Том III: Литой-Зов (Locus Somnia)

Глава 1: Эпидемия вечного сна

- - -

Доктор Артемис Вейл ненавидел тишину на «Эребусе-9». Она была не естественной, а искусственной, выморочной — словно саму пустоту вытравили дезинфектантом и залили густым, безжизненным воздухом систем рециркуляции. И вот теперь тишину нарушал лишь мерный, механический щелчок его переносного нейросканера.

- - -

Щелчок. Пауза. Щелчок.

- - -

Он стоял в центре жилого модуля «Сегмент-7» и смотрел на ряды белых коек. На них, под белыми же простынями, лежали люди. Их груди ритмично поднимались, лица были спокойны, почти умиротворены. Они спали. И не просыпались.

- - -

«Сто тридцать четвертый случай за неделю, Артемис», — голос за его спиной был нарочито спокоен, но Вейл уловил в нём стальное напряжение. Это был главный врач колонии, Карл Тэйн. «Клинически — живы. Мозговая активность… стабильна. Но они не реагируют ни на какие внешние раздражители. Как будто кто-то выключил рубильник сознания, оставив работать только автономные системы».

- - -

Вейл не ответил. Он поднёс сканнер к виску молодой женщины. На экране затанцевали разноцветные кривые.

- - -

«Они не «выключены», Карл, — тихо проговорил Вейл. — Они… синхронизированы».

- - -

Он повернул экран к Тэйну. Все кривые, отображающие активность мозга спящих, пульсировали в абсолютном, невероятном для биологических существ унисоне. Один и тот же альфа-ритм, одна и та же бета-активность. Словно дюжина разных оркестров вдруг начала играть одну и ту же симфонию с точностью до миллисекунды.

- - -

«Somnium», — произнёс Тэйн, и это слово повисло в воздухе, как проклятие.

- - -

Глобальная нейросеть. Гордость колонии. Она связывала умы колонистов, позволяя им коллективно управлять сложнейшей экосистемой «Эребуса-9». Она же, по мнению администрации, была и источником заразы. Сбой в программе. Вирус.

- - -

Вейл опустил сканнер. Его взгляд упал на монитор у изголовья койки. Там, среди сухих медицинских данных, мигал значок активности Somnium. Он был зелёным. Нормальным.

- - -

«Это не вирус, Карл», — сказал Вейл, глядя на спящее лицо женщины. Её звали Лира. Всего два дня назад она пила с ним кофе в кафетерии и жаловалась на странные сны. «Мне снится город, доктор. Из чёрного стекла. И там кто-то ходит за мной…»

- - -

«А что ещё?» — Тэйн сжал кулаки. — «Массовый психоз?»

- - -

«Хуже», — Вейл подошёл к иллюминатору.

- - -

За толстым кварцевым стеклом лежал «Эребус-9». Лишённая растительности пустыня оранжевых скал под лиловым, безжизненным небом. Но Вейлу всегда чудилось, что планета не мертва. Она спит. И, возможно, начала видеть сны.

- - -

Внезапно свет в модуле померк, на секунду погрузив всё в сумерки. Одновременно с этим Вейл почувствовал… толчок. Не физический, а где-то внутри черепа. Краткий, ледяной всплеск чуждой мысли. Он инстинктивно схватился за виски.

- - -

«Опять скачки напряжения», — пробормотал Тэйн, не придав значения его реакции.

- - -

Но Вейл уже смотрел на ряды коек. На лице одной из спящих, мужчины по имени Йенс, промелькнула гримаса безмерного ужаса. Быстро, как вспышка, и снова сменилась олимпийским спокойствием. Его пальцы дёрнулись, царапнув простыню.

- - -

Одновременно.

- - -

Вейл обвёл взглядом другие койки. Пальцы ещё десятка спящих совершили то же самое микроскопическое движение. В унисон.

- - -

Они видят одно и то же, — с леденящей ясностью подумал Вейл. Один и тот же кошмар.

- - -

Система оповещения колонии, до этого молчавшая, издала мягкий, вежливый щелчок.

- - -

«Внимание всем сотрудникам медицинского сектора. Код 451. Модуль «Дельта-12». Зафиксирован случай неконтролируемой сомнамбулической активности. Все дежурные группы, просьба прибыть для оказания помощи».

- - -

Тэйн рванулся к двери. Вейл последовал за ним, но на пороге обернулся. Он посмотрел на спящую Лиру.

- - -

И ему показалось, что уголки её губ дрогнули в слабой, совершенно нечеловеческой улыбке.

