селери сказал, что вы можете рассказать мне про стазис маны. Это нужно для моих исследований, – впервые за долгое время Центеллио всё произнесла открыто, не маскируя речь под такие слова, как «помощь» или «лечение».

Лорд задумался. Улыбка пропала с его лица, и он стал серьёзным. Центеллио начала думать, что она перегнула палку. Нельзя так бестактно спрашивать о самых сокровенных секретах Регнум Облитус. Демоница уже хотела отменить свою просьбу, но Менар неожиданно заговорил:

– Это очень сложный вопрос, Центеллио. Думаю, мои знания очень поверхностны в этом вопросе и ограничиваются лишь тем, что я писал в своей энциклопедии. Но я могу вас представить Мейхорду Рерику. Учёному, который занимается изучением стазиса маны. Человеку, который спас жизнь Селери, превратив того в лича.

Эмоции захлестнули Центеллио, так как произнесённое имя было ей известно. Эльфийка даже имела возможность читать пару его публичных очерков. Вот так вот просто её познакомят с одним из самых знаменитых учёных в области некромантии? Демоница не могла поверить в то, что услышала. Она с Менаром даже не была знакома, а он уже готов представить её такой выдающейся личности.

– Менар. Я вам очень благодарна...

– Не стоит меня благодарить раньше времени. – развёл Менар руками. – Для того, чтобы эта встреча могла состояться, нам ещё предстоит закончить все дела в Фолсхуде. Желательно, мирным путём.

На последнем предложении лорд сделал особый акцент. Центеллио поняла, что пока Протекторат не присоединит к себе город и его территории, лорд останется тут. И Менар явно намекал, что демонице придётся в этом помочь. Однако даже это было черезвычайно сильным одолжением с его стороны. Впрочем, Центеллио было всё равно и на людей, на город, на политику, а вот упустить возможность научиться погружать болезни в стазис она не имела права.

Центеллио поняла, что такое решение Менара было вызвано тем, что он понимает её и вдобавок не осуждает. Лорд не полезет к ней с нравоучениями, как это было всю прошлую жизнь. Одиночество начало отступать, и Центеллио, должно быть, впервые расслабилась в чьём-то обществе.

Внезапный раскат грома вывел Центеллио из состояния спокойствия. Крупные капли дождя принялись усердно барабанить по стеклу.

– Почему ты так открыт с эльфом? Разве Протекторат не выступает против Диэфая? – продолжила диалог Центеллио.

– Везде есть достойные. – ответил лорд коротко. – Я общаюсь с тобой не как с эльфом, а как с партнёром.

– Никогда бы не подумала, что мои труды будут способствовать установлению контакта, – улыбнулась Центеллио, подводя итог.

– Искренние книги обнажают души их писателей, – многозначительно сказал Менар. – В ваших строках я не увидел фальши.

– Буду иметь это в виду, – кокетливо сказала Центеллио. – Пожалуй, стоит перечитать энциклопедию Фасфера.

Желания, выходящие за пределы Механизма Х, не зарождались в демонах. Но в этот раз Центеллио решила себя пересилить и через безразличие попробовать дать Менару шанс.

Беседу прервали тревожные вскрики гостей. Пара синхронно посмотрела в сторону двери.

– Думаю, стоит посмотреть, что там происходит, – первым нарушил тишину Менар.

Демонице очень не хотелось рушить эту атмосферу, но она была вынуждена согласиться. Лорд медленно поднялся, опираясь на свою трость. Убрав книгу к себе в поясную сумку, он, прихрамывая, пошёл в сторону двери.

Пара вместе вышла в главный зал. В глаза Центеллио сразу бросились тревожные взгляды взволнованных гостей. В центре помещения уже скопилась внушительная толпа, в сторону которой уверенно зашагал лорд. Неожиданно из тесного сборища вынырнул один из дворецких. Он был очень взволнован и в спешке направился в сторону кухни, по дороге задев Менара локтем, даже не обратив на это никакого внимания. Хромой и неповоротливый лорд начал терять равновесие, заваливаясь на бок. Центеллио среагировала моментально, подхватив его под руку и не дав окончательно упасть. В этот момент демоница ощутила лёгкий холодок, исходящий от руки лорда. Не обращая на это внимание, Центеллио строго посмотрела на дворецкого:

– Осторожнее!

Это был тот самый юный парнишка, который встретил Центеллио и Крию у входа. Он замешкался и развернулся, чтобы извиниться. Глаз Центеллио тут же заметил кровавое пятно, расплывавшееся у него на животе. Однако, судя по слаженным движениям юноши, эта кровь принадлежала не ему.

– Прошу простить, – выпалил он, – мне срочно надо на кухню. Там... Там у нас есть бинты!

Парень развернулся и, не оглядываясь, побежал дальше. Подобное поведение поселило в душе эльфийки нехорошее предчувствие.

– Благодарю, Центеллио. – Менар улыбнулся. – Я не очень-то ловкий.

– Не стоит. К тому же я увидела на жилете дворецкого кровь. Мне это не нравится.

Центеллио отложила у себя в голове, что надо будет расспросить лорда про исходящий от него холод, после чего двинулась вперёд. Когда пара уже вплотную подошла к столпотворению взволнованных людей, равномерный гул взволнованных резко прервал пронзительный возглас.

– А я говорил, людям из Протектората верить нельзя! – по голосу было понятно, что он принадлежит Квинту Викториану.

Толпа загудела ещё сильнее, и эльфийка поняла, что Менар самостоятельно не в состоянии через неё просочиться. Ну что ж, пришло время для пары телекинетических заклинаний. Начав бесшумно отталкивать людей друг от друга, демоница создала подобие некого прохода среди общей массы. Менар благодарно кивнул.

– Запишу на счёт, – иронично ответила Центеллио в несвойственной ей манере.

Обычно в такие моменты эльфийка уже вся бы изпереживалась. Она не любила ситуации, когда что-то выбивается из привычного уклада. Однако Менар, пожалуй, был ей полной противоположностью. У него на лице читалась лёгкая улыбка, предвкушение чего-то нестандартного. Наконец пара протолкнулась в центр и увидела картину, едва ли не ставящую крест на всех надеждах Менара о дипломатическом присоединении Фолсхуда. На полу лежал король Генрих. Без сомнения, он был уже мёртв. Центеллио определила это по остаточному шлейфу маны.

Затылком эльфийка ощутила на себе чей-то тяжёлый незримый взгляд. По её коже пробежали мурашки, взывая к давно уже забытым чувствам опасности и угрозы. Центеллио начала судорожно озираться по сторонам, но без какого-либо результата. Она не могла выявить наблюдателя, в то время как чувство давления лишь наростало...

– Всё в порядке? – Менар заметил настороженность Центеллио.

– Всё хорошо... Спасибо, – поблагодарила лорда Центеллио, – видимо, я немного устала...

Тем временем над телом короля, хлюпая носом, заливалась слезами Герта, дочка короля. Стоящая рядом с Викторианом Криа тут же опустилась на одно колено и приобняла девочку.

– Давай помолимся за его душу, – послушница поспешила успокоить дочку.

С другой стороны от мёртвого тела стояли Гарет, сын короля, Цитра и Селери. Стороны ожесточённо спорили между собой. Казалось, дело вот-вот дойдёт до драки, однако Менар поспешил вмешаться. Первым делом он с силой стукнул своей тростью в пол. Громкий звук разнёсся по залу, заставив всех замолкнуть.

– Стоит вас оставить на секунду, и тут же что-то случается! – твёрдо произнёс лорд, однако выражение его лица даже близко не было разочарованным или злым.

– Менар! Наконец-то хоть ты объясни, что наша миссия мирная. – произнесла Цитра. – Мы бы не стали нападать на короля Генриха.

– Мирная? И поэтому вы разместили в городе гарнизон нежити? – усмехнулся Квинт.

