Тридцать второй день месяца

Глава 1. Превосходство

Группа из пяти студентов отступала вглубь здания. Сколько они убегают по бесконечным коридорам – часы, дни, недели? Да какая разница, всё равно попытки спастись тщетны. Живая душа может бесконечно путешествовать по зданию, находить новые закоулки и тамбуры, кабинеты и подсобные помещения, но никогда не найдёт выход. Каждая секунда нахождения здесь имеет цену в виде жизненных сил и рассудка. Чем больше она, живая душа, сопротивляется угрозам измерения, тем меньше испытывает желание жить дальше. В итоге жизненная энергия заканчивается, и она гаснет. Гаснет мгновенно, как пламя свечи на ветру. А пока это не произошло, её верными спутниками станут страх и отчаяние…

Группа была вынуждена остановиться – ноги просто отказывались идти дальше. Они устроили привал, разошлись по разным сторонам коридора, и совершили самую страшную ошибку из всех возможных – потеряли бдительность…

– Откуда их столько, чёрт возьми! – заорал Ганс и приправил свою речь трёхэтажным матом.

Запах гнили пропитал тела неопознанных существ. Порванная в лохмотья одежда, бледная как мел кожа и застывшая гримаса чистого ужаса… они давно мертвы. Мертвы физически и морально. Их руки по локоть измазаны чёрной слизью, а в глазах ползают сотни личинок – зрелище от которого болит сердце и слезы на глаза наворачиваются. С их появлением мир лишился красок, превратился в жалкое подобие чёрно-белого кино.

– Стулья берите! Вашу мать, быстрее!

Ганс из последних сил сдерживал натиск существ, заслоняя собой остальную группу. Огромная мышечная масса и резкие движения громилы внушали страх, но твари не дрогнули. Впятером дело пошло гораздо легче: Пётр обошёл толпу справа, Виджай слева. Силы все равно были неравны – двадцать тварей против пятерых живых. Генри тем временем нарушал главное правило уличных боёв – добивал лежачих, а Майкл атаковал существ с тыла:

- Сдохните, мерзкие твари, сдохните!

Попав в окружение, «мерзкие твари» потеряли контроль над ситуацией. Движение всей толпы замедлилось: растерянные неслабым сопротивлением, они пачками улетали в нокаут. «Улетали» в прямом смысле – после каждого удара бездыханное тело откидывало назад. В драке произошёл коренной перелом: при помощи несчётного количества ударов, двух сломанных стульев и какой-то там матери группа одержала верх.

Очередная битва не на жизнь, а на смерть подошла к концу. Сколько таких было до этого – никто не помнит, сколько будет дальше – одному творцу известно. Пётр чувствовал слабость. Слабость не физическую, а моральную. Он устал от бесконечных драк с тварями, устал бояться, устал прятаться и выживать. Сколько ни старайся, сколько ни осторожничай, все равно за каждым углом ожидает лишь страх и боль.

Боль и страх, страх и боль — как альтернатива завтраку, обеду и ужину…

Мысли прервали быстрые шаги из глубины здания. В мёртвой тишине они показались неприлично громкими. Звук приблизился, в поле зрения попала девочка лет семи. Выбежала в коридор, остановилась и пристально наблюдала за группой. В отличие от лежащих на полу существ, её одежда – белая рубашка и клетчатая юбка – была в полном порядке. Чистая и выглаженная, как положено быть школьной форме.

Одна, вторая, третья, пятая — количество школьниц быстро увеличивалось. Они отличались друг от друга возрастом: одни были детьми из начальной школы, другие — половозрелыми девушками из старших классов.

Внезапные гости смотрели в глаза без страха и упрёка. По ощущениям, игра в гляделки продолжалась целую вечность: искра, буря, чистая ярость.

Рывок – первая тварь со всей силы врезается в Ганса.

—Твою мать! — заорал громила, пытаясь удержаться на ногах.

Девушки бросались в бой одна за другой. После трёх таранов Ганс пошатнулся как пропитый алкоголик, начал сдавать назад.

— Это конец! Мы все сдохнем! — Генри поддался панике и рванул прочь.

Догнать толстяка твари смогли, а уронить его сил не хватило. Всё-таки сбить с ног сто пятьдесят килограмм не так просто. Он убегал вглубь здания по правой стороне коридора, но через несколько секунд возвращался обратно с левой стороны. Словно само здание заставляло Генри бегать кругами, не давая уйти с места сражения…

Справедливости ради, крышу сорвало не только толстяку. Майкл, не успев отдохнуть от предыдущей схватки, разошёлся с новой силой. Открылось второе дыхание. Не задумываясь о безопасности или тактике, он месил всех тварей без разбора – маленьких и больших, высоких и низких.

Пётр с ужасом наблюдал как девушка, на голову выше него, несётся вперёд подобно метеору. Оцепенение прошло. Наполовину разваленный стул отправился в полёт, прямо под ноги - бах, тварь упала лицом в пол. Виджай тем временем отпрыгнул в сторону, поймал девушку за руку. Один разворот - и она сталкивается со стеной.

Школьный коридор (а школа ли это?) превратился в театр боевых действий. События перемешались в неразборчивый калейдоскоп:

Вот Ганс бросает парту в толпу тварей, и лишь одна успевает увернуться.

Там Майкл отбивает тварей стулом подобно мячам в бейсболе.

Генри машет руками как умалишённый, привлекая на себя больше нежелательного внимания.

Каждая минута боя обходилась тварям переломами, но на место небоеспособных тварей приходили другие. Ситуация накалилась до предела: группа находилась в слабой позиции по всем фронтам — превосходство врага ломало живых физически, а моральное давление этого места разлагало изнутри…

«Нечестная, от начала до конца нечестная схватка» — скажете вы. Смиритесь: здесь не существует таких понятий как «честность» и «справедливость».

Почти все стулья улетели под ноги тварям. Что же дальше – драться на руках? Пётр оценил ситуацию и пришёл к единственно верному решению: отступать. Бой был заведомо проигрышным – гибель группы под напором врага была неизбежна, сопротивление лишь ненадолго отодвигало этот момент.

Тем временем громила сражался против пяти тварей сразу. По крайней мере, он так думал.

— Ганс, сзади! — крик растворился в звуках драки.

Шестая тварь приготовилась к удару в спину — Пётр рванул вперёд. Успеть перехватить её поможет только чудо, однако надеяться на чудеса в пределах этого места — затея глупая и бесполезная.

Но Пётр не думал. Он бежал, бежал как никогда раньше. План прост: разогнаться на максимум, обойти Майкла справа, вырвать у него стул, — и ещё поднажать, до предела!

Прыжок — замах — удар!..

Приземление оказалось жёстким. Пётр отбил себе руку — стул отскочил от головы твари прямо в плечо. Не самая тяжелая травма, но болела ужасно — любая болячка в этом проклятом месте болит сильнее и проходит дольше.

— Ничего, до свадьбы заживёт — решил он, и поднял голову.

Сердце на миг встало, а ладони вспотели. Все твари в коридоре — а их там больше двадцати — смотрели на Петра. Они игнорировали шустрого Генри, опасного Ганса и обезумевшего Майкла, — они. Смотрели. Только. На. Петра.

— Твою мать, беги! — рявкнул громила и пнул ближайшую тварь.

"Беги, Пётр, беги!" — инстинкт самосохранения сработал как ключ зажигания в автомобиле…

– Твою мать, назад! Все назад!

***

Налево, направо, снова налево…Впереди – километровые коридоры. Позади – толпа разъярённых тварей. Организм явно недоволен внезапным забегом: ноги болят, дыхание сбивается, а в боку ощущается легкое покалывание. Но в догонялках со смертью, когда каждое следующее мгновение может стать последним, боль и усталость отходят на второй план. Словно некая сила блокирует неприятные ощущения и помогает бежать дальше…

Впереди перекрёсток! Налево или направо?! Нет времени думать – уроды дышат в спину!

***Беги вперёд!

Развилки в четыре стороны, как правило, были переходами между разными помещениями. Такая себе условная граница, за которой внешний вид коридора менялся до неузнаваемости. На первый взгляд, здание выглядит одинаково со всех сторон. Однако стоит войти в новый коридор, как он начнёт меняться на глазах.

Так же и сейчас: серые стены остались позади, в свои законные права вступили оранжевый и жёлтый цвета. Пол, стены и потолок утопали в тёплых оттенках, уличный свет проникал через большие овальные окна. Жёсткие стулья превратились в мягкие диванчики. Несмотря на приветливый внешний вид, свежий ремонт и чистые стены, новое пространство не внушало доверия. Если представить, что здание – тёмные воды океана, то оранжевый коридор – островок света в бесконечном мраке, - не вписывается в общую картину страха и горя. Он как мягкая игрушка в подвале заброшенного дома – выглядит неуместно, словно…заранее спланированная ловушка!

***Не думай, беги!

Впрочем, отступать уже поздно. Зауженные переходы ненадолго задержали неконтролируемую толпу тварей. Развилки закончились. Проигнорировав табличку: «Вход по пропускам», Пётр вбежал в огромный зал с ковровой дорожкой и ленточным ограждением. Кажется, это идеальное место для приёма гостей. Помещение выполнено в стиле «картинной галереи». В рамках висели фотографии исполнителей молодёжной музыки, христианского рока, американского рэпа и… Да вообще без разницы! Бежать надо, а не картины разглядывать!