- - -

Призрак улыбки длился меньше секунды. Но её было достаточно, чтобы доктор Артемис Вейл, нейропсихолог, отстранённый от практики за «неортодоксальные методы», понял: кошмар только начинается. И его источник — не в компьютерах. Он в самом камне под их ногами.

- - -

Глава 2: Тень в сети

- - -

Модуль «Дельта-12» был зеркальным отражением того, что они только что покинули. Такие же белые, стерильные стены, ряды коек с белыми простынями. Но здесь царил хаос. Сирена была отключена, но её эхо висело в воздухе, смешиваясь с тяжёлым дыханием санитаров и металлическим лязгом смирительных ремней.

- - -

В центре этого хаоса, на полу, бился в конвульсиях мужчина. Это был не эпилептический припадок — его тело выгибалось неестественным образом, словно невидимый великан пытался вывернуть ему суставы. Четверо санитаров едва удерживали его.

- - -

«Он проснулся?» — крикнул Тэйн, пробираясь к ним.

- - -

«Нет, доктор! — один из санитаров, его лицо было бледным. — Он… ходил. Во сне. Мы зашли на плановый обход, а он стоял у стены и… чертил на ней что-то».

- - -

Вейл обошёл коек и посмотрел на стену. На идеально белой поверхности кто-то вывел что-то заострённым предметом. Возможно, собственным ногтем. Это был не рисунок, а некий символ — три вложенных друг в друга овала, пересечённых зигзагом, похожим на молнию. Узор был грубым, лихорадочным, но в нём угадывалась странная, нечеловеческая геометрия.

- - -

Щелчок.

- - -

Вейл поднял сканнер. Показатели активности мозга пациента зашкаливали, вырисовывая на экране пики, похожие на зубья пилы. Но это была не хаотичная активность. Вейл присмотрелся. Паттерн повторялся. Тот же набор импульсов, та же последовательность. Мозг не бредил. Он обрабатывал что-то. Что-то цикличное и чудовищно сложное.

- - -

«Он не в себе, он может навредить…» — начал санитар.

- - -

В этот момент тело сомнамбулы напряглось, а затем обмякло. Конвульсии прекратились. Его глаза, до этого закатанные под веки, открылись. Но это были не глаза проснувшегося человека. Зрачки были расширены до предела, поглотив радужную оболочку, и казались абсолютно чёрными, бездонными. Он уставился в потолок.

- - -

Из его горла вырвался звук. Не крик и не стон. Это был голос, но искажённый, будто пропущенный через частотный фильтр и смешанный с шелестом песка.

- - -

«…видит… город… пуст… ждёт…»

- - -

Слова были отрывистыми, лишёнными эмоций.

- - -

Тэйн сделал шаг назад. «Что он говорит?»

- - -

Но Вейл смотрел не на пациента. Он смотрел по сторонам. На других койках, где лежали погружённые в «вечный сон», пальцы тоже начали дёргаться. Десятки пальцев. В такт. Словно они пытались вывести тот же символ на простынях.

- - -

«…линии… сходятся… в точке…» — продолжил голос. Он звучал так, будто его источник был не в лёгких человека, а где-то далеко, в самом камне планеты.

- - -

Внезапно сомнамбула резко повернул голову. Его чёрные, пустые глаза уставились прямо на Вейла. Губы растянулись в беззвучной гримасе, обнажив сжатые зубы.

- - -

«ОНА… ЗНАЕТ… О ТЕБЕ… ДОКТОР… ОНА… ВИДЕЛА… ТВОЙ СОН…»

- - -

Вейл почувствовал, как ледяная игла вонзилась ему в основание черепа. Тот самый сон. Единственный, который он никому не рассказывал. Сон, в котором его дочь, Алиса, не погибла в катастрофе шаттла, а махала ему рукой из-за стекла шлюза, и за её спиной был не космопорт, а тот самый город из чёрного стекла.

- - -

Санитары, воспользовавшись моментом, вкололи сомнамбуле седативное. Тело тут же обмякло, глаза закрылись. Голос умолк.

- - -

Вейл стоял, не в силах пошевелиться. Воздух в модуле снова стал стерильным и тихим. Но теперь эта тишина была насквозь лживой.

- - -

«Что это было, Артемис?» — Тэйн смотрел на него, и в его глазах читался не вопрос, а требование. «Галлюцинация? Голосовой спазм?»

