Три Вопроса

Глава 1

– Зоечка Петровна, вы подумали? Обещайте, что подумаете, хорошо?

– Хорошо, Тамара, обещаю, – устало пробормотала Зоя и положила трубку.

Сколько она знала Тамару, та была той еще занозой в заднице. Она не отстанет со своим огородом, вот как пить дать. На самом деле идея с участком, который пыталась продать ей Тамара, Зое нравился. Конечно, далековато, но зато там имелся домик, помпа, росли яблони. Даже лес и речка, если верить неугомонной коллеге. Да, но где взять столько денег на покупку? Лучше бы Тамара предложила его кому-нибудь другому, а не подруге, с которой получает гроши в медицинской лаборатории.

Зоя нарезала картошку кубиками и забросила в борщ. Конечно, хорошо иметь огородик. И дело ведь даже не в том, что овощи всегда свежие. Ей, наконец, будет чем заняться. Работа много времени не занимала, дочка жила отдельно, мужа у нее не было. Зоя попросту скучала.

Стоило вспомнить про дочь, тут же зазвонил телефон. Зоя улыбнулась забавному рингтону, который установила Нина.

«Отпусти и забудь!

Что прошло — уже не вернуть!»

Вот егоза. Что там у нее снова стряслось? Вроде должна быть на работе.

– Мам, привет. Как дела, чем занимаешься?

– Привет, Нинуль. Да борщ варю. Вкусный, со свининой.

Дочкин голос доносился приглушенно, на фоне дребезжащего шума, словно рядом гудела какая-то техника.

– Здорово. Тогда мы с Сережей заедем через полчаса. Ты не против?

– Не против, конечно. – Зоя прижала телефон к уху и вытерла руки о полотенце. – А что за Сережа-то, Нин? Ведь был же Стёпа в прошлый раз? Куда он делся?

– Был, да нет его. Мам, ты же знаешь, как я к парням отношусь.

– Да уж знаю, – проворчала Зоя. – Этот какой у тебя по счету-то? Седьмой или восьмой? Я уже и считать не успеваю.

– Восьмой вроде. Да ладно, мам, разве это важно? Всё, жди, заедем.

Сережа Зое понравился. Видно, что парень спокойный, интеллигентный. Ест аккуратно, поблагодарить не забыл. Зоя бегала между столом и холодильником, предлагая детям новые угощения, но Сережа хлопал светлыми ресницами, и от всего отказывался, а Нина с детства мало ела. Если бы дочка не меняла кавалеров как перчатки, Зоя наверняка бы поинтересовалась, какие у Сережи родители и чем занимаются. А так неохота было. Только привяжешься, они разбегутся.

– Ну ладно, мамуль, мне еще на работу нужно. Пока. – Нина поцеловала ее в щеку, и, подталкивая Сережу к выходу, исчезла так же стремительно, как и появилась.

Неделю Зоя думала про чертов огород. Может, взять кредит? Ну нет, отдавать не с чего, вся зарплата наперед расписана. Еще и Тамара не отстает, зудит, как комар. Зоя пришла домой, покормила кошку, скептически осмотрела холодильник – может, помыть?

Холодильники. Точно, как она могла забыть?

Первый муж Зои был машинистом. Работали, жили, воспитывали дочку – всё, как у всех. Квартира у них была тогда не здесь, а на Волошина. Хорошая, окнами во двор. И гараж имелся неплохой: с погребом и удобными полками. В нем Тимур и умер. Заснул пьяный во включенной машине и угорел. Для Зои это стало потрясением. Жила она четырнадцать лет, горя не знала, о деньгах не думала, а тут… После похорон она продала машину, квартиру и купила эту, на Вернадского. Гараж остался, и до поры был не нужен, пока не появился у Зои второй муж. Андрей был младше аж на семь лет. Она какое-то время сомневалась, когда Андрей предложил съехаться, но мужиком он слыл рукастым, грех упускать. Андрей чинил в гараже старые холодильники. Заполонил ими всё, но зато денег всегда хватало.

Когда муж однажды ушел на рыбалку и не вернулся, Зоя сначала подумала, что пропал он. Может, случилось что на рыбалке, ведь мог и утонуть. Но потом узнала, что он заявление на увольнение работе оставил, да и вещи свои пусть и не все, но собрал и увез. Бросил ее, значит. Обидно, вроде неплохо жили.

Но ведь холодильники-то наверняка до сих пор в гараже? Что, если их продать? Да и гараж тоже можно, для чего он ей? Вот и на огородик будут деньги. Загоревшись идеей, Зоя весь день искала ключ от гаража. Не могла найти, словно он провалился. Может, Нине позвонить?

Ну нет. Тогда нужно будет объяснять, зачем ей этот ключ, а Нина наверняка станет ее отговаривать. Скажет, делать ей нечего, через весь город с тяпками в автобусе ездить.

Она вспомнила, что ключа было два. Один всегда на виду висел, а другой Андрей в сервант прятал, в одну из хрустальных рюмок – на случай, если первый потеряется. Она провела небольшую ревизию и нашла заветный ключ.