Первый раз в жизни Пётр смог почувствовать себя звездой, и не просто пройтись по ковровой дорожке, а пробежать по ней. Он дёрнул огромные деревянные двери и попал в концертный зал. Огромные лампы, половина из которых давно выла из строя, рассеивали мрак на сцене, но не могли осветить зрительный зал. Опасность миновала. Но ненадолго. Пётр успел лишь бегло осмотреть помещение, как на дверь посыпался град ударов. Звуки разносились сразу со всех сторон, словно твари устроили осаду концертного зала. Единственный «защитник крепости» прижался спиной к двери, и в панике оглядывался по сторонам. Растерянность перешла в страх, а страх перерос в панику…

***Запасный выход! Быстрее!

Зелёная табличка с белым человечком находилась на другой стороне зала. К тому моменту боль в коленях стала невыносимой. Дыхание сбивалось с каждым шагом, а глаза застилали слёзы. Последним, отчаянным рывком Пётр ударил по двери, рванул в коридор, но запнулся о порог. Удар о холодную плитку стал финишной прямой.

– Вот и всё, – успел подумать он, когда стало совсем темно…

***

Каждая мышца в теле расслаблена. Подоконник, несмотря на жёсткость и холод, кажется самой лучшей постелью в мире. Глаза неохотно открываются. Пётр видит своё отражение в стекле окна. Сонная неловкость быстро проходит, и ему возвращается контроль над телом:

– Как я залез сюда? – пришёл в голову закономерный вопрос. Чтобы вы понимали: после падения ему не хватало сил для поднятия мизинца, а тут каким-то образом удалось залезть на подоконник.

– Странно. Всё здесь странно.

Вставать не хотелось. Пётр беззаботно разглядывал белый туман за окном. Было бы славно узнать обстановку снаружи, но видимость на улице нулевая, хоть ты тресни. Причём так было во всех окнах, в которые заглядывал Пётр за всё время нахождения здесь. Словно некто специально прячет улицу от посторонних глаз. Но зачем?

А вдруг… в тумане прячется некто злобный, и прямо сейчас наблюдает за ослабленной жертвой… или подгадывает удобный момент для нападения…или уже готовится к атаке…

Шальная мысль сначала позабавила Петра. На лице выступила невольная ухмылка. Но чувство тревоги усилилось. Усилилось внезапно и без видимой причины. Тут уже стало не до смеха…

– Надо уходить, – решил он, и поднялся. Легкое головокружение осложнялось общей слабостью и тошнотой. Одно можно сказать точно – второй «марафон» Пётр точно не переживёт…

Так вот. Куда идти дальше? Возвращаться в концертный зал – чистой воды самоубийство. Наверняка твари перевернули его верх дном. В другом конце коридора было два прохода. Наверняка один выводит за кулисы сцены. А второй?

Держась за стену, Пётр вышел на лестничную клетку старого многоквартирного дома. Отсюда только один путь – вниз. Правда, лестница сломана. Уцелели лишь первые пять ступенек, дальше – обрыв. Незваный гость встал на краю и вгляделся вниз, в безжизненное, чёрное как уголь пространство. Пустота всмотрелась в ответ.

– Глазам не верю! – кричал рассудок, пытаясь понять увиденное, и одновременно оградить себя от потенциальной опасности. Но чернота оказалась сильнее. Каждая секунда контакта с ней искажала человеческую сущность. Ещё немного – и живая душа станет такой же чёрной, сольётся с пустотой и навечно упокоиться вне пространства и времени… С дрожью в коленях Пётр попытался отвернуться. Не получилось, мрак намертво захватил его внимание. Сбросить оковы помог холод: очередной «ледяной удар» пробил толстые нитки свитера и встряхнул организм от головы до пяток. Секундное замешательство, и Пётр взял контроль в свои руки.

– Зачем я здесь? – этот вопрос поставил на место мысли. Влияние пустоты ослабло, но отвести взгляд не получалось.

***Не смотри туда, отвернись!

Пётр дёрнулся, и смог сдвинуться с места. Теперь он разглядывал стену справа от дверного проёма, через который вошёл сюда минутой ранее. Кажется, приятный женский голос в очередной раз спас живую душу от гибели. Слова раздавались из пустоты, словно поступали сразу в голову, игнорируя все законы физики.

***Берегись.

– Берегись? – прошептал Пётр, как услышал хриплое дыхание позади.

Он не успел даже обернуться. Один толчок – и живая душа стремительно летит вниз с обрыва…

Глава 2. Раскол

По всему пространству прошла очередная волна тряски. Третья по счёту, если быть точным. Стены, казалось, не просто дрожат, а скачут во все стороны сразу: вправо–влево, вверх–вниз, туда–сюда. С потолка кусками падала штукатурка. В воздух поднимались пылевые облака и, попадая в лёгкие, вытесняли кислород из организма. Кто-то активировал тревогу: сирена раздавалась со всех четырех сторон одновременно, разрывая барабанные перепонки. Пётр лежал на бетонном полу. Мелкие камушки пробивались сквозь свитер и, подобно десятку ножей, впивались в спину. Что-то большое и тяжёлое с громким звуком упало с полок, и когда свет на мгновение моргнул, тряска закончилась. Закончилась так же быстро, как и началась, хотя, по ощущениям, продлилась гораздо дольше…

Пётр осмотрелся. Всё свободное пространство помещения занимали полки. Железные каркасы намертво крепились к полу мощными болтами. Вдоль стены, посреди помещения, в два или три ряда, десяток стеллажей подряд, напротив друг друга – расстановка не поддавалась никакому логическому или практическому объяснению. Слишком уж странно она выглядела, словно некто специально создал лабиринт из стеллажей для незваных гостей.

Кто–то. Или что–то…

Пётр так же приметил огромные квадратные трубы под потолком, похожие на вентиляцию. Но в других частях здания ничего такого не было. Похоже, это помещение – подвал. Отсутствие окон и запах сырости подтверждали эту догадку. Треск работающих ламп проникал в мозг, раздражая нервную систему от головы до пяток, а холодный свет отражался от грязных стен. Краска давно выцвела. Каждый шаг сопровождался шуршанием мусора: бутылок, бумаги, пакетов…

Проходя мимо одной из полок, Пётр обратил внимание на книги. Разноцветные обложки, – Чёрные, жёлтые, зёлёные, синие, белые, серые, – стояли в длинный ряд, одна к другой. Причём они расставлены не только в алфавитном порядке, но и по размерам: от больших и толстых до маленьких и тонких. Всё как в библиотеке, за исключением сантиметрового слоя пыли.

Кто вообще додумался хранить книги в сыром и холодном подвале?!

Ещё больше вопросов появилось к названиям. Заголовки книг отдалённо напоминали названия существующих книг, но были сильно искажены. Некоторые из них рассмешили Петра. Другие удивили. А третьи и вовсе возмутили.

«Похождения бравого предателя Швуйля»

Потом пошла полка с русской фантастикой. Серии книг:

«С.Т.У.Д.Е.Н.Т.»

«Трамвай 3302»

Неожиданно рядом с ними появилась антиутопия:

«451 градус в Спирте»

Всего два вопроса: кто и зачем? Кто решил поиздеваться над книгами, а главное – для какой цели?

Ради интереса Пётр открыл одну из книг. На страницах плясали странные символы, похожие на каракули первоклассника в прописях. Причём «плясали» они в прямом смысле: каждая буква, попавшая в поле зрения, подпрыгивала на месте.

– Дурдом какой–то, – решил тот, и пошёл дальше, бросив книгу на пол.

***

Путь продолжался дальше и дальше. Шаг за шагом, полка за полкой, книга за книгой. Очередной поворот привёл в тупик, появился повод сделать привал. Здесь Пётр отсиделся, и, согнувшись в три погибели, залез под стеллаж. Благо худоба позволяла проходить в любые зазоры. Задумка проста как пять копеек: перебраться через преграду ползком. «Это гораздо быстрее, чем искать обходные пути» – думал он, но проклинал эту идею после каждого удара макушкой о железо. Ещё пара таких приёмов, и думать будет нечем. Кряхтение, по ощущениям, раздавалось на всё здание. Наконец Пётр вылез с другой стороны. Спину неприятно заломило, но боль быстро прошла.

Оглядевшись, он увидел забытый у стены рюкзак. Вернее его остатки, ведь лямки были вырваны с мясом, а замки на молнии сломаны. Уцелела пара карманов и вшитая в ткань бирка «Н.В. Иванов. НИГ-32».

Интересно, что внутри? Соблазн порыться в чужих вещах был сильнее течения во время шторма. Пётр огляделся, словно неумелый вор, идущий на очередное дело.

Никого нет.

В первом кармане лежал небольшой чехольчик на липучке. Оттуда Пётр вынул нож-бабочку серебристого цвета. На вид как новый, словно только что принесли с завода. На ручке выбиты инициалы «Н.В. Иванов». Прикосновение к холодной стали спровоцировало мощный выброс энергии, импульс разнёсся по всему телу. Это была уверенность, которой так не хватало Петру на протяжении всего похода. Наконец-то в руки попал поистине стоящий инструмент: и хлеб можно нарезать, и как «последний аргумент» в драке с тварями использовать. Находка отправилась в карман брюк.

Далее Пётр вытащил небольшой бумажник. Денег внутри не оказалось, да и они здесь не нужны. Первым делом он вытащил два календарика: на нынешний 2132 и грядущий 2133 год. Ничего необычного. За исключением дат в 2133 году: почти в каждом месяце вместо тридцати одного дня стояло ТРИДЦАТЬ ДВА.