Лорд снова ударил своей тростью, не давая новому спору разрастись:

– Если вы не хотите, чтобы этот гарнизон нежити пополнился новыми бойцами, то предлагаю вам остановиться, – спокойно произнёс Менар, словно передавая прогноз погоды.

Квинт открыл было рот, но замер на полуслове. С запозданием, но до него дошёл смысл слов, сказанных лордом.

– Так-то лучше. – подытожил Менар. – Надеюсь, все из здесь присутствующих понимают, что Протекторат Вастлэндс напрямую заинтересован в мирном решении проблемы. Для нас сделка с Фолсхудом является важной частью объединительной кампании.

Лорд на пару секунд замолк, дав всем осмыслить только что сказанные слова, а потом продолжил:

– Будет независимое расследование. В группу войдёт по два представителя от Протектората Вастлэндс и Фолсхуда. С нашей стороны это буду я и паладин Илиас, в чести которого усомниться крайне трудно. Со стороны Фолсхуда я предлагаю Виш Центеллио, – с этими словами лорд повернулся к эльфийке и подмигнул ей, – едва ли эльф может быть заинтересован в сделке с нежитью! А также можете назначить ещё одного человека на ваш выбор.

Центеллио не могла поверить своим ушам. Её только что втянули в политическую интригу против воли. Едва ли она теперь могла отказаться, когда все самые влиятельные люди города смотрели на неё в этот момент. Ох уж этот Менар! Мне стоило догадаться, что за вашей любезностью скрывается весьма коварная натура.

– Сир Илиас, полагаю, у вас есть догадки о том, как умер король Генрих? – спросил лорд у ящеролюда, который всё это время провёл, склонившись над трупом и не участвуя в споре.

– Его отравили, – Илиас поднял бокал, – я чувствую в нём запах яда.

– Стража! Немедленно задержать всех дворецких и поваров! – воскликнул Гарет, принимая командование на себя.

После смерти своего отца теперь полноправным королём Фолсхуда становился именно этот юноша. И теперь ни Квинт Викториан, ни делегация протектората не могли предположить, что от него ждать.

– В этом нет необходимости. Боюсь, убийца уже покинул замок. – произнёс Менар.

– Но откуда вы знаете? – удивлённо спросил Гарет.

– Потому что он толкнул меня, когда пытался скрыться... – С этими словами Менар посмотрел на Центеллио. – Боюсь, на его животе была не кровь, а расплескавшееся вино...

Глава 3

Напуганные гости разошлись по домам, и бальный зал опустел. Звуки музыки стихли, и лишь шум порывистого ветра за высокими окнами нарушал тишину. Пара служанок принялись неспешно убирать со столов и приводить помещение в порядок. Параллельно туша свет.

Оправившись от шока, Гарет распорядился, чтобы мёртвое тело короля поспешили вынести в морг и начать готовить к похоронам. После чего новый король попрощался со всеми и повёл младшую сестру в свои покои. Квинт Викториан вёл себя довольно вызывающе и уходить не спешил. Глава церкви настоял на том, чтобы Крию взяли на роль независимого следователя со стороны Фолсхуда в помощь к Центеллио. По юной монашке было видно, что настроена она серьёзно и горит желанием помочь. Однако Центеллио не на шутку опасалась, что религиозный фанатизм Крии скажется негативно на успехе затеянной Менаром авантюры. Сам лорд, судя по всему, был того же мнения, но возражать верховному священнику и накалять обстановку не стал. Мир с Фолсхудом сейчас был для него важнее всего.

К моменту, как все переговоры были закончены и команда сформирована, главный стражник замка Эдмунд Серый успел собрать всю необходимую информацию. Он выяснил, что сбежавшим с бала был Келб Олн. Официант жил в стенах замка, в здании для прислуги.

– Отлично! Так чего же мы ждём, скорее отправляемся по его следам, – с энтузиазмом принялся всех подгонять Менар.

– Я смотрю, ты оживился, – скептично произнесла Цитра. – Вот не сидится же тебе на месте.

– Конечно, я всегда мечтал оказаться в детективном романе.

Лорд не стал дожидаться одобрения генерала и под тяжёлые взгляды всех собравшихся повёл новоиспечённый отряд к выходу из дворца. Во дворе была ночь. Ветер и дождь даже не думали стихать. Пара зонтов, которые команда прихватила из прихожей замка, тут же были пущены в дело. Илиас раскрыл зонт над своим лордом, Криа, в свою очередь, также позаботилась о Центеллио. Раскаты грома звучали уже совсем близко. Всё небо полностью заволокли тучи, погружая окружающий мир во тьму. Центеллио была демоном и могла видеть всё как при дневном свете. Однако её спутники ориентировались лишь по редким жаровням да дежурившим с факелами патрульным. Подобная затяжная прогулка, которая не обошлась без пары «крюков» и постоянных уточнений маршрута у стражи, стала для демоницы испытанием. К тому же, несмотря на весь энтузиазм, скорость ходьбы лорда оставляла желать лучшего. Центеллио начала терять терпение. Ей сильно хотелось попросить сира Илиаса, чтобы он просто донёс своего лорда до указанной Эдмундом комнаты на руках. Эльфийке было страшно представить, с какой скоростью Менар поднимается и спускается по лестницам.

– Он меня обманул, – ворчала всю дорогу Центеллио. – Он втянул меня в это расследование, которое мне совсем не интересно.

– Это Протекторат Вастлэндс и Регнум Облитус, – шепнула Криа, опустив зонт пониже над головой Центеллио, чтобы сказанные слова нельзя было услышать. – Две самые агрессивные державы. Нам надо быть осторожными, неизвестно, что у них на уме на самом деле.

Послушница наивно полагала, что возмущение Центеллио было вызвано сугубо политическими причинами, и радовалась, что их взгляды совпадают. Однако суть недовольства Центеллио была совсем в другом. Демоница считала все эти расследования и политику пустой тратой времени. Сейчас эльфийке хотелось поскорее лечь спать, чтобы уже наступило завтра, и она могла дальше продолжить изучать болезни.

– Чем быстрее мы решим все проблемы с Фолсхудом, тем быстрее я смогу представить вас директору Рерику, госпожа Центеллио, – Менар в очередной раз доказал свою проницательность, каким-то образом осознав недовольство эльфийки.

– Да... – со злостью процедила Центеллио.

Попытка Менара в диалог не помогла. Центеллио совсем ушла внутрь себя. Этот подлый лорд её провёл. Подкупил её способности своим абстрактным обещанием и теперь вертит как хочет! В Центеллио начала закипать ярость, не свойственная даже её Механизму Х. Однако демоница этого не осознавала.

Менар, услышав нотки агрессии в ответе, резко остановился и повернулся к собеседнице. Пару секунд он осматривал эльфийку, словно пытаясь что-то разглядеть. Центеллио это начало раздражать ещё больше. Девушке захотелось разорвать всех её спутников в клочья, уничтожить весь замок и спалить весь город. Осознав внутри себя невиданную прежде злобу, Центеллио испугалась. Это был точно не её Механизм Х, так как в таком случае девушка наоборот становилась более холодной, расчётливой и безразличной к окружающим. Делала то, что велит Механизм Х, без каких-либо чувств. Сейчас же что-то было не так, злоба не просто не уходила, она нарастала. Не в силах вынести свои негативные эмоции и серьёзно испугавшись последствий своих мыслей, Центеллио выплюнула:

– А знаете что? Идите вы все куда подальше со своими расследованиями. Я ухожу.

Опасаясь, что она буквально напишет картины, которые рисует воображение, Центеллио не стала дожидаться реакции своих спутников. Резко развернувшись, эльфийка вышла из-под зонта Крии под дождь и начала шагать прочь.

– Центеллио, подожди! – выкрикнул Менар и, сделав пару шагов следом, схватил эльфийку за руку.

