Тоска по дому

Тоска по дому

Когда зазвенел будильник, я была уже на ногах. Кажется, было около восьми и я, как обычно, заводила его пораньше, но сегодня мой организм решил начать бодрствовать чуть раньше, чем обычно. Возможно, всё дело в том, что ему было неприятно, когда в него насильно впихивают несколько бутербродов и чашку чая, выгоняя после этого на первый осенний мороз, который несмотря на то, что не обрёл свою полную силу, уже доставлял дискомфорт. А может, дело было в чём-то другом. В чём именно, я пока не поняла, и, склонившись над ванной, куда с громким стуком падала вода из крана, я задумчиво водила щёткой по зубам, вспоминая детали своего сегодняшнего сна. Мне часто снятся такие, “нейтральные”, как я бы их назвала, сны. В них практически отсутствует сюжет или какой-либо смысл, но они обладают неким настроением, которое потом остаётся со мной на весь оставшийся день.

Выключив воду и вытерев лицо мягким махровым полотенцем, шлёпая босыми ногами по полу, я зашла в кухню, включив чайник, и уселась на стул возле окна.

Отца не будет ещё около месяца, значит я всё ещё вольна как ветер… хотя, это весьма образное выражение. Обязанностей вроде походов в школу и кормления кошки никто не отменял, но это была “свобода” и общество папы успевало мне наскучить, за тот короткий промежуток времени, когда он бывал в городе.

В памяти начали всплывать обрывки ночных видений – я, склонив голову, стою на коленях, которые утопают в слое густого зелёного мха, и, подняв футболку, пытаюсь остановить кровотечение из рваной раны на боку. Длинный и кривой порез тянется от низа груди, оставляя за собой всё более глубокий след, и обрывается на талии, где превращается в простую рваную дыру, откуда течёт кровь. В воздухе пахнет железом и я, покачиваясь, пытаюсь выйти из леса. Садится солнце, пропитанная кровью футболка хрустит, когда я её сжимаю, но мне не холодно. Щелчок закипевшего чайника вернул меня к реальности.

После чашки кофе, сознание немного прояснилось, оставив кошмары на втором плане, в конце концов, сегодня пятница, последний учебный день, перед двухнедельными каникулами, наполненными бездельем и ленью. В кармане коротко завибрировал телефон, и я мельком взглянула на экран, где высветилось сообщение от Вики, моей одноклассницы и лучшей подруги, по совместительству.

“Слышала про Машку?” - Я пыталась вникнуть в этот вопрос, который, поначалу, ввёл меня в ступор. К тому же, я начинала клевать носом, время от времени, поэтому экран виделся мне немного смазанным. Сняв блокировку, я напечатала ответ:

“Не слышала. А что с ней?”

Отправленное сообщение из серого окрасилось в белый, показывая, что его прочитали, и тут же Вика начала набирать ответ. Значит, она уже не дома, подумала я, и оказалась права. Вместе с пришедшим ответом, раздался резкий звонок в домофон. Кошка испуганно спрыгнула с табуретки и юркнула под стол, а я лениво поднялась на ноги и пошла к двери, оставив телефон на столе.

“У неё мама умерла”

- Доброе утро! - бодро сказала Вика, расстёгивая молнию на сапогах, - Кать, ты выглядишь как…

- Да-да, китайский пчеловод, я в курсе - буркнула я в ответ, взяв у неё куртку и прицепив на вешалку. - Просто поздно легла, никак не могла уснуть.

- Угу, - Вика прошла на кухню и уселась возле окна, на моё место, вытащив сигарету из пачки. - Ты собираешься?

- А по мне не видно? - Я развела руки в стороны, представая перед подругой во всей красе, растянутой до колен футболке и виднеющихся из-под неё шорт. Ну и нерасчёсанные волосы придавали моему образу определённый шарм.

- Извини, красотка, но ты не в моём вкусе, - она выдохнула дым в мою сторону, сложив губы трубочкой.

- Пф, - фыркнула я, садясь рядом. - У нас литература первым уроком, никто и не заметит, если меня не будет. А что с Машиной мамой случилось?

- Я не знаю. Мне самой только утром мама рассказала. Когда она гуляла с собакой, то видела, что у их дома “скорая” была и её на носилках выносили, - Вика избегала моего взгляда, косясь на непроглядную утреннюю серость за окном, будто находила её интересной. - Всю неделю у них чёрт знает что происходило и вот, теперь это…

- Кофе будешь?

- Да, давай. Две ложки.

- Помню, помню. - Я потянулась за чашкой и чайником, на другом конце стола. - А что было у них на этой неделе? Я с Машей не пересекалась давно…

- Да в курсе я ваших с Машкой отношений, можешь не рассказывать. Тошно от их семейки уже. Да и мама постоянно про них говорит, что вон твою одноклассницу колотят. Ну, отчим этот её, как его зовут то? - Вика вопросительно посмотрела на меня, но я лишь пожала плечами, протягивая ей чашку. - Да неважно, сама спросишь. Помнишь ту контрольную по алгебре, последнюю в четверти? Так вот, Машка завалила её и этот мудак начал её бить, она выскочила в подъезд, и он намотал волосы на руку и несколько раз ударил её головой об стену. Он даже скорую не разрешил вызвать, а у неё такой синяк был… ну, ты помнишь.

- Да, помню, - он был у Маши до сих пор, она старалась укладывать волосы немного набок, чтобы скрыть половину лица. Получалось не очень, но в школе факт наличия синяка на её лице игнорировали, все знали из какой она семьи. - В полицию звонили?

- Да… - Вика отпила из чашки, поморщившись. - Ты опять положила мне три ложки?.. Чёрт, да, сколько помню, ничего хорошего там у них не случалось. Последние месяцы вызывают, а они даже не приезжают. Чего ты о ней заволновалась-то? Вы за столько лет и не говорили даже ни разу.

- Не знаю… всё это как-то неправильно. Я знала её совсем другой, когда-то давно, - я поежилась, и стало как-то неуютно и холодно. Мы с ней выросли вместе и такая тонкая грань, отделяла её жизнь от моей, что была практически незаметна. До тех пор, пока её отец не ушёл из семьи.

- Ка-а-а-ать, ну не начинай, - протянула Вика. - Да всё нормально. Понимаешь, в жизни может всё так перевернуться, что тебя мать родная не узнает, и люди меняются. Это совершенно нормально. Помнишь, как она украла деньги у классной руководительницы? Нет? Вот и вспоминай почаще, и радуйся, что у тебя всё сложилось по-другому.

Какое-то время мы сидели молча. Вика была хорошей девушкой и подругой, у нас было много общих хороших воспоминаний, и я могла доверить ей всё самое дорогое, не боясь того, что она меня предаст и вывалит все мои секреты, пусть и столь мелочные, первому же встречному. Но, у её характера был один серьёзный недостаток - она чересчур вспыльчивая и могла “загореться” лишь от одного неправильно брошенного слова в её адрес. В гневе от неё лучше держаться подальше. Я помню, как в седьмом классе, она избила мальчишку из параллельного класса, за то, что тот назвал её «сукой», когда та отобрала у него волейбольный мяч. Мы тогда еле их расцепили. Вика отделалась лишь растрёпанными волосами и синяком на голени, а мальчику пришлось зашивать губу. Впрочем, её родители решили эту проблему, и Вика стала чуть более спокойной после этого случая, напоминая бомбу с часовым механизмом.

- Почему ты так не любишь её? - Вдруг спросила я, и Вика одарила меня удивлённым взглядом.

- Я? - Переспросила она, демонстративно оглядевшись, будто бы на кухне был кто-то ещё. - Я не не люблю её. Правильнее сказать, я презираю её и её семью. Они впустили в свою жизнь этого урода и теперь сами же страдают. Они сами виноваты в том, что с ними происходит, и моей жалости они уж точно не заслуживают.

Я сдержанно улыбнулась. Типичная её позиция. Никто в этом мире не заслуживает её жалости, если он проявил свою слабость хоть единожды. Вика будет презирать его до скончания веков, и пытаться разубедить её в однобокости такой позиции было бесполезно. Но, может она и была в чём-то права.

- Принцесса, может, ты всё-таки оденешься, и мы пойдём в школу? - Спросила она, допивая остатки кофе.

- Конечно, слушаюсь, мой повелитель, - ответила я и послушно побрела в свою комнату.

Первые заморозки сковали вчерашние лужицы на дороге перед домом, и мы молча шли рядом. Белый мутный лёд звонко хрустел под подошвами наших ботинок, ветер успокоился в своих попытках оборвать последние сухие листья с веток. Медленно вставало солнце, окрашивая серые коробки пятиэтажек в приятные розовые тона. Вывернув из-за последней на нашем пути, мы вышли на просторный школьный двор, где учащиеся толпились небольшими кучками. Тут и там слышались разговоры и смех, а в воздухе пахло дымом, который, уже после двух выкуренных сигарет, вызывал у меня тошноту.

- Как думаешь, Маша придёт сегодня? - Спросила я, дёрнув Вику за рукав. Та поморщилась.

- Откуда я знаю? Я на её месте никуда не пошла бы. Да и кто её заставит…

Я молча кивнула, и мы поднялись на крыльцо школы, пройдя в просторный холл. Из столовой доносился приятный запах, но мы миновали её и зашли в гардероб, чтобы оставить куртки. Глядя на моё отсутствующее выражение лица, она фыркнула, когда мой палец щёлкнул о металлическую вешалку, накопившейся статикой. Обычно, это вызывало у меня испуг, и я коротко взвизгивала, но сегодня мои мысли были где-то не здесь. В случае смерти родственников, никто не будет насильно держать тебя в школе, но… что, в случае с Машей? Зная ситуацию у неё дома, где она осталась одна с пьющим и агрессивным отчимом и её братом, скорее всего она сегодня придёт. Может, стоит позвать её к себе? Но мы так давно не общались и… что скажет Вика? Она продолжала изредка заглядывать мне в глаза, будто прислушиваясь к звуку шестерёнок, который, я могу поклясться, раздавался из моей головы, и скрывала улыбку. Всё же, такие вещи как сочувствие, были ей совсем непонятны.

Мои мысли прервал первый звонок, эхом пронёсшийся по всем четырём этажам школы, Вика дёрнула меня за рукав, и мы поспешили в класс. По пути через первый этаж школы, я случайно задела девушку в яркой пятнистой толстовке с накинутым на голову капюшоном. Я бросила ей короткое извинение через плечо, краем глаза заметив её взгляд, не предвещавший ничего хорошего, и чуть приоткрытый рот. В уголке рта, между ярко накрашенных губ застыла розовая жвачка. Кажется, она хотела что-то мне ответить, но поток учеников, спешащих в свои классы, унёс меня от неё достаточно быстро.

Опоздать на литературу у нас не вышло. Первые сорок пять минут времени прошли невероятно скучно, и уж тем более монотонный бубнящий голос Ларисы Ивановны никак не мог разбавить эту скуку. Первое время я косилась в окно, на прекраснейший лиловый рассвет, потом на лицо преподавателя. Её голова напоминала мне варёную свёклу. Я долго не могла понять, откуда у меня взялась такая ассоциация. Наверное, из-за её блестящей помады насыщенного свекольного цвета.

Когда прозвенел звонок с урока, мы с Викой, схватив рюкзаки, вышли на улицу. Холод пробирал до дрожи, но мне хотелось покурить и постоять немного на холодном ветру, в надежде, что это поможет мне проснуться.

- Что за чушь… - Вика держала в руках тетрадь, зажав в губах сигарету. - Она поставила мне три за сочинение, потому что я неправильно расставила запятые. Это вообще законно?

- Думаю, да, - ответила я, кутаясь поглубже в куртку и борясь в внутренней дрожью ибо поднявшийся ветер продувал насквозь. - Твои сочинения так же хреновы, как и твои навыки пунктуации.

- Иди ты, - бросила она, убирая тетрадь в рюкзак.

Возле нас стояли несколько одноклассников, и желание разговаривать у меня пропало полностью. Несколько мальчиков обсуждали что-то связанное с играми, я же просто молча уткнулась взглядом в горизонт, из-за которого все еще едва выглядывало солнце.

Ко второму уроку Маша всё же пришла. Алгебра уже началась, и прошло около пятнадцати минут урока, когда в дверь постучали и все взгляды устремились на дверь. Маша выглядела хорошо, для человека, чью маму без признаков жизни увезли на носилках. Её тёмные волосы были убраны на бок, скрывая синяк на половине лица, а отсутствующий взгляд её серых глаз бесцельно гулял по классу в поисках свободного места.

- А… это ты, - коротко кивнул, взглянув на неё из-под очков, Виталий Михайлович преподаватель алгебры, очень молодо выглядящий для своих лет, и указал на парту перед ним. - Тут свободно.

Он проследил, как Маша аккуратно поставила сумку на пол и села перед ним, положив на стол учебник и тетрадь.

- Я буквально на минуту, сидите тихо, - Виталий Михайлович, оставил книгу на своём столе и быстрым шагом вышел из кабинета.

Я думала, что в таких случаях как у Маши, обычно проводятся собрание класса, кто-то помогает, чем может, но тут всё произошло так быстро, что даже не весь учительский состав был в курсе событий. Я покосилась на девушку, та отсутствующим взглядом уставилась на доску и замерла. На ней был светлый вязаный свитер, и длинные узкие серые джинсы, которые она обычно подворачивала, но сейчас они были расправлены, и рваными клочьями прилипли к сырой обуви.

Класс неуверенно молчал. Ребята переглядывались друг с другом, не зная, что и сказать. Вообще, наш класс всегда был довольно шумным, но не сегодня. Сегодня все чувствовали себя как-то… напряжённо. Напряжение витало в воздухе, будто какой-то химический реагент, который в любую минуту мог превратиться в твёрдое стекло.

Я ещё раз покосилась на Машу, та, хоть и чувствуя многочисленные взгляды, уткнувшиеся в её спину, никак не реагировала на тишину. Солнце постепенно набирало высоту и на стены класса выползли тени в форме зловещих силуэтов моих одноклассников. Оранжевые лучи нещадно светили в глаза, и когда кто-то дёрнул за верёвочку жалюзи, чтобы прикрыть окна, весь класс дёрнулся как по команде.

Очень скоро, ощущение растянутого времени прошло, и где-то на задних партах послышались разговоры, затем ближе и ближе ко мне, и в конечном итоге, Вика подняла голову и сонно посмотрела на меня.

- Все опять ожили, да? - хриплым голосом спросила она. Я кивнула, посмотрев на красноватый отпечаток рукава на её лбу. - Где Виталич?

- Вышел, - усмехнулась я, Вика всегда его так называла, когда учителя не было рядом. - Давно уже.

Какое-то время, мы молчали. Разговоры в классе не стихали, а лишь становились всё более шумными. Маша всё так же неподвижно сидела, сложив руки перед собой.

- Может, стоит поговорить с ней? - спросил кто-то, позади меня. Кажется, это был Артур. Невысокий, невзрачный, мальчик, чьё лицо напоминало мне поверхность луны неестественной бледностью и россыпью разнообразных кратеров - прыщей и следов оспы.

- Твоя рожа, это последнее, что она хочет видеть, - буркнула Вика, не открывая глаз. Артур промолчал и в класс вернулся Виталий Михайлович. В приоткрытой двери за его спиной, я увидела лицо завуча, и ещё несколько незнакомых мне людей. Их лица и позы напоминали каменные изваяния.

- Ребята, Мария ненадолго оставит нас. Как вы знаете… у неё произошло несчастье, - неуверенно сказал учитель, будто бы пытаясь произнести это как можно громче, чтобы услышали все, но в то же время, чтобы его не слышала Маша. - Пока Владимира Николаевича нет, я буду замещать вашего классного руководителя. Подойдите ко мне в кабинет после уроков, я раздам вам задание на каникулы, а пока просто посидите тут тихо.

- О-о-о да-а-а… - прошептала Вика, снова положив голову на парту, и закрыла глаза. - Просто превосходно.

Я проводила взглядом учителя, пока тот помог Маше убрать учебник в рюкзак, и, прихватив её под руку, скрылся в дверях. В классе воцарился мерный гул восторженных обсуждений.

Хоть кто-то и радовался, такому “срыву” урока, среди одноклассников я наблюдала несколько грустных или озадаченных лиц и была уверена, что хоть один человек из присутствующих, поставил себя на место Маши. И даже, скорее всего, был искренне рад, что им не приходится быть на её месте.

Куда и зачем её увели мы не знали, да и никто не пытался узнать, лишь строили догадки, что те два незнакомых человека были либо из органов опеки или из полиции и им нужно было допросить Машу, или забрать в приют. Наша неосведомлённость о таких процессах вносила коррективы в обсуждения.

Когда прозвенел звонок, мы с Викой отправились в столовую, и после стакана чая вышли на улицу. Тут заметно потеплело, и я даже спиной чувствовала лучи солнца, что нежно согревали меня сквозь чёрную кофту, но налетавший порывами ветер не давал мне согреться. Дрожащими пальцами я держала сигарету у губ, погружённая в свои мысли.

Я вспомнила, где видела лицо той девушки, которую задела плечом перед первым уроком, это одна из представительниц параллельного класса, буквой младше. О ней не очень лестно отзывались преподаватели и другие ребята. Я лишь помню один, относительно недавний эпизод, когда эта девочка что-то не поделила с Машей и влепила ей пощёчину. Я даже не помню, из-за чего у них возник конфликт, но дурное предчувствие из-за утреннего происшествия меня не оставляло. Слишком агрессивный у неё был взгляд. Будто бы, она копила злобу.

- Слушай, Вик… - дрожащим голосом начала я. Подруга тут же подозрительно на меня покосилась.

- Что? На тебе прямо лица нет.

- Да… я знаю. Неважно. Вспомнила тут просто. Ничего, - я махнула рукой и Вика, пожав плечами, поправила рюкзак.

- Странная ты сегодня какая-то. Не хочешь уйти? - спросила она, не глядя на меня.

- И так короткий день сегодня. Куда спешить?

- Ну, смотри. Мне показалось, будто ты неважно себя чувствуешь из-за всей этой истории. - Она бросила половину сигареты на землю и наступила на неё кроссовком.

Я промолчала. Мне резко расхотелось спрашивать у неё про тот Машин конфликт, чтобы и ей не портить настроение, хотя я не была до конца уверена, есть ли ей дело до всего этого или нет. Скорее всего не было, но она волновалась за меня. И от таких мыслей мне захотелось оказаться дома, под тёплым одеялом и послушать музыку, предварительно выпив горячий чай и надев тёплые носки.

Оставшиеся несколько уроков ничем особым не запомнились. Маша так и не вернулась. Нам выдали дневники с результатами за первую четверть и оставаться в школе больше не было никакого смысла, хотя некоторые из учителей на последних уроках так усиленно пытались объяснить нам новый материал на следующую четверть, будто сегодня самая обычная пятница, а завтра с утра – несколько уроков химии.

Когда прозвенел последний звонок, мы с Викой в числе первых вышли из класса и спустились на второй этаж, где всегда вывешивали общее расписание для всех классов, я сфотографировала его на телефон вместо того, чтобы переписывать в дневник.

За заданием на каникулы идти не было никакого желания ни у меня, ни у Вики, поэтому мы поспешили в гардероб, чтобы как можно быстрее и незаметнее слинять, не попадаясь никому на глаза. Уже у самого гардероба, мы наткнулись на Машу, стоявшую возле скамейки у окна, и ту самую девушку в толстовке, с разноцветными пятнами. Последняя, сидела на подоконнике, поставив ноги на скамейку, и громко чавкала жвачкой, широко открывая рот, не сводя с Маши глаз, а та, прикрыв лицо руками так, что остались видны только глаза, застыла как неподвижная скульптура. Руки её были бледными, а ногти без следов лака побелели. За окном коротко просигналила машина учителя физкультуры - он пропускал стайку бродячих собак, те испуганно поджав хвосты, скрылись за углом здания школы.

- Тебе чего от неё надо? – холодно спросила Вика, упёршись взглядом в незнакомку. Чёрт, я ведь даже имени её не знала. Черты её лица казались мне знакомыми, будто я видела её раньше, ранее чем до сегодняшнего утра. Смуглая кожа, карие глаза, настолько тёмные, что казалось, будто у неё и вовсе нет зрачков, и светлые волосы, собранные в высокий хвост. Она выглядела слишком знакомой.