Далее Пётр раскрыл карман для купюр. Там оказался сложенный вдвое буклет бледно-зелёного цвета:

– Проект «Тридцать второй день месяца»

Наконец-то текст на человеческом языке! Заинтригованный, он раскрыл содержимое:

«Участвуйте в самом масштабном проекте всех времён и народов!

Организация Седьмая Национальная Армия набирает добровольцев в Новую Исследовательскую Группу 32.

НИГ-32 занимается:

Исследованием территории Измерения 32Проведением замеров аномальной активностиКарательными операциями по геноциду/частичному истреблению агрессивной фауныСозданием колоний, аванпостов и поселений внутри Измерения 32Поисками и устранением брешей, червоточин и ходов в Измерение 32

Не упустите возможность попробовать себя в роли первопроходца!

Преимущества работы в организации:

Простые обязанности на полный рабочий день!Полный соц. пакет для вас и ваших близких!Обучение у лучших специалистов за счёт организации!Компенсация питания и проживания!По окончанию работы – возможность карьерного роста вплоть до руководителя проекта!…и другие льготы от организации!Вступай в СНА! Обеспечь будущее для себя и своих близких!

**QR-code**

*Логотип*

Седьмая Национальная Армия

ХХ. ХХ 2132 год»

С обратной стороны – тот же текст, но на английском языке. В правом нижнем углу – логотип Седьмой Национальной Армии: колба для химикатов с цифрой семь. Такой же значок выбит на рюкзаке, кошельке, календарике и рукоятке ножа. Число и месяц размыло.

Здесь стоит ввести Вас в курс дела. Седьмая Национальная Армия (Далее: СНА) появилась в 2117 году. В 2132-ом она стала самой сильной международной организацией за всю историю человечества. Такой грандиозный успех за столь короткий срок в пятнадцать лет объясняется передовыми технологиями, огромными средствами и поистине империалистическими целями.

Основная цель – создание идеального общества, в котором не будет места конфликтам. В каждой стране мира было построено несколько лабораторий и научно-исследовательских комплексов, лидеры всех государств выделяли огромные деньги на содержание Армии. Талантливые управленцы смогли вывести экономику организации на поистине величайший уровень, а одарённые дипломаты смогли разрешить несчётное количество конфликтов, одним из которых чуть не стала ядерная война. В этом плане они переплюнули ООН, став независимой и вездесущей мировой силой.

С этого момента начинается самое интересное. Конфликт, который чуть не стал Третьей Мировой, начался за передел ресурсов других измерений. Страны не смогли договориться, международная обстановка накалилась…

И тут на сцену вышла СНА, остановила войну, и, что самое главное – сама начала набирать людей на вылазки в другие миры. Получается, организация специально ослабила своих инвесторов, чтобы самостоятельно изучить другие миры и забрать все лавры себе. А вместе с ними – научный и технический потенциал…

На самом деле, это не первый гнусный поступок СНА. Мир видел поступки гораздо хуже: уничтожение целых экосистем, испытание нового оружия массового поражения, проведение неэтичных экспериментов над людьми…Но путешествия в другие измерения – это что-то новенькое.

Интересно получается: у людей с благими намерениями и чистейшей репутацией есть и тёмная сторона. А громкие лозунги и портфолио добрых дел – всего лишь инструменты для получения всеобщего доверия.

По правде говоря, вся история звучит как теория заговора. Из разряда: «мировое правительство вторгается в другие измерения с целью расширить свои колонии». С другой стороны, кто помешает самой могущественной в мире организации заниматься бесчеловечными вещами?

Вот именно – никто.

***

Книги – мусор – стеллажи, книги – мусор – стеллажи…и так на многие километры вперёд. Колени неприятно покалывало, а плечи отваливались. В один момент Пётр все-таки сделал остановку: прижался к стене между стеллажами, прижался к стене и задремал. Долгий поход и переизбыток стресса высосали из него все соки. Но заснуть полностью не получалось, бесконечный поток мыслей, казалось, скоро взорвёт голову. С каждым часом, с каждой новой находкой ситуация становилась серьёзней. И прямо сейчас она достигла своего пика!

Главной ошибкой Петра, Ганса и всех остальных было отношение к происходящему. Каждый из группы расслабился в привычной для него манере: громила весело подкалывал Генри за лишний вес, Виджай томно молчал, спрятавшись от лишних глаз, а Майкл звонко хохотал. Все они воспринимали странное место как игру, этакое «приключение на десять минут». Сейчас это уже не так, далеко не так!

Теперь ситуация кардинально поменялась, раскололась на прекрасное «до» и страшное «после». Если раньше у Петра была большая компания и бесконечная надежда на лучшее, то теперь он остался в одиночестве со слабыми шансами на выживание…

Глава 3. Хищники

Тук–тук–тук… Тук–тук–тук…

Быстрые постукивания раздавались недалеко от места привала. В перерывах между постукиваниями по полу проходила лёгкая вибрация. Три стука – два шага, три стука – снова два шага. В один момент звуки стали настолько близко, что Пётр весь похолодел. Усталость как рукой сняло. Он поднялся, но не стал вставать в полный рост, а притаился возле одного из стеллажей. На этом участке подвала было открытое пространство, а звуки разносились с другого конца помещения. За поворотом, на расстоянии длины волейбольного поля медленно, но уверенно приближалось нечто огромное. Спина мгновенно вспотела, а дыхание сбилось. Стуки нарастали, а их источник оставался вне поля зрения. Дрожащие пальцы нащупали рукоять ножа. На контрасте с холодным помещением сталь заметно потеплела. Причём потеплела сама по себе и прямо в руках. Каждый новый стук заставлял нож раскаляться сильнее, пока он не нагрелся до состояния кружки с чаем. Когда Пётр оторвал взгляд от ножа, нарушитель спокойствия уже вышел из укрытия.

Вернее, кое–как дотащил свою тушу, тяжело поднимая ноги. Словно каждый ботинок весил по несколько тонн. Кожа на руках и шее отслаивалась по кусочкам. Деловой костюм, – белый верх и чёрный низ, – измазан в грязи, а лицо изуродовано сотнями шрамов. Тварь растеряно оборачивалась по сторонам, постукивая перед собой палочкой. Неужели тварь слепая? Приглядевшись, Пётр увидел зашитые глаза с кучей гнили между веками. Тук–тук–тук, – палка наткнулась на книгу. Тварь подняла её и поставила обратно на полку. Тяжелый вздох, казалось, раздался на всё здание. В лицо дунул тёплый ветерок со стойким отвратительным запахом. Так сильно воняют фрукты на последней стадии гниения. Кажется, уродливей существа в этом мире не было, нет, и никогда не будет…

***Уходи, он тебя не видит!

Совет незнакомки был как никогда кстати. Пётр аккуратно поднялся на ноги, сделал глубокий вдох и шагнул назад.

Медленный выдох, ещё шаг.

Отступая спиной назад, он сконцентрировал слух и зрение на твари, пытаясь не потерять её из виду. Поэтому, когда он задел плечом самую большую книгу на полке, спасать ситуацию было уже поздно.

Резкий хлопок разорвал мёртвую тишину подвала…

Пётр замер. Первые мгновения ничего не происходило. Неужели пронесло?

…

– ПРИНЕСИТЕ МНЕ ИХ ДУШИ! – крик истинной боли и отчаяния заставил кровь застыть в жилах. На плечи упал невидимый груз страха. В дальней части коридора один за другим появились волки с чёрной шерстью и горящими глазами: один, второй, третий…Настоящие адские Гончие!

***Беги оттуда! Уходи!

Оцепенение прошло. Пётр успел пригнуться в последний момент: вожак стаи, бросившийся в атаку, влетел в стеллаж позади. Книги градом посыпались на пол.

Гончие дружной стаей бросились в погоню за живой душой. Хоть четвероногие и быстрее двуногих, «друзьям человека» сложнее входить в повороты. Когда острые зубы тварей почти настигали свежее мясо, Пётр резко сворачивал в одну из сторон. Это ненадолго тормозило Гончих: останавливаясь, они разворачивались и снова рвались вперёд, набирая скорость за считанные секунды. Тогда Пётр снова менял направление, и так раз за разом, пока не уткнулся в тупик. Вот так выглядит настоящая безысходность: отступать некуда, залезть под стеллаж он не успеет, а преследователи уже здесь – первая тварь, вторая, третья… Нож в руке накалился так, словно его только что выковали в кузнице. Жар, хоть и ощущался костями, не оставлял ни ран, ни следов. Хотя, этим уже сейчас займутся четыре злобные гончие…

– Уходи! Проваливай! – заорал Пётр не своим голосом, размахивая ножом.

Так или иначе, отчасти это сработало(!). Гончие, увидев голубоватое свечение, на мгновение отступили. Все, кроме самой первой. Судя по шрамам и оторванному куску уха, она была вожаком, и при виде оружия только больше разозлилась.

– Проваливай! – пальцы до белизны сжали рукоять.

Та лишь ухмыльнулась и начал приседать. Так делают все собаки, когда готовятся кинуться. Пётр выставил нож перед собой, но морально готовился уклоняться от атаки. Внешне он не показывал своего страха, но внутри понимал – схватку с четырьмя собаками ему не вывезти…

Будучи вдоль стены, и Пётр, и Гончие услышали страшный треск. За ним последовал мощный удар изнутри. Словно кто–то пытается вырваться из стены как цыплёнок из скорлупы. Твари заинтересовались звуками, но не выпускали жертву из поля зрения. Следующий удар заставил Петра вздрогнуть, а третий пробил в стене небольшую дыру. Твари с интересом наблюдали за появлением небольшой дыры в стене, и с каждым ударом она становилась всё больше и больше…Хрясь – и оттуда вылезает ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ РУКА. Тонкая и бледная, как у мертвеца, торчит из стены примерно по локоть. Мгновение, и она прописывает мощный удар по вожаку стаи, а затем дёргает его за хвост!