Центеллио хотела было уже использовать против Менара какое-нибудь заклинание, однако уже знакомый лёгкий мороз отрезвляюще прошёлся по коже, возвращая ясную голову. Злость моментально отступила. Даже Механизм Х демоницы был подавлен за считанные секунды. Такого с Центеллио никогда не происходило.

Должно быть, впервые за всю свою жизнь эльфийка ясно посмотрела на мир. Она постаралась рассмотреть всё, что только могло попасть в поле внимания: от собственных ощущений до того, как произошедшую ситуацию воспринимают окружающие. Центеллио жадно начала всё впитывать и стараться запомнить.

Прикосновение лорда было крепким и в то же время достаточно нежным, не причиняющим боль. Тепло его ладони ощущалось сквозь тонкую ткань платья. Крупные холодные капли с огромной скоростью падали на голову и плечи эльфийки, моментально разбивались и впитывались. В носу появился запах мокрой травы и дорогого парфюма. Звуки грома стали оглушать, а вспышки молний — ослеплять. А этот шум... Шум ливня был так прекрасен, что демонице захотелось создать заклинание, делающее его вечным. Захотелось создать что-то, что не было связано с болезнями...

Центеллио подняла взгляд и увидела тёплую улыбку. Менар не был напуган. Вместо этого в его взгляде читалось желание помочь. Криа, стоявшая недалеко, явно была в шоке. Глаза девушки расширились от изумления, и рот был слегка приоткрыт. Илиас же обладал звериным лицом, поэтому его эмоции остались для эльфийки загадкой. Это были первые лица, которые Центеллио смогла «разглядеть».

Неизвестно, сколько бы ещё пара простояла под проливным дождём, если бы не вмешался ящеролюд. Илиас откашлялся и галантным, насколько это было возможно в его случае, голосом не произнёс:

– Надеюсь, мы вам не мешаем.

– Илиас... – театрально произнёс Менар. – Ты что, не видишь, я тут себе жену пытаюсь охмурить... Чего ты момент портишь...

Ящеролюд рассмеялся во всё горло и укрыл своего лорда от дождя зонтом. Очевидно, паладин не мог поверить в то, что кто-то из Протектората Вастлэндс вообще способен запасть на эльфа. Лорд же спокойно отпустил руку эльфийки и выпрямился.

– Простите меня за резкость, госпожа Центеллио, – поспешил оправдаться за своё поведение Менар.

– Да как вы смеете так бесцеремонно прикасаться к Виш Центеллио! – Криа внезапно выросла между эльфийкой и лордом.

Послушница, всё это время простоявшая в лёгком шоке от манер лорда, пыталась наверстать упущенное. Центеллио, не желая конфликтовать, пробормотала что-то неразборчивое, поспешив успокоить подругу. Сейчас внешний мир для неё постепенно вновь переставал существовать, так родное давление Механизма Х начало возвращаться. Кое-как совладав с собой, Центеллио с благодарностью кивнула и лорду. Интересно, он сам понял, что только что сделал?

– Мне кажется, происходит какое-то внешнее вмешательство, – произнёс Менар. – Должно быть, что-то усилило Механизм Х госпожи Центеллио.

– Подавило, вернее, – поправила его эльфийка. – Я испытала гнев, хотя обычное влияние Механизма Х лично на меня – это безразличие и отстранённость.

– И такое бывает... – задумчиво произнёс лорд, переваривая информацию, после чего неожиданно выдал: – Это войдёт в следующее издание Энциклопедии Фасфера!

– Обращайтесь, – демоница вежливо улыбнулась.

– Я согласен с вами обоими, – вступил в диалог паладин. – С самого начала пребывания в Фолсхуде я чувствую скверный запах тьмы. И с каждым днём он всё усиливается.

Менар хотел что-то ответить, но не успел. Криа, словно деревенская простушка, с детским восхищением на лице пристроилась к ящеролюду:

– Значит, то, что паладины чувствуют запах тьмы, правда? Сир Илиас, вы такой крутой!

Должно быть, зверолюд испытал нечто на подобии смущения и, чтобы не воцарилось неловкой паузы, принялся рассказывать Крии о своих подвигах и хвастаться своими навыками. Центеллио же это не интересовало. Вместо этого она ещё раз осмотрела лорда своим особым зрением. Однако, как и в прошлый раз, она не смогла увидеть следа маны. Менар словно находился на терминальной стадии маэксимии и вот-вот должен был умереть. Лорд заметил интерес эльфийки в свой адрес и лишь загадочно пожал плечами:

– Знаете, это довольно личная информация. Расскажу, когда мы станем ближе друг к другу.

– Это вы так неумело со мной флиртуете? – улыбнулась Центеллио. – Лорд Менар, чую, что вы тот ещё дамский угодник.

– Едва ли с моими данными такое возможно. – отшутился лорд.

Когда команда добралась до здания прислуги, все были уже изрядно промокшими. Зонты едва помогали. Частые вспышки молний разрывали тьму, то и дело на секунду открывая взору цель прогулки. Это был протяжённый трёхэтажный домик, одну из стен которого полностью покрывал дикий виноград. Крыльцо, расположенное по центру постройки, было обставлено горшочками с цветами и даже обладало небольшим, но покосившимся козырьком. Приоткрытая дверь под порывами ветра то и дело хлопала о ставни, добавляя частому грому дополнительное звучание. Ливень барабанил по черепичной крыше. Вода скапливалась в водосточном желобе, откуда водопадом падала в предусмотрительно подставленные по углам здания бочки. Все окна в доме были тёмными, сигнализируя о том, что он пуст. Безжизненность пейзажа создавала гнетущую атмосферу.

Первым тишину нарушил Менар, указывая на хлопающую дверь, он произнёс:

– Сир Илиас. Только после вас.

Илиас произнёс пару магических слов и обнажил свой клинок, лезвие которого тут же засветилось тусклым светом. Без страха и колебаний зверолюд вошёл внутрь здания, освещая перед собой путь. Прислушавшись внутри и не уловив ничего подозрительного, он дал сигнал остальной команде зайти внутрь.

Следом в помещение вошёл лорд Менар, Центеллио и Криа вошли последними. Не считая звуков доносящегося снаружи грома и стука дождя по крыше, в доме стояла мёртвая тишина. Коридор уходил влево и вправо, ведя в разные комнаты. Прямо посередине была лестница, уводящая на второй и третий этажи.

– Ну и воняет же тут, – произнёс ящеролюд, поморщившись.

Центеллио ничего не чувствовала, но ей и не требовалось. Она отчётливо видела остаточные следы маны, имеющие противоестественную структуру. Визуально это выглядело как чёрная грязная мазня. Словно ребёнок веселился с углём и изрисовал им весь пол. Следы вели наверх по лестнице. Эльфийка сообщила об этом команде.

Криа тут же достала из кармана позолоченный медальон, на котором были выгравированы символы эльфийских богов. Сжав его в руке, девушка принялась возносить молитвы. И, к удивлению эльфийки, это сработало. Зловещая аура частично ослабла. Правда, едва ли сил Крии было достаточно. Хоть какие-то изменения могла заметить только Центи, для остальных же ничего не поменялось. По слухам, эльфийские боги отвечали только своему народу, так что хоть какой-то результат был удивительным сам по себе.

– Эдмунд Серый сказал, что нам нужен второй этаж, самая крайняя комната слева. Предлагаю не тратить время и сразу же отправиться туда. – произнёс Менар.

Илиас кивнул и сделал первые шаги в сторону лестницы. Под весом его могучего тела половицы начали жалобно скрипеть. Переступая через ступеньку, паладин медленно начал подниматься, держа меч над головой и освещая путь. Менар двинулся следом, опираясь на свою трость, он с трудом переваливался со ступеньки на ступеньку. В лице лорда не было ни капли страха, только любопытство. Учитывая общий болезненный вид мужчины, он идеально подходил для этого места, дополняя картину ещё большей мрачностью и зловещестью.