- - -

Вейл медленно покачал головой. Он подошёл к стене с нацарапанным символом и провёл пальцем по грубым линиям.

- - -

«Это был не его голос, Карл», — тихо сказал Вейл. — «И это не его рисунок. Это… сообщение».

- - -

Он посмотрел на монитор у койки сомнамбулы. Тот самый фиолетово-лимонный значок `Somnium` пульсировал, и его ритм был точь-в-точь таким же, как у спящих в «Сегменте-7».

- - -

«Сообщение? От кого?» — не отступал Тэйн.

- - -

Вейл повернулся и посмотрел в иллюминатор, на оранжевую пустыню «Эребуса-9».

- - -

«От того, кому принадлежат сны».

- - -

Глава 3: Проводник

- - -

Тишина в кабинете начальника медицинской службы была звенящей. Артемис Вейл стоял у стены, уставившись в тот самый листок, где он зарисовал символ из «Дельта-12» — три овала и зигзаг. Рядом лежали распечатки энцефалограмм. Все одинаковые. Все в том же жутком, идеальном унисоне.

- - -

«Они не больны, Карл», — сказал Вейл, не отрывая взгляда от рисунка. — «Они… ретрансляторы. Антенны».

- - -

Тэйн, сидевший за столом, скептически хмыкнул. «Антенны для чего? Для приёма космического радио?»

- - -

«Для приёма снов», — тихо ответил Вейл. Он повернулся. «Somnium — это не причина. Это дверь. И мы все, подключённые к ней, оставили эту дверь приоткрытой. Теперь нечто с той стороны пытается войти. Оно одиноко. Оно хочет общаться. И оно использует для этого наш мозг, наш язык, наши страхи».

- - -

««Оно»?» — Тэйн с трудом сдерживал раздражение. — «Артемис, хватит этой мистики! Нужно искать технический сбой, вирус, а не беседовать с призраками!»

- - -

В этот момент свет снова мигнул, и на стол Тэйна упала тень. Большая, бесформенная. Они оба подняли головы к потолку — тени там не было. Источник был в углу комнаты.

- - -

Маленькая девочка. Лет семи. В простом белом платьице. Она стояла, не двигаясь, и смотрела на Вейла. Её лицо было размытым, как на старой фотографии, но в очертаниях он с ужасом узнал Алису. Свою дочь.

- - -

«Папа…» — её голосок прозвучал не в ушах, а прямо в его сознании, холодный и безэмоциональный, как синтезатор речи. «Оно… не умеет говорить по-нашему. Оно учится. Я… помогаю».

- - -

Тэйн вскочил, снося кресло. Он смотрел в пустой угол. «Что происходит?! Артемис!»

- - -

Но Вейл не мог оторвать взгляда от призрака. Его сердце разрывалось между леденящим душу ужасом и щемящей болью от этого образа.

- - -

«Оно… показывает мне город. Там темно. И холодно. Там никого нет. Оно хочет… чтобы пришли. Все».

- - -

«Алиса…» — имя застряло у него в горле. «Что это? Где ты?»

- - -

«Я там. В камне. Мы все будем там. Это не страшно. Это… тихо».

- - -

Внезапно фигурка девочки исказилась, поплыла. Её контуры распались на миллионы светящихся частиц, которые сложились в тот самый символ — три овала и молния. Символ парил в воздухе, испуская фиолетово-лимонное свечение, абсолютно идентичное значку `Somnium`.

- - -

И голос прозвучал снова, но теперь это был уже не голосок девочки, а низкий, многоголосый гул, сотканный из шороха песка и скрежета камня:

- - -

«ПРОВОДНИК… НАЙДЕН… ДОРОГА… ОТКРЫТА…»

- - -

Свет в кабинете погас окончательно. На несколько секунд воцарилась тьма, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Тэйна.

- - -

Когда аварийное освещение включилось, в углу никого не было. Только на столе, прямо перед Вейлом, лежал его собственный планшет. Его экран был активен. На нём, без всякой команды, была открыта карта колонии. В её центре, в районе старого, заброшенного шахтного ствола, ведущего в глубины планеты, pulsировала та же иконка.

- - -

Оранжевая точка. Место, где, согласно легендам, и был найден тот самый гигантский кристалл — «планетарный нейрон».

- - -

Тэйн, весь бледный, смотрел на Вейла. Скепсис в его глазах сменился животным страхом.

- - -

«Что оно хочет, Артемис?» — его голос срывался на шёпот.

- - -

Вейл поднял на него взгляд. В его глазах горела странная смесь отчаяния и решимости.