Стена за считанные секунды покрылась десятками таких же Рук. Гончие отступили, но тут раздался новый крик слепого библиотекаря:

– РЕКИ КРОВИ! ГОРЫ МЯСА!

От него у собак разгорелся огонь в глазах, и драка началась с новой силой.

Вожак вцепился зубами в Руку. Та, в попытке отбросить агрессора, потеряла много крови: из ран сочилась чёрная жидкость, заливая весь пол под собой. Другие Гончие оказались менее проворными. Пока первая Рука хватала челюсть животного, вторая со всей силы дёргала за хвост. Взвизгнув, тварь нападала на вторую Руку – тогда за хвост дергала уже третья, и так по кругу. Руки теряли куски плоти, но продолжали осыпать тварей градом ударов. Гончие скулили, им пришлось перейти из атаки в оборону. Драка шла нога в ногу, и ни одна из сторон не собиралась уступать…

– Надо сваливать, пока при памяти.

Сбежать с места драки получилось. Осталось лишь уйти как можно дальше…

Треск – из стены вылезла ещё одна Рука и схватила Петра за предплечье. Первой реакцией была паника. Попытки вырваться оказались тщетными.

Рука замахнулась, и одним рывком «перебросила» его другой руке. Та сделала то же самое, и так ещё четыре раза. В очередной раз Пётр запнулся и почти поцеловался с бетоном, но Рука его удержала, а затем без сопротивления затолкала в какую–то дверь…

***

Всё произошло слишком быстро: влетев в комнату, Пётр по инерции прошёл внутрь. Резкая остановка – и правую ногу пронзила режущая боль. Он даже помниться не успел, как начал падать. Один миг – из пола «вылезает» очередная рука, ловит его за предплечье и аккуратно удерживает на месте.

– Поймала! – раздался взволнованный женский голос. Сразу же последовало несколько торопливых шагов. Пётр поднял голову. Перед ним стояла девушка в коротком белом платье. Бледная фигурка, тонкие руки и ноги сливались со светом белых ламп, становясь с ним единым целым.

– Прости меня, я не хотела навредить тебе – ответила девушка, и щёлкнула пальцами. Все руки в помещении отступили и «вошли» обратно в стены, не оставив после себя и следа.

– Мне жаль, что так вышло. Ты чуть дважды не погиб из–за моих ошибок.

– О чём…ты говоришь?

– Я давно наблюдаю за тобой. С того момента как ваша группа разделилась. Ты правильно сделал, надо было сразу убегать оттуда. Было опрометчиво со стороны Ганса пытаться раздавить толпу мертвецов. А Майкл меня позабавил.

Девушка улыбнулась.

– Откуда ты знаешь про меня? А про других людей?

***Я всё видела.

Пётр опять услышал голос в голове. Такой спокойный. Такой тихий, и почти незаметный он раздавался на подкорках сознания.

– Ты телепат?

– Грубо говоря, да.

Подумать только – она, стоящая напротив незнакомка, несколько раз вытаскивала Петра из передряг!

Повисла неловкая тишина. Пётр оценил причинённый ущерб: очаг боли находился чуть выше ступни. Скорее всего, это лёгкий вывих или растяжение – больно, но не смертельно. Будь травма гораздо серьёзней, он бы даже на ногах удержаться не смог. Обычно лёгкий вывих или растяжение проходит быстро. Но сейчас мышцы ныли куда сильнее, чем когда–либо раньше. Ходить в среднем темпе он ещё сможет, но вот бегать – задача непосильная.

А я напомню: в реалиях этого места, умение «делать ноги» – навык жизненно необходимый!

– Я так боялась, что не успею спасти тебя. До тебя и твоих друзей…

– Они мне не друзья.

– Не важно. Раньше здесь было ещё несколько групп. Причём тоже из пяти человек. И каждый раз они куда–то пропадали. Я думала, что вы тоже можете пропасть или умереть от тварей, поэтому вырвала тебя как можно быстрее.

– Допустим, – ответил Пётр, пытаясь переварить услышанное, – где мы сейчас?

–Ты уже успел понять, что находишься в необычном месте, так ведь? По глазам вижу, что понял. Это здание – одна огромная аномалия, и мы прямо сейчас находимся на самом нижнем ярусе этой аномалии, в самом опасном месте Измерения 32…

(Где–то мы уж слышали это название)

– …каждая секунда здесь отнимает жизненные силы. Твоя нога и любые другие раны не будут заживать здесь. Реальность измерения не позволит это сделать.

– И…что дальше?

– Мёртвые не имеют возможности помочь себе самостоятельно, – сказала девушка, но увидев недоумённый взгляд Петра, добавила, – я умерла. Уже давно. И все остальные люди тоже мертвы. Ты единственный живой человек и только ты можешь открыть выход.

Грустное лицо и усталые глаза говорили сами за себя – девушка сидит здесь давно. Вопрос лишь в том, стоит ли доверять ей?

– Если ты боишься меня, давай заключим Сделку.

Бам! – последнее слово прозвучало как гром среди ясного неба.

– Ты уверена?

– На все сто процентов.

– То есть, ты знаешь, как выбраться отсюда? – поинтересовался Пётр, и сразу же прислушался к окружению.

– Допустим, знаю.

Бойня за дверью давно стихла. Белые лампы продолжали давить на мозги. Жизнь текла своим чередом, и ничего из ряда вон не происходило. Никаких намёков на падающие с полок предметы. Это хороший знак. Похоже, намерения девушки чисты.

– Я согласен.

***

По земле прошла лёгкая дрожь. Все лампы потускнели до минимума. Посторонние звуки стихли. Всё это – признаки присутствия одного из Высших существ. Скоро, с минуты на минуту, Оно выслушает условия Сделки.

– Роза.

– Пётр.

Первый этап – представиться, выполнен. Теперь нужно назвать условия и «закрепить» их. Главное не прекращать смотреть в глаза, иначе придётся начинать весь ритуал заново.

– Я помогу Петру выбраться отсюда. Я обеспечу его безопасность. Я сделаю так, чтобы он выбрался целым и невредимым.

Катализатор назвал условия.

Наступила короткая, но напряжённая тишина. Пётр почувствовал на себе злобное внимание. Это значит, что настала его очередь говорить. Произносить слова нужно уверенно, без запинок или сомнений.

– Я готов стать ключом к выходу отсюда. Сделаю всё, что в моих силах, и даже больше. Выполню любые просьбы Розы без нареканий или претензий.

Ингибитор назвал условия.

Девушка протянула руку ладонью вверх. Обдумав условия и не найдя в них подвоха, Пётр коснулся руки. Это означало молчаливое согласие. Холодные пальцы впились в ладонь, оставляя после себя красны следы на коже. По телу пошла легкая дрожь – произошел обмен энергией между катализатором и ингибитором. Комната опустилась в непроглядную тьму. В закрытом пространстве поднялся лёгкий ветерок, полетал над головой и задул в уши три слова: «Да. Будет. Так»

Мгновение – и освещение вернулось в норму.

– Так, как нам выбраться отсюда?

– Всё не так просто. Это место – лишь периферия измерения. Оно не видит нас здесь, а значит, не открывает выходы. Нам нужно привлечь его внимание.

– Каким образом?

– Помимо меня здесь есть сотни, а то и тысячи других призраков. Они застряли в конкретном промежутке времени своей жизни, и не могут выбраться из петли времени. У каждого призрака есть незаконченные дела, которые он не успел доделать при жизни. Ты, как живой человек, можешь помочь им упокоиться. Само измерение заметит твою активность и откроет ближайший выход в основную часть здания.

– Звучит не сложно.

– Не спеши. Запомни несколько правил. Во–первых, никогда не говори призраку, что он умер. Во–вторых, не пытайся коснуться призрака. В–третьих, избегай детей с белоснежными глазами.

Роза ещё какое–то время обговаривала тонкости в общении с призраками.

– Первая душа находится за той дверью. Помоги ей, а я поищу другие…

Глава 4. Не ангел

Пётр открыл дверь и осмотрел кабинет. Три ряда парт, доска справа от входа, на противоположной стене – полки с учебниками. Скорее всего, они такие же фальшивые, как и книги в коридоре. Над доской висела памятка с различными формулами математики и физики. Но где призрак?

Край уха уловил еле заметные всхлипы вперемешку со шмыганьем. Он сразу догадался открыть дверь стоящего в углу шкафа.

Груда вещей зашевелилась. Внутри, поджав колени, сидела девочка лет семи в юбке и пиджачке с эмблемой неизвестной школы.

– Не ругайтесь, пожалуйста! – жалобно попросила она и вышла из шкафа, прикрывая лицо руками.

Пётр на мгновение впал в ступор. Девочка тем временем бормотала извинения, обращаясь к нему на «Вы».

– Тише–тише. Я не буду ругаться, ты только не плачь, хорошо?

Девочка всхлипнула, но кивнула в знак согласия. Пётр опустился на корточки, чтобы быть с ребенком «на одном уровне»:

– Почему ты плачешь? Тебя обидели?

Та колебалась с ответом.

– Вы новый учитель? – недоверчиво поинтересовалась она, – раньше вас здесь не было.

***Соври ей!

Пётр кивнул.

– Вы такой…молодой – с недоверием произнесла девочка.