Механизм Х Центеллио уже почти обрёл свою прежнюю силу, поэтому демонице стало уже почти всё равно на происходящее вокруг. Девушка не ощущала ни страха, ни угрозы. Единственной причиной, по которой она заставила себя передвигать ногами в сторону второго этажа, было обещание Менара свести её с Мейхордом Рериком. Жажда замораживать болезни на любых стадиях для исследования была довольно сильным мотиватором.

Кри же, наоборот, стало совсем грустно, девушка не ощутила эффекта от своих молитв и начинала чувствовать себя бесполезно. Поэтому с поникшей головой она плелась, замыкая отряд.

На втором этаже «угольной» мазни стало ещё больше. Она расползалась по полу и стенам так, что рваные хаотичные линии начали напоминать искажённые лица людей. Не стихающий дождь начал приобретать новые отзвуки. Словно кто-то очень далеко кричал, с боем прорываясь сквозь белый шум. В коридоре все двери, кроме искомой, были закрыты, и он выглядел безжизненным. Давящая атмосфера становилась физически осязаемой. Должно быть, Илиас уже спокойно мог разрезать воздух своим мечом на куски.

Паладин не стал медлить и выдвинулся в сторону открытой двери. Казалось, каждый его шаг сопровождался взглядами неведомых сущностей. Чем дальше продвигался ящеролюд, тем сильнее его меч начинал мерцать, обозначая угрозу, исходящую из комнаты. Едва оказавшись у открытой двери, Илиас покрепче обхватил рукоятку клинка обеими руками и резко влетел в комнату.

Остальная команда, затаив дыхание, ждала результата осмотра комнаты. Криа настолько близко, насколько позволяли приличия, прибилась к Центеллио. В глазах послушницы читался страх. Очевидно, что девушка никогда не видела подобные места. Лицо Менара не изменилось, он стоял ровно, словно на трибуне, не опасаясь никаких угроз. Должно быть, лорд уже давно смирился с тем, что жить ему осталось очень мало времени, и был готов к своей смерти в любой момент.

– Живых тут нет, – отрапортовал из комнаты Илиас расслабленным голосом.

Однако в его фразе читался определённый подвох. Троица проследовала в комнату и тут же всё поняла. На фоне сверкавших молний, лицом к окну, мёртвым грузом висел Келб, отравивший короля официант. Чтобы провернуть такое дело, мужчине пришлось изрядно постараться. В комнате не было крючьев под висячие светильники, и ему пришлось частично отодрать доску с потолка, чтобы перекинуть через неё петлю. Причём, судя по деревянным обломкам на полу и паре провалов в потолке, Келбу удалось это сделать далеко не с первого раза. Пара досок не выдержали его вес и обломились.

– Целеустремлённости этого молодого человека можно только позавидовать, – постарался разрядить обстановку Менар.

Криа сердито посмотрела в сторону лорда. Но прежде чем она успела что-либо сказать, труп хрипло рассмеялся. Захлёбывающийся хохот, эхом отдающийся в ушах, буквально разорвал мёртвую тишину комнаты. Голова с хрустом повернулась на сто восемьдесят градусов, и взгляд пустых стеклянных глаз уставился прямо на Центеллио.

– Это всё твоих рук дело, – пробулькал Келб, обращаясь к демонице. – Ты довольна? Я умер из-за тебя, король умер из-за тебя...

Центеллио не могла понять, что имеет в виду мертвец. Но, справедливости ради, она и не пыталась. Как-либо воззвать к чувству вины демоницы было попросту невозможно. Вместо этого она зловеще расхохоталась, пренебрежительно глядя прямо в пустые глаза трупа:

– Ох, и знал бы ты, как мне на всё это плевать.

Центеллио не вела переговоры с теми, кто отбирает у неё биоматериал. Поэтому она моментально раскрыла ладонь правой руки, и в ней загорелось чёрное пламя. Метнув огненную стрелу прямо в труп, эльфийка моментально превратила его в уголёк. Келб заверещал, но уже что-либо предпринять был не в силах. Подёргиваясь, бессильно болтался в петле.

Чтобы оценить реакцию своих спутников, эльфийка осмотрелась по сторонам. Однако она никого не увидела. Весь остальной отряд словно испарился. Моментально проанализировав ситуацию, Центеллио пришла к единственному выводу: на неё были наложены чары. Обратив взор внутрь себя, демоница легко поглотила дикую ману, окутавшую её, и моментально сняла с себя иллюзии. Взору тут же открылась сюрреалистичная картина.

Менар лежал в углу с разбитой бровью. Кровь из раны заливала ему лицо, но он, судя по всему, был доволен. Лорд не подвергся эффектам иллюзий и, не глядя в темноте, бодро чиркал что-то в блокноте, который достал из своей поясной сумки.

– Это войдёт в мою книгу! – ехидно проговаривал он.

Криа визжала и бегала по комнате, размахиваясь руками в разные стороны, словно отбиваясь от летающих вокруг неё невидимых мух. В её взгляде читался ужас и отчаяние. Медальон, который она всё время до этого сжимала в кулаке, поблёскивая, валялся на полу.

Сир Илиас тоже вёл бой с неведомым ему противником, стоя возле Менара. Судя по окровавленной рукояти меча, именно он зарядил лорду по лицу и повалил того на пол.

– Кажется, ты пришла в себя, – обратился к Центеллио Менар, – будь так добра, можешь вернуть наших товарищей в реальный мир?

Центеллио кивнула. Заклинания, способные как навести, так и развеять чары любого рода, были ей известны. Она выучила их ещё в бытность свою обычным эльфом. Часто во время сложнейших операций пациентов нельзя погружать в сон, чтобы следить за их моторикой и другими рефлексами. В такие моменты эльфийке приходилось накладывать на больных различного рода иллюзии, а затем снимать их. Сейчас эти знания были как нельзя кстати.

Механизм таких заклинаний работал через разные формы подавления. Иными словами, мана одного человека подавляла ману другого, вызывая таким образом искажение реальности. Важно отметить, что подобного рода галлюцинации не обязательно должны были быть визуальными или слуховыми, они могли быть тактильными или даже иметь эффект наваждения — эмоционального заражения. Снималось подобное вмешательство извне точно таким же способом — собственная мана подавляла эффект чужого вмешательства. В такие моменты разыгрывалась своего рода дуэль: у кого маны больше и кто лучше её концентрирует, тот и победит. Тут у Центеллио всегда было огромное преимущество, ведь она могла то, что не могут другие. Демоны буквально состояли из маны, не имея физического тела, чтобы жить, им требовалось постоянно высасывать её из окружающей среды. Поэтому сейчас девушке всего-то требовалось, что поглотить ману заклинателя.

Разведя руки в разные стороны, демоница сконцентрировалась и обратила своё внимание на все потоки маны в доме. Первым делом она посмотрела на хаотично машущего мечом Илиаса. Центеллио решила не сдерживать себя и также впитать часть маны самого ящеролюда, чтобы он ослаб и стал менее активен. Криа же, как и предполагала Центеллио, была защищена силой богов, к которым послушница недавно взывала. Монашка и сама смогла бы прервать наваждение, если бы осознала это.

– Криа, соберись! – окликнула Центеллио послушницу. – Это всё иллюзия.

Монашка, услышав знакомый голос, доверилась ему и вновь сосредоточилась на молитвах. Она воззвала к помощи и была услышана. В течение нескольких секунд дикая мана, окутавшая её, развеялась сама собой. Криа выдохнула с облегчением и благодарно посмотрела на эльфийку.