- Мне? - удивлённо спросила девушка. - Ничего мне не надо. Мы просто говорили.

Вика перевела взгляд с неё на Машу, готовую разрыдаться и обратно.

- Вы поговорили, - коротко ответила она, и, взяв Машу под локоть, быстрым шагом двинулась в сторону гардероба. Я поспешила за ней, стараясь не пересекаться взглядом с девушкой на подоконнике. Та что-то выкрикнула вслед, но скрип открывшейся в гардероб двери, полностью поглотил её слова. Втроём, мы молча оделись и, выйдя на улицу, пересекли школьный двор, поднявшись на стадион. Вика небрежно сбросила рюкзак на землю, возле небольшого побеленного ограждения и, вставив сигарету в рот, щёлкнула зажигалкой. Удовлетворённо затянувшись, она прислонилась спиной к забору и вопросительно посмотрела на Машу. Я обратила внимание на неестественную бледность костяшек на её руках, так бывает, если очень сильно сжимать руку продолжительное время.

- Чего она до тебя докопалась? - С какой-то издёвкой спросила Вика, обращаясь к Маше. Я тем временем, тоже закурила и обхватила себя свободной рукой, холодный ветер никуда не пропал.

- Кто? Оля? - Тихо пробормотала Маша, - она… она спросила про маму…

Её голос становился немного выше к концу предложения, было понятно, что слёзы она сдерживает с трудом. На её лице не было ни капли макияжа, но бледные полосы на её щеках указывали на недавние слёзы. Ну, это если не обращать внимания на красные и опухшие веки и натёртость над верхней губой.

- Долбанутая она. Ты сама не веди себя как дура и держись от неё подальше, окей?

- Вик, не надо… - я подняла руку, но та жестом меня остановила. Сморщившись, Маша коротко кивнула, её глаза заблестели.

- Ей плевать, понимаешь? Она хочет только тебя задеть и ничего больше. Игнорируй её, и она от тебя отстанет, - Вика посмотрела под ноги и замолчала. Стадион был пуст, в голых ветках деревьев продолжал свистеть ветер, а от окон соседней пятиэтажки отражались лучи оранжевого солнца.

- Мне жаль, Маш. Твою маму, - тихо сказала я, повернувшись к ней. - Я…

Я никогда не сомневалась в том, что всегда смогу найти и подобрать правильные слова, особенно для человека вроде неё. Но сейчас, стоя перед ней на пустом стадионе, глядя ей в глаза, я не знала, что говорить, чтобы не сделать хуже и не расстроить её ещё больше. Я тоже прошла через это и была уверена, что упоминания мамы явно приносили боль. Да и, зная то, что она теперь останется один на один с отчимом, банальности вроде “всё будет хорошо” не напрашивались, как подходящие слова для такой ситуации. И она это прекрасно знала.

- Ничего, - сказала Маша, утерев глаза рукавом куртки, и попыталась улыбнуться. - Меня скоро заберут отсюда.

- Это из-за тех людей, с которыми ты уходила с алгебры? - спросила Вика.

- Да. - Улыбка на лице Маши показалась мне неестественной и жутковатой, будто кто-то невидимый, стоял у неё за спиной, приказывал ей улыбаться под страхом смерти. - Кать, ты должна помнить, у меня была бабушка, в деревне.

- Вроде… была, да, - неуверенно кивнула я. - Теперь ты будешь жить с ней?

- Да! - Воскликнула она, всё с той же улыбкой, щёки блестели от слёз. - Спасибо тебе, мне пора. Пока!

Я хотела сказать что-то ещё, но она, сорвавшись с места, побежала в сторону дома, который находился в соседнем от школы дворе.

- Что это было? - Вика вопросительно посмотрела на меня.

- Наверное, это хорошо, - ответила я, глядя на отдаляющуюся Машину спину. - Я помню, когда-то давно она говорила, что у неё есть родственники в Надвоицах. Только я ничего о них не слышала.

- Да уж, пожалуй, лучше бы ей уехать, чем оставаться тут, с этим кретином. Круто, когда есть такая родня.

- Да, - согласилась я, бросив окурок под ноги. - Пойдём домой?

Вика довела меня до подъезда и, вяло махнув рукой, побрела в сторону своего дома. Я вытащила ключи, открыла дверь. Домофон приветливо запищал, впуская меня во влажную темноту подъезда. Зайдя в квартиру, я сбросила куртку и обувь, прошла на кухню, где на подоконнике мирно дремала кошка. Я почесала её за ухом, и та отозвалась приветливым мурчанием. Кормить я её не стала, посмотрев на почти полную миску еды, и включила чайник. Мне очень сильно хотелось выпить чего-нибудь горячего, хоть руки и согрелись в помещении, ощущение холода внутри меня не пропадало.

Пока нагревалась вода, я переоделась в привычные домашние вещи. Затем, взяв телефон, уселась с чашкой горячего чая на кухне. Листая городские объявления в социальной сети я, как ни пыталась, не могла вчитаться в текст и понять его смысл. Взгляд беспорядочно прыгал по предложениям, выхватывая совершенно незначительные детали, вроде кучи восклицательных знаков или агрессивные комментарии людей… Вскоре я отложила телефон, чувствуя, как начинаю засыпать. Кошка, потянувшись, поднялась на лапы. Вопросительно посмотрела на меня, всем своим видом показывая, что она готова разделить со мной постель.

- Как я тебе могу отказать, - прошептала я, взяв животное на руки, и отправилась в свою комнату. Лёжа в кровати, укрывшись одеялом, на котором кошка заняла своё привычное место где-то в районе моего живота, я вытащила телефон из кармана шорт и написала новое СМС.

“Закончила без троек, спасибо, что спросил.”

Выбрала контакт “Папа” и нажала кнопку “Отправить”. Сообщение со странным звуком, похожим на всплеск воды отправилось, присоединившись ещё к нескольким, отправленным ранее.

“Эй, когда тебя ждать?”

“Пап, ты как там? Я волнуюсь.”

“Позвони, пожалуйста, как будет возможность. Целую!”

И теперь новое. Они все отображались как непрочитанные. Шумно выдохнув, я нажала кнопку блокировки и провалилась в сон.

Сон на этот раз был более тёмный и тягучий, если говорить о чувствах, которые я испытывала в самом сне, а не о тех деталях, которые мне запомнились. Мне снился мой двор, качели, покрышки, наполовину вкопанные в землю и раскрашенные яркими цветами. И Маша рядом. На улице стоял солнечный летний день, мы сидели на скамейке, которая тогда казалась очень высокой. Я болтала ногами, вглядываясь в окна своей квартиры, изредка замечая, как моя мама время от времени подходит к окну. Я помахала ей рукой, но та отвернулась. Скорее всего, не заметив моего жеста.

- Она не видит, - грустно сказала Маша и повернулась ко мне. На её щеке красовалось тёмное пятно пыли, выбившиеся из заплетённой косички с белым бантом волосы колыхались на ветру, а в её серых глазах отражалось небо. - Можно, я зайду к вам потом?

- Конечно можно. А когда? - Спросила я, глядя как она спрыгнула на землю и принялась отряхивать белую юбку.

- Послезавтра. - Задумчиво ответила она, - мама сказала, что нам нужно будет уехать. К бабушке.

- Завтра? - спросила я.

- Не знаю.

Выражение лица Маши застыло перед моим взглядом, и даже когда я открыла глаза, остатки сна никак не хотели исчезать, настойчива демонстрируя мне детское личико подруги, не выражающее абсолютно никаких эмоций. По моей спине табуном бежали мурашки и, скинув одеяло, я резко села на кровать. Испуганная кошка с грохотом спрыгнула на пол и скрылась в дверях, царапая когтями ламинат. На улице уже стемнело, и в комнату пробивался только бледно-жёлтый свет фонаря, прямо напротив моего окна. Меня бил озноб, и я усиленно тёрла глаза, пытаясь стереть Машино лицо из своих воспоминаний. Я включила свет в комнате, задёрнула занавески и посмотрела на телефон - часы показывали половину седьмого вечера. Значит я проспала около шести часов. Недурно…

Открыла папку сообщений на телефоне, где мои СМС всё ещё были помечены непрочитанными.

“… у меня была бабушка, в деревне… меня скоро туда заберут”.

Меня передёрнуло. Приснившаяся сцена была так знакома мне и очень сильно врезалась в память, будто я пять минут назад стояла в своём дворе и вдумчиво заглядывала в окна своей квартиры, где вечно суетилась мама. Я могла даже припомнить малейшие детали, вроде кочек с травой около скамейки, камней, торчащих из-под земли, но не этот диалог. Понятно, что во снах люди могут говорить всё, что угодно. И это кажется правильным или логичным, пока ты спишь, но после пробуждения, все эти диалоги напоминают скорее, какую-то околесицу, нежели здоровую и понятную речь.

В моём случае всё было очень даже хорошо. Пугал только Машин тон - лишённый каких-либо эмоций, холодный голос эхом продолжал повторять у меня в голове: это “не знаю, не знаю, не знаю…”

Жуткое чувство не оставляло меня и присев на кровать я обхватила себя руками, было очень холодно. И несмотря на этот озноб, мне хотелось выйти из дома.

Маша, подумала я, она ведь там совсем одна. Быть может с отчимом, но мне как-то не верилось, что они хорошо общаются, особенно после того, что Вика мне рассказала про их семью… Меня не оставляло чувство, что на последние лет пять я сама куда-то выпала из жизни. Монотонные серые будни, посещение школы и секции по плаванию. Только когда папа приезжал, жизнь наполнялась какими-то красками, а когда я видела его, поднимающимся по узкой лесенке в вагон, мир становился бесцветным. Уже стоя в вагоне, он оборачивался и несколько раз махал рукой, чтобы я не стояла на платформе, пока поезд не скроется за ближайшими деревьями. Чёрно-белый поезд, на фоне серых деревьев.

“Скорый поезд Мурманск-Москва, отправляется от первой платформы, будьте осторожны”.

Я бросала последний взгляд на папу, а он на меня. Глаза начинало щипать и от холодного ветра, и наворачивающихся слёз. Я знаю, что он винит себя во всём после того, как моей мамы не стало. За то, что оставляет меня одну так надолго, пусть и гордится, что я стала такой самостоятельной. Но лишь глядя друг другу в глаза, мы чувствуем нашу с ним утрату. Эти чувства, они возникают снова. Ведь мы неуловимо напоминаем друг другу о том, что в нашей жизни был ещё один, очень дорогой нам человек. Наверное, так даже лучше, что мы редко видимся. Это та мысль, о которой мы оба думаем, но в которой никогда друг другу не признаемся.

Наверное, мне казались знакомыми чувства Маши сейчас. И через что ей приходится проходить практически в одиночку… Внезапно возникло чувство, что я поступлю неправильно, даже не поговорив с ней об этом. Прямо сейчас.

- Одежда-одежда-одежда… - Быстро забормотала я, шаря взглядом по комнате в поисках джинс.

Скинув футболку и шорты, я натянула на себя джинсы и свитер, быстро выскочила из комнаты, щёлкнув выключателем света и тот момент, когда я надевала куртку и обувалась совершенно вылетел из моей памяти. Спускаясь по лестнице в подъезде, я собрала волосы в хвост, и вышла на улицу, ещё раз посмотрев на часы. Прошло всего шесть минут.

Маша жила в нескольких минутах от школы, школа находилась в пяти минутах пешком от моего дома. Быстрым шагом, разбрасывая кучи сухих листьев, я шла к школе. Редкие фонари освещали грязные пустые улицы, а ветер продолжал бесноваться в проводах и ветках деревьев.

“Не могу торчать дома, я к Машке”

Я отправила сообщение Вике, стараясь не споткнуться и смотреть на экран одновременно. Услышав знакомый звук уходящего сообщения, я отправила телефон в карман и ускорила шаг.

Очень скоро впереди показалась школа, но я свернула в соседние дворы, нужно было миновать только один дом, и я буду прямо напротив Машиного подъезда. Моё дыхание сбивалось и начинала потихоньку кружиться голова, видимо прогулки на свежем морозном воздухе вызывали только дополнительное кислородное голодание. К чёрту здоровый образ жизни.

Оказавшись в знакомом дворе, я поднялась на крыльцо у ближайшего подъезда и закурила, прислонившись к перилам, пытаясь собраться с мыслями и понять, что стоит делать дальше.

- Да всё просто… - прошептала я себе под нос. - Нужно просто зайти в её подъезд, позвонить в её дверь и…

Мой бесцельно блуждающий по двору взгляд, зацепился за маленькую фигурку, сидящую на турнике. В этих очертаниях было что-то знакомое. Раньше, мы постоянно на них взбирались, это были такие железяки с двумя перекладинами. Скорее всего, они были предназначены для каких-то особых упражнений, но мы с Машей использовали их как очень высокие, но удобные скамейки - на нижней перекладине можно было сидеть, а на вторую опираться руками. Девушка на турнике так и делала и, сощурившись, я узнала в ней Машу. У меня будто камень с души свалился. Значит мне не придётся пересекаться с её отчимом. А она просто вышла подышать свежим воздухом. Я облегчённо выдохнула дым, не торопясь идти к ней. Однако, ещё раз поговорить с ней стоило. Я хотела спросить у неё о том, что она сказала нам сегодня на стадионе.

Зажав сигарету губами, я спрятала руки в карманы и, спустившись по ступенькам, медленно двинулась через двор по диагонали. Один из немногих оставшихся в городе фонарей, светивший ярким белым светом находился как раз за спиной Маши и не позволял толком разглядеть её. Когда я поднимала взгляд, он нещадно резал глаза, и я видела лишь тёмный силуэт девушки. Звук её голоса окончательно развеял мои сомнения.

- Зачем ты пришла? - спросила Маша, как-то тихо и даже немного равнодушно.

- Не знаю… волновалась? - мой ответ прозвучал странно, будто бы я и сама не понимала, зачем примчалась сюда, едва открыв глаза, что в принципе, было недалеко от истины. - Хотела спросить, что ты имела в виду, там, у школы, когда говорила со мной и Викой. Ты хочешь переехать насовсем?

- Да, точно… Вика, - пробормотала Маша, поправляя куртку. - Вы близки с ней?

- Ну… да. Мы хорошо общаемся, а почему ты спрашиваешь? – не поняла я, глядя на девушку, пытаясь прикрыть глаза от слепящего света рукой.

- Просто так, интересно. Мы давно с тобой не говорили.

- Это точно, - согласилась я, направившись медленным шагом к турнику. - Тебе не холодно? Может слезешь?

- Не подходи ближе. - Испуганно сказала она, оглянувшись на окно своей квартиры, где в неярком свете был виден мужской силуэт. Видимо, её отчим стоял прямо перед окном. - Просто стой там, хорошо?

- Окей-окей, в чём дело-то? Мы же просто говорим, - я сложила руки на груди и опустила взгляд. На земле под перекладиной лежал домашний пушистый тапочек. Видимо, сорвался с Машиной ноги.

- Он просто не любит, когда я общаюсь с кем-то ещё. И сейчас после того, как мамы… не стало… мы, пока что будем жить вместе.

- Почему? Ты ведь не делаешь ничего плохого. И я так понимаю, это он? - Я посмотрела в сторону окон, и Маша едва заметно кивнула.

- Он почти всегда дома. Пьяный, ругается по любому поводу… Макс пытался его успокоить, но потом он “случайно” сломал руку. Ну, ты знаешь как случайно себе можно сломать руку в квартире…

У меня совсем вылетело из головы, что они жили вчетвером, со старшим Машиным братом. Странно, но я почти его не помнила… лишь пару фрагментов, когда он возвращался домой с учёбы, изредка махая нам рукой, увидев нас играющими во дворе перед домом. И ещё пара малозначительных деталей. Максим был очень высоким и худым, и я почему-то была уверена - если бы не его постоянная болезненность, наш преподаватель физкультуры, называл бы его отличным баскетболистом. Сейчас, он работал водителем где-то на производстве.

- И что, Макс не мог ничего сделать? - происходящее плохо укладывалось у меня в голове.

- Не-а, - тихо ответила Маша. - Олег сказал, что отправит его в армию, если он будет тут мешаться. А он служил в полиции всю жизнь, он всех там знает и действительно может сплавить его туда на целый год. В общем, не парься. Мы уже привыкли к его крикам и побоям.

- Извини, Маш. Я знаю, что ужасный человек и поступила плохо, когда перестала тебе звонить и разговаривать. Ты помнишь, что у меня тогда тоже всё было не очень хорошо… у меня из друзей только Вика осталась и никого больше, - я провела по лицу рукой и шумно выдохнула. Стало как-то легче. - Мне хотелось тебе это сказать, чтобы ты понимала - я знаю, что ты чувствуешь.

- Спасибо, - она слабо улыбнулась. - Мне уже лучше. Зря я в школу утром пошла. Всё как-то на автомате делала. Надо было оставаться дома.

- И то верно, - я прислонилась к турнику и сунула руки в карманы джинсов. Холодный ветер пробирал насквозь и не думал утихать. Несколько высоких тополей неподалёку продолжали надрывно скрипеть и сбрасывать остатки листвы.

- Это кто там? - Маша повернулась и посмотрела мне за спину и помахала рукой. Я оглянулась. - Вика. С собакой гуляет.

- Точно не хочешь с нами погулять? - спросила я, глядя как она направляется в нашу сторону, придерживая Лорда на поводке.

- Мне нельзя. Я вышла только на десять минут, воздухом подышать. Скоро мне придётся уйти. Нужно сделать уроки ещё… - Маша зевнула. - Привет.

- Привет, - Вика слабо улыбнулась, махнув рукой, и заправила волосы под шапку. На ней было надето чёрное пальто, джинсы и высокие сапоги. Такой строгий вид портила её дурацкая фиолетовая шапка с большим и пушистым помпоном.

Увидев меня, Лорд приветливо залаял и подбежал ко мне, замахав хвостом. Я прикоснулась к его носу и провела рукой по большой и широкой голове, а он в ответ лизнул мою ладонь. Лорд был “обычной” овчаркой, а поскольку я не сильно разбиралась в породах собак, я предполагала, что в мире бывают ещё какие-то породы овчарок, выглядящих как-то иначе, но его внешность была вполне обычной: шерсть, тёмно-рыжего и чёрного цвета и совершенно чёрная морда, со светлыми пятнами на голове. В довершение ко всему, невероятно обаятельный и осмысленный взгляд.

- Вам тут не холодно? - спросила Вика, глядя на голую Машину ступню и тапочек на земле. - Меня так продувает, а вы тут закаляетесь.

- Ничего, уж лучше, чем сидеть дома, - отмахнулась Маша. - Вика, извини за Олю. Она правда ничего плохого не хотела… просто, у меня не получилось тебе это объяснить тогда.

- Переживёт. Я же её не побила, в конце то концов… - Вика пожала плечами и посмотрела на меня. - Выспалась?

- Ещё бы, - протянула я и повернулась к Маше. - Давай, я завтра тебе позвоню, и мы вместе куда-нибудь сходим, окей? Нельзя же постоянно сидеть дома. Так и свихнуться недолго.

- Хорошо, Кать, - Маша улыбнулась, и повисла на турнике, пытаясь попасть ногой в тапочку. - Тогда я тебя жду.

Мы с Викой, молча наблюдали, как она уходит под пристальным взором мужчины из окна. Перед самой дверью, Маша обернулась и помахала нам рукой, скрывшись в темноте подъезда. Мужчина в окне ещё какое-то время смотрел на нас, и Вика показала ему средний палец.

- Мудак, - тихо сплюнула она себе под нос. - Не дай боже, конечно, но окажись я на Машкином месте, давно бы прирезала его, пока он спит.

- Ты жестокая, - Я присела возле Лорда, почёсывая ему спину. - Есть планы на завтра?

- Никаких, - Вика задумалась, - хочешь взять меня с собой?

- Ага. Познакомишься с Машей поближе. Ей это важно сейчас.