На самом деле, люди частенько выглядят младше своего возраста. В нашем случае, у Петра была хвалёная худоба и детское лицо – доказать свой настоящий возраст в такой ситуации просто невозможно.

– Я недавно окончил университет и сразу же устроился на работу – пришлось наврать с три короба. Наш «учитель» ещё никогда не был так близок к провалу. Оказывается, обмануть ребёнка не так просто, как кажется на первый взгляд.

– Так, что с тобой случилось?

Девочка плакала из–за оценки. Она впервые в жизни получила двойку по математике на контрольной работе, сильно расстроилась и спряталась в шкафу от страха.

– Ты испугалась? Но чего?

– Марья Ивановна наругала меня. При всех. Мне стало стыдно, и я убежала, а потом…

Девочка потупила взгляд в пол, а Пётр ощутил скрип в зубах. Развелось же в наше время таких непутёвых преподавателей!

Но нельзя выходить из себя – ты же учитель! Хоть и липовый, но всё равно учитель!

– Послушай, тебе не стоит заострять внимание на оценках.

– Почему?

– Как тебе сказать, – замялся Пётр, – они ничего не значат. Это просто цифры, и уровень знаний они не показывают и…

– Не показывают?

Не девочка, а сама невинность!

– Да. Всё это ерунда.

– Но…зачем вы тогда ставите их, если они ничего не значат?

Пётр попытался объяснить, что оценки, как правило, необъективны, и частенько не могут показать уровень знаний, потому что сама система образования несовершенна и нуждается в доработке.

Потом пришлось объяснять значение слов «объективный» и «система».

Девочка слушала внимательно, но ничего не понимала.

Пришлось переделать изначальную фразу. За этим последовало ещё несколько «Почему?» и «Зачем?»

Это.

Было.

Долго.

Но с каждым новым ответом девочка больше доверяла «новому учителю». В один момент она перестала зажиматься и раскрыла свои чувства:

– Я так сильно расстроилась…

– Долго плакала…

– Не успела сходить в столовую…

Двадцать минут. Казалось бы, не так много. Но этого хватило, чтобы понять всю тяжесть работы учителя. Ноги давно затекли, а мозги закипели.

– Я думала, меня исключат из школы за двойку.

– Никто не исключит тебя.

– Честно?

– Да, честно.

– Честно–честно?

Диалог с ребёнком сильно утомил Петра. Он мог взорваться в любую минуту. Но актёрская игра и самовнушение сделали своё дело:

– Я лично за этим прослежу.

Он ожидал следующего вопроса. Девочка дёрнулась, и со всего маху врезалась в Петра, обхватив руками за талию:

– Спасибо вам! Вы мой герой!

Весь гнев как рукой сняло. Девочка попрощалась и побежала к выходу. Но за мгновение до того как покинуть кабинет исчезла в воздухе.

– Одна есть.

***

– Здравствуйте.

– Привет, ты здесь один?

– Да.

– Чем занимаешься?

– Потерял кое-что, и не могу найти.

– Что ты потерял?

– Вы будете смеяться.

– Не волнуйся, не буду.

– Точно не будете?

– Не буду, я же учитель!

– Дневник я потерял.

– Что же здесь смешного?

– Не знаю. Ребята говорят, что их ведут только девочки. Но это ведь неправда, многие писатели так делали.

– Ничего не понимаю. Ты про школьный дневник говоришь?

– Нет, про свой, личный. Там, наверное, страниц двести исписано.

– Так бы сразу и сказал. Помощь нужна?

– Нет, не надо. Не хочу вас задерживать.

–Не волнуйся, я никуда не тороплюсь.

– Ну, если не торопитесь… я не искал в этом кабинете. Другие места в школе уже осмотрел.

– С чего начнём?

– Не знаю.

– Давай так: я поищу в задних рядах, а ты в передних.

– Хорошо. Я как раз сижу за последней партой второго ряда.

*

– Давно учишься здесь?

– Года два, наверное. Может чуть меньше.

– Друзей уже нашёл?

– Ну, не сказал бы. Только в школе общаемся.

– А на улице?

– Нет, только в классе. Они вне школы электронки курят, воруют в магазинах и рисуют на стенах. Мне такое не нравится.

– Ты молодец, не связываешься с плохой компанией.

– Они меня несколько раз звали с собой, но я не пошёл.

– Вот и правильно.

*

– Костюм у тебя хороший, сразу видно дорогой. На заказ делали?

– Н-нет, в магазине покупали.

– Ясно. Что-то я пока не могу найти.

– Посмотрите в шкафах.

– Как выглядит твой дневник?

– Книжечка в кожаной обложке.

*

– Хм…ничего даже отдалённо похожего не вижу. Почему ты думаешь, что он здесь?

– Ребята постоянно запихивают мои вещи куда-то. Дневник, наверное, тоже они спрятали.

– И часто у вас такое происходит?

– Постоянно.

– Учителя в курсе?

– В курсе, но ничего не делают. Только вы на помощь пришли, остальным всё равно.

– (Не школа, а сплошной бардак…)

*

– Можно задать вам вопрос?

– Да, конечно, задавай.

– Почему вы так странно выглядите?

…

– Что ты имеешь в виду?

– Не сочтите за грубость, но вы не похожи на учителя.

…

– Почему?

– Вы внешне отличаетесь от других людей.

– Вопрос тот же: почему?

– Вы слишком…

– Слишком…что?

– Маленький. И худой. У нас все учителя высокие и полные, но не вы.

– А, ты об этом, ха-ха. Не бери в голову.

– Нет, мне всё равно интересно, почему так?

– Вот Варвара любопытная, чтоб тебя…

– Вы что-то сказали?

– Я говорю, недавно учиться закончил и сразу на работу устроился (в прошлый раз сработало, и здесь прокатит!)

– Молодой специалист?

– Кхм…да.

– Хорошо, а то я боялся, что вы меня обманываете, как и все остальные.

– Нет, я тебя не обма…подожди, что значит «остальные»?

– Взрослые постоянно врут. Врут родители, врут учителя, врут продавщицы в магазинах. Все взрослые врут. Очень-очень часто врут! Мне говорили, что врать нельзя, и что врать плохо, но все вокруг врут, и я уже ничего не понимаю.

– Тебе опять соврали.

– Я уже понял.

– (А чем я лучше? Тоже обманываю детей. Обманываю во благо, но всё равно ведь обманываю)

…

– Вы нашли?

– Нет, все ящики перерыл. Сейчас за шкафом посмотрю… здесь что-то есть.

– Что там? Дайте посмотреть… Да, это мой дневник!

– Не смогу дотянутся. Неси сюда швабру, попробуем подцепить.

…

– Спасибо

– Всегда пожалуйста.

***

Через пятнадцать минут Пётр, по наводке Розы, приоткрыл дверь каморки.

– Бонжур, есть тут кто?

В ответ раздалась быстрая речь на французском языке.

– Чего-чего?! – переспросил он и застыл в недоумении.

– Заходи, я не кусаюсь.

Все четыре стены подпирали прибитые от пола до потолка полки. А на них – кубки, грамоты, благодарственные письма, медали… И ещё, ещё, ещё!

Кажется, выражение «головокружительные успехи» начало обретать новый смысл, ведь у Петра натурально заболела голова. Но самое страшное – чужие победы сказывались на самочувствии живой души: чистую энергию окутывали цепи зависти…

– Ещё я разговариваю на английском и немецком.

В углу на табуретке сидела девушка. Высокая и стройная, судя по всему, старшеклассница.

– Это всё твоё? – поинтересовался Пётр, дабы как-то начать диалог.

– Нет, всё сюда не влезет, – безучастно ответила она.

– Ничего себе.

Пройдя вглубь комнаты, он задел плечом хрустальную статуэтку. Та упала с полки и разбилась вдребезги. Сотни мельчайших осколков разлетелись по разным углам комнаты.

– Прости, пожалуйста! – в панике выпалил Пётр, поднимая с пола уцелевшую железную табличку «Эльвира С. 1 место»

– Плевать. Просто плевать. Забудь об этом.

– Ты…не злишься?

Девушка вспылила:

– Будь моя воля – сама бы всё уничтожила к чёртовой бабушке!

Даже так!

– И…не жалко тебе?

– У меня три языка, две секции, три вида спорта два раза в неделю… Я хочу гулять, общаться с парнями и весело проводить время. А не дурью маяться…

– Как ты ещё не умерла? – перебил её Пётр, и тут же осёкся.

– Лучше бы и вправду умерла, чем так жить.

Хорошистка–спортсменка–просто красавица любила соревноваться, любила учиться, любила побеждать и проигрывать. Но, как и все молодые люди, больше всего ценила свободу. Именно возможности делать ЧТО хочешь и КОГДА хочешь у Эльвиры никогда не было.

– По правде говоря, ты единственный, кто нормально общается со мной.

– Что ты имеешь в виду?

– Всем постоянно что-то надо от меня.

Пётр хотел ответить, но не нашёл нужных слов. Девушка продолжила свою мысль:

– Когда люди узнают о моих успехах, они перестают замечать во мне личность. Они видят лишь инструмент для достижения каких-то целей. Меня постоянно приглашают на какие-то мероприятия. А я не могу отказать. Так устала от всего этого. Не хочу быть одарённой, хочу быть как все…

Минута молчания.

И тут в голове щёлкнуло.

– Стой!

– Что?

– Повтори. Повтори, что ты сейчас сказала.

– Я…хочу быть, как и все?

– Нет, до этого.

– Я устала?

– Нет, не то. Ещё раньше!