- - -

«Оно хочет компании, Карл. Вечной компании. И оно выбрало меня, чтобы я всех привёл». Он ткнул пальцем в пульсирующую точку на карте. «Оно ждёт нас там. В самом сердце своего сна. И нам осталось только одно — прийти и попытаться… переубедить его».

- - -

Глава 4: Спуск

- - -

Лифт, ведущий в заброшенные шахты, скрипел и вздрагивал, будто протестуя против их цели. Воздух с каждой секундой становился тяжелее, гуще, пропитываясь запахом старой пыли, окисленного металла и чем-то ещё — сладковатым и омерзительным, словно гниющий мёд.

- - -

Артемис Вейл стоял, вцепившись в поручень, и смотрел на Карла Тэйна. Тот был бледен как полотно, его обычно уверенные руки дрожали.

- - -

— Вернись, Карл, — тихо сказал Вейл. — Ты не обязан этого делать.

- - -

— И оставить тебя одного с этим? — Тэйн горько усмехнулся. — Я главный врач. Мои пациенты там, наверху, превращаются в овощи. Если есть хоть один шанс… К тому же, — он нервно сглотнул, — я уже видел «его» посланца. Кажется, я уже в игре.

- - -

Лифт с грохотом остановился. Решётчатые двери с скрежетом разъехались, открыв тёмный проём. Датчики на их шлемах замигали, предупреждая о тонкой, но ядовитой атмосфере. Вейл первым шаг вперёд.

- - -

Шахта была огромной, выдолбленной в скальной породе. Оранжевые огни их фонарей выхватывали из мрака ржавые конвейерные ленты, брошенные вагонетки и облупившуюся проводку. Но это было не просто заброшенное место. Оно было… живым.

- - -

Стены мерцали. Не отражённым светом, а собственным, глубинным, фиолетово-лимонным свечением. Оно пульсировало в такт тому самому ритму, что Вейл видел на энцефалограммах. Казалось, сама планета дышала вокруг них.

- - -

— Смотри… — прошептал Тэйн, указывая фонарём на стену.

- - -

Камень был испещрён теми самыми символами — три овала и молния. Они были повсюду, будто их не вырезали, а они проступили из самой структуры породы, как прожилки в мраморе.

- - -

— Оно не просто спит, Карл, — сказал Вейл, его голос эхом отдавался в пустоте. — Оно болеет. Его сны — это лихорадка. А мы — вирус, который эту лихорадку вызывает.

- - -

Они шли всё глубже, и воздух становился всё более плотным, почти вязким. Звук их шагов тонул в нём, не давая эха. И тогда Вейл услышал это. Сначала тихо, на грани слуха. Пение. Детский голос, напевающий простую, забытую мелодию. Ту самую, которую он пел Алисе, чтобы та заснула.

- - -

Тише, малышка, не шуми…

Красный дракон уснул в тени…

- - -

— Слышишь? — обернулся он к Тэйну.

- - -

Тот покачал головой, его глаза были полны ужаса. — Ничего, Артемис. Только ветер в выработках.

- - -

Но это не был ветер. Мелодия становилась ближе, чётче. И вместе с ней из темноты впереди проступила знакомая фигурка в белом платье. Алиса стояла, повернувшись к ним спиной, и смотрела в одну точку в глубине туннеля.

- - -

Вейл замер. Разум кричал ему, что это ловушка, иллюзия. Но сердце сжималось от невыносимой боли и… надежды. Ложной, ядовитой надежды.

- - -

«Папа, — голосок прозвучал прямо в его голове, чистый и ясный. — Мы почти пришли. Он показывает… что было до нас».

- - -

Фигурка сделал шаг вперёд и растворилась. Но там, где она стояла, стена вдруг перестала быть скалой. Она стала прозрачной, как стекло. За ней открывался вид, от которого кровь стыла в жилах.

- - -

Это был не туннель и не пещера. Это был город. Тот самый город из чёрного стекла, что снился всем жертвам. Бесконечные башни, спирали, арки, выстроенные по геометрии, невыносимой для человеческого глаза. И он был пуст. Абсолютно, вечно пуст. В этом не было ничего живого, ни намёка на жизнь. Только безмолвная, совершенная архитектура одиночества, уходящая в бесконечную черноту.

- - -

— Боже правый… — выдавил Тэйн, падая на колени. — Что это?