- Откуда такая забота, вдруг? Столько времени, ты про неё даже не вспоминала, а тут уже чуть ли не готова переселить её к себе! Маша-Маша-Маша…

- Вик, ты чего? - я встала, посмотрев подруге прямо в глаза. - Ревнуешь?

- Ой, иди ты лесом, а? - она зажмурилась и замахала рукой. - Ещё не хватало и с тобой тут выяснять отношения… о, смотри!

- Что? - Не поняла я, проследив за направлением Викиного пальца. - Это его машина?

- Да, часто вижу, как он уезжает по утрам на ней, - в глазах Вики загорелся огонёк не предвещавший ничего хорошего. Она опустила руку и задумчиво смотрела на старенькую “Ниву” тёмно-красного цвета, приютившуюся на дороге у самого подъезда.

- Что ты собираешься делать? - я всё ещё не поняла такой резкой перемены настроя подруги, но та лишь отмахнулась.

- Подожди здесь пару минут, - бросила она, быстрым шагом направившись в сторону своего подъезда, - собаку отведу.

- Ладно-ладно, - мне осталось только развести руками и уйти в тень, так как свет фонаря порядком меня раздражал. Я присела на скамейку возле подъезда, в котором скрылась Маша и вытянула ноги на тротуар, бросая осторожные взгляды на окно её кухни, где слабо горел свет. Окно было чуть приоткрыто, и с кухни доносился слабый затхлый запах сигарет, ужина и какого-то моющего средства. Я слышала какие-то звуки, отрывистую речь, будто бы из других комнат, но разобрать слова было практически невозможно. Мне не хотелось становиться свидетелем каких-то разборок.

Где-то во дворе хлопнула подъездная дверь, и я услышала быстрые шаги.

- Ты чего убежала? Что за глупые попытки меня озадачить? - шикнула я на Вику, которая пристроилась на скамейке, рядом со мной.

- У меня возник отличный план, как нагадить этому мудаку, - с улыбкой прошептала она еле слышно, продемонстрировав спрятанный в кармане пальто нож с широким лезвием.

- О боже, - я отстранилась от подруги, чувствуя, как моя правая бровь ползёт вверх. - Что бы ты ни придумала, лучше бы тебе это забыть и прямо сейчас.

- Успокойся крольчиха, - Вика убрала нож обратно в карман, застегнув молнию. - Просто хочу продырявить ему пару колёс и всё. Достойное наказание за скотское поведение, а?

- Нет-нет-нет, ни разу не достойное, он же видел нас здесь! - зашипела я ещё громче. - Как ты думаешь, на кого он свалит вину в первую очередь?

- Ох. Вот вечно ты всё портишь, - Вика как-то угасла, обдумав мои слова и тут же встрепенулась. – Слышала?

- Да… - я покосилась на дверь подъезда, которая была приветливо приоткрыта, пытаясь понять, что это был за шум. Какая-то смесь звуков, несколько шлепков, глухой удар, звук захлопнувшейся двери, и тихое поскуливание со всхлипами, которые мы продолжали слышать. - Что это?

- Не знаю, - мне стало жутко. Вика поднялась и практически бесшумно подскочила к двери. - Это там, в подъезде. Похоже на собаку.

- Не ходи туда, - на автомате сказала я, но подруга, будто меня и не услышав, юркнула в непроницаемую темноту. Медленно поднявшись, холодея, я последовала за ней.

Внутренности подъезда слабо освещались уличными фонарями, и перед моим взглядом предстала самая обычная лестничная клетка на три квартиры, со стройным рядом электрических счётчиков, издающих мерное гудение и несколько почтовых ящиков. Тот, что висел возле двери квартиры Маши, был изрядно помят и держался на одном честном слове. В полумраке я осторожно ставила ноги на ступеньки, вглядываясь в застывшую фигуру Вики. Она стояла напротив закрытой двери, обитой коричневой тканью, которая в некоторых местах порвалась, обнажая белый наполнитель похожий на вату.

- Вик? - я сделала ещё один шаг в её сторону. Всхлипы утихли.

- Стой там, Кать, - её голос дрожал. Она склонилась над чем-то, невидимым мне, протянув руку. В холодном, призрачном свете я видела, как её светлые волосы падают с плеч закрывая лицо. - Вот мудак.

Я поднялась ещё на несколько ступенек повыше и увидела Машу, лежащую на лестнице на второй этаж. Она раскинула руки в стороны, а волосы скрывали бОльшую часть её лица. На ней всё ещё был тот самый халат, что она прятала под курткой, пока была с нами во дворе, но сейчас он был распахнут и я видела её грудь и нижнюю часть комплекта белья. Худое, бледное тело было покрыто крупными синяками, нездорово-тёмными, выглядевшими очень болезненно. Машина голова лежала прямо на лестнице, на холодном бетоне, по которому медленно расползалось тёмное пятно. В воздухе запахло железом.

- Что… - начала я, но Вика поднесла палец к губам и указала на дверь, ведущую на улицу.

- Пойдём отсюда, быстрее, - шепнула она. Совершенно не понимая, что происходит, я начала было спускаться, но за нашими спинами открылась дверь, по спине побежали мурашки.

- Не подходи, - тихо сказала Вика, двумя руками держа перед собой нож. Тёмная фигура застыла в темноте подъезда. Невольно оглянувшись, я увидела открытую дверь Машиной квартиры, это был её отчим. Я не видела его лица, оно было скрыто в тени, куда свет фонаря не мог достать.

Вика продолжала отходить в сторону выхода, толкая меня рукой назад, а я не могла отвести взгляда от мужчины, застывшего на месте, явно не ожидающего увидеть тут нас. Когда он всё же сделал шаг в нашу сторону, Вика повторила свой приказ более твёрдым голосом.

Буквально за секунду до того, как подруга вытолкнула меня на улицу, я увидела его взгляд - затуманенный, и ничего не выражающий, но в то же время спокойный. Словно у какого-то хищного животного, что видит свою жертву и готовится к тому, чтобы на неё наброситься.

Оказавшись на улице, мы пустились наутёк в обратную сторону от подъезда Вики. Такое решение мы приняли спонтанно, не сговариваясь, и оно казалось нам верным.

- Он не побежит за нами, Кать, - сказала Вика, когда мы заворачивали за угол дома, чтобы оказаться на центральной улице города. Её дыхание сбилось, и слова давались ей крайне тяжело, да и адреналин делал своё дело. - Она умерла на моих глазах!

- Я… - тяжёлое дыхание не позволило мне продолжить сказанное, хоть не исключаю, что дело совсем не в этом. Мы стояли возле тёмных витрин магазина одежды, я плакала, а Вика громко материлась. На минуту мне даже показалось, что я всё ещё сплю. Мне приснился этот сон, и я продолжаю спать со своей кошкой, ожидая сообщения от папы. Спешил убедить в обратном лишь холод и глаза подруги, в которых стояли слёзы.

Выкрикнув последнее матерное слово, Вика изо всех сил пнула ногой витрину. Та задрожала, но выдержала.

- Всё. Надо валить отсюда. И так, чтобы он нас не узнал.

Всхлипнув, я сняла куртку и аккуратно сложив, прижала к себе. Распустила волосы, и глядя в отражение в витрине магазина, аккуратно, пальцем размазала тушь вокруг глаз. Изменение внешности было не столь кардинальное, но сразу так и не скажешь, что это я пять минут назад стояла в тёмном подъезде, глядя на безжизненное тело старой подруги. Вика повторила мои действия, сняв пальто, и моей резинкой собрала волосы в хвост.

Быстрым шагом мы направились прямо по улице вдоль скамеек, на которых всё ещё сидели люди, несмотря на холод и ветер. Телефон молчал, и новых сообщений от папы не было, но именно в этот момент мне больше всего не хотелось, чтобы он мне позвонил или написал. Неподалёку по тротуару медленно шла стайка девушек, примерно нашего возраста и мы пристроились чуть сзади них, чтобы не привлекать к себе особого внимания.

- Наверное, раздеваться было излишним, - Вика поёжилась от холода.

- Полностью поддерживаю, - проговорила я дрожащим голосом. Было уже не совсем понятно, из-за чего меня так трясло, из-за холода или из-за всего вместе взятого. - Пошли ко мне, а то я сейчас помру от холода.

- Я позвоню маме, надо предупредить, - Вика полезла в карман за телефоном.

Кратчайший маршрут до моего дома лежал через школу, но мне ни за что на свете не хватило бы духу пройти мимо этого места, учитывая, что Машин двор располагался по соседству. Поэтому обогнув несколько зданий, мы пошли в обход. Дорога займёт больше времени, но зато снизит вероятность встретиться с кем-то, кого мы не хотели бы сегодня снова встретить.

Улицы и переулки, даже удивляли своей пустотой и безжизненностью: в тусклом жёлтом свете ветер гонял пыль по дороге, припаркованные машины безмолвно стояли вдоль домов, лишь в каком-то из соседних дворов громко лаяла собака. Ветер раскачивал хилые деревья, и те продолжали надрывно скрипеть, размахивая ветками, которые отбрасывали странные длинные тени на стены пятиэтажек.

Через каких-то десять минут мы осторожно зашли в мой подъезд. Вокруг было тихо и я, быстро пробежав один пролёт, открыла дверь уже заранее приготовив ключи и крепко стиснув их в руке. Вика зашла вслед за мной, заперев дверь на оба замка, и набросила цепочку.

- Всё, теперь мне намного спокойнее, - сказала она, снимая пальто. - Ну и обделалась я там…

- Так говоришь, будто я не напугана до усрачки, - ответила я, проходя на кухню. - Может не будем включать свет?

- Да делай ты что хочешь… - махнула рукой Вика, следуя за мной. - Сделай только кофе, хорошо? А то я спать собиралась после этой… прогулки. Блин, у тебя сигарет нет что ли?

- В куртке, - я махнула рукой в сторону прихожей и Вика, тихонько рыкнув, направилась туда. - И что нам дальше делать?

- Я не знаю, - она вернулась обратно и села рядом со мной, положив пачку на подоконник. - Если он знает, где мы живём или ты, то лучше бы нам сидеть тихо.

- Почему?

- Мама рассказывала, - Вика отхлебнула из чашки и закурила. - Что он бывший полицейский, чёрт его знает. Связи там точно у него есть, потому полиция на вызовы к ним ездила ну очень неохотно, да и сваливали они оттуда довольно быстро.

- Ты думаешь, что он может попытаться искать нас? - предположила я, ощущая неприятный холодок чуть ниже лопаток.

- Кать, ну хватит, а? - Вика сделала недовольное лицо. - Ты видела его лицо? Да он же конченый! Мне ещё неделю кошмары будут сниться, да и из дома я теперь точно не выйду.

- Окей, теперь я спокойна, - пошутила я, разведя руки в стороны. Подруга не нашлась с ответом и показала мне язык. Я пила чай, а она - кофе, ветер потихоньку стихал и тени перестали бесноваться на улице. Мой взгляд застыл на окнах соседнего дома, и зрение немного помутнело - опять слёзы. Опять перед глазами всплывал образ Маши из моего сна, и Маши, которая лежит на ступеньках. Спрятав лицо в ладонях, я тихо заплакала. Вика подвинулась ближе и молча положила голову мне на плечо.

- Не плачь, - тихо шепнула она. - Мы обязательно придумаем, как из этого выбраться.

- Просто, не могу поверить, что её больше нет, - я вытерла лицо, ещё больше размазав тушь и почему-то слабо улыбнулась.

- Давай рассудим здраво, вот как взрослые люди, - продолжила она, всё так же шёпотом. - Мы с тобой остались единственными свидетелями.

- Ты уверена, что он её… - я поняла, что больше не могу говорить. Голос продолжал срываться, а нижняя губа предательски дрожала.

- Я проверила пульс, пока ты шла, - от голоса Вики повеяло каким-то холодом. - Она перестала дышать, когда я стояла рядом с ней. Пульс пропал сразу же… видимо, он крепко ударил её головой и сам не заметил, раз ушёл. Думаю, что в тот момент, когда мы убегали, он и сам был не в курсе, что она… мертва. Помолчав, она продолжила.

- Он может и не думать, что мы знаем, но… там столько крови, что всё будет очевидно и без пульса. Будем исходить из самого наихудшего варианта - он знает, что мы знаем, что он её убил. Ситуация долбанутая настолько, насколько это вообще возможно. Но… что будем делать?

- Не знаю, - я пожала плечами, громко шмыгнув носом и в очередной раз вытерла слёзы.

- Окей. Думай Вика, думай… я всё ещё думаю про обращение в полицию, такое будет довольно сложно замять, кем бы ты ни был. Это, мать твою, убийство человека, да ещё и несовершеннолетней! Но нам нужно это как-то доказать, если до этого дойдет, а предъявить нам нечего, особенно если он… подожди-подожди… - Вика громко выдохнула и взмахнула рукой, чуть не заехав мне по лицу. - У него есть чёртов карт-бланш на любое дерьмо!

- Можно поподробнее? - я немного отстранилась от подруги, окинув взглядом её удивлённое лицо. - Ты имеешь в виду, что он может её где-то спрятать?

- Именно! Господи… ну мы с тобой и вляпались, подруга, - Вика вытерла пот со лба. - Он может спрятать её где угодно. Где её никто и искать-то не будет, а потом…

- Мы?

- Ага, - она тяжело сглотнула и её взгляд неподвижно застыл, зафиксировавшись в одной точке, где-то около моего колена. - Она же хотела уехать в Надвоицы. Когда её начнут искать пройдёт куча времени, и… она может просто пропасть без вести. А он будет дальше жить как жил. После того, как избавится от нас. Тут, всё что угодно можно придумать, какую хочешь версию. Хоть групповое самоубийство или что похуже.

Меня передёрнуло.

- Нам нужно как-то защитить себя… наверное.

- Да, подожди, я думаю, - Вика всё ещё не сводила напряжённого взгляда с моей коленки, а на её лбу появилось несколько морщинок. - Нам нужны доказательства, что это он сделал.

- Где их взять? - я развела руками. - Только, если он понесёт её… Машу, в машину, чтобы куда-нибудь увезти.

- Да, да! Это то, что нам нужно. А ещё лучше… проследить за ним и посмотреть, куда он её спрячет. Снимем на телефон это всё, и тогда у нас будут какие-то гарантии. Нам нужно что-то… велик. У тебя же был велик?

- Да, - я напрягла память. - В кладовке, папа его там на стену повесил, когда уезжал.

- Отлично. Значит, теперь нам нужно просто за ним проследить.

Я кивнула, хоть и не испытывала совершенно никакого желания выходить из квартиры. Но, уговор есть уговор.

Собрались мы достаточно быстро. Несколько минут ушло на то, чтобы снять велосипед со стены, на которой он висел. И меньше минуты, чтобы одеться. На этот раз, мы подошли к делу более основательно, не ограничившись лёгкими осенними куртками. Я отдала Вике одну из своих старых курток в надежде, что если нас заметят, то хотя бы не узнают. Или хотя бы узнают не сразу. Мне хотелось верить, что он не успел запомнить наших лиц.

Вытащив велосипед на улицу, я села на багажник, а Вика взялась за руль.

- Оставим его в проулке, возле моего дома. Там сейчас точно никого не будет, а сами спрячемся где-нибудь во дворе, возле подвала. - Сказала она, когда мы выехали за пределы моего двора. Я не стала ничего отвечать, стараясь не замечать зад подруги перед своим лицом и больше смотреть по сторонам.

Вика крутила педали довольно резво, и я изо всех сил держалась за основание сиденья перед собой. На такой скорости я чувствовала себя немного неуютно, да и заднее колесо постоянно проваливалось в невидимые под листвой выбоины на дорогах, доставляя мне кучу неприятных ощущений.

Оказавшись на месте, Вика загнала велосипед в кусты возле своего дома, и мы бегом направились ко входу в подвал, напротив подъезда Маши. Он был в доме на противоположной стороне двора.

Спускаться в сам подвал необходимости не было, и мы в нерешительности замерли у входа. Своеобразная кирпичная пристройка с крышей скрывала нас из поля видимости из любых окон соседнего дома, и мы, закурив, присели на корточки, изредка выглядывая из-за стены, проверяя наличие “Нивы”. Та всё ещё стояла, на том же самом месте.

- Надо было проколоть ему колесо, - фыркнула Вика, выпуская дым. - Хоть что-то бы, в его идеальном плане пошло не так.

- Тебе не страшно? - спросила я.

- Мне? Знаешь, я близка к тому, чтобы упасть в обморок прямо здесь. Но без меня ты вряд ли сделаешь что-то сама, - она улыбнулась, но тут же её лицо стало серьёзным. - Раньше мы часто с отцом и его братом ездили в горы. В Апатиты и ещё несколько мест, всякого насмотрелись там. Они учили меня не терять над собой контроль и не паниковать. Никогда не паниковать… у тебя, кстати, это неплохо получается.

- Да ну тебя, - выдохнула я. - Сама не верю в то, что ты смогла вытащить меня на улицу снова.

- Ты и не сопротивлялась.

Мы замолчали, прислушиваясь к звукам улицы. Гул ветра в голых ветвях, шорох листьев, хлопанье балконных дверей или окон. Мимо нас прошёл мужчина с полным пакетом продуктов, глядя себе под ноги, совершенно не замечая нас, притаившихся в тени. Температура падала всё ниже, пар от нашего дыхания становился гуще и более заметным. Ещё немного, того и глядишь, пойдёт снег.

Мне казалось, что мы сидели там целую вечность. Ноги затекали, и я вставала время от времени, чтобы их размять и после очередной такой разминки меня начало клонить в сон. Времени было уже около двенадцати ночи, и сказывалось излишнее нервное напряжение. Когда моя голова начала заваливаться на бок, я сидела на корточках, прислонившись спиной к стене. Внезапно Вика толкнула меня в плечо, приложила палец к губам и указала в сторону “Нивы”. Я встрепенулась и прильнула к щели между крышей и стеной пристройки.

Мужчина снял машину с сигнализации и открыл багажник.

- Камеру, Вик! - Зашипела я на подругу. Та кивнула, достав из кармана телефон.

- Ничерта не видно, слишком темно блин. - Пожаловалась она.

- Записывай всё равно, вдруг удастся потом что-то разглядеть, - ответила я громким шёпотом.

Вика держала телефон перед собой, убавив яркость подсветки до самого минимума и на этом экранчике, я видела лишь темноту, изредка перебиваемую светом фонаря. - Это что… ковёр?

Я изо всех сил вглядывалась в другую сторону двора, но видела только как мужчина запихивал ковёр через багажник в салон. Согнуть он его не смог, поэтому в виде такой неровной трубы, протолкнул вовнутрь.

- Похоже на то… но, я не думаю, что он сейчас поедет его выбивать, - пробормотала Вика. - Как только он отъедет, надо бежать за великом, окей?

Я молча кивнула, наблюдая, как мужчина захлопнул багажник и, обойдя машину, сел на водительское место. “Нива” шумно завелась, зажглись фары и она, шурша покрышками по асфальту, тронулась с места.

Как только машина скрылась за углом, мы, что есть силы, побежали к дому Вики, и заняли привычные места на велосипеде. Теперь оставалась самая ответственная часть - проследить и не попасться самим.

- Вряд ли, он будет ехать слишком быстро. - Бросила Вика через плечо, будто прочитав мои мысли о том, что мы можем запросто потерять его из виду. - Ему не нужно лишнее внимание и гнать, скорее всего, он не станет.

Мы осторожно выехали из-за угла дома, держась ближе к стене, и я успела заметить только свет фар на повороте в конце улицы. Это была достаточно длинная улица, и упиралась она в спорткомплекс, за которым начинался лес и длинная дорога через него, которая вела к озеру. У водителя было только два варианта: после того, как он минует этот поворот - проехать длинную дорогу, что огибала наш район и свернуть либо налево, либо направо. Путь налево, значил то, что ему придётся ехать через весь город в одной машине с убитой девушкой, завёрнутой в ковёр. А вот после поворота направо начиналась куча гаражных кооперативов и старая часть города, состоящая полностью из деревянных домиков и огородов, за которыми начиналось озеро, которое пересекал железнодорожный мост.