– Я не могу отказать?

– Точно! – Пётр кулаком по ладони, – Вот в чём дело!

Удивительно, как случайная фраза может привести к решению целой проблемы. На самом деле, дети и подростки частенько бояться говорить «нет» и выполняют просьбы в ущерб своим интересам. И Эльвира тому яркий пример.

– Пора завязывать соглашаться со всеми. Не знаю, кто заставляет тебя работать, но заканчивай делать это, – и после небольшой паузы добавил, – я серьёзно, прекращай.

– Но…я не могу. Вдруг я подведу кого–то своим отказом, или меня перестанут уважать, или…

М-да, как бы сказал врач – случай тяжёлый.

Но не безнадёжный.

– Ну, хорошо, поиграем, – с вызовом произнёс Пётр, и схватил первую попавшуюся вещь с полки, – мягкую игрушку в форме медведя с золотой медалью на шее, – подари мне эту штуку.

– Чего?

– Оглохла что ли? Говорю, подари мне эту шутку.

– Но я не могу, – девушка пыталась осознать происходящее, – в каком смысле, «подари»?

– В прямом. Я заберу её и унесу с собой.

– А ты в этом уверен? – в голосе Эльвиры чётко прослеживалась пассивная агрессия – а морда у тебя не треснет?

Дружеская беседа почти моментально переросла в конфликт:

– А ну стоять! – отреагировала девушка на попытку развернуться к двери.

– Ну что же ты, – Пётр выдержал неестественно долгую паузу и одарил девушку фальшивой улыбкой, – отказываешь мне?

Дурацкий план! От начала до конца дурацкий план!

Но может сработать.

– Я тебя никуда не отпускала!

– Неужели?

– Вот ведь морда наглая, а!

– Да что ты говоришь.

– Я тебе сейчас так накостыляю, неделю сидеть не сможешь!

В пылу агрессии Пётр демонстративно распахнул дверь:

– Ну давай, я погнал!

– НЕТ, НИКУДА ТЫ НЕ ПОЙДЁШЬ!

Эльвира прошла точку кипения, но когда она осознала смысл сказанных слов, замерла как статуя.

– Поздравляю, – нарушил тишину Пётр, – ты научилась говорить людям «нет». Тяжко было?

– Ср…средне – призналась она и закрыла лицо руками.

Помещение тряхнуло. Все медали, кубки и грамоты, кроме игрушки в руках Петра, рассыпались в пыль.

– Спасибо тебе. Большое человеческое спасибо – прошептал ветерок, пока разносил в воздух рассыпающегося призрака…

***

– Молодой человек! – подозвал старик в коляске, стоящей посреди коридора – помогите мне чуток!

– Как я могу вам помочь?

– Вон туда, пожалуйста.

И Пётр покатил каталку по длинному коридору, время от времени меняя маршрут по просьбе подопечного.

– Похоже, мне довелось встретиться с волонтёром, – прервал тишину старик.

– Что? Нет-нет, я простой парень.

– Я бы так не сказал. Сразу видно – доброволец. В студенческом отряде состоишь?

– Нет, никогда раньше не занимался подобным.

– Что так?

Пётр не смог найти ответа.

– А всё-таки обманываешь ты меня. Наверняка ты добрый и отзывчивый парень.

– С чего вы взяли?

– У тебя добрый взгляд, – внезапно выдал старик, – обычно люди ждут награду за помощь. Я прожил девяносто лет, и за всё время научился читать людей по глазам. Нет в твоих глазах жадности или корысти.

– Вы ошибаетесь, мне нужно…

– Нет, это ты ошибаешься. Когда я позвал тебя на помощь, ты сразу же бросился ко мне. Ты даже не задумался о том, что ты делаешь. Ты просто сделал.

– Любой другой человек…

– Сделал бы то же самое? – закончил фразу старик, – а вот и нет! Многие на твоём месте проходят мимо.

Пётр хотел ответить, но старик перебил его:

– Ты помогаешь людям просто так. Это многого стоит.

– Да ладно вам. Ангелом меня тяжело назвать.

– Ангелом, говоришь.

Старик откинулся в кресле и затянул песню:

А мы не ангелы, парень,

Нет, мы не ангелы

Тёмные твари, и сорваны планки, но

Если нас спросят, чего бы хотели мы,

Мы бы взлетели, мы бы взлетели.

Хоть старик давно мёртв, его слова живы как никогда. Изначальной целью Петра был выход из подвала, но в процессе работы он успел забыть об этом. Такая нелепая случайность сделала все слова и действия настоящими. Он бескорыстно успокаивал девочку, получившую двойку по математике, искал дневник и даже прямо сейчас везёт каталку без всякой задней мысли. Оказывается, быть искренним так просто – достаточно всёго лишь помогать нуждающимся без ожидания похвалы. Приятно осознавать, что в нашем давно прагматичном мире осталась капля чистоты.

– Вон туда, пожалуйста.

Пётр закатил коляску в какой–то кабинет.

– Спасибо тебе. Не забывай стариков, – и растворился в дверном проёме.

Глава 5. Разведка боем

– В третьем примере ошибка, – сказал мальчик, передавая тетрадь с домашкой.

– Здесь простое квадратное уравнение. Это подставляешь сюда, а это – вот сюда. Понял?

– Да, понял. Спасибо.

Но призрак не спешил уходить, а тупо уставился в одну точку. По спине пробежала лёгкая дрожь. Пётр попытался взять себя в руки. Нужно обернуться и узнать, куда смотрит мальчик. На счёт три: раз, два, три!

Вы помните маленьких тварей, напавших на группу в коридоре? Так вот, там стояла такая же. Только вот глаза были пустыми, без зрачков. Дети с белоснежными глазами – вот о ком предупреждала Роза!

– Даже не смей, – строго произнёс призрак.

Тварь вышла из укрытия и встала посреди коридора. Пётр прикинул свои возможности: и убежать с больной ногой не получиться, и отбиваться от врага нечем. Во всём коридоре не оказалось ни единого стула. Карамба!

Тварь ухмыльнулась в предвкушении. Но призрак вылетел вперёд и, размахивая рюкзаком, кричал:

– Только попробуй! Только попробуй, я тебе руки оторву!

Ни тварь, ни сам Пётр не ожидали от малОго такой прыти.

– Уходи! Мы не рады тебя видеть!

Удивительно, но это сработало! Тварь бросила на Петра прощальный взгляд: «Свидимся ещё», и убежала вниз по коридору.

– Давай–давай, проваливай!

Когда та скрылась из виду, призрак опустил рюкзак:

– Ещё один Брандер. Уже третий за день…

– Как ты сказал? Брандер?

– Да, так взрослые называют их, – призрак показал пальцем вслед убегающей твари, – они пугают младших и воруют еду из столовой. Будь осторожен, не попадайся им.

В старину брандерами были корабли с кучей взрывчатки на борту. Такой корабль толкали на вражеские фрегаты и, после столкновения, оба судна шли ко дну с эффектным взрывом. Если учесть, что маленькие твари ломают себе кости в попытке протаранить врага, то аналогия с пороховым кораблём имеет место быть – они пытаются прикончить себя чтобы прикончить живых.

Призрак ушёл.

***Пётр, я нашла выход.

***

***Тебе туда.

Наводка Розы привела к подсобному помещению. Пётр ожидал увидеть внутри маленькую каморку, веник, ведро и швабру. Но за дверью оказалась лестница наверх. Подъём наверх был узким и ничем не освещался.

***Не ищи меня. Я сама тебя найду.

– Ну, как знаешь – решил Пётр и вступил во тьму.

Первая, вторая, третья ступеньки – лестница громко скрипнула. Но не развалилась, и на том спасибо.

Восьмая, девятая и десятая – дальше пришлось идти на ощупь.

Двадцать пятая, двадцать шестая, двадцать седьмая…

На пятидесятой ступеньке Пётр запнулся.

На шестидесятой оглянулся назад, и понял, что дверь подсобки скрылась в кромешной тьме.

На семидесятой решил, что лестница бесконечная.

На восьмидесятой стукнулся головой об потолок в девятый раз.

На девяностой ступеньке увидел слабый свет впереди.

Девяносто семь, девяносто восемь, девяносто девять…

– ПРИНЕСИТЕ МНЕ ИХ ДУШИ!

Леденящий ужас спустился по телу от головы до пяток. Мозг отключился. Но вместо ступора или паники тело перешло в автопилот. Менее чем за мгновение Пётр вылетел в коридор и громко захлопнул за собой дверь. Следы крови на стенах, куски порванной одежды, сломанные стулья…он оказался рядом с местом недавней бойни между тварями и живыми. Гнетущая тишина мешала сосредоточиться. Глаза судорожно забегали по коридору вверх и вниз, влево и вправо. Неужели здесь никого нет?

Справа послышались быстрые шаги. Мгновение – и зрение застилает луч света.

– Лежать, паскуда!

Первой реакцией Петра была отборная ругань. Услышав брань, напавший убрал фонарик:

– Пётр?! Твою мать, это ты! – голос громилы приблизился, – Лопни мои глазоньки, живой! Мы думали, ты помер!

Когда зрение вернулось в норму, Пётр и вправду увидел Ганса с мощным фонариком в руках. Впервые в жизни громила радовался встрече с новым знакомым. Одной левой он поставил Петра на ноги.

– Ты один?

– Конечно один, твою мать. Остальные в убежище подыхают. У одного давление, у другого вывих, третий в обмороке лежит. Не понос, так золотуха!

– Погоди, в каком ещё убежище?