Когда всё было закончено, Центеллио хотела поспешить к Менару и помочь ему подняться. Уж очень эльфийке хотелось исследовать эффект от прикосновения. Однако она не успела это сделать. Пришедший в себя паладин осознал, что он натворил, и бросился к лорду с извинениями. Менар принял от него помощь и заверил своего друга, что он не держит обиды. К тому же паладин выглядел истощённым, поэтому отчитывать его сейчас точно не имело смысла. Закончив помогать своему господину, ящеролюд поднял с пола единственный стул и грузно опустился на него. Расслабившись, Иллиас хоть как-то попытался восполнить свои силы.

– Что же это всё-таки было? – спросила Криа. – На нас напал какой-то злой колдун?

– Хоть это и тёмная магия, но сама мана носит неестественный, дикий характер, – Центеллио скептически покачала головой. – Живые существа не могут структурировать ману таким образом и тем более использовать её в последствии.

– То есть, мы стали жертвами природного явления? – решил уточнить Менар.

– Именно так. – Центеллио кивнула.

Для Центеллио, разбирающейся в мане очень хорошо, всё было предельно понятно. Король стал жертвой несчастного случая. Возможно, Келб, попавший под влияние данной магии, увидел в короле злейшего врага и не нашёл ничего лучше, чем просто избавиться от него. Эльфийка поделилась этими мыслями со своей командой.

– Завтра мы проведём тут обряд очищения, – серьёзно сообщила Криа, – не хотелось бы повторения подобной ситуации.

В этот момент на Менара было больно смотреть. Должно быть, он предвкушал интересный детектив с сюжетом, как в романах, которые так любит читать Криа, но вместо этого получил разгадку в первый же час приключения. Центеллио невольно узнала в нём себя, должно быть, именно так и выглядела эльфийка, когда не могла быстро добраться до своих пациентов.

На фоне вселенской печали Менара Криа выглядела как счастливый ребёнок. Это было первое подобное приключение в её жизни. Сейчас послушница стояла рядом с сидящим на стуле уставшим паладином и произносила молитвы. Она просила богов поделиться с Илиасом силой, чтобы он быстрее вернулся в строй. Криа, открытая и простая, несмотря на то, что едва была знакома с Илиасом, по уши влюбилась в него. Нежность в её голосе выдавала её с потрохами. Ящеролюд, казалось, даже отвечал взаимностью. Их связь становилась очевидной.

Центеллио, лишённая возможности испытывать нечто подобное, должна была бы завидовать, но... Она не могла даже этого. Всё, что демонице сейчас хотелось, это в одиночестве вернуться домой, чтобы по утру приступить к своей обычной работе. Ей не нужны были друзья, не нужны были любовники, лишь одни только пациенты. Механизму Х удалось даже вытеснить воспоминания о том самом мимолётном касании с лордом, случившемся полчаса назад.

Внезапно сквозь шум всё не стихающего дождя и раскаты грома прорвался громкий звук колоколов. Сначала звонили на одной колокольне, потом звук размножился и превратился в целый ансамбль.

– Что это такое? – поинтересовался Менар.

– Звонят колокола на сторожевых башнях, – тут же определил Илиас. – На город напали.

Только не это... Центеллио закатила глаза. Ну почему этот день никак не хочет заканчиваться?

– Я пойду. Меня завтра ждут пациенты, – самым будничным тоном сказала Центеллио, словно её смена только что закончилась и пришло время возвращаться домой.

– Куда собралась? – сказал Менар шутливым тоном. – Эта ночка только начинается!

С этими словами лорд взял демоницу под руку, моментально выключая её Механизм Х, и, как шёлковую, повёл в сторону дворца.

Глава 4

Погода продолжала ухудшаться. На земле уже валялось множество веток, вырванных ветром из деревьев. Огонь в жаровнях больше не горел, а стража предпочла отсидеться в своих казармах. Кроме частых вспышек молний, ничто больше не освещало пространство вокруг. Менар, Центеллио, Иллиас и Криа в спешке, постоянно наступая в успевшие образоваться лужи, вернулись ко дворцу. Большая часть освещения внутри залов, где только недавно проходил бал, уже была потушена. Лишь пара свечей на верхних этажах свидетельствовала о какой-либо деятельности.

Команда застала Цитру и Селери в момент седлания лошадей у центрального входа в замок. Рядом с ними, скрестив руки на груди, стоял Гарет. Новоиспечённый король был недоволен положением дел:

– Я хочу лично посетить стены и увидеть, что происходит!

– Это может быть опасно, – бегал вокруг Гарета Квинт Викториан, придерживая свою тиару на ветру.

– Тут я согласна со священником, – отрезала Цитра. – Мы даже не знаем, кто наш враг. Как только мы установим степень угрозы, мы тут же отправим за вами экипаж, ваше величество.

Король хотел было возразить. Но подошедший к компании Менар ловко включился в диалог:

– Сейчас вы очень нужны своей младшей сестре.

Цитра, заметив вынырнувший из темноты отряд приключенцев, переключила своё внимание на них. Генерал быстро запросила статус по расследованию и, услышав чёткий и авторитетный ответ от Центеллио, потеряла к нему всякий интерес. Запрыгнув на лошадь, Цитра прочла заклинание, сотворив парящую сферу света.

– Мы со всем разберёмся. – Уверенно произнесла генерал.

Не дожидаясь какого-либо ответа, Цитра пришпорила свою лошадь и галопом понеслась по мостовой, освещая себе путь. Селери поклонился королю и последовал за своим командиром. Дальнейшие разговоры Менар стратегически предложил продолжить внутри замка. Хитрый лорд стремился увести короля подальше от небольшой конюшни, находившейся при дворе. Уже под крышей, вдали от бури, группа расположилась в одной из многочисленных гостиных. Прислуга тут же развела камин и зажгла с десяток свечей, чтобы хоть как-то освятить тёмный зал. Менар лично усадил промокшего Гарета в мягкое и уютное кресло, тут же запросив для него тёплый плед и успокаивающий чай. Центеллио не переставала удивляться прозорливости Менара, который на протяжении всего времени всё ещё поддерживал эльфийку за запястье.

Гарет, которого в стремлении оказаться на передовой никто не поддержал, изрядно поник. Юноша далеко не робкого десятка, предпочитал во всём разбираться сам. Однако сейчас он чувствовал себя крайне бесполезным. Менар произнёс блестящую поучительную речь о том, что в первую очередь нужно быть мудрым и сохранять рассудок. Вежливый король внимательно слушал намеренно растянутые слова, постепенно начиная засыпать. Со временем свою лепту внёс и расслабляющий напиток, окончательно успокоив короля. Напоследок Менар уверил хозяина Фолсхуда в том, что Цитра не позволит какой-либо беде случиться. Не обошёл лорд вниманием и смерть Генриха, сообщив, что весь отчёт о расследовании будет предоставлен лично Центеллио завтра поутру.

Когда все разговоры были окончены, юный король проявил себя как гостеприимный хозяин, предложив всем присутствующим переночевать в замке. От столь щедрого предложения отказываться никто не стал. После пары непринуждённых шуток Квинт и Гарет покинули гостиную, оставляя команду в одиночестве. Как только шаги за дверьми стихли, Менар, не теряя времени, тут же приказал:

– Илиас, пригони мою карету.

– А как же оставаться мудрым и сохранять рассудок? – паладин закрыл лицо рукой, отлично понимая, куда собрался отправиться хитрый лорд.

– Это первая в моей жизни осада города, я и не подумаю её пропустить! – энергично ответил Менар и повернулся к девушкам. – Дамы, это не является частью расследования, и вы не обязаны ехать с нами, однако я уверен, что раненным на стене может понадобиться медицинская помощь. Поэтому, если вы будете так храбры, то я с радостью подвезу вас до стены.