Дом Вики, находился на возвышенности, из-за чего, поворота мы достигли достаточно быстро, и “Нива” всё ещё находилась в нашем поле видимости, примерно на середине пути к развилке. Это была самая крайняя улица города, практически не освещенная, что сильно играло нам на руку. Но не врезаться в какой-нибудь торчащий из-под земли камень или бордюр, в такой темноте, было достаточно сложно, но Вике каким-то чудом это удавалось. Также, облегчало нашу задачу и то, что проезжая часть в это время суток была совершенно пуста.

Доехав до развилки, машина, как я и ожидала, свернула направо и заметно ускорилась.

- Поднажми, Вик, мы так его потеряем. - Крикнула я, но она в ответ только что-то буркнула себе под нос.

Миновав поворот, мы свернули следом за машиной, скрывшись в тени - фонари в этой, малонаселённой части города отсутствовали полностью. Озеро стало значительно ближе, холодный ветер усилился. У меня от волнения начал болеть живот. Резко свернув с дороги, Вика вывела велосипед на грунтовку, идущую вдоль ряда гаражей, лишь из-за кустов наблюдая за нашей целью, ибо выезжать на проезжую часть было рискованно.

“Нива” свернула с основной дороги, затерявшись в бесчисленном множестве поворотов и узеньких улочек гаражного кооператива.

- Чёрт, я его не вижу, - крикнула я Вике, но та меня не услышала из-за шумевшего в ушах ветра. Мы остановились.

- Всё, дальше идём пешком, - когда я, наконец, встала на ноги, Вика прислонила велосипед к дереву, и мы направились в сторону того поворота, где скрылась машина с Машей внутри. - Если у него здесь гараж, и он решит оставить её там до утра, то можно будет попробовать пролезть внутрь.

- А если нет? - я шла следом, еле успевая за подругой, которая делала перебежки между тёмными углами.

- Если нет, то надо попробовать не спалиться и посмотреть, что он будет делать дальше.

Сдерживая учащённое дыхание, мы шли между стройного ряда гаражей. Тут было значительно тише и темнее, чем на проезжей части, но я, почему-то, стала чувствовать себя более спокойно. Возможно, из-за того, что пространство было замкнутым, опасность могла возникнуть только с двух направлений, и мы всегда могли спрыгнуть в дренажную канаву, которая сейчас была совершенно сухой.

Звук наших шагов эхом разносился по длинной пустой улице. Усталость наваливалась тяжёлым комом, и я с трудом переставляла ноги. Моя спутница держалась бодрее, но огонь в её глазах медленно угасал.

- Вон он, - шепнула мне Вика, когда мы завернули за угол и оказались перед ещё одним рядом гаражей. Один из них был открыт, и машина с выключенными фарами стояла рядом. На фоне пустоты улочки она выделялась очень резко знакомыми формами, от которых меня уже начинало бросать в дрожь. Из приоткрытой двери гаража на улицу лился тёплый жёлтый свет нескольких ламп.

- Что будем делать? - спросила я.

- Ждать здесь и наблюдать, - ответила подруга, столкнув меня в канаву и последовала за мной. Канава была не очень глубокой, но её края были покрыты большим количеством длинной и сухой травы, что неплохо нас маскировала. Вот только сидеть было неудобно, и я просто встала на колени, готовая пригнуться при первой же необходимости. - Вряд ли он будет тут ночевать.

- Не хотела бы я провести всю ночь в канаве.

- Поверь, я тоже, - Вика зевнула. - Я знаю, там, за гаражами, есть болото. Ну, где тропинка к вокзалу. Может он попытается как-то спрятать её там…

- Может быть, - я пожала плечами. - Если я усну, пинай меня, пока я не открою глаза…

- Не надо. Замёрзнешь тут насмерть. - Вика поднялась с земли и села на корточки рядом со мной, вглядываясь в щель между дверей гаража, в надежде разглядеть хоть что-нибудь, но пока там ничего не происходило. Изредка оттуда доносились громкие звуки, но я не понимала их происхождения. - Блин. А если он решит закопать её внутри?

- Как он там её закопает-то? - Не поняла я.

- Лопатой, возьмёт и закопает. Там, скорее всего, пол земляной… - Вика задумчиво поскребла затылок через шапку. - Как-нибудь заглянуть бы туда, хоть одним глазком.

- Нет, - я взяла её за руку и потянула на себя. - Если ты сейчас туда пойдёшь, я тут точно с ума сойду.

Вика только открыла рот, чтобы ответить, как дверь гаража захлопнулась. Видимо, мы упустили момент, когда мужчина выходил, и теперь, пригнувшись, наблюдали, как он запирал дверь. Возле его ног, на земле рядом с машиной, стояла высокая пластиковая бочка голубого цвета.

- Чёрт… - прошептала Вика себе под нос. – Он и правда, мудак конченый.

- Попробуешь снять его на камеру? - Спросила я, пытаясь нащупать телефон в кармане, но, видимо, я оставила его в той куртке, в которой была вечером. - Я свой дома оставила, или потеряла по пути сюда.

- Твою мать, - она включила камеру, но она записывала лишь темноту, разбавленную цифровым шумом, преимущественно голубоватого света, под свет фонарей, стоящих в паре сотен метров от нас. - Может, удастся как-то это сделать светлее потом. А то получится, что мы зря тут ползали всё это время.

- Нет, не зря, - прошептала я в ответ. - По крайней мере, мы будем знать как искать Машу.

- Чёртову бочку, - вздохнула Вика, глядя как мужчина, не без усилий, поднял бочку двумя руками и поставил её в багажник, опустив на бок. Хлопнув руками, он, насвистывая какую-то мелодию, уселся на водительское место и машина, проехав мимо нас, скрылась за поворотом. - Он поехал к болоту. Всё понятно.

- Вот ведь, больной сукин сын, ведёт себя так, будто ничего такого не сделал.

Я выбралась из канавы и побежала вслед за ним, громко шлёпая замёрзшими ступнями по твёрдому грунту. За гаражами дорога спускалась с небольшого пригорка и, буквально через сотню метров, упиралась в болото - множество маленьких водоёмов, заросших камышом и тиной, разделённых островками из торфа, покрытыми осокой. Здесь всегда были свалены большие кучи мусора из гаражей, кругом были разбросаны разные детали, названия которых я не знала, а вода в ближайших водоёмах была покрыта разноцветной маслянистой плёнкой.

Уезжающая машина петляла между редких сухих деревьев, остановившись почти в самом конце дороги. Фары, на этот раз, не были включены, но в ярком свете фонарей местность просматривалась неплохо. Мужчина вышел из машины, выкатив бочку из багажника, уронил её на землю и пинками покатил к воде. С каждым ударом по ней, моё сердце сжималось, будто бы я сама чувствовала эту боль.

- Нам нужно идти, - тихо сказала Вика, стоящая за моей спиной, глядя как с тихим всплеском бочка упала в воду и по инерции поплыла к середине водоёма, перевернувшись вертикально. Она опускалась всё ниже и ниже, пока вода не начала заполнять её, и белая крышка скрылась под водной гладью. - Идём, Кать.

Утро выдалось пасмурным, отдающимся глухой болью в висках. Это было первым, на что я обратила внимание, открыв глаза - серый свет, как густой сироп, просачивался в комнату сквозь занавески. Я слышала слабые голоса на улице и мерный шорох – дворникам, как всегда, не спится. Они вечно метут дорогу под моими окнами, начиная с самого утра.

Зевнув, я повернулась на бок и ткнулась носом в копну Викиных волос, разбросанных по подушке. На секунду я ощутила приятную смесь запахов шампуня и каких-то ягодных духов, и прикрыла глаза. Значит, всё случившееся вчера мне не приснилось. Маша действительно была убита своим отчимом и утоплена в болоте, в голубой бочке, а я была свидетем происходящего, от начала до конца. Крупная дрожь, успокоившаяся, едва я уснула, вернулась и принялась за меня с новой силой, и только лишь, внезапная ясность сознания не давала мне запаниковать, диктуя условия, согласно которым, я должна выполнять привычные утренние ритуалы, чтобы не сойти с ума. Лежавшая между мной и Викой кошка громко засопела и зевнула.

Я дотянулась рукой до телефона, который я оставила на полу и посмотрела на экран - часы показывали девять утра. Папа всё ещё не прочёл мои сообщения.

- Вик… - Хриплым голосом сказала я.

- Заткнись, я тебя ненавижу, - сразу же ответила она, совершенно бодрым голосом. Это была её суперспособность. При любых условиях и в любом состоянии, её голос был таким, как и обычно. В этом я ей даже завидовала, - Вот какого чёрта тебе не спится.

- Не знаю, - я задумалась, пытаясь вспомнить, что же меня разбудило. У меня никогда не было привычки вставать рано на выходных. Может сказался пережитый стресс. Ведь уснула я, как только моя голова коснулась подушки. - Есть будешь?

- Кофе. Мне нужен кофе, иначе я не доживу до вечера.

Пока грелся чайник, мы обошли квартиру привычным маршрутом: туалет - ванная - кухня. Я надела привычную футболку и шорты, Вика же осталась в том, в чём пришла вечером - джинсы, которые она не застегнула, ремень которых болтался где-то на уровне колена, а также задравшаяся тёплая кофта, которая демонстрировала часть её живота и цветастого белья.

Сонные, мы сидели на кухне с чашками. Есть не хотелось совершенно, хоть у меня и почти сутки ничего не было во рту кроме кофе и чая, на что живот отвечал унылым урчанием. Вика с беспокойством смотрела на меня, но я не могла заставить себя притронуться к какой-либо еде вообще. Поддавшись уговорам подруги, я смогла проглотить только кусочек белого хлеба, и на этом мой завтрак подошёл к концу.

- Я только сейчас подумала, - начала Вика, отхлебнув из чашки. - Что у Машки же есть брат. Я и забыла про него…

- Макс? - мой голос всё ещё оставался каким-то хриплым и гнусавым. - Ему лучше вообще ничего не рассказывать о том, что мы видели… то есть, чёрт. Мы не можем оставить её там, в бочке, но и говорить ему, где она, чтобы он один её оттуда вытаскивал… это жутко!

- Да, я тоже так думаю. Мы пойдём туда вместе, он не сделает нам всем ничего, если увидит днём. Там в это время кругом дачники и любители сутками ковыряться в машинах в своих гаражах. Но идти надо с кем-то, чтобы никто не подумал, что это вообще мы с тобой сделали.

- У тебя есть его номер?

- Не-а, он у меня в друзьях “Вконтакте” есть, могу написать ему, - Вика положила телефон на стол перед собой и открыла приложение. - Оставим сообщение, чтобы написал свой номер, когда сможет. Его тут пару дней не было… надеюсь, зайдёт, а свой телефон писать я бы не стала.

- А нам, что делать сейчас? - Спросила я, с опаской поглядывая в окно.

- Не высовываться. И ждать. Больше нечего.

Мы так и поступили - не высовывались. Сразу после завтрака, мы вернулись в мою комнату, попытавшись уснуть снова, но сон не шёл абсолютно, одолевало беспокойство и неприятные мысли. Даже привычные ролики из интернета не помогали расслабиться - я начинала что-то смотреть и через пару минут осознавала, что не вижу ничего перед собой, уставившись куда-то в пустоту. Вику мучила та же проблема - она беспокойно ворочалась на кровати, изредка посматривала на телефон, вставала и подходила к окну, пристально вглядываясь в лица прохожих, прячась за занавеской, и снова возвращалась в кровать. Ближе к двенадцати, мы пообедали, и мой аппетит, проснувшись, тут же успокоился.

У мыслей, вообще любых, есть одна неприятная особенность - чем дольше прокручиваешь её в голове, тем более страшной и серьёзной она начинает казаться. Со временем, любое отступление от привычного распорядка, или вовсе его срыв, выглядит более фатально, чем есть на самом деле. Так было и со мной - целый день, сидя в квартире, проматывая перед глазами одни и те же события раз за разом, они начинали пугать меня всё больше, и когда моё нервное напряжение достигло своего апогея, я всё же предложила Вике позвонить в полицию. Её реакция была предсказуема - она начала нервничать, отговаривать меня. Возможно, я согласилась бы с ней, если б не была так напугана.

- Этот придурок, работал в полиции. Если не всю жизнь, то точно бОльшую её часть, Кать. - Вика сидела на кровати и активно жестикулировала. - И нам очень, очень повезет, если они сами не отвезут нас к нему.

- А если нет? – возразила я. - Не может же быть так, что они там все такие!

- Может быть, - согласилась она. - А может, и не быть. Нельзя так рисковать, во всяком случае, сейчас. Не знаю как тебе, а мне ещё очень хочется пожить.

- Ты думаешь, что нам никто не поможет, потому что привыкла не просить помощи.

- Я так думаю, потому что часто наблюдала полицию возле своего дома, которая закрывала глаза на всё, что он делал и поверь мне, это было не единожды и даже не дважды. Так что, если хочешь, звони, - Вика махнула рукой и упала на подушку. - Пока я думаю, как вытащить наши жопы, ты сама нас к нему притащишь. Помогла, блин, нечего сказать.

Я промолчала. У меня не было никаких причин сомневаться в словах подруги, но страх, однажды поселившийся в груди, никуда не денется без устранения причин его возникновения и я, сцепив пальцы мёртвой хваткой, застыла как изваяние в неуверенности.

- Извини. Просто я боюсь. И за себя, и за тебя… - наконец выдавила я, ощущая как камень, лежащий на моих плечах, чуть съезжает в сторону.

- Спасибо, - Вика демонстративно подняла руки к потолку. - А теперь, пожалуйста, помолчи немного и не нагнетай, я хочу подумать.

- Ладно, ладно, - Я села на кровать рядом с ней и уставилась в телефон.

Через некоторое время позвонила соседка. Пока папа был на вахте, он приплачивал женщине со второго этажа, из квартиры прямо над нами, жене местного священника, чтобы та пару раз в неделю наведывалась ко мне, проверить, всё ли у меня в порядке, и помогала готовить еду. Конечно, я справлялась сама, но папе так было спокойнее. Да и сама соседка, была вполне приятным человеком, с которой время всегда проходило хорошо. Она напоминала мне маму.

- Привет, Катенька. Ты дома? – С улыбкой спросила Марина Николаевна, на том конце. - Что-то случилось?

- Здравствуйте, да, - ответила я, самым спокойным голосом, на который была способна в этот момент. - У меня всё хорошо, а… почему вы спрашиваете?

- Мне звонил мужчина из школы, представился твоим классным руководителем. Он сказал, что не смог дозвониться до отца и набрал меня. Он же оставил там мой номер, на всякий случай. Сказал, что ты не получила своё задание на каникулы.

- Чёрт… - обрывками, мне вспомнился вчерашний день, когда мы с Викой удрали пораньше. - Да, совсем из головы вылетело, я забыла зайти за ним.

- Катюша, ничего страшного! В таком возрасте, нормально забывать про домашние задания, особенно перед каникулами! Ты не беспокойся, он спросил номер квартиры и подъезда, сказал, что заедет, когда соберётся домой. - Голос Марины Николаевны, был привычно исполнен тепла, но внутри меня всё тут же превратилось в ледышку.

- Заедет… - только пробормотала я.

- Да, он же в старом городе живёт, а тут ему прямо по пути. Ты никуда не собираешься?

- Собираюсь, - сказала я, повесив трубку.

Ещё с минуту я стояла, прислонившись к подоконнику. Меня колотила мелкая дрожь. Вика смотрела в потолок, не обращая никакого внимания на меня, пока не зазвонил её телефон.

- Да мам, - ответила она, поднеся трубку к уху. - У Катьки я, а что?

Её глаза округлились, и она посмотрела на меня, говоря что-то одними губами:

- Хорошо, да мы сами зайдем, заберём, ага, не надо никуда ехать, – попрощавшись, Вика сбросила вызов и посмотрела на меня с открытым ртом. - Какого хрена это было?

- У меня тот же вопрос, - я всё ещё стояла возле окна, обхватив себя руками. - Он как-то достал телефоны наших родных. Как?

- Я понятия не имею! - воскликнула Вика, вскочив с кровати. - Эта сука ещё будет звонить моей маме, ну приехали!

- Приехали. - я задумалась. - Это точно не Виталич им звонил. У него нет машины, он каждое утро вон там, за домом на работу ходит. Не может он никуда заехать. Твои сказали адрес?

- Конечно нет! Мама сказала, что перезвонит, а я сказала, что зайду в школу, сама ведь слышала, - Вика схватилась за голову и начала ходить по комнате взад-вперёд. - Он же не мог просто так прийти в школу и узнать наши адреса и телефоны.

- Мог. Помнишь, тот чат для родителей, который они сделали осенью? Там есть все номера телефонов, и папа оставил номер Марины Николаевны у себя в профиле, в заметках, чисто на всякий случай. Там нет адресов, но есть все номера. - Меня продолжало трясти, и речь была немного сбивчивой, но Вика меня поняла. - И угадай, кто сказал ему, где я живу?

- Блядь. - Она громко проматерилась и села на кровать, всё ещё держась двумя руками за голову. - Чёртов родительский чат. У соседки есть ключи?

- Ага. Закрыться и спрятаться тут не вариант. - Я шмыгнула носом и шумно выдохнула.

- Да, нужно валить отсюда, и чем скорее - тем лучше.

- И куда мы пойдём? К тебе? - Развела руками я, - У тебя мы тоже не сможем оставаться долго, кто-нибудь начнёт догадываться, что что-то не так.

- Ко мне на дачу! - ответила Вика, широко раскрыв глаза. - У меня же ключи с собой!

- А своим что скажешь?

- Скажу, что у тебя, не пойдут же они проверять, я на телефоне. Давай, собираемся и быстро,- Вика встала с кровати, застёгивая джинсы и быстрым шагом пошла в прихожую, а я в полной растерянности, под её поторапливающее шиканье вытряхнула из рюкзака учебники, и запихала в него несколько тёплых кофт и пару носков. Немного подумав, добавила туда чистый комплект белья, шнур для зарядки телефона, а после, закрыв рюкзак, быстро влезла в джинсы и свитер.

- Шевели жопой! - прозвучал громкий шёпот из прихожей.

- Ты сама-то, домой не пойдёшь? Вещи какие-нибудь взять? - спросила я, бросив свой рюкзак в прихожую.

- Да куда там, какие вещи… - Вика уже надевала своё пальто. - Поделишься своими, я не привередливая.

Мы шли быстрым шагом, глядя себе под ноги, стараясь не попадаться никому на глаза. Мы собрались и убежали из квартиры так быстро, что я даже не могла вспомнить, закрыла я дверь или нет. Главное - насыпать кошке корм, это-то я сделать не забыла.

- Сильно долго нам там оставаться не получится, максимум на неделю. Печку лучше топить не будем, за ней следить надо, но там есть старый обогреватель. Если совсем замёрзнем, включим. Деньги у тебя есть?

- Да, - Отец регулярно делал переводы на мою карту, и на сегодняшний день там накопилась довольно внушительная сумма, по моим меркам. - Жрать у тебя там нечего?

- Там есть картошка, но только с ней нам будет печально. - Задумчиво ответила Вика. - Зайдём там в магазин, на Лейгубской. Здесь ничего покупать не будем.

- Почему? - не поняла я.

- Не придётся тащить ничего на себе, по крайней мере половину пути. Да и не хочу встретить этого типа, если он вдруг решит зайти в магазин.

- Тоже верно, - согласилась я, и мы направились к остановке на Бульваре. Вика по пути, посмотрела на городском сайте расписание автобусов, которые курсировали по тому маршруту, и нашла ближайший к нам.

- На двенадцатичасовой мы уже не успеем, придётся немного подождать, - сказала она, глядя в экран, а я лишь пожала плечами.

- Подождём, они не так редко ходят. Спасибо тебе, Вик, и извини за тот разговор про полицию, у меня уже крыша едет от всего этого. А сама я только смогла бы спрятаться под кроватью.

- Понятное дело, - улыбаясь, ответила она. - Ничего, мы со всем разберёмся. Правда, я пока не придумала, что делать дальше. Спрячемся мы, а дальше-то что? Рано или поздно придётся вернуться, а этот дебил настроен серьёзно, как я погляжу. Будем надеяться, что Макс позвонит. А с ним вместе уже придумаем что-нибудь.