До гаража добираться было не близко: семь остановок на одном автобусе, три – на втором. Но Зоя поехала. Нужно ведь посмотреть, что там имеется. За пять лет с гаражом могло случиться что угодно: могли обокрасть, поджечь, да мало ли.

У железной гаражной двери Зоя вдруг остановилась. Какое-то липкое, нехорошее чувство возникло в груди и не объяснишь. Такое бывает, когда забыл что-то плохое, а потом оно посреди ночи вспомнилось, всплыло, как грязь по весне. Замок казался не ржавым, напротив, выглядел так, словно им постоянно пользовались. Зоя вошла в темноту гаража. Подумала, что свет наверняка давно отключили за неуплату, но все равно щелкнула выключателем. Тот зажегся без проблем. Странно.

Гараж был чистым и пустым: голые полки, метеный пол и никаких намеков на холодильники. Зое стало досадно. Выходит, Андрей, перед тем как уехать, вывез отремонтированное оборудование. Всё продумал, стервец. Ладно, зато гараж пустой, никакого хлама, легко будет продать.

Она хотела уйти, но взгляд ее остановился на широком деревянном люке в полу. Тимур, ее первый муж, погреб сделал на совесть. Просто бункер, а не погреб: с бетонной лестницей и широкими деревянными полками для банок. Зоя осторожно спустилась, включила свет и радостно вскрикнула. Холодильники! Четыре больших морозильных ларя стояли вдоль стен: чистые, будто новые.

Даже не запылились… Ей вдруг захотелось уйти: вот прямо сейчас, от всех этих холодильников, чистого гаража и блестевшего новизной замка. Может, Андрей до сих пор сюда ходит и пользуется гаражом? Вполне возможно, ведь первый ключ она не нашла.

Одна из широких белых ламп моргнула и погасла. Внезапно Зоя услышала то, чего не должна была слышать – гудение холодильников. Они мерно рокотали, все до единого, как приближающаяся гроза. Зоя подошла к самому первому, и без всякого любопытства заглянула. Он был полон льда и осколков-кристалликов. Его давно не размораживали – «шуба» осела на стекле и разбегалась ледяными лучами. Зачем Андрей включил пустые холодильники?

Нет, там точно что-то было. Зоя щелкнула примороженным замком...

Она закричала. Крик вскинулся к потолку и сразу затих в толстых бетонных стенах. В морозильной камере лежала голова. Светлые волосы, длинные, тонкие ресницы…

– Серёжа.

Это действительно был он, новый парень Нины. Но что… Где же тогда Нина, господи? А вдруг и она, вдруг ее тоже…

У нее вспотели ладони, и она прижала их к груди, пытаясь унять гулко бьющееся сердце. Холодно, а ладони потные, странно. Зоя прошлась от ларя к ларю, молча и тихо, передвигаясь, как сомнамбула. В каждом хранилось мертвое тело. Целиком ли, нет, непонятно, но в голубых кристаллах льда она четко видела мертвецов. Вася, Николай… Рыжие патлы Дениса. Вот они, все парни ее дочери, все до единого.

– Отпусти и забудь, – раздалось из сумки, и Зоя вздрогнула, как от удара током. Нужно быстрей уходить отсюда, выйти на свежий летний воздух. Там тепло, и летает тополиный пух…

Фигура Нины, обычно тонкая, словно осиная, на фоне желтого квадрата люка выглядела внушительной. Она спускалась по лестнице, заняв собой все пространство и двигаясь на Зою как таран.

– Мам? Что ты здесь делаешь? – спросила дочка. Голос ее был родной и будничный.

– Я хотела… холодильники… гараж, – бессвязно бормотала Зоя, прижимаясь к холодному боку рефрижератора.

Нина подошла ближе: настороженно и мягко. Наверное, так ходят коты. Или маньяки.

– Господи, Нина, – разрыдалась Зоя, прижимая ко рту носовой платок. Ее сильно тошнило. – Что же это? Как? Зачем?

Нина скользнула по ней безжизненным, равнодушным взглядом и прошлась вдоль холодильников.

– Здесь целых два вопроса, мамочка. Давай начнем с первого – как. Очень просто – бытовые яды. Я стала работать дезинфектором не случайно. Раньше приходилось давать парням яд на глаз, теперь же я в точности могу рассчитать дозировку.

– Но, Нина, дочка, зачем, я не понимаю…

– Зачем, – бесцветным голосом повторила Нина. – Да, этот вопрос интереснее первого.

Она посмотрела на самый дальний морозильный ларь, и Зоя поняла, что ничего хорошего там не увидит. На деревянных ногах она подошла к ларю, готовясь ко всему, но все же не смогла сдержать крика отчаяния и ужаса. Андрей.

– Он был первым, мама. Я убила его пять лет назад, когда мне исполнилось пятнадцать. Первый…Для тебя это звучит страшно, но для меня еще страшнее. Твой муж был тот еще затейник. Мне едва исполнилось тринадцать, когда он стал жить с нами, ты ведь помнишь, мамочка? Тогда-то он впервые меня...