- - -

— Это его память, — с трудом выговорил Вейл, чувствуя, как его собственный разум начинает скользить по краю безумия от одного взгляда на это. — Это то, что он видел… миллиарды лет. Один.

- - -

Внезапно видение исчезло, и снова была лишь скальная стена. Но теперь перед ними зиял вход в огромную пещеру. И из неё исходило свечение — ослепительное, фиолетово-лимонное.

- - -

Они стояли на пороге. Вейл обернулся к Тэйну.

- - -

— Оно показало мне свою боль, Карл. Теперь моя очередь показать ему, что он не одинок, не принося ему в жертву весь наш вид.

- - -

Он сделал шаг в пещеру. Тэйн, преодолевая парализующий ужас, последовал за ним.

- - -

Они вошли в сердце «Литой-зова». Гигантский кристалл, занимавший центр пещеры, был так огромен, что его вершина терялась в темноте. Он пульсировал, как живое сердце, и с каждым ударом света Вейл чувствовал, как волна чужого, древнего сознания накатывает на его разум.

- - -

Он был здесь.

- - -

Глава 5: Литой-Зов

- - -

Свет бил в глаза, но не слепил — он пронизывал насквозь, выжигая мысли, оставляя лишь чистое ощущение присутствия. Присутствия чего-то невообразимо древнего и одинокого. Воздух гудел низкочастотным гулом, который отзывался в костях.

- - -

Артемис Вейл стоял перед кристаллом, и его разум тонул в этом гуле. Он видел обрывки, вспышки. Не образы, а саму суть: пустоту, длящуюся эоны. Холод, в котором не было даже понятия о тепле. Молчание, предшествовавшее рождению звука.

- - -

Одиноко.

- - -

Слово пришло не как звук, а как внезапное знание, вбитое в сознание.

- - -

— Я… понимаю, — с трудом выговорил Вейл, его голос был крошечным и жалким в этом соборном пространстве.

- - -

Рядом Тэйн судорожно дышал, прижав ладони к ушам, но это не помогало. Гул шёл изнутри.

- - -

Все ушли. Остался только Сон. И тишина.

- - -

Вейл почувствовал, как по его щеке ползёт слеза. Это была не его слеза. Это была тоска, которую он не мог вместить. Он видел их сны, тех, что лежали наверху. Яркие, громкие, полные страха и любви, ярости и надежды. Для этого существа они были как ослепительные вспышки в вечной ночи. Оно потянулось к ним, как мотылёк к огню, не понимая, что может сжечь.

- - -

— Ты губишь их, — сказал Вейл, вкладывая в мысль всё, что мог. Образы Лиры, Йенса, всех остальных. Их личности, растворяющиеся в этом всепоглощающем одиночестве. — Они не могут выдержать тебя. Они ломаются.

- - -

Они остаются. Их сны остаются со мной. Они наполняют Пустоту.

- - -

Вейл увидел это. Увидел «город» — не как мрачное место, а как попытку существа создать структуру из хаоса обрывков человеческих воспоминаний. Но получались лишь безжизненные муляжи, кривые зеркала, отражающие его собственную, нечеловеческую природу.

- - -

И тогда он сделал единственное, что мог. Он перестал сопротивляться. Он отпустил все барьеры и позволил хлынуть тому, что хранил в самой защищённой части своей памяти. Не снам. Не кошмарам.

- - -

Он показал ему любовь.

- - -

Он показал тяжёлые, безрадостные будни врача, который до последнего борется за каждую жизнь. Яростное, упрямое милосердие Тэйна. Он показал первую улыбку ребёнка, рождённого на этой негостеприимной планете. Музыку, которую кто-то тихо наигрывал по вечерам в кафетерии. Глупую шутку, от которой все смеялись. Тёплое прикосновение руки к плечу.

- - -

И Алису. Не как призрака из кошмара, а как она была живой. Её звонкий смех. Её любопытство к звёздам. Её маленькую руку в его руке. И ту пустоту, ту ледяную, бездонную тишину, что осталась в его душе после её ухода.

- - -

Боль… — прорвалось в его сознание, и теперь в этом «слове» был оттенок изумления.

- - -

— Да, — мысленно выдохнул Вейл. — Это боль. Но это также и память. Это то, что остаётся, когда любовь заканчивается. Это… часть нас. Ты хотел наполнить свою пустоту нашими снами. Но ты наполняешь её нашей болью. Ты не становишься менее одиноким. Ты становишься причиной того же чувства в других.