Планом действий я назвать это не могла, но других вариантов у нас не оставалось, и я полностью положилась на Вику. Конечно, я могла бы позвонить в полицию… но сомневаюсь, что это сыграло бы нам на руку. Прятаться? Ставить в известность папу? Я сжала телефон в кармане и глубоко вздохнула. Мне было страшно как никогда, но было бы ещё страшнее, если бы мы решили остаться в городе.

Автобус приехал довольно быстро, не прошло даже десяти минут. Мы только успели усесться на неудобной железной скамейке как вдалеке, на мосту, показался он.

Оказавшись внутри, мы заняли первые два места, практически около водителя, оплатили проезд и погрузились в размышления. Я смотрела в окно, наблюдая за тем, как мимо проносятся пятиэтажки, а затем гаражные кооперативы и далее просто лес. Вика же сидела молча, глядя куда-то перед собой. Видимо, она ещё не совсем проснулась и теперь была готова начать клевать носом, особенно после того, как водитель включил отопление. Меня тоже начало клонить в сон, и чтобы хоть немного его отогнать, я начала смотреть по сторонам, однако, смотреть было не на что - автобус был практически пустым. Только несколько стариков сидели где-то на последних местах и тихо переговаривались. Их лица показались мне знакомыми.

Мне захотелось послушать музыку, как я обычно и делала в автобусах, но пока рядом была Вика - как-то не хотелось, особенно если вспомнить, что как только я надевала наушники, в ней сразу просыпалось дикое желание поболтать со мной о чём-то.

В целом, по пустынной дороге, мы доехали довольно быстро. На остановках по пути было пусто, и автобус за всю дорогу так ни разу и не остановился. Когда за окнами показались столбы заграждений, обильно обмотанные колючей проволокой, я подтянула сумку к себе и толкнула в плечо Вику, которая уже успела задремать. Она испуганно посмотрела на меня невидящим взглядом, но очень быстро поняла наше местонахождение и выражение её лица вернулось к норме.

Неподалёку от остановки, автобус развернулся и подъехал аккурат к небольшой будке, ярко-зелёного цвета, на козырьке крыши которой висела выцветшая табличка с надписью “Лейгубская”. Мы спустились по ступенькам и, обогнув автобус, направились в сторону магазина.

Вообще, я даже не знала, что это за населённый пункт - для деревни слишком большой и есть высокие дома, городом его тоже нельзя было назвать, скорее дополнение к тюрьме, в которой работали люди, жившие здесь. Да, в пяти минутах ходьбы отсюда, находился особо охраняемый вход в… тюрьму? Или исправительное учреждение. Кроме высоких заборов, в несколько рядов, разглядеть что-то ещё было сложно.

Визит в магазин был непродолжительным, мы взяли только самое необходимое. Кое-что из разряда продуктов, которые не портились за пару дней, бутылку лимонада, сигареты и чай. Постояв немного возле стойки с журналами, я пошла на кассу. Сложив все, что влезло в рюкзак, а остальное в пакет, мы с Викой вышли на улицу и двинулись в сторону гаражей, за которыми начиналась долгая дорога до посёлка. Хотя, скорее не посёлка, а дачного кооператива. Люди не жили там круглый год, а лишь приезжали на лето, как правило. Однако, я слышала, что несколько стариков там всё же остаются на зиму.

Когда-то и у моих родителей там была дача, но они продали её достаточно давно. Я часто бывала там, хоть и никогда не встречала саму Вику, ни разу, что было весьма странно. Ведь я была очень активным ребёнком, и за один летний сезон успевала побывать на всех наших “достопримечательностях” раз по двадцать и редко бывала дома. А она очень мало рассказывала про своё детство, ограничиваясь только отговорками и по большей части отвечала односложно, поэтому я и не видела смысла спрашивать у неё о том, как получилось, что я никогда её здесь не встречала.

Миновав гаражи и немногочисленные пустеющие огороды, за неуклюжими деревянными заграждениями, мы вошли в лес, и тропинка пошла резко вниз, к железнодорожным путям. За ними она продолжалась ещё с километр, и выходила уже в открытую местность - небольшое озеро, и огромное болото возле него. Вдалеке виднелись трубы городских очистных.

- Кто-то ловит рыбу? - спросила Вика, так будто вопрос предназначался не мне, а кому-то ещё. Я вгляделась вперёд и увидела мужчину, который стоял на мостике, пересекающем озеро и задумчиво следил за поплавком на серой водной глади. - Неужели тут вообще можно поймать что-то съедобное.

- Я не знаю, - я пожала плечами и глянула на трубы вдали. - Может сюда ничего не сбрасывают и вода чистая?

- Она же воняет! - Вика демонстративно зажала нос, когда мы шли по мостику мимо рыбака, который и не обратил на нас никакого внимания.

- Она воняет болотом, потому что вокруг болото. - Заметила я, и подруга снова показала мне язык.

- Я не стала бы есть рыбу, которую поймали в болоте. - сказала она и добавила, - Впрочем, я вообще рыбу не люблю.

- Я тоже. Она холодная и воняет рыбой, - согласилась я, усмехнувшись. Впереди показалась знакомая дорога, поднимающаяся на холмик, окружённая высокими соснами. У земли здесь была странная особенность, точнее сказать - её тут не было. Мы шли по песку, и на дорогах был песок, светлый и утрамбованный за десятки лет. Я только сейчас подумала, что, скорее всего он из местного огромного карьера, в нескольких километрах отсюда. Тут раньше часто ездили грузовики с песком, из-за чего на дорогу было выходить страшно - они носились как сумасшедшие, и вряд ли успели бы затормозить, выйдя я в наушниках на дорогу и не слыша шума приближающейся опасности. Но сейчас тут было пусто и тихо.

Изредка налетавший ветерок, гулко шумел в огромных сосновых лапах, время от времени швыряя вниз пожелтевшие иголки, а те дополняли прекрасную осеннюю композицию, устилая дорогу ярко-рыжим ковром.

Пройдя небольшой перекрёсток, мы снова вошли в лес. Узкая разбитая дорога вывела нас на побережье и последние минут двадцать ходьбы мы чуть ли не бежали - с озера дул холодный, пронизывающий до костей ветер.

Когда впереди замаячили знакомые домики, я спокойно выдохнула. Мне всегда нравилось это место, хоть я и бывала здесь от силы раз в пару лет. Особенно после того, как родители продали дом. И вновь оказаться здесь, было более чем приятно, несмотря на то, по каким причинам я была вынуждена появиться здесь, да и ещё в это время года. Сейчас почти все дома пустовали, и здесь царила полная тишина, даже на улице - когда ветер утих, мне показалось, что уши заложило. Такая тишина была непривычна.

Дом Вики находился недалеко от берега и от колодца с питьевой водой, на третьей по счёту улице. Примерно посередине. Не без усилий мы поднялись на пригорок и Вика, открыв калитку, поманила меня рукой. Я аккуратно прицепила металлический крючок на место и последовала за подругой к дому.

- Я принесу обогреватель, а всё остальное тут есть… - сказала она, открывая дверь и впуская меня внутрь. - Замок тут хороший и дверь на ночь лучше запирать, мало ли, кто тут ходит в темноте.

- Очень смешно, - ответила я, разуваясь. - Могла бы меня не пугать, я и так в ужасе.

- Извини, но о мерах безопасности нужно помнить, - Вика щёлкнула выключателем, но свет в прихожей не зажёгся. - Наверное, мама выкрутила пробки. Сейчас проверю.

Я молча прошла в небольшую комнату, посередине которой стояла большая белёная печь, шкаф, разделявший кухню и спальню, за которым прятались две старые кровати и небольшой журнальный столик с зеркалом, в котором я видела отражение своего бледного и испуганного лица. Кухня представляла из себя широкую столешницу, на которой ютилась небольшая электроплитка, стоящий возле окна обеденный стол, застеленный светлой скатертью и несколько стульев. И ковры, как же без них. В небольшом помещении уместилось целых два, и я с удовольствием встала на один - деревянный пол был чертовски холодным, а изо рта шёл пар.

Пока Вика шумела на втором этаже, пытаясь включить свет, я выложила продукты из сумки и пакета в неработающий холодильник и села за стол, глядя в окно. Остальные окна были закрыты деревянными ставнями изнутри, только это по какой-то причине оставили открытым. Я сразу подумала, что на ночь я его закрою.

В прихожей загорелся свет, и Вика издала радостный возглас.

- Да будет свет! - прокричала она, спускаясь по лестнице. - Короче, сбегай, воду принеси, колодец вниз по улице, обогреватель вон там за шкафом, тёплое одеяло на кровати. Так… что ещё?

- Да… видимо всё. - Ответила я, пытаясь вспомнить что-нибудь важное, но голова была пуста.

- Хорошо. Главное - не изгадить тут всё… - Вика вздохнув села рядом. - Ты как, в норме?

- Да, думаю да, - я махнула рукой и устало посмотрела на неё. - Ты ведь не оставишь меня здесь?

- Ни в коем случае. Я, вроде, не давала никаких поводов тебе, чтобы так думать. Раз уж так получилось, что мы в это влезли, то вылазить придётся нам обеим. По отдельности мы вряд ли, что-то сможем сделать. Всё будет хорошо, - она прикоснулась кончиками пальцев к моей щеке. - Не болтаемся тут нигде и сидим тихо.

Выйдя из дома и взяв небольшое пластмассовое ведёрко, я ещё какое-то время в задумчивости стояла возле забора, глядя как с растущей у забора рябины, упали несколько жёлтых листьев. Они медленно кружились в воздухе, опускаясь на сухую траву. Где-то я слышала звук стучащего молотка, эхом разлетавшийся по округе. Значит, ещё не все уехали окончательно. Закрыв калитку и закурив, я стала спускаться к колодцу. Небольшая полоска леса, перед берегом, с наступлением осени стала почти прозрачной, и прямо за ней я видела огромное озеро под тёмно-серым небом, три небольших островка вдалеке, на которых росли одинокие сосны. Оставив ведро на сырой зеленоватой доске у колодца, я вышла на берег и, сев прямо в песок, заплакала. В носу резко защипало, и утирая слёзы, я снова и снова возвращаясь в своих мыслях к одному и тому же вопросу – «Почему?»

Почему это случилось с Машей?

Почему я вынуждена сидеть здесь, на холодном песке и плакать, хотя могла бы жить как раньше?

Телефон в кармане коротко загудел и замолчал. Воткнув недокуренную сигарету в песок, я попыталась успокоиться и перестать плакать. Примерно через минуту мне это удалось, только глаза начало щипать.

Я извлекла телефон из кармана - сообщение от Папы.

“Ты большая молодец. Извини, что не отвечал, много работы. Мне звонила Марина, у тебя всё в порядке?”

Отвечать, а тем более узнавать, зачем она ему звонила, не было никакого желания. И убрав телефон, я поднялась и направилась обратно к колодцу.

Темнеть начало рано, и уже примерно в половине пятого, Вика закрыла ставни и включила лампу в спальне. Скромно поужинав макаронами с сосисками, мы ещё несколько раз выходили на крыльцо с сигаретой и чашкой чая, но как только там воцарилась кромешная темнота, покидать тёплую пусть и слабо освещённую комнату совершенно не хотелось. Словно сопровождая каждый мой выход на крыльцо, темнота вокруг сразу наполнялась разными звуками, шуршанием, треском веток. Вдалеке, громко и протяжно завыла собака, и я поспешила убраться в дом.

Осень вкрадывалась в комнату с холодным воздухом, который шёл от закрытых окон, пусть даже и через ставни, я чувствовала кожей его дуновение. Взяв несколько старых курток в прихожей, я плотно обложила ими ставни на всех трёх окнах в комнате, преградив путь холоду, и свету, что мог нас выдать. Мне подсознательно очень не хотелось, чтобы снаружи было видно, что в доме горит свет, а значит в доме есть жильцы. Хотя Вика постоянно убеждала меня в том, что случайных ночных прохожих тут не будет.

“Мало ли, кто ходит тут в темноте”. – Эта фраза Вики крепко засела у меня в подкорке и не давала покоя моим натянутым нервам.

Мурашки побежали по спине, и я, воткнув в телефон шнур зарядного устройства, не раздеваясь, забралась под одеяло, предварительно подвинув обогреватель поближе к кроватям.

На журнальном столике, спрятанный за стопкой газет, стоял перцовый баллончик, и в его компании мне было как-то спокойнее. Я пялилась в телефон до позднего вечера, пока не устали глаза. Вика уснула намного раньше меня и я, последовав её примеру, убрала телефон, а затем выключила лампу. Комната погрузилась в полную темноту.

Мне стало жутковато, и я натянула одеяло до самых ушей, лёжа на правом боку лицом к обогревателю. Старый дом изредка поскрипывал, из-за налетающих резких порывов ветра стёкла слегка дребезжали, Вика тихо сопела во сне, а в стену дома стучала ветка.

Тук-тук-тук.

Проваливаясь в сон, я в очередной раз подумала, пойти проверить входную дверь. Жуткая паранойя, хоть я и помнила, как сама плотно закрыла её, замок на два оборота и задвинула щеколду. Калитка тоже закрыта на крючок, значит, никаких следов нашего присутствия снаружи не видно, да и не должно быть видно - там темнота хоть глаз выколи.

Тук-тук.

Этот звук меня пугал. В полной тишине он звучал так громко, будто кто-то стучался в дверь, а не ветка барабанила в деревянную стену. Мозг реагировал моментально и сразу начинал рисовать мне разные пугающие картины, как за дверью, прямо в прихожей стоит кто-то неизвестный. Один раз я представила, как выхожу в прихожую и в широком окне вижу Машу в том самом распахнутом халате с измазанным в крови лицом. Она стоит прямо посередине грядки, напротив окна и неуклюже пытается синюшной рукой коснуться стекла.

Тук?

Я открыла глаза, но ничего не изменилось, вокруг было темно. Высунув руку из-под одеяла, я потянулась к телефону и нажала на кнопку разблокировки. Яркий свет ударил в глаза, и я разглядела время - 9:34. Пора вставать.

С неохотой я выбралась из кровати, светя телефоном перед собой и убрав куртку, открыла ставни на кухне. Снаружи ничего не поменялось, привычная серость ослепила меня, будто я жительница подземного мира, что случайно нашла ход на поверхность.

Заправив кровать, я чуть ли не залпом проглотила горячий чай и, одевшись, вышла на улицу. Ветра не было, он прятался, дожидаясь темноты, чтобы снова начать пугать меня дребезгом окон. Я задумчиво повертела сигарету в руках, и решила прогуляться до берега. Смысла сидеть в доме всё время не было никакого, тем более что Вика всё ещё спала, завернувшись в одеяло, и будить её не хотелось. За последние два дня я слишком мало времени провела наедине с собой.

Я спустилась к берегу, миновала знакомый колодец и остановилась возле деревьев. На небольшом пирсе, уходящем в озеро, сидел человек. То есть, полулежал. Девушка вытянула ноги в сторону озера и, облокотившись на локти, подняла голову к небу и застыла. Её нога в белом кроссовке дёргалась в такт музыке - она накручивала на палец провод наушников.

Наверное, присутствие живого человека здесь не должно было меня смущать, но я видела перед собой нечто очень знакомое, что стремительно сбивало меня с толку - растрепавшиеся светлые волосы, касающиеся досок пирса, покрытых мелким слоем песка, цветастая толстовка, которую я уже видела, будто целую вечность назад. Оля? Какого чёрта она-то тут забыла?

Да, точно она. Это точно её волосы, собранные в хвост и наполовину выбившиеся из него, словно она специально так делала. Впрочем, выглядело неплохо. Я прислонилась спиной к сосне, закурила и сползла прямо на песок. Как бы там ни было, с Олей у меня не было ни малейшего желания общаться, но… может быть стоило рассказать о том, что случилось с Машей позавчера вечером? Странно, я никогда раньше не встречала её здесь, а выглядит она не так, будто зашла сюда просто погулять. От города тут достаточно далеко, и если летом её можно было понять - тут очень хорошие пляжи, то сейчас…

- Я всё жду и жду, когда у тебя никотин из одного места посыплется… - кто-то тихо произнёс за спиной, я вздрогнула и выронила сигарету. Обернувшись, я увидела Олю, она стояла надо мной, склонив голову и сложив руки на груди. Это была моя первая возможность разглядеть её так близко и про себя, я отметила, что она очень красивая, хоть я и раньше этого не замечала. - Чего смотришь?

- Ты меня испугала. - Я подобрала сигарету, отряхнув её от песка, и поднялась на ноги. - Что ты тут делаешь?

- Ты имеешь в виду здесь или… ты про пляж? - Оля улыбнулась и оглянулась на пирс. - Просто устала лежать и решила прогуляться, а столб дыма из-за дерева привлёк внимание.

- Нет-нет, я имею в виду…

- Живу, вообще-то.

- В смысле, постоянно живёшь? - Не поняла я, и Оля рассмеялась.

- Дурная? Я в жизни не успела бы добраться отсюда в школу, иначе мне приходилось бы вставать часов в пять утра, и то не факт… отец не закончил какие-то свои дела перед зимой, вот я и напросилась с ним. Тут красивые места, хорошо, что мы этот дом купили.

- Поняла. Просто никогда не видела тебя здесь, - объяснила я, и пошла к берегу. Оля последовала за мной.

- Ты чего такая опухшая? - спросила она, быстрым шагом обогнав меня и заглянув в лицо. - Вчера кому-то было весело?

- Обхохоталась просто, ага, - обронила я, и села прямо на песок, почти у самой воды. Оля опустилась рядом со мной. - Извини, за тот раз. Вика немного… вспыльчивая.

- Я заметила. Она чуть меня на месте не сожгла взглядом. Я много всякого дерьма повидала, но тут мне стало страшно, - Оля рассмеялась, громко и звонко, мне даже показалось, что эхо её голоса прилетело откуда-то с соседнего берега. - Наверное, я просто поспешила с вопросами о том, что случилось с её мамой. Мне было так жалко её…

- Да, ты прямо очень сильно поспешила, - подметила я. На озере стоял полный штиль, и вода была ровной как зеркало. Мой взгляд цеплялся за оранжевые сосновые иголки, которые лежали на воде практически неподвижно. Где-то у нас за спинами громко каркнула ворона.

- Кар-кар, сука, закрой свой поганый клюв! - во весь голос закричала Оля, повернув голову. Где-то в ветках прибрежных сосен, птица возмущённо закаркала более интенсивно.

- Вот же тварь, я её даже через наушники слышала. Всё мерещилось, пока лежала, что сейчас налетит и начнёт клевать меня в глаза.

- Сдались ей твои глаза, - я с улыбкой посмотрела на девушку. Она сидела в позе йога, немного склонив голову на бок, выбившиеся из хвоста волосы, были аккуратно заправлены за ухо. Медленно пересыпая пляжный песок из одной руки в другую, она смотрела на тёмные тяжёлые облака, ползущие по ровной водной глади.

- Давно, когда я ещё под стол пешком ходила, меня ребята со двора позвали на озеро. Мама не разрешала, видимо боялась, что я утону там без присмотра, но я убежала, когда она вышла в магазин. Когда мы пришли на озеро, мальчики побежали купаться, а я просто ходила по берегу на мелководье, и дошла до кочек с травой прямо посреди воды, в паре метров от берега, и там была целая куча гнёзд чаек. Сейчас-то они уже улетели, а тогда их там была целая армия и они решили, что мне сдались их яйца. Как я тогда орала, убегая оттуда, ты бы видела! Меня осиные гнёзда так не пугают, как гнездо чайки. А они ещё такие здоровенные, со сраную овчарку размером, я думала меня там точно продырявят.

- Вау! - выдохнула я. - Кажется, теперь я понимаю, откуда возникают фобии.

- Ещё какие! - Оля присвистнула. - Я теперь тут всегда по сторонам смотрю, как бы эти ко мне не подобрались. Не дай боже оказаться рядом с их гнёздами снова.

- Вряд ли они на тебя просто нападут и начнут клевать, - сказала я, задумчиво. - Это же птицы, а не бешеные дворовые собаки, глупо их бояться.