Если в двух словах: после проигрыша в схватке с Брандерами группа разбежалась по разным сторонам здания. Ганс смог отыскать всех, кроме Петра, и увёл их подальше. А затем группа наткнулась на комнату отдыха, где решила отсидеться.

– Значит, остальные там. Тогда что ты здесь делаешь?

– Всем резко пожрать приспичило, и мне тоже. Пришлось идти в одно рыло искать столовку.

– Думаешь, здесь она есть?

– Твою мать, Пётр, в любой школе есть столовка! Не тупи!

Ганс задумался.

– Короче, мне впадлу возвращать тебя в убежище, поэтому идём искать столовку в два рыла.

– Возражений нет.

– Ещё бы они были, – язвительно выплюнул то, – значит так, я иду впереди, а ты за мной, понял?

– Понял.

***

– Нет, с температурой тут непорядок, - произнёс Пётр и поёжился. Ганс, несмотря на лёгкую одежду – спортивные шорты и футболка без рукавов, – вообще не ощущал холода.

– Это всё, что тебя сейчас волнует?! Следи за грёбаной дорогой!

Путь продолжался молча.

– Тихо! – резко скомандовал громила и замер у перекрёстка.

Из левого коридора раздавались звуки чавканья. Влажные причмокивания отражались от пустых стен, становясь неприлично громкими.

– Ну-ка проверь! – Ганс указал рукой на поворот.

Пётр подошёл к углу.

Присел на корточки.

Опустился на четвереньки.

Выглянул. Посреди коридора образовалась стоянка Гончих. Злобные морды поедали ошмётки фарша, размазанного по полу. На полу образовалась небольшая лужа крови, вокруг лежало несколько костей – большие и маленькие. За трапезой наблюдал матёрый волк с седой шерстью. К ним присоединилась другая собака, оторвала знатный кусок от «общего стола» и собралась уходить. Вожак одним ударом лапой по голове остановил нелепую попытку кражи. Если жрать, то со всеми! Либо так, либо никак!

– Они там.

– Твою мать. Сколько их?

– Десять, не меньше.

Ганс выругался.

– Что делать будем?

Хороший вопрос. Исконно–русский. И ответ следует искать не менее стоящий. В противном случае, на ужине у тварей окажутся ещё два тела.

– Даже не думай об этом! – сказал Пётр, когда Ганс начал с хрустом разминать руки, – мы их не осилим!

– Слушай, не будь таким нюней! На крайняк, отойди в сторонку, я сам порешаю!

– Ты в своём уме? Ты всю местную фауну разбудишь!

Громила не смог поспорить. Но уступать не собирался:

– Ну и что прикажешь делать, умник? Возвращаться без еды вообще не варик!

Пётр снова выглянул за угол. Наблюдая за поведением Гончих, он приметил интересную особенность: твари не дышат. Животы не поднимаются и не опускаются, как это происходит при вдохе и выдохе. Это объясняет, почему они не учуяли чужаков за километр. Всё сходиться – нет дыхания, нет и обоняния.

– Нужно подождать.

– Чего подождать?! У моря погоды?!

– Они почти доели. Скоро уйдут, и мы пройдём без проблем.

Ганс задумался.

– Дай гляну… Слушай, так они почти свинтили. Давай по-бырому проскочим?

– Не выйдет, – констатировал Пётр, – Они точно заметят проходящий мимо сарай.

Это был намёк на огромные габариты Ганса, с которыми пройти «по-бырому» не получиться. Громила следил за каждым перемещением Гончих, и, когда последняя скрылась за поворотом, скомандовал:

– Пошли–пошли–пошли!

***

Очередной пройденный километр и очередная развилка: налево или направо?

– Которая эта развилка? Десятая?

– Мне плевать с высокой колокольни, какая она там по счёту, – Ганс сделал отметину мелом, а затем выглянул в левую сторону, – Вашу ж мать, ну наконец-то!

Так громила отреагировал на железную дверь с табличкой «Столовая». Лозунг «Здоровое детское питание» звучал многообещающе, а карикатурные детишки, нарисованные на картинках, так и манили прохожих зайти на обед. Наши первопроходцы не смогли не воспользоваться заманчивым предложением. Нужное место найдено, осталось только обчистить его до последнего хлебного мякиша и возвращаться в убежище.

– Подожди, давай хотя бы двери закроем.

Пётр попытался провернуть замок.

– Да отойди ты, – сказал Ганс и схватился за ручку, – доверь это дело профессионалу.

Но огромная мышечная масса не смогла убедить дверь: защёлка не сдвинулась ни на йоту. Словно её заварили изнутри.

– Это что ещё за новости – с досадой произнёс громила.

Спустя ещё две тщетные попытки закрыть двери, он бросил это занятие. Однако оставлять их так – сомнительная затея. Твари могут появиться в любой момент и, судя по опыту, просто задавят числом. В коридорах всегда есть пути отступления, а в закрытом пространстве столовой шансы на выживание уменьшаются до нуля…

– Грёбаный насос… ладно, тогда поступим так: ты газуй собирать еду, а я покараулю.

– Там может оказаться много еды, я все не утащу.

– Ладно, сам заберу, только давай быстрее, твою мать. Хватит уже языком чесать: раньше сядем – раньше выйдем.

Планировка состояла из трёх помещений: вход – место с раковинами и раздачей, справа – комната со столами, слева, сразу за раздачей – кухня. Во всех комнатах горел яркий свет, а тишину заполнял шум работающей вытяжки. Пётр осторожно вошёл в помещение и огляделся.

Никого.

Первым делом он проверил еду на разносе. Гречка и рис покрылись плесенью, наггетсы и котлеты затвердели как камни, а остатки манной каши прилипли ко дну гастроёмкости. В огромных кастрюлях находился чай и, как выяснилось впоследствии, шиповник. Пётр на свой страх и риск попробовал по тридцать грамм из обеих кастрюль. Одно можно сказать точно – от обезвоживания группа точно не умрёт. Осталось только перелить жидкости в бутылки или любую другую тару.

Такая наверняка есть на кухне.

Вдоль стены стояло три промышленных холодильника. И гудели они достаточно громко! Удивительно, как гул трёх стальных машин не был слышен ни в помещениях столовой, ни в коридорах здания…

Первый оказался пустым, за исключением корочки белого льда на дальней стенке.

Во втором на нижней полке лежало немного замороженного хлеба, булочек и блинов начинками из мяса и вареной сгущёнки. На самом деле, рабочая морозилка – это отличные новости. Холод сильно продлевает сроки годности продуктов. Даже если по маркировкам выпечка несвежая, за свои желудки можно не бояться.

Третий холодильник:

– Вот это да, – произнёс вслух Пётр и присвистнул от удивления, – вот это я удачно зашёл!

В магазина можно найти готовую мясную продукцию в замороженном виде: сосиски в тесте, чебуреки, беляши… А теперь представьте: огромный холодильник от пола до потолка забит такими полуфабрикатами! Чтобы вы понимали, насколько их было много: несколько пачек свалились Петру под ноги. Вот это уже другое дело! Если брать в расчёт трехразовое питание и два перекуса, а именно по такому расписанию жил Пётр, то всей группе этого количества еды хватит на неделю уж точно.

– Эх, ещё бы лимонада под это дело!

Ага, мечтать не вредно. Вместо сладкой газировки на кухне оказалась огромная пачка чая и несколько упаковок киселя. Также был пакет сахара, но наполовину пустой. В любом случае, лучше чем ничего.

***

Упаковка заняла немало времени. Пришлось задействовать два мусорных пакета. И то Пётр сначала неправильно распределил вес и первый порвался у самого основания. Пришлось натягивать сверху ещё один пакет. Осталось только найти бутылки для чая и шиповника, и дело сделано. Пётр обошёл всю кухню в поисках подходящей тары, но не нашёл. Осталось проверить комнату в задней части кухни.

Он подошёл к двери. Взялся за ручку. Провернул её вниз до упора и…

***СТОЙ! НЕ ВХОДИ ТУДА!

…и замер как статуя.

– Что случилось? – мысленно спросил Пётр.

***Просто не заходи туда, и всё!

– А вдруг там есть бутылки?

***Точно нет. Посмотри в ящике под раковиной или на мойке, но не лезь туда!

Роза оказалась права – тара нашлась в обоих местах.

Однако любопытство и азарт уже вступили в неравный бой со страхом и здравым смыслом. Может, всё-таки войти туда? С одной стороны, в той комнате могут быть полезные для группы вещи. С другой, всё необходимое уже есть.

А может, позвать на помощь Ганса и вдвоём разобраться с проблемой? Точно нет. Там может оказаться что угодно: аномалии, Брандеры, Гончие…нельзя так рисковать.

Просто уйти? Как вариант.

***Мудрое решение.

Глава 6. Затишье

Когда Пётр и Ганс вернулись в убежище, настроение каждого члена группы поднялось на десять пунктов вверх. Правда, так сразу и не скажешь, чему они рады больше: возвращению Петра или появлению еды на столе.

В любом случае – война войной, а обед по расписанию.

Первым за стол перееданий сел Генри. Счастью не было предела: булочки, блины и компот – красота!

– Э, жиртрест! В край оборзел что ли?! – закричал Ганс, когда толстяк уничтожил пятую пачку блинов подряд.

– Я не жиртрест! – обиделся тот, – у меня кость широкая!

Громила хохотал так, что в помещении затрясло стены:

– Ага, так мы тебе и поверили! Чтоб еду больше не трогал, ясно тебе?!

– Да её много, не жадничай!