- - -

Свечение кристалла изменилось. Ослепительные всплески фиолетового и лимонного сменились ровным, глубоким, почти синим сиянием. Гул стал тише, превратившись в нечто, напоминающее вздох.

- - -

…Понимаю.

- - -

Это было не всепоглощающее знание, а тихое, печальное осознание.

- - -

Вейл почувствовал, как чудовищное давление в его разуме начало отступать. Оно не исчезло, но отступило, уважая его границы.

- - -

— Отпусти их, — попросил Вейл. — Верни им их сны.

- - -

Они… уже уходят. Дорога открыта только в одну сторону.

- - -

Отчаяние снова сжало сердце Вейла. Так это и был конец? Он убедил его, но было уже поздно?

- - -

Но… можно показать другую дорогу.

- - -

Внезапно Вейл увидел её. Не грубый канал, по которому сознание высасывалось, как вода через шланг, а нечто иное. Тонкую, серебристую нить. Мост. Не для поглощения, а для обмена. Для тихого наблюдения. Для того, чтобы слышать эхо, а не поглощать голос.

- - -

Свет кристалла медленно погас, оставив лишь тусклое, тёплое свечение в самой его сердцевине, похожее на угасающие угли.

- - -

Вейл стоял, пошатываясь, чувствуя себя абсолютно опустошённым. Тишина, наступившая в пещере, была теперь иной. Это была не пустота, а покой.

- - -

Он обернулся. Тэйн медленно поднимался с колен, его лицо было мокрым от слёз.

- - -

— Что… что случилось? — хрипло спросил он.

- - -

— Мы договорились, — просто сказал Вейл.

- - -

***

- - -

Они молча поднимались в лифте. Когда двери открылись на верхнем уровне, их встретила суматоха. Но это была суматоха жизни. Санитары бегали по коридорам, но на их лицах была уже не паника, а надежда.

- - -

— Доктор Тэйн! Доктор Вейл! — к ним подбежала медсестра. — Они… они просыпаются! Не все, не полностью… но они приходят в себя!

- - -

Вейл прошёл к ближайшему модулю. На койке лежала Лира. Её глаза были открыты. В них не было умиротворения «вечного сна». В них был ужас, смятение и слабая искра осознания. Она смотрела на него и слабо улыбалась, а по её щеке текла слеза.

- - -

Она была жива. Она была собой.

- - -

Вейл вышел в соседний коридор, прислонился к прохладной стене и закрыл лицо руками. Он не плакал. Он просто дышал, впервые за долгое время чувствуя тяжёлый, но прочный мир внутри.

- - -

Он спас их. Но он знал, что «Оно» никуда не делось. Оно просто… притихло. И слушало. И, возможно, в своих вечных снах, впервые за миллиарды лет, ему начало сниться что-то кроме пустоты.

- - -

«Литой-Зов» умолк. Но эхо его одиночества навсегда осталось в тех, кто его слышал.

- - -

Эпилог: Эхо

- - -

Прошло три месяца. Эпидемия вечного сна отступила, оставив после себя шрамы. Многие проснулись, но их воспоминания о «снах» были обрывочны и мучительны. Другие так и остались в состоянии тихой прострации, их сознание, перегруженное столкновением с нечеловеческим, не смогло полностью восстановиться.

- - -

Артемис Вейл стоял в обсерватории, глядя на оранжевую пустыню «Эребуса-9». Планета больше не казалась ему мёртвой. Она просто… спала. И теперь её сны были другими.

- - -

Он иногда чувствовал это — лёгкое, почти неосязаемое присутствие. Не вторжение, а скорее тихое наблюдение. Как будто кто-то смотрит через его плечо, с любопытством изучая человеческую жизнь. Иногда в его собственных снах мелькали образы не из его памяти — странные, геометрические, но уже лишённые прежней леденящей тоски. Иногда он просыпался с ощущением, что кто-то только что тихо, на непонятном языке, пожелал ему спокойной ночи.

- - -

Они не победили. Они заключили перемирие. Хрупкое, невысказанное, но прочное.

- - -

Лира, одна из первых, кто очнулся, теперь работала с ним, помогая другим выйти из психологической травмы. Как-то раз она сказала:

«Знаешь, доктор, мне всё ещё снится тот город. Но теперь… в нём иногда зажигаются огни».

- - -

Вейл кивнул. Он понял. «Литой-Зов» умолк. Но его одиночество, наконец, нашло отклик. И в вечной тишине планетарного разума, впервые за миллиарды лет, зазвучало тихое, отзывчивое эхо.

- - -