- Тебя там не было, вот и молчи, - Оля надула губы. - И я их не боюсь. Когда рядом нет.

- Хорошо-хорошо, извини. Больше не буду поднимать эту тему, да и у тебя теперь есть почти полгода, чтобы отдохнуть от птичьего гнёта.

- Очень смешно, пошути ещё, а?

- Всё, теперь я точно всё, извини, - я опустилась на локти и откинула голову назад. Рассказать ей про Машу или сначала поговорить с Викой? А почему я должна спрашивать разрешения у Вики? С другой стороны, я могу подвергнуть саму Олю опасности. Если она, узнав всё, вдруг решит сообщить в полицию, всё может закончиться для неё не очень хорошо. Да и сообщать плохие новости я не умею.

“Ты боишься птиц? Да, интересно, очень интересно. Кстати, Машу вчера убили и утопили в болоте. Ты только не звони в полицию, ладно? Мы за всем проследили и знаем, где плавает ее труп”.

Очаровательно. Именно так я и хотела бы услышать новость о смерти подруги. Хотя, я бы предпочла, чтобы мои подруги не умирали.

- Вы с Машкой хорошо общаетесь? - задала я вопрос, неожиданно, как для самой себя, так и для Оли. Та озадаченно посмотрела на меня.

- Да нормально. А что?

- Ничего, просто интересно. Она не рассказывала о тебе раньше.

- Да, - на Олином лбу появилось несколько морщинок. - Потому что мы с ней начали общаться после того, как вы перестали. Наши родители раньше дружили, когда у неё отец ещё был жив, потом их дороги разошлись. А мы с ней… ну, часто во дворе пересекались. Как раз в то время, когда у её “приёмного” бати начал протекать колпак. Она просто не хотела идти домой. У меня ночевала пару раз. Правда, ей потом за это прилетало, но фиг знает. Я бы лучше жила на улице чем так.

- А Макс? - решила уточнить я. – Макс-то, делал что-нибудь, чтобы ей помочь?

- Блин, я туда не лезла, подруга. От их квартиры нехорошими делами за километр несёт. Нет, я, конечно, хотела бы помочь Машке. Но когда узнала, что и её маман начала пить и глумиться над ней, то я просто предложила валить из дома.

- Что? Мама? Глумиться? - у меня в груди что-то словно оборвалось. Я плохо помнила Машину маму, но те воспоминания, что у меня остались, никак не характеризовали её как человека, что мог бы донимать собственную дочь.

- Ну да. Блин, ну ты у Вики своей хоть поспрашивала бы, а то она всё знает и молчит как рыба… вот же. - Оля швырнула горсть песка в воду. - Может у неё тоже от пойла что-то переклинило. Может она всегда такая была, откуда мне знать? Тут лучше только Макс тебе расскажет, но никак не я. Я предлагала ей убежать, спрятаться, уехать к бабушке и что только не выдумывала, а она - нет и всё! Ноет, но идёт домой, говорит, что маму любит. Пипец.

- Да-а-а… - протянула я, убрав локти и мягко опустившись на песок полностью. Мой взгляд упёрся в плотный и тяжёлый потолок из низких облаков. Они неподвижно застыли над нами, будто готовые в один момент затрещать и осыпаться на головы кучей серых осколков. - Я здорово выпала из её жизни.

- Угу, - Оля кивнула и тоже легла на спину. - Я всё знаю про тебя и твою родню. Ну, всё, что знала Маша. Она рассказывала мне про тебя, очень часто и очень много.

- Серьёзно?

- Конечно. Меня это в один момент так достало, что я готова была влепить ей по физиономии. Потом прошло, правда.

- Видимо, ненадолго. Я помню, как ты ей заехала… сколько это было, год назад, или два? - я сделала попытку напрячь память, но голова отозвалась только тупой болью.

- Я сама об этом успела забыть двести раз, - Оля нахмурилась, приложив палец к виску. - Да. Тогда у нас обоих был паршивый день. Она обронила мне что-то такое, типа “я лучше сдохну”, и я не выдержала. А когда часто общаешься с человеком, который ведёт себя настолько уныло, как она, ничего удивительного, если и у тебя начнутся приступы агрессии. Ну, мы потом помирились, и я извинилась… будто, ей дома прилетало меньше.

- Да, я понимаю. Мне иногда хочется Вику прикончить. Она иногда ведёт себя как железяка.

Мы замолчали. Ворона продолжала нервировать Олю, а я перебирала в голове варианты различных начал своего повествования о последних событиях. Как бы мне ни хотелось этого не делать, но единственно-верным решением, было не держать её в неведении.

- Слушай… - начала я и запнулась. Оля поднялась на локте, вопросительно на меня посмотрев. Я с трудом села и посмотрела ей в глаза. - Позавчера произошло кое-что, с Машей. Кое-что, очень нехорошее. Пока что, об этом не знает никто, кроме меня и Вики.

- Так… - её лицо вмиг посерьёзнело, а взгляд, казавшихся чёрными глаз, впился в меня. Мне стало не по себе. - Говори, что вы сделали?

- Мы ничего не сделали, Оль. Машин отчим сделал. - Я зажмурилась, и начала свой рассказ, с момента нашей встречи в вестибюле школы. Оля сосредоточенно слушала, недоверчиво глядя на меня, изредка кивая и когда я добралась до того момента, когда мы с Викой оказались в подъезде, она прикрыла рот рукой.

- Да ты гонишь! Слушай, я думала ты серьёзная, а ты несёшь какой-то бред. Как он её там мог убить, она же явно живая была! - Она поднялась на ноги, глядя на меня сверху вниз. Я осталась на прежнем месте, стараясь не пересекаться с ней взглядом.

- Оль, она не была живая. Вика проверила пульс, его не было. И крови там было очень много.

- Ма-а-а-ать твою!.. - Оля упёрла одну руку в бок, а другой прикрывала лицо. Передо мной была уже какая-то другая девушка, а не та Оля из параллельного класса, пацанка, которая ярко красит губы и без тени страха могла показать средний палец старшеклассникам. Сейчас, стоя рядом со мной, она плакала навзрыд, а я сидела в песке, рядом с ней и смотрела на свои пальцы, утирая редкие слёзы, от которых уже болели глаза. Честно, я не ждала такой реакции от неё, и начала себя ругать за то, что начала рассказывать ей это всё.

- Извини, что тебе приходится узнавать об этом вот так… - тихо сказала я, но Оля меня будто и не слышала. Она как тряпичная кукла, резко опустилась на песок и спрятала лицо в руках. На коленях, я подползла поближе и обняла её. Она не сопротивлялась, только чуть наклонилась ко мне, ткнувшись лицом мне в плечо, обхватив меня одной рукой. Я закрыла глаза, которые опять начало щипать, и мы просидели так какое-то время.

Оля постепенно успокаивалась. Тело не сотрясали рыдания, всхлипы я слышала реже, она мелко дрожала. Отстранившись от меня, она посмотрела мне в глаза ещё раз. Её веки сильно опухли и покраснели.

Ничего не сказав, она встала и подошла к воде, чтобы умыться.

- Мы не были очень хорошими подругами, - сказала она, набирая воду двумя руками, сложенными “лодочкой” и брызгая её себе в лицо. - Тьфу. Чёрт, песок в рот попал… в последние годы, мы стали лучше общаться и понимать друг друга. Столько времени вместе проводили. Я её любила, понимаешь? И мы… мы, после произошедшего с её мамой, не говорили. Она не обижалась на меня, я знаю, но я даже ничего ей не успела сказать… в последний раз.

- Извини, Оль. Мне жаль, что так вышло. Если бы мы могли что-то сделать - мы бы сделали, не сомневайся. Вика знала, что делает, и не один раз сказала, что было уже слишком поздно.

- Да всё нормально, - она махнула рукой в мою сторону, и мне в лицо прилетело несколько капель воды. – Вы-то вообще не при делах, а этого ублюдка я замочу как собаку…

- Давай без нервов, окей? - я подняла руки перед собой. - Не будем никого убивать, а все вместе подумаем, что нам делать дальше.

- Ну… - Оля застыла, вытирая мокрые руки об джинсы, на которых остались тёмные полосы. - Вы Максу сказали?

- Нет. Вика написала ему, но он пока молчит.

- Понятно, - прежняя Оля возвращалась к жизни. Умывшись и отряхнувшись от песка, она распустила волосы, собрав их в хвост заново, а затем вновь села рядом. - Дай сигарету.

Я молча протянула ей одну из пачки, вместе с зажигалкой. Оля неуклюже прикурила, глубоко вдохнув дым.

- Господи, как же хорошо, - протянула она.

- Не помню, чтобы ты курила раньше, - заметила я.

- И хорошо, что не помнишь. Я бросила, - Оля опустила взгляд и уставилась в песок. - Макс. Я должна всё рассказать Максу.

- У тебя есть с ним связь?

- Да, у меня его номер записан. Хочу поговорить с ним.

- Только держи меня в курсе, хорошо? - Попросила я. - Мы напуганы до усрачки, и не придумали что делать дальше.

- Скажи мне свой номер, - Оля достала телефон. Я продиктовала заученные наизусть цифры, и она добавила меня в свой список контактов. - Я сейчас домой, обещала отцу пораньше вернуться, но не вышло… короче, я ему позвоню, а потом позвоню тебе. Будем что-то думать вместе. Я не хочу, чтобы этот кусок дерьма оставался безнаказанным за такое, и творил что хотел.

- Спасибо тебе.

- Ладно, не бзди, - Оля бросила окурок в воду, поднявшись, а после, направилась в сторону улиц.

Я ещё какое-то время смотрела ей вслед, после чего достала телефон и открыла сообщение от папы.

“Всё в порядке, я у Вики. Надоело сидеть дома. Скучаю”.

Сообщение отправилось, и я убрала телефон обратно в карман.

Где-то за слоем облаков, солнце уже стремилось к горизонту, и серость будто становилась всё гуще и всё более концентрированной, вытесняя остатки света. Прямо на глазах по длинным, нисходящим к озеру улицам, разбегались зловещие тени. Страх на гибких лапах, ехидно ухмыляясь, вползал в спящий и пустой посёлок. Внезапно налетевший порыв ветра, принёс запах затхлой воды и усыпал окрестности ворохом сухих сосновых иголок.

Я смотрела перед собой, зафиксировавшись только на нескольких деталях улицы, утопающей в темноте - зелёные стены соседского дома с заколоченными окнами, дрожащая от ветра рябина с сухими ветвями, и выцветший деревянный столб линии электропередач. Где-то продолжала каркать уже знакомая ворона, её крик доносился очень слабо, будто птицу накрыли подушкой.

Мы с Викой сидели на крыльце дома, прижавшись друг к другу. Температура стремительно падала, но торчать в доме нам совершенно не хотелось, поэтому мы укрылись тёплой курткой её отца. Я рассказала ей всё, что произошло утром на берегу, как только вернулась домой. Сначала, она восприняла мою идею посвятить во всё Олю с каким-то скепсисом, но, узнав о её реакции успокоилась. Она переживала, что Оля, как предполагала и я, может тут же сообщить в полицию о случившемся. А это значило, что она раскроет наше местоположение, но, судя по тому, что мы всё ещё сидели возле Викиной дачи, и за нами не приехал полицейский “бобик”, ничего такого не случится. Я продолжала сжимать телефон в руке, в ожидании каких-нибудь сигналов от неё, но он упорно молчал.

- Она сказала мне, - тихо начала я. - Что ты знаешь про семью Маши больше, чем сама Оля.

- Бред! - Вика отмахнулась. - Откуда? Я только в качестве случайного прохожего, натыкалась на их перепалки, причем далеко не всегда. Наши родители сейчас не пересекаются вообще… да и уже не с кем.

- Не знаю, она так сказала. Зачем ей врать? - я пожала плечами.

- Забей, Кать. Я не знаю, и мне просто не хочется в этом разбираться, что я там знаю, а что не знаю.

- Ладно-ладно, просто… Я не совсем поняла, что она хотела мне этим сказать, вот и всё.

- Не заморачивайся, - прикрыв глаза, сказала Вика и тут же дёрнулась. - Это ещё кто?

Я перевела взгляд на забор, возле которого стояла Оля, пытаясь нащупать крючок, чтобы открыть калитку, светя фонариком на телефоне. Странно, как я не заметила её раньше.

Оля озадаченно смотрела на калитку ещё пару секунд, в итоге просто перепрыгнула через неё.

- Ну, вы и закрылись. Чё как? - она прошла мимо нас, по лестнице и уселась на перила крыльца, болтая ногами. - Что вы тут, обнимаетесь?

- Ага. Тебя ждём, - обронила Вика, Оля рассмеялась.

- Приглашаете стать третьей? Я только за.

- Вик, успокойся, - шикнула я на подругу, и повернулась к Оле. - Ты позвонила Максу?

- Да. Разговорчик выдался так себе. Батя целый день так на меня смотрел… наверное, думал, что я под чем-то. Глаза красные…

- Что Максим тебе сказал? - спросила Вика.

- Ничего конкретного. Знаешь, новости о том, что твою младшую сестрёнку убили, хреново сказываются на настроении, - Оля спрятала руки в карманы толстовки и отвернулась. Хоть я и не видела её лица, в сгустившейся темноте, но, словно чувствовала, что в них стоят слёзы.

- Да уж… - Протянула я. - Его можно понять. А что ты ему рассказала?

- Всё, что рассказала мне ты. Макс вышел из себя, кричал… было жутко. Потом просто сбросил меня. Позвонил через пару часов только. Я, естественно, выложила ему всё про вас, кто вы и где вы. Он сказал, что приедет завтра утром сюда.

- Зачем? - не поняла Вика.

- На тебя красавицу посмотреть, блин! - воскликнула Оля, но тут же взяла себя в руки. Её взгляд прыгал с меня на Вику и обратно. - Чтобы забрать нас всех. Он хочет найти Машу, и вы ему покажете.

Когда мы втроём остались в полной темноте, и даже небо стало полностью чёрным, мы вошли в дом. Вика сделала нам чай, и бОльшую часть времени мы сидели молча, сжимая чашки в руках, погрузившись в свои собственные мысли, я полагаю. Но в собственной голове, я слышала только звенящую тишину, обволакивающую, густую как сироп. Без единой мысли я смотрела в темноту за окном и молчала. Оля несколько раз пыталась завести разговор, но Вика оказалась не самым лучшим собеседником для неё… мне начало казаться, что между ними есть какое-то напряжение. То есть, я заметила это давно, но сейчас, подозрение стало чуть более явным. Вика недолюбливала Олю, а Оля пыталась её как-нибудь подколоть или вывести из себя. Но Вика была холодна к любым попыткам её задеть. Я же, сидя между ними, чувствовала себя в этой комнате лишней, это не настраивало на какие-то разговоры.

Бросив ещё один странный взгляд на Вику, Оля попрощалась и вышла из-за стола.

- Не провожайте меня. - Бросила она через плечо и вышла из комнаты. Хлопнула входная дверь.

- Как будто, кто-то собирался, - пробормотала Вика, и я подняла на неё взгляд. Её лицо резко побледнело, и на его фоне, тени, залёгшие под её глазами, стали слишком тёмными.

- Что это было? - спросила я.

- Ты о чём? - Подруга непонимающе махнула головой. Мы сидели на стульях, очень близко друг к другу, и от этого взмаха её волосы коснулись моей щеки. Я почувствовала запах знакомого шампуня.

- Об этом всём. Вы с Олей как кошка с собакой, что у вас случилось?

- Разве мне нужны причины, чтобы не любить её? - Вика усмехнулась, довольная собой. - Шутки у неё плохие…

- Дело не в тебе, а в Оле… характер у неё вздорный, но ты посмотри, как она в тебя вцепилась. Даже и не вспомнила, что я здесь, с вами, в одной комнате, - я развела руками, поставив свою чашку на стол. Оставшиеся на нём после обеда крошки, неприятно захрустели под чашкой.

- Ревнуешь? Ой… кажется, ты задавала мне тот же вопрос.

- Вик, ты можешь сказать прямо, а? Что с вами обеими не так? - я не выдержала и встала. Вика виновато смотрела на меня снизу вверх, её пальцы, сжатые в кулаки, побелели. - Сама знаешь, я больше всего ненавижу, когда от меня что-то пытаются скрыть и продолжают это делать, когда понятно, что вы спалились. Я слушаю.

- Ох… - Вика закрыла лицо руками и тяжело выдохнув, заговорила. - Помнишь, когда мы начали общаться с тобой, после той секции? В каком это было классе, в восьмом, или седьмом?

- Помню. Этот запах хлорки до сих пор у меня в носу стоит.

- Ага, худшее дерьмо, что я помню с того времени. Ай, короче, я встречалась с Максом, окей?

- Что-о-о?.. - непроизвольно вырвалось у меня, и я рухнула обратно на стул, прямо напротив Вики. - Ты… ты, это серьёзно сейчас?

- Серьёзней некуда, - Кивнула она. - У нас ничего не было, не парься. Просто, так сложилось, что мы постоянно пересекались во дворе, он учился уже в выпускном классе тогда. Я валила алгебру, и кто-то из ребят предложил посещать репетитора. Естественно, я забила, осенью получила двойку в четверти и из-за этого жестко поссорилась с мамкой. Прямо перед домом, и Макс всё видел, поэтому и подошёл ко мне, пока я ревела на скамейке, и предложил свою помощь. И знаешь, он офигенно умный…

- Он работает водителем, Вик. Какого чёрта, его умная задница всё ещё делает в этой глуши, в таком случае? - я откинулась на спинку и сложила руки на груди, которую переполняли противоречивые чувства.

- Не знаю, кролик. Позже, мне стало понятно, что из-за Машки он поступать не будет. Мы встречались пару месяцев, в основном у него. Его отчим… Олег Анатольевич, мать его, ещё вел себя более-менее прилично, пока был трезвый. А потом всё началось… мы уже не могли встречаться, да и думал Макс о маме с сестрой, а не обо мне.

- Вау!.. - я выдохнула. - Открываю в тебе новые грани, знаешь ли. Почему ты не сказала раньше? Прошла такая куча времени…

- Именно, - кивнула Вика. - Прошла. Когда мне стало понятно, что с Максом у нас всё… Мама записала меня в эту секцию, где мы с тобой начали общаться. Ты не рассказывала про то, что вы с Машкой дружили, а я молчала про Максима. А когда дело дошло до откровений, мне стало как-то… стыдно, что ли. Ну, за то, что не рассказала тебе, да ещё и бросила его, получается, когда у них всё стало совсем плохо.

- Я понимаю. Блин, Вик, так говоришь, будто я стала бы тебя осуждать, ну. Мы же подруги!

- Уверена, потому и рассказала.

- Ага. Ещё бы десять лет прождала.

Ещё немного поговорив, мы разбрелись по своим кроватям, и выключили свет, предварительно заперев дверь. Я лежала в одежде под тёплым одеялом и молча смотрела в невидимый потолок. Вика делала то же самое, обдумывая всё то, что она мне рассказала. А это… объясняет несколько вещей, о которых я и не задумывалась раньше, но они были весьма подозрительны, например, почему Макс есть у неё в друзьях в соцсетях. Я чувствовала какую-то смесь ревности, чувства утраты чего-то дорогого. Ну и… возмущения? Чёрт, она могла рассказать мне раньше! Но… раньше, это не играло совершенно никакой роли, и если Вика давно не пересекалась с Максом, то завтра, им придётся встретиться и поговорить. И что она в нём нашла? Он же такой тощий, выглядит так, будто любой встречный поток ветра может укатить его на другой конец города.

- Думаешь о том, что в Максе было такого? - спросила Вика, с улыбкой в голосе.

- Я скоро сожгу тебя на костре, как ведьму, если опять будешь читать мои мысли, - буркнула я, натянув одеяло до самого носа.

- Настоящие ведьмы не горят, они притворяются. А Макс, тогда был… во всех смыслах офигенен. Да, он не спортсмен, но мне он нравился не из-за своей формы. Он романтик. Когда мы гуляли вместе, он мечтал, как мы убежим вместе с ним, уедем из города, держал меня за руку и постоянно находил где-то для меня цветы.