– Господи, Нина, что ты несешь…

– Не перебивай! – закричала Нина, и Зоя поняла, что спокойствие напускное. Дочь колотило не меньше, чем ее саму. – Вечно ты меня не слушала мама, никогда не слушала! А я говорила тебе, говорила еще тогда, семь лет назад, когда он появился в нашем доме, как прыщ, как… «Он заменит нам папу» – говорила ты. Заменит папу?! Это чудовище принялось лапать меня в первый же день. Тебе не понять, мама, как жить в мире, где тебя никто не слышит. Ты живешь своими фантазиями, словно в мире не существует зла. «Он трогал меня, мамочка», – запищала Нина, изображая детский голос. – «Дочка, не говори, глупостей». Через два года я поняла, что у меня лишь два выхода: умереть само́й, или убить его. Он поехал в этот гараж, за рыболовными снастями. Я все подготовила заранее – отнесла на работу заявление от его имени, в нашей квартире собрала часть вещей, словно он решил съехать. Он удивился, когда я пришла сюда, да еще и с пивом, но потом обрадовался. Дочка, наконец, повзрослела, пришла сама, да еще и выпить принесла. Не помню, сколько я тогда высыпала в бутылку, слишком боялась, что не подействует.

Зою тошнило, но она сдерживалась. Все, что говорила Нина, конечно, было неправдой, потому как правдой просто и быть не могло. Андрей был такой милый, такой заботливый. Нина что-то напутала, не так поняла, и вот к чему все это привело.

– В семнадцать у меня появился парень, Коля, ты наверняка его помнишь. Мы много гуляли, целовались, и дело шло к чему-то большему, но я не могла решиться. Однажды я поняла, что не могу, и никогда не смогу. За всеми этими парнями я видела Андрея, всегда его! Одной смерти мне стало мало. Андрей украл мою жизнь – вроде я жива, но на деле нет. Мне никогда не стать нормальной, никогда, слышишь? Я решила, что они тоже должны умереть. Да, все они, только потому, что обратили на меня внимание. Рано или поздно они обидели бы меня, а если не меня, то другую девушку.

Холодильники гудели тихо, размеренно. Успокаивающе. Тем, кто там находился, все уже было неважно. Однажды они пришли сюда сами и больше не вышли. Молодые, здоровые юноши – их наверняка кто-то ищет, ждет домой. Они не раскусили в Нине зверя, и теперь не могли спасти Зою от собственной дочери.

– Сколько? – Зоя не узнала свой голос. Он прозвучал так глухо, словно находилась она не в двух метрах от пола, а много километров под ним.

– А это уже третий вопрос, мамочка, – хихикнула Нина сквозь слезы и прикрыла рот рукой. Почему-то вспомнилась другая Нина, та, что все эти годы была ее дочкой. Училась, гуляла во дворе, сбивала в кровь коленки. Оказалась, что той Нины давно уже нет. – Сколько. Сколько их было, или сколько еще будет? Сколько нужно мужских душ, чтобы мне, наконец, полегчало? Знаешь, у меня закончились холодильники, да и лед периодически приходится менять. Платить за свет… Я научилась менять лампочки. Чего не сделаешь ради душевного спокойствия. Смотрю я на них, таких мирных, тихих. Они никому не причинят зла. А тебе, мамочка, лучше молчать об этом, понимаешь?

Зоя понимала. Она представила свое белое лицо, окруженное кристалликами льда, и ее вырвало.

***

– Ну, Зоечка, Петровна, как же так, – расстроилась Тамара. – Мне казалось, вы почти согласились. Ладно, подам объявление в газету. Такой участок с руками и ногами оторвут.

Зоя механически мыла пробирки. Ополоснуть, еще раз, в сторону. Еще одна. Тамара что-то болтала, назойливо и муторно, как попавшая между рам муха.

– Пойду я, автобус мой скоро, – пробормотала Зоя. Она вышла из кабинета и двинулась к лестнице. Ее только помыли, и в холле стойко пахло мокрым бетоном и грязной тряпкой.

– Ой, Зоя Петровна, погодите, чего не рассказала. – Тамара нагнала ее у самой лестницы. – Дочку вашу вчера видела. Уж года два, как она сюда не забегала, и знаете, такая красавица вымахала, ну прямо невеста. С женихом она была, видный такой, высокий. Я ей, значит, говорю, что два года назад у нее другой был. А она смеется, хохочет прямо… Потом парень ушел, а она мне и говорит:

– Ох, Тамара Михайловна, что поделать, такая уж я ветреная. Два года, вспомнили. Тот у меня третий был, Олежек, а этот – девятый.

– Девятый, – повторила Зоя. В глазах у нее потемнело, пришлось взяться за перила.

– Ну и свиристелка она у вас, Зоечка Петровна, никогда бы не подумала. Ладно, побегу я. Пока хирургия не ушла, может им огородик предложить?

Тамара скрылась за углом, а Зоя стала потихоньку спускаться. Мерзкий запах сырости бил в нос, ступени под ногами плясали, но она шла, четко отсчитывая ступени.

Девятый.

Девятый.

Девятый.