Толстяк оставлял еду в микроволновке на несколько минут, чего не хватало для разморозки. Но тот кушал без страха или упрёка, без соли или соуса.

– Твою мать, ты разморозь для начала. Все зубы об лёд сломаешь, придурок лагерный!

– Голод это лучшая приправа к пище, – поделился мудростью Генри, – это каждый уважающий себя повар знает.

– Ага, ты хотел сказать, уважающий себя жиртрест!

Нападки Ганса появились не на пустом месте. Любитель поесть был в два-три раза толще каждого члена группы. По меркам всех человеческих весов, этот показатель, мягко говоря, ненормальный. Впрочем, сам генри не считал это недостатком, а лишь грустно попивал чаёк.

Кстати о чае. В комнате отдыха было три вида чаёв, и каждый из них Майкл выпил по несколько раз.

– Откуда у американцев такая любовь к чаю? – иронично поинтересовался Ганс.

– Н-не н-называй меня т-так больше.

– Да ладно тебе, нормальное у тебя имя. Я вообще немец, и ничего, – не жалуюсь, хе-хе.

Майклу нравилось своё имя. Ему не нравилось выделяться на фоне «серой массы» и притягивать к себе нежелательное внимание. И насмешки Ганса – не самое худшее, что можно услышать в такой ситуации.

– Х-хотел бы я п-поменять имя.

– Ну, так, – причмокивал Генри, – что мешает?

– Это нужно д-доки менять, как минимум п-паспорт и с-страховку. А это д-долго и муторно.

– Тебе не обязательно менять имя в документах, – вмешался Пётр в диалог, – можно просто представляться новым именем и всё.

– Вот так даже. Слушай, что тебе император всероссийский говорит!

Ганс снова посмеялся.

– Не знаю, – Майкл замялся, – я так п-привык к своему имени. Как г-говорят у вас в с-стране: и хочется, и к-колется.

– Да чё ты паришься! Найди схожее по звучанию имя и всё будет в ажуре! Ничего сложного!

– Н-например?

Громила задумался.

– Майкл, Майкл, Майкл… – произнёс он несколько раз, пробуя каждый звук и пытаясь придумать аналог.

– Михаил, – внезапно выдал Пётр.

– Точно! Ты теперь Миша! – Гансу понравилось, – очень даже благозвучно! И никаких проблем, хе-хе

– Д-да. Т-ты прав.

– Ну вот и порешали! А разговоров-то было!

Трапеза продолжалась.

Ганс поедал мясную продукцию – блины с фаршем, пирожки с печенью и слойки с ветчиной. Майкл (то есть, Михаил), наоборот, налегал на сладкое: блины с творогом, булочки со сгущёнкой, варенье с хлебом…Чего только не найдешь в школьной столовой!

Виджай просидел всю трапезу под учительским столом.

– Ты там живой? – вспомнил о нём Пётр.

– Да, в-натуре, ты не сдох ещё?

– Нет. Всё. Нормально – без эмоций ответил тот.

– Иди хавать, хорош сидеть как собака сутулая в будке, хе-хе.

Интересное сравнение. Но отчасти верное: под учительским столом и вправду мало места. Поместиться туда можно только, если согнуться в три погибели, а Виджай сидел там с момента ухода Ганса за едой.

– Я. Не. Голоден – сказал он, но под конец трапезы вышел из укрытия и съел несколько булочек. Поел как котёнок и спрятался обратно, словно того количества хватило чтобы наесться…

Во время еды все присутствующие почтили друг друга молчанием. Тишину нарушали три звука: чавканье Генри, тяжёлые вздохи Ганса и тиканье часов. Маленькая и большая стрелки застыли на числе 12. Секундная стрелка двигалась вперёд, но каждый раз оказывалась на нуле. Она отсчитывала ровно пять секунд, – проходила отрезок между 12 и 1, – и резко возвращалась обратно на 12. Пять тиканий, пять секунд – щелчок – всё сначала. И так по кругу. Единственная их функция – действовать на нервы. Ведь время давно потеряло здесь всякую ценность. Уже нельзя сказать точно, сколько группа выживает в странном здании. Пару дней? Месяц?

А может, и несколько лет?

Тик-так, тик-так, тик-ЩЁЛК, Тик-так, тик-так, тик-ЩЁЛК…

Больше всех доставалось Майклу (простите, – Михаилу). Каждый новый щелчок заставлял его невольно дёргаться, каждый новый «тик-так» капал на нервы, делая его взгляд безумнее и злее. Спокойствие не будет длиться долго. В любой момент этот миловидный парень может разозлиться, и тогда парой сломанных стульев группа точно не обойдётся. Учитывая тот факт, с какой яростью он лупил тварей в коридоре, кому-то сегодня точно достанется!

Ганс снял часы со стены и вынес их в коридор.

– С-спасибо.

– Пожалуйста, Михаил – Ганс сделал акцент на последнем слове.

***

Когда все наелись до отвала, громила поднялся с места.

– Так, всё! Хватит прохлаждаться, пора за работу.

И раздал всем задания. Михаилу – вычистить всю комнату от мусора, вымыть полы и протереть пыль. Виджаю – раскидать все запасы по холодильнику и морозилке, проверить сроки годности и, если придётся, избавиться от просрочки. Генри – сходить в соседний кабинет и принести несколько парт и стульев.

– Подожди, я только поел! Нужно посидеть и переварить! Ещё и чай попить обязательно!

– Жиртрест несчастный, твою мать! Пёс с тобой, сам всё сделаю!

Пётр принял на себя роль искателя. Требовалось принести любую ткань, посуду, столовые приборы и другие вещи, которые могут пригодиться в быту.

Комната отдыха находилась в закоулке. Кривой коридор стал «естественной преградой» между убежищем и основной частью здания. Пётр прошёл вглубь укрытия и упёрся в тупик. Три кабинета, три двери. С чего начать?

– Чижик-пыжик, валик-стрижик, не-го-дяй – произнёс он. Считалочка указала на самую дальнюю дверь, – мне туда!

Три ряда швейных машинок, плакаты со схемами вышивки крестиком, десятки фартуков на любой размер, вкус и цвет… Шкафы ломились от количества разноцветных тканей, словно в школе открыли целый текстильный завод. Кабинет труда для девочек порадовал несколькими одеялами, пятью стаканами и газовой плиткой. Вот это улов!

Пётр осмотрел все ящики, проверил полочку с посудой, и уже собирался уходить…

– Хей!

Такое маленькое и безобидное слово, прозвучавшее со спины, заставило его вздрогнуть. В кабинете не было ни души. Неужели показалось?

– Эй!

Нет, не показалось.

– Ты г-де?

– Я здесь. Подойди ко мне.

Голос доносился с первого места первого ряда.

– Ну подойди ты, не бойся!

Уродливая кукла с кривой физиономией, пуговицами вместо глаз и платьем кислотного цвета лежала на швейной машинке. Её правая рука намертво застряла под иглой.

– Помоги мне, проверни эту чёртову ручку! – раздался голос со стороны игрушки.

В любой другой ситуации Пётр усомнился бы в своём психическом здоровье. Но тогда им внезапно овладело чувство долга перед куклой. Совесть не давала просто взять и уйти, оставив беззащитную игрушку на произвол судьбы. И он послушно выполнил просьбу. Механизм сработал. Игла поднялась лишь на мгновение, но кукла успела вытащить конечность. Она резко дёрнулась и свалилась на пол лицом вверх:

– Спасибо, дорогуша.

Пётр не реагировал.

– Чего уставился? Иди давай, пока не передумала!

Оказавшись за дверью, описанные выше чувства исчезли. Будто ими управлял кто-то извне. В любом случае, теперь Пётр вернул себе контроль и пошёл изучать остальные кабинеты.

***

К концу перестановок комната отдыха стала просторней и больше. Ганс разломал шкаф и две тумбочки на куски и вынес их подальше. Диван пришлось передвинуть ближе к окну, а принесённые парты расставить по всей комнате: одну в центр, две по углам, и одну справа от двери. Только так мебель не создавала нагромождение и не мешала передвигаться.

– Ганс, зачем всё это? – поинтересовался Пётр, перебирая набор тряпок.

– Будем ночевать.

– Ночевать?! Здесь?! – подал голос Генри.

– Мы уже хрен пойми сколько без сна чалимся. Надо вздремнуть.

И вправду: одна мысль о тёплой постели валила с ног.

– Но… где мы будем спать?

– Прямо здесь. Других вариков нет.

Ганс на мгновение глянул в окно. Белый туман постепенно уходил прочь, на его место встал чёрный дым. Когда улица становилась непроглядно тёмной, усталость мощной волной накатила на группу. Невидимая сила вытягивала из живых последние жизненные соки…

Но Генри продолжал возмущаться. Проглотить два оскорбления он мог, но комфортный сон, судя по всему, был неприкасаемой святыней. После еды, конечно же.

– Мы будем спать…на партах?! – и, не дождавшись ответа, продолжил, – они ведь жёсткие! Все бока себе отлежим! Ещё и замёрзнем здесь!

– Спешу тебе напомнить, – перешёл в пассивно-агрессивный режим Ганс, – выбора у тебя нет! Можешь кандёхать в коридор, я тебя здесь не держу! У кого-то ещё есть возражения?!

В ответ прозвучала дружная тишина.

– Всё, отвалите от меня, я спать! – громила занял диван, – кто меня разбудит, получит по хлебалу!

Остальные последовали его примеру. И снилась им свободная жизнь без бесконечных коридоров, неизвестных науке тварей и белого тумана…