- Так мило, что меня сейчас стошнит. Я поняла, из вас получилась отличная пожилая пара… а ты, кстати, скорее всего, смогла бы поднять его на руки тогда.

- Я думала об этом. Только не пробовала, боялась уронить и сломать… ты не злишься?

- Уже нет. Я просто отрежу тебе несколько пальцев на ноге, пока ты спишь.

- О, отличная идея. Они все твои, - Вика повернулась на другой бок. Я улыбнулась.

Как бы там ни было, тогда, в седьмом классе, мы нуждались друг в друге так, как нуждаемся друг в друге сейчас. Без Вики я бы замкнулась… Ведь она увидела во мне что-то большее, чем тихую и неприметную одноклассницу. А она… не знаю даже, что могло бы быть с ней, но явно ничего хорошего. После расставаний из-за обстоятельств, с людьми редко случаются хорошие вещи, и я рада, что мы были друг у друга тогда. И сейчас.

- Ты ведь любишь меня? - просила я, деланно-грустным голосом.

- Пусть ты и не в моём вкусе, но ты моя единственная любовь, принцесса, - пробурчала Вика в подушку.

К утру ветер разогнал облака, и привычный серый “потолок” бесследно растворился к тому времени, когда всходило солнце. Сегодня Вика проснулась раньше, зачем-то открыла все окна, и отправилась в сторону кухни, греметь посудой и нашими вчерашними чашками. На часах было около восьми, как она мне рассказала позже. Я укрывалась одеялом, желая отсечь все лишние звуки и остаться наедине со своими снами, которые сегодня были на удивление спокойными и безмятежными. Такого со мной не было очень давно, и в полудрёме я подумала, что это не очень хороший знак, должно быть.

Вика через какое-то время разбудила меня, чтобы мы не пропустили приезд Максима. Вырванная из прекрасных, как облака на рассвете, снов, я сидела на кровати и смотрела перед собой, ощущая сильную боль в животе. От волнения, думала я. Осознание всего произошедшего, вновь навалилось на меня тяжёлым грузом из-под которого выбраться не представлялось возможным. В кухне, Вика замерла, посмотрев на меня в проём между шкафом и печкой.

- Всё будет хорошо. - Сказала она одними губами. Я слабо улыбнулась и слезла с кровати.

Вчерашние слова Вики постепенно подтверждались. Хоть за всё утро мы не сказали друг другу почти ни слова, но было понятно, что она волнуется, и волнуется она именно из-за встречи с Максимом. Об этом говорил её аляповатый макияж. Чуть подкрашенные глаза, губы, расчёсанные волосы. Мы не заботились о внешнем виде последние пару дней вовсе, а тут… всё было понятно, она была искренней в своём рассказе, и я была ей благодарна в какой-то степени.

Максим приехал примерно через полчаса после моего пробуждения. Об этом сообщила запыхавшаяся Оля, прибежавшая к дому от начала улицы. Он приехал на служебной машине, оказавшимся стареньким, но с виду, все еще надежным “Камазом” с большим кузовом, в котором сейчас было пусто.

Обувшись и заперев дом, мы быстрым шагом пошли к машине.

- Привет, кого не видел… - Максим как-то рассеяно махнул рукой, посмотрев на нас с Викой мельком. Выглядел он паршиво - мятая одежда, растрёпанные тёмные волосы, синяки под покрасневшими глазами. Между его тонких бледных пальцев, лежащих на руле, дрожала тлеющая сигарета. - Забирайтесь сюда, все поместитесь, и поедем. Придётся опоздать на работу сегодня…

Открыв дверь машины, Оля сделала реверанс, и я пихнула Вику в спину. Она неохотно залезла в кабину, заняв место прямо рядом с Максимом, сдержанно ему улыбнувшись, но он на неё даже не посмотрел. Следом, в машину забралась я и потом уже Оля, захлопнувшая дверь. Грузовик с грохотом и дребезжанием завёлся и покатился по дороге от дач, извилисто уходящей в лес.

Дорога до города по этому маршруту занимала около двадцати минут и проходила мимо весьма живописных мест - старого карьера, почти по самой его границе, откуда открывался вид на лес, город и завод, источавший клубы белого дыма. Ехали мы молча, только Вика что-то говорила Максу. Из-за дребезжания, я не могла разобрать их слов и просто смотрела на дорогу. Думаю, она рассказала ему какие-то подробности про то место, где сейчас находится Маша. Наверное, он до последнего отказывался верить в происходящее, но Вика окончательно убедила его в том, что его сестра убита. Солнце светило прямо нам в лица, и лицо Максима было мертвенно-бледным. Оля, сидевшая по правую руку от меня, прикрыла глаза и откинула голову назад.

Когда мы въехали в город, светило поднялось ещё выше. На дорогах появились машины, на улицах я видела людей, привычно спешащих на работу к началу смены. Город выглядел знакомым, но казался каким-то враждебным из-за всего произошедшего. Окна пятиэтажек хищно сверкали в лучах солнца, будто следя за нами.

Когда дорога завернула налево к уже знакомым гаражам, в моей груди похолодело, будто туда запихнули кусок льда. События того вечера встали перед глазами - велосипед, машина, скрывающаяся за поворотом…

- Надеюсь, его там сейчас нет… - пробормотала я себе под нос, но моих слов никто не услышал. Свернув с дороги, Максим вёл грузовик между стройными рядами гаражей, в утреннем свете уже не казавшимися такими устрашающими, а Вика показывала дорогу, тыча пальцем в лобовое стекло. Обогнув гаражи, грузовик скатился с невысокого пригорка, затормозив возле печально знакомого водоёма.

- Это здесь, - тихо сказала Вика, показывая на пруд. - Я отсюда её вижу.

Я обернулась и подняла голову. Да, действительно, водоём был не очень глубоким, поэтому голубая бочка с белой крышкой очень хорошо просматривалась через поверхность воды. Бочка немного наклонилась, стоя на твёрдом дне немного неровно.

Максим открыл дверь со своей стороны и спрыгнул на землю. Пока Оля открывала дверь и осторожно спускалась, я видела, как он залез в воду, уровень которой едва доходил до его груди, и медленно стал двигаться в сторону бочки. Вика выбралась из кабины последней и огляделась. Я тоже посмотрела по сторонам, но людей в округе не было видно. Вдалеке, возле старого вокзала на другой стороне болота, загудел тепловоз, и длинный ряд вагонов с грохотом двинулся с места. Лёгкий ветер игрался с пожелтевшей высокой травой и нежно касался растущих поодаль высоких сосен.

- Чёрт, Макс, вода же ледяная… - крикнула Вика, но он вряд ли её слышал. Я видела, как он, ухватившись за края бочки, тащил её к берегу, уйдя под воду уже по самую шею.

- Помогите мне, - крикнул он, подбираясь к берегу. Оля бросилась к нему, помогла поднять бочку на дорогу и протянула руку Максиму.

Выбравшись, он сбросил с себя куртку и упал на колени рядом с крышкой, пытаясь её приоткрыть. Мы с Викой стояли у машины в нерешительности. Ни одной из нас не хватило смелости на то, чтобы подойти поближе и заглянуть внутрь, кроме Оли. Когда крышка открылась, и вода вылилась наружу, Оля отвернулась и её стошнило. Макс истошно закричал, ударив несколько раз кулаком по земле, и лёг рядом с ней. Я не слышала, говорил ли он что-то или нет… Я вообще будто перестала слышать… Лишь неосознанно увидела, как Вика бросилась к нему, помогая снять часть сырой одежды. Мой взгляд был прикован только к тёмным Машиным волосам и бледной, как бумага, руке, выпавшей из бочки.

Все последующие события этого дня, слились для меня в одну сплошную полосу, разноцветную, наполненную звуками и какими-то моментами, которые совершенно выпали из моей памяти и постепенно в неё возвращались. Я снова лежала на кровати у Вики на даче, смотрела в темноту комнаты. Сознание постепенно приходило в норму. Такое знакомое и неприятное чувство… похожее на то, когда мы впервые с Викой напились. Это было примерно через год после нашего знакомства. Её родители позволили нам переночевать вместе у меня. Мой отец тогда ещё работал в городе и не бывал в командировках, но в тот вечер его не было дома, он пришёлся на одну из его ночных смен. Тогда мы с Викой пили какой-то ликёр, потом что-то ещё, что я позаимствовала из отцовской заначки, кажется, это был коньяк. После выпитого мы решили немного прогуляться перед сном и всё. Темнота. Очнулась я уже ближе к утру, меня тошнило, знобило, и детали вечера вспоминались неохотно, будто бы ничего и не было. Однако Вика рассказывала, как мы поцапались со стайкой незнакомых ребят и разбили окно на первом этаже нашей школы. Я всего этого не помнила, лишь могла заново прокрутить в голове часть из каких-то событий, которые не сохранили своей целостности и представляли из себя какие-то отрывки, без звуков и цветов.

Точно так же получилось и с сегодняшним днём. Вот, мы с Викой стоим возле ярко-оранжевого грузовика, Макс лежит на земле, а Оля стоит, отвернувшись. Её тело содрогается в спазмах. Мы помогаем Максу затолкать бочку с телом Маши в кузов грузовика и едем обратно на дачу. Я роюсь в шкафу рядом с кухней. В куче старой одежды, тряпок, сорочек, нахожу чистую белую простыню. Вчетвером, мы идём к озеру вдоль берега, направляясь к высокому мысу на противоположном берегу. Я держу в руке лопату. Максим несёт Машу на руках, обёрнутую в простыню. Её глаза закрыты, по неестественно-бледному лицу стекают холодные прозрачные капли, а на голых ногах виднеются тёмные пятна. Вика избегает моего взгляда и прячет глаза. Оля беззвучно плачет, стараясь смотреть только под ноги. Мы останавливаемся, курим, Макс копает неподатливую землю, ломая корни деревьев, пронизывающие почву под нашими ногами. Я бросаю последний взгляд на Машу, лежащую на дне ямы. Её глаза приоткрылись, в них отражаются верхушки деревьев, ярко-голубое небо. Максим заботливо прикрывает её глаза рукой и накрывает лицо простынёй. Дальше - темнота.

Кровать под Викой заскрипела, когда она переворачивалась на другой бок, этот звук вернул меня к реальности. Мне было жарко, шея была сырая, а футболка намокла в районе груди. Хотелось курить.

Осторожно встав и обувшись, светя телефоном под ноги, я вышла на улицу и закурила. Дыхание перехватило от морозного воздуха. На небе ярко горели звезды, и я сразу разглядела “медведицу”, что приветливо мне подмигивала, а на горизонте тлел закат, переживая свои последние минуты перед наступлением чернильно-темной ночи. Я обхватила себя руками - слишком холодно. В неясном свете я разглядела Викины кроссовки, стоящие возле крыльца, измазанные землёй. Интересно, Оля с отцом осталась здесь или уехала с Максимом в город? Отчасти, я была благодарна своей памяти за то, что она, как заботливый цензор, вырезала какие-то детали из самой себя, не давая мне впасть в истерику, но такое кратковременное забвение пугало.

Я проверила папку входящих сообщений на телефоне, но от папы ничего нового не пришло. “Вконтакте” было только одно непрочитанное сообщение от Оли. Видимо, она нашла меня через общих друзей, написав сообщение полчаса назад:

“В десять часов завтра, как договаривались”.

Я убрала телефон, решив ничего не отвечать, спрошу у Вики, как она проснётся. Не хочется просить Олю написать обо всём, что сегодня было, и что я благополучно стёрла из памяти. Даже алкоголя не потребовалось…

Где-то, в десятке километров отсюда, загудел поезд. Грохот вагонов на железной дороге эхом отражался от невидимых островков на озере, стен пустых и холодных домов, долетая до меня лёгким гулом и постукиванием.

Окурок красным огоньком описал длинную дугу, разбившись за забором на десяток огоньков поменьше и постепенно угас. Я зашла в дом и закрыла дверь за собой. Скинув обувь, наощупь пробралась к своей кровати. Вика беспокойно зашевелилась.

- Чего ты там ходишь? - сонно спросила она. - Я думала ты здесь всё это время.

- Я только покурить выходила, - ответила я, ложась поверх одеяла, хоть у меня и начался лёгкий озноб после посещения улицы. - Я нормально себя вела сегодня?

- Ты меня спрашиваешь? - судя по звукам, Вика села на кровати и прислонилась спиной к деревянной стене. - Чёрт… я не видела сегодня вообще ничего нормального. Это какой-то бред.

- Я мало что помню, - тихо сказала я. - Как пьяная была, а сейчас помню только, как хоронили Машу, там, на берегу.

- Ну, ты даёшь!.. Мы там весь день почти проторчали… пока Макс копал, ты возле дерева сидела, я думала, ты вообще спишь. А так… всё нормально. Знаешь, не каждый день хоронишь людей, да?

- Угу, - я кивнула, хоть она этого и не видела.

- Короче, мы договорились… типа, Макс скажет Олегу, что знает, где мы, и привезёт его туда, в карьер. Ну, будто бы хочет встретиться с нами и поговорить. Сделает вид, будто не знает, где Маша и что с ней. Оля попросила его упомянуть, что он общался с одной из нас.

- Чёрт… а почему вы решили, что он ему вообще поверит? - сразу засомневалась я. - И… зачем нам с ним встречаться? Мне одного раза хватило.

- Ох, - Вика вздохнула. - Будто ты впервые это всё слышишь… сидела там и кивала. Макс не хочет, чтобы ввязывалась полиция или кто-то ещё. Один он не справится… и мы… должны ему помочь.

- Помочь в чём? - в груди опять появилось знакомое ощущение холода, а живот пронзительно заурчал. Кажется, ко мне постепенно возвращались детали того разговора, когда мы шли к дому Вики, от берега. Максим говорил об этом, только я не услышала этого или не желала слышать.

- Он хочет ему отомстить. Убить, Кать.

В свете заходящего солнца крайние улицы посёлка, прикрытые от него высокими деревьями, были погружены в тёмно-синюю мглу, разбавленную розоватыми отсветами. В проулках между домами гуляла густая белёсая дымка. Звуки наших ног, шаркающих по грунтовой дороге, разносились по улице глухо и очень неохотно. Силы оставили нас, настолько, что переставлять ноги, казалось невероятно трудной задачей. Я тёрла ладони, на которых появились небольшие мозоли от черенка лопаты, видимо, я всё же пыталась помочь Максиму.

- Спасибо вам, девчат, - слабо сказал он, не оглядываясь на нас. - Без вас, я не знал бы что делать.

- Она наша подруга, - тихо ответила Оля. - И она такого не заслужила. Мы не могли бросить тебя с ней вот так вот…

- Спасибо. Я вам благодарен, - Максим замолчал и неуверенно продолжил. - Но, кажется, мне нужна ещё одна вещь, с которой вы бы мне помогли. Боюсь, один я тут тоже не справлюсь.

- Что ещё? - спросила Вика, идущая позади меня.

- Я хочу помочь и вам, и себе. Вам - спокойно вернуться домой, а себе… просто знать, что это дерьмо больше ни с кем так не поступит.

- Не совсем понимаю, что именно надо сделать, - Оля тряхнула головой, а Максим приподнял руку, прося не спешить.

- Я объясню, - он остановился и присел прямо на землю, возле одного из заборов, тянущихся вдоль улицы. Дом, который скрывался за ним, явно был пуст. За тёмными окнами прятался лишь холод и пустота, а участок зарос густой травой. Ближе всего к нам находилась полуразвалившаяся теплица, на которой всё ещё висели остатки полиэтиленовой плёнки. - Слушайте, я сейчас расскажу, как всё должно быть. Если что-то покажется странным, поправьте меня, когда я закончу.

- Хорошо, - кивнула Вика, и мы присели рядом с ним.

- Как вы знаете, если мы сообщим в полицию… шанс, что его действительно посадят, очень мал. Да и если он будет сидеть в тюрьме, это недостаточное наказание за такое. Я не смогу нормально жить, зная, что он там… и выйдет, когда придёт время. А моя сестра так и останется там лежать, чёрт. - Макс провёл ладонью по лицу, он выглядел очень уставшим. - Поэтому, мы поступим так. Я сделаю вид, что ничего про Машу не слышал от вас. И… предложу ему съездить на рыбалку, сюда, в эти места. Там за карьером, есть неплохое озеро, и сейчас там никого не должно быть. Если он согласится, и всё пойдёт как надо, я напишу тебе, Вик. Вам, нужно будет спрятаться возле озера. Когда я подам знак, в подходящий момент, мы, все вместе, на него нападём. Идёт?

- Чёрт. Говнюк этого заслуживает, - сказала Оля, хрустнув пальцами, словно выражая общее согласие, - Тогда мы завтра пойдём туда пораньше, осмотрим место.

- У меня есть перцовый аэрозоль, а вы возьмите с собой что-нибудь. Нож, что угодно. Я понимаю, что это всё очень рискованно, и я вас ставлю в большую опасность, но один я вряд ли справлюсь.

- Всё, Вик. Я помню, - я тёрла виски, голова начала болеть.

- Слава богу! Я уж думала, что придётся пересказывать тебе всё от начала до конца, - Вика легла обратно и накрылась одеялом. - Я не знаю, что будет завтра, но уверена, что это будет полная жопа.

- Как ты вообще себе это представляешь? Что… мы просто нападём на взрослого мужика и будем его колотить, или что?

- Я же говорю, не знаю я! Всё зависит от Макса… пойти и убить отчима, мне не каждый день предлагают, если что. Мне и думать-то об этом страшно, а что там делать… главное, помогать Максиму и не стоять столбом.

- Всё можно сделать быстро, - прошептала я, и мне стало страшно от своих слов и мыслей. Хотела ли я принимать участие в убийстве человека? Нет, определённо. Хотела бы я жить спокойно дальше? Да, разумеется. Пусть, это и звучит в моей голове так эгоистично, но я пойду на это только ради себя, а не потому, что хочу отомстить за Машу. Нет, ненависть и злобу с самого начала поглотил страх и от них не осталось вообще ничего, кроме злобы на саму себя, за свою беспомощность в таких обстоятельствах. И план Максима не казался мне правильным, безопасным или честным. Скорее всего, он был единственным, в нашем случае. Пребывание в городе сулило много опасностей, делая дальнейшую жизнь практически невозможной. Если этот парень так легко узнал мой адрес, что ему будет стоить просто вскрыть замок в мою квартиру, и сделать из меня фарш? Совершенно ничего, только лишь его ответное желание обезопасить себя, сократив количество свидетелей ровно на одну штуку. Или, устроить поджог, разбив окно моей комнаты посреди ночи, бутылкой с зажигательной смесью. Или ещё что похуже. Я даже ужаснулась, поняв, как легко избавиться от беззащитной школьницы, подстроив несчастный случай, попытку самоубийства, ограбление… в такие моменты моё воображение меня начинало пугать. Но страх был вполне оправдан. Интересно, Вика думает о том же? Она ведь живёт с родителями, и тут уже можно начинать переживать за свою семью, а этот страх, в какой-то мере, может быть даже сильней. Наверное, им я и объяснила то, как быстро мы согласились на столь безрассудный шаг, даже не осознавая всю тяжесть такого поступка.

Вика засопела, успев выключиться, пока я молча общалась со своими мыслями. Она выглядит такой спокойной, будто контролирует всё, что происходит вокруг неё. Бледная, уставшая, с дрожащими руками, но невозмутимо-спокойная, будто всё, что происходит, происходит с кем-то другим, а не с ней.

Я повернулась на бок, закрыв глаза, с одним лишь желанием, чтобы завтрашний день никогда не наступал.

Вика сказала, что я кричала во сне. Вопреки всем моим страхам и надеждам, утро всё-таки наступило, и выгнало нас из дома, когда забрезжил очередной серый рассвет. Как говорил прогноз погоды на моём телефоне - вчера был последний солнечный день, перед огромной чередой непроницаемо-серых пасмурных дней или даже недель. Оля разбудила нас грохотом в дверь. Она была настроена крайне решительно, вела себя очень агрессивно, по всей видимости, испытывая прилив адреналина. Перед тем как уйти, Вика заскочила в сарай на другом конце участка, и сунула мне в руку заточенный кусок железа прямоугольной формы, с острым углом и обмотанной изолентой рукояткой. Выглядело очень грозно. Тяжесть холодной стали придавала уверенности. У Оли на поясе тоже был нож, только уже похожий на охотничий, с длинным широким лезвием. Она сменила привычную разноцветную толстовку на куртку защитного цвета и надела тёмные кожаные ботинки, вместо лёгких белых кроссовок.