Криа была удивлена предложению лорда. В её голове перемешались разные чувства: усталость, тревога, сомнения. Однако один лишь взгляд на уверенного в себе паладина и мысль о том, что она нужна раненным, разожгли в ней стремление помогать. С Центеллио ситуация была иной. На стене точно не было болезней, и Механизм Х демоница напитать там не могла. Однако лорд всё ещё держал её под руку, переполняя новыми чувствами. Сейчас про Механизм Х можно было забыть.

Этот хитрый лорд точно всё понял. Какой же он наглец, так легко меня использовать! Центеллио одновременно и злилась, и в то же время радовалась. Для демоницы всё, что сейчас происходило в голове, было впервые. Поэтому, не желая прерывать поток новых эмоций, Центеллио покорно кивнула Менару в знак согласия.

Когда сир Илиас отправился за экипажем, а Криа попросилась ненадолго уединиться, Менар и Центеллио остались наедине. Эльфийка по уши погрузилась в себя и не думала как-либо развивать диалог. Однако у лорда были свои желания. Спустя пару минут он вывел девушку из транса, начав диалог:

– «Ох, и знал бы ты, как мне на всё это плевать». Что это значит? Что сказала вам галлюцинация?

Хоть Механизм Х Центеллио и был подавлен, но вот стремление к одиночеству и тотальное недоверие — нет. Эльфийка вовсе не хотела заводить связи, так как считала, что посторонний человек не сможет её понять. Да и чувство зависимости от кого-либо, кроме самой себя, было ей противно.

– Прошу меня извинить. Но это личная информация, – ответила Центеллио, с вызовом глядя Менару прямо в глаза.

– Где же мои манеры, – лорд виновато улыбнулся и поспешил поменять тему, понимая, что вечную изоляцию эльфийки ему так просто не пробить. – Кстати, я вам очень благодарен, госпожа Центеллио. Вы единственная девушка, кто не избегает контакта со мной и не боится моей... болезненности. Я это очень ценю.

Центеллио не сразу поняла ход мыслей Менара, но когда она опустила взгляд, то осознала, что всё это время сама сжимала ладонь лорда. От этого эльфийку моментально бросило в краску. Должно быть, Криа тоже заметила это, поэтому не стала лезть к Менару со своими лекциями про «нарушение личных границ виш Центеллио». Догадавшись об этом, демоница засмущалась ещё больше.

Демоница уже хотела отпустить руку лорда, но остановилась. Ох уж этот Менар! Эльфийка никак не могла понять, он ей так искусно манипулирует или правда не понимает, какой эффект оказывает? Эта дилемма... Убери она ладонь сейчас, Механизм Х вернётся. Если же оставить всё как есть, то на лицо будет явная заинтересованность в близости. Ох уж этот Менар! Демонице пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы выдать:

– Мне так... Комфортнее. Поэтому не отпускайте, пожалуйста, мою руку, Менар. Но не думайте, что заслужили моё доверие.

Что я несу? Голос Центеллио сейчас звучал непривычно тонко и дрожал. Если бы у демоницы было сердце, оно бы сейчас точно разорвалось от приступа стыда. Лорд в свою очередь нежно сжал руку Центеллио, выводя девушку из полуобморочного состояния.

– Не переживайте. Вы не единственная, кто сейчас смущается.

Как же стыдно, как же стыдно. И как, по-вашему, меня должно это успокоить? Судя по всему, Менар не врал, говоря о том, что он всю жизнь был лишён внимания со стороны противоположного пола. Вот же встретились два одиночества. Пока лорд не ляпнул ещё чего лишнего, эльфийка произнесла:

– Знаете, некоторые вещи лучше вообще не произносить. Пожалуйста, давайте просто Подождём молча.

Мужчина покорно кивнул, и пара погрузилась в молчание. Центеллио требовалось время, чтобы приспособиться к анализу свободного, не сковываемого более Механизмом Х, потока чувств и мыслей.

Путь до городской стены пролетел мимолётно. Во время поездки в экипаже через ночной город Криа и Илиас о чём-то говорили, иногда даже обращались к Центеллио, но эльфийка отвечала односложно и отстранённо. Ведь на самом деле сейчас у неё были другие дела — поглощать каждую крупицу информации, которой предоставляли органы чувств.

Началось всё с мелочей: эльфийка в мельчайших подробностях рассмотрела бархатные сидения кареты и насладилась цокотом копыт лошадей о мостовую. Сильно полюбившийся звук дождя не переставал наскучивать и радовал девушку всю дальнейшую дорогу.

Самым большим открытием для Центеллио стали жители Фолсхуда. Демоница впервые осознала, как много в городе живых и здоровых людей. Полусонные, во тьме, тревожно копошились они у своих домов, стремясь забарикадировать двери и окна. Многие куда-то бежали. Кто старик, кто юноша, кто сгорбленный, кто перекошенный, один низкий, другой высокий, кто одет опрятно, кто в сильно изношенном — горожане были такими разными. И в то же время они не были одинокими. У всех жителей сейчас было кое-что общее — разбуженные звоном колоколов все были напуганы.

По мере приближения к городским стенам количество жителей на улице сокращалось, пока наконец район не стал напоминать брошенное поселение. Вскоре экипаж резко остановился, и кучер крикнул, что дальше он не поедет. Первым из кареты вылез паладин Илиас. Он осмотрел окрестности и подал сигнал своей команде, что вокруг безопасно. Вслед за ящеролюдом под ливень выбрались Криа и Менар. Девушка нервничала, но в её глазах читалось желание помочь защитникам Фолсхуда. Менар, как и всегда, выглядел уверенно. Центеллио без колебаний приняла протянутую руку лорда и последней покинула экипаж. В этот раз зонты никто использовать не стал. Все понимали, что в случае реального боя они будут лишь мешаться.

Надо было отдать кучеру должное. Он довез команду практически до самой стены. Даже стена дождя уже не могла помешать разглядеть наверху хаотично метающиеся огни факелов. Менар тоже обратил на это внимание и поспешил щедро отблагодарить отважного мужчину. Кучер вначале даже не поверил своим глазам, ощутив тяжесть увесистой горы золотых монет в своей ладони. Когда экипаж в спешке удалился, сир Илиас в последний раз решил задать своему лорду ключевой вопрос:

– Менар, ты уверен, что хочешь продолжать идти дальше? Я не смогу гарантировать там твою безопасность.

– Я хочу увидеть всё в подробностях, – лорд явно не думал о последствиях собственного решения. – Это моя первая осада, и я не намерен её упускать. Более того, я видел, как лихо госпожа Центеллио обращается с огненной магией, поэтому не думаю, что мне что-то может угрожать.

Центеллио нечего было добавить. Она уже давно поняла, что лорд намерен её использовать до конца объединения Фолсхуда с Протекторатом Вастлэндс.

– Можете не переживать, сир Илиас, я не допущу, чтобы лорду Менару и госпоже Крии что-либо угрожало.

Ящеролюд, не без сомнения, кивнул и уже второй раз за сегодня обнажил свой клинок. Миновав пару узких, утопавших в лужах улочек, команда быстро оказалась напротив одной из башен. Каменные стены, блестящие от влаги, расходились в разные стороны, растворяясь не во тьме ночи, а в стене дождя. Видимость окончательно упала. Однако, находясь тут, уже можно было услышать крики людей наверху. Судя по интонации и возгласам, ситуация для осаждённых складывалась не лучшим образом. Бой шёл уже на самих стенах.

– Гоблины... – проговорил паладин. – По запаху чую, это они.

– Болотная гниль так далеко зашла? – ужаснулась Криа.

– Предлагаю подумать об этом завтра, – пресёк любые панические настроения Илиас. – Сейчас время действовать.

С этими словами ящеролюд отворил входную дверь в башню и устремился внутрь. Лорд едва за ним успевал. Подъём по каменной лестнице казался мучительно долгим. С каждым шагом звуки битвы становились всё отчётливее. Центеллио легко различала крики о помощи, стоны умирающих, лязг стали и тонкие неприятные визги, должно быть, принадлежащие гоблинам.

Оказавшись на верхнем этаже, Центеллио быстро оценил обстановку. Неподалёку от лестницы на полу лежала пара тяжело дышащих солдат, у одного был распорот живот, у второго проломлен череп. Свет факелов, закреплённых внутри башни, освещал полдюжины сильно измотанных и раненных стражников Фолсхуда, удерживающих вход. Они старались не дать гоблинам проникнуть внутрь и начать спускаться вниз, в город. Волна за волной, под аккомпанемент вспышек молний и грома огромная куча болотного цвета накатывалась на стражу. Гоблины были маленькими и плохо вооружены, но их количество исчислялось десятками. Кто ржавыми кинжалами, кто попросту зубами пытались они пробить державших оборону солдат.

– Я, сир Илиас, паладин Протектората Вастлэндс, принимаю командование на себя, – рявкнул ящеролюд. – Криа, Центтеллио, на вас раненые. Остальные – расступись!

Стража, бывшая на грани отчаяния, увидев подкрепление в лице столь колоссальной фигуры, моментально подчинилась. На секунду люди разомкнули ряд, позволив Илиасу вклиниться в самую гущу схватки. С грозным криком он на полной скорости влетел в волну гоблинов, разметав их в разные стороны, словно пух.

Криа, вдохновлённая мужеством паладина, не стала медлить и поспешила к одному из раненных. В её руке уже блестел медальён с эльфийскими символами. Девушка, моментально припала на колени склонившись над стражником с распоротым животом, положила на его рану руки и начала молиться.

Центеллио же медлила. Она понимала, что как только отпустит руку лорда, Механизм Х моментально начнёт возвращаться, однако выбора не было. Стиснув зубы и разомкнув запястье, эльфийка поспешила к мужчине с пробитым черепом, на ходу прочитав заклинание, полностью очищающее её руки. Далее Центеллио погрузила раненого в глубокий сон и принялась проводить операцию. Демонице потребовалось ещё целых пять минут, чтобы аккуратно, при помощи магических инструментов, приподнять вдавленные фрагменты черепа, прочистить рану от остатков костей и приступить к заживлению.

Менар всё это время документировал увиденное в своём блокноте, который он поспешно извлёк из поясной сумки. Первое время лорд внимательно следил за Центеллио, записывая все подробности операции. Однако, когда самое интересное было закончено, и эльфийка принялась читать заклинание по залечиванию ран, Менар покинул её. Теперь он постарался как можно ближе подойти к державшей оборону страже, чтобы разглядеть, как там сражается сир Илиас.

Наконец жизни стражника больше ничего не угрожало. Центеллио уже собиралась помочь Крии, но этого не пригодилось. Послушница и сама неплохо справлялась. Молитвы были услышаны, и глубокая рана на животе её пациента начала потихоньку затягиваться.

Тем временем паладин Илиас пытался отразить натиск очередной волны. Однако полностью облепленный гоблинами, пытавшимися пронзить или прокусить его крепкую чешую, ящеролюд уже был ранен.

– Центеллио, – окликнул демоницу лорд, – пришло время склонить чашу весов на нашу сторону.

Эльфийка цыкнула. Менар всё-таки явно про неё что-то знал. Намёк был понятен. Пришло время и демонице вступить в бой.

– Расступитесь, – повелевающим тоном крикнула Центеллио страже. – Дальше я сама.

Как только воины осознали, что с ними в бой идёт любимица всего Фолсхуда, утраченный боевой дух был полностью восстановлен.

– Всем прикрывать Виш Центеллио!

Телекинетическим ударом эльфийка создала для себя свободное пространство вне стен башни, раскидав гоблинов в разные стороны. Маленькие тушки с визгом понеслись в тёмную пропасть, раскинувшуюся по обе стороны от краёв стены. Демоница, уже не особо заинтересованная в продолжении битвы, хотела поскорее её закончить.

Со стороны Простора к стене примыкало пару-тройку лестниц, по которым бесконечными толпами карабкалась орда гоблинов. Спрыгивая в боевой ход, твари тут же бросались в бой на ближайшего врага, коим и были сир Илиас и жалкая горстка стражников. У противоположной башни дела обстояли лучше, так как там оборону держал отряд Протектората Вастлэндс. Живые в паре с мертвецами встали в хорошо организованный строй, не давая орде даже подступиться ко входу. Передний ряд воинов ловко орудовал короткими мечами, в то время как второй пронзал зазевавшегося врага длинными копьями. Однако и продвинуться к лестницам, чтобы обрушить их, у армии протектората не получалось. Гоблины шли бесконечным сплошным потоком.

Чтобы закончить бой на этом отрезке стены, Центеллио требовалось остановить зелёную лавину. Первым делом демоница сотворила вокруг себя кольцо чёрного огня, бескомпромиссно сжигавшего любого врага на пути. Эльфийка очень хорошо умела настраивать потоки маны, поэтому союзникам это пламя не причиняло вреда. Далее, без промедления, подскальзываясь в лужах крови и спотыкаясь о мёртвые тела, эльфийка устремилась к краю стены. Огненными шарами она принялась методично выжигать одну лестницу за другой. Сплочённый отряд стражи не отставал. У измученных воинов при виде Центеллио словно открылось второе дыхание, с удвоенной яростью они принялись размахивать своими мечами, добивая гоблинов, которые успели залезть на стену. Осторожно, из-за двери башни, за всем действом следил Менар.

После уничтожения первых двух лестниц поток гоблинов заметно спал. Сир Илиас с трудом отбился и припал на одно колено, переводя дыхание.

– Уносите раненых внутрь! – крикнул он страже.

Однако никто не послушал его. Отряд воинов стал неуправляем. Люди хаотично продолжали добивать уже раненных гоблинов, чрезмерно калеча и уродуя их тела. Во вспышках молнии можно было разглядеть безумные улыбки. Ситуация стремительно шла под откос.

Центеллио не могла узнать об этом, так как Механизм Х почти полностью вернул контроль. Сейчас эльфийка не видела ничего, кроме этих злополучных лестниц, которые отделяли её от долгожданного возвращения к своим пациентам. Демоница оголодала настолько, что сегодня она уже не планировала возвращаться домой. После сражения она сразу пойдёт в чумной квартал. Оставалось только уничтожить лестницы. Всё остальное не имело значения.

Третья лестница была сожжена, осталось ещё две. Центеллио вытянула вперёд правую руку, собирая в ладони ману для очередного огненного шара, однако завершить заклинание девушка не успела. Один из стражников, что проник сквозь её огненное кольцо, прервал заклинание демоницы, полностью отрубив её руку по локоть. Следом Центеллио ощутила сильный толчок в спину. Второй стражник повалил эльфийку на землю и замахнулся мечом, чтобы пронзить её тело.

Только сейчас до Центеллио начало доходить, что поднявшие за неё мечи воины обезумели. Так как гоблинов рядом не осталось, часть людей принялась сражаться между собой. Вторая половина определила врага в лице так почитаемой ими Центеллио. Демоница отчётливо увидела в глазах занёсшего над ней меч стражника чёрный, словно свой личный, огонь безумия. Ливень заливал человеку лицо. Вспышки молний, разрывавшие тьму, ослепляли его. Но он точно знал, что его личный враг перед ним. Стражник был готов пойти на всё, лишь бы лишить Центеллио жизни.

Внутри демоница лишь рассмеялась. Смертные были не способны нанести ей значимый урон. Центеллио моментально изменила структуру маны, из которой состояло её тело. Теперь любой клинок пройдёт сквозь неё, словно призрак, не нанеся никакого урона.