Сам карьер от посёлка находился относительно недалеко, нужно было просто подняться на самый верх склона, на котором он располагался, выйти на лесную дорогу и пройти по ней до первого поворота. Там и начинался карьер - с большой помойки, которая усилиями дачников, становилась всё больше и больше с каждым годом. Ровные и крутые песчаные склоны за долгое время покрылись мелкой растительностью, низина заросла маленькими сосенками, неуверенно дрожащими при каждом дуновении ветра. Здесь, с этой стороны, склон образовывал такой “поворот”, уходящий сильно направо. За ним виднелись остатки здания, которое местные ребята называли “камнедробилкой”. Я никогда не была знакома с историей этой местности, быть может и правда тут добывали какой-нибудь камень для строительства железных дорог в регионе, коих тут было предостаточно… В любом случае, сейчас от того самого здания осталось несколько несущих стен и части огромного механизма, которые было невозможно разобрать или унести, из-за их удалённости от дорог.

Втроём, мы двигались по самому склону, следуя узенькой тропинке, которая петляла меж сосен, уводя нас всё дальше и дальше от дома. Через пару десятков метров, она сворачивала в небольшую низину, за которой следовала возвышенность, заросшая уже более густым лесом. Через метров сто, виднелась другая сторона того склона, по которому мы шли в самом начале. Он, кстати, был самым высоким здесь. Не без труда взобравшись на самую вершину, мы какое-то время постояли там, осматривая окрестности. Ноги утопали в песке, и я прямо чувствовала, как он заполняет кроссовок, но снимать его и вытряхивать совершенно не хотелось.

Тёмные серые облака нависали над нами, вокруг мерно шумел лес, изредка потрескивая ветками, а мы тем временем спускались в сторону озера по самой кромке горы. Берег представлял из себя ровную утрамбованную дорогу, исполосованную десятками шин, за которой были навалены кучи песка и камней - идеальное место, чтобы спрятаться. Вика предложила остаться на возвышенности, но Оля отбросила такой вариант, потому как тихо и незаметно спуститься вниз у нас не получится - у песчаного склона имелось каменистое основание, издававшее громкий звук, когда кто-то шёл по склону. Маленькие камни, скатывающийся вниз песок… мы привлечём к себе слишком много ненужного внимания, а если будем ждать до последнего момента, то добираться до берега будем слишком долго, что может быть фатально для Максима.

Спустившись к берегу, мы немного побродили по округе, осматривая места. Я видела это озеро только с той самой высокой горы и никогда не подходила к нему так близко, для меня это место было совершенно новым.

- Здесь, - Оля встала возле края дороги и потопталась на месте. - Если они оставят машину здесь, это будет лучше всего.

- Почему? - не поняла Вика. Она бродила вдоль кустов, которые, сбросив листву, напоминали мотки ржавой проволоки.

- Ну, сама посмотри, если они будут стоять у воды, из-за той кучи песка мы сможем подобраться. А если, что-то пойдёт не так, то оттуда же можно будет спокойно свалить в лес и выбежать уже с другой стороны карьера. - Оля провела взглядом от кучи песка за спиной Вики, до первых деревьев. - Вполне неплохо.

- Ох, господи… чем мы тут занимаемся, а… - Вика обхватила голову руками и громко закричала.

- Не истери, белоснежка, - спокойно сказала Оля, сжимая в руке нож. - Нужно, чтобы все были спокойны, и никто не бесился.

Я не выпускала из рук телефон, периодически обновляя список сообщений, но от Максима там ничего не было, а сайт говорил, что он был в сети около получаса назад. Время уже подходило к десяти утра, и чем ближе ко мне была эта цифра, тем хуже я себя чувствовала. Пальцы дрожали так, что я не могла попасть ни по одной кнопке на экране. Думаю, что покурить, я тоже бы не смогла… чёрт, да какой там, у меня и зажигалку из кармана вытащить бы не получилось!

Услышав тихий рокот вдалеке, мы бегом через сухие кусты, бросились к песчаной куче и притаились за ней так, чтобы нас не было видно со стороны дороги. Самое крайнее место заняла Оля, чтобы не пропустить момент, когда сюда подъедет машина. Видимо, из-за сильного эха, мы услышали звук мотора гораздо раньше, чем машина показалась нам на глаза. Оля испуганно дёрнулась в нашу сторону, когда уже знакомая нам “Нива”, на которую я не могла смотреть без внутреннего содрогания, выехала на берег и с тихим скрипом остановилась с заглушённым двигателем. Я перевернулась на спину и лёжа на песке из-за всех сил прислушивалась - звуки доходили сюда очень неохотно, и звучали слишком глухо.

- Что там? - прошептала Вика, обращаясь к Оле, та лишь махнула на неё рукой, осторожно высунувшись из-за кучи.

- Что-то не так… - прошептала она, повернувшись к нам.

- Можно подробнее?

Оля промолчала. Она замерла на несколько секунд, встала на ноги и вышла из-за кучи, по хрусту веток я поняла, что она пошла к дороге.

- Что происходит-то? - Вика озадаченно посмотрела на меня, и я, пытаясь преодолеть паралич, вызванный страхом, тоже поднялась и вышла вслед за Олей.

Возле машины стоял Максим, прислонившись к ней спиной. Оля стояла ближе ко мне, подняв обе руки вверх, её нож лежал на земле.

- Ещё одна нашлась. - Удовлетворённо сказал Олег, наведя на меня руку с пистолетом. - Я вас искал, родственникам звонил, а тут вон оно как просто оказалось. Поднимай руки, что там у тебя?

- Ничего, - Я подняла руки, демонстрируя пустые ладони, нож остался у меня в кармане, хоть в этом и не было уже никакого смысла.

- Хорошо, отлично. - Олег опустил руку с оружием и подошёл к Оле, отшвырнув ногой её нож куда-то в кусты. - И что же вы, маленькие твари, задумали тут устроить? Объясните мне?

- Хотели надавать тебе по морде, кусок ты говна. - Оля плюнула в его сторону, но мужчина только рассмеялся.

Ранее, у меня не было возможности разглядеть его поближе, даже в тот раз, в подъезде, его черты лица были скрыты от меня из-за темноты, сейчас же… его лицо, казалось мне знакомым. С улыбкой, на Олю смотрел лысеющий мужчина, немного полноватый, ростом едва ниже Максима. Он не выглядел опасным или безумным, это и пугало больше всего. Он выглядел самым обычным человеком, которых я встречала на улице ежедневно, в очереди в магазине… мне стало плохо. Живот свела судорога, на лбу выступил холодный пот. “Вот и всё, теперь точно всё”.

- Давай, - Олег подошёл поближе к Оле и немного наклонился к ней. - Давай, ударь меня.

Я посмотрела на Максима. Тот запустил руку в карман куртки, сжав в кулаке маленький красный баллончик с газом, и завёл его за спину. Напасть сейчас он не мог - велика вероятность задеть Олю.

Оля же, с криком ударила Олега по лицу. Удар получился слабый, от чего тот снова рассмеялся и ударил девушку в ответ. Она упала на землю, и когда я хотела подбежать к ней, он навёл пистолет на меня.

- Вот тебя-то я хорошо тогда запомнил. Видел на фотографии из школы. Екатерина… Островская, да?

- Да, - Я кивнула, дрожа.

- Что же вы, лезете в чужие дела, шляетесь по подъездам и подглядываете за мной? Вам больше нечем было заняться? - Спросил он, глядя мне прямо в глаза и продолжил. - Видишь, если бы не ты, всё могло бы обойтись, правда же? Вот если бы вас там с подругой не было… кстати, что-то я не вижу её здесь.

- Её тут нет, - Быстро ответила я.

- Да ну? - Олег опять улыбнулся. - А если мы её поищем? Иди, позови её, а я посмотрю.

Тяжело сглотнув, я развернулась и, аккуратно ставя ноги, направилась к куче песка.

- Иди-иди, осторожно. Знаешь, я даже думал, до сегодняшнего дня, что чёрт с вами, живите. Вы же не настучали на меня, правда? Думал, отпустить вас, а вы решили мне устроить самосуд? Это незаконно!

Я, стараясь не слушать, что он говорит, достигла края песчаной кучи и заглянула за него. Вики там не было.

- Ну что, дорогая, видишь кого-нибудь? - Спросил Олег, деланно манерным голосом, - или ты хочешь, чтобы я посмотрел сам?

- Тут никого больше нет… - я начала оборачиваться, но не успела.

- Эй! - Крикнул Макс, и Олег резко повернулся в его сторону. На долю секунды, я увидела струю из баллончика, направленную ему прямо в лицо, тут же грохнул выстрел. Зажав уши, я упала в кусты.

Дальнейшие действия развивались слишком стремительно. Когда я перевернулась на спину и попыталась встать, откуда-то из-за машины выскочила Вика, видимо, обойдя нас вокруг, пока мы стояли перед Олегом. В её руке блеснул нож, который она прятала в кармане пальто тем злополучным вечером, и в следующую секунду он вонзился в спину мужчины, который обеими руками пытался тереть глаза. Он выкрикнул что-то хриплым голосом, упав на колени и подняв пистолет, сделал ещё несколько выстрелов не глядя. Макс и Вика упали на землю, пригибаясь, а Оля, резко подскочив к мужчине со спины, выбила из его рук оружие, и принялась пинать его ногами, что-то выкрикивая. Её глаза горели дикой злобой и исступленной яростью.

Поднявшись, Максим подбежал к Оле, подобрав с земли пистолет, и оттащил от Олега разъярённую девушку.

- Да пусти ты меня! - заорала она на Макса, пихнув его рукой, но тот лишь оттолкнул её в сторону.

- Оль, успокойся. Не надо никого забивать ногами, - он поднял руки в успокаивающем жесте.

- Я никого не забиваю ногами! - ещё сильнее закричала Оля. - Я выбиваю всё дерьмо из его башки!

- Осторожно ребят, - сказала я, указывая пальцем на Олега.

Он, тем временем, пытался подняться на ноги, и вытащить нож из спины, но Максим направил пистолет на него, чем вызвал у Олега очередной приступ смеха.

- Ты? Серьёзно? - Спросил он, давясь кашлем. - Хочешь в меня выстрелить что ли?

Тёмное пятно на его спине, продолжало расползаться по тёмно-красной рубашке, окрашивая её в чёрный. Олег тяжело дышал, с каким-то жутким хрипом и продолжал кашлять. Скорее всего, нож задел лёгкое, подумала я.

- Я… - Максим замолчал. Его лицо не выражало совершенно ничего, а рука с поднятым пистолетом дрожала, гуляя из стороны в сторону.

- Макс? - Вика встала с земли, прислонившись к машине.

Раздался ещё один выстрел, на этот раз последний. В районе левой части груди Олега, образовалось небольшое отверстие, из которого тут же закапала тёмная кровь. Открыв и закрыв рот несколько раз, ловя воздух, он грузно повалился на спину и умолк. Максим опустил руку.

Я смотрела, как Максим с девочками затаскивают тело без признаков жизни в машину, они аккуратно усадили его на водительское место, и Оля сняла машину с ручника. Моя рука тянулась к карману, где лежали сигареты. В попытке вытащить одну, я порезала палец об оставленный там нож, о котором я совсем забыла. Сунув сигарету в рот, я чиркнула зажигалкой. Горячие капли потекли по ладони, я лишь подняла её повыше, глядя они падают на землю и разбиваются.

Кап-кап.

Машина скатилась с дороги и плавно скрывалась под водой, постепенно заполняясь водой.

- Туда тебе и дорога. - обронила Оля. Её волосы растрепались, лицо всё ещё было красным, а холодный взгляд сопровождал машину, которая уже полностью скрылась, выпустив из себя все остатки воздуха.

- У тебя кровь идёт, - заметила Вика, подойдя ко мне. Я так и застыла, с приподнятой рукой, тлеющей сигаретой, зажатой между губ, и взглядом, прикованным к водной поверхности. - Пошли домой?

***

Зима в том году выдалась на редкость холодной. С наступлением первых сильных морозов, с первым снегом, холодными зимними ночами, лёжа в кровати в пустой квартире, я постоянно возвращалась к “Ниве”, так заботливо припаркованной нами на самом дне лесного озера. Пытаясь представить, как она там, и как выглядит сейчас.

В конце декабря, папа вернулся домой. На вокзале, где я его встречала, приехав на такси, ранним утром, мы долго простояли обнявшись. Он не видел моих слёз, но где-то внутри, я уверена, чувствовал, что со мной что-то произошло, но так и не решился спросить. Вместе мы встретили новый год. На праздник я пригласила Вику, она пришла ко мне после двенадцати часов, оставляя за спиной бесконечные взрывы фейерверков и хлопки петард, скрывая ото всех своё желание пригнуться и упасть в снег. Она мне рассказывала, что любые резкие звуки, вытаскивают из глубин памяти тот момент, когда Олег направил пистолет в её сторону и выстрелил, ослеплённый. Она говорила, что только чудом успела упасть на землю раньше, чем раздался выстрел.

Той же зимой, заболела и умерла моя кошка. Проснувшись однажды утром, в середине января, я нашла её лежащей на боку возле миски с водой. Она была холодной и уже успела окоченеть. Несколько часов я не могла выпустить её из рук, захлёбываясь в рыданиях, пока её мягкая светлая шёрстка на голове не стала мокрой от моих слёз.

Праздники давно закончились, вместе с бесконечно-тёмной зимой. Наступила весна. Дни стали длиннее, воздух неизбежно теплел, а мартовские метели давно отбушевали своё, и огромные кучи снега остались лишь в воспоминаниях.

Вика с Максимом какое-то время не виделись, а позже, как раз той весной, снова начали встречаться. Они часто звали меня с собой, прогуляться, развеяться, но в их компании я чувствовала себя лишней. Они выглядели счастливыми. Я же, взялась за учёбу, стараясь меньше времени проводить в интернете, променяв его на чтение и углублённое изучение тех предметов, по которым отставала уже не первый год. Учёба здорово помогала отвлечься от тех неприятных мыслей, что меня посещали каждую ночь, и кошмаров, что периодически снились.

Олю я видела редко, и только в школе. Случайно столкнувшись в одном из коридоров, мы сдержанно здоровались и расходились каждая по своим делам. Пожалуй, у нас было слишком мало общего, как по жизни, так и в интересах. Друзьями стать у нас не получилось. Впрочем, ни одна из нас к этому никогда не стремились.

Самый частый кошмар, который я видела - лобовое стекло, которое трескается от столкновения с водой, заполняющийся ею салон автомобиля, и жжение в груди. Когда я опускала взгляд, я видела огромную дыру на месте сердца, куда заливалась ледяная вода. С пересохшим горлом я просыпалась и шла на кухню за чаем.

Учебный год закончился и мы с Викой, получив свои аттестаты, отдалились друг от друга так далеко, насколько это было возможно. Даже переписка “Вконтакте” сошла на нет. Она просто перестала отвечать на мои сообщения, а мне не хотелось продолжать ей их писать. Вскоре, у себя на странице, в контактной информации, она указала город Петрозаводск. Всё-таки, они уехали, подумала я тогда, и ошиблась - уехала она одна. Из местных новостей я узнала, что кто-то из рыбаков, в районе Лейгубы, всё же обнаружил эту машину и гниющее тело в ней, которое опознать удалось только по номерам машины и документам, оставшимся в бардачке. Макс сразу же попал под подозрение и через некоторое время во всём сознался, как я поняла, не упоминая при этом нас троих. Больше, о нём я ничего не слышала. Знаю только, что его осудили и на очередном охраняемом поезде отправили куда-то, под взволнованные вздохи случайных прохожих. Тело Маши эксгумировали и перезахоронили на городском кладбище. Где я, несколько раз её навестила тем летом. Последним моим летом в родном городе.

Там же, возле могилы Маши, я встретила её бабушку, которая приехала сюда, чтобы разобраться со всеми делами. И я не увидела слёз в её глазах, а только лишь холодное безразличие ко всему вокруг.

Увидев меня возле небольшого, аккуратного надгробного камня, она коротко мне кивнула и присела на скамейку рядом. А я, ещё какое-то время стояла, прижавшись рукой к холодному камню, разглядывая выгравированный на нём портрет Маши. На снимке, с которого работа и выполнялась, ей было лет четырнадцать. Она улыбалась, аккуратные тёмные волосы, были собраны в косичку и лежали на её плече. А глаза светились какой-то радостью, будто бы от предвкушения той жизни, которой она ждала, но до которой так и не смогла дотянуться.

После этого, я там была лишь однажды, в конце августа того же года. Когда листья на окрестных берёзках начали стремительно желтеть и осыпаться, и снова подули холодные ветра. В последний раз я убиралась там, веником сметая листья с дорожек и памятника. Грустно посмотрев на засохшие цветы у могилы, я попрощалась со старой подругой и направилась в сторону остановки, кутаясь в своём плаще. Накрапывал мелкий дождик, а дома меня ждала собранная сумка с вещами и билет на поезд. Стоя на ступеньках своего вагона, я в последний раз оглянулась, в попытке запечатлеть в своей памяти, как выглядит вокзал, мост...и даже люди, постепенно теряющие краски. Город, позади меня, становился монохромным.

“Скорый поезд Мурманск-Москва, отправляется от первой платформы, будьте осторожны”.

Ноябрь 2017 - Июнь 2018

Небольшое послесловие от автора.

Привет. Спасибо что вы это дочитали и я надеюсь, что вам было хоть немного интересно. Да, этот рассказ был написан уже очень давно, время как-то незаметно пролетело. И я думала, что он останется навсегда утерянным для меня. Писался он в то время, когда у меня не было привычки делать резервные копии всего того, что я пишу. Я пыталась выкладывать его на какие-то сервисы, но больших просмотров он не собрал и я решила его отовсюду удалить и вообще не вспоминать. Каким-то случайным образом я нашла его на своём Гугл-диске (программа в которой я его писала, делала резервные копии туда) и решила перечитать. И знаете, даже мне показалось что тут всё не так уж и плохо, как мне казалось ранее. Да, сюжет остался достаточно наивным, некоторые моменты которое описаны в тексте перекочевали в какие-то более молодые рассказы, но всё же, теперь уже, я решила оставить его здесь, чтобы больше не переживать по поводу потери чего-то важного для себя.

А эта штука оказалась достаточно важной вехой в моей творческой жизни, так как это первый рассказ такого объёма, который был закончен. Оно ведь как происходит, описываешь что-то интересное а потом работать над текстом становится скучно. Это забавно, в контексте данного текста, скорее просто не было интересных мест чтобы его бросить после пары десятков страниц. Ну и также, несколько человек, моих старых интернет-друзей, помогали мне его писать. Я обсуждала с ними логику происходящего, поведение девочек-подростков в экстремальных ситуациях и прочее-прочее. Возможно, это было единственным мощным катализатором для меня, который заставлял переписывать некоторые эпизоды, менять уже сложившийся сюжет. Поэтому, работа над ним и затянулась почти на год, хотя текста тут сильно меньше чем в тех рассказах, которые я уже пишу самостоятельно. Но здесь был важнее процесс написания, чем сам результат. Во многом, я решила восстановить этот текст, просто потому что скучаю по тем беззаботным временам, когда у нас было много друзей, как в жизни так и в интернете. Ну и было достаточно свободного времени, чтобы проводить его с этими самыми друзьями и находить время и место для творчества. Мне хочется чтобы этот текст оставался где-то неподалёку, и просто фактом своего существования напоминал бы мне о том времени и тех замечательных людях, с которыми мне довелось пообщаться.

Архат, ВВова, Рене, Урал, Августина.

Не каждый из вас мне в чём-то помог тут. Но я хочу сказать своё мысленное «спасибо» вам за то, что были со мной тогда, каждый по-своему. И второе «спасибо» для той штуки, которая помогает нам находить хороших людей. Вы - были лучшими.

Ваша Дамсель.