Демоница приготовилась уже выжечь всё в радиусе пяти метров от неё, не оставляя в живых вообще никого. Но внезапно планам эльфийки опять помешал этот вездесущий лорд. Ему потребовалось время, чтобы приковылять к эльфийке на помощь, но сейчас он был рядом и не думал отдавать свою подругу без боя.

– Центеллио, я рядом!

С этими словами лорд вонзил тонкий серебряный, похожий на рапиру клинок прямо в спину занёсшего меч стражника. Чуть позже эльфийка узнала, что в трость лорда было вмонтировано лезвие, и сам стержень выступал как ножны. Однако, несмотря на такой хитрый трюк, Менар всё ещё оставался калекой. Эффектом внезапности он смог поразить одного противника. Однако второй стражник, что отсёк Центеллио руку, тут же переключил на него своё внимание. Лорду не хватило силы выдернуть лезвие из оседающего трупа, поэтому он беспомощно попятился назад, наступил на свой собственный плащ и, потеряв равновесие, рухнул на каменный пол.

Стражник расхохотался, глядя Менару прямо в глаза, но это промедление стоило ему жизни. Огромный двуручный светящийся меч сира Илиаса рассёк его тело по диагонали, проходя сквозь кольчугу, как нож сквозь масло. Пока на Центеллио никто не смотрел, она быстро восстановила утраченную конечность и поднялась.

Оставшиеся стражники окончательно потеряли человечность. Из полудюжины сейчас в живых осталось лишь двое. Один из них сидел на трупе своего недавнего товарища и наносил множественные удары мечом ему в грудь. Второй же старался отгрызть ухо мёртвому гоблину. В рядах защитников противоположной башни, судя по всему, тоже воцарился хаос. Бывшие друзья и соратники с воплями бросались друг на друга, стремясь изрезать на куски. Ещё хуже было то, что Центеллио не успела сжечь все лестницы, поэтому на стену хлынула очередная волна гоблинов. Второй раунд схватки начался.

Сир Илиас подскочил к своему лорду и, схватив за плечо, рывком поставил на ноги. Выдернув из мёртвого тела трость, он всучил её лорду со словами:

– Укройся в башне!

После чего паладин поднял свой меч и вновь обрушился на подходящую орду. Менар же предпочёл проигнорировать указания паладина и доковылял до Центеллио. Эльфийка успела подойти к краю стены со стороны города и готовилась прыгнуть вниз. Отсюда до чумного квартала было совсем недалеко.

Центеллио решила всё оставить как есть и пойти к своим пациентам. Что будет тут — её не волновало. Картина завтрашнего дня была для демоницы очевидной: с таким количеством опадков город утонет в бесконечном потоке воды, что принесёт повсеместную антисанитарию. А антисанитария, в свою очередь, даст почву для острых кишечных инфекций и паразитов. Центеллио уже красочно представляла, как будет смотреть на больных чумой, которые будут переживать ещё и брюшной тиф.

– Центеллио, – окликнул демоницу знакомый голос.

Эльфийка обернулась и увидела Менара, протягивающего ей руку. Как и всегда, лорд тепло улыбался ей. Посреди хаоса, где больше не было ни друзей, ни врагов, на поле боя, где царило лишь безумие и каждый был сам за себя, лорд сохранял спокойствие. Вот кто тут самый настоящий безумец. На фоне происходящего вокруг Центеллио была самой здоровой. Она отвернулась от лорда и посмотрела вниз, выбирая место для своего приземления.

– Прислушайся к дождю. Он же тебе так нравится, – произнёс Менар у неё за спиной.

– Откуда ты это знаешь? Ты знаешь, кто я? Ты читаешь мысли? – Центеллио не обернулась.

– Ты сама это сказала, пока мы ехали сюда в экипаже. Ты была очень вдохновлена зрелищем, что, должно быть, не заметила этого, – произнёс лорд мягко.

– Ты лжёшь. Ты знаешь, кто я. – Демоница не поверила словам Менара. – С меня хватит, я ухожу.

– Центеллио, прошу...

Демонице было уже всё равно. Она тратила на этого человека времени больше, чем следовало. Центеллио пригнулась, готовая прыгнуть. Однако она не успела этого сделать. Растянувший время хитрый лорд успел подойти к невнимательной эльфийке достаточно близко, чтобы в последний момент прикоснуться к ней. Давление Механизма Х тут же ослабло, и на его смену тут же пришёл шум дождя, вспышки молнии, крики отчаяния и визг гоблинов. Центеллио обернулась и, посмотрев на лорда, властным тоном произнесла:

– Будьте так любезны, не отпускайте больше мою руку.

– И не подумаю, – Менар покорно склонил голову.

Центеллио спрыгнула обратно в боевой ход и принялась одной левой выжигать гоблинов своим чёрным пламенем. Сохраняя трезвость рассудка, это было сделать куда проще, чем под гнётом Механизма Х. С этого момента исход боя был предрешён.

Первым делом нужно было помочь паладину. Сир Илиас возвышался на горе трупов как солдат, так и гоблинов. Ногами он увяз в каше из потрохов и потерял возможность передвигаться. Одна рука безвольно болталась, разбрызгивая вокруг кровь. Ящеролюд уже и едва мог стоять, а мерцающий клинок был давно утерян. Однако во что бы то ни стало сир Илиас держал проход, не пропуская ни единого гоблина в сторону башни. Сейчас паладин пустил в ход уже своё последнее оружие: огромную крокодилью пасть, которой он перекусывал гоблинов прямо пополам.

Центеллио моментально оказала ему поддержку, сколдовав огненную стену и защитив паладина от бесконечной орды. Как только удалось вызволить паладина из плена мёртвых тел, Центеллио скомандовала ему:

– Отправляйтесь в башню к Крии и восстановитесь. Я... Мы с Менаром тут справимся.

– Возражения не принимаются, дружище, – безапелляционно поддержал слова эльфийки лорд.

Ящеролюду оставалось лишь подчиниться. Пошатываясь, он побрёл в сторону башни, откуда выглядывала напуганная Криа. Девушка пыталась разглядеть сквозь стену дождя хоть что-нибудь и понять, нужна ли её помощь или нет. По дороге без какого-либо сожаления, одной лишь здоровой рукой паладин прервал жизни двух оставшихся безумцев. Стражники совсем потеряли ориентацию в пространстве и бесцельно слонялись вдоль боевого хода, рискуя случайно заметить послушницу.

Создав огненный смерч, Центеллио быстро расчистила боевой ход, после чего методично уничтожила последние лестницы. У противоположной башни бойня тоже подходила к концу. Сильно прорядевший отряд заканчивал разбираться со своими бывшими товарищами, предпочитая сразу умерщвлять их. Судя по количеству выживших, рассудок сохранить удалось лишь немногим. Навстречу Центеллио и Менару вышел капитан Селери. Его доспехи были помяты, а череп окровавлен. Увидев знакомую пару, он с облегчением опустил плечи и убрал меч в ножны.

– Подкрепление прибыло, капитан Селери! Башня позади нас защищена, – на солдатский манер отрапортовал лорд, понятия не имея, что нужно говорить. – Угроза гоблинов на данном участке стены нивелирована.

Селери, всегда серьёзный, впервые за долгое время улыбнулся шутке Менара. Убрав слипшиеся от дождя волосы с лица, он осмотрел пару. Его взгляд невольно остановился на переплетённых руках эльфийки и лорда. Капитан приподнял свою единственную бровь, обозначая свой немой вопрос.

– Ах, это... – произнёс Менар. – Не обращайте внимания, капитан. Романтическая прогулка под дождём, не более.

– Можете отдыхать, лорд Менар и виш Центеллио, – произнёс Селери с наигранной серьёзностью, – вашему свиданию больше ничто не угрожает. Гоблины напали лишь на четыре сегмента стены. Цитра закончила зачистку остальных. На сегодня угроза городу